Отец Варсонофий начал рассказывать про одного нашего монастырского монаха отца Феодула.
Отец Варсонофий начал рассказывать про одного нашего монастырского монаха отца Феодула.
"Живёт на кухне монах, совсем простой, может быть, даже неграмотный. Никто о нём ничего не знает. Даже отец архимандрит не знал, чего он достиг душой. Ну а мне как духовному отцу известно всё.
Он постоянно молчал и произносил Иисусову молитву. Все видели, что чётки постоянно при нём и всегда в движении, но никто не предполагал, что у него делается внутри. Устную молитву он до того усвоил, что начинал подходить уже к внутренней.
Редко мне приходилось с ним беседовать, но когда случалось, это доставляло великое наслаждение.
Заболел он и лёг в больницу, а я, когда на первой седмице исповедовал братию монастырскую в больнице, зашёл к нему, поговорил. Спрашиваю, не хочет ли он чего.
– Нет, батюшка, ничего.
Потом я его опять спросил, не хочет ли он чего.
– Ничего… Да вот разве, батюшка, кисленького чего-нибудь, кисленького.
– Хорошо, – говорю я.
На следующий день принёс ему два яблока да два апельсина. И как рад был он! Как мало нужно для монаха!
Не то, что в мiру: там дадут миллион – мало, давай другой. Всё хотят забрать. А здесь такой пустяк и сколько доставляет радости.
Потом я его как-то спросил:
– Как тебе?
– Да скучно здесь, батюшка, жить!
– Да где же весело? – спрашиваю я.
– Вон там, – указывая на небо, сказал он.
– Да, там весело, если только примут. А ты готов?
– Да то-то и дело, что не готов. Я грешник, хуже всех.
На следующий день прихожу и спрашиваю:
– Не надо ли тебе чего?
– Нет, батюшка, ничего. Единого желаю: «разрешиться и быть со Христом» (Флп. 1:23). Помолитесь о мне, батюшка. Далёкий, незнаемый путь предстоит мне – благословите, батюшка, идти.
– Бог благословит, иди. Когда будешь предстоять Престолу Господню, помяни меня, своего духовного отца.
– Хорошо, помяну, если буду.
– Ну, уж, конечно, если будешь…
Сегодня прибегает послушник и говорит, что отец Феодул скончался. И верую, что пошёл в райские селения.
Вот как здесь умирают… и как в мiру: предавшись сатане, с раздробленным черепом, с проклятием на устах идут они на дно адово.
И вот на Страшном Суде узнается, кто был разумнее: профессора, художники, учёные или такие простецы, как отец Феодул.
