Чудеса Милосердного Бога. Рассказывай всем, что ты видел, чтобы люди веровали в Бога и загробную жизнь.

17
12 ноября 2012 в 23:44 13085 просмотров 4 комментария



Божий хлеб




"В блокаду мы жили в Ленинграде. Я была тогда еще маленькой, но помню, что кроме бомбежек и цепенящего холода был сильный голод, потому что мне всегда хотелось есть.

Бабушка моя, жалеючи, гладила меня по головке и все приговаривала: "Ты, деточка, если будет трудно, помолись Боженьке, и Он даст все, что тебе нужно. Главное - верь и молись". И я стала молиться о хлебушке.

Я представляла его пушистым, белым, с коричнево-золотистой корочкой. Я даже чувствовала его сладостный запах. Помолившись, я побежала на кухню посмотреть, не появился ли желанный каравай. Хлеба не было. Я чуть не расплакалась, но потом вспомнила, как бабушка говорила, что молиться надо усердно, со слезами.

Я снова стала молиться, делала земные поклоны и уж так просила, так просила, чтобы добрый Боженька послал нам хоть немного хлеба, но чтоб всем хватило.

Что произошло дальше, я запомнила на всю жизнь: дверь открылась, и вошел старичок, держа в руках огромный каравай хлеба. Ласково улыбаясь, он протянул мне хлеб, а я приняла это как должное. Ведь я так долго молилась, вот дедушка и принес мне хлеб. Встав на цыпочки, я положила каравай на столешницу и оглянулась.

Добрый дедушка исчез!.. Что же это такое? Только что был - и вдруг нету. Пока я раздумывала о странном старичке, пришла мама с работы. Мамочке было тогда всего двадцать восемь лет, но воспитывала она нас очень строго. Увидев хлеб, мама спросила, где я его взяла.

- Боженька дал, - ответила я, не смущаясь.

- Как - Боженька дал? - удивилась мама.

- Он его Сам принес, - отвечаю.

- А какой Он, Боженька? - допытывается мама.

- Старенький и ласковый, - описываю я.

- Может быть, он похож на кого-нибудь из наших знакомых? Кто же может принести хлеб в такое трудное время, когда за этот каравай что угодно выменять можно?..

Прошло несколько лет. Я выросла.

Как и все, состояла в октябрятской и пионерской организациях. Потом, окончив институт, стала работать педагогом, а потому в храм в своем городе ходить не могла.

Но однажды, приехав на родину, я зашла в церковь.

Подошла поближе к алтарю и тут увидела образ Николая Угодника. Я сразу узнала его: это был тот самый старичок, который в блокаду принес каравай хлеба. От нахлынувших воспоминаний свершившегося много лет назад чуда из глаз моих градом полились слезы.

- Николай Угодник, - зашептала я дрожащими губами, - это был ты. Прости меня, что я так мало молилась тебе, что до сих пор не поблагодарила. Но теперь я тебя не оставлю.

С тех пор я, слава Богу, не забываю скорого помощника Николая Чудотворца: ставлю ему свечи, заказываю молебны. Потому что тот блокадный каравай стоит больше всех послевоенных яств. А если надо испросить кому-либо здоровья, или стряслась какая-то беда, или потеряю что-то, я всегда обращаюсь: "Николай Угодник, батюшка дорогой, помоги мне!" И помощь приходит.



Свидетельство о чуде



Лев Владимирович встретил нас с о. Василием у порога. Был он, несмотря на летнее время, в душегрейке и валенках: ноги его плохо слушаются после инсульта. Он провел нас к себе в небольшую комнату мимо приветливых домочадцев.

Всюду на стенах висели писанные маслом картины с изображением православных церквей. В углу на столике - старинная икона Божией Матери, а рядом - начатый портрет о. Николая с острова Залит. "Это только подмалевок", - пояснил Лев Владимирович, заметив мой взгляд, устремленный на подрамник с холстиком.

"Садитесь, будьте гостями", - пригласил хозяин и стал показывать альбомы с фотографиями. "Я уж несколько лет занимаюсь фотографией, собираю виды храмов в Петербурге и по всей Ленинградской области. Фотографирую чаще всего в праздники, когда духовенства и народа бывает больше.

Люблю снимать крестные ходы. Делаю это для себя, а когда умру, детям и внукам останется. И эти церкви, что на стене висят, я сам писал.

А ведь совсем недавно я не любил все это".

Разговор у Льва Владимировича трудный, говорит он с болезненным заиканием, и каждое слово дается ему с трудом.

Но мы терпеливо слушали, боясь пропустить хоть слово, - не часто приходится видеть человека, воскресшего из мертвых, и слышать его достоверное свидетельство чуда Божия. И вот теперь я дословно передаю вам диалог живого человека с Богом.

- Я - третий и младший сын известного художника Владимира Овчинникова, - так начал он свой рассказ. - Мой старший брат тоже художник, и отец хотел, чтобы я пошел по его стопам. Он говорил мне: "Ты, Левка, садись, пиши натюрморты и будешь художником, через шесть месяцев академию без диплома кончишь".

Но у меня в голове были улица, вино и девушки. Я пил, курил, блудил. Так прогорала жизнь, и до сорока лет я не был даже крещен. Дело в том, что деда моего репрессировали в тридцатые годы, и мы после этого отошли от Церкви, боясь преследования.

Теперь уж мне сорок пять лет, у меня жена, дочь. Недавно умер отец, и я решил было написать о нем книгу, стал собирать материал.

Но однажды вечером, когда мы втроем в уютной домашней обстановке смотрели телевизор, меня поразила страшная болезнь.

Инсульт.

Я вдруг почувствовал, как боль от уха змейкой пронеслась в горло, и я замер, не в силах что-либо сказать или двинуть рукой. Только кошка почувствовала: что-то неладное творится со мной, подбежала, лизнула руку и стала мяукать возле хозяйки, извещая, что случилась беда.

В тот же вечер меня на скорой увезли в больницу и положили в небольшую одноместную палату с окном, выходящим на сквер. В рот и нос вставили трубки, через которые питался мой организм.

Положение было критическим, надежды на выздоровление никакой: с таким диагнозом люди обычно умирают через несколько дней, а то и часов. Я уже чувствовал, как приближается ко мне ангел смерти.

Тоскливое чувство подступило к сердцу: неужели я должен вот-вот умереть?

Страх и обреченность завладели душой.

И в тот же миг пришла отчаянная мысль, дающая надежду на спасение: ведь есть Бог, Который помогает тому, кто Его просит. Пересилив плен гордой непокорности, я мысленно воззвал: "Иисусе Христе, Сыне Божий! Если Ты есть, дай мне познать Тебя. Исцели меня, и тогда я обязательно крещусь".

В эту минуту я увидел своего покойного отца, выходящего из стены. Он грозно посмотрел на меня и произнес: "Не смей писать обо мне".

Потом он улыбнулся, поклонился мне и, помахав рукой, ушел обратно в стену. И тотчас я увидел круг и в нем образ Матери Божией, потом еще и еще образа, и я как бы вошел в церковь.

Горели лампады, на окне висел тюлевый занавес, сквозь который был виден образ нерукотворного Спаса. Я отчетливо увидел это изображение и услышал слова, обращенные ко мне: "Что ты Мне ставишь условие? Я ваш Бог, и Меня надо просить, а не ставить условия".

"Господи! - сказал я умоляюще. - Продли мою земную жизнь, ведь я еще молодой, и у меня маленькая дочь. И больному брату нужна моя помощь".

"Я вас только призываю, - продолжал голос Божий, - а вы сами должны ко Мне идти. Крещеные все на виду у Меня, а некрещеные во тьме ходят, и они далеко от Меня. Ты будешь жить еще... лет на земле".

Сначала я помнил число, названное Господом, потом забыл. Видно, так было угодно Богу, а для моей души не полезно. "Господи, а кому я могу это рассказать?" - "Тому, кто поверит", - сказал Господь.

В этот миг я почувствовал, как Божественный перст коснулся моей груди и горла. Что-то сразу пришло в движение, и я ощутил себя совершенно здоровым. Моей радости не было конца.

