Слово живого старца. Беседа о молитве.



Монах Константин

Беседа о молитве

Как сохранить душевный мир и живую молитву
в условиях современной суеты

К читателям
Автор предлагаемых "Бесед" - монах-пустынник, начавший свой монашеский путь в одной из пустынь Кавказа более 30 лет назад. Первым его духовным руководителем был глинский старец схиархимандрит Серафим (Романцов, †1976, г. Сухуми), окормлявший после закрытия монастыря пустынную братию и потому считавшийся "старцем пустыни".

После смерти о.Серафима автор пользовался духовным попечением воспитанника и преемника глинских старцев - схиархимандрита Виталия (Сидоренко, †1992, г.Тбилиси).


Данные вопросы-ответы представляют собой фрагменты бесед с монашествующими и мирянами о насущных вопросах духовной жизни. Заданы они были автору в разное время, но на протяжении ряда лет, по понятным причинам, носили сугубо личный характер.

Начиная с 1998 года, по старческому и архиерейскому благословению ответы автора частным лицам постепенно начинают приобретать общедоступную форму.

Первые "Беседы" увидели свет в 2000 году в стенах Задонского Рождество-Богородицкого мужского монастыря, на страницах православного альманаха "Задонский Паломник".

В 2004 году милостью Божией и попечением преосвященнейшего Никона, епископа Липецкого и Елецкого, вышла в свет первая брошюра, посвященная главному христианскому деланию - молитве.

Со временем работа была значительно исправлена и дополнена. Автором были учтены замечания и пожелания боголюбивых читателей.

Однако, предоставляя "Беседы" широкой аудитории, автор, как и прежде, счел необходимым сделать следующее замечание.

Все те советы, которые читатель найдет в этой книге, должны быть употребляемы благоразумно.

Практическое их применение возможно лишь в совете с духовником или же в том случае, когда человек по каким-либо причинам не имеет духовного руководства и потому вынужден пользоваться "словом Божиим из книг, а не из живых уст" (как говорит о том святитель Игнатий Брянчанинов).

В связи с этим, при подготовке книги к печати, автор высказал пожелание, чтобы в предисловии к "Беседам" была процитирована следующая его фраза, адресованная в свое время некой инокине:
"Первое, что нужно помнить, читая и слушая эти ответы, - все они даны на тот случай, когда человек не имеет духовного руководителя (а жизнь-то идет, и решать вопросы как-то нужно).

У послушницы все очень просто: представила все в полном виде своему духовному отцу, и: "Как благословите поступать?" Как скажет - так и поступать (разумеется, в духе евангельских заповедей).

Тем же, кому в силу сложившихся жизненных обстоятельств приходится заниматься самоисправлением и самовоспитанием по святоотеческим книгам, - Бог в помощь извлечь для себя какую-либо пользу из здесь написанного, как из "подспорья" к деятельному изучению писаний Святых Отцов".

Издатели



Кого мы любим, с тем и беседуем

Пришлось как-то раз беседовать с одним молодым человеком - студентом. Он верующий, ведет относительно благочестивую жизнь. Но когда у нас зашла речь о молитве, он сказал:

- Я молюсь совсем мало. Да и нужды особой нет: зачем молиться, если все знаешь, все понимаешь? И никаких особых обстоятельств нет, которые побуждали бы на молитву. Если уж будет какая-то особая экстремальная ситуация, тогда буду молиться, а так - зачем? Нет охоты.

- Так что же, - говорю, - ты хочешь молиться "по-мужицки": пока гром не грянет, мужик не перекрестится?

- Да нет, я, в общем-то, не хочу, чтобы меня постигали какие-то бедствия и скорби. Ну, просто как-то не хочется молиться, да и все.

Что на это сказать?

Допустим, родители имеют ребенка. И вот этот ребенок скажет: "Зачем мне говорить с папой и мамой? Если у меня будет какая-то нужда, тогда я буду с ними разговаривать, а так зачем они мне? Я не хочу с ними разговаривать - неинтересно". Разве не оскорбит он таким нелюбовным отношением своих родителей? Оскорбит - и сильно.

Вы никогда не замечали, что когда мы постоим на молитве с холодным чувством к Богу, то и люди проявляют к нам холодность? А после усердной, теплой молитвы к Богу и отношения людей к нам становятся более теплыми.

И сплошь и рядом встречается, что если родители становятся холодными к Богу, то и дети остывают в своей естественной любви к родителям. Но это почему-то не берется во внимание. А Господь сказал: "Какою мерою мерите, такою и вам будут мерить" (Мф.7:2).

Кого мы любим, с тем и беседуем, с тем и общаемся. Или даже если сидим молча, все равно радуемся, чувствуя присутствие любимого. Так же и пред Богом: если нам "скучно" с Ним на молитве, следовательно, мы потеряли к Нему любовь.

Мы оскорбляем нашего Небесного Отца и, фактически, теряем с Ним тот контакт, который нам же в первую очередь и требуется.

Не Богу нужен этот контакт, а нужен нам для нашей вечной жизни.

И если мы не установим его, подобно электрической лампочке с электросетью, то, что с нами будет?

Если лампочка не включается в электросеть, она становится ненужной, и ее выбрасывают на мусорник 1. Так и мы, если не соединимся с Богом посредством усердной, живой молитвы, то, как негодная лампочка, будем выброшены на мусорник духовный, который называется "ад" и "вечная мука".

Любить Бога никакие дела не мешают

- Суета мешает.

- Старец Силуан 2 говорит: "Любить Бога никакие дела не мешают".

- А применимо ли это понятие к нашей современной жизни, особенно мирской? Ведь наш век отмечен особой суетой и безверием.

Слышит ли современных людей Бог?

Доступна ли им сегодня та "живая" молитва, о которой Вы говорите?

- Господь печется о каждой душе. Нет такой души в мире, о спасении которой не заботился бы Господь. И потому Бог слышит современных людей и внимает их, пусть даже немощным, молитвенным обращениям.

Иногда мы спускаемся с гор в селение, останавливаемся у мирских людей, общаемся со здешними жителями. И порой мы просто удивляемся, насколько в таких осуетившихся, казалось бы, до предела людях теплится живая, искренняя вера. Бывает, заходит речь о житейских делах и скорбях, и простая мирская женщина говорит:

- Я пошла, помолилась, и Господь дал мне то-то и то-то.

Другая ей говорит:

- Как это Бог может нас услышать?

Но первая с уверенностью отвечает:

- Я стояла (столько-то времени), молилась, и Бог меня не услышит? Этого не может быть!

И, действительно, видишь: она получает то, о чем просила.

Господь заботится о каждом человеке, а о современных людях, может быть, даже больше, нежели о наших благочестивых предках, которые жили два или три века назад. Потому что те люди не имели таких соблазнов, не имели такой развращенности нравов, не имели такого осуечения, такого пагубного окружения - можно даже сказать, духа злобы, который наполняет сейчас наше общество.

Ведь как растет и воспитывается нынешнее поколение? Бедные современные детки! Они уже с самого раннего возраста знакомятся со всевозможным злом, в том числе, через телевизор и другие средства массовой информации. А, подрастая, они реализуют это зло в своей жизни.

Видно, кто-то очень "старается", создавая все условия для развития беззаконий в современном человечестве. И потому сегодняшние детишки имеют в своих душах засеянного греха несравненно больше, нежели их сверстники, скажем, в XIX веке.
Но, несмотря на этот скорбный факт, отчаиваться не стоит.

Как говорит старец Паисий Святогорец, хотя современные молодые люди и узнали все зло, все множество таких грехов, которых не знали прежние люди, тем не менее, они могут спастись, проявив и особое покаяние. Господь разными путями ведет их к этому покаянию, к осознанию своих отрицательных качеств, приобретенных ими еще в детстве.

В молитве ко причащению Симеона Метафраста 3 есть такие слова: "Идеже преумножится грех, преизобилует благодать Твоя".4 Это значит, что несмотря на наше бедственное состояние - на то, что мы уже пропитываемся злом все больше и больше, Господь все-таки заботится о нас, умножая Свою благодать и преизобильно изливая ее на каждую заблудшую душу.

И эта забота проявляется даже тогда, когда человек уклоняется на какой-то ложный путь (идет к сектантам, проявляет интерес к экстрасенсорике, ищет духовности в восточных религиях). Однако если такой человек по-настоящему ищет цель жизни, искренним сердцем хочет познать: "В самом ли деле есть Бог и как с Ним можно и нужно общаться?" - то Господь такого человека никогда не отринет. Он слышит все его, может быть, даже не совсем скромно высказанные желания и являет Свою милость.

Привелось нам как-то раз прочитать в одном православном журнале такое повествование:

"Некий человек-инвалид, по имени Сергей, за свою жизнь прочел множество книг на религиозные темы. Он вдумчиво конспектировал прочитанное, но все-таки никак не мог понять: где истина, как нужно верить и молиться?

В конце концов, устав от бесплодных раздумий, Сергей решил отправить все свои конспекты в мусорный ящик. Собрав бумаги в мешок, он мысленно произнес: "Какая религия сама правильная - пусть тот конспект ко мне вернется".

И произошло чудо. Буквально на следующий день знакомый Сергея, работающий дворником и грузивший мусор, принес инвалиду его записи о Православии: "Смотри-ка, что я интересное нашел! Возьми и почитай".

Сергей был удивлен и поражен. С этого дня он окончательно и без всяких сомнений стал православным."5

Вот такими многообразными путями Своего Премудрого Промысла приводит Господь людей к вере и спасению - лишь бы сами люди искренне желали обрести Бога в своей душе.

А вот еще пример - случай, который произошел в наших местах с одной молодой женщиной.

Случилось так, что эта женщина, ее сестра и брат были соблазняемы иеговистами и уже склонились к общению с ними. Они начали доверять заблуждениям сектантов, в том числе, смотреть без веры и должного почитания на святые иконы.

Узнав об этом, мы попытались им как-то помочь. Дали им большие иконы Спасителя и Божией Матери (бумажные, патриархийного издания6), рассказали о необходимости почитания православных икон, о молитве Иисусовой, молитвах "Отче наш", "Богородице, Дево, радуйся" и других важнейших православных молитвах. Слава Богу - после нескольких наших бесед эти люди начали возвращаться в лоно Православной Церкви.

Когда же, по прошествии некоторого времени, мы вновь спустились в селение, женщина рассказала нам следующую историю: "В один из вечеров сидели мы на кухне, было нас человек десять".

Здесь, на Кавказе, существует такой обычай: собираются по вечерам на кухне родственники, соседи, друзья, знакомые, горит печка, и ведутся разные разговоры. "И вот, - рассказывает эта женщина, - они разговаривают между собой, а я сижу на стуле, смотрю на иконы и внутренне молюсь, Иисусову молитву читаю.

Вдруг все как бы подернулось какой-то дымкой, я никого не стала видеть и никого не стала слышать. А молитва - такая сладкая и приятная. И вдруг за окном раздался голос: "У-у-у! Христиане, кому вы молитесь!.. вы бумажке молитесь!.. кому вы молитесь!.." Я встрепенулась, смотрю на всех - думала, что все слышат.

- Вы что-нибудь слышали?

- Нет, мы ничего не слышали. А что?

И я поняла, что кроме меня никто этого голоса не слышал".

Вот пример женщины-мирянки, которая, при ее искреннем желании молиться живо, получила такую молитву. Господь нелицеприятно дал ей этот молитвенный опыт. А раздраженный бес, злобясь на нее за то, что она оставила иеговистов и начала усердно молиться даже среди "кухонного базара", попытался разорить ее молитву своими богохульными выкриками7

Господь слышит каждого человека, будь то монах, мирянин или неофит (т.е. новоначальный) - лишь бы человек искренне обращался к Богу. В какой форме - или Иисусову молитву он читает, или Псалтирь, или по молитвослову утренние и вечерние молитвы - это не столь важно.

Нужна только искренняя, сердечная непосредственность, можно сказать, детская обращенность к Богу. И Бог, будучи нашим Отцом, принимает обращение нашего сердца. Только нужно следить за тем, чтобы высказываемые нами желания были бы угодными Богу.

Нужно быть внимательными, чтобы не просить у Бога помощи на какие-то небогоугодные дела

- А если желание человека небогоугодно, однако он просит и усердно молится об этом?

- На эту тему пришлось мне в свое время услышать одну весьма назидательную повесть о святителе Николае.

В прежние, еще царские, времена жил некий конокрад. И хотя по своему занятию он был вор, но, как христианин, все же иногда молился. И вот однажды он увидел замечательную тройку лошадей, которую непременно захотел угнать. Как на беду, хозяин оказался человеком состоятельным и весьма осторожным. После нескольких неудачных попыток вор понял, что украсть лошадей ему не удастся.

Что тут оставалось делать? Только молиться.

Пошел конокрад в церковь. Купил большую свечку, поставил перед иконой святителя Николая, зная, что он скорый помощник на всякое дело, и начал молиться и просить: "Святитель Николай! Помоги мне угнать эту тройку! Трудно мне, никак я не могу ее подстеречь!"

Помолившись усердно, конокрад пошел на свое "дело", и оно ему удалось. Довольный такой удачей, он выгнал лошадей за город и поскакал в селение.
Однако прошло немного времени, и вдруг сзади послышался шум - конский топот. Оглянулся конокрад, а это его догоняют верховые всадники.

Ну, все, пропал! Наверняка догонят, потому что верховые бегут быстрее, чем тройка. Безвыходное положение - везде поле, нигде нельзя скрыться. "Господи, помоги! Святитель Николай, помоги - плохо дело будет мне!" - взмолился вор и давай что есть силы нахлестывать лошадей.

Впереди показался крутой поворот дороги. Конокрад чуть приостановился, чтобы не перевернуть упряжку. Вдруг видит: навстречу идет старичок и показывает на какой-то бугор: "Вон туда, туда! На обочину дороги! Там можешь спрятаться!" Беглец это понял, спрыгнул с тройки, и - скорее к этому "бугру", а тройка поскакала дальше.

Подбежал, смотрит: это павшая лошадь. Она уже начала разлагаться, раздулась вся, смрад стоит страшный. Но делать нечего, пришлось под нее лезть. Спрятался и лежит, ждет.

Всадники проскакали вслед за тройкой, старичок зовет: "Вылезай, уже проскакали твои гонители". Вылез бедняга из своего "убежища", отдышаться не может: "фу-у-у! - говорит. - Какая мерзость! Чуть не задохнулся от этого смрада!" А старичок ему в ответ: "Вот так же мне и твоя свечка, которую ты поставил, и начал просить меня, чтобы я помог тебе угнать лошадей".

Старичок стал невидим. А пораженный чудом вор начал горько раскаиваться: "Прости меня, Господи! Прости, святитель Николай, что я так оскорбил тебя своей негодной молитвой!" Потом он пошел в церковь и все рассказал батюшке: каким образом святитель Николай вразумил его и привел к покаянию.

Подобным образом и нам нужно быть внимательными, чтобы не просить у Бога помощи на какие-то небогоугодные дела. Господь слышит все наши молитвы, все наши высказанные и не высказанные желания, но только нам самим нужно стараться не оскорблять величие и праведность Божию не только какими-то своими нехорошими делами, но даже и молитвами.


Молитва - это тайна общения души с Богом


- Молитве нужно обучаться по какой-то методе?

- Во-первых, само слово "метода" - не православное, не святоотеческое, поэтому лучше его не употреблять, когда речь идет о духовных деланиях. А во-вторых, во избежание каких-либо ошибок, нужно читать поучения Святых Отцов, писавших о молитве, и там находить разрешение своих недоумений.

Существует много различных святоотеческих наставлений и советов на эту тему. Например, есть такая известная книга под названием "Добротолюбие", в которой собраны поучения древних Святых.

Есть много поучений и более близких к нам по времени подвижников благочестия - в частности, святителя Феофана Затворника, святителя Игнатия Брянчанинова и других Отцов Православной Церкви, у которых каждый может найти для себя ответ на интересующий его вопрос.

Вообще в святоотеческих творениях о молитве написано довольно много - осталось только читать и исполнять.

- А почему же тогда сегодня, при таком изобилии духовной литературы, мы не видим множества преуспевших делателей?

- Да потому что все мы стали очень "умными". А на деле получается, что не умеем применять святоотеческое учение в практической жизни. Если преодолеем леность, то зачастую еще остаемся в сетях гордости и самонадеянности.

И еще нужно иметь в виду, что при занятии молитвой встречаются такие две довольно распространенные ошибки. Первая - когда мы по каким-либо причинам совсем игнорируем теоретическую сторону делания.

А вторая - когда святоотеческое наставление по приобретению молитвы воспринимаем, как какую-нибудь инструкцию по эксплуатации бытовой техники, в которой говорится: "Если нажмете на эту кнопку, то будет то-то, а если вот на эту - то то-то и то-то".

Нечто подобное начинаем иногда делать и мы, учась молитве. Мы думаем, что если закроемся в темной комнате, сядем на низенький стульчик, прижмем подбородок к груди, сдержим дыхание, и т.д., - тогда у нас обязательно пойдет непрестанная молитва.

Вот потому-то я и говорю, что мы не должны увлекаться этой "методой". Нам просто нужно понять, в чем состоит суть молитвенного делания.

- И в чем же она состоит?

- Суть - в нашем предстоянии пред Богом, - именно Живым Богом, Который зрит на нас. А нам должно смотреть на себя (на свое окаянство, непотребство, на свое бедственное духовное состояние) и вопиять: "Помилуй мя!"

И еще нам нужно понять, что не бывает одного правила на все случаи жизни. Молитва - это тайна общения души с Богом, и она не совершается по какой-то "инструкции".

Если душа поняла, к чему она должна стремиться, то она должна деятельно исполнять это, и Господь будет ее наставлять, просвещать, вразумлять, укреплять, и человек будет уже идти путем спасения и приближения ко Господу.

А преподать здесь какую-то одну всеобъемлющую теорию сложно, потому что теоретически это может быть одно, а практически у каждого человека получается по-своему, со своими особенностями.

- Почему это так?

- Потому что Господь подает каждому человеку свое, как читаем в тропарях: "Глубиною мудрости человеколюбие вся строяй и полезная всем подаваяй".

Один, начиная молиться, первое, что ощущает - свою греховность, свое непотребство и начинает плакать. Бывает горький плач; бывает плач, растворенный утешением, как говорится, "радостотворенный плач", когда человек уже очистится несколько от грехов.

У другого бывает наоборот. Сначала чувствует в своей душе Утешения: радость, мир, любовь ко всем. Он молится и чувствует на себе исполнение слов псалмопевца: "Вкусите и видите, яко благ Господь" (Пс. 33, 9).

А потом, по прошествии некоторого времени, приходят к нему скорби: печаль о своих грехах, внешние искушения. И он уже в этих внешних искушениях на некоторое время рассеивается. Но потом вспоминает, как он чувствовал себя вначале, какое было ему утешение, и снова обращается, ищет того блаженного состояния, сердечной молитвы к Богу, и отвращается от всего греховного и суетного.

А иной может получать вразумление, утешение и благопоспешение во внешних делах. Скажем, занимается он стройкой - храм строит или монастырь. Помолился и видит явную помощь Божию: кирпич достал, рабочие нашлись добросовестные, все быстро, хорошо сделали.

И он за это благодарит Бога, и, таким образом, приходит в познание, что если он молится, значит, Бог его слышит, принимает его молитву и отвечает ему вот такими делами.

Фактически, здесь совершается одно и то же: человек вступает в Богообщение, только внешне оно проявляется по-разному - как усмотрит Господь в каждом конкретном случае. Но у каждого человека при этом должны быть сердечная обращенность к Богу и вера в то, что если он произносит молитву, значит, Бог его слышит.

О том, что Богоугождение и духовное делание совершаются везде - как в глубочайшей пустыни, так и среди мирской суеты
- Как-то раз пришлось быть в одном монастыре. Некий иеромонах говорил проповедь о покаянии. И для того, чтобы привести наглядный пример, он показал в контрасте: "Приходят на исповедь некоторые люди.

Спрашиваешь их: "Чем согрешили?" Жмут плечами: "Не знаем, батюшка: вроде бы не убивали, не грабили". И вот подходит старец-пустынник, человек с чистой, детской душой, и исповедуется у меня около часа.

Спрашивается: в чем он может каяться?

Какие грехи он может рассказывать?"

Такой контраст батюшка привел для наглядного сравнения. Потом, немного помолчав, добавил: "Я приоткрою вам секрет, в чем же могут каяться люди духовные.
К примеру, стоит человек на молитве, слушает правило.

И если при этом какая-то фраза из слушаемых им молитв не усвоилась умом, прошла мимо, он считает это за грех. Но бывает и другая степень восприятия. Человек слушает слова молитвы, они воспринимаются его умом, входят в его сердце, из сердца восходят к Богу, от Бога приходит ответ, и человек сердцем этот ответ воспринимает.

И вот если не произошла такая "цепочка", т.е. слова молитвы не воспринялись умом, не прошли в сердце, от сердца не взошли к Богу, и от Бога не пришел ответ, то это считается у человека духовного грехом, и он в этом кается".

Услышав такие слова о молитве, душа уязвилась подобным идеалом. Но вместе с этим она ощутила и скорбь: ведь в пример был приведен старец, живущий в горах, т.е. подвижник.

Невольно возникает вопрос: имеет ли смысл желать обрести такую молитву "простому смертному"?

Возможно ли это?

Или же был показан только "образчик" далекого, прекрасного и совершенно недостижимого идеала - для того, чтобы мы лишь узнали, что "такое бывает"?

- Как видим из житий Святых, в частности, из жития преподобного Антония Великого, основоположника монашеского делания, - он был послан Промыслом Божиим в Александрию к кожевнику, который имел превосходящее его - преподобного Антония - делание. Так же и преподобный Макарий Великий был направлен учиться у двух женщин-мирянок.8

На основании этих и других, описанных в житиях примеров, мы можем сделать вывод, что Богоугождение и духовное делание совершаются везде - как в глубочайшей пустыни, так и среди мирской суеты.

- К сожалению, приведенные примеры так далеки от нас по времени.

- Разве это имеет значение? "Иисус Христос вчера и сегодня и во веки Тот же" (Евр.13:8).

Все зависит от человека, от его веры и от того, как он проходит свой путь, а не от времени, места, звания или сана. И примеров тому множество - их только нужно уметь видеть (а не увлекаться поиском одного лишь "яркого" и "из ряда вон выходящего").

Взять хотя бы историю XX века. Разве мало явила она нам образцов благочестия? Об этих людях - наших современниках - сейчас написан целый ряд книг. Вот перед нами житие святого праведного Алексия Мечева (†1923).

"Он был старец и подвижник, - повествуется в его жизнеописании,9 - и многие не видели ни его старчества, ни его подвижничества, многие, даже из числа истинно взыскующих того и другого и любящих то и другое. Многие соблазнялись о нем: какой подвижник в вечной молве, суете, шуме? Какое старчество в самом центре городской суеты, под визг автомобилей, в обстановке обычной семейной жизни московского среднего круга?

Все внешнее у него было точно такое же, как у всех нас… Трапезы не было никакой. Спешный, случайный, в разное время, когда доведется, завтрак, обед и ужин, а в сущности просто еда - наспех, наскоро.

С утра до ночи звонки телефона, стуки в дверь, поездки по городу, домовой комитет, нестроения, неврастения, житейские будни - бесконечные, изо дня в день тянущиеся, со всяческими мирскими нуждами своей семьи, причта и прихода и сотен человек приходящих.

Во всем, во всем, от еды и телефона до чина богослужения - не монастырь и не скит, не безмолвие, не чин, не тишина. Но значит ли это, что не подвиг и не подвижник? Нет, подвиг - и непостижимо великий. Нет, подвижник - и непостижимо светлый.

И недаром этому подвигу пребывания во граде, яко в пустыни, изумлялись истинные жители иноческой пустыни, духовные други покойного, приснопамятные Оптинские старцы Феодосии и Анатолий, почитавшие смиренного батюшку о. Алексия с Маросейки истинным самоподвижником и благодатным старцем, а старец Нектарий как бы с упреком выговаривал приехавшим к нему из Москвы: "Зачем вы ездите к нам, когда у вас есть отец Алексий".

Отец Алексин пустыню перенес в Москву, заключил ее в своей многолюбивой душе и многострадальном сердце и щедро раздавал приходящим к нему неоскудевающие благоуханные дары пустыни - смирение, радость, утешение, милость и дар даров - любовь." Думаю, здесь нет нужды что-либо комментировать.

Можно лишь посоветовать изнемогающим в вере христианам (сомневающимся в возможности возделывания духовной жизни в современных условиях) почаще читать подобные жития.

И еще расскажу о человеке, с которым мне лично пришлось быть знакомым. Это наш современник, раб Божий Алексей Подройкин, в дальнейшем - наш сподвижник по пустыни монах Афанасий (†1995).

Отец Афанасий жил невдалеке от нас, и потому мы имели возможность знать некоторые подробности его жизни в миру и в монастыре.
О жизни о. Афанасия, конечно, стоило бы рассказать подробнее, поскольку она назидательна во многих отношениях. Но сейчас, чтобы не отвлекаться от темы, остановимся лишь на отдельных моментах.

В миру о. Афанасия звали Алексеем. Он вел обычную мирскую жизнь, был семейным человеком: имел жену, сына, дочь. Работал сначала таксистом, потом - в том же автопарке слесарем.

Время было советское, поэтому приходилось терпеть и притеснения, и насмешки, и даже открытые гонения. Но, тем не менее, .Алексей старался жить по совести и соблюдать евангельские заповеди. Ходил в церковь, усердно молился, смирялся, терпел (а терпеть ему приходилось очень много) и на всякое доброе дело призывал Божию помощь.

Был у него такой интересный случай. Его начальник - директор автопарка - купил себе иномарку. Немного на ней поездил, и она испортилась. Нужно было куда-то срочно ехать, а она стоит. Директор вызвал главного механика, слесаря и токаря: "Сделайте мне завтра машину". Они позвали Алексея: - Иди, делай!

- Завтра воскресенье, я не пойду.

Они обругали его, но, видя, что он непреклонно стоит на своем, махнули рукой:
- Ну, и не надо, набожник ты этакий! Сами без тебя сделаем. Пошли, возились целый день, но так и не сделали. Вроде сделают, поставят, а эта помпа опять течет.
На следующий день пошли докладываться директору: дескать, ничего не получается. Он вызывает Алексея:

- Иди, сделай мне машину.

- Как же так? Главный механик с мастерами не сделали, а я что сделаю?

- Ну, иди, может, что-нибудь все-таки сделаешь.

Он послушался и пошел. Помолился перед этим, конечно. Перекрестился: "Господи, вразуми, что здесь надо сделать?" А эти главные мастера стоят и смотрят, что он будет делать. Алексей перекрестился сам, перекрестил машину, потом пошел, подкрутил что-то, и говорит шоферу: "Разбирай". Тот разобрал. Посмотрели: все стоит на своих местах. Алексей перекрестил помпу: "Теперь собирай". Шофер собрал, поставил, залил воду - не течет.

Шофер пошел, доложил директору, что машина отремонтирована. Директор и механик спрашивают: "А что он сделал?" - "Я разобрал, он перекрестил, я снова собрал - и все".

С тех пор Алексея на работе уже не терроризировали за то, что он ходил в церковь, и не заставляли работать в воскресные дни.

Но минуло одно искушение - пришло другое: восстала жена. И восстала очень сильно. "Я, - рассказывал впоследствии о. Афанасий, - понял, что это уже бес через нее так действует, и начал более усердно молиться", - хотя, практически, вся его жизнь была непрестанным обращением к Богу.

Бывало даже такое: он так погружался в молитву, что жена с раздражением кричит, а он за нее молится с состраданием и в какой-то момент перестает ее слышать. "Я, - говорит, - молюсь, и у меня так тихо, так мирно на душе. Потом приду в себя, смотрю на нее. Она стоит, кричит. Закончила, и:

- Ну, ты все понял?! - Что?..

- Ты что, ничего не слышал?! На небесах уже летаешь?!! - и снова понеслось".

Доходило даже до того, что она с ножом бросалась на него. Но он очень мирно, очень кротко все терпел. Она доходила до истерики, а ему Господь давал милость благодушно все претерпевать. И это продолжалось много лет.

Потом, судьбами Божиими, раб Божий Алексей стал монахом в Почаевской Лавре (постригли его с именем Афанасий). Последние годы своей жизни о. Афанасий провел на Кавказе, в горах. Кончина его была блаженная (мы были тому свидетелями) Перед смертью он принял схиму с именем Алексий

Вот такой пример. И таких примеров в жизни немало. Поэтому можно лишь пожелать, чтобы каждый из нас, вняв этим душеспасительным урокам христианского благочестия, сделал бы для себя надлежащие выводы, и не оправдывал бы себя "неимением" благоприятных условий для молитвы.

Даже малый молитвенный опыт научает нас осуществлять процесс молитвы "со скоростью света"

- А что Вы все-таки можете сказать о вышеупомянутой молитвенной "цепочке"? Правильно ли понимать, что именно такое качество должно быть у молитвы: восприятие от слуха, потом вхождение в сердце, потом восхождение от сердца к Богу и далее - восприятие ответа от Бога, или же существует какое-то иное качество?

- Здесь, мне кажется, процесс молитвы рассмотрен как бы "под микроскопом". На самом деле все происходит намного проще: мы внутренне душой вопием к Богу, Он слышит, воспринимает и как-то, по Своему усмотрению, нам отвечает - чаше благой мыслью или благим устроением нужных обстоятельств.

А читаем ли мы в это время молитвы сами или же слушаем, что читает чтец, или просто молимся своими словами - это не столь важно, лишь бы было внимание, вера и благоговение.

...Вышеупомянутая "цепочка" - да, она такая существует. Но само это знание нужно лишь для того, чтобы мы поняли, как должно действовать. А если мы это поняли, то даже малый молитвенный опыт научает нас осуществлять процесс молитвы "со скоростью света".

- А ответ?

- А ответ будет тогда, когда Господь пошлет. И какой он будет - зависит от Его премудрости и… от нашей глупости.

- Как это так?

- А вот так. Потому что Господь глупого вразумляет по-разному. Ну, вот как на моем примере.

Приехал к нам как-то раз один человек. Побыл некоторое время и надо ему уже уезжать - собирает вещи. Тут попадается мне на глаза книга, с которой я некоторое время занимался - выписывал из нее цитаты. Думаю: "Отдать ее, что ли? Вроде бы она мне не нужна. Господи, как быть?" Внутри себя чувствую: "Не отдавай, она тебе еще понадобится".

Мысленно противлюсь:

- Зачем? Я не хочу этим заниматься! И ответ - тихий такой:

- Что ты потом будешь делать? Будешь искать, а ее не будет. И потом будешь требовать вернуть ее тебе обратно.

- Да нет, я не хочу больше этим заниматься!!!

И отдал. А потом несколько месяцев вспоминал: "Ах, была бы книга!.. Ах, была бы книга!.. Нужна вот цитата, а я не помню!"

Так и страдал несколько месяцев из-за своей глупости, пока не вернул книгу назад. А почему страдал? Потому что вразумление пришло, а я его отверг, да еще препирался с ним. Конечно, в следующий раз за такое невнимание вразумляющий ответ получить будет уже более затруднительно.

Просить непосредственное вразумление от Бога - дело крайне серьезное
- Но как можно "ответ" не спутать с чем-нибудь другим - например, со своей мнительностью или голосом страстей и бесов?

Так ведь и в прелесть можно впасть.

- Действительно, просить непосредственный "ответ" от Бога, да причем тут же в мыслях - дело крайне серьезное, ошибиться - очень страшно. Я к этому прибегал только тогда, когда жил в полном уединении без единого человека поблизости на день пути (а зимой вообще не было возможности куда-либо выходить). Потому, как это делается, я лучше говорить не буду.

Теперь, когда у меня есть рядом иеромонах, намного проще и безопаснее поступать по-другому: отринув всякое свое желание (чтобы мое дело было решено так или этак), помолившись усердно: "Господи, вразуми раба Твоего иеромонаха N. как Тебе угодно, чтобы я поступил в этом деле..." и, беспристрастно изложив недоумение, воспринять первое его слово, как волю Божию.

* * *

Вообще сам этот вопрос о вразумлениях от Бога весьма серьезен. Но поскольку преподать его в более-менее удовлетворительной форме в данной беседе не представляется возможным, скажем лишь вот что. Рассуждая на эту тему, нужно иметь в виду следующие моменты.

Одно дело, когда "ответ" дается нам по нашей молитве - когда мы находимся в каком-то недоумении и просим Господа вразумить нас, как нам подобает поступить в том или ином конкретном обстоятельстве.

Другой вид вразумлений бывает, когда мы ищем волю Божию относительно какого-либо серьезного жизненного шага (например, идти ли нам в монастырь или создавать семью). Это уже иной случай. Соответственно иным будет и подход к решению этого вопроса.

Иное вразумление бывает в экстремальных ситуациях. Поскольку это особый пункт, то и вразумления здесь бывают своеобразны.

Существует еще вразумление, как нам бороться и избавляться от страстей.
Еще есть так называемое "предупреждающее" вразумление, которое дается нам от Бога без нашего прошения. Оно предупреждает нас о какой-либо опасности, не предполагаемой нами.

Есть и другие виды вразумлений. Но сейчас у нас не стоит задача подробно раскрывать эту большую, сложную тему. Мы хотим лишь заметить: поскольку все эти вразумления стоят "особняком", то и рассматривать их надо самостоятельно - каждый пункт в отдельности, на конкретных примерах.

А общее правило для всех случаев вывести нельзя. Говоря об этом, можно лишь указать на некоторые общие ориентиры, которые могли бы способствовать избежанию ошибок на этом пути, ибо такими горькими ошибками переполнена человеческая жизнь.


Воля Божия и послушание


Для того чтобы понять этот вопрос более полно и глубоко, нужно заглянуть в историю: откуда произошли все наши болезни. А произошли они от непослушания Богу наших прародителей Адама и Евы.

По этой причине нам крайне необходимо за время нашей земной жизни исправить в себе эту древнюю ошибку, а, точнее сказать, болезнь наших предков и снова навыкнуть быть послушными Богу.

Однако обычному человеку научиться исполнять волю Божию не так уж просто, как кажется на первый взгляд, - нельзя вот так "сразу" стать совершенно послушным Богу, т.е. научиться исполнять в жизни волю Божию.

- Почему?

- Потому что со времени падения наших прародителей человеческая природа повредилась грехом; образ мыслей у нас плотской, не духовный. "Мудрование [же] плотское, - говорит апостол Павел, - вражда на Бога [есть], закону бо Божию не покоряется, ниже бо может" (Рим.8:7).

А потому, чтобы избавиться нам от таковой беды и научиться быть послушными Богу в совершенной форме, сначала нужно в грубой форме научиться отсекать свою волю перед человеком (в, первую очередь, пепел духовным наставником - старцем, духовником).

Обычно человек-наставник нам говорит: "To-то делай, а этого не делай". Например: "Этим делом не увлекайся, а вот в этом понудь себя". Или: "Делай столько-то поклонов. Кушай тогда-то".
Или: "Сейчас или работать, а потом, во столько-то, будешь читать правило".

То есть нам лаются указания в грубо-материальной форме.

Для чего?

Для того чтобы мы навыкли отсекать грубые проявления своей грехолюбивой воли, своего гордого, страстного "я": "Это мне хочется, этого не хочется; это я люблю, этого я не люблю", - и т.д. Такая форма отсечения своей волн есть первая ступенька обучения духовной жизни.

Надо сказать, что в прежние времена начатки такого обучения дети получали в семье от родителей, поэтому тем людям было намного проще проходить послушание как в монастырях, гак и в условиях семейной жизни.

Сегодня этот благой опыт, к сожалению, почти утерян, и современным христианам зачастую приходится ломать свое разросшееся "я" и многообразное "мне хочется" "даже до крови".

- А если человек по какой-либо причине не имеет наставника, который бы говорил ему: "В этом случае поступай так, а вот в этом так"?

Что делать такому человеку?

- Говоря об этой проблеме в общем плане, можно сказать, что святитель Игнатий Брянчанинов советует в случае, когда мы не имеем наставника, руководствоваться словом Божиим из книг.

Но поскольку все мы находимся в общении с людьми, то в житейских мелочах, т.е. не очень серьезных делах, можно (и даже нужно) отсекать свою волю перед ближними (разумеется, кроме послушания на недобрые дела), т.к. нам дана заповедь: "Повинуйтеся друг другу в страхе Божием" (Еф.5:21).

И если мы будем так поступать, это будут первые ступеньки нашего делания. Ибо, навыкая человеческому послушанию в житейских делах, мы будем приобретать необходимый для духовной жизни навык отсечения своей воли.

А навыкши действовать в таком плане, будет уже легче исполнять требования нашей совести.

Если же возникнет необходимость решать какие-то серьезные, жизненно важные дела, нужно прибегнуть к духовному совету с опытными людьми. Здесь необходима усердная молитва.

Смысл ее может выражаться примерно в таких словах: "Господи, я хочу получить от Тебя вразумление, но я боюсь, что спутаю голос совести с голосом своих страстей, т.к. я нахожусь в бедственном духовном состоянии. Ты видишь мою немощь, потому вразуми раба Твоего…. [благочестивого человека, который есть], вразуми его, чтобы мне познать, как поступить правильно, потому что я хочу творить Твою святую волю, а не свою".

И после усердной молитвы, если даже нет священника, можно спросить у какого-либо брата или сестры - благонамеренного благочестивого человека, не заинтересованного в нашем деле, чтобы он рассудил ситуацию беспристрастно.

Вообще, надо сказать, этот вопрос о послушании обсуждается уже длительное время, а особенно злободневен он сегодня - смущает умы и колеблет наши братские отношения во всех слоях христианского общества.

Все самооправдания сводятся к тому, что некого слушаться. Но в Евангелии нам ясно сказано, Кого мы должны слушаться: "Сей есть Сын Мой Возлюбленный, Того послушайте" (Лк.9:35).

А мы читаем Евангелие и не исполняем того, что слышим.
Ведь вся "соль" послушания, в конечном счете, сводится к тому, чтобы исправить в себе ошибку Адама, который не послушал Бога, а послушал диавола.

Следовательно, если человек не хочет ошибиться в возделывании послушания, он должен устремиться всей душой творить волю Божию во всех своих больших и малых делах, а само послушание проходить не просто как формальное (или же наоборот - пристрастное) подчинение какому-то определенному человеку, а приобретать и усваивать себе эту добродетель, как свойство души, - чтобы без труда отсекать свою волю перед любым ближним - будь то архиерей или просто брат.10

Только в каждом конкретном случае необходимо рассуждать, нет ли в таком послушании противоречия Христовым заповедям. И если нет, то нужно слушаться ради Бога не только наставников и старцев, но и друг друга. Но все это нужно делать, повторяю, с рассуждением, потому что всех обстоятельств учесть и рассмотреть невозможно - у каждого они свои.

- А если нет рассуждения, что тогда делать?

- Смущаться от этого, а тем более впадать в уныние, не следует. Нужно лишь усиливать молитву, сердечно прилепляясь ко Господу простой, детской мольбой, и Господь несомненно как-то вразумит и поможет, ибо Он сказал: "Просите и дастся вам" (Мф.7:7).

И апостол Иаков говорит: "Если у кого из вас не достает мудрости, да просит у Бога, дающего всем просто и без упреков - и дастся ему" (Иак.1:5).

По многому опыту замечено, что если мы по-настоящему хотим отсечь свою волю и поступить по воле Божией, тогда для этого Божиим Промыслом устрояется все необходимое: или посылается нужный для нас человек, или промыслительно меняются обстоятельства, или происходит что-то совершенно непредвиденное - разворачиваются такие события, которых мы и не предполагали, т.е. все устрояется наилучшим для нас образом.

Лишь бы у нас было искреннее желание отсекать свою волю и творить волю Божию. А у Бога милости много, и у Него все очень просто и быстро устрояется.

Далее, если человек навыкнет отсекать свою волю перед ближними, ему необходимо будет научаться отсекать свою волю перед голосом своей совести. И если человек правильно подвизается, то он ясно замечает голос своей совести - что она одобряет, а что - нет: "Это делай, а этого нельзя делать.

Так можно сказать, а так - нельзя. Сейчас становись на молитву, а потом немножко отдохни, но не столько, сколько ты хочешь, а вот столько-то, и вставай во столько-то". Совесть наша побуждает нас исполнять вот такие указания. Здесь уже, по сравнению с грубо-материальной формой "человеческого диктата", вразумление дается более тонко. Это - вторая ступенька обучения.11

Затем человек постепенно будет навыкать исполнять требования более тонкого, даже можно сказать более нежного - непринудительного - голоса Ангела Хранителя.

И только после этого он сможет воспринимать кроткий, нежный голос Духа Святого. Тогда, если осенит человека благая мысль, и он почувствует, что это - вразумление Свыше, он отсекает свою волю и идет на подвиг.

- Почему "на подвиг"?

- Потому что в этом случае требования к человеку самые высокие. Ведь требования наставника сравнительно невысоки, ибо он сам человек. Голос христианской совести более высокий - соответственно он требует и большего самоотречения.

А вразумления Свыше по действию благодати Святого Духа наиболее высоки. Ведь когда приходит благодать, она приносит с собой не только радость, наслаждение и утешение (как некоторые думают), но и возводит человека в подвиг, борение и страдание. Конечно, душа утешается благодатью: она чувствует присутствие Духа Святого и радуется, но зачастую тело, а порой даже и весь человек, все силы его души, возводятся в подвиг - идет как бы распятие.

Вообще жизнь христианина на земле есть ни что иное, как путь непрестанного борения - непрестанной войны с врагами нашего спасения: миром, плотью и диаволом. И самое трудное в этой войне - победить свое гордое "я".

- А если наставник скажет человеку одно, а совесть - другое, как быть послушнику в таком случае?

- Во-первых, благоразумный послушник, прежде чем вопросить о каком-либо деле, будет усердно молиться, чтобы Господь вразумил его наставника сказать по воле Божией.

А во-вторых, если такое противоречие и произойдет (по какой-то причине), то послушнику снова нужно будет прибегнуть к молитве и испросить у Господа вразумление, как ему поступить в таком случае.

Но я не об этом сейчас говорю - не о многообразных недоумениях во взаимоотношениях наставников и их духовных чад (поскольку это большая, отдельная тема).

Я имею в виду сам принцип и порядок духовной жизни: какие этапы в ней мы должны проходить, насколько самоотверженно должны отсекать волю своего падшего естества и насколько усердно и самоотверженно исполнять познаваемую нами волю Божию. Потому что если мы познаем ее, а не исполним, тем самым мы совершим большой грех.

- Значит, такая строгая последовательность в духовной жизни обязательна?
- В духовной жизни вообще очень сложно делать какие-либо обобщения. Тем более нельзя писать одно правило на все случаи жизни, потому что Промысл Божий о каждом человеке особый.

Каждый человек - это неповторимая личность в истории бытия человечества, а потому каждого человека Господь ведет по-своему, с какими-то своими особенностями.

Конечно, есть и общие ориентиры на пути спасения, но есть и какие-то частные особенности. Так вот, общий ориентир - это отсечение воли своего падшего естества и творение вол! Божией - чтобы человек познавал волю Божию и исполнял ее на деле.

Но поскольку каждый из нас находится в страстях, каждый склонен к превозношению, самомнению и другим проявлениям гордости, то, поняв это, мы не должны надеяться на себя - на свою "ревность", на свое "рассуждение", на чувства своего страстного сердца и прочую самость, а только должны внимать заповедям Священного Писания, святоотеческому учению и познавать, какие этапы в духовной жизни мы должны проходить.

А потому весьма дерзновенно так говорить: "Вот был бы духоносный старец!. Как бы знать волю Божию, я бы все сделал!"

А сделаешь ли ты, если познаешь эту волю Божию? Очень сомнительно.

- Так что же тогда: лучше не знать ее совсем, что ли?

- Познавать и исполнять волю Божию - прямая обязанность каждого христианина, да и вообще всякого земнородного. Но к этому вопросу нужно подходить серьезно, а не легкомысленно. Прежде чем мы начнем искать познания воли Божией, мы должны приготовиться к самоотвержению - чтобы, познавши волю Божию, мы смогли решиться на все: взять свой крест и последовать за Христом.

А не так, что если эта воля соответствует моей воле, тогда я ее исполню, а если не соответствует - спрошу у другого батюшки, он мне, может, как-то иначе скажет. Именно так сегодня часто и бывает: идут к одному батюшке - спрашивают, ко второму - спрашивают, к третьему - спрашивают.

А не понравится - пойдут к четвертому, к пятому. И думают такие люди, что они исполняют волю Божию. А на самом деле они исполняют свою - ищут, пока кто-то скажет им так, как им хочется.

По этой причине тому, кто не навык отсекать свою волю перед человеком (но привык доверять своему мнению), непосредственным определением воли Божией заниматься весьма опасно.

Во-первых, если даже пришедшее к человеку вразумление, действительно, будет от Бога, то вряд ли он проявит послушание воле Божией.

А во-вторых, такой человек просто-напросто может спутать вразумление Божие с голосом своих страстей или прельщением демонов.

Для того чтобы было более понятно, о чем идет речь, можно (ради пользы) рассказать один из примеров, который пришлось наблюдать в недавнем прошлом.
Пришел из монастыря в пустыню один пожилой монах. Серьезный, самостоятельный - как говорят, "сформировавшаяся личность".

Обычно, когда приходят в пустыню молодые послушники или монахи, трудность их пребывания здесь состоит в том, что они не могут построить себе келью, не могут сделать печку, не могут разработать огород, не могут еще что-то для себя сделать - одним словом, не приспособлены к труду и самостоятельной жизни. И обычно это обстоятельство выводит молодежь из пустыни - даже тех, кто имеет ревность и желает подвизаться.

Но этот вновь пришедший пожилой монах подавал надежды, что он останется жить в пустыни до самой своей кончины. Он сам построил себе келью, разработал площадку под огород, и два года жил.

Но, к сожалению, он мало советовался с другими. Недалеко от него жили два монаха: один старый, другой молодой. Пообщавшись со старым и узнав некоторые его особенности - какие с ним случаются бесовские искушения, начинающий пустынножитель потерял к нему доверие.

А с молодым он тоже не "сошелся", потому что тот значительно моложе его, да еще и живет в пустыни не так долго, всего около пяти лет. Так что на его советы он тоже не обращал внимания. Таким образом, остался этот монах "сам по себе".

Хотя он, в общем-то, серьезный человек - имел даже молитву с плачем, и потому подавал надежды, что жительство его в пустыни надолго и принесет благие духовные плоды. Но поскольку он пренебрегал советником, а доверял сам себе, то враг уловил его на доверии своему мнению.

Он начал строить себе всевозможные "концепции": связывать разные события в одну цельную картину и делать из этого какие-то свои выводы.

Начали его одолевать помыслы. Со стороны они, конечно, выглядели смехотворно: явно было видно, что это бесовская насмешка, но, тем не менее, для него это было непреодолимой стеной.

Как-то раз у нас с этим братом состоялся откровенный разговор. Наваждение немножко отступило. Однако через несколько месяцев после нашего разговора, приехав в город по своим делам, я вдруг случайно встретился с ним и узнал, что он уже уезжает.

Подошел к нему, спрашиваю:

- А почему? Какая причина?

- Ты знаешь, - говорит он мне, - я не могу тебе этого объяснить. С КАКИМ чувством, с КАКИМ непреодолимым влечением в свое время я шел на Кавказ - вот ТАКОЕ же чувство меня сейчас гонит в Россию.

- Куда? По какой причине?

- Я сам ничего не знаю, сам ничего не понимаю - у меня один настойчивый помысел: "Уезжай отсюда, здесь ты не устоишь!"

- Но куда?

- Не знаю. Еду с закрытыми глазами. Сам не знаю, что меня ожидает, и где я буду. Еду - лишь бы скорее отсюда уехать.

Я немножко с ним поговорил - просто жалко было, что враг так уловил этого благонамеренного человека на помыслах, на доверии себе, и, таким образом, выгнал его из пустыни.

Но остановить его, к сожалению, было уже невозможно.

Вся беда в том, что сегодня многие живут, как говорится, "спустя рукава" - нерадиво, беспечно о своем спасении, не понимая, какая жестокая война ведется сатаной за каждую душу, чтобы уловить ее, как свою добычу, на всю бесконечную вечность. И каждое такое уловление в душепагубную вражию сеть начинается с доверия диавольскому ложному помыслу, как верному и благому.

Не случайно святитель Игнатий Брянчанинов говорит, что "в одной ложной мысли заложено все здание прелести, как в зерне - будущее растение". Когда враг засевает в нас какую-то ложную мысль ("нужно сделать то-то и то-то, так-то и так-то"), и мы принимаем ее, не сверив со Священным Писанием, советами Святых Отцов или опытных наставников, то можем ошибиться.

И тогда идет развитие прельщения.

Помню, какой горький наглядный пример такого доверия себе пришлось увидеть нам в начале нашего монашеского жительства на Кавказе.

Примерно в 1971-м году приехал сюда один образованный молодой человек N. Он окончил МГУ, работал одним из редакторов журнала "Советская космонавтика", потом обратился к вере и решил пожить в горах как монах. Поскольку равных ему по образованию здесь не было, держался он особняком. Постигал все своим умом и торил в духовной жизни "свой" путь.

Года через три, когда N. достаточно утвердился и "созрел" в самоцене, однажды явился ему дух и повторил евангельское слово: "Это я [т.е. якобы Христос 12], не бойся!" - после чего начал отвечать на все его вопросы и давать "вразумления". Когда N. в беседе с нами поведал о своих "озарениях", мы просто ужаснулись, но переубедить его уже не удалось.

Он нам сказал, что написал уже несколько своих работ: "Цветная Псалтирь", "Тетрада", "Пентода", "Гексада", "Вечное Евангелие". Мы их, правда, не читали, поэтому нельзя с точностью сказать, что они из себя представляют.

В конце концов, бедняга возомнил себя быть перевоплощенным апостолом и евангелистом Иоанном Богословом. Враг довел его до уверенности: "Ничего не бойся. Высказывая свои мысли, ты не погрешишь, ибо ты - перевоплощенный Иоанн Богослов". И шел он уже не обинуясь, сломя голову.

Вот пример того, насколько опасно доверяться своему уму и надеяться самостоятельно разобраться в явлениях духовного мира.

Через три с половиной года своего жительства здесь N. возвратился в мир, чтобы учить и проповедовать. Для этого он очень желал принять священный сан. Правда, смог ли он осуществить задуманное, я не знаю.13

- А почему Вы сказали, что если даже пришедшее к человеку вразумление,
действительно, будет от Бога, то вряд ли он проявит послушание воле Божией?

- Дело в том, что если мы не стараемся отсекать свою грехолюбивую волю ежедневно - в многообразных случаях каждого прожитого дня, то весьма сомнительно, что мы "во мгновение ока" сможем отсечь свои страстные навыки при познании воли Божией и требованиях благодати Святого Духа, Которого желаем иметь в своей душе.

В качестве примера расскажу случай, который произошел в свое время с одним здешним монахом. Этот брат прожил в монашестве более десяти лет, стараясь заниматься Иисусовой молитвой. О нем молился и его наставник.

И вот, наконец, по молитвам старца, Господь сподобил молодого монаха благодатного дара - соединения ума с сердцем. Молитва начала твориться по-иному.

Однако, позанимавшись ею некоторое время, этот брат начал тяготиться тем, что благодать умно-сердечной молитвы понуждала его на молитве стоять, а не садиться, как он делал это прежде. Причем молитву нужно было читать более медленно - прежде он читал ее быстро, а при осенении благодатью молитва творилась значительно медленнее.

И вот монах, по его словам, не привыкши во всем отсекать свою волю, не послушался и благодати, которая была дана ему для совершения умно-сердечной молитвы.

Он начал "подгонять" молитву.

Она начала читаться быстрее, но для него и это показалось медленно. Отягощало его также и то, что на молитве нужно было стоять на ногах - благодать требовала от него самоотречения. Но при этом ноги отекали, чувствовалось напряжение во всем теле.

И монах, не привыкший во всем отсекать свою волю, свои желания, свое самоугодие, не понес требуемого от него подвига. С тех пор он начал постепенно терять дарованную ему милость Божию, пока, в конце концов, совсем не потерял ее. А потом начал скорбеть и плакать, ибо, как он сказал, своим непослушанием он "оскорбил Бога в лицо".

Так что нужно быть крайне внимательными, чтобы и нам не сделать каких-то подобных ошибок.

Именно потому нужно нам идти общим путем духовной жизни: не доверять своим мнениям, мыслям и желаниям, слушаться христолюбивых пастырей, слушаться благочестивых ближних, руководствоваться новозаветными Христовыми заповедями и святоотеческими писаниями, и главное - бороться с самим собой, со своими страстями.

Нужно воспитывать себя так, чтобы совсем изгнать из себя "хочу" или "не хочу", "нравится" или "не нравится". И даже "могу" или "не могу" - стремиться надо к тому, чтобы, узнав волю Божию, сказать себе: "Если это угодно Господу и мне спасительно, то "вся могу о укрепляющем мя Иисусе Христе" (Флп.4:13)".

Если мы пребудем в таком делании борьбы со своими страстями (в особенности со страстью самомнения), тогда Господь и без нашей особой просьбы будет открывать нам Свою дальнейшую волю: как нам жить, как нам действовать в каждом обстоятельстве нашей жизни. Он будет уже и без нашего прошения посылать нам вразумления: и посредством самих обстоятельств, и через людей, и иными способами Своего Всепремудрого Промысла.

По этой причине борьба со страстями и исполнение заповедей Божиих и требований голоса совести в каждом случае жизни - это самое основное наше делание, которое мы должны продолжать многие и многие годы.

"Призови Мя в день скорби твоея..." (Пс.49:15)

- Но ведь у каждого из нас в жизни могут быть (и бывают) экстремальные ситуации, когда и спросить-то не у кого или на это просто нет времени....

- Экстремальные ситуации - это "особый" пункт. Да, они могут быть у каждого из нас. Но ведь и к каждому из нас обращены слова Господни: "Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя" (Пс.49:15).

- А если смущают помыслы неверия и малодушия?

- Если мы не верим, что Господь нас слышит в экстремальных ситуациях, тогда всуе вера наша. Чему мы тогда вообще верим, если, находясь даже на грани жизни и смерти, мы сомневаемся: услышит ли нас Бог и даст ли нам вразумление и избавление?

Господь не хочет смерти грешника и заботится о его вразумлении и спасении. Поэтому пусть никто не сомневается в том, что если того потребуют обстоятельства, Бог изрекает Свое слово в сердце любого человека - кто в простоте, вере и смирении прибегает к Нему.

Душа обычно чувствует, когда ее молитва принята. В этом мы перестанем сомневаться, если у нас будет какой-то собственный опыт.

- А как конкретно действовать в таких случаях?

- Зачастую в таких случаях нет времени говорить какие-то "речи" или читать длинные молитвы. Просто в душе рождается сердечный вопль, и это внутреннее обращение восходит от сердца к Богу: "Господи, как в этой ситуации (или в этом состоянии) мне поступить? Вразуми меня! Помоги мне!" И тут же Господь дает ответ - благую мысль или чувство на сердце - и человек начинает действовать.

- Могли бы Вы привести какой-либо пример помощи Божией в экстремальной ситуации из своей жизни?

- Разные бывали случаи. Во всем Господь помогает. Молитва и Господня помощь во всех обстоятельствах неразрывны и действуют мгновенно, если, конечно, надеемся на Бога, а не на себя.

Был у меня такой случай. Однажды пошел я искать новое укромное место для кельи. Сначала шел по тропе, а потом повернул и направился, как говорят, "по азимуту" на один горный отрог. Пролезать приходилось через такие заросли, что ветки тыкались не только в глаза, но иногда попадали даже и в ноздри.

Но вот, к счастью, на моем пути попался поток, как его здесь называют - "желоб". Я спустился и пошел по нему вниз. Пройдя немного, наткнулся на восьмиметровый водопад. Видя, что спуститься не получится, начал его обходить, но вскоре дорогу преградила вертикальная каменная стена. После тщательного осмотра я обнаружил на ней небольшой карниз шириной в три-четыре пальца. С большим риском прошел по нему около четырех метров, и, выйдя на каменную осыпь, снова побрел вниз по желобу.

И вот - снова водопад метров двенадцать. Сначала я хотел спуститься по веревке, но, передумав, достал топорик, прорубил кустарник вокруг и сделал обход по склону. Однако вскоре путь преградил третий водопад. Обойти его я не находил уже никакой возможности - с обеих сторон нависали крутые скалы.

Увидев, что двигаться дальше нельзя, я решил возвращаться назад, но тут вдруг заметил, что под скалой проходит след диких коз, обходивших этот водопад. "Ну, - думаю, - если козы здесь проходили, может быть, и мне как-нибудь удастся пройти с Божией помощью".

Сделав обухом топора ступеньки, благополучно спустился вниз. Поток впадал в небольшую речушку, перейдя которую, я начал подниматься на противоположную гору. Идти было очень тяжело из-за непролазных дебрей, поэтому снова пришлось искать какой-либо желоб.

На спине у меня был довольно увесистый рюкзак с одеждой, продуктами и всем необходимым для путешествия и ночлега в лесу под открытым небом. День клонился к вечеру, нужно было подыскивать удобное место для ночлега, а тут - опять водопад. Но поскольку он был не вертикальный, а отлогий, то я решил не лезть в дебри, а подняться по нему.

Чем выше я поднимался, тем становилось все круче и труднее. Потом начали попадаться камни с наклоном вниз, покрытые тонким слоем осыпной земли. Ноги заскользили, я опустился на колени.

До верха осталось метра два, но взяться не за что. Уцепился за один камушек, подтянулся, но вылезти наверх не удалось. Дотянулся еще до одного камня, ухватился за него, но он оборвался, чуть не ударив меня по руке. "Ну, все! - промелькнуло в голове, - смертельная опасность!" Еще усилие - бесполезно.
Прилипаю грудью к скале.

Рюкзак тянет назад, колени медленно скользят вниз. Держусь, опираясь на левую руку, зацепившись только одним большим пальцем за небольшой выступающий камушек. Вдруг чувствую, что и он зашевелился. "Ну, все, конец! Если не убьюсь, то кости переломаю точно. А кто меня здесь найдет? Никто!"

Тут я взмолился ко Господу и Матери Божией: "Мати Божия, оставь меня в живых, ведь я еще не покаялся!" И слышу в сердце ответ: "Только сбрось рюкзак" - "Ну как же, - сработала сразу мысль, - ведь там у меня фонарик и спички! Как же я безо всего этого выживу в холодное время в лесу в одной холщовой рубахе, да еще и мокрый? К тому же рюкзак ударит меня по ногам, и я полечу вслед за ним". Но чувствую, что первое повеление остается в силе.

Сбрасываю.

Облегчившись от груза и прижимаясь к камням, медленно сползаю со скалы, прислушиваясь к шуму покатившегося далеко вниз рюкзака. Не теряя ни минуты, поспешно спускаюсь вслед за ним.

Спустился к речке - рюкзака нигде нет. Прошел вниз по течению метров пятьдесят -- тоже нет. Туда-сюда - нигде нет, как сквозь землю провалился! Вода не очень большая, чтобы могла далеко унести. Тем более, в воде ветки, корни, камни - должен зацепиться лямками. Но его нигде не видно. Да уже и сумерки спустились, искать дальше бесполезно.

Так остался я без рюкзака в ущелье горной реки, по которому идет холодный сквозной ветер, в мокрых брюках и мокрой рубахе. За поясом - маленький топорик, в кармане - часы, на шее - четки.

Встал я на молитву, поблагодарил Господа и Царицу Небесную за избавление от беды и смерти и промолился с восьми до одиннадцати часов вечера.

Но чувствую - начинаю прозябать, да так, что с трудом могу сложить пальцы для крестного знамения. "Э-э-э, - думаю, - до утра я не дотяну, замерзну, ведь время осеннее. Весь день шел, крепко устал, обязательно усну. И если усну - то больше не проснусь (по медицинскому опыту знаю, что такое бывает).

А идти обратно на эти водопады... ведь по-человечески невероятно, что их можно пройти благополучно. Что же мне делать?" Помолился, как умел и как смог. Сердце склонилось "идти". "Ну, Господи, - сказал я, - сохранил Ты меня там, сохрани меня и здесь, все возможно Тебе!"

И пошел.

Шел, конечно, ощупью, и на первом водопаде оборвался одной ногой в пропасть, но успел зацепиться за какой-то корень. Второй прошел благополучно. Но более всего меня страшил тот узенький карнизик, по которому я и днем-то прошел с большой опасностью.

Подошел к нему, нашел какую-то ветку наверху и. прижавшись к скале впритирку, протиснулся обратно намного легче, нежели днем.

Когда поднялся к непроходимым дебрям, спустилась туча, и пошел снег. Несмотря на то, что я поднимался вверх, напрягаясь изо всех сил, продрог "до костей" - если бы остался в ущелье, наверняка бы замерз насмерть.

Вокруг было так темно, что иногда я шел даже с закрытыми глазами. Различимы были лишь кроны деревьев на фоне неба, а внизу была сплошная тьма. Но надо сказать, мне показалось весьма удивительным то, что, пролезая в осенней тьме эти дебри (где сухие ветки даже днем тыкались мне в ноздри), я не заметил какого-либо серьезного царапанья по лицу.

После нескольких часов ходьбы по зарослям нужно было выйти на охотничью тропу. Но определить, правильно ли я иду, я не находил никакой возможности.

Сел, отдыхаю, молюсь и размышляю: "Где я нахожусь? Где охотничья тропа? Как мне сориентироваться, куда идти дальше?"

Вдруг слышу шумок: "чап-чап", "чап-чап". Ага, значит, идет медведь! Сижу тихо, а он приближается все ближе и ближе. Известно, что медведи в спокойном состоянии тоже ходят по тропам, поэтому я начал внимательно прислушиваться. Было весьма радостно, что Господь таким образом указал мне тропу. Я пошел по ней, а медведю крикнул, чтобы он убежал подальше.

Часа через полтора должен быть поворот с охотничьей тропы на нашу. Снова недоумение.

И снова - молитва и благая мысль.

Вдруг вспомнилось, что на месте развилки на живом дереве завис сухой каштан и его можно заметить на фоне неба. Я начал чаще посматривать на небо, и, в самом деле, вскоре заметил контур упавшего каштана. Свернул, убедился по срубленным веткам, что точно нахожусь на своей тропе, и подумал: "Ну, все, теперь я уже смогу дойти до кельи!"

Отдохнул еще немного и пошел. Сделал два-три шага - какой-то большой камень, тропы нет. Вернулся назад, прошел немного в другую сторону - тропы нет, сплошные заросли. Еще в сторону - нет тропы.

Вернулся, нащупал срубленную ветку - стою ведь на тропе! А сделаю несколько шагов и теряю ее. "Господи, вразуми! Что за искушение? В таких дебрях прошел, а на тропе запутался!"

И слышу мысленный ответ: "А ты ведь теперь уже понадеялся на себя, что вышел на свою тропу и попадешь в келью... ну, что ж, иди, попробуй..." - "Господи! - взмолился я, - прости меня, самонадеянного безумца! Прости меня!"

После этого пошел, ни разу не сбившись, и к утру благополучно добрался до своей кельи.

Примерно через месяц пошел я искать свой пропавший рюкзак и нашел его на том же месте. Оказывается, когда он скатился со скалы, то попал в воду между двумя камнями такого же размера, как он сам. Вода накрыла его сверху - и бежит, поэтому я и не смог обнаружить его тогда, в спустившихся сумерках.

* * *

Спустя два года пришлось мне еще раз побывать на тех водопадах, но уже вдвоем с отцом N. Рассказал я ему о своем ночном путешествии. Не знаю, что подумал отец N., когда мы проходили по тому участку пути, но самому мне пришла мысль: "Хотя я и верующий, но если бы кто-то вел меня по этим местам и говорил, что он прошел здесь в темноте осенней ночи безо всякого вреда, то это и мне могло бы показаться невероятным".

Да, невозможное человеку возможно Богу. И Бог наш один и Тот же сегодня, Каков был сто и тысячи лет назад, Который сказал: "Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя, и прославиши Мя" (Пс.49:15).

Так что, СЛАВА БОГУ, не хотящему смерти грешника! И хвала и благодарение Царице Небесной, Заступнице усердной рода христианского!

Продолжение следует. Из личного архива С.В.

Комментарии (3)

Всего: 3 комментария
  
#1 | Рувим »» | 05.03.2012 08:07
  
1
Благодаренье Господу!!!Спасибо и Вам,Сергей Валентинович,за Веру и Любовь!!!
#2 | Серафим »» | 05.03.2012 09:07
  
2
Слава Господу Богу . Понять, принять, и сделать по совету.
#3 | Иаков »» | 16.03.2012 22:36
  
0
из слов только: СЛАВА БОГУ!
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites