«Их страданиями очистится Русь» Жизнеописания новомучеников и исповедников Российских



«Их страданиями очистится Русь»


Жизнеописания новомучеников и исповедников Российских ( отрывки)





Обращение Церкви Екатеринодарской к христианским Церквям всего мира



Благодать вам и мир от Бога Отца нашего и Господа Иисуса Христа! Возлюбленные во Христе братья!

В минуты небывалого потрясения и грозной опасности, переживаемой чадами Российской Православной Церкви, в эпоху, когда перед христианами всего мира воздвигается общая угроза их вере и совести, Православная Церковь вынуждена безмолвствовать.

Первосвятитель ее Святейший Патриарх Тихон не пожелал покинуть свою московскую паству, разделяя ее тяжелую участь. Местные церкви, входящие в состав Российской Православной Церкви, живут пока каждая своею отдельною жизнью, молясь о скорейшем своем общем воссоединении.

Вот почему Церковь Екатеринодарская, сама недавно освободившаяся от гнета большевиков, дерзает возвысить свой слабый голос в надежде, что он будет услышан братьями-христианами всего мира.

Братия! Страдания наши переполнили чашу испытаний. На Православную Церковь в России воздвигнуто жестокое гонение. Святыни веры безнаказанно оскверняются дерзкими кощунниками, Престолы в алтарях разрушаются, частицы Святого Тела Христова из дарохранительниц выбрасываются. Святые мощи глумливо обнажаются, и церковная утварь беспощадно расхищается.

Много храмов - или красноармейцами разрушены, или советскими властями запечатаны, или в места увеселения, в тюрьмы и даже в места свалки нечистот обращены. Четырнадцать епископов, сотни священников, в особенности из выдававшихся твердостью защиты веры и проповедническим даром - расстреляны, повешены, утоплены, сожжены, причем казни священнослужителей часто сопровождаются жесточайшими пытками. В Херсонской губернии священника распяли на кресте. Подобные факты бывали в каждой епархии.

В нашей же Кубанской области мы можем засвидетельствовать следующие случаи жестокой расправы со служителями алтаря Христова: в станице Усть-Лабинской священник о.Михаил Лисицын был мучим в течение трех дней - с пятницы до воскресенья. Убили его 22 февраля 1918 года. Когда тело его было найдено, то на нем оказалось более 10 ран, голова была изрублена в куски. В станице Георго-Афонской священник о.Александр Флегинский был изрублен в куски. В станице Пластуновской священник о.Георгий Бойко был убит мучительным образом: на горле у него была ужасная рана - очевидно, горло было как-то разорвано.

В станице Кореновской был убит священник Назаренко, а в храме были произведены всяческие глумления: алтарь был обращен в отхожее место и даже пользовались при этом священными сосудами. В Екатеринодаре было несколько случаев издевательства над иконами: в церкви Епархиального училища и в Духовном училище, где на образе Святителя Николая были вырезаны глаза, а затем самый образ был брошен в навозную кучу.

Школьная молитва запрещена. Из общественных зданий, несмотря на протесты верующего населения, святые иконы удалены насильственно, в частных же домах они обложены налогом. При гонении на христианскую веру содомски цинично попирается и нравственность. В священном для русских православных людей московском Кремле совершаются оргии разврата.

Пред нравственными испытаниями и насилием над верой и совестью отступают испытания материальной жизни, но Церковь не может равнодушно пройти мимо того гнета и невероятных страданий, коим повсеместно подвергается жизнь, свобода и имущество ее чад и которые приводят к общему разрушению России. О них мы не будем говорить, предоставляя печати и политическим деятелям правдиво изобразить картину ужасов, от которых стонет Россия. Нас пугает нравственное одичание, являющееся результатом братоубийственной резни и неслыханного насилия большевиков. Попирая все, что дорого народу в области веры и почитания, большевики стараются разжечь в нем ненависть и грабительские инстинкты. Полное разнуздание страстей и похотей является главной приманкой для темной массы народа. На этом и на терроре большевики строят свою власть.

Как на яркий пример укажем на издававшиеся по местам декреты о социализации женщин, которыми они сводятся на положение самок, обреченных в жертву любому похотливому развратнику. Невинные дети декретами о социализации детей беспощадно вырываются из-под крова родного, от любви родителей, и бросаются в омут безбожной и безнравственной атмосферы.

Но чтобы ужасы всей этой русской тирании не стали известны миру, в областях, томящихся под советской властью, задушено всякое свободное правдивое слово, и могут выходить в свет газеты и книги исключительно большевистско-анархического содержания и направления. Между тем захватчики власти - русские тираны, с Ульяновым-Лениным и Бронштейном-Троцким во главе, при густом мраке безгласности в своих лживых изданиях силятся убедить иностранцев, что их жестокие опыты над несчастной страной проделываются по воле народа.

На самом же деле - главными проводниками в жизнь их злобных декретов и совершителями пыток, казней над мирным населением являются китайцы и предатели-латыши. Весь же народ, за исключением преступной части и жалких вырожденцев, ненавидит кровавую тиранию, но беззащитный, безоружный, задавленный казнями - по неволе молчит, люто страдает и с мольбой ко Господу ждет - не дождется своего милосердного самарянина, который избавил бы его от современных свирепых разбойников. Все эти ужасы ежедневно уносят в могилу тысячи жертв, размножают эпидемии, ожесточают народ и всячески разоряют страну.

Возлюбленные братья! Мы молим Бога, чтобы вас не посетили скорби, обрушившиеся на нас, но мы не можем не предостеречь вас от того, чтобы зло не перекинулось от нас к вам. Антихристианский большевизм есть грозная опасность для всего христианского мира. Слишком велики его соблазны для темной массы, для всех обездоленных и недовольных, которых всегда много - при всяком строе, но которые охотно прислушиваются к обещаниям земного рая, на которые не скупятся большевики.

Повторяем, в этом кроется опасность, угрожающая христианству и цивилизации всего мира. Она должна сплотить воедино христиан всех Церквей. Вот почему мы обращаемся к вам - во имя Господа Иисуса Христа, Бога любви, правды и мира, во имя человеколюбия, во имя защиты всего человечества от большевизма - стать на защиту христианства от его современных гонителей и быть русскому народу благодетельным самарянином, а всему остальному человечеству - своевременным защитником от угрожающего большевизма, лютого врага Христа Спасителя и всего христианства.

Число замученных священников не поддается в настоящее время учету, но во всяком случае их надо считать тысячами, и истребляются не только священники, но и их семьи. Мученический венец приемлется несчастными подчас с величайшим смирением и героизмом. Протоиерей Восторгов, приговоренный вместе с другими лицами к расстрелу, запретил завязывать ему глаза и просил расстреливать его последним, чтобы иметь возможность напутствовать в новую жизнь всех других расстреливаемых.

Некоторым сдерживающим моментом в репрессивной деятельности большевиков является их боязнь народного гнева, они не могли и не могут не считаться со все усиливающимся проявлением в народе религиозного чувства. Особенно показательны в этом отношении те грандиозные крестные ходы, которые имели место в Москве из всех ее многочисленных церквей на Красную площадь и к древнему Кремлю. По улицам со всех сторон вливались на площадь живые потоки народа, над которым колыхались многочисленные хоругви, предшествуемые всем столичным духовенством. Могучие звуки церковных песнопений оглашали воздух: пели не церковные хоры, пел весь народ. Никого не сдерживала опасность быть расстрелянным при первом же провокационном выступлении; все были преисполнены одним лишь чувством молитвенного настроения.

И вот, под покровом этого настроения Патриарх Тихон, вручив свою судьбу Богу, открыто и бесстрашно выступил против большевистской власти: он заклеймил анафемой эту преступную власть, он произнес в Казанском соборе в Москве грозную проповедь, он издал к годовщине владычества большевиков послание к Совету народных комиссаров, приглашая их прекратить грабеж и уйти. Каждое слово этого послания грозило Патриарху смертью, но он бесстрашно отправил его Ленину и принял все меры к широкому его распространению. И несмотря на все это, большевики, по имеющимся сведениям, ограничились пока в отношении Патриарха Тихона домашним арестом. Но таких исключений, конечно, мало. К ним можно было бы еще причислить отношение к митрополиту Петроградскому, который один только освобожден от общественных работ, к коим привлечено все петроградское духовенство, не исключая епископов.

Иначе было в городе Туле, где весною 1918 года большевики расстреляли крестный ход из пулеметов, причем были убиты и ранены священник и несколько молящихся.

Наряду с насилиями над служителями Церкви чинится и разграбление церковного имущества. Еще в январе 1918 года большевики ограбили всю кассу Святейшего синода, потребовав от его казначея выдачи всех денег и процентных бумаг, всего на 43 миллиона рублей. В сентябре того же года большевики забрали последние синодские деньги в количестве 3-4 миллионов. Во многих епархиях захватываются свечные заводы, дающие главный источник существования епархии и окончательно разграбляются епархиальные кассы. До основания разграблена Троицко-Сергиевская Лавра с ее знаменитой ризницей.

Ограбление храмов в большинстве случаев сопровождается невероятными кощунствами, так, из священных облачений грабители-большевики шьют себе и своим подругам по кутежам штаны и юбки, шьют и попоны для лошадей, причем кресты облачений приходятся на задние части тела. На иконах выкалываются глаза, у рта делается отверстие, в которое вставляется папироса и под иконой делается подпись: "Кути, товарищ, пока мы тут; уйдем - не позволят". Престолы обращаются в отхожие места, а алтари - в места для попоек и разврата.


Все изложенные факты основаны на твердых проверенных данных.




Хочу подражать мученикам


Иеромонах Порфирий




Одна женщина передавала рассказ знакомого священника об иеромонахе Порфирии. Неизвестно, где он жил и претерпел мученическую кончину, известно только, что это было в 20-х годах.

Отец Михаил, рассказавший о мученике, был еще мальчиком, когда о.Порфирий жил в их доме. Отец Михаил вспоминал, что любимым чтением о.Порфирия были жития мучеников. Когда однажды мальчик спросил у него, почему он именно о мучениках любит читать, иеромонах ответил: "Я хочу им подражать".

Произошла революция, началась гражданская война, - "кто был никем, тот станет всем", - подонки, пьяницы и лентяи стали в селе у власти. Двое из них, родные братья, часто приходили в храм к о.Порфирию, желая уловить его в слове, как некогда фарисеи Господа, чтобы расправиться с ним. Но это не удавалось сделать...

Однажды они зашли к батюшке в дом после богослужения. Он спросил: "Чем обязан?" Один из братьев стукнул его плеткой со всего размаха. Плетка была с нашитыми гирьками на конце. Отец Порфирии зажмурился от боли: "Понимаю, зачем Вы пришли". Тогда последовал вопрос, совершенно безумный: - Почему ты в проповеди сказал, что всякая власть от Бога?

– Я сказал так, потому что об этом говорит Священное Писание.

– Отрекись от своих слов.

– Да как же я отрекусь, когда так говорит Писание?

– Ну, тогда мы тебя расстреляем.

– Ваша воля, - ответил о.Порфирий.

Они стали бить его, измываться, дергать за бороду, вырывали волосы, потом вывели за околицу и опять били. Сняли рясу бросили ее на лошадь, как попону, сняли крест, одели тоже на лошадь.

В конце концов расстреляли мученика и бросили истекающего кровью.
Суд Божий не замедлил совершиться над этими подонками.

Не успели они отъехать несколько сот метров, как нарвались на банду "зеленых". "Зеленые" "красных" не любили, и расстреляли убийц на месте...

Молитвами новомучеников даруй, Господи, и нам истинное благочестие и спасение!

По материалам "Троицкой православной газеты" №25,

апрель 1995г., г. Троицк.



старец Таврион (Батозский) 1часть



старец Таврион (Батозский) 2часть

Комментарии (2)

Всего: 2 комментария
     
1
Господь взыщет за все


Протоиерей Николай Сильченко и священник Иоанн из с.Марки




Беззаконная большевистская власть с первых своих шагов воздвигла страшные гонения на пастырей и люд православный.
Так, в селе Верхние Марки в Крестовоздвиженской церкви служил протоиерей о. Николай Сильченко. В октябре 1918 года после службы он был взят представителями новой власти.

Священник этот был строг, всегда сам исполнял устав церковный и требовал этого от других. В 1914 году ходатайствовал перед князем о постройке новой школы, где обучались прихожане и дети прихожан на средства князя. (В этой школе до сих пор обучаются дети). Он учил своих прихожан жизни нравственной, трудолюбию, заботился о бедных. Незадолго до ареста сын о. Николая просил отца уехать из этого места, но добрый пастырь не захотел оставлять своих прихожан. "Здесь моя паства и храм, куда я назначен, - говорил о.Николай. - Пусть делают что хотят, но сам я не уйду отсюда, из моего отечества".

После ареста у пожилого священника были выбиты все зубы. Новая власть старалась изощряться в мучениях и оскорблениях пастыря Божия: его вниз головой опускали в отхожее место и полуживого поднимали, чтобы дать вдохнуть воздуха. Наконец, батюшку вывели на выгон и заставили копать яму.

Измученный, превозмогая свою немощь, этот пожилой священник с молитвою снял несколько слоев земли. Отец Николая поставили на краю вырытой им самим могилы и расстреляли в упор. Перед смертью он широко перекрестился и сказал: "Тело мое убьете, душа же моя принадлежит Богу, но Бога ради прекратите беззакония и убийства людей, ибо Господь взыщет с вас за все!"
На этом месте о. Николай был присыпан землей так, что были видны руки и ноги. Чада его духовные тайно перезахоронили останки дорогого батюшки в ограде храма с. Верхние Марки.

В то же время в соседнем селе Марки в Воскресенском храме служил о. Иоанн. Как о нем вспоминают старожилы, это был человек высокой духовной жизни: кормил сирот, заботился о вдовах и призывал к тому же и своих прихожан. Однажды во время красного отступления он спрятал 10 красноармейцев в овине, кормил их.

Делал он это из своего человеколюбия, чтобы не была пролита кровь человеческая. Но вот вернулись красные и зверски убили о. Иоанна на глазах у всего народа. Люди плакали, на коленях просили не убивать батюшку, дети умоляли: "Дядя, не стреляй батюшку! Пусть он будет с нами". Но все мольбы были безуспешны. Отец Иоанн был расстрелян после зверских мучений в лютые морозы.

Во блаженном успении вечный покой подаждь, Господи, усопшим рабом Твоим священномучеником Николаю и Иоанну и сотвори им вечную память!


"Воронежский епархиальный вестник", 1992, 1-2
     
1
Без объявления приговора


Священник Николай Любомудров



Николай Иванович Любомудров родился 11 апреля 1862 г., в среду Светлой седмицы, в с. Юркино Пошехонского уезда Ярославской губернии в семье псаломщика. Николай был старшим из шестерых детей Ивана Михайловича и Ольги Ивановны Любомудровых.

Фамилия Ивана Михайловича первоначально была Суслонов, но, когда он поступил в духовное училище, начальник училища заменил ее на фамилию Любомудров, считая ее более подходящей для будущего церковнослужителя.

В 1877 г. Николай окончил Пошехонское духовное училище и поступил в Ярославскую духовную семинарию. В 1884 г. он окончил семинарию по первому разряду, что давало право на поступление в Духовную Академию, однако для этого не было материальных возможностей: как старший сын, он должен был обеспечивать больную овдовевшую мать, младших братьев и сестер.

В 1884-1887 годах Николай служил псаломщиком в церкви Рождества Богородицы на Духовской улице в Ярославле.

2 февраля 1887 г., в праздник Сретения, он обвенчался с дочерью священника с. Печелки Софьей Петровной Дьяконовой, учительницей школы для крестьянских детей в селе Абакумцеве (основанной Н.А.Некрасовым). Ее брат, Александр Петрович Дьяконов, стал профессором Петербургской Духовной Академии.

Вскоре Николай Иванович был рукоположен во священники, и в начале марта 1887 года приехал в с.Лацкое Мологского уезда Ярославской губ., куда был назначен на службу и где прожил почти 32 года.

Лацкое было многолюдным торговым селом, находившимся проезжем тракте. В селе имелась каменная церковь Вознесения Господня и деревянная кладбищенская церковь Казанской иконы Божией Матери. Большинство населения прихода составляли малоземельные крестьяне и торговцы.

Отец Николай стал подлинным духовным пастырем для своих прихожан. Вся его жизнь в Лацком была наполнена служением своей пастве, деятельной любовью к ближнему, заботой об их духовных и материальных нуждах. Он развернул необычайно активную духовно-просветительскую работу, которая не ограничивалась церковной проповедью и преподаванием Закона Божия в трехклассной земской школе.

Отец Николай создал в Лацком первую в округе библиотеку-читальню для крестьян (открылась в 1895 г.), в которой его усилиями были собраны книги духовно-нравственного содержания, русская классика, книги для детей, газеты и журналы.

Для того, чтобы укрепить нравственность народа, усилить борьбу за трезвость, повысить культуру и грамотность, привить интерес к рациональному ведению сельского хозяйства, о.Николай организовал публичные чтения литературы, иллюстрируя их диапозитивами при помощи проекционного устройства. Эти, так называемые, "народные чтения с туманными картинами" проводились по воскресеньям осенью и зимой в 1900-1915 годах; число присутствующих доходило до 600 человек.

В качестве чтецов выступали сам о.Николай, его жена, дети, учителя местной школы. После чтений о.Николай беседовал с крестьянами. Отец Николай вел журнал записей о каждом сеансе (хранится у его родственников), где отмечены чтения житий святых и других духовно-нравственных книг, классики, материалов по агрономии и медицине.

Своими проповедями, публичными чтениями о.Николай вел неустанную борьбу с пьянством. Сам с юных лет являясь абсолютным трезвенником, он решительно осуждал употребление алкоголя и курение.

На выделенных его семье 10 десятинах церковной земли о.Николай завел образцовое хозяйство, разбил яблоневый сад, пасеку. Он часто консультировал крестьян по вопросам плодородия земли, снабжал их высокосортными семенами зерновых культур, выписал из Америки несколько сельскохозяйственных машин на конной тяге, которыми также пользовались крестьяне.

Основным источником средств семьи о.Николая была обработка церковной земли. Сам с детства привыкший к крестьянскому труду, он и своих детей с юных лет приобщал к крестьянским работам и вообще много внимания уделял их нравственному воспитанию.
Отец Николай не одобрял того, что плата прихожан за церковные требы непосредственно составляла доход священнослужителей и был сторонником постоянного государственного жалования для приходских священников. Он считал, что получать за церковные требы деньги с крестьян-бедняков - и унизительно, и безнравственно.

Именно это обстоятельство было одной из причин того, что своим детям о.Николай дал светское образование. Окончив гимназию (юноши) или епархиальное училище (девушки), все восемь детей о.Николая получили впоследствии высшее образование.

Отец Николай очень любил музыку, самостоятельно научился играть на скрипке. Эта любовь помогла ему создать в Лацком слаженный церковный хор (к моменту его приезда в село хора там не было), в котором пели и все его дети.

В 1912 г. на съезде священников благочиния о.Николай был избран благочинным первого округа Мологского уезда Ярославской губернии.

Сын о.Николая Владимир так свидетельствует о личных качествах отца: о.Николай был всегда "бодр, энергичен и жизнерадостен... Принципиален и требователен к себе и другим, кристально честный, человеколюбивый, отзывчивый, он пользовался большим уважением у всех, кто его знал. Как церковнослужитель он был чтим верующими, и не только своего прихода...

Бессребренничество, отсутствие всякого ханжества, искренняя готовность всеми средствами помочь людям, не говоря уж об общественной деятельности, создали ему широкую популярность. Он стеснялся этой популярности, даже боялся ее, так как хотел быть незаметным, обыкновенным человеком, смысл жизни которого - жить для людей... Как всякий человек, он не лишен был недостатков, знал об этом и старался освободиться от них. Одним из этих недостатков в его характере была вспыльчивость, которую с исключительным тактом и спокойствием помогала ему преодолевать его жена, Софья Петровна".

В 1912 г. по случаю 50-летия со дня рождения и 25-летия пастырского служения в лацковском приходе о.Николай был награжден епархиальным архиереем наперсным крестом. Ходатайствовали о награждении и провели сбор денег на покупку золотого креста прихожане. В этом же году по ходатайству Земской Управы о.Николай был награжден за просветительскую деятельность орденом Святой Анны третьей степени.

Жизненный путь о.Николая освящен благословением и молитвенной помощью двух великих российских святых, канонизированных недавно Русской Православной Церковью: св. прав. Иоанна Кронштадтского и св. Патриарха Тихона. Отец Николай высоко почитал приснопамятного протоиерея Иоанна Кронштадтского, о молитвам которого он, возможно, был исцелен от опасной болезни.

В 1898 г. о.Николай тяжело заболел тифом. Жена, Софья Петровна, несмотря на то, что была беременна, отправилась в Петербург и просила молитвенной помощи у о.Иоанна. Помолившись, о.Иоанн сказал ей: "Супруг выздоровеет, а ребенок родится здоровым". Отец Николай, действительно, вскоре поправился, родившийся сын, Николай, единственный из детей о.Николая дожил до наших дней, прожив более 90 лет.

Отца Николая хорошо знал и ценил архиепископ Ярославский и Ростовский Тихон, будущий Патриарх Московский и Всея Руси. Объезжая приходы своей епархии в августе 1912г., Ярославский Владыка Тихон провел в гостях у о.Николая целый день, познакомился с его семьей, благословил детей.

Отдавая себя всецело пастырскому служению, о.Николай был далек от политики. Дошедшие в Ярославскую провинцию известия о революционных событиях 1917 г. он принял, по воспоминаниям детей, нейтрально, никак внешне не обнаруживая своего отношения к новым властям и порядкам, руководствуясь словами Св. Писания "несть власти, аще не от Бога".

Перемены в жизни Лацкого становились, однако, все более ощутимыми. В связи с голодом из Петрограда и других городов в село приехало много новых людей; возвращались демобилизованные солдаты с фронта и тыловики. Устойчивый сельский быт все более раскачивался, стали расти анархические настроения, начались пьянство, разгулы, убийства. В начале 1918 г. власть в волостном совете и на селе фактически захватила группа молодых людей из бедноты, демобилизованных солдат во главе с председателем волостного исполкома А.П.Городничевым (бывшим приказчиком галантерейного магазина в Петрограде), которые вскоре присвоили себе название "лацковской ячейки РКП(б)", а позднее - и комитета бедноты.

Поставив своей задачей борьбу с "мироедами, кулаками и попами", эта группа угрозами и запугиваниями терроризировала население. В ряде домов были проведены обыски в поисках укрытого хлеба, и первый, в крайне грубой и унизительной форме - у о.Николая, который был объявлен врагом революции, советской власти и крестьянства - волисполком требовал отобрать у о.Николая землю, имущество, хлеб, доходя до прямых угроз расправиться с ним.

Отец Николай был чрезвычайно возмущен беззакониями, творившимися на селе группой Городничева, и жене приходилось постоянно его успокаивать и призывать к терпению.

Весной 1918 г. на пасхальные каникулы к родителям в Лацкое приехали все дети. С особой торжественностью и проникновенностью проходили службы Страстной седмицы и Пасхи.

По настоянию детей, о.Николай обратился с просьбой о переводе его в другой, более спокойный приход к заместителю епархиального архиерея архимандриту Иакову, но тот благословил о.Николая положиться на волю Божию, оставаться в своем приходе и не покидать вверенное ему духовное стадо, и сказал: "Если убьют - примешь от Господа мученический венец".

В июле 1918 г. в Ярославле, Рыбинске и других городах произошли эсеровские мятежи. Они не были поддержаны крестьянами и вскоре были подавлены.

5 сентября в ответ на эсеровские террористические акты советским правительством был объявлен "красный террор".

В октябре произошел ряд крестьянских восстаний в Ярославской губернии, одно из которых коснулось и села Лацкое.

По воспоминаниям очевидцев, утром 16 октября 1918 г. в Лацком неизвестные вооруженные люди собрали жителей села на площади, призвали их к борьбе с большевиками, и, сформировав ополчение из лацковцев, действуя уговорами и угрозами, повели их к ближайшей железнодорожной станции.

Матери, жены, сестры ушедших бросились к о.Николаю, слезно прося отслужить молебен о спасении ушедших и уведенных ополченцами.

Дочь отговаривала о.Николая от этого, но он счел своим христианским долгом, долгом пастыря выполнить просьбу женщин и отслужил молебен о здравии.

Отряд повстанцев двигался медленно. Пройдя около десяти верст, они попали под дождь, стали разбредаться, и к вечеру того же дня все лацковцы вернулись домой целыми и невредимыми.

Собравшиеся вскоре активисты-комбедовцы расценили молебен как открыто контрреволюционный акт и впоследствии оклеветали о.Николая, утверждая, что он служил молебен якобы "о даровании победы над советской властью".

На другой день стало известно, что в Лацковскую и соседние волости направляется карательный отряд красноармейцев - латышских стрелков, чтобы расправиться с организаторами и участниками восстания; дошли слухи о расстрелах нескольких священников в соседних приходах.

Отец Николай оставался в это время дома один с 22-летней дочерью Ольгой и 13-летним сыном Владимиром; жена находилась у больной матери, но должна была вскоре вернуться в Лацкое. И дети, и близкие о.Николаю крестьяне советовали ему на время скрыться, предлагали убежище: "Батюшка, пойди в любую избу, и будешь цел".

Но о.Николай отвечал: "Я не совершал никаких преступлений и ничего не боюсь". Не считая себя виновным в чем-либо перед властью, не находя возможным оставить паству, и своим бегством дать повод к подозрениям, о.Николай решил всецело предаться воле Божией.

В эти дни, предчувствуя близкую кончину, о.Николай написал прощальное письмо жене и детям, в котором выражал любовь и признательность супруге за прожитые вместе годы и за помощь во всех делах, обращался к каждому из детей, говоря об их достоинствах и недостатках, давая советы на будущую жизнь; призывал всех к твердой вере и любви друг к другу и благословлял всех.

Получив утром 18 (или, по другим воспоминаниям, 19) октября телеграмму от жены, о.Николай немедленно поехал на станцию, чтобы встретить ее, но, прождав на вокзале целый день (поезда из Ярославля ходили нерегулярно), не встретил и поздно вечером вернулся домой.

Дочь Ольга свидетельствует, что ночью о.Николай в своей комнате молился, стоя на коленях перед иконами со свечой в руке. 20 октября 1918 года была Димитриевская родительская суббота. Отец Николай служил в Вознесенской церкви заупокойную Литургию и панихиду.

Участь о.Николая была решена утром этого дня в разговоре командира прибывшего в Лацкое карательного отряда и членов волисполкома. В ответ на запрос, кого местный совет считает нужным предать казни, было предложено два человека: кузнец Д.Р.Воробьев, не сочувствовавший новым порядкам и волисполкому, и о.Николай. Однако члены исполкома пришли к выводу, что кузнец необходим селу, и было решено расстрелять только священника.

Военный комиссар и двое солдат с винтовками отправились в церковь.

В это время в Лацкое вернулась жена О.Николая Софья Петровна: приехав на железнодорожную станцию (Шестихино) ночью, ощущая тревожное предчувствие, она решила не дожидаться подводы и одна ночью прошла 16 верст до села пешком. Придя домой, она с дочерью Ольгой сразу же поспешила в церковь, на паперти которой увидела вооруженных солдат.

Народу в церкви было немного. Отец Николай заканчивал панихиду у канонного столика. Обернувшись, увидел жену и сказал ей: "Соня, ты приехала..." Софья Петровна сказала ему: "За тобой пришли..."

Переоблачившись, о.Николай простился с женой, детьми, псаломщиком, благословил всех. Комиссар и солдаты повели его за село, сзади шли жена и дети. День был морозный, ярко светило солнце. Улицы были пустынны - очевидно, испуганные сельчане боялись вступиться за любимого ими батюшку. Проходя мимо Казанской церкви, о.Николай снял шапку и перекрестился. Солдаты приказали сопровождающим остаться на месте и повели о.Николая к капустному огороду, находившемуся на окраине села, недалеко от дома Любомудровых.

Несколько женщин, собиравших капустные листья - Мария Мосягина, Евгения Кутузова,- увидев, как ведут о.Николая, спрятались в кустах и оказались свидетелями расстрела. По их рассказам, двое солдат привели о.Николая на бугор около откоса к реке Латке и стали заряжать ружья. Они потребовали повернуться спиной, но о.Николай, стоя к ним лицом, перекрестился и со словами: "Господи, прими дух мой! Прости им: не ведают, что творят!" - поднял руку и благословил их.

Раздались два выстрела, о.Николай упал. Солдаты подошли к нему, выстрелили еще раз, сорвали серебряный крест и, споря о том, кому он должен достаться, поспешили в дом священника, где в это время другие члены отряда производили грабеж.

Это произошло в половине второго дня 20 октября 1918 г. (по ст. стилю), в Димитриевскую субботу, на память великомученика Артемия и праведного отрока Артемия Веркольского. Отец Николай был расстрелян без допроса, без объявления приговора, с ним не говорил никто из местных властей.

Услышав выстрелы, жена, дети, несколько крестьян прибежали к месту казни. Земля под телом о.Николая пропиталась кровью, задняя часть черепа оказалась раздробленной. Жена, дочь опустились на колени, женщины причитали. Один из членов волисполкома громко произнес: "Собаке - собачья смерть!" Тело о.Николая перенесли на полотне в дом и положили на кушетку, которая вскоре насквозь пропиталась кровью. В доме все было перевернуто после разгрома, учиненного карателями. Под видом обыска они разграбили ценные вещи, одежду, музыкальные инструменты, серебряные ризы с икон.

В ответ на просьбу похоронить о.Николая по христианскому обычаю на третий день из волисполкома поступило распоряжение: похоронить о.Николая немедленно и без всяких обрядов. Один из крестьян предоставил готовый гроб, в который о.Николай был положен. Софья Петровна облекла о.Николая в рясу, епитрахиль, скуфью, вложила в руки деревянный крест с Афона.

Проститься с о.Николаем пришли многие чтившие его лацковцы. Погребение происходило около полуночи, при свете факелов и тихом пении "Святый Боже". Могила была вырыта около алтаря Казанской церкви на кладбище.

На следующий день, в воскресенье, приехал близкий друг отца Николая, о.Константин Ельниковский, и совершил заупокойную службу. Отпевание о.Николая, после настоятельных просьб Софьи Петровны к знакомым иереям, было совершено тремя священниками над его могилой только 19 апреля 1919 года.

С мученической кончины о.Николая началось долгое мученичество его супруги Софьи Петровны, которая претерпела множество унижений и издевательств как вдова расстрелянного священнослужителя. На пятый день после расстрела, в канун первой годовщины октябрьской революции ей пришло персональное предписание из волисполкома вывесить красный флаг. Дети возмущались, но Софья Петровна призвала их "терпеть до конца", сшила из кофты флаг и вывесила его.

Председатель волисполкома Городничев не переставал преследовать семью Любомудровых. 14 сентября 1919 года по его доносу Софья Петровна была арестована Ярославской ЧК и провела два месяца в тюрьме, пока обвинение в "агитации против советской власти" не было снято за отсутствием доказательств.

Скончалась Софья Петровна восьмидесяти лет в 1951 году в Ленинграде.

Могила о.Николая сохранилась в с.Лацком (ныне Некоузского района Ярославской обл.). Она почиталась и до сих пор почитается местными верующими как могила святого мученика, ставшего молитвенником перед Богом, обстоятельства казни и похороны которого многими чертами напоминают предание на смерть и погребение Самого Спасителя.

Отец Николай был расстрелян без суда и следствия, став одной из многочисленных жертв "красного террора" и ненависти малой кучки односельчан. Будучи далеким от политики, никогда не выступая открыто против советской власти (он повторял; "несть власти аще не от Бога"), о.Николай обличал те преступления и беззакония, которые происходили на его глазах в его селе, и все свои силы направлял на исполнение долга духовного пастыря и служителя Церкви Христовой.

Поводом для его казни явилась молитва о спасении своей паствы - проявление бесстрашной любви, подвигнувшей его к мученической кончине за други своя.



Составлено из воспоминаний детей о.Николая и записано его правнуком. Май 1989 г. "Санкт-Петербургские епархиальные ведомости", № 1-2, 1991
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites