Живое свидетельство

Старец Иосиф Ватопедский

ЖИВОЕ СВИДЕТЕЛЬСТВО

В предыдущих главах мы уже упоминали о корне всех зол. Но считаем нелишним и опять побеседовать о той погибели, которая происходит от единственной причины — от мрачной и диавольской гордости. Гордость сгубила не только человеческий род, но и воинства бесплотных Ангелов, она исказила в них образ Божий, чтобы они стали злобными и отвратительными существами. Итак, эта заразная болезнь есть мрак и всяческое зло. От гордости проистекает всякий грех. Господь, взявший на Себя наше исправление, начал Свою проповедь призывом Покайтесь, который всецело обращает нас от прежней греховной жизни на путь истины. Слово «покаяние», как мы и раньше отмечали, означает полную перемену образа мыслей и отношения к жизни. Оно означает направление потока нашего сознания в совершенно иное русло. Самоуверенность, самодовольство, своеволие отсекают нас от корня и древа жизни. Бог гордым противится (Иак. 4, 6), и потому мы не можем получить или сделать что-либо без Бога. Покаяние возвращает нас на то древо, от которого мы отпали, в то время как смирением мы прививаемся к стволу и опять начинаем плодоносить. Молитва смиренномудрия, которая нам дается, возвращает нас к Отеческой любви и Божественному попечению, и насколько мы преуспеваем в покаянии и молитве, настолько мы приближаемся к чувству Божественной любви, и это приближение здесь, на земле, не имеет границ. Конец наступит лишь после нашего возрождения, когда станем подобны нашему Первообразу. Мы теперь дети Божии; но еще не открылось, что будем. Знаем только, что, когда откроется, будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть (1 Ин. 3, 2).

Когда дух нашей молитвы разгорается еще большей ревностью, тогда не бывает у нас ни в уме, ни в сердце никакого другого желания, кроме желания возлюбленного нашего Спасителя Христа. И во время этой непрерывной молитвы нас вдруг осиявает свет (который мы никогда не видели и даже не можем себе представить), свет Господень, озаряющий нашу внутреннюю тьму. И тогда приходит истинное утешение, которое ни с чем не сравнимо. Умиряются помыслы, просвещается ум и начинается исцеление израненной души. Этот опыт постоянно побуждает нас тянуться к Отеческой любви, и все наше душевно-телесное существо предается этой молитве. Но сколь бы ни были велики желание и старание, это состояние не превышает границ наших тварных возможностей, ибо здесь, на земле, мы способны познавать лишь отчасти. Питаемая любовью теплота сердца о Боге возрастает и просвещает молитву, освобождает ее от парения в воздухе, и она с любовным томлением бросается к вожделенному Богу. Если посодействует благодать, то бывает, что мы теряем ощущение самих себя в пространстве, и если спросят нас после этого, мы не сможем сказать, в теле ли, вне ли тела (ср.: 2 Кор. 12, 2) находились. Это состояние необъяснимо для тех, кто сам его не испытал. Но и испытавшие не могут его описать. Когда мы попросили нашего досточтимого старца Иосифа объяснить эти сверхъестественные явления, которые он сам пережил, он, конечно, рассказал нам о некоторых, но для нас они все равно так и остались непостижимыми.

Однажды глубокой ночью, когда Старец беседовал с нами в пещере1 на духовные темы или, может, мы исповедовали ему свои помыслы (точно не помню), он вдруг на мгновение прервал разговор и сказал, что брат Афанасий, который отлучился перед этим на несколько дней из скита, сейчас идет к нам с торбой и уже находится на половине пути между монастырем Святого Павла и монастырем Дионисиат. «Удивительное дело,— воскликнули мы,— эти места отсюда, где мы находимся, и днем не разглядишь, а он увидел их, молясь на коленях в своей келии!» — «Да,— ответил он нам,— когда Божественная благодать через молитву просветит ум, тогда он видит то, что она ему показывает, и этому не могут воспрепятствовать ни предметы, ни расстояние. Однако, хотя это и есть плод Святаго Духа, и говорится об этом даре в Божественных обетованиях, очень немногие его получают, ибо он требует великого самоотвержения и любви к Богу. Редкостные души имеют достаточно мужества

---

Имеются в виду пещеры, расположенные в районе Малого скита Святой Анны.— Перев.



и смелости, чтобы избежать привычного и исхоженного пути многих и жить точно по христианским заповедям в этом запутанном мире, в котором мы все живем».

Среди этих немногих был и сам наш блаженный старец Иосиф, который, сохранив свою первоначальную ревность и теплоту, прожил всю жизнь без уступок и компромиссов, и, что еще важнее, не обращал внимания на злые насмешки и колкости ленивых и не ведающих его цели людей. Он предпочел терпеть дурную славу «заблуждающегося», «чудака» и «нелюдима», нежели нарушить правила сурового пути отцов, и не уклонился в ложные человеческие теории, хотя и досыта вкусил скорбей от людей, восстающих против точного и ревностного отеческого учения.

Ибо я уверен, что ни смерть, ни жизнь, ни Ангелы, ни Начала, ни Силы, ни настоящее, ни будущее, ни высота, ни глубина, ни другая какая тварь не может отлучить нас от любви Божией во Христе Иисусе, Господе нашем (Рим. 8, 38-39). Мог ли блаженный Старец, насладившись полнотой Божественной любви, отпасть от этого источника жизни? Твердая вера в воскресшего Христа делает человека мужественным и крайне самоотверженным. Это ни в коем случае не означает, что все, кто стремится идти этим путем, не вкусят ни горечи изменений, ни суровых искушений, которые порой поставляют на краю пропасти отчаяния. Это отчаяние как непреложный закон, оно помогает нам достичь, насколько это возможно человеку, полноты смирения через распятие на Голгофе, за которым воссияет воскресение. Есть такая необъяснимая вещь: благодать порой скрывает свой лик, и в самую трудную минуту человек чувствует, что пропадает. «Вопреки всяким стараниям, которые я приложил, чтобы вернуть благодать,— говорил нам Старец,— она ожесточила лице свое и не подавала признаков своего присутствия. Тогда у меня остались только слезы как единственное утешение. "Всеблаже,— возопил я,— Ты вознес, низвергл мя ecu (ср.: Пс. 101, 11) и несть ми исцеления, забвен бых яко мертв от сердца, бых яко сосуд погублен (Пс. 30, 13). Яко Тебе, Господи мой, оставлен есть нищий, сиру Ты буди Помощник (ср.: Пс. 9, 35)". И над невыразимыми моими стенаниями восходило, подобно солнцу, утешение, иной раз ободряющее, иной раз обличающее. В моих жестоких искушениях, внутренних и внешних, которые не имели конца, явился мне Господь, распятый на Кресте, и с состраданием совершенно отчетливо говорил мне: "Я был распят ради тебя, и ты не потерпишь ради любви Моей?". "Помяни мя, Господи, во Царствии Твоем",— воскликнул я, и после этого видения все искушения прекратились». Какую пользу получает человек и какая перемена совершается в нем через такие созерцания и соприкосновения с Владыкой нашего спасения!

Господь, облекшийся в смиренного человека, побуждает нас, чтобы мы последовали Ему, но только тем, которые приняли Его, Он дал власть быть чадами Божиими (ср.: Ин. 1, 12). Таковые могли стоять на высотах и пространствах умного горизонта вне пределов и законов естества. Когда человек впервые ощутит в сердце любовь Христову, не начальную, которая дается в утешение, а всю полноту Божественной любви, тогда говорит он вместе с преподобным Ефремом Великим: «Ослаби, Господи, волны благодати Твоей, ибо не могу больше выносить их»1... Тогда ум его пленяется в сверхъестественное созерцание, вне законов времени и пространства. Придя в себя, он негодует и скорбит из-за того, что созерцание закончилось, ибо хотел бы постоянно и неизменно пребывать в этом состоянии. Но остаются вера и надежда, поскольку благодать таинственно ободряет его.

О преподобный и блаженный Старец и отец, почему же так быстро ты ушел от нас, покинул эту палестру2, где был таким замечательным наставником? Сиротство сокрушает нас. Почему мы встретили тебя в таком незрелом возрасте, когда были неспособны понять, кто находился рядом с нами? Почему ты скрылся от наших юных глаз и теперь нас терзает сожаление? Неужели невозможно, чтобы ты вернулся к нам хоть на одну недельку? О, сколь благословенны те дни, когда мы, трудясь изо всех сил и терпя недостаток почти во всем, чувствовали непрерывно благоухание воскресения и вечности. Когда мы поднимались по три раза

---

1) См.: Иоанн Лествичник, прп. Лествица. Слово 29, §8.—Ред.

2) Палестра (παλαίστρα) — в Древней Греции специальная школа для гимнастических занятий.— Ред.



с грузом от моря до наших калив в скиту Святой Анны на высоту тысяча двести ступеней, но не уставали, а, напротив, огорчались, что нехватка времени не позволяет нам сотворить еще больший труд послушания. Мулы не могли подняться к нам, и приходилось все таскать на спине, мы выполняли работу вьючных животных...

Есть один смысл жизни на земле, хотя и стараются его уничтожить всевозможные безумные теории,— это исполнение заповедей Христовых. Только так мы обретаем разрешение наших постоянных проблем. Нет и никогда не будет другого вспоможения во всем твар-ном мире, кроме Его избавительной силы. Христос даровал нам все, и в первую очередь основу всего, которая есть познание Бога и вера в Пресвятую Троицу. Через Него мы познали Отца: Отче, Я открыл имя Твое человекам (ср.: Ин. 17, 6). Через Него познали и приняли Святаго Духа: если пойду, то пошлю Его к вам (Ин. 16, 7).

Теперь мы имеем способность безошибочно судить о Его Божественных энергиях внутри и вокруг нас, а также различать, что от Бога, а что от врага.

Через Христа и во Христе открывается сущность человеческой природы: что она собой представляет и как совершается ее уподобление Богу, так что больше нет нужды в поиске, откуда человек приходит и куда уходит.

Справедливо Господь Сам о Себе говорит: Все, сколько их ни приходило предо Мною, суть воры и разбойники (Ин. 10, 8). Подобно этому еще одно высказывание, но с другим акцентом: враги человеку — домашние его (Мф. 10, 36). Не может ли это привести в смущение слушающих? Пятая заповедь звучит так: Почитай отца твоего и мать твою (Исх. 20, 12) и кто злословит отца своего, или свою мать, того должно предать смерти (Исх. 21, 17). Не противоречит ли одно другому? Безусловно, нет. Вот как это объясняется: если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную (Мф. 18, 9). И то же говорит про руку и про ногу, советуя их отсечь и бросить от себя (см.: Мф. 18, 8). Итак, речь здесь идет не только о членах тела, но и о домашних, когда они препятствуют нашим отношениям с Богом. Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня (Мф. 10 37) — не означает ли то же самое? Мы любим наших родных, но если наша нездоровая любовь отлучает нас от Бога, тогда мы удаляемся от них1.

Подвиг христианина совершается в первую очередь во внутреннем его человеке, а затем простирается и на внешнее, согласно закону взаимопомощи. Через наше внутреннее расположение и искание мы обращаем свое бытие к любви Божией, и в то же время, взаимодействуя с внешним миром, оказываем любовь и ближнему. Божественные заповеди Христовы в согласии с евангельскими предписаниями показывают, что те, кто их соблюдает, независимо от происхождения и образования, становятся жилищем Самого Создателя. Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам (Мф. 11, 25). Разве не были младенцами Апостолы, когда они приняли великое благословение Пятидесятницы? Но через вселившегося в них Святаго Духа они обрели всякую премудрость: как этого привременного мира, так и вечного. Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, единого истинного Бога, и посланного Тобою Иисуса Христа (Ин. 17, 3). Итак, тот, кто познал эту истину, унаследовал жизнь вечную и услышал: радуйтесь, что имена ваши написаны на небесах (ср.: Лк. 10, 20).

Только Божественное Евангелие неизмеримо превосходит всякое земное знание и все, что бы ни придумывал человеческий ум от начала существования мира. Какие критерии человеческой философии могут объяснить, что необыкновенный Человек Евангелия, Иисус Христос, есть на самом деле безначальный Бог и Творец всего мира, Который открылся древле Моисею через A3 ЕСМЬ2 (Исх. 3, 14)? Какой думающий человек, будь то из наших

---

1 Так, у Иоанна Лествичника «непорочная ненависть к родителям» представлена в ряду необходимых добродетелей (см.: Иоанн Лествичник, при. Лествица. Слово 26, §16).— Перев.

2 Этими словами Бог открыл человеку, что Он есть Личность.— Перев.



современников, или из прошлого, мог бы связать «частичное откровение» с благодатью1 и уверился бы, что Тот, Который рече, и быша, повеле и создашася (ср.: Пс. 32, 9), от начала сущее Слово, через Которое все начало быть и без Него ничто не начало быть, что начало быть (Ин. 1, 3), Тот, Который явился первым Словом в начале всемирного существования небесных и земных, видимых и невидимых,— именно Он как смиренный человек был распят между двух разбойников. Трудно поверить юродству проповеди (ср.: 1 Кор. 1, 21). А мы веруем в Иисуса Христа распятого (ср.: 1 Кор. 1, 23). Одни видят в этом соблазн, другие — безумие (см.: 1 Кор. 1, 23), но никто из сих никогда не достигнет очищения и обожения, не войдет внутрь брачного чертога. Никто из сих не вкусит вечери нового рождения. Только для верующих факт крестной смерти Иисуса есть живое свидетельство Его Божества, только для младенцев и смиренных сердцем, для тех, кто верует и в свое обожение, для тех, кто с верой и простотой принял власть быть чадами Божиими (Ин. 1, 12). Так, апостол Павел говорит: слово о кресте для погибающих юродство есть, а для нас, спасаемых,— сила Божия (1 Кор. 1, 18). Ибо когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божи-ей, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих (1 Кор. 1, 21).

В трудностях, сталкиваясь с которыми мы, конечно, малодушествуем, нас утешает Господь, Который говорит: мужайтесь: Я победил мир (Ин. 16, 33).

Итак, поскольку Он победил мир ради нас, это означает» что и мы станем победителями и превзойдем все прочие творения. Он дал нам образец и пример, и силу через благодать покаяния, которое разрушает закон греха. Господь передал нам Свою благодать и власть: Отче, слова, которые Ты дал Мне, и славу, которую Ты дал Мне, Я дал им (ср.: Ин. 17, 8, 22). И не прекращает даяния Своего даже до сего дня. Это Отеческое наследие проходит в глубины каждого сердца и потрясает его, будь оно даже твердым, как алмаз. Отче! которых Ты дал Мне, хочу, чтобы там, где Я, и они были со Мною, да видят славу Мою, которую Ты дал Мне, потому что возлюбил Меня прежде основания мира (Ин. 17, 24).

Все величие этого Божественного обетования можно описать только глубоким молчанием, ибо слова его сильно умалят. Не думаю, что существуют в человеческом разуме или воображении такие числа и величины, которые можно было бы привести в сравнение. Чтобы увидеть эту славу, нужно, чтобы она в тебя вселилась. Чтобы постичь, хотя отчасти, эту тайну, необходимо понять, Кто есть Сей (Мф. 21, 10). Сам Господь часто говорит нам о Своем сокровенном присутствии в Божественных заповедях: Кто имеет заповеди Мои и соблюдает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин. 14, 21). Тот, кто не последовал Ему с совершенной верой, тот, кто не возлюбил Его на деле, как уже было сказано выше, всем сердцем своим и всею душею своею и всем разумением своим (ср.: Мф. 22, 37), пусть не заблуждается, говоря, что он верующий, и да не дерзает о Нем рассуждать. Что такое на самом деле человек? Созданный Божественным повелением из ничего, он возводится к полноте нетварного бытия через благодать возлюбившего его Христа, его Спасителя. И это подает ему Христос Бог без всякой меры или ограничения. Как Господь наш, воплощенное Слово Божие, победил мир, так же и обоженный человек через вселение в него Святаго Духа улучает большую честь и славу по сравнению со всяким тварным созданием. Только тогда он становится достойным того звания, к которому призван. Возможно, в этом есть некая пища для необузданной гордости, но Господь наш усмиряет ее: если кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною, ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16, 24-25). В этих евангельских словах Спаситель выражает наиболее важную суть откровения: то, что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь (Мф. 7, 14). Высочайшая ступень практического пути ко спасению — чтобы «потерял» человек душу свою для любых земных интересов. Для не имеющих познания вечной жизни жертва всецелого самоотвержения кажется безумием. Но разве не все

---

1 Под «частичным откровением» подразумеваются пророчества Ветхого Завета о грядущем Мессии, а под «благодатью» — пришествие Спасителя и Новый Завет.— Перев



в этом мире подлежит абсолютному разрушению, часто преждевременному, по вине человеческой глупости и прочих обстоятельств? Тогда с какой же драгоценностью может сравниться бессмертная душа человека, будучи дорогим членом Тела Христа, Царя вечного Царства?

Зиждитель прошлого, настоящего и вечного будущего основал Церковь Свою на исповедании Его Божества. Любое помышление или мысль, которая не проповедует о Воскресении или победе над стихиями разрушения и адом, отнимает от Христа полноту Его Божества. Без твердого исповедания Божества Христова не может существовать и Церковь — ни Воинствующая, ни Торжествующая. Более того, и до Своего светоносного Воскресения Господь, чтобы уверить нас в Своем Божестве, взошел на Фаворскую гору и преобразился перед избранными учениками, и открыл совершенно ясно, какими и мы станем в Его вечном Царстве. Эта надежда отрадна и радостна, но, чтобы она исполнилась, необходим деятельный подвиг с понуждением.

В этой связи поговорим еще раз о смысле креста, о котором мы уже многократно упоминали. Правильное понимание этого смысла, подобно ключу, открывает нам верные двери. Только если мы с Ним умерли, то с Ним и оживем (2 Тим. 2, 11). Об этом нужно помнить прежде всего, согласно слову апостола Петра: как Христос пострадал за нас плотию, то и вы вооружитесь тою же мыслью (1 Пет. 4, 1). Ветхий человек греха не хочет и не может творить дела Божии, и именно поэтому становятся необходимыми битва и борьба. Если мы исповедуем, что наше усыновление — это дар Божественной любви, то это приближает нас к осознанию собственной ничтожности и порабощенности проклятым эгоизмом, который является главным орудием1 лукавого против нас. Осознание нашего бессилия, согласно слову Господню, Который говорит, что без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5), приводит нас к смиренному образу мыслей. Смиренный образ мыслей — это вид нашего самоуничижения, это наш ад, в который нам предстоит сойти, как было и с нашим Иисусом. Великой добродетелью, направляющей на этот путь, является, как учат отцы, самоукорение. Оно сокрушает все сети самооправдания и эгоизма, которые воздвигает диавол. Всякий возвышающий сам себя унижен будет, а унижающий себя возвысится (Лк. 14, 11).

Что за великий дар молитва и как мало мы о ней знаем! Все, что мы собой представляем, без лишних измышлений, не есть ли убожество с бездной недостатков и немощей? Что же нам остается делать? Есть только один выход: просите, и дано будет вам (Лк. 11, 9). Веруя в Воскресение Господа и непрестанно призывая Его Божественное благоутробие, мы разрешаем наши многообразные проблемы и учимся правильной стратегии в невидимой брани против начальств и властей тьмы века сего (ср.: Еф. 6, 12). Призови Мя в день скорби твоея, и изму тя (Пс. 49, 15),— говорит Господь и порицает нас за то, что мы небрежем о молитве. Благодать Божественного прикосновения, происходящая от молитвы, изменяет все. Она умиряет страсти, ослабляет искушения, просвещает ум, чтобы он не заблуждался и не злоупотреблял помыслами2, и порождает мужество и ревность для исполнения наших обязанностей. Тогда, если даже человека окружают соблазны, он не прельщается ими, но, напротив, своим светлым примером и добрым обращением подает утешение ближним. И, более того, если он смиренно пребудет в молитве, не замедлит Божественная благодать, которую он почтил своим усердием и жертвой, возвести его в сферу Божественных тайн, в удел чад Божиих. Пребывающий на этих высотах человек становится духовным и получает внутреннее в чувстве уверение, что все Божественные обетования истинны, и он вскоре вкушает и познает их.

---

1) Дословно: бичом — Перев

2) Здесь употреблено понятие святоотеческой аскетики ή παράχρησις, которое переводится как «неправильное использование, злоупотребление». По мнению некоторых отцов (прпп. Максима Исповедника, Марка Подвижника и др.), нравственное состояние человека зависит от правильного или неправильного «использования» мыслей или вещей. Ср. у аввы Фалассия: «Грех мысленный есть употребление на зло помыслов,— а грех деятельный есть употребление на зло вещей» (Фалассий, авва. О любви, воздержании и духовной жизни к пресвитеру Павлу. Сотня третья, §39).— Перев.



Яко возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил ecu (Пс. 103, 24). Наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против миро-правителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной (Еф. 6, 12). Все это средоточие зла во всей его крепости и силе имеет одну цель — погубить верующих. Чем тверже наша вера во Христа и стремление всеми силами следовать Ему, тем большее противодействие оказывает враг, стараясь нам помешать. Сердце, не имеющее покаяния, подвергается яростному наступлению, которое приводит в смущение ум, дабы подвижник думал, что все эти постыдные представления и помыслы есть проявления его собственного бессовестного нрава, и считал себя пораженным. Несчастный человек после падения оказался в бедственном положении: ему теперь все время приходится испытывать на себе силу лукавого, который подталкивает человека действовать по его собственному греховному плану. Только живое покаяние может остановить это безумие и ободрить ум, чтобы он вырвался из этого порочного круга на свободу, ибо, просвещенный Божественной благодатью, он способен различить, что от нашего доброго достояния, а что от наследия суетного и мятущегося врага, который теснит нас со всех сторон.

Только твердая вера в воскресшего Господа может победить в этой брани. Тех, кто не верит в силу воскресения, но опирается на собственные умопостроения, власть сатаны не просто подталкивает, но принуждает совершать зло, душит их свободу, особенно когда борьба происходит не только с помыслами, но и с соблазнами, которые постоянно находятся возле и внутри нас, в том числе это касается воображения, приводящего некоторых к расстройству и заблуждениям. Многими скорбями надлежит нам войти в Царствие Божие (Деян. 14, 22) — и это неоспоримый факт. Бог невыразимо велик. Он есть блаженный и единый сильный Царь царствующих и Господь господствующих, единый имеющий бессмертие, Который обитает в неприступном свете, Которого никто из человеков не видел и видеть не может (1 Тим. 6, 15-16). Одно дело знать это теоретически, а другое — на практике, в чувстве познать Бога. Но и безграничный Бог умаляется, когда хочет, низводя Себя до уровня маленького человека, чтобы поместиться в ничтожном человеческом существе. Божественным Промыслом для нашего воскресения и совершенства попускаются тяжелые нападения врага, который, как кажется, нас всячески уничижает. Но на самом деле через него Господь завоевывает нам победу. Если человек устоит в напастях этой борьбы, то исполнит свой исповеднический долг. И хотя Бог Своей благодатью одерживает победу, Он уступает ее нам ради нашего малого труда терпения. Когда человек осознает, что ему необходимо обратиться и быть ближе к Богу, тогда получает просвещение и научается тайнам духовной жизни на деле.

Тогда открывается еще одна тайна, подобная закону изменений нашего физического состояния, о котором мы упоминали выше. Эта тайна заключается в том, что Божественная благодать, которая есть для нас все, после того, как она направила нас и научила, как нам стать победителями с помощью огня Божественной любви, скрывается и оставляет нас одних, порой даже в самую тяжелую минуту борьбы. Так нередко ведет себя материнская благодать единственно для того, чтобы испытать наше произволение и твердость нашего исповедания. Непременно должна подтвердиться свобода нашего выбора, что мы всецело любим Бога и каждое наше действие подчиняем этой любви. Взяв крест свой и следуя за Ним, мы полностью доказываем нашу любовь к Богу как Отцу и так получаем право на то, чтобы унаследовать обещанные блага и Его любовь. И если во время умаления благодати, когда подвижник чувствует себя одиноким и беспомощным, он пребывает в вере и благодарении, то это признак всестороннего преуспеяния.

Необходимо показать долготерпение в искушениях. Когда уменьшается и скрывается благодать, искушения становятся более ощутимыми, но только так мы восходим на высочайшую ступень созерцательной веры. И потому нам благодать не открывает величайшие тайны, что мы отстаем в практическом опыте как не обучившие руце свои на ополчение и персты своя на брань (ср.: Пс. 143, 1).

Последнее и самое главное — без «подтверждения» своей веры и этого опыта богоос-тавленности невозможно приблизиться к истинному смиренномудрию, без которого не бывает никакого преуспеяния. Только после нашего терпения в различных испытаниях совесть, осуждающая нас за ошибки, обретет покой, в то время как знавший и не делавший бит будет много (ср.: Лк. 12, 47).

