 |
| архимандрит Павел (Груздев) |
Архимандрит ПАВЕЛ (Груздев; 1910 – 13 января 1996 года):
«Родные мои, был у меня в жизни самый счастливый день. Вот послушайте.
Пригнали как-то к нам в лагеря девчонок. Все они молодые-молодые, наверное, и двадцати им не было. Их бендеровками называли.
Среди них одна красавица – коса у ней до пят и лет ей от силы шестнадцать.
И вот она-то так ревит, так плачет…
«Как же горько ей, – думаю, – девочке этой, что так убивается она, так плачет».
Подошёл ближе, спрашиваю…
А собралось тут заключённых человек двести, и наших лагерных, и тех, что вместе с этапом.
«А отчего девушка-то так ревит?»
Кто-то мне отвечает, из ихних же, вновь прибывших: «Трое суток ехали, нам хлеба дорогой не давали, какой-то у них перерасход был. Вот приехали, нам за всё сразу и уплатили, хлеб выдали. А она поберегла, не ела – день, что ли, какой постный был у неё. А паёк-то этот, который за три дня – и украли, выхватили как-то у неё. Вот трое суток она и не ела, теперь поделились бы с нею, но и у нас хлеба нету, уже всё съели».
А у меня в бараке была заначка – не заначка, а паёк на сегодняшний день – буханка хлеба! Бегом я в барак…
А получал восемьсот граммов хлеба как рабочий. Какой хлеб, сами понимаете, но всё же хлеб.
Этот хлеб беру и бегом назад. Несу этот хлеб девочке и даю, а она мне: «Hi, не треба! Я честi своєї за хлiб не продаю!».
И хлеб-то не взяла, батюшки! Милые мои, родные! Да Господи!
Не знаю, какая честь такая, что человек за неё умереть готов? До того и не знал, а в тот день узнал, что это девичьей честью называется!
Сунул я этот кусок ей под мышку и бегом за зону, в лес! В кусты забрался, встал на коленки… и такие были слёзы у меня радостные, нет, не горькие.
А думаю, Господь и скажет:
– Голоден был, а ты, Павлуха, накормил Меня.
– Когда, Господи?
– Да вот тую девку-то бендеровку. То ты Меня накормил!
Вот это был и есть самый счастливый день в моей жизни, а прожил я уж немало».
