Одна дорога на Небо, в погибель - тысячи дорог


ОДНА ДОРОГА ЕСТЬ НА НЕБО, В ПОГИБЕЛЬ – ТЫСЯЧИ ДОРОГ:

рассказ баптиста, пришедшего к Православию


Среди баптистов

Когда много лет назад я искал Бога, посещая собрания католиков, свидетелей иеговы, адвентистов, пятидесятников и прочих «миссионеров», то остановился на баптистах.

Их приветливое участие в нуждах людей, сразу бросающаяся в глаза внешняя организованность привлекли мое внимание, и через некоторое время, посещая их собрания, я «покаялся».

Один из первых обрядов называется у баптистов «покаянием». Помню, как я искренне плакал о своих грехах, стоя на коленях. Плакали и многие присутствовавшие вместе со мной.

Всё происходило так трогательно, что невозможно было даже и подумать о какой-либо фальши. Мне подарили Библию с надписью на внутренней стороне обложки: «Вникай в себя и в учение; занимайся сим постоянно: ибо, так поступая, и себя спасешь и слушающих тебя» (1Тим. 4, 16).

С тех пор свободного времени у меня не стало. Как позже я заметил, все члены собрания усиленно привлекались к «добрым делам». Мне приходилось чуть ли не ежедневно посещать спевки, на которых разучивались песни о Боге, принимать участие в «разборе Слова Божия», требующего усердной подготовки.

Кроме всего прочего, руководитель поручал мне разные задания, за которые необходимо было отчитаться в срок. К тому же я спешил прочитать поскорее всю Библию, так как видел, с каким уважением относились баптисты к тем, кто прочитал ее много раз.

Самым большим знатоком Библии считался наш пресвитер. Он прочитал ее одиннадцать раз, и об этом частенько упоминал, когда возникали какие-либо разногласия, причем это давало основание считаться неоспоримым авторитетом.

- Ты сколько раз Библию прочитал? — задал как-то пресвитер вопрос одному вновь пришедшему брату, который попытался защитить свою точку зрения.

- Я пока еще не дочитал до конца, — ответил тот.

- А я одиннадцать раз прочитал, — говорил пресвитер, дружески хлопая его по плечу. — Вот когда ты хотя бы разок прочитаешь, тогда и поговорим.

У других братьев, знатоков Библии, «опыт» был поменьше: кто два раза прочитал, кто три. Через полтора года и я гордо объявил на собрании, что прочитал всю Библию. Меня поздравили и похвалили.

Но, честно сказать, в голове моей мало что отложилось, к тому же от чтения Библии у меня возникало множество вопросов, которые не давали мне твердого основания веры. Некоторые вопросы я задавал братьям и получал «эрудированные» ответы; одним ответам я поначалу слепо доверял, а другим — нет, поэтому они так и остались в моей душе белыми пятнами.

Надо сказать, что глубоко ошибаются те, которые считают, что у баптистов нет предания. Оно у них есть, но только собственное, личное. В каждом собрании существуют традиции и даже свое сугубое понимание и толкование Священного Писания, но некоторые ключевые моменты они передают из поколения в поколение.

При этом каждое мнение, высказанное членом собрания, считается личным убеждением. Что-то из него может приниматься собранием, а что-то нет. Одним словом, свобода в суждениях и толкованиях не ограничена. Эта свобода и привлекает в какой-то степени наши тщеславные души, ищущие самовыражения, а не смирения пред Господом Иисусом.

В своем толковании баптисты порой доходят даже до кощунства, но стоит это подкрепить текстами из Писания, как кощунство становится как бы новым открытием в протестантской богословской науке.

Впрочем, на стремлении к новизне зиждется все протестантское богословие, некогда породившее в своих недрах социализм. Найти что-либо новенькое и произвести фурор — вот главная задача богослова-баптиста. Но об этом позже, а пока обращу внимание читателя на то, как проходила моя жизнь в баптистской общине.

Однажды мы возвращались с друзьями домой после собрания, беседуя о дальнейших планах жизни, о том, что цель ее теперь — проповедовать Христа. «Как хорошо, что я стал верующим, — думал я, — теперь надо везде проповедовать».

Горе мне, если не благовествую (1Кор. 9, 16) — отчетливо звучали слова апостола Павла в моих ушах. Мне и моим друзьям очень хотелось поскорее обратить ко Христу всех жителей своего дома, а затем улицы и всего города. Мы мечтали о том, чтобы все вокруг стали баптистами.

Беседуя об этом, мы вышли из троллейбуса, но, пройдя около ста метров, вдруг увидели, как двое малолетних хулиганов избивают подвыпившего мужчину. «Что делать? — мелькнула в моей голове мысль, — Надо бы его защитить». Нас было четверо, и мы вполне могли бы с ними справиться.

- Помогите, — кричал мужчина, — люди добрые, помогите!

Я хотел было броситься на выручку, но один из моих новых друзей, брат В., остановил меня и строго сказал:

- В Евангелии написано: «Не убивай». Поэтому нельзя драться. Вот видишь, он пьян, за это и получает наказание от Бога.

Брат В. был старше по возрасту и в общину ходил уже давно, поэтому никто не смог ему возразить, и мы молча прошли мимо.

Всю оставшуюся дорогу я думал о бедном страдальце. Ведь хулиганы могли убить этого несчастного. Ночью он мне приснился с окровавленным лицом и, посмотрев, с упреком сказал: «Где же твоя любовь, брат?» От этих слов мне стало так стыдно и горько, что я заплакал и проснулся.



Иоанн Креститель — «баптист»?


В первое воскресенье каждого месяца на собрании совершалось хлебопреломление для всех членов нашей общины, а также в нем могли участвовать и гости из других общин нашего течения. К хлебопреломлению меня не допускали, говоря, что нужно сначала принять водное крещение, а уж потом можно будет и поучаствовать.

- В Священном Писании много есть мест о Крещении, — наставлял меня брат С.

— Так в Евангелии от Марка, в 16-й главе, 16 стих, читаем: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет. Поэтому, — продолжал брат, — чтобы стать полноправным членом нашей общины, нужно принять водное крещение.

Ведь наша община ведет начало от самого Иоанна Крестителя, и только она одна имеет название «баптистская». Почему? А потому в переводе с греческого слово «baptixw» означает погружать, крестить. А первый крестил в воде Иоанн Креститель. Следовательно, он был баптист.

«Как здорово, — думал я, — наша вера самая правильная». Меня только немного удивляло, ведь у православных и у католиков столько святых, а почему мы не почитаем Иоанна Крестителя как святого, ведь он основатель нашей веры? Но я тогда считал, что многого еще не знаю и не понимаю, а потому этот вопрос до поры оставил без внимания.

Как-то на собрание были приглашены неверующие: знакомые по работе, соседи, родственники и многие другие. Пресвитер, дьякон и братья проповедники были наготове.

Предварительно пресвитер сказал, что если кто из братьев не справится в диспуте с каким-либо вопросом, то должен прекратить спор и передать слово пресвитеру, чтобы тот мог при всех обличить заблуждение. Помню, что братья всегда с опаской относились к семинаристам. Потому что те хорошо знали Писание и часто задавали вопросы, на которые даже пресвитер затруднялся дать ответ.

Время было весеннее, как раз после Пасхи, и перед началом собрания пресвитер попросил всех встать.

- Помолимся, — сказал он и вслух помолился своими словами, как бы от всех присутствующих, в конце все дружно сказали:

- Аминь.

Брат-регент предложил общим пением пропеть трижды Православный тропарь «Христос Воскресе из мертвых...». В зале послышался тихий шепот: «Православный?!» По окончании пения один брат вышел на сцену и начал проповедь. Он говорил спокойно и очень аккуратно, а затем обратился к новопришедшим:

- У кого есть вопросы, пишите записочки и передавайте вперед братьям, и братья будут отвечать на них.

После проповеди старшие по очереди стали отвечать на вопросы. Их было много. На три из них ответил сам пресвитер.