«Вера без дел и дела без веры были осуждены»1,— говорит великий отец наш Диадох Фотикийский. Во всех наших делах Бог испытывает крепость нашей веры и принимает и вознаграждает только то, что совершается с верой. Вот пример — отец наш Авраам, который показал на деле свою веру, возложив на жертвенник собственного сына, и потому явился образцом веры для всех поколений.

Мы говорили об уменьшении благодати и необходимости долготерпения в состоянии богооставленности. Сейчас поговорим о другом предмете, совершенно необходимом для подготовки к этому испытанию,— о послушании. Преслушание и отступление праотца явилось величайшим бедствием для нас и для всей твари. Весь наш гибнущий мир исцелил Христос, воплотившееся Слово Божие, через послушание Отцу и крестную смерть. Здесь нет нужды в комментариях, ибо вещи говорят сами за себя. «Итак тем, кои восприемлют борьбу с гордынею диавольскою, прежде всего должно возревновать о сей добродетели (послушании),— и она, предшествуя, незаблудно покажет им потом все стези добродетелей»2.

Если, согласно толкованию наших отцов, весь мир своим бытием сопричаствует созидательной и охранительной силе Бога Слова, и не в воле человека путь его (Иер. 10, 23), тогда где же власть природных стихий и сила здравого смысла человека? Без Меня не можете делать ничего (Ин. 15, 5). На этом наш блаженный Старец особо заострял внимание, чтобы прояснить нам смысл послушания и подчинения как необходимого долга боголюбия. Так, апостол Павел побуждает нас к подражанию ему, и значит, к подражанию Христу (см.: 1 Кор. 4, 16), но ведь вся жизнь Богочеловека Христа является примером послушания. Другой пример, который приводил блаженный Старец,— это жизнь Приснодевы Марии. Она, подчиняясь Божественной воле и оказывая послушание Богу Слову, привлекла от Отеческих объятий Отчее сияние и удостоилась стать Матерью Спасителя всего мира.

Будучи главной добродетелью, послушание является началом и матерью других основных добродетелей, которые украшают богоподобный образ возрожденного человека. Мы говорили выше о том, что весь земной мир и словесные сущности3 сопричастны Богу. Когда одна сущность зависит от другой, то такие отношения носят характер подчинительный. И потому все разумные существа должны оказывать послушание Богу, Который есть Начало и Причина всего сотворенного. В необходимости такого послушания нас убеждает падение Ангелов и первых людей. Едва только Ангелы помыслили стать независимыми, как тут же эта мысль расторгла их связь с Богом и они пали. Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию (Лк. 10, 18). Так же и наши прародители пали, когда презрели данную им заповедь. Такое значение имела эта ошибка, что стоила духовной смерти нарушителям и внесла повреждение в хорошо весьма (Быт. 1, 31) созданный земной мир.

Только одно-единственное преслушание явилось причиной бедствия, и доказательством тому служит то, что воплощенное Слово Божие все исправило через совершенное послушание Отцу. Подчинение Божественной воле связывает живыми узами Божественное существо с разумными тварями. Это та главная связь, без которой упраздняется духовная жизнь и не выполняется предназначение разумных существ.

Итак, справедливо наши духоносные отцы говорят, что от послушания рождаются величайшие дары духовной жизни по Богу — рассуждение и свобода. О рассуждении авва Кассиан замечает: «Ведь рассудительность есть как бы некоторый укрепленный и главный

---

1 Ср.: «Вера без дел и дела без веры одинаково не могут быть одобрены» (Диадох, еп. Фотикийский, блж. Подвижническое слово, гл. 20).— Ред.

2 Диадох, еп. Фотикийский, блж. Подвижническое слово, гл. 41.

3 То есть Ангелы.— Перев.



город, она как царица среди других добродетелей; если же она в ком зарождается, научает того уклоняться от всякого недостатка и чрезмерности»1. Тогда у человека открываются духовные очи, и он познает, что откуда приходит и куда уходит (Ин. 3, 8), и не становится жертвой чуждых воздействий или неразумных страстей. В Писании есть такая фраза: у мудрого глаза его — в голове его (Еккл. 2, 14). Это сказано о рассуждении. Рассуждение имеет такой свет, что оно равноценно прозорливости и пророчеству, так как тоже является духовным дарованием. Оно названо у апостола Павла различением духов: все же сие производит один и тот же Дух, разделяя каждому особо, как Ему угодно (1 Кор. 12, 10, 11). Это именно та соль, о которой говорил Господь (см.: Мк. 9, 50), которая нам необходима, чтобы сохранять душевный мир.

Свобода — тоже плод божественного послушания. Апостол Павел воспевает ее и побуждает нас в ней пребывать. Итак стойте в свободе, которую даровал нам Христос, и не подвергайтесь опять игу рабства (Гал. 5, 1). Удостоившийся этого благоухания Святаго Духа не подлежит суду общего закона, ибо закон положен не для праведника (1 Тим. 1, 9), как и Сын Божий, освобожденный Божественной благодатью от закона «сени и писаний»2, стал господином Субботы, поскольку подчинился закону Духа жизни. Господь показал Петру, что сыны свободны (Мф. 17, 26) от подати царям, которая является обязанностью ветхого человека, ибо смертное поглощается жизнью (ср.: 2 Кор. 5, 4).

Когда благодать покаяния достигает своей наивысшей степени, тогда она может возводить человека до уровня этой свободы, ибо когда он искренне возлагает все на Божественное милосердие, то удостаивается взойти на верхнюю ступень лестницы богоподобных добродетелей, которая есть полное познание истины. И познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин. 8, 32). Такая свобода непонятна для мира, который верит в ложную свободу. Вот что говорит авва Исаия, один из величайших отцов Церкви, об истинном покаянии: «ибо когда оставит человек грехи свои и обратится к Богу, тогда покаяние его возрождает его и делает его всего новым»3.

Состояние современного общества во многих отношениях вредно и неблагоприятно для желающих жить благочестиво (ср.: 2 Тим. 3, 12). Весь механизм его хитросплетений приводится в действие маммоной4, богатством неправедным, и он не хочет подчиниться Божественной воле, а хочет главенствовать. Все в этом механизме налажено для того, чтобы направить человека по широкому и пространному пути, который, несомненно, имеет конец, противный человеческому предназначению. На тесном и узком пути, который ведет в жизнь (см.: Мф. 7, 13-14), различные ограничения препятствуют тому, чтобы соблазны увлекали и обманывали чувства, поскольку падший человек уже стал жертвой всевозможных воздействий. Чтобы защититься от них, мы должны сохранять беспопечение, то есть безучастие ко всему, что нас не касается. Это представляется сегодня почти невозможным...

Между тем, беспопечение является самым подходящим средством нашего освобождения от различных воздействий, от всего, что нас ежедневно соблазняет и увлекает. Ум, свободный от многопопечения, по своей природе устремляется к Богу, первому и главному Началу всего. Это стремление рождает в нас ревность, которая делает гнев орудием против греха и порока. Тогда человек, будучи вооружен, может противостать невидимым врагам: начальством и властям тьмы века сего, духам злобы поднебесной (ср.: Еф. 6, 12). Тогда от Божественного страха рождается любовь к Богу, и человек благодатью Христовой стряхивает с себя скорлупу житейской суеты.

Итак, что от нас требуется? Умное делание, которое возможно только в условиях беспопечения. Об этом свидетельствует Писание: Светильник ногама моима закон Твой и свет стезям моим (Пс. 118, 105). Не будем более говорить о превосходящих разумение вещах,

---

1) См.: Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Писания. Собеседование 1, гл.23; Собеседование 2, гл.4,9,16.— Ред.

2) Ирмос 3 гласа,— Перев.

3) Исаия, авва. О хранении ума, 27 глав. Гл. 22.

4) Маммона — сир.: «богатство, земные блага» (см.: Мф. 6, 24; Лк. 16,13).— Перев.



но снова приведем на наших смиренных страницах слова великого отца, аввы Исаии: «Будем же подвизаться, братья, по силам нашим, и Бог посодействует нам по множеству милости Своей. Если не сохранили мы сердца нашего, как отцы наши, употребим труд сохранить по крайней мере тела наши безгрешными, как требует того Бог. И веруем, что во время глада, постигшего нас, сотворит Он и с нами милость, как со святыми Своими»1.

Важнейшее условие духовного преуспеяния человека есть внимание к своей совести. Совесть — это естественный закон, это единственное, что осталось в человеке неповрежденным после падения и теперь помогает нам, чтобы мы отличали хорошее от плохого и таким образом могли исполнить свое предназначение. Это единственный безошибочный критерий правильности наших дел и мыслей. Совесть нельзя подкупить или заставить замолчать, можно лишь попрать ее и пренебречь ею.

В одном месте Евангелия Господь называет ее солью: Имейте в себе соль, и мир имейте между собою (Мк. 9, 50). В другой раз — соперником: Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним (Мф. 5, 25). Если человек внимателен к своей совести и не попирает ее, то она ему указывает на обязанности и помогает избежать ошибок. И когда он не согрешает делами, то пребывает с ним Божественный страх, благодать же укрепляет его в соблюдении Божественных заповедей, и он возрастает духовно в меру полного возраста Христова (Еф. 4, 13).

В благоразумных совесть действует двояким образом. С одной стороны, она предостерегает от ошибок, с другой — указывает на обязанности, то есть укрепляет. Когда мы, опираясь на откровение и духовный закон, повинуемся Божественной воле, которая заключается в Божественных заповедях, то тем самым укрепляем свою совесть к большей бдительности, посредством которой выражается полнота любви к Богу. Мы подчиняемся, например, заповеди Божественных блаженств: блаженны нищие духом (Мф. 5, 3), и с помощью совести унижаем себя до самой низкой степени смиренномудрия. И тогда немедленно вступает в силу духовный закон: унижающий себя возвысится (Лк. 14, 11). Это совершает преизбыточе-ствующая благодать, ибо Бог смиренным дает благодать (Иак. 4, 6). Только смиренный, возведенный благодатью к Богу, имеет истинно высокое положение и, более того, единение с Ним, и таким образом входит в полноту Божественного ведения. А ведение это есть полное познание истины. Так исполняется обетование: и познаете истину, и истина сделает вас свободными (Ин. 8, 32), и: если Сын (Который есть Истина) освободит вас, то истинно свободны будете (Ин. 8, 36).

Все добродетели, а также отдельно от них и пороки, представляют собой некую цепь. Эта цепь состоит из многих звеньев, соединенных друг с другом, и если взяться за одно звено, по необходимости за ним потянутся и остальные, потому что между ними существует связь. Если мы будем хранить заповеди Господних блаженств, в которых Он открыл, как угодить Ему, и вменим это себе в обязанность, то, как звенья одной цепи, за ними последуют и прочие добродетели, и мы без специального попечения о них постепенно преуспеем в духовном подвиге. Чувство нашей душевной нищеты, о которой сказано в первом блаженстве, вызывает сознание своей вины и понуждает к труду покаяния. Покаяние рождает прошение и молитву, а молитва приносит плач и рыдание. И тогда приближается материнская благодать, не терпящая рыдания и боли кающегося, как сказано: Блаженны плачущие, ибо они утешатся (Мф. 5, 4). Но кто подает утешение, если не Святый Дух, названный Утешителем (см.: Ин. 14, 16, 26; 15, 26; 16, 7)? И что это за утешение, если не уверение, что Бог принял нашу прилежную молитву и простил нам грехи? После прощения грехов, соответственно усердию наших прошений, изменяются наши члены и органы чувств и становятся орудиями праведности (ср.: Рим. 6, 13), как в прежней греховной жизни они были рабами беззакония. Действенное послушание Божественным заповедям вызывает горение к полноте Божественной любви, и чувство этой любви есть достоверный факт. Кто имеет заповеди Мои и соблю-

---

1) Исаия, авва. О хранении ума, 27 глав. Гл. 17.



дает их, тот любит Меня; а кто любит Меня, тот возлюблен будет Отцем Моим; и Я возлюблю его и явлюсь ему Сам (Ин. 14, 21).

И что может быть выше этого Богоявления, в котором заключается цель и призвание всего человеческого БЫТИЯ? Когда человек любит Бога, то ни испытания, ни борьба, ни изменения, ни что-либо еще, что встречается на поприще невидимой брани, не может воспрепятствовать ему в духовном подвиге. Мы уже говорили о борьбе с искушениями, но теперь возвращаемся опять к этой теме для более полного разъяснения, так как это является главным моментом в нашей деятельной борьбе. Соблюдение заповедей поставляет нас перед пребожественным БЫТИЕМ. Мы не отказываемся от нашего долга и не отступаем в решении его исполнить, но ветхий человек, подпавший закону греха, старается преградить нам путь. Страх Божий умножает труд и сокрушение сердца. Мы отвергаем всякую видимую славу и честь, которые, возможно, нас окружали, познания, убеждения и еще — нашу собственную волю. Самое тяжкое испытание для нас — терпеть во время богооставленности и против воли оставаться верными Богу. Господь уменьшает Свою благодать, чтобы испытать нашу веру к Нему, и ощущение духовной нищеты, соединенное со страданием из-за Божественного молчания, погружает нас в печаль и мрак. Тогда, я думаю, наше состояние близко Адамову после изгнания его из рая...

Не осталось ничего от былой человеческой одаренности, и ее место заняло сокрушительное покаяние. Тогда человек начинает чувствовать ненависть к самому себе и достигает крайнего самоуничижения, которое предваряет воскресение и является Божественным даром. Но как же растолковать это современному человеку, чтобы он понял? Богоносные отцы, истолковывая некоторые места Писания, часто использовали иносказание, так как, бесспорно, Священное Писание имеет много аллегорических, преобразовательных, метафорических образов. Например, чудесное воскресение Лазаря из Вифании, в котором авва Исаия видел иносказание, в духовном смысле можно трактовать следующим образом: мертвый Лазарь символизирует омертвевший человеческий ум, не служащий более разумно, но погребенный во гробе нечувствия. Четыре дня во гробе есть четыре силы души, которые были умерщвлены от неправильного и чрезмерного пользования вещами1 и стали подобны гробу нечувствия. Из двух сестер Лазаря, которые плачут перед Иисусом, чтобы он воскресил умершего брата, Марфа символизирует дело, а Мария — созерцание. Это действенные стороны покаяния, прошение которых Господь принял и воздвиг четверодневного Лазаря. После его пробуждения Марфа неустанно прислуживает, символизируя здоровое служение чувств через усердное покаяние, Мария же сидит у ног Иисусовых, наслаждаясь созерцанием Его слов, которое есть здоровое служение ума, поклонение его в духе и истине (Ин. 4, 24). А за трапезой вечери возлежит Лазарь, воздвигнутый вместе с Иисусом в действительное воскресение бесстрастия и субботнего покоя всех, кто был удостоен этого благодатью Божией.

---

1) Παραχρήσεως καί καταχρήσεως — Перев.

Старец Иосиф Ватопедский.

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites