Русские монастыри в первые века после Крещения (а расположенные на окраинах страны - и в последующие века) являлись центрами христианского просвещения, а также главными очагами духовной жизни. По своему устройству они не отличались от монастырей православного Востока. Всесторонняя регламентация монастырской жизни была предпринята Стоглавым Собором.
Реформы Петра I по-настоящему потрясли монастырскую жизнь. Он постарался приостановить рост числа монастырей и сократить число уже существующих обителей. В «Духовном регламенте» (1721 г.) запрещалось строить новые монастыри без разрешения Святейшего Синода и Высочайшей Власти; малые монастыри предусматривалось объединять вместе или приписывать их к более крупным. В результате этой меры многие монастырские церкви были обращены в приходские. В обязанность высшей церковной власти «Регламент» вменил искоренение распространившегося на Руси убеждения, что без пострига нельзя спастись (оно толкало многих на принятие пострижения хотя бы перед смертью). Монастырскому приказу велено было составить точную роспись всех монашествующих - монастырские штаты. Желающих принять постриг дозволялось принимать в монастыри лишь на убылые места.
По Указу 1723 года прекращен был постриг и при наличии убылых мест; на открывавшиеся вакансии стали принимать исключительно инвалидов - старых солдат. Это могло привести к полному уничтожению монашества, поэтому «Указ» был отменен. Однако вместо этого Синодом издано было предписание: постриг в епархиях мог совершаться исключительно с его разрешения. Для того, чтобы заставить монашество служить утилитарным общественным делам, Петр распорядился устроить при монастырях школы, воспитательные дома, приюты, дома сумасшедших, учебные мастерские. Ученые монахи, предназначавшиеся для занятия высших церковных должностей, стали пользоваться рядом привилегий в сравнении с монахами неучеными. Простую братию использовали на разного рода ручных работах, инокинь - в качестве прях, вышивальщиц.
При преемниках Петра I правительство продолжало проводить его церковную политику. В особенно жестких условиях монастыри оказались при императрице Анне Иоанновне (1730-1740 гг.), в эпоху бироновщины, когда был издан Указ о пострижении только отставных солдат и вдовых священнослужителей. Всех монахов, постриженных ранее в обход закона, велено было расстригать, подвергать телесным наказаниям, отдавать в солдаты или даже отправлять на каторгу. Тяжким наказаниям подвергались и лица, совершившие незаконные постриги. Тысячи монахов были отправлены в застенки Тайной Канцелярии. В 1740 году Синод докладывал регентше Анне Леопольдовне, что в монастырях остались одни старики, не способные совершать богослужения, и церкви стоят «без пения».
При императрице Елизавете (1741-1761 гг.) отменены были прежние строгости. Набожная царица щедро одаривала монастыри. По Указу 1760 года позволено было постригать всех, желающих посвятить себя иноческому подвигу.
Новым, после реформ Петра I, радикальным переворотом в жизни монастырей явился Указ Екатерины II о секуляризации церковных земель (1764 г.). Этот Указ положил конец монастырскому землевладению в России. Все населенные церковные земли, большая часть которых принадлежала монастырям, переходили в казну. Государство, однако, принимало на себя обязательство часть средств, поступавших от секуляризованных земель, выделять на церковные нужды, в том числе и на содержание монастырей.
Для этой цели заново составили монастырские штаты, а монастыри в этих штатах распределили по трем классам. В 1-й класс вошли Лавры (впоследствии, в середине XIX века, их было четыре: Киево-Печерская, Троице-Сергиева, Александро-Невская и Успенская Почаевская), ставропигиальные и крупнейшие, особенно знаменитые монастыри. Оклад монастырей зависел от их класса. Большая часть монастырей осталась, однако, за штатами, и лишь некоторые из них дозволено было сохранить, с тем, чтобы они содержались на доброхотные приношения православных людей, а также трудом своих насельников на оставшихся у них ненаселенных землях - огородах, покосах, Все заштатные монастыри, в отличие от штатных, жили по общежительному уставу. Таким образом, значительная часть монастырей была закрыта.
Однако на протяжении всего XIX и в начале XX веков происходил неуклонный рост числа православных обителей. При Екатерине II вновь открыто было только 3 монастыря, в царствование Александра I (1801-1825 гг.) - 4, при Николае I (1825-1855 гг.) - 15, а при Александре II (1855-1881 гг.) - уже 31 монастырь. Множество монастырей, особенно женских, было открыто в два последних царствования. Определением Синода от 9 мая 1881 года учреждение новых монастырей предоставлялось власти епархиальных архиереев. С 1865 года существовал порядок, согласно которому жизнь всех новых монастырей строилась на началах общежития.
В начале XX столетия число православных монастырей приблизилось к тысяче, что составило почти столько же, сколько их было при Петре Великом; но теперь они представляли собой не малобратственные, а зачастую весьма многолюдные обители.
Издание Декрета об отделении Церкви от государства в январе 1918 года и ряд позднейших мероприятий советской власти поставили монастыри в совершенно новые условия. Содержание монастырей за счет средств из государственной казны прекратилось. Монастыри стали закрываться уже в начале 1920-х годов. К 1939 году на территории Советского Союза не осталось ни одного монастыря. Большинство монахов погибли во время репрессий. Стремительный рост числа монастырей наблюдался у нас после обретения Церковью свободы, в 1990-е годы, так что ко времени Архиерейского Собора 2000 года Русская Церковь насчитывла уже 541 обитель.
Поместный Собор 1917-1918 годов издал особое определение «О монастырях и монашествующих». На основании 4-го правила Халкидонского, 21-го правила VII Вселенского и 4-го правила Двукратного Соборов монашествующим предписывалось до конца жизни нести послушание в тех монастырях, где они отрекались от мира.
В соответствии с этим «Определением», восстанавливался древний обычай избрания настоятелей и наместников братией с тем, чтобы епархиальный архиерей, в случае одобрения избранного, представлял его на утверждение в Священный Синод. Такой же порядок предусматривался и для поставления настоятельниц женских обителей. Казначей, ризничий, благочинный и эконом должны, согласно «Определению», назначаться епархиальным архиереем по представлению настоятеля. Поместный Собор подчеркнул преимущества общежительства перед особожительством и рекомендовал всем монастырям по возможности вводить у себя общежительный устав. Важнейшей заботой монастырского начальства и братии должно было стать строго уставное богослужение, «без пропусков и без замен чтением того, что положено петь, и сопровождаемое словом назидания»241. Собором было высказано пожелание, чтобы в каждой обители для духовного окормления насельников имелись старец или старица, начитанные в Священном Писании и святоотеческих творениях и способные к духовному руководству. В мужских монастырях духовник должен избираться настоятелем и братией и утверждаться епархиальным архиереем, а в женских - назначаться епископом из числа монашествующих пресвитеров.
Этот порядок изменен Архиерейским Собором 2000 года, который, опираясь на выдержавшую испытание временем практику синодальной эпохи, постановил: «Собор подтверждает необходимость тщательного подбора духовников женских обителей. В частности, желательно, чтобы таковыми были семейные священнослужители, исключения же могут делаться только для пастырей, имеющих богатый духовный опыт и находящихся в преклонных летах»242.
Всем монастырским насельникам Поместный Собор 1917-1918 годов предписал нести трудовое послушание. Духовно-просветительное служение монастырей миру должно, согласно «Определению» Собора 1917-1918 годов, выражаться в уставном богослужении, духовничестве, старчестве и проповедничестве.
В «Уставе об управлении Русской Православной Церкви», принятом на Поместном Соборе 1988 года, статусу монастырей и устройству монастырского управления посвящена отдельная глава, основные положения которой сохранились и в ныне действующем «Уставе» 2000 года.
В 12-й главе «Устава» 2000 года монастырь определяется как «церковное учреждение, в котором проживает и осуществляет свою деятельность мужская или женская община, состоящая из православных христиан, добровольно избравших монашеский образ жизни для духовного и нравственного совершенствования и совместного исповедания православной веры» (XII. 1). Решение вопроса об открытии монастырей «Устав» предоставляет Святейшему Патриарху и Священному Синоду, которые рассматривают при этом соответствующее представление епархиального архиерея. «Ставропигиальными монастыри провозглашаются, - согласно «Уставу», - решением Патриарха Московского и всея Руси и Священного Синода с соблюдением канонической процедуры» (XII. 3). Ставропигиальные монастыри состоят под начальственным наблюдением и каноническим управлением Патриарха или Синодальных учреждений, которым Патриарх препоручает такое наблюдение и управление, а епархиальные - под наблюдением и каноническим управлением правящих епархиальных архиереев.
«Зачисление в монастырь и увольнение из монастыря, - в соответствии с «Уставом», - производится распоряжениями епархиального архиерея по представлению настоятеля (настоятельницы) или наместника» (XII. 7).
В «Уставе Русской Церкви» перечислены основополагающие документы, которыми регламентируется жизнь монастырей: сам Устав, Гражданский устав, «Положение о монастырях и монашествующих» и собственные уставы каждого монастыря, которые утверждаются епархиальными архиереями.
«Устав» предусматривает существование подворий, состоящих в ведении монастырей, но находящихся за его пределами. «Деятельность подворья, - при этом, - регламентируется уставом того монастыря, к которому данное подворье относится, и своим собственным гражданским уставом. Подворье находится в юрисдикции того же архиерея, что и монастырь. В случае, если подворье располагается на территории иной епархии, то за богослужением в храме подворья возносится как имя епархиального архиерея, так и имя архиерея, на территории епархии которого находится подворье» (ХП. 9).
«Устав» содержит в себе также положение о том, что в случае выхода монастыря из юрисдикции Русской Православной Церкви, он лишается «права на имущество, которое принадлежало монастырю на правах собственности, пользования или на иных законных основаниях, а также права на использование в наименовании названия и символики Русской Православной Церкви» (XII. 10). Ныне действующий «Устав» не содержит имевшегося в прежнем «Уставе» положения о том, что все монастыри Русской Церкви должны быть общежительными.
Относительно монастырей и монашествующих Архиерейский Собор 2000 года принял определение, согласно которому «для улучшения подготовки к постригу и повышения ответственности лиц, его принимающих, признано необходимым перейти к практике пострижения в мантию только по достижении тридцати лет, за исключением студентов духовных школ и вдовых священнослужителей. Нельзя признать нормальным, - говорится далее в соборном определении, - положение "тайных" и "странствующих" монахов и монахинь, не несущих церковного послушания. Собор напоминает, что постриги должны совершаться только по благословению епархиальных Преосвященных. Недопустимо необоснованное исключение монашествующих из монастырей, которое признается возможным лишь в крайних случаях и только указом правящего архиерея. Собор подтвердил необходимость тщательного подбора духовников женских обителей. В частности, желательно, чтобы таковыми были семейные священнослужители, исключения же могут делаться только для пастырей, имеющих богатый духовный опыт и находящихся в преклонных летах»243.
При преемниках Петра I правительство продолжало проводить его церковную политику. В особенно жестких условиях монастыри оказались при императрице Анне Иоанновне (1730-1740 гг.), в эпоху бироновщины, когда был издан Указ о пострижении только отставных солдат и вдовых священнослужителей. Всех монахов, постриженных ранее в обход закона, велено было расстригать, подвергать телесным наказаниям, отдавать в солдаты или даже отправлять на каторгу. Тяжким наказаниям подвергались и лица, совершившие незаконные постриги. Тысячи монахов были отправлены в застенки Тайной Канцелярии. В 1740 году Синод докладывал регентше Анне Леопольдовне, что в монастырях остались одни старики, не способные совершать богослужения, и церкви стоят «без пения».
При императрице Елизавете (1741-1761 гг.) отменены были прежние строгости. Набожная царица щедро одаривала монастыри. По Указу 1760 года позволено было постригать всех, желающих посвятить себя иноческому подвигу.
Издание Декрета об отделении Церкви от государства в январе 1918 года и ряд позднейших мероприятий советской власти поставили монастыри в совершенно новые условия. Содержание монастырей за счет средств из государственной казны прекратилось. Монастыри стали закрываться уже в начале 1920-х годов. К 1939 году на территории Советского Союза не осталось ни одного монастыря. Большинство монахов погибли во время репрессий. Стремительный рост числа монастырей наблюдался у нас после обретения Церковью свободы, в 1990-е годы, так что ко времени Архиерейского Собора 2000 года Русская Церковь насчитывла уже 541 обитель.
Всем монастырским насельникам Поместный Собор 1917-1918 годов предписал нести трудовое послушание. Духовно-просветительное служение монастырей миру должно, согласно «Определению» Собора 1917-1918 годов, выражаться в уставном богослужении, духовничестве, старчестве и проповедничестве.
В 12-й главе «Устава» 2000 года монастырь определяется как «церковное учреждение, в котором проживает и осуществляет свою деятельность мужская или женская община, состоящая из православных христиан, добровольно избравших монашеский образ жизни для духовного и нравственного совершенствования и совместного исповедания православной веры» (XII. 1). Решение вопроса об открытии монастырей «Устав» предоставляет Святейшему Патриарху и Священному Синоду, которые рассматривают при этом соответствующее представление епархиального архиерея. «Ставропигиальными монастыри провозглашаются, - согласно «Уставу», - решением Патриарха Московского и всея Руси и Священного Синода с соблюдением канонической процедуры» (XII. 3). Ставропигиальные монастыри состоят под начальственным наблюдением и каноническим управлением Патриарха или Синодальных учреждений, которым Патриарх препоручает такое наблюдение и управление, а епархиальные - под наблюдением и каноническим управлением правящих епархиальных архиереев.
«Устав» содержит в себе также положение о том, что в случае выхода монастыря из юрисдикции Русской Православной Церкви, он лишается «права на имущество, которое принадлежало монастырю на правах собственности, пользования или на иных законных основаниях, а также права на использование в наименовании названия и символики Русской Православной Церкви» (XII. 10). Ныне действующий «Устав» не содержит имевшегося в прежнем «Уставе» положения о том, что все монастыри Русской Церкви должны быть общежительными.