Я ущипнул себя, желая убедиться, что все это происходит не во сне и что я вообще жив. Я был жив. Лежал на койке и ничего уже не видел, кроме чуда Божия.

Мне захотелось пить, я налил в стакан воды и выпил. Все шло нормально. Зашла пожилая врач, стала готовить капли. Я попросил принести мне еще воды и сказал, что я сейчас исцелился.

Врач в изумлении могла только промолвить: "За сорок лет моей работы здесь никто еще из этой палаты своими ногами не уходил". Мы вместе прославили Бога за Его великое чудо.

Уже через неделю меня выписали домой, но, как память о моей болезни, осталось легкое заикание. Все это произошло пять лет назад, и тогда же я принял Таинство Крещения.

Теперь вот только ноги болят, наверное, бесы в отместку, что ушел от них, крутят мои вены и жилы. А быть может, такое полуисцеление полезнее для очищения моей души.

Простой и искренний рассказ Алексея Ивановича породил в моей душе благоговейную благодарную молитву к Богу.




Видение Владимира



Живя в Печорах псковских в середине шестидесятых годов, я ежедневно ходил на службу в монастырь. Пел в братском хоре.

Однажды, выходя из Михайловского собора, я встретил молодого человека, который шел прямо мне навстречу. Невольно подумалось: "Не тот ли это человек, о котором накануне рассказывал псковский диакон Алексей?"

И я спросил молодого человека: "Это вы - Владимир, который засыпал в армии и видел ад и рай, блаженство праведников и мучения грешников?" - "Да, я, - ответил незнакомец, остановившись. - Я приду и расскажу тебе. Только у меня времени мало. Звали в один дом, но я успею".

И мы пошли вместе с ним ко мне домой. Владимиру было двадцать восемь лет. Он рассказал следующую историю, которую я передаю в сокращенном виде ввиду забвения некоторых подробностей.

- Я с детских лет сирота. Воспитывался одной монахиней-старицей, которая научила меня православной вере и сама была духовной подвижницей. После ее кончины я жил у родственников.

Потом пошел служить в армию, где был поваром. Однажды мне приснилась моя покойная матушка и сказала: "Раб Божий Владимир, ты в Петров день надолго уснешь. Скажи своему командиру, чтобы с тобой ничего не делали и не хоронили". Проснувшись, я никому не сказал о своем сне, боясь насмешек.

На вторую ночь сон повторился, и я рассказал об этом своему другу. Тот посоветовал никуда не ходить и никому не говорить. "Иначе, - говорит, - тебя засмеют". На третью ночь матушка вновь явилась во сне Владимиру и строго сказала: "Если не скажешь, тебя закопают в землю, и ты действительно умрешь".

Проснувшись, я тут же пошел к командиру и все рассказал ему. Тот спокойно выслушал меня и отправил в медсанчасть на прием к врачу с запиской, которую тут же написал на листе бумаги: "Проверить психику и сообщить мне".

Врач также меня терпеливо выслушал, задал несколько вопросов и велел идти обратно с ответом, который гласил: "Нервно-психическое возбуждение от увиденного сна. К несению службы годен".

Я продолжал нести службу на кухне.

Приближался православный праздник святых апостолов Петра и Павла. Тревога, волнение не покидали меня. Товарищи шутили надо мной.

Но вот пришел этот день.

С раннего утра до обеда я готовил пищу. Сам ничего не ел. Все ждал, что со мной будет, а со мной полдня ничего не было. В душу закрались сомнения: "Видно, это только сон".

Проголодавшись, я решил поесть. Вдруг меня потянуло ко сну, и я тут же на досках лег. И вот что со мной случилось. Я встал, но уже в другом виде и свете, а рядом со мной лежало мое почти бездыханное тело. Я удивленно смотрел на себя и видел, как сбежались солдаты.

- Умер Володя, умер, - шумели они.

Подошедшие командир и врач пытались быстро расстегнуть рубашку, чтобы сделать искусственное дыхание, но пуговицы почему-то не поддавались. Я пытался помочь им в этом, но мои руки не были властны над материальными предметами, и я понял бесполезность своих усилий и нелепость своего состояния.

Страх объял меня. Я видел, как безнадежно массировали мою грудь, как товарищи унесли мое тело в палату медсанчасти, и врач велел наблюдать за ним.

В это время какая-то неведомая сила подняла меня от земли на небо. Кругом никого не было, но вот я увидел покойную свою матушку, которая, кланяясь, сказала мне: "Мир тебе, раб Божий Владимир". "Здравствуйте, матушка", - ответствовал я по-мирскому.

- Ну вот, - продолжала она, - ты сомневался и пугался, и если бы не сказал командиру, тебя бы действительно схоронили. Мне велено показать тебе райские обители и темницы ада. Пойдем.

Мы шли, и мне открылась новая жизнь людей, некогда живших на земле. Я видел своих родных, знакомых и даже вождей, которых
я узнавал по земным портретам.

В райских селениях было много света.

Я видел девственников и брачных, отдельно монахов, но только в разной славе. У одних был один венец на главе, у других два венца. И все они были довольны, радостны, славили Господа. Видел я там писателя Гоголя, книги которого читал в детстве.

Потом мне показали адские казематы, где задержанные на мытарствах грешники мучаются, истязаемые злыми духами до Страшного Суда Божия. Там я видел и своего покойного деда, торговца в мясной лавке. Он лежал, и от него шло зловоние и непрестанный стон от ударов по черепу. Черви грызли его внутренности, пахло тухлым мясом.

"Это за обвешивание и обман такая мука", - пояснила матушка. Видел я, как безбожников мучают лютые истязатели, бия их в темноте, и они летают из стороны в сторону от этих ударов черных "боксеров", словно на ринге. Отчаяние и безнадежность были в их мрачных измученных лицах.

Слышал, как визжал раздираемый на части колдун, словно выли все взятые вместе паровозы, и видел, как бесы, подвесив его вниз головой, как со свиньи, сдирали с него железными зубьями кожу, строгали, и резали, и обжигали геенским пламенем. Видел, как блудников истязают немилосердные, бесстыдные духи злобы.

С помощью большого колеса с острыми зубьями они разрывали промежности и злобно кричали средь неумолкаемых воплей и стонов грешников. Шли мы дальше, и я больше и больше ужасался открывающемуся мне на том свете. Вот большое темное мрачное озеро, кишащее живыми лягушками.

- Это не лягушки, - отвечая на мои мысли, сказала матушка, - а дети, убитые во чреве матерей. Они все здесь, у Бога ни одна душа не исчезает.

Кое-кто из этих жалких существ вдруг изменялся и радостно восклицал: "А моя мама покаялась!" И небесные силы уносили их
в светлую сторону. Я весь затрепетал, когда увидел самого многоглазого дракона - древнего змия, диавола, и его слугу антихриста.

Толпы людей шли к нему в пасть со знаменами и плакатами, и он загребал их длинными лапами. Люди шли обезумевшие, опьяненные, что-то громко кричали и падали в огненное озеро, наполненное такими же несчастными. Сердце мое сжалось от страха и трепета, когда ко мне протянулись эти страшные лапы.

Я чуть не упал, но матушка поддержала меня, и мы миновали эти страшные места. Много и других видов мучений было показано мне, но за неимением времени я рассказал тебе вкратце. Потом мы спустились на землю.

Шли уже пятые земные сутки моего небесного странствия, но я тогда не знал этого. На том свете другое течение времени. Была уже ночь, и тело мое лежало в палате, покрытое белой простыней. Рядом дремала дежурная медсестра.

- Вот видишь, раб Божий Владимир, лежит твое бренное тело, а душа твоя стоит над ним, - сказала матушка. - Сейчас она должна войти в него, потому что не время еще разлучаться.

Войдешь в него, как и вышел, незаметно. Люди не верят, что есть у человека душа бессмертная, чуткая, святая, и за это неверие дадут ответ Богу, как и за все свои дела беззаконные.

Рассказывай всем, что ты видел, чтобы люди веровали в Бога и загробную жизнь. Врач будет преследовать тебя, но ты не бойся и говори всю истину. Господь защитит тебя.

Внезапно я оказался в темном ледяном мешке. Постепенно земная жизнь возвращалась ко мне. Кровь вновь согревала мои члены. Я открыл глаза, пошевелил рукой и прошептал первое после пятидневного сна слово:

- Господи!

Медсестра тут же встрепенулась и побежала за врачом. Мне делали уколы, обкладывали грелками, дивились необычному случаю летаргического сна. А я рассказывал, что видел на том свете.

- Ничего ты не видел. Это болезненный бред, - сказал врач. - И не смей никому об этом рассказывать.

Но я говорил и говорю всем, кто меня слушает, хотя и не все верят.

Сначала меня перевели в другую воинскую часть, потом комиссовали, снабдили справкой и отправили домой. Теперь я хожу и говорю людям о Боге, о душе, о загробной жизни, блаженстве праведников и мучениях грешников.

Иногда при некоторых людях внутренний голос мне не велит говорить, и если я ослушиваюсь, то бываю наказан. Меня вызывают, ругают, угрожают и даже задерживают, но потом отпускают с миром. Недавно мне через сон было опять извещение от матушки, что через год я должен умереть, и если я не приду сюда, значит, меня уже на земле нет.

Так закончил свой рассказ раб Божий Владимир.

Накормил я его чем мог, хотелось дать ему и на дорогу, но он от всего отказался, и мы расстались навсегда.


Православный источник.

Комментарии (4)

Всего: 4 комментария
     
5
Небесная милостыня


Больше двух недель добиралась Нина в Сергиев Посад из далекой Сибири. Пересадки, ночевки на вокзалах, волнения — только бы увидеть ее, эту Лавру и Преподобного Сергия.

Нина с большим трудом собрала деньги на дорогу, едва хватило на билет в один конец. То, что осталось – только на хлеб. Как ехать обратно? Как-нибудь...

Почти весь отпуск она провела в Лавре. Она первая приходила и последняя уходила из Лавры.

Нина истратила оставшиеся у нее деньги в первые же дни. Хорошо запомнила, как разменяла последний рубль.

Думала: «Расплачиваться нечем, попрошусь постирать, полы мыть, копать, только бы не выгнали с ночлега»…

Рано утром, собираясь в Лавру, Нина машинально сунула руку в карман кофты – какие-то бумажки, она быстро достала их – деньги... те же самые рубли и трешки…Она, онемев от ужаса, смотрела на деньги, которых не было и быть не могло — она вчера истратила последний рубль. Вдруг ее осенило: «Отче Сергие! Как же это? Откуда? Господи, Боже мой, это же Ты»...

Она оцепенела от ужаса: «Господи, мне страшно, Господи, я очень нехороший человек, я недостойна этого, Господи, за что мне такое счастье... Отче Сергие, это ты умолил Его, отче Сергие, как Он любит меня, ничтожество, что же мне делать, я ничего не понимаю, ведь не было денег, отче Сергие! Я боюсь!»

Неожиданно страх исчез. Вместо него – безоглядная детская радость, благодарность, горячие слезы.

Самое главное – как же теперь тратить эти деньги? Это просто невозможно. Она купила только свечи.

Вечером, выходя из Лавры, Нина увидела у ворот молоденькую нищенку с крошечным ребенком. Рука протянута. Нина прошла мимо, остановилась: «Что же делать? Неужели отдать эту святыню? Отче Сергие! Господи, что же это со мной, ведь это я, нищая, голодная, без всякой надежды – и Ты Сам дал мне эти деньги. И вот теперь я, нищая, жалею отдать такой же, как я. Господи, что же это со мной? Ведь это Ты стоишь и просишь у меня. Это же Ты, Господи!».

И если бы нищих было много, Нина, не задумываясь, отдала бы все свои чудесные деньги. Она вдруг поняла, что если не будет отдавать их, если пожалеет, то они исчезнут – Господь немедленно отнимет у нее Свой драгоценный дар.
«Отче Сергие, это ты меня вразумил»...

Денег ей хватило на несколько дней – милостыня, ночлег, свечи, хлеб. Истратив последние деньги, Нина всю ночь не сомкнула глаз, молилась, очень боялась, что Господь прогневался на нее. Потом и молиться уже не могла – у нее не было ни слов, ни чувств.
На мгновение она забылась сном. Когда открыла глаза, то, перекрестившись: «Господи, Твоя воля», на цыпочках подошла к своей кофте и, затаив дыхание, приготовившись к самому худшему. И, не веря своим глазам, она, дрожа и плача, опустилась на колени и плакала долго – долго, прижимая к груди несказанное сокровище, небесную милостыню – рубли, трешки, несколько пятерок – бесценный дар Владыки мира ей, жалкой и ничтожной рабыне.

Закончился отпуск, и Нина, купив билет на те же чудесные деньги, уехала домой, так никому ничего и не сказав. Через некоторое время она опять приехала в Лавру.

На этот раз Нина не могла молчать – она приехала благодарить отца Сергия. И на исповеди рассказала священнику о том, что с ней произошло. Чувство потрясения безмерной милостью Божией не исчезло, оно как бы укрепилось и укоренилось в ее душе – теперь она всем сердцем принимала евангельские слова о том, что, прежде всего, следует искать Царствия Божия.

И неоскудевающая милость Божия наполнит нашу жизнь единственно возможным на земле и на небе счастьем — счастьем быть всегда с Ним.

Записала Елена Штанько
     
4
Рассказ о явлении преподобного Серафима Саровского



Меня звать Зуев Павел Петрович.

Расскажу вам о том чуде, которое произошло с моей мамой.

Звали ее Агриппина Петровна Зуева и об этой истории она рассказывала мне не один раз.

Расскажу и я вам о ней теми же самыми словами, как бы от ее имени, так как помню все очень хорошо:

«Как-то заболел у меня живот. Болит уже несколько дней и все только хуже и хуже. Такая сильная стала боль, что меня отвезли в больницу.

К счастью, там находился профессор Петтерсон, знаменитый на весь Выборг хирург. Он меня исследовал и говорит: «Дело серьезное. У вас лопнула прямая кишка.

Воспаление перешло на брюшину.

Оперировать надо немедленно».

Но затем заметил: «Операция эта очень сложная. Брюшину следует прочистить.

Воспаление продолжается, а противовоспалительных средств у нас нет» (История происходила в 30-е годы, антибиотики не были ещё открыты и диагноз «воспаление брюшины» — перитонит означал практически смертный приговор — Прим. лит. редактора).

Я ему говорю по-фински: «No, Jumala auttaa», то есть «Бог поможет». Он мне в ответ: «Раз так, то начнем операцию»».

Дальше расскажу со слов маминой сестры, моей тети, Марфы Петровны:

«Пришла я в больницу, Груня лежит в палате как будто без сознания.

Говорят мне: «Дело плохо. Позовите священника». Я тут же бегом в Покровскую общину к отцу Григорию Светловскому, и пошли мы с ним в больницу.

Причастил он Груню и вдруг она открыла глаза и, увидя нас, говорит: «Батюшка, какой сон-то я видела!». «Какой, матушка?», – спросил он ее.

«Сам Серафим Саровский, – отвечала она ему, - меня причащал». Отец Григорий ей на это и говорит: «Молись, матушка, ему, он тебя вылечит»».

Теперь снова продолжу мамиными словами:

«Так и получилось.

Даже сам профессор Петтерсон был удивлен.

Каждое утро, делая свой ежедневный обход больных, он, подходя к моей палате, ещё от двери спрашивал громким голосом «Miten jaksaa Agripina Sueva?» – то есть, «Как себя чувствуешь, Агриппина Зуева?».

А мне каждый день все лучше и лучше. Молитвами Серафима Саровского я поправилась и, слава Богу, прожила до 87 лет».

Когда произошла эта история маме был 41 год.
     
5
Сирийское чудо



…Эту необычную историю, происшедшую в наши дни в Сирии, я случайно узнал от Александра Логинова, пятый год подвизающегося послушником в греческом монастыре Филофей на Святой горе Афон.

В этот монастырь приезжал православный медик, грек по национальности, патологоанатом, который одно время работал в созданной при ООН медицинской комиссии.

Он встречался со старцами монастыря.

По словам этого медика, комиссия занималась исследованием уникального случая — в буквальном смысле воскрешения человека из мертвых.

После того, как его убили и четвертовали, этот человек был заново сшит из расчлененного состояния на основе неких, еще не известных человечеству технологий.

Первоначально обследование пострадавшего проводили в Дамаске местные врачи, а затем уже к делу подключились и военные медики США.

Американская сторона в итоге сделала вывод, что происшедшее — следствие «вмешательства НЛО», и засекретила данную информацию. «А наши перекрестились и сказали: «И слава Богу!», — рассказал Александр…

История такова. Тот, о ком, собственно, идет речь, — некто Ш.Д., — был богатейшим арабским шейхом из Саудовской Аравии.

И его супруга была правоверной мусульманкой из зажиточного знатного рода.

Эту аравийскую семью можно было бы назвать счастливой, если бы… у них были дети. Ш.Д. очень хотел наследника.

Он обращался за помощью к медикам, не раз ездил в Мекку с женой, выделял немалые деньги на строительство и восстановление мечетей, но ничто не помогало…

Его клан и сложившиеся традиции все настойчивее требовали развода, однако и свою жену этот шейх любил больше всего на свете. Перспектива скорого и бесповоротного расставания с ней его ужасала.

Наконец супруги решили отправиться в свое последнее совместное путешествие в Сирию, чтобы поклониться местным мусульманским святыням.

По прилете в Дамаск они взяли таксиста, который предложил повозить их несколько дней по стране.

Узнав обо всем, водитель посоветовал им побывать в старинном женском монастыре под Дамаском, который называется Panaghia Saidnaya.

Пусть их не смущает, что монастырь православный — там находится чудотворная икона Пресвятой Богородицы, к которой приходят помолиться люди самых разных конфессий и убеждений.

И особенно часто Божия Матерь помогает бездетным семьям, сказал водитель. Ш.Д. попросил его отвезти в Сиднайский монастырь, пообещав в случае исполнения его молитв пожертвовать монастырю 80 тысяч долларов, а водителю — еще 20 тысяч.

Через девять месяцев у саудовской четы родился наследник.

Счастливый шейх сразу же отправился в Дамаск исполнять обещанное, связался с тем самым водителем, попросил встретить его в аэропорту.

Тот приехал с двумя «охранниками».

По дороге в монастырь машина неожиданно свернула в безлюдное место, после чего эти трое жестоко расправились с шейхом, отрезав ему ноги, руки и голову.

Деньги и драгоценности они забрали себе, а останки несчастного сложили в багажник, чтобы отвезти их в более безопасное место. Проехав несколько километров, машина внезапно заглохла.

Проезжавший мимо человек предложил было свою помощь, но ему грубо отказали.

Однако этот сириец почувствовал неладное и позвонил в полицию. Приехавшие стражи порядка застали врасплох трех сообщников.

Но еще больший шок все испытали, после того, как открыли багажник машины, – неподвижно лежавший и залитый кровью труп вдруг зашевелился, ожил и, покачиваясь, стал на ноги.

Первые слова, которые он сказал, были: «Только что эта самая Panaghia закончила зашивать мне шею, вот здесь…»

После этого признания водитель и его «телохранители» лишились рассудка.

Аравиец потом рассказывал, что видел все, происходившее с ним, – но как бы со стороны, отстраненно.

Все это время по уже установившейся привычке он молился Богородице.

И по словам шейха, Божия Матерь заново «собрала» все его тело и оживила при помощи Своего Сына.

В Дамаске медики подтвердили, что швы действительно были наложены совсем недавно.

Причем самое удивительное, как удалось соединить заново все, вплоть до разорванных нервных окончаний и мельчайших сосудов! Узнав о случившемся, потрясенные родные и близкие этого человека обратились из мусульманства в православную веру.

…Помимо рассказа уже упомянутого нами медика, побывавшего в монастыре Филофей, весть о чуде Божией Матери в Сирии несколько месяцев назад разослал по афонским обителям старец схиархимандрит Ефрем из греческого монастыря Св.Антония Великого в Аризоне (США), ученик и сподвижник старца Иосифа Исихаста, бывший раньше игуменом монастыря Филофей.

Схиархимандрит Ефрем, организовавший и окормляющий 21 православный монастырь в Северной Америке, пишет, что впервые узнал об этом от игумена Игнатия, наместника православного греческого монастыря в Вифлееме.

Вместе с тем из официальных (христианских или исламских) источников документальных подтверждений подлинности сирийского чуда пока нет.

В сообщениях, оставленных на арабских интернет-форумах, дается ссылка на передачу, прошедшую по первому сирийскому телеканалу.

Сербский журналист Стефан Бранисавлевич, проживающий в столице Иордании Аммане, написал мне, что «тоже слышал о чуде в Сирии из сербских источников.

В православных странах — Сербии, Болгарии, Греции, на греческом Кипре — весть об этом событии уже разошлась.

А вот арабские средства массовой информации ничего не сообщают об этом, что, впрочем, неудивительно, так как данное событие не способствует укреплению веры в ислам. В передачах арабских телеканалов, в том числе саудовских и сирийских, я никогда не встречал упоминаний об этом…»

И еще.

Об этом чудесном случае рассказывал известный сербский богослов, владыка Афанасий (Евтич), когда осенью прошлого года выступал перед насельниками Сретенского монастыря и на конференции «Церковь и эсхатология» в Москве.

Летом 2005 года владыка Афанасий был в Сирии и слышал эту историю от тамошнего епископа.

…Добавим лишь, что в Сиднайском женском монастыре под Дамаском действительно хранится древний чудотворный образ Пресвятой Богородицы, написанный еще апостолом-евангелистом Лукой в I веке н.э.

И самые разные люди по своим молитвам получают у него исцеления — это тоже документально подтверждено.

P.S.

По словам послушника Александра Логинова, греческий врач, сообщивший в доверительной беседе в монастыре эту информацию, просил не упоминать его имени, поскольку боится осложнений.

В отношении дальнейшей судьбы аравийца ничего не известно.

Старец отец Херувим, имевший продолжительную беседу с этим православным врачом, недавно стал отшельником — ушел из монастыря Филофей «на келию».

Сейчас, правда, отец Херувим в Салониках. Александр Логинов просил его достать пакет с материалами заключения медицинской комиссии при ООН.

В случае если появятся новые сведения, Александр обещал позвонить нам в редакцию…



Журнал Северный Благовест, статьи, чудеса

Сергей Стефанов Газета «Труд» 3 февраля 2006
     
4
Чудо в годы Великой Отечественной войны.


Один фронтовик рассказывал, как он, будучи старшим лейтенантом и командиром батальона, занял со своими солдатами спиртовой завод в Германии.

Там стояли цистерны со спиртом.

Все думали – ну, вот теперь поживимся.

Вдруг появился полковник и сказал комбату: «Приказываю вам немедленно расстрелять цистерны».

Старшему лейтенанту и в голову не пришло ослушаться.

Дал приказ, и солдаты расстреляли цистерны из автоматов.

Спирт полился отовсюду.

Все стояли в недоумении, не понимая, зачем они это сделали.

Тогда решили обратиться к полковнику, чтобы узнать, кто он и почему отдал такой приказ.

А полковник как сквозь землю провалился...

Впоследствии выяснилось, что в цистернах был метиловый спирт; так что тех, кто выпил бы его, ожидала смерть.

Когда старший лейтенант вернулся с фронта домой, то увидел у матери в уголке с иконами фотографию монаха, в котором узнал полковника, приказавшего расстрелять цистерны.

Он спросил, кто это.

Мать ответила, что это духовный отец ее, иеросхимонах Серафим (Вырицкий). «Он молился за тебя всю войну.

Я его просила, чтобы молился за тебя, чтобы ты вернулся живым».
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2021, создание портала - Vinchi Group & MySites