«И к од­ним будь­те ми­ло­сти­вы, с рас­смо­т­ре­ни­ем, а дру­гих стра­хом спа­сай­те, ис­тор­гая из ог­ня»

Слово въ первую недѣлю великаго поста. О православіи
Святитель Игнатий Брянчанинов
Возлюбленные братія! Началомъ слова нашего въ недѣлю православія весьма естественно быть вопросу: что есть православіе?
Православіе есть истинное Богопознаніе и Богопочитаніе; православіе есть поклоненіе Богу Духомъ и Истиною; православіе есть прославленіе Бога истиннымъ познаніемъ Его и поклоненіемъ Ему; православіе есть прославленіе Богомъ человѣка, истиннаго служителя Божія, дарованіемъ Ему благодати Всесвятаго Духа. Духъ есть слава христіанъ (Іоан. 7, 39). Гдѣ нѣтъ Духа, тамъ нѣтъ православія.
Нѣтъ православія въ ученіяхъ и умствованіяхъ человѣческихъ: въ нихъ господствуетъ лжеименный разумъ — плодъ паденія. Православіе — ученіе Святаго Духа, данное Богомъ человѣкамъ во спасеніе. Гдѣ нѣтъ православія, тамъ нѣтъ спасенія. «Иже хощетъ спастися, прежде всѣхъ подобаетъ ему держати каѳолическую вѣру, еяже аще кто цѣлы и непорочны не соблюдетъ, кромѣ всякаго недоумѣнія, во вѣки погибнетъ» [1].

Драгоцѣнное сокровище — ученіе Святаго Духа! оно преподано въ Священномъ Писаніи и въ священномъ Преданіи Православной Церкви. Драгоцѣнное сокровище — ученіе Святаго Духа! въ немъ — залогъ нашего спасенія. Драгоцѣнна, ничѣмъ не замѣнима, ни съ чѣмъ не сравнима для каждаго изъ насъ наша блаженная участь въ вѣчности: столько же драгоцѣненъ, столько же превыше всякой цѣны и залогъ нашего блаженства — ученіе Святаго Духа.

Чтобъ сохранить для насъ этотъ залогъ, святая Церковь исчисляетъ сегодня во всеуслышаніе тѣ ученія, которыя порождены и изданы сатаною, которыя — выраженіе вражды къ Богу, которыя навѣтуютъ нашему спасенію, похищаютъ его у насъ. Какъ волковъ хищныхъ, какъ змѣй смертоносныхъ, какъ татей и убійцъ, Церковь обличаетъ эти ученія; охраняя насъ отъ нихъ, и воззывая изъ погибели обольщенныхъ ими, она предаетъ анаѳемѣ эти ученія и тѣхъ, которые упорно держатся ихъ.

Словомъ анаѳема означается отлученіе, отверженіе. Когда Церковію предается анаѳемѣ какое-либо ученіе: это значитъ, что ученіе содержитъ въ себѣ хулу на Святаго Духа, и для спасенія должно быть отвергнуто и устранено, какъ ядъ устраняется отъ пищи. Когда предается анаѳемѣ человѣкъ — это значитъ, что человѣкъ тотъ усвоилъ себѣ богохульное ученіе безвозвратно, лишаетъ имъ спасенія себя и тѣхъ ближнихъ, которымъ сообщаетъ свой образъ мыслей. Когда человѣкъ вознамѣрится оставить богохульное ученіе и принять ученіе, содержимое православною Церковію: то онъ обязанъ, по правиламъ православной Церкви, предать анаѳемѣ лжеученіе, которое онъ доселѣ содержалъ, и которое его губило, отчуждая отъ Бога, содержа во враждѣ къ Богу, въ хулѣ на Святаго Духа, въ общеніи съ сатаною.

Значеніе анаѳемы есть значеніе духовнаго церковнаго врачества противъ недуга въ духѣ человѣческомъ, причиняющаго вѣчную смерть. Причиняютъ вѣчную смерть всѣ ученія человѣческія, вводящія свое умствованіе, почерпаемое изъ лжеименнаго разума, изъ плотскаго мудрованія, этого общаго достоянія падшихъ духовъ и человѣковъ, въ Богомъ открытое ученіе о Богѣ. Человѣческое умствованіе, введенное въ ученіе вѣры христіанской, называется ересію, а послѣдованіе этому ученію — зловѣріемъ [2].

Апостолъ къ числу дѣлъ плотскихъ причисляетъ и ереси (Гал. 5, 20). Онѣ принадлежатъ къ дѣламъ плотскимъ по источнику своему, плотскому мудрованію, которое — смерть, которое — вражда на Бога, которое закону Божію не покоряется, ниже бо можетъ (Рим. 8, 6-7). Онѣ принадлежатъ къ дѣламъ плотскимь по послѣдствіямъ своимъ. Отчуждивъ духъ человѣческій отъ Бога, соединивъ его съ духомъ сатаны по главному грѣху его — богохульству, онѣ подвергаютъ его порабощенію страстей, какъ оставленнаго Богомъ, какъ преданнаго собственному своему падшему естеству. Омрачися неразумное сердце ихъ, говоритъ Апостолъ о мудрецахъ, уклонившихся отъ истиннаго Богопознанія: глаголющеся быти мудри, объюродѣша, премѣниша истину Божію во лжу: сего ради предаде ихъ Богъ въ страсти безчестія (Рим. 1, 21, 22. 25. 26). Страстями безчестія называются разнообразныя блудныя страсти. Поведеніе ересіарховъ было развратное: Аполлинарій имѣлъ прелюбодѣйную связь [3], Евтихій былъ особенно порабощенъ страсти сребролюбія [4], Арій былъ развратенъ до невѣроятности. Когда его пѣснопѣніе, Талію, начали читать на первомъ Никейскомъ Соборѣ, Отцы Собора заткнули уши, отказались слышать срамословіе, не могущее никогда придти на умъ человѣку благочестивому. Талія была сожжена. Къ счастію христіанства, всѣ экземпляры ея истреблены: осталось намъ историческое свѣдѣніе, что это сочиненіе дышало неистовымъ развратомъ [5]. Подобны Таліи многія сочиненія новѣйшихъ ересіарховъ: въ нихъ страшное богохульство соединено и перемѣшано съ выраженіями страшнаго, нечеловѣчесваго разврата и кощунства. Блаженны тѣ, которые никогда не слыхали и не читали этихъ изверженій ада. При чтеніи ихъ соединеніе духа ересіарховъ съ духомъ сатаны дѣлается очевиднымъ.

Ереси, будучи дѣломъ плотскимъ, плодомъ плотскаго мудрованія, изобрѣтены падшими духами. «Бѣгайте безбожныхъ ересей, говоритъ святый Игнатій Богоносецъ, суть бо діавольскаго изобрѣтенія начало-злобнаго онаго змія» [6]. Этому не должно удивляться: падшіе духи низошли съ высоты духовнаго достоинства; они ниспали въ плотское мудрованіе болѣе, нежели человѣки. Человѣки имѣютъ возможность переходить отъ плотскаго мудрованія къ духовному; падшіе духи лишены этой возможности. Человѣки не подвержены столько сильному вліянію плотскаго мудрованія, потому что въ нихъ естественное добро не уничтожено, какъ въ духахъ, паденіемъ. Въ человѣкахъ добро смѣшано со зломъ, и потому непотребно; въ падшихъ духахъ господствуетъ и дѣйствуетъ одно зло. Плотское мудрованіе въ области духовъ получило обширнѣйшее, полное развитіе, какого оно только можетъ достигнуть. Главнѣйшій грѣхъ ихъ — изступленная ненависть къ Богу, выражающаяся страшнымъ, непрестаннымъ богохульствомъ. Они возгордились надъ Самимъ Богомъ; покорность Богу, естественную тварямъ, они превратили въ непрерывающееся противодѣйствіе, въ непримиримую вражду. Отъ того паденіе ихъ глубоко, и язва вѣчной смерти, которою они поражены, неисцѣлима. Существенная страсть ихъ — гордость; они преобладаются чудовищнымъ и глупымъ тщеславіемъ; находятъ наслажденіе во всѣхъ видахъ грѣха, вращаются постоянно въ нихъ, переходя отъ одного грѣха къ другому. Они пресмыкаются и въ сребролюбіи, и въ чревообъяденіи, и въ прелюбодѣяніи [7]. Не имѣя возможности совершать плотскіе грѣхи тѣлесно, они совершаютъ ихъ въ мечтаніи и ощущеніи; они усвоили безплотному естеству пороки, свойственные плоти; они развили въ себѣ эти неестественные имъ пороки несравненно болѣе, нежели сколько они могутъ быть развитыми между человѣками [8]. Спаде съ небесе, говоритъ Пророкъ о падшемъ херувимѣ, денница восходящая заутра, сокрушися на земли. Ты реклъ еси во умѣ твоемъ: на небо взыду, выше звѣздъ поставлю престолъ мой, буду подобенъ Вышнему. Нынѣ же во адъ снидеши и во основанія земли, поверженъ будеши на горахъ, яко мертвецъ (Ис. 14, 12. 13. 14. 15. 19).

Падшіе духи, содержа въ себѣ начало всѣхъ грѣховъ, стараются вовлечь во всѣ грѣхи человѣвовъ съ цѣлію и жаждою погубленія ихъ. Они вовлекаютъ насъ въ разнообразное угожденіе плоти, въ корыстолюбіе, въ славолюбіе, живописуя предъ нами предметы этихъ страстей обольстительнѣйшею живописью. Въ особенности они стараются вовлечь въ гордость, отъ которой прозябаютъ, какъ отъ сѣмянъ растенія, вражда къ Богу и богохульство. Грѣхъ богохульства, составляющій сущность всякой ереси, есть самый тяжкій грѣхъ, какъ грѣхъ принадлежащій собственно духамъ отверженнымъ, и составляющій ихъ отличительнѣйшее свойство. Падшіе духи стараются прикрыть всѣ грѣхи благовидною личиною, называемою въ аскетическихъ Отеческихъ писаніяхъ оправданіями [9]. Дѣлаютъ они это съ тою цѣлію, чтобъ человѣки удобнѣе были обольщены, легче согласились на принятіе грѣха. Точно такъ они поступаютъ и съ богохульствомъ: стараются его прикрыть великолѣпнымъ наименованіемъ, пышнымъ краснорѣчіемъ, возвышенною философіею. Страшное орудіе въ рукахъ духовъ — ересь! Они погубили посредствомъ ереси цѣлые народы, похитивъ у нихъ, незамѣтно для нихъ, христіанство, замѣнивъ христіанство богохульнымъ ученіемъ, украсивъ смертоносное ученіе наименованіемъ очищеннаго, истиннаго, возстановленнаго христіанства. Ересь есть грѣхъ, совершаемый преимущественно въ умѣ. Грѣхъ этотъ, будучи принятъ умомъ, сообщается духу, разливается на тѣло, оскверняетъ самое тѣло наше, имѣющее способность принимать освященіе отъ общенія съ Божественною благодатію и способность оскверняться и заражаться общеніемъ съ падшими духами. Грѣхъ этотъ малопримѣтенъ и малопонятенъ для незнающихъ съ опредѣленностію христіанства, и потому легко уловляетъ въ свои сѣти простоту, невѣдѣніе, равнодушное и поверхностное исповѣданіе христіанства. Уловлены были на время ересію преподобные Іоанникій Великій, Герасимъ Iорданскiй и нѣкоторые другіе угодники Божіи. Если святые мужи, проводившіе жизнь въ исключительной заботѣ о спасеніи, не могли вдругъ понять богохульства, прикрытаго личиною: что сказать о тѣхъ, которые проводятъ жизнь въ житейскихъ попеченіяхъ, имѣютъ о вѣрѣ понятіе недостаточное, самое недостаточное? Какъ узнать имъ смертоносную ересь, когда она предстанетъ имъ разукрашенною въ личину мудрости, праведности и святости? Вотъ причина, по которой цѣлыя общества человѣческія и цѣлые народы легко склонились подъ иго ереси. По этой же причинѣ очень затруднительно обращеніе изъ ереси къ православію, гораздо затруднительнѣе нежели изъ невѣрія и идолопоклонства. Ереси, подходящія ближе къ безбожію, удобнѣе познаются и оставляются, нежели ереси, менѣе удалившіяся отъ православной вѣры, и потому болѣе прикрытыя. Римскій императоръ, равноапостольный, великій Константинъ писалъ письмо святому Александру, патріарху Александрійскому, обличителю ересіарха Арія, увѣщавая его прекратить пренія, нарушающія миръ изъ-за пустыхъ словъ. Этими словами, которые названы пустыми, отвергалось Божество Господа Іисуса Христа, уничтожалось христіанство [10]. Такъ невѣдѣніе и въ святомъ мужѣ, ревнителѣ благочестія, было обмануто недоступною для постиженія его кознію ереси.

Ересь, будучи грѣхомъ тяжкимъ, грѣхомъ смертнымъ, врачуется быстро и рѣшительно, какъ грѣхъ ума, искреннимъ, отъ всего сердца преданіемъ ея анаѳемѣ. Святый Іоаннъ Лѣствичникъ сказалъ: «Святая соборная Церковь принимаетъ еретиковъ, когда они искренно предадутъ анаѳемѣ свою ересь [11], и немедленно удостоиваетъ ихъ святыхъ таинъ, а впавшихъ въ блудъ, хотя-бъ они исповѣдали и оставили свой грѣхъ, повелѣваетъ по апостольскимъ правиламъ, на многіе годы отлучать отъ святыхъ Таинъ» [12]. Впечатлѣніе, произведенное плотскимъ грѣхомъ; остается въ человѣкѣ и по исповѣди грѣха, и по оставленіи его; впѣчатлѣніе, произведенное ересію, немедленно уничтожается по отверженіи ея. Искреннее и рѣшительное преданіе ереси анаѳемѣ есть врачевство, окончательно и вполнѣ освобождающее душу отъ ереси. Безъ этого врачества ядъ богохульства остается въ духѣ человѣческомъ, и непрестанетъ колебать его недоумѣніями и сомнѣніями, производимыми неистребленнымъ сочувствіемъ къ ереси; остаются помыслы, взимающіеся на разумъ Христовъ (2 Кор. 10, 5), содѣлывающіе неудобнымъ спасеніе для одержимаго ими, одержимаго непокорствомъ и противленіемъ Христу, пребывшаго въ общеніи съ сатаною. Врачество анаѳемою всегда признавалось необходимымъ святою Церковію отъ страшнаго недуга ереси. Когда блаженный Ѳеодоритъ, епископъ Кирскій, предсталъ на четвертомъ вселенскомъ Соборѣ предъ Отцами Собора, желая оправдаться во взведенныхъ на него обвиненіяхъ: то Отцы потребовали отъ него, прежде всего, чтобъ онъ предалъ анаѳемѣ ересіарха Несторія. Ѳеодоритъ, отвергавшій Несторія, но не такъ рѣшительно, какъ отвергала его Церковь, хотѣлъ объясниться. Отцы снова потребовали отъ него, чтобъ онъ рѣшительно, безъ оговорокъ, предалъ анаѳемѣ Несторія и его ученіе. Ѳеодоритъ опять выразилъ желаніе объясниться, но Отцы опять потребовали отъ него анаѳемы Несторію, угрожая въ противномъ случаѣ признать еретикомъ самого Ѳеодорита. Ѳеодоритъ произнесъ анаѳему Несторію и всѣмъ еретическимъ ученіямъ того времени. Тогда Отцы прославили Бога, провозгласили Ѳеодорита пастыремъ православнымъ, а Ѳеодоритъ уже не требовалъ объясненія, извергши изъ души своей причины, возбуждавшія нужду въ объясненіи [13]. Таково отношеніе духа человѣческаго къ страшному недугу ереси.

Услышавъ сегодня грозное провозглашеніе врачества духовнаго, примемъ его при истинномъ пониманіи его, и, приложивъ къ душамъ нашимъ, отвергнемъ искренно и рѣшительно тѣ гибельныя ученія, которыя Церковь будетъ поражать анаѳемою во спасеніе наше. Если мы и всегда отвергали ихъ, то утвердимся голосомъ Церкви въ отверженіи ихъ. Духовная свобода, легость, сила, которыя мы непремѣнно ощутимъ въ себѣ, засвидѣтельствуютъ предъ нами правильность церковнаго дѣйствія и истину возвѣщаемаго ею ученія.

Провозглашаетъ Церковь:
«Плѣняющимъ разумъ свой въ послушаніе Божественному откровенію и подвизавшихся за его ублажаемъ и восхваляемъ: противящихся истинѣ, если они не покаялись предъ Господомъ, ожидавшимъ ихъ обращенія и раскаянія, если они не восхотѣли послѣдовать Священному Писанію и Преданію первенствующей Церкви, отлучаемъ и анаѳематствуемъ».

«Отрицающимъ бытіе Божіе, и утверждающимъ, что этотъ міръ самобытенъ, что все совершается въ немъ безъ промысла Божія, по случаю: анаѳема».

«Говорящимъ, что Богъ — не духъ, а вещество, также непризнающимъ Его праведнымъ, милосердымъ, премудрымъ, всевѣдущимъ, и произносящимъ подобныя сему хуленія: анаѳема».

«Дерзающимъ утверждать, что Сынъ Божій не единосущенъ и не равночестенъ Отцу, также и Духъ Святый, — неисповѣдующимъ, что Отецъ, Сынъ и Святый Духъ — единъ Богъ: анаѳема».

«Позволяющимъ себѣ говорить, что къ нашему спасенію и очищенію отъ грѣховъ не нужно пришествіе въ міръ Сына Божія по плоти, Его вольныя страданіе, смерть и воскресеніе: анаѳема».

«Непріемлющимъ благодати искупленія, проповѣдуемаго Евангеліемъ, какъ единственнаго средства къ оправданію нашему предъ Богомъ: анаѳема».

«Дерзающимъ говорить, что пречистая Дѣва Марія не была прежде рождества, въ рождествѣ и по рождествѣ Дѣвою: анаѳема».

«Невѣрующимъ, что Святый Духъ умудрилъ Пророковъ и Апостоловъ, чрезъ нихъ возвѣстилъ намъ истинный путь ко спасенію, засвидѣтельствовавъ его чудесами, что Онъ и нынѣ обитаетъ въ сердцахъ вѣрныхъ и истинныхъ христіанъ, наставляя ихъ на всякую истину: анаѳема».

«Отвергающимъ безсмертіе души, кончину вѣка, будущій судъ и вѣчное воздаяніе за добродѣтели на небесахъ, а за грѣхи осужденіе: анаѳема».

«Отвергающимъ таинства святой Христовой Церкви: анаѳема».
«Отвергающимъ соборы святыхъ Отцовъ и ихъ преданія, согласующія Божественному откровенію, благочестно хранимыя православно-каѳолическою Церковію: анаѳема» [14].

Божественная Истина вочеловѣчилась, чтобъ спасти Собою насъ, погибшихъ отъ принятія и усвоенія убійственной лжи. Аще вы пребудете въ словеси Моемъ, вѣщаетъ она, если вы примите Мое ученіе, и пребудете вѣрными ему, воистину ученицы Мои будете, и уразумѣете Истину, и Истина свободитъ вы (Іоан. 8, 31–32). Пребыть вѣрными ученію Христову можетъ только тотъ, кто съ рѣшительностію отвергнетъ, постоянно будетъ отвергать всѣ ученія, придуманныя и придумываемыя отверженными духами и человѣками, враждебныя ученію Христову, ученію Божію, навѣтующими цѣлость и неприкосновенность его. Въ неприкосновенной цѣлости хранится откровенное ученіе Божіе единственно и исключительно въ лонѣ православной Восточной Церкви. Аминь.


Примѣчанія:

[1] Символъ святаго Аѳанасія Великаго, патріарха Александрійскаго. Псалтирь съ возслѣдованіемъ.
[2] Лѣствица. Слово 1-е.
[3] Житіе преподобнаго Ефрема Сирина.
[4] Церковная исторія Флери. Томъ 2, кн. 27, гл. 28.
[5] Тоже. Томъ 1, кн. 10, гл. 36 и кн. 11.
[6] Посланіе 1-е къ Тралліанамъ.
[7] Святый Игнатій Богоносецъ. Посланіе къ Филипписеямъ.
[8] Святый Василій Великій называетъ падшаго духа родителемъ страстныхъ плотскихъ слабостей. Молитвы отъ оскверненія, канонникъ.
[9] Преподобный авва Дороѳей. Поученіе о еже не составляти свой разумъ.
[10] Церковная исторія Флери. Томъ 1, кн. 10, гл. 42.
[11] Слово 15-е, гл. 49.
[12] Лаодикійскаго Собора правило 6-е.
[13] Флери. Исторія христіанства. Томъ 2, кн. 20, гл. 24.
[14] Послѣдованiе въ недѣлю Православiя.



Публикуется по: Сочиненія епископа Игнатія Брянчанинова. Томъ IV: Аскетическая проповѣдь и письма къ мірянамъ.
Изданіе второе, исправленное и дополненное. СПб., 1886. С. 78-86. Торжество Православия. Что такое «анафема»?


Редко бывает, чтоб совершающийся ныне чин Православия происходил без нареканий и упреков с чьей-либо стороны. И сколько раз ни говорятся поучения в объяснение, что, так действуя, Святая Церковь действует мудро и спасительно для чад своих, недовольные все свое твердят. Или поучений они не слушают, или поучения сии не попадают на их недоумения, или, может быть, составили они свое понятие о сем чине и не хотят от него отстать, что им ни говори.

Иным кажутся наши анафемы негуманными, иным – стеснительными. Все подобные предъявления могут быть уважительны в других случаях, но никак нейдут к нашему чину Православия. Разъясню вам коротко, почему Святая Церковь так действует, и полагаю, вы сами со мною согласитесь, что, действуя так, Святая Церковь действует мудро.
Что есть Святая Церковь? – Есть общество верующих, соединенных между собою единством исповедания Богооткровенных истин, единством освящения Богоучрежденными Таинствами и единством управления и руководства Богодарованным пастырством. Единство исповедания, освящения и управления составляет устав сего общества, который всяким вступающим в него должен быть исполняем неотложно. Вступление в сие общество условливается принятием сего устава, согласием на него, а пребывание в нем – исполнением его. Посмотрите, как распространялась и распространяется Святая Церковь? – Проповедники проповедуют. Из слушающих одни не принимают проповеди и отходят, другие принимают и вследствие принятия освящаются святыми Таинствами, вступают под руководство пастырей и втелесяются таким образом во Святую Церковь, или воцерковляются. Так поступают в Церковь все члены ее. Вступая в нее, сливаются со всеми, объединяются, и только пока суть едино со всеми, дотоле и в Церкви пребывают.

Из сего простого указания на ход образования Церкви вы видите, что Святая Церковь как общество составилась и стоит как всякое другое общество. Так и смотрите на него, как на всякое другое, и не лишайте его прав, какие усвояются всякому обществу. Возьмем, например, общество трезвости. У него есть свои правила, которые обязуется исполнять всякий член его. И всякий член его потому и есть член, что принимает и исполняет его правила. Случись теперь, что какой-либо член не только отказывается от исполнения правил, но на многое совсем иначе смотрит, чем общество, даже против самой цели общества восстает, и не только сам не хранит трезвости, но и самую трезвость поносит и распространяет понятия, могущие и других соблазнить и отклонить от трезвости. Что обыкновенно делает с такими общество? – Сначала увещевает, а потом исключает из своей среды. Вот и анафема! Никто на это не восстает, никто не укоряет общество в безчеловечии. Все признают, что общество действует совершенно законно и что, если б оно стало действовать иначе, не могло бы существовать.

За что же укорять Святую Церковь, когда она действует подобным образом? Ведь анафема и есть отлучение от Церкви, или исключение из среды своей, тех, кои не исполняют условий единения с нею, иначе мудрствовать начинают, чем она, иначе, нежели как обещались сами, вступая в нее. Припомните, как бывало? Явился Арий, нечестиво мудрствовавший о Христе Спасителе, так что сими мудрованиями извращал и самое дело спасения нашего. Что с ним делали? – Сначала увещевали и увещевали многократно, со всеми убедительными и трогательными приемами. Но как он упорно стоял на своем, то его осудили и отлучили от Церкви Вселенским Собором и повсюду огласили, что вот такой-то за такое-то нечестивое мудрование отлучается от Церкви, то есть изгоняется вон из нашего общества. Смотрите, не сообщайтесь с ним и подобными ему. Сами так не мудрствуйте и мудрствующих так не слушайте и не принимайте. Так поступила Святая Церковь с Арием; так потом поступала со всяким другим еретиком; так поступит она и теперь, если где покажется кто нечестиво мудрствующий. Скажите же, что тут укорного? Как иначе могла бы действовать Святая Церковь? И могла ли бы она существовать, если бы действовала не так строго и не остерегала так заботливо своих чад от тех, кои могут развращать и губить их?

Посмотрите, какие лжеучения и какие лжеучители отлучаются? Отвергающие бытие Бога, безсмертие души, Божественное промышление, не исповедующие Пресвятой Троицы – Отца и Сына и Святаго Духа – Единого Бога, не признающие Божества Господа нашего Иисуса Христа и искупления нас крестною Его смертию, отметающие благодать Святаго Духа и Божественные Таинства, подающие ее, и проч. Видите, каких предметов касаются? Таких, по коим Святая Церковь есть Церковь, на которых она утверждается и без которых ей быть нельзя тем, чем она есть. Следовательно, те, кои вооружаются против таких истин, суть то же в Церкви, что в нашем быту покушающиеся на жизнь и достояние наше. Разбойникам и ворам ведь не позволяется действовать свободно и безнаказанно нигде! И когда их вяжут и предают суду и наказанию, никто не считает этого негуманностию, или стеснением свободы. Напротив, в этом самом видят и дело человеколюбия, и обезпечение свободы – в отношении ко всем членам общества. Если здесь так судите, судите так и об обществе церковном. Эти лжеучители, точно воры и разбойники, расхищают собственность Святой Церкви и Божию, развращая чад ее и губя их. – Худо ли делает Святая Церковь, когда судит их, вяжет и извергает вон? И было ли бы человеколюбие, если б она равнодушно смотрела на действия таких лиц и оставляла им свободу губить всех? Какая мать позволит змее свободно подползти и ужалить свое дитя, малое и не понимающее своей опасности? Когда бы в какое семейство вкрался какой-либо развратник или развратница и стали соблазнять вашу дочь или вашего сына, можете вы равнодушно смотреть на их действия и речи и, боясь прослыть негуманными и отсталыми, свяжете себе руки, не вытолкаете таких вон и навсегда не затворите для них двери вашего дома?! Так смотрите и на действия Святой Церкви. Видит она, что являются лица, растленные умом, и растлевают других, – и восстает против них, и гонит их вон, и всем своим делает оклик: смотрите, вот такой-то и такие-то души ваши губить хотят, не слушайте их и бегите от них. Этим она исполняет долг материнской любви и, следовательно, поступает человеколюбно, по-вашему – гуманно.

У нас ныне много распложается нигилистов и нигилисток, спиритов и других злоумников, увлекаемых западными лжеучениями. Думаете ли вы, что Святая Церковь наша смолчала бы, не подала бы голос, не осудила и не анафематствовала их, если б их пагубные учения содержали что-либо новое? – Никак. Собор был бы, и соборно были бы они все с их учениями преданы анафеме и к теперешнему чину Православия был бы приложен еще один пункт: Фейербаху, Бюхнеру, Ренану, спиритам и всем последователям их – нигилистам – анафема. Но нужды нет в сем соборе, нужды нет и в сем прибавлении. Их лжеучения наперед уж все анафематствованы в тех пунктах, где произносится анафема отвергающим бытие Бога, духовность и безсмертие души, учение о Пресвятой Троице, о Божестве Господа нашего Иисуса Христа. Не видите ли, как мудро и предусмотрительно поступает Церковь, когда заставляет совершать нынешний оклик и выслушивать? – А говорят: не современно. – Теперь-то оно и современно. Может быть, лет за сто было не современно. А о нынешнем времени надо так говорить, что, если бы не было настоящего чина Православия, следовало бы ввести его и совершать не в губернских только городах, а во всех местах и церквах. Да собрать бы все злые учения, противные слову Божию, и всем огласить, чтоб все знали, чего надо опасаться и каких учений бегать. Многие растлеваются умом только по неведению, а гласное осуждение пагубных учений спасет их от погибели.

Итак, Церковь отлучает, изгоняет из среды своей (когда говорится: такому-то анафема, это значит то же, что: такого-то вон отсюда), или анафематствует, потому же, почему так поступает всякое общество. И она обязана это делать по требованию самосохранения и охранения от пагубы чад своих. Почему нынешний чин ничего укорного и недоуметельного не представляет. Кому страшно действие анафемы, то пусть избегает учений, кои подводят под нее. Кто страшится его за других, пусть возвратит их к здравому учению. Не благоволящий к сему действию – если ты православный, то ты идешь против себя. А если потерял уже здравое учение, какое тебе дело до того, что делается в Церкви содержащими его? Тем самым, что ты образовал в себе [другой] образ воззрений на вещи, чем какой содержится в Церкви, ты уже отделился от Церкви. Не запись в метриках делает членом Церкви, а дух и содержание мудрования. Произносится или не произносится твое учение и имя под анафемою, ты уже под нею, когда мудрствуешь противно Церкви и упорствуешь в сем мудровании. Страшна анафема – брось мудрования злые. Аминь.



Святитель Феофан Затворник

13 февраля 1866 года
++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++ В не­де­лю Пра­во­сла­вия, Сло­во 3-е
Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический

«Вот ана­фе­ма про­тив ло­ж­ной на­бо­ж­но­сти! Вот суд на ли­це­ме­рие! Вот ана­фе­ма на со­блаз­ни­те­лей! Вот суд на бо­га­чей не­пра­вед­ных и же­с­то­ко­серд­ных!».


Святитель Иннокентий, архиепископ Херсонский и Таврический (Борисов) в своем слове в Неделю Православия — о смысле церковных анафем.

О смы­с­ле цер­ков­ных ана­фем

«И к од­ним будь­те ми­ло­сти­вы, с рас­смо­т­ре­ни­ем, а дру­гих стра­хом спа­сай­те, ис­тор­гая из ог­ня» (Иуд. ст. 22,23).


Не сие ли са­мое, бра­тия, со­вер­ша­ет ны­не свя­тая Цер­ковь? Не­ко­то­рые из чле­нов её по­пу­с­ти­ли объ­ять се­бя тле­твор­но­му пла­ме­ни ере­сей бо­го­про­тив­ных; и вот она воз­вы­ша­ет, как тру­бу, глас свой, и по­ра­жа­ет их стра­хом ана­фе­мы, не даст ли им Бог по­ка­я­ния к по­з­на­нию ис­ти­ны, что­бы они ос­во­бо­ди­лись от се­ти ди­а­во­ла, ко­то­рый уло­вил их в свою во­лю (2Тим. 2:25,26). Сред­ст­во к ис­пра­в­ле­нию, по­ис­ти­не, од­но из са­мых дей­ст­вен­ных! Од­на мысль, что по­доб­ные нам лю­ди из­вер­га­ют­ся из об­ще­ст­ва ве­ру­ю­щих, вне ко­то­ро­го нет и не мо­жет быть спа­се­ния, од­на эта мысль не­воль­но со­тря­са­ет серд­це и при­во­дит в дви­же­ние чув­ст­во. Ка­ким же стра­хом дол­жен быть по­ра­жён тот, за ко­го дру­гие дол­ж­ны так силь­но бо­ять­ся?

Тем при­скорб­нее, бра­тия, для Цер­к­ви, что чув­ст­во спа­си­тель­но­го стра­ха, ко­то­рое она ста­ра­ет­ся вну­шить ча­дам сво­им по­сред­ст­вом ны­не со­вер­ша­е­мо­го свя­щен­но­го об­ря­да, не­ред­ко обе­з­о­бра­жи­ва­ет­ся, а ино­гда, и со­вер­шен­но по­да­в­ля­ет­ся дру­ги­ми пре­до­су­ди­тель­ны­ми чув­ст­ва­ми. Од­ни – над­мен­ные умом, или то­ч­нее, не­ра­зу­ми­ем – ста­ра­ют­ся унич­то­жить в мы­с­лях сво­их всё, что в ны­неш­нем об­ря­де есть по­ра­зи­тель­но­го для за­блу­ж­да­ю­щих, и пред­ста­в­ля­ют его празд­ным дей­ст­ви­ем цер­ков­ной вла­сти, не име­ю­щим вли­я­ния на ве­ч­ную судь­бу осу­ж­да­е­мых. Это – лю­ди гор­дые, ко­то­рые по­чи­та­ют се­бя пре­вы­ше су­да Цер­к­ви, в том ос­ле­п­ле­нии, что свя­ти­ли­ще их со­ве­с­ти, – где сто­ит, воз­мо­ж­но, «мер­зость за­пу­с­те­ния,… на ме­с­те свя­том» (Мф 24:15), – есть един­ст­вен­ное ме­с­то, где дол­жен быть из­ре­ка­ем суд над их мне­ни­я­ми о ве­ре.

Дру­гие впа­да­ют в про­ти­во­по­ло­ж­ную край­ность: чув­ст­во стра­ха при слы­ша­нии ана­фе­мы, со­еди­нясь с чув­ст­вом со­жа­ле­ния к по­ра­жа­е­мым ею, пре­вра­ща­ет­ся в их серд­це в тай­ный ро­пот про­тив мни­мо-не­уме­рен­ной стро­го­сти цер­ков­ных пра­вил. «Для че­го, – мы­с­лят та­ко­вые, – Цер­ковь пе­ре­ме­ня­ет ны­не столь срод­ный ей глас люб­ви на про­кля­тия ужа­са­ю­щие?» Это лю­ди ма­ло­вер­ные, име­ю­щие сла­бость ду­мать, что Цер­ковь Хри­сто­ва мо­жет ко­г­да-ли­бо по­сту­пать во­пре­ки за­ко­ну люб­ви, со­ста­в­ля­ю­ще­му глав­ное ос­но­ва­ние всех её пра­вил и за­ко­но­по­ло­же­ний.

Нет ну­ж­ды, бра­тия, ис­сле­до­вать, есть ли ме­ж­ду на­ми здесь кто-ни­будь, пи­та­ю­щий в се­бе то или иное за­блу­ж­де­ние. Мы бы же­ла­ли, что­бы ска­зан­ное на­ми бы­ло лишь пред­по­ло­же­ни­ем. Но вся­кий со­г­ла­сит­ся, что это пред­по­ло­же­ние весь­ма бли­з­ко к дей­ст­ви­тель­но­сти.

Итак, ес­ли не для ис­ко­ре­не­ния, то для от­вра­ще­ния от вы­ше­ска­зан­ных за­блу­ж­де­ний, вни­к­нем в дух ны­неш­не­го об­ря­да и по­ка­жем: 1) что суд, про­из­но­си­мый ны­не Цер­ко­вью, есть суд страш­ный: этим бу­дет низ­ло­же­но лег­ко­мы­с­лие тех, кто при­сут­ст­ву­ет на нём без вся­ко­го чув­ст­ва; 2) что суд, про­из­но­си­мый ны­не Цер­ко­вью, есть суд ис­по­л­нен­ный люб­ви: этим бу­дет ус­по­ко­е­но ма­ло­ве­рие тех, кто ду­ма­ет ви­деть в нём из­лиш­нюю стро­гость.
1. Суд, про­из­но­си­мый ны­не Цер­ко­вью, есть Суд Страш­ный

Как обы­к­но­вен­но смо­т­рят, бра­тия, на то­го че­ло­ве­ка, ко­то­рый имел не­сча­стье за­слу­жить ху­дое мне­ние в об­ще­ст­ве? Од­ни пре­зи­ра­ют его, дру­гие чу­ж­да­ют­ся, иные со­жа­ле­ют о нём. Он сам по­чи­та­ет се­бя че­ло­ве­ком са­мым не­сча­ст­ным. Не­ко­то­рые не мо­гут пе­ре­жить это­го зло­по­лу­чия. Так страш­но об­ще­ст­вен­ное мне­ние!

Ес­ли же при­го­вор вся­ко­го об­ще­ст­ва име­ет та­кую си­лу, то не­у­же­ли, бра­тия, од­на Цер­ковь есть та­кое об­ще­ст­во, при­го­во­ром ко­то­ро­го мо­ж­но пре­не­б­ре­гать? На­про­тив, при­го­вор Цер­к­ви для здра­во­мы­с­ля­ще­го че­ло­ве­ка дол­жен быть го­ра­з­до ва­ж­нее вся­ко­го, так на­зы­ва­е­мо­го, об­ще­ст­вен­но­го мне­ния уже по­то­му, что Цер­ковь есть са­мое по­сто­ян­ное, об­шир­ное и луч­шее из всех об­ществ че­ло­ве­че­с­ких. Са­мое по­сто­ян­ное, по­то­му что Цер­ковь су­ще­ст­ву­ет от на­ча­ла міра и бу­дет су­ще­ст­во­вать до его скон­ча­ния. Са­мое об­шир­ное, по­то­му что чле­ны Цер­к­ви Хри­сто­вой рас­се­я­ны по все­му міру, на­хо­дят­ся во «вся­ком язы­ке, на­ро­де и пле­ме­ни» (Апок. 5:9). Са­мое луч­шее, по­то­му что она пред­ста­в­ля­ет ви­ди­мое цар­ст­во Бо­жие на зе­м­ле и слу­жит при­го­то­в­ле­ни­ем к ве­ч­но­му цар­ст­ву Бо­жию на не­бе­сах. Пре­не­б­ре­гать су­дом та­ко­го об­ще­ст­ва зна­чит – не иметