РАССКАЗ афонского старца иеросхимонаха ГАВРИИЛА (Степанюка; 1930–2006), из афонского Свято-Пантелеимонова монастыря, о видении Божией Матери и о своих детских годах:
«Родился я в Бессарабии, когда нынешняя молдавская земля входила в состав Румынии. Народ в сёлах был очень верующим.
Сам я рос в благочестивой семье, родители обязательно ходили в церковь во все воскресные и праздничные дни. У меня с самого раннего детства появилась любовь к богослужению, к молитвам, ходил в храм едва ли не чаще, чем мои родные.
Господь одарил меня хорошей памятью, так что я помнил всё последование Литургии, утрени, вечерни, молебна, панихиды, знал на память множество молитв, тропарей, стихир.
Не помню, сколько было мне лет, когда сподобился увидеть Божию Матерь. Случилось это так.
Мама нечаянно заперла меня в курятнике. Я стучал, кричал, но всё напрасно – меня не слышали. Стало темнеть, и я понял, что придется устраиваться на ночлег здесь, с курами.
Стал выбирать место поудобнее, где можно было бы примоститься… и вдруг увидел прекрасную Женщину, Которая начала стелить постель. Особенно удивила меня подушка – такая удобная и чудесная. Я подумал: мне бы такую подушку, тогда и в курятнике можно переночевать. Потом я с изумлением увидел, как Женщина стала укладывать в постельку дивного Младенца. Хотя и был я тогда маленький, но понял, что это Сама Божия Матерь упокаивает Богомладенца.
Удивился, почему здесь, в нашем курятнике вижу такое, и стал ожидать, что же будет дальше.
Сна, конечно, как не бывало.
Когда Божия Матерь устроила Своего Сына и Он, как мне показалось, закрыл глазки, Пречистая обратилась ко мне, назвав по имени. Она рассказала сначала о моих родителях, хвалила их, а потом открыла всю мою будущую жизнь. Говорила Она, что я должен научиться молитве и узнать богослужение, что буду священником, что не должен жениться, а мне предназначено быть монахом. «Когда ты вырастешь, – сказала Пресвятая, – то отправишься на Афон, Святую Гору Мою, в Жребий Мой. Царство Небесное многими трудами достается, много скорбей понесешь, прежде чем упокоишься там. Благословение Мое и Сына Моего всегда с тобою да пребудет».
После этих слов глаза мои будто сами собой закрылись и я уснул.
Наутро меня отыскали обезпокоенные родители; обрадовались, что я цел и невредим.
Я ничего не рассказал им о видении, но оно навсегда осталось у меня в памяти, и в последующей жизни моей всё сказанное тогда исполнялось и исполняется.
С тех пор я ещё с большим усердием стал посещать храм, молился ночами, читал на память псалмы, молитвы, часами стоял в поле с воздетыми руками и молился под звездным небом – и это доставляло мне несказанную радость. Я чувствовал близость Бога и по-детски верил, что Он исполнит любую мою просьбу.
У нас в сельском храме служил очень ревностный, хороший священник – отец Василий. Батюшка меня любил и помогал, поддерживал мое рвение к молитве и духовной жизни.
Когда мама хотела запретить мне молиться ночами, боясь за мое здоровье, батюшка советовал ей не волноваться, говорил, что пусть молится сын своей детской молитвой, она ведь доходит до Господа.
Однажды на всей земле Бессарабии и Румынии пришла беда – ужасная засуха. Очень долго не было дождя, хлеба погибали, огороды высыхали, многие со страхом думали о грядущем голоде. Некоторые даже стали перепахивать чахлые всходы, чтобы попытаться пересеять поля под дождь, если он выпадет.
Во всех окрестных церквах служили молебны на бездождие. Наш отец Василий служил двенадцать дней подряд, не пропуская ни одного слова в последовании, но небо не давало дождя.
Тогда отец Василий сказал:
– Господь не слышит наших молитв, все мы очень грешные люди. Нужно, чтобы дети попросили и умолили Господа спасти нас от голода.
После этих слов батюшка обратился ко мне:
– Георгицэ, собери детей из нашего села – всех, кто пожелает, и помолитесь вместе, чтобы Господь послал нам дождь.
Собрал я детей нашего села от семи до двенадцати лет – всего нас было человек сорок или пятьдесят. Среди них были не только молдаване, но и дети других национальностей, помнится, даже две еврейские девочки.
И вот стали мы ходить в поле рано утром и служить свои детские молебны на бездождие.
Я помнил всё последование на память, читал молитвы и даже возгласы священника, а остальные дети подпевали на ектениях и подхватывали те молитвы, которые помнили.
Брал я с собой длинное полотенце из дома и надевал его на шею как епитрахиль, а на плечи накидывал мамин платок – вместо фелони. Так удивительно стройно у нас получалось.
Женщины, работавшие в поле, видели, как мы молились, и говорили впоследствии, что никогда не слышали такого чудесного пения – им казалось, что поют Ангелы, а не дети. То же самое говорили и чабаны, которые пасли скот неподалеку от места, где мы обычно молились.
Так мы каждое утро выходили в поле для молитвы в среду, четверг, пятницу и субботу.
В эти дни, как только темнело, я вставал на ночную молитву.
Тогда я узнал, что Моисей побеждал врагов, пока держал руки поднятыми вверх в молитве. Подражая ему, и я по нескольку часов ночью держал руки воздетыми и молился. Было очень трудно, но какая-то сила помогала мне вынести это стояние.
Так прошло четыре дня.
В воскресенье мы снова направились в поле к восьми часам утра и, закончив наш молебен, около десяти часов пришли в храм к Литургии. Отец Василий дал возглас и начал службу.
Где-то в начале евхаристического канона в храме и во всем селе стало темно: с разных сторон надвинулись тучи, казалось, что наступили сумерки. Помнится, я даже испугался, что может быть град, который уничтожит посевы.
И действительно, сначала с неба упало несколько градин размером с голубиное яйцо. Но вслед за этим начался проливной дождь, вода лилась как из ведра.
Все наши поля напоились влагой, но самым удивительным было то, что дождь оросил землю лишь в окрестностях нашего села и ещё нескольких сел, из которых также приходили дети помолиться вместе с нами.
После Литургии батюшка повел меня в алтарь и поцеловал руку. Я, конечно, очень смутился. Да и многие односельчане удивились, почему отец Василий поцеловал руку «сморчку», как с издевкой называли меня некоторые в селе.
Но я совсем не обижался на них и думал, что раз они так называют меня, то такой и есть. Однако другие люди говорили: «Неверное, наш Георгицэ будет священником, раз батюшка ему руку поцеловал».
На следующий день в наш храм пришли женщины из соседних сел и просили отца Василия, чтобы тот помолился о даровании дождя и на их поля.
Батюшка ответил им, указав на стоящих в храме детей:
– Вот кого просите помолиться, – и благословил нас продолжать моления о даровании дождя.
Слова батюшки так ободрили меня, что я снова всю следующую ночь простоял с поднятыми руками и просил Господа о помощи.
И снова пролились дожди, напоившие поля. В одном селе насмехались и не верили, что по молитвам детей засуха прекратилась. Вслед за этим прошел дождь точно по границам полей этого села: у соседей всё залило, а у них – ни капли воды не упало с неба.
Тогда они кричали:
– Это колдуны! Наколдовали, что только у них дождь идет!
Но мы ничего не колдовали; просто дети снова собирались в поле и молились Господу о даровании дождя.
После этого случая несколько еврейских детей приняли святое крещение. Самое удивительное, что их благословили на это родители, бывшие свидетелями этого чудесного события. Они говорили, что Христианский Бог – Великий Бог, раз дает такую силу даже детям.
И последнее, о чем хочется вспомнить – как говорили жители нашего села, за всё время, сколько они помнят, никогда не было такого обильного урожая, как в тот год.
Даже те, кто перепахали поля, вырастили хлеб: каким-то чудом растения снова взошли и дали много-много зерна».