- Скажите, можно ли на Пасху красить яйца, печь куличи, делать пасхи и т.д., — прочитал пресвитер вслух первый вопрос. — Если нет, то почему?

- Такой вопрос мы разбирали на прошлом членском собрании, — сказал пресвитер. — Кто был, тот уже знает, что красить яйца и делать пасхи нельзя однозначно. В Библии нигде нет указания на то, чтобы красить яйца, печь куличи и прочее. Если кого на работе или еще где-нибудь будут угощать, не берите и не ешьте. Мы с братьями решили, что это идоложертвенное.

- У меня недавно был такой случай, — продолжал он. — Иду я домой, а на улице нашей живет одна православная женщина, с которой я много лет хорошо знаком.

Я проходил мимо ее дома, и вдруг она вышла мне навстречу и, улыбаясь, говорит: «Христос Воскресе!» Ну, я ответил ей, а она мне: «С праздником Пасхи Вас и деточек Ваших», а затем подала мне сверток большой в белой бумаге. Отказать как-то было неудобно. Пришлось взять.

А когда пришел домой, то сверток-то развернул, а там крашеные яйца, куличи и пасха. Я сразу вспомнил место из Писания, что нельзя нам употреблять в пищу идоложертвенное, и все отдал собаке.

Дорогие братья и сестры, нужно быть внимательными и все проверять по Слову Божию. Ведь противник ваш дьявол ходит, как рыкающий лев, ища кого поглотить (1 Петр. 5, 8).

Этот ответ пресвитера вызвал у меня сомнение. Если я раньше слепо доверял его «эрудиции», то теперь заметил некое несогласие с тем, что мне приходилось читать о празднике Пасхи. Ведь из Писания известно, что идоложертвенное бывает у язычников, а не у христиан.

И эта милая старушка, о которой говорил пресвитер, с которой был знаком и я, верила искренне и всей душой. К тому же в Писании говорится о том, как Христос вместе с учениками ел пасху, и Он не считал это идоложертвенным.

А в одной исторической книге, изданной в дореволюционной России, я прочитал, что обычай дарить на Пасху крашеные яйца имеет начало от Марии Магдалины, которая по вознесении Спасителя пришла в Рим для проповеди Евангелия.

Когда же она предстала пред императором Тиберием, то подала ему яичко, которое покраснело, и сказала: «Христос Воскресе!» С этих пор христиане, подражая ее примеру, стали на Пасху дарить друг другу крашеные яйца. «Что-то на этот раз "эрудиция" подвела пастыря», — подумал я.

Тем временем он зачитал следующий вопрос:

- Объясните, пожалуйста, почему много разных вер, ведь Христос один?

- Чтобы было более понятно, — отвечал брат пресвитер, — приведу наглядный пример. Христос пришел в мир для спасения всего рода человеческого. Своей жертвенной любовью, Голгофскими страданиями, смертью и воскресением Он открыл на Небо одну дверь.

Дверь в райские обители. Но враг рода человеческого, видя, что люди идут на Небо через одну дверь и спасаются, хитро и лукаво наделал множество других дверей.

Люди стали путаться и пошли в разные двери, через что стали погибать. Наша вера и есть та одна дорога на Небо. Кто из нас смущается или сомневается в Божием благословении?

Сколько у нас молодежи, сколько детей в собрании. Разве это не милость Божия?

В Евангелии от Матфея в 18-й главе, в 20-м стихе, сказано: где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них. А нас? Не двое и не трое, а 200 и 300, и более душ. И я верю, что Господь будет еще и еще прилагать души в нашу общину.

Теперь я как-то успокоился, потому что никогда не был либералом и не признавал мнения относительно того, что все дороги ведут в рай. Поэтому я внутренне согласился со словами пресвитера, что вера истинная одна, но тут зачитали еще один вопрос:

- Ответьте, пожалуйста, — было в записке. — Православные почитают и ублажают Богородицу, ссылаясь на Евангельский текст: ибо отныне будут ублажать Меня все роды (Лк. 1, 48). А вы как, тоже ублажаете или нет?

- Хороший вопрос, — сказал брат пресвитер, — Православие — это заблуждение. Там все мертвое, фарисейство и идолопоклонство.

У кого есть Библия, откроем от Матфея 23-ю главу и прочитаем 2-й и 13-й стихи: ...на Моисеевом седалищи сели книжники и фарисеи... Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете. Вот что сказал Иисус Христос о них. А поэтому у нас с ними нет ничего общего. Что же касается Богородицы, мы не ублажаем Ее вообще. Так у нас принято. Она такая же, как и все женщины.

Я уже стал замечать, что далеко не все, что делают баптисты, соответствует Писанию, а последний ответ пресвитера еще более укрепил мои сомнения. Читая Евангелие, я сам проникся любовью к Божией Матери. Ведь сколько Она претерпела страданий, видя мучения на Кресте единственного Сына.

Что может быть больнее для Матери?

К тому же мне было странно слышать, как братья говорили, что Она обыкновенная женщина, как и все вокруг. «Разве это так? — возражал мысленно я. — Она ведь единственная, кого избрал Сам Господь для воплощения Своего Сына.

Это уже делает Ее великой избранницей. Как можно говорить, что Она ничем не отличается от всех женщин, когда-либо живших на земле?

Например, мы все любим свою мать хотя бы за то, что через нее мы получили жизнь. А если бы ее оскорбил кто-нибудь из уважающих и любящих нас людей, то оскорбил бы тем самым и нас. Если кто любит близкого человека по-настоящему, тот будет любить и всех тех, кого любит он.

Но если такова любовь человеческая, то какова же Божия? И если мы любим родившую нас, то как надо любить родившую Того, Кто устроил весь этот видимый мир?

А как Сам Христос любил Матерь Свою Пречистую? Он не оставил ее даже будучи распят на кресте. Господь поручил заботу о ней любимому ученику Своему, Иоанну Богослову. А эти «друзья» Христа смеют говорить, что Она не достойна почитания, что Она обыкновенная женщина.

О, если бы я жил в то время, когда Матерь Божия ходила по земле, — размышлял я втайне, — наверное, для меня было бы за счастье целовать ту землю, по которой она ступала. Ведь если в народе почитают матерей героев, то тем более следует почитать и ублажать Матерь Господа нашего Иисуса Христа, победившего диавола».

Мои раздумья прервал брат, пригласивший желающих выйти на середину комнаты и «покаяться». Он говорил громко и красноречиво, внушительно и ласкательно. Несколько человек вышли со слезами.

- Вы хотите покаяться? — спросил их брат.

- Да, — ответили они, вытирая слезы.

- Помолимся, — сказал брат, и стал говорить вслух импровизированную молитву.

Замечу, что покаяние, хотя и вызывало искреннее желание исправить свою грешную жизнь, однако было без перечисления грехов, как это бывает на исповеди у православных.

И без разрешительной молитвы, в которой священник властью, данной от Бога, прощает кающегося. Но об этом я тогда еще не знал. Мне нравилось видеть людей, стоящих на коленях и просящих прощения у Бога.

Может быть, это тоже облегчало покаяние, поскольку сказать о своих грехах какому-либо человеку не каждый решится. Ведь это так стыдно, а вот сказать о них Богу — нисколько. Видимо, поэтому Иоанн Креститель призывал к покаянию всенародному, чтобы был плод покаяния, то есть чувство стыда.

И когда он заводил приходящих к нему в воду, то требовал называть свои грехи во всеуслышание. Конечно, не каждый находил в себе силы сказать о своих мерзостях. Потому он назвал ехиднами иудеев, которые не решались войти в воду.

После покаяния все вместе пропели очень трогательное песнопение: «Последний призыв прозвучал для тебя...». Во время этого пения вышло еще несколько человек из новопришедших. И всего покаявшихся было больше десяти человек. Помню, как им всем подарили Евангелие карманного формата и что-то из вещей гуманитарной помощи от наших братьев из Америки.

Прошло время. Я продолжал ходить на собрания и петь в хоре. Однажды был разбор слова, и один очень духовный и уважаемый всеми брат П. сказал проповедь. Он цитировал православного святого Ионна Златоуста, хваля его мудрость и дивный слог.

- Иоанн Златоуст — это наш брат, — сказал П. — В свое время он был великим проповедником, и жил в IV веке, когда нас, протестантов, еще не существовало.

Его последние слова меня заинтересовали и я решил поподробнее узнать, как понимать слово «протестанты». Закончилось собрание. Я подошел к брату, и мы присели в сторонке.

- Скажите, — начал я беседу, — что означают слова «мы — протестанты»?

- Удивляться не надо, — сказал брат, — протестантизм возник не так давно. Мы, баптисты, являемся одним из течений протестантизма. Бог открыл глаза Мартину Лютеру, и он отделился от католиков, потому что там инквизиции, индульгенции, крестовые походы и много всякой всячины, что противоречит Евангелию.

Протестантизм возник в конце XVI - начале XVII века.

- А сколько же тогда лет существует баптизм? — спросил я.

- Где-то около 500 лет.

- Но ведь Христос пришел на землю почти 2000 лет назад. А Церковь, которая Христом основана, где она?

- Понимаешь, — отвечал брат П., — до XI века первоначально была одна Церковь — Православная, а в XI веке произошло большое разделение. Запад отделился от Востока. То есть Церковь разделилась на Православие и Католичество. Но ты сильно в голову не бери. Название не спасает. Главное — поклоняться Богу в духе и истине.

- Хорошо, — сказал я, не удовлетворившись ответом, — в Писании говорится, что Бог создал Церковь, которую не одолеют никакие врата ада. Значит, Церковь не могла разделиться. Значит, кто-то отделился от Церкви: или католики отпали от истины или православные. А если Лютер разобрался в католичестве и, решив, что оно впало в ересь, вышел из него, то почему же он не вернулся в Православную Церковь? Почему? У православных тоже были индульгенции, инквизиции и крестовые походы?

- Нет. У православных не было этого ничего. Но Бог не спросит с нас за то, как там было. Главное, как есть сейчас. Если интересуешься этой темой, пожалуйста, возьми у нас в библиотеке книгу «История христианства», вышедшую в издатель-стве «Христианин» в 1977 году.

На другой день я пошел в библиотеку и взял эту книгу. Читая ее, я впервые по-настоящему познакомился с историей Церкви и от этого у меня появилось еще больше вопросов. Я искал истину и искренне хотел разобраться во всем. Я стал читать Иоанна Златоуста и почему-то видел, что он против нас. Против нашего пресвитера и его воззрений.

Отношение ко мне в общине резко изменилось. Видимая свобода баптизма оказалась не такой уж и свободной. Всеми уважаемый брат рассказал о нашей беседе пресвитеру, и о том, что я интересуюсь «конкретными» вопросами. Со мной побеседовали, и от крещения отстранили. Но для меня было главным узнать правду. Я не желал поступаться истиной и проявлять человекоугодие, лишь бы допустили до крещения.

«Крещение» баптистов обычно происходило на озере. Так было и в этот раз. Я с интересом наблюдал за происходящим и, честно признаться, зрелище это меня впечатляло. Сначала прочитали несколько текстов из Нового Завета о крещении, затем крещаемые сняли верхнюю одежду и в одном нижнем белье белого цвета вошли в воду по пояс.

Помню, как пресвитер говорил, что крещаемым надо сложить руки на груди и стать как бы мертвыми. После погружения все вышли на берег, и один из братьев прочитал из 8-й главы Деяний стихи с 14-го по 18-й. Затем пресвитер поочередно возложил на каж-дого руки, после чего всех новокрещенных стали поздравлять и фотографировать на память. Выбрав момент, я подошел к пресвитеру.

- Можно у Вас что-то спросить?

- Пожалуйста, — ответил он.

- Я читал у нашего брата Иоанна Златоуста, что в первые века христианства Крещение совершалось троекратным погружением, как и Христос в Писании говорит: идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф. 28, 19), то есть одно погружение было во имя Отца, второе — во имя Сына, а третье — во имя Святого Духа. А почему у вас только один раз погружают в воду?

- У нас так принято, — строго ответил пресвитер.

Я ждал, что он еще что-либо скажет в ответ, но он молчал. Тогда я спросил:

- И еще. Сегодня среди крещаемых было несколько человек, которые когда-то были крещены в Православной Церкви. Зачем их второй раз крестили? Ведь сказано в Писании: один Господь, одна вера, одно крещение? (Еф. 4, 5).

- Да, я знаю, что они были крещены в Православии, — сказал сдержанно пресвитер, — но к нам они пришли сами, мы насильно никого не крестим. У православных крещение недействительное, поэтому мы их перекрещиваем.

- А почему оно недействительно? — спросил я.

- Потому что они крестят даже младенцев, — сказал брат пресвитер. — В Евангелии от Марка, в 16 главе в 16 стихе сказано: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк. 16, 16). А какая вера у младенцев? Понятно, что никакой. Так?

- Так, — ответил я, — это точно.

Вернувшись домой, я открыл Евангелие как раз в том месте, где говорилось о детях, и стал читать: Тогда приведены были к Нему дети, чтобы Он возложил на них руки и помолился; ученики же возбраняли им. Но Иисус сказал: пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное. И, возложив на них руки, пошел оттуда (Мф. 19, 13-15).

«Значит, Господь заповедал допускать детей к Нему, — думал я, — а как же вера? Вера у детей есть, но не у младенцев. Все-таки пресвитер, видимо, прав».

Тут я снова обратился к нашему брату Иоанну Златоусту, великому проповеднику IV века, и прочитал: «Как иудеев знамение обрезания отделяло от прочих народов и показывало в них народ избранный Богом, таким же образом и у нас Крещение составляет очевиднейшее различие и разделение верных от неверных».

«Интересно, — подумал я, — значит, по его мысли, обрезание — это прообраз нашего крещения. Но ведь иудеи обрезали младенцев в восьмой день. Значит они обрезали их не по вере? Какая вера у восьмидневного младенца»?

Я лег спать, но никак не мог уснуть: мысли о том, что где-то рядом истина, не давали мне покоя. «Где же она? — думал я, — Кто прав? Пресвитер или Златоуст? Конечно, надо искать ответ в Священном Писании, ведь только оно для нас единственный безупречный авторитет». Чтобы как-то отвлечься от мыслей, я встал и включил радиоприемник.

Я настроил его на волну, которую разрешалось нам слушать. К моему удивлению, там читали Евангелие: И пришли к Нему с расслабленным, которого несли четверо; и, не имея возможности приблизиться к Нему за многолюдством, раскрыли кровлю дома, где Он находился, и, прокопав ее, спустили постель, на которой лежал расслабленный. Иисус, видя веру их, говорит расслабленному: чадо! прощаются тебе грехи твои (Мк. 2, 5).

«Стоп», — сказал себе я, понимая, что нашел ответ, который так искал. Я выключил приемник, открыл это место в Евангелии и внимательно перечитал: «Иисус, видя веру их...» Значит, Господь исцелил расслабленного не по его вере, а по вере тех, которые раскрыли кровлю дома и, прокопав ее, спустили постель к ногам Иисуса? Так вот в чем отгадка!

Иудеи обрезали младенцев не по их вере, а по вере родителей, приносивших малюток. Точно также происходит и Крещение младенцев у православных. Их крестят по вере взрослых восприемников.

Несмотря на возникающие в моей душе противоречия, я все же продолжал ходить на собрания. Наша община, как и многие другие баптистские, держалась на авторитете пресвитера, который умело ставил всех в некую зависимость. Помнится, как с одной престарелой женщиной К., бывшей православной, мы заговорили о неточностях в баптистской вере, и она мне сказала:

- Я не о чем не беспокоюсь, потому что знаю, что если умру, то братья меня похоронят, и поминки по мне справят. А чего мне еще желать?

- Как чего? — возразил я, — а рая? Похоронить-то похоронят, а куда душа пойдет? Главное ведь душа.

- Это ты правду говоришь, — сказала К., — но как я их брошу? Они ведь мне и огород вскопали, и ремонт в доме сделали. С моей стороны это будет неприлично.

Да, мы все обязаны пресвитеру. Это ведь он каждый раз на собрании говорит: «Братья, кто свободен на этой неделе, надо помочь нуждающимся». А нуждающиеся — это мы. Кому надо дом построить, кому картошку выкопать, кому машину отремонтировать.

Одним словом, так друг другу и помогаем. Хорошо все выходит, только вот из-за этой взаимопомощи становишься уже зависимым от общины, и вопрос веры отходит на второй план. И чем больше ты получаешь помощи, тем сильнее связывается совесть. И выход из общины представляется уже как предательство.

Однажды собрание было переполнено. Во время хлебопреломления, после того как пресвитер помолился над двумя чашами с вином, их стали разносить по рядам. Но в одной чаше вино закончилось, и некоторым не хватило.

Такое впоследствии случалось часто, но тогда я увидел в первый раз, как брат Д., нисколько не церемонясь, взял графин с вином и пошел в зал. Он влил вино в чашу и спросил:

- Никого не прошла чаша с вином? Слава Гос- поду! Вино и хлеб — это не Тело и Кровь. Мы совершаем это только в воспоминание пострадавшего Господа нашего Иисуса Христа.

После собрания я подошел к нему и сказал:

Брат, почему ты говоришь не от Писания?

О чем ты? — спросил он.

Вот ты сказал, что наше причастие — это не тело и не кровь Христа, а в Евангелии вот что на-писано: Иисус взял хлеб и, благословив, преломил и, раздавая ученикам, сказал: приимите, ядите: сие есть Тело Мое. И, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета, за многих изливаемая во оставление грехов (Мф. 26, 26-28).

Видишь, Господь не говорит, что это образ, а что ни на есть Самое настоящее Тело и истинная Кровь.

- Ну это, брат, у православных Тело и Кровь, а у нас хлеб и вино, — ответил Д.

Впоследствии я понял, что он был прав. Действительно, истинное Тело и Кровь преподаются верным только в Православной Церкви.

Через некоторое время я стал случайным участником беседы с одним пожилым братом Г., который часто посещал нашу общину. Он рассказал удивительный случай.
- Время было тяжелое, — вспоминал брат. — В 40-е годы власти строго следили за тем, чтобы верующие не устраивали служения, но мы тайно собирались по домам, проводили собрания, молились, читали Слово Божие и пели. В основном это были старики, дети и немного молодежи.

Пришло лето, были желающие принять водное крещение, а брата пресвитера у нас не было. Как быть? Стали думать. Собрались, посоветовались и выбрали одного брата пресвитером. Он не был рукоположен, но мы его называли пресвитером. Он-то и совершал в течении многих лет водное крещение и хлебопреломление.

Брат тот уже умер, но остались еще живые, которые до сих пор смущаются, действительны ли обряды, совершенные братом, ставшим пресвитером без рукоположения? Тогда мы обратились с этим вопросом к нашему пресвитеру и тем братьям, которые прочитали Библию пять раз.

- Ноу проблем! — ответил нам пресвитер, — главное — вера. Братья знали, что делали. На том свете узнаем, где истина.

Но я желал ее узнать еще здесь, потому что Христос пришел для этого на землю и во всей полноте принес истину, чтобы мы уверовали в Него. Потом будет поздно. Ведь там ожидает нас Страшный Суд, а поэтому останется только раскаяние в том, что не нашли истину, и вместо того, чтобы служить ей, послужили лжи.

Как и Господь наш Иисус Христос говорит: Многие скажут Мне в тот день: Господи! Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас; отойдите от Меня, делающие беззаконие (Мф. 7, 22-23).

Между тем я обнаружил в библиотеке, где работала моя сестра, преемственный список (см. приложение на с.61 данной книги) иерархов Русской Православной Церкви от Апостольских времен до наших дней. В нем не хватает лишь последних русских Патриархов: Тихона, Сергия, Алексия I, Пимена и Алексия II.

Я взял этот список и пошел к нашему пресвитеру. Показав ему список, я спросил:
- Скажите, а у нас есть подобный список?

- Нет, — ответил он. — У нас нет таких списков. Наше преемство и рукоположение может совершаться напрямую от Бога.

- Но ведь в Священном Писании сказано, что рукополагать имеют право лишь епископы, которые приняли рукоположение от Апостолов?

Видимо, это было последней каплей в чаше терпения пресвитера. Он не ответил мне ничего, но сказал братьям, чтобы больше беседовали со мной, и запретил мне читать что-либо, кроме Библии и журнала «Протестант».

В тот день я вернул в библиотеку общины прочитанную мною книгу «История христианства». Пресвитер приказал ее сжечь, и тогда я впервые решил побеседовать с православным священником.


ПРОТОИЕРЕЙ ГРИГОРИЙ


Однажды вечером я зашел в храм и спросил людей, стоявших у входа:

- Извините, я — баптист, возможно ли мне поговорить со священником?

- Подождите, немного, — вежливо ответили мне, — не уходите. Скоро служба закончится, и батюшка Григорий с Вами побеседует.

И тут я впервые узнал, что такое духовная брань, о которой раньше я даже представления не имел. Да и вообще у баптистов об этом как-то не говорят, не учат бороться с помыслами.

Ведь там главное — вера в то, что ты уже спасен. Но в этот раз помыслы так напали на меня, что я и не рад был, что пришел в православный храм. Налетев словно буря, помыслы советовали мне уйти. Они ругали священника и всех на свете православных.

Прошло около часа, я изнемогал, но в тот момент, когда уже сдался и хотел было бежать, ко мне навстречу вдруг вышел батюшка. Он был высокого роста и с густой, слегка седоватой, бородой. Я поздоровался с ним на расстоянии и спросил:

- Извините, можно с Вами побеседовать?

- Можно, — добродушно вглядываясь в меня, сказал он, и пригласил пройти прогуляться по церковному двору.

- Есть такое пасхальное песнопение, — начал я, — его поют все христианские вероиспове-дания: «Христос Воскрес из мертвых, смертию смерть поправ...». Может быть вы знаете, кто его автор?

Священник помолчал немного, видимо, молился, а затем сказал:
- Этот чудесный тропарь написал преподобный Иоанн Дамаскин — величайший светильник, молитвенник Церкви Православной, живший в VII веке в Сирии. Он написал множество служб и канонов, которые вошли в Богослужение Церкви.

Он также написал замечательную книгу «Точное изложение Православной веры». В ней собраны все догматы веры Христианской. Слава Богу, книг сейчас много! И эта книга есть в библиотеках при многих храмах, в воскресных школах, в книжных лавках, если желаете, то можете почитать.

В Ветхом Завете, в книге Исход, в 20-й главе, 4-м стихе, — продолжал я, — есть такие слова: «Не делай себе кумира и никакого изображения того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в воде ниже земли; не поклоняйся им и не служи им». А почему у вас в храмах есть изображения, и вы им поклоняетесь?

- Иконы — это не кумиры и, тем более, не идолы, — сказал батюшка. — Из Ветхого Завета мы знаем наименования идолов: астарта, ваалфегор, ваал. Конечно, идолами могут быть и человеческие страсти, но к иконам это никакого отношения не имеет. Бог запретил изображать что-либо для поклонения, потому что мы должны поклоняться, и Церковь Православная поклоняется, только Ему.

Помните, в той же книге Исход описывается, как пророк Божий Моисей поднялся на гору Синай, а Аарон с народом остался у подножия горы. Моисей долго не возвращался, и народ сказал Аарону: сделай нам бога, который бы шел перед нами (Исх. 32, 1). И Аарон сделал золотого тельца — идола.

За грех этот Господь поразил народ. В то же время, если Вы помните, в той же книге в 25-й главе Бог заповедал Моисею сделать изображения Херувимов на крышке Ковчега: и сделай из золота двух херувимов: чеканной работы (Исх. 25, 18).

И более того, Он сказал Моисею: там Я буду открываться тебе и говорить с тобою над крышкою, посреди двух херувимов, которые над ковчегом откровения (Исх. 25, 22). Так что сами видите: есть изображения, запрещенные Богом, есть изображения, которые Им же заповеданы.

- Но ведь то был ковчег, — возразил я, —а у вас на стенах росписи.
- Да, и на стенах изображения не от человеческого ума, а по благословению Божию, — сказал священник. — В 26-й главе, наверное помните, как Бог повелел Моисею: сделай завесу из голубой, пурпуровой и червленой шерсти и крученого виссона; искусною работою должны быть сделаны на ней херувимы (Исх. 26, 31). Также и Соломон, когда построил храм, то сделал в давире двух херувимов из масличного дерева, вышиною в десять локтей...

И поставил он херувимов среди внутренней части храма... И обложил он херувимов золотом, подобно как оклады у наших икон, и на всех стенах храма кругом сделал резные изображения херувимов и пальмовых дерев и распускающихся цветов, внутри и вне (3 Цар. 6, 23-29).

Икона — не Бог, и икона — не идол. Вот вы имеете фотографию родителей или брата или сестры. Вы можете посмотреть на нее и мысленно обратиться к ним? Так же?

- Да, — ответил я, и вспомнил, как мы всей общиной фотографировались после крещения на озере.

- Мы сейчас стоим с Вами на улице и молитвенно обращаемся к Господу. Мы верим, что Господь на Небесах, верим в то, что Он нас видит и слышит. Верим в то, что Он оберегает нас от зла и греха, мы можем молиться молча, только мыслью, можем и пропеть тропарь. Пение помогает нам в молитве, так и икона является святыней, помогающей нам хранить благоговение к Богу и молитвенный настрой.

Мы поклоняемся не иконе, а Богу в духе и истине, а икона — это святыня, о которой сказано в Писании: Не давайте святыни псам и не бросайте жемчуга вашего перед свиньями, чтобы они не попрали его ногами своими и, обратившись, не растерзали вас (Мф. 7, 6). Поэтому в Церкви особое благоговейное отношение к святым иконам.

Слова батюшки были настолько убедительны, что я ничего не мог возразить, но все же, не желая отказаться от своих прежних убеждений, я спросил:

- Почему же тогда в Писании Христос говорит, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу (Ин. 4, 21), следовательно, не в храмах, как это делаете вы?

- Именно в храмах, — ответил батюшка, — Ибо Сам Господь сказал Соломону, построившему храм Божий: и ныне Я избрал и освятил дом сей, чтобы имя Мое было там во веки; и очи Мои и сердце Мое будут там во все дни (2 Пар. 7, 16).

А в книге пророка Исайи говорится: дом Мой назовется домом молитвы для всех народов (Ис. 56, 7). Всех верных Бог собирает в Ноев Ковчег — церковь Свою Святую Православную. Все что вне ее — не есть Божие, но сие — воды потопа, уготовляющие погибель всякой душе.

Подобно Ною и его семейству, учение Христа хранится в Церкви Православной. А кто пытается приоткрыть крышку, желая прибавить к сему учению что-либо новое, тот впускает только грязь и сам пачкается и других марает. Горе такому человеку. Так поступали и поступают католики.

Они все стремились внести что-либо новое, вот и оказались за бортом. А, отпав от Церкви, дошли до умопомрачения, объявив непогрешимость своего папы римского и то, что все веры угодны Богу, если они поклоняются папе.

Тут мне пришли на память слова одной из наших известных песен, которую мы частенько пели на собраниях: «Одна дорога есть на небо, в погибель — тысячи дорог!». «Да, — подумал я, — видимо, Лютер был прав, осудив католиков, но почему же он не вернулся в православие?» И я решил этот вопрос задать батюшке.

- Извините, а вы не знаете, кто такой Мартин Лютер?

- Это известный латинский монах, который, критикуя католицизм, отделился от него в протестантизм.

- А почему же он, увидев ложь католиков, не пошел в Православие?

- В этом-то и беда Лютера. Он не искал истинную Церковь, а возгорелся желанием реформировать католицизм. Потому и впал в еще большее заблуждение. Протестуя против папских новшеств (отсюда и название протестантизм), Лютер отверг Священное Предание Церкви.

- А что такое Предание? — спросил я.

- Вот мы с Вами говорим. И я передаю Вам учение Церкви. Если бы я писал, то это было бы писание, а так как я не пишу, но говорю устно, то такой способ называется преданием. Господь наш Иисус Христос ничего не написал нам, но учил Апостолов, передавая из уст в уста, из сердца в сердце.

Вот это и есть Священное Предание. Помните, как святой апостол Иоанн Богослов говорит: многое и другое сотворил Иисус; но, если бы писать о том подробно, то, думаю, и самому миру не вместить бы написанных книг (Ин. 21, 25).

Поэтому апостол Павел учит: итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим (2 Фес. 2, 15).

Отвергать предание, значит, отвергать всякое общение. Родители воспитывают детей посредством предания, а не пишут им на бумаге наставления. Хотя можно и так, но, думаю, и у баптистов такого нет.

Вот и первая икона Божией Матери была написана апостолом Лукой, но в Писании этого нет, а Предание открывает нам это событие даже с некоторыми подробностями. Доска, на которой было написано изображение, долгое время служила крышкой стола в семье Иисуса.

- А вот вы говорили про автора песнопения «Христос Воскресе», — спросил я, — а как он относился к иконам?

- Преподобный Иоанн Дамаскин жил во время иконоборчества и очень почитал иконы. Он смело защищал иконопись и многих утвердил в благочестии, за что и был оклеветан врагами православия перед князем города Дамаска и брошен в темницу.

Чтобы он не мог более писать, ему отсекли правую руку и повесили ее на рынке города.

Самого же преподобного Иоанна, изнемогающего от сильной боли, привели домой. Вечером Иоанн просил князя отдать ему руку, якобы для погребения. Князь внял его просьбе и повелел отдать отсеченную руку.

Преподобный же, взяв руку, вошел в свою келью и, припал к иконе Божией Матери, стал слезно молиться, говоря: «Пречистая Мати Божия, вот моя правая рука отсечена ради Божественных икон. Умоли Сына Твоего, да исцелит Он ее. И пусть рука моя напишет то, что Ты Сама позволишь в восхваление Тебя и Сына Твоего, и в назидание верующим в Него.

Если Христос нам повелевает слушать отцов и матерей своих, то, без сомнениям, и Тебя послушает, потому что Ты — Матерь Его». Так молясь, Иоанн склонился и уснул. И видит во сне Матерь Божию, которая говорит ему: «Рука твоя здорова, трудись ею, сделай ее тростью скорописца».

Преподобный проснулся и увидел, что его рука стала, как и прежде, здоровой. Только в месте отсечения, очерченном как бы красной нитью, остался знак, для подтверждения чуда. В память об этом преподобный Иоанн написал икону Божией Матери, именуемую «Троеручица». Список с этой иконы есть во многих храмах. И у нас она есть.

- А как же прекратилось гонение на иконы? — спросил я.

- В 787 году состоялся Седьмой Вселенский Собор, на котором присутствовало множество приехавших отовсюду епископов, священников, дьяконов. Собор предал анафеме всех иконоборцев и утвердил иконопочитание для христиан.

На этом же Соборе был утвержден праздник Торжество Православия, который всегда празднуется в Воскресение после первой недели Великого Поста. На этом празднике в конце Божественной литургии совершается «Чин анафематства».

- А что это такое?

- Помните, у апостола Павла в послании к Галатам есть такие слова: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема (Гал. 1,9). Под анафемой находятся все ложные учения и вероисповедания, отступившие от истины Православия.

Многие протестанты благовествуют, трудятся, а на самом деле проповедуют не то, что приняла Церковь. Пусть знают, что они — вне Церкви и находятся под анафемой.
На этом наш разговор со священником прервался. Его позвали причащать умирающего человека.

- Простите, — сказал батюшка, — к сожалению, больше не могу с Вами беседовать. Надо бежать. Приходите, буду рад еще встретиться. Советую Вам почитать книгу Н. Варжанского «Оружие правды».

Я пришел домой и стал молиться: «Господи, Ты видишь меня, заблудшую овцу Твою. Помоги мне разобраться. Открой истину. Укажи, где она. Если Православная Церковь — истинная, а баптисты, мои хорошие, заблуждаются, то помоги понять Православие и стать православным.

Если же не так, то утверди в баптизме и разори сомнения. Я понял одно, что просто веровать в Тебя, Господи, недостаточно для спасения, ведь и бесы веруют, и трепещут (Иак. 2, 19). Надо быть в единой истинной Церкви, Христом основанной. Помоги, Господи, разобраться, где она».

В другой раз я пришел в храм, чтобы побеседовать со священником. Я остановился на улице, возле двери и стал в полголоса напевать песню: «Страшно бушует житейское море, Сильные волны качают ладью...»

Рядом играла маленькая девочка лет пяти, а может и меньше. Она, словно не замечая никого, прыгала по паперти со ступеньки на ступеньку. И тут вышел из храма священник в черной рясе, девчушка, как только его увидела, сразу оживилась. Ее голубые глаза заблестели, и она с радостным ликованием бросилась к священнику.

- Дядя Иисус, дядя Иисус, — ликовала она, обнимая священника за ноги, — если бы ты знал, как я тебя люблю!

Священник наклонился и ласково погладил ее по голове, дал конфетку, и девочка радостная, вприпрыжку, побежала к маме, показывая конфетку.

- Вы знакомы? — спросил я батюшку.

- Нет, — ответил он. — Я вижу этого ребенка впервые. Дети любят и чувствуют Бога гораздо ближе, чем мы, взрослые. Мне часто приходится это видеть. Вот и нам надобно заботиться о том, чтобы в простоте сердца стать детьми Божиими.

После второй встречи со священником, я стал понимать, что становлюсь Православным.

—Ну, что ж, — сказал мне батюшка, — пора бы Вам готовиться к крещению в Православной Церкви.

Его ответы были более убедительны, чем ответы нашего пресвитера, который как-то рассказывал, что в православных храмах кадят и от это-го дыма многим становится дурно.

— Нигде в Писании нет указания на то, чтобы кадить, — говорил пресвитер, — это они идолам своим кадят.

Я поведал об этом священнику, тот улыбнулся и сказал:

— Как же — нет? Есть в Священном Писании прямое указание. В книге Исход Господь повелевает Моисею: каждое утро, когда он [Аарон] приготовляет лампады, будет курить им; и когда Аарон зажигает лампады вечером, он будет курить им. К тому же Господь сказал, что это — всегдашнее курение пред Господом в роды ваши (Исх. 30, 7-8) Вот у нас в храме и лампады зажигаются и каждение совершается.

А насчет того, что от каждения кому-то дурно бывает, так это, возможно, признак беснования. Как в народе говорят: «боится как бес ладана». Тут недавно в Лавре преподобного Сергия был такой случай.

Приехала иностранная делегация из Америки, а одному Божиему молитвеннику, иеромонаху Адриану, поручили встретить их и провести экскурсию. Замечу, что он человек высокой духовной жизни, делает вычитки, и многие почитают его за старца.

И вот вышел отец Адриан к воротам встречать делегацию, а одна женщина из гостей, как выяснилось потом - протестантка, увидев благодатного старца, упала на четвереньки и давай лаять пособачьи.

Визжит, на ломаном русском языке матерится внутриутробным басом. Бес ведь не любит святых людей.

Вот и стал мучить бедную. А о. Адриану не впервой с бесноватыми-то. Он помолился, перекрестил ее, и бес вышел. Упала она без памяти. Вся делегация не поймет, в чем дело. А женщина та была какой-то важной особой. Правда, ничего удивительного в этом нет. Мартин Лютер тоже ведь был одержим.

- Как одержим? — спросил я.

- Это не выдумка, — сказал о. Григорий и повел меня в сторожку. Там он достал из своей дорожной сумки книгу и открыл закладку: — Вот, почитайте.

Я сосредоточил внимание и стал читать: «Когда однажды священник в церкви читал Евангелие о глухонемом бесноватом, брат Августин Мартин Лютер вдруг, с искаженным от ужаса лицом, закричал: „Я не он! Я не он!" — и упал без чувств, пораженный как молнией».

- Конечно, можно сказать, что это просто случайность и никакое не беснование, но если почитать дальше, то картина становится ясной. Вот послушайте.

Священник взял из моих рук книгу и зачитал: — «Имя Иисус ужасало меня, — писал Лютер, — и когда я смотрел на крест, то видел молнию... В сердце моем было сомнение, страх и тайное желание ненавидеть Бога...

Даже врагам моим я не пожелал бы страдать, как я страдаю...

Праведность Бога я ненавидел, я возмущался и роптал на Него...». Батюшка закрыл книгу и сказал: — Это из писем самого Лютера. Как видите, душевное состояние его было далеко не в порядке. В таких мучительных состояниях однажды Лютера и посетила мысль, которая стала основой его учения: «Праведность Божия — моя праведность, а моя греховность - Божия греховность. Tu es justitia mea, ego autem peccatum tuum». (То есть надо внушить себе, что святость Бога это моя святость, а все, что я совершаю греховного — принадлежит Богу).

Это оправдание, изобретенное Лютером, и стало основным «догматом» протестантов. Поэтому и считают они, что уже святые и спасены. И более того, придумывают некие ловушки для своих адептов.

Например, говорят: «есть много искушений и когда вам говорят, что вы не так верите — это тоже искушение». Вот и получается, что стоит человеку услышать критику протестантизма, как сразу же срабатывает механизм кодирования: «если тебе говорят, что наша вера не спасительна, то это явно дух диавола».

И все. Человек становится как зомби и уже не способен искать истину. Вот такая практика кодирования у многих сектантов.

Я перестал ходить к баптистам. Но они меня не оставили. Почти каждый день ко мне кто-нибудь приходил домой. А однажды пришло сразу несколько человек.

— Почему ты не ходишь на собрания? — спросили меня братья, — какие у тебя проблемы?

— Проблема одна, — ответил я, — спасение души. Надо разобраться во всех вопросах. Библию читать и верить, что Христос родился, пострадал и Воскрес для спасения мало. Если я стану говорить правду, то вы скажете, что во мне бес и не будете слушать меня. Ведь так нас учил пресвитер, что если кто будет говорить, что мы не спасены, то это в нем диавол говорит.

— Говори, — сказали братья, — мы знаем, что ты не диавол и послушаем тебя.

— Хорошо, — говорю. — В Писании сказано: Кто будет веровать и креститься, спасен будет; а кто не будет веровать, осужден будет (Мк. 16, 16). Но ведь веровать тоже можно по-разному? Кто-то верит так, а кто-то иначе.

Поэтому я много молился и размышлял над тем, как же все-таки надо верить, чтобы спастись.

И понял, что спасение и вера может быть только в Церкви Единой и Истинной, которую основал Сам Христос. Я во многом не согласен с учением баптизма, и поэтому решил больше не посещать собрания.

Вы учите, что Церковь первоначальная уклонилась от истины, заблудилась, разбилась и раздробилась на множество мелких церквей. Откуда вы это взяли? В Писании такого нет.

— Истина многогранна, а Бог— Вездесущий, — ответил брат К., — и в каждом вероисповедании есть спасающиеся.

— Позвольте, — говорю ему, — я с этим согласиться не могу, и где это написано?

Если истина смешивается хоть немного с ложью, то она уже — не истина. Истина всегда одна. Она не может изменяться ни в зависимости от обстоятельств, ни от времени. Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же (Евр. 13, 8). А Он и есть Истина и Путь и Жизнь Вечная.

А о том, что истина многогранна, вы, наверно, прочитали в американской экуменической книжечке?

— Да, — ответил брат К., — это я прочитал в нашей зарубежной брошюрке.

— С тем, что там написано, согласиться никак нельзя, — сказал я. — Неужели Христову Церковь врата ада одолели? Неужели Дух Святой разделился и раздробился?

— Нет, — поддержал меня брат К.

Я взял тетрадь с выписанными из Евангелия текстами и стал читать: — Христос пришел на землю и принес одно истинное Учение. Мое учение — не Мое, но Пославшего Меня (Ин. 7, 16) и Он сказал: создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее (Мф. 16, 18).

А кто говорит, что Церковь раздробилась, тот делает слова Христа как бы не истинными. А это ведь хула на Бога.

Слова же о единстве, сказанные Христом: да будут все едино, как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17, 21).

Эти слова не о единении истины с ложью, ибо что общего у света с тьмою? (2 Кор. 6,12)

Они о единой Истине, принесенной Христом на землю, которую Церковь хранила и будет хранить до скончания века. На пятидесятый день по Вознесении Спасителя, Дух Святой сошел на одну Церковь.

Других не было. Примите Духа Святаго. Кому простите грехи, тому простятся; на ком оставите, на том останутся (Ин. 20, 22-23).

Такую власть дал Христос священноначалию Церковному, которой, как вы видите, у баптистов нет. Эта власть остается лишь в Православном Таинстве Исповеди.

Не случайно в X веке князь Владимир Красное Солнышко, выбирая веру для себя, остановился на Православии. Некоторые обвиняют его в том, что он якобы насильно крестил Русь.

Но я читал исторические документы, опровергающие эту клевету, воздвигнутую диаволом на мудрого князя, который крестился сам и весь дом свой крестил. Владимир уверовал сам и крестился в Корсуне, а затем повелел всем своим верным слугам собраться на берегу Днепра.

«Кто не придет утром к реке, богатый или убогий, нищий или работник, не друг мне более», — говорилось в послании князя Владимира. Слышав это, люди с радостью шли, говоря: «если бы это [крещение] было недоброе дело, то не приняли бы его князь и бояре». И вот на глазах у всех были сокрушены идолы.

Их рубили и жгли тут же на кострах, а среброголового Перуна по княжескому повелению привязали к хвосту коня и поволокли с горы, а затем бросили в реку. Казалось бы, должен был произойти мятеж в народе, ведь надругательства над своей верой народ не потерпел бы, но вместо мятежа произошло Крещение Руси. Крестился князь Владимир и весь дом его.

«Боже, сотворивый небо и землю, — горячо молился Владимир, — призри на новые люди сии, и даждь им познать Тебя, истинного Бога, как уже познали страны христианские. Утверди веру в них правою и несовратимою, а мне помоги, Господи, на супротивного врага, дабы надеясь на Тебя, победил бы я его козни».

Вот каким было Крещение Руси. А протестантов и баптистов тогда не было еще и в помине. Ну, что скажите, дорогие мои, разве Крещение было совершено насильно?

— Видимо, нет, — ответил К.

— Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня (Лк. 10, 16), — говорил Господь апостолам, которые рукополагали пресвитеров и хиротонисали епископов.

Преемственность Православия расписана вплоть до нашего времени.

А где история баптизма?

Где его иерархия?

Ее нет. На собрании мне сказали, что баптизм начинается от Иоанна Крестителя, а дальше?

А дальше была Церковь, которая разделилась на католиков и православных. Но Церковь не могла поделиться. Плохо, плохо, братья, что мы не интересуемся истиной.

А Христос ведь предупреждал, говоря: берегитесь, чтобы кто не прельстил вас, ибо многие придут под именем Моим и будут говорить: «я Христос», и многих прельстят (Мф. 24, 4-5).

Православные не отступили от истины. Они всегда хранили и подвизались за веру, однажды преданную святым {Иуд. 1, 3). Так на Вселенских Соборах учениками Апостолов был принят Символ веры, в котором кратко выражалось все учение Церкви.

Ибо Господь наш Иисус Христос заповедал, говоря; не называйтесь учителями, ибо один у вас Учитель — Христос (Мф. 23, 8). Этими словами Господь сказал ученикам, чтобы они не учили чему-либо от себя, но тому, чему научились от Него.

Потому что тот, кто проповедует свое учение, есть учитель, а кто научает тому, чему научился от Другого, тот ученик Учителя. Поэтому святые строго-настрого запретили предлагать что-либо новое, или же упразднять имеющееся Учение Церкви.

А на тех, кто дерзнет к Символу веры что-либо прибавить или убавить, святые наложили анафему.

Католики же в IX веке прибавили к Символу веры Filioquе, т.е. приставку «и от Сына», за что и были обличены в отступлении от истины Православными восточными Патриархами. Но папа римский, желая узаконить свою власть над Церковью, приказал подчиниться всем Поместным Восточным Церквам Риму и признать, что папа является наместником Бога на земле, его слово есть закон, и он может все, даже изменить Священное Писание.

Конечно, этот вздор никто из здравомыслящих людей не принял, и в 1054 году папа Лев IX в гневе проклял Константинопольского Патриарха Михаила Керуллария и всех, не подчинившихся папской власти, вследствие этого произошло полное и бесповоротное отпадение католиков от истины Православия.

Я замолчал. Все слушали мой рассказ с большим интересом и вниманием, потому что они не знали истории, да и к тому же наш пресвитер запрещал читать «чужие» книги.

— Ну, а что дальше? — с интересом спросил брат В.

— Вскоре после этого папа Урбан II в 1095 году на соборе в Клермоне призвал весь католический мир к крестовому походу на Восток. Через год католики из Франции, Германии, Англии, Скандинавии, Италии и Испании двинулись на Константинополь и Иерусалим.

Кровавые расправы, чередовавшиеся с кощунственными богослужениями католиков, свидетельствовали об их нечестии. Но многие латины понимали, что делают беззакония, к тому же и совесть не могла их не обличать. Поэтому «безгрешный» папа ввел продажу индульгенций.

Теперь любой грешник, покупая индульгенцию, получал якобы прощение самых страшных грехов. От этой ереси распространялись разврат и насилие.

Видя нечестие и обман западного мира, католический монах Мартин Лютер (1483-1546), профессор библеистики Виттенбергского университета, восстал против папы. В сентябре 1517 года он прибил на воротах Виттенбергского замка табличку с девяносто пятью тезисами против папства. Так начался протестантизм.

Но благое желание Лютера не увенчалось успехом, потому что он не стал искать Церковь, которую утвердил Господь и которую не смогут одолеть врата ада. Лютер стал проповедником нового вероучения вне римско-католического и вне восточного православного исповедания.

Критикуя и искореняя папство, он повредил истину, упразднив Священное Предание, От Адама до Моисея не было Писания. Священное же Предание существовало изначально и во всей полноте оно сохраняется в Православной Церкви.

Лютер же не обратился к Православию, а стал создавать новое, свое учение. А вы ведь помните, как апостол Павел велел предавать анафеме даже Ангела с Небес, благовествующего что-либо новое.

Самое главное заблуждение католиков — непогрешимость папы — абсолютно противоречит Писанию, в котором сказано, что все согрешили (Рим. 5, 12). И если говорим, что не имеем греха, — обманываем самих себя, и истины нет в нас (1 Ин. 1, 8).

А Лютер усугубил это отступление, признав безгрешность не одного человека, а всех последователей своего движения.

Вот у баптистов есть чин покаяния. Он совершается один раз, и все. А в Православии он каждый день, каждый час, каждое мгновение. Я помню, как однажды на собрании я вышел на середину со слезами и с молитвой мытаря, а ушел оттуда фарисеем.

Мы должны непрестанно каяться, ибо это и есть молитва, угодная Богу. Он призывает к покаянию. И лишь только покаянное чувство делает человека смиренным. А Господь говорит: подчиняясь друг другу, облекитесь смиренномудрием, потому что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать (1 Петр. 5, 5).

— Ты знаешь, — сказал брат К., — я помню, как мы однажды приехали в райцентр, а туда на собрание пришли несколько молодых православных парней. Мы приняли их сначала за семинаристов, но потом поняли, что это не так. Они почти не знали Писания, но вступили с нами в полемику.

Один из них сказал, что он грешник, и спросил меня о том, считаю ли я себя грешником или нет. Я сказал, что когда-то я был грешником, а теперь покаялся и уже не имею грехов. Он рассмеялся. Тогда я спросил его, почему он смеется, а брат тот ответил, что смеется над бесовской гордыней, и спросил:

— Так ты считаешь себя святым? — Да, — серьезно ответил я.

— Скажи мне, только честно, у тебя не бывает помыслов вожделения при виде красивой девушки?

Я не знал, что ему ответить, потому что он попал в самое больное мое место, и потому молчал, но сестра С., стоявшая недалеко от нас, вмешалась в разговор и сказала:

— Нет, брат, у него не бывает таких помыслов.

— Вот это да! — удивился он, — а как же ты: совсем, совсем не грешишь?

— Нет, — ответил я, немного смущаясь.

— Прости, но в это я поверить не могу, — сказал православный брат. — Это означает, что ты делаешь только добрые дела?

— Да, — ответил я.

— А какие? — спросил он.

— Посещаю с братьями больницы, помогаю нуждающимся, пою в хоре...

— Ну, вот ты уже и согрешил, — перебил меня православный.

— Как согрешил? — удивился я.

— Господь сказал: не трубите перед собой о своих добрых делах, а ты мне тут хвалишь себя, какой ты добродетельный.

Я помню, тогда сильно обиделся на него, а потом много размышлял над этим и пришел к выводу, что он прав. Я ведь грешу. Пусть особо страшных грехов и не совершаю, но все равно иногда кого-то осуждаю, или раздражение возникает, а подчас и грубость какая-то вырвется.

— Слава Богу, — сказал я. — В этом ошибка учения Лютера: мол, покаялся один раз и греши себе на здоровье, только верь, что ты уже спасен. А ведь каяться надо во всех содеянных нами грехах. Как только согрешил, так надо идти на исповедь и каяться.

А диавол погубил Лютера за то, что он оставил покаяние и возомнил из себя учителя, перестав быть учеником. «Ты — освободитель христианства», — сказал ему однажды кто-то. «Да, — согласился Лютер, — это так». Но его «освобождение» было обманом. Лютер считал себя дровосеком, прорубившим в лесной чаще просеку, но, к сожалению, тропинка вела не к Учению Христа, а в противоположную сторону.

«Я и сам не знаю, какими духами я обуреваем», — писал Лютер. «Наш великий пророк, святой апостол Мартин» — так назвали его в начале реформы и «злой Виттенбергский папа» — впоследствии.

— Но может Лютер, живя на Западе, не знал о Восточной Православной Церкви? — спросил брат Г.

— Знаете, я тоже так сначала думал, но потом нашел одну книгу, в которой прочитал о том, как Лютер относился к Православию. «Ни Собор Никейский, ни первые Отцы Церкви, — писал Лютер, — ни древние общины Азии, Греции, Африки не были подчинены папе. Да и сейчас, на Востоке, существуют истинные христиане, у которых епископы не подчиняются папе».

Это он писал о Православной Церкви. Он был также возмущен тем, что католики не почитают восточных святых мучеников. «Не вопиющая ли несправедливость извергать из церкви и даже из самого Неба такое великое множество мучеников и святых, — писал Лютер, — какими за четырнадцать веков прославлена Восточная Церковь?»

— Как, Лютер почитал святых? — удивилась сестра Л.

— Как видишь. Апостол Павел говорил: поминайте наставников ваших, которые проповедывали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их (Ев. 13, 7).

Вот Церковь Православная и поминает.

Составляет жития святых угодников, пишет им иконы, совершает памятные дни. Как ветхозаветные праздники установлены были в воспоминание древних святых и событий, связанных с ними, так и новозаветные Церковные праздники совершаются в память о Евангельских событиях и святых, угодивших Богу.

— Но ведь так можно и из святых сделать себе кумиров? — возразила Л.

— Да, можно. И в почитании икон, и в почитании Божией Матери и святых угодников Божиих есть опасность для языческой латрии. Но если есть опасность, то это не значит, что надо отвергать совсем.

Некоторые от молитвы сходят с ума, но мы же не можем запретить из-за этого молитву.

Всякая заповедь Божия имеет опасность неисполнения. В этом и заключается свободная человеческая воля. Можем исполнить, а можем нарушить. Так и со святыми: можно благоговейно поминать наставников и подражать вере их, как это делает Православная Церковь, и просить их молитв пред Богом, ведь у Бога все живы. А можно как сектанты дойти до безумия и почитать своих наставников за богов.

— А зачем православные читают молитвы, составленные святыми, а не молятся своими словами к Богу, - спросил брат Г., — ведь мы с родителями не говорим по бумажке или по молитвеннику, а обращаемся просто своими словами. Так надо и к Богу обращаться.

— Так-то оно так, — сказал я, — да не совсем. Вот, представь, что твои слова, сказанные в молитве, это музыка, т.е. импровизация. Все мы знаем, что ты прекрасно играешь на скрипке. Так ведь?

— Да, — ответил Г.

— Скажи, ты взял скрипку в руки и сразу же стал импровизировать?

— Конечно, нет.

— А что ты делал прежде?

— Я играл гаммы, арпеджио, упражнения, этюды.

— А потом?

— Потом классику. Произведения известных композиторов.

— И только тогда научился импровизировать. Так ведь?

— Да, — ответил брат Г.

— Вот так и в молитве. Прежде чем говорить своими словами, надо сначала научиться молиться теми молитвами, которыми молились угодники Божии. Ведь и Христос нам заповедал: молясь, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны; не уподобляйтесь им, ибо знает Отец ваш, в чем вы имеете нужду, прежде вашего прошения у Него.

Молитесь же так: Отче наш... (Мф. 6, 7-9).

Лютер тоже не сразу своими словами молиться стал, но сначала по молитвеннику читал. Латинский язык очень сложен и непонятен, не то, что церковно-славянский.

— А почему в Православной Церкви служат на славянском, а не на русском языке? — спросил брат К.

— Церковно-славянский является богослужебным языком. Вот, например, ты, когда ходишь по квартире, надеваешь халат и тапочки, но разве на молитвенное собрание ты пойдешь в таком виде?

— Конечно же нет, — ответил К. — Я стараюсь одеться по приличнее. Ведь я же иду молиться Богу.

— Так и в языковой области есть различие — обычный разговорный язык, на котором мы общаемся дома, на рынке, и вообще в повседневной жизни, и церковно-славянский — язык, на котором мы говорим с Богом.

Надо, братья мои возлюбленные, изучать не только Библию, но и церковную историю. Вы, наверное, слышали, что в Америке несколько больших протестантских общин полностью перешли в Православие.

Сначала они стали всесторонне изучать историю христианства от Апостольских времен, а, исследовав ее до мельчайших подробностей, оставили ложное протестантское учение и приняли Крещение от православного священника.

Ведь Истина одна!

Я посмотрел на часы. Оказалось, что мы не заметили, как пролетело время. Простившись со мной, мои гости, взволнованные, поспешили домой.


Инок Анастасий

Продолжение следует

Из личного архива С.В.

Комментарии (3)

Всего: 3 комментария
#1 | православная христианка Лариса »» | 13.03.2012 16:25
  
3
спасибо.
     
1
Пожалуйста. Вам спасибо Лариса, что посетили этот сайт, и прочитали статью.
#3 | Оксана »» | 17.03.2012 15:21
  
0
Спасибо, очень интересно. Немного посещала собрание баптистов, общаюсь с некоторыми и сейчас. Сама православная. Очень трудно противостоять их убеждениям, долго металась, искала, читала, пыталась доказать, но потом поняла, что лучше этого не делать. Православие мне все же ближе, хотя и тут есть мучающие меня вопросы.
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites