А раньше жили не спеша. (...) Умирали тоже спокойно

Мой сосед Иван Степанович Картавцев, это тот, который – сын полка (прошлый раз я не правильно написал фамилию), рассказал мне о своей покойной жене Прасковье Никифоровне.

Познакомились они в военной части, где Иван Степанович служил «сверхсрочную».
Прожили 46 лет, народили четырех детей, восемь внуков, девять правнуков. Но не всех правнуков дождалась Прасковья Никифоровна – умерла, когда ей исполнилось 70 лет. Со слов Ивана Степановича прожили они дружно, но, как и положено – в жизни было всякое.
Вот уже 23 года как дед Иван вдовствует. По-первости, рассказывал он – на могиле жены выл белугой, пока сельские бабы не уговорили взять себя в руки и смириться с судьбой.
Так вот, в двух словах, как умирала Прасковья…
За четыре с половиной месяца до смерти у нее отнялась одна сторона тела и дела по хозяйству дед Иван взял на себя. Немного помогали дети, которые каждое воскресенье собирались в родительском доме. В один из таких дней, когда все дети разъехались по собственным квартирам, Прасковья, попросила мужа вновь позвать всех детей. Иван Степанович был не доволен, ведь несколько часов назад как уехали.
– Позови всех детей. Умирать буду – Таков был ответ.
Пришлось деду обзванивать и извиняться перед детьми. Мол, вот мать, то ли чудит то ли что, не понятно…
Когда все собрались около постели, Прасковья дала каждому свой наказ и попросила мужа наклониться к ее лицу.
На этом месте Иван Степанович прервал свой рассказ, было видно, как трудно он переживал давно минувшее.
– Когда я склонил голову к лицу Паши, то она обхватила мою шею своей здоровой рукой с удивительной силой,
поцеловала меня, отвернулась к стене и в последний раз выдохнула.

...Крушение надежд на возвращение царя Феодора Алексеевича к «старой вере», трагическое переживание своего времени как «последнего» и убежденность в приходе «духовного» антихриста приводили староверов к выводу о смерти как единственном способе освобождения от антихристова мира.

Отношение некоторых старообрядческих толков к миру, как миру наступившей апостасии, можно выразить известной в старообрядческой среде фразой дьякона Игнатия Соловецкого, основателя Выгов ской пустыни, закончившего жизнь самосожжением вместе со своими последователями:

«Скончевайте же нас поскорее – а то бытие нам при вас надокучило».

…Соловецкий мон-рь накануне и в ходе восстания воспринимался участниками старообрядческого движения как «Новый Иерусалим» и последний оплот веры. После падения обители истинная вера, по мнению старообрядцев, сохранилась лишь в перемещающемся сообществе верных и не имела твердого оплота на земле.
Выходцы с Соловков – Игнатий Соловецкий, Пимен, Герман Коровка и Иосиф Сухой – должны были собрать свои «корабли верующих» и возглавить их движение в иной мир через самосожжения – «гари» (Игнатий имел видение: «...четыре корабля великие, полны множества народа христианскаго, аки по морю по воздухе пловуще»). Для самосожжения Игнатий избрал Палеостровский мон-рь на острове на Онежском оз., где он водворился со своими последователями в янв. 1687 г. Дождавшись прихода царских войск, к-рым поручено было арестовать старообрядцев, Игнатий и его «корабль» сожгли себя. Источники называют разное число участников 1-й палеостровской «гари»: 1 тыс., 1,2 тыс., 2 тыс., 2,5 тыс. или 2,7 тыс. чел.
Последователи Игнатия Соловецкого позднее организовали новые «гари»: 9 авг. 1687 г. (Пимен, дер. Березов Наволок Кольского присуда, более 1 тыс. чел.), 23 нояб. 1688 г. (Герман Коровка, Емельян Иванов Второй, Палеостровский мон-рь, 500, 1,5 тыс. или 2 тыс. чел.), между 12 и 17 авг. 1693 г. (Иосиф Сухой, Строкина пуст. в Пудожском крае, более 800 чел.).

иудино "благоверие" истеричное "благоверие".

Рувим, полагаю, что значимость вот этих Ваших слов Вы действительно знаете.

Пройдет какое-то количество времени и Вы, Рувим, лично сможете задать этот вопрос участникам гарей, и тем которые сожгли себя сами, и тем, кого сожгла власть, государственная и церковная.

Кстати, заодно разъясните им про их благочестие, думаю, им будет интересно Вас послушать, и задать и Вам несколько вопросов.

Ну а я лично,окажись я там где святые, поклонюсь в ножки, русачкам моим милым.

Вам мир, Рувим!

Подыхала мирно? )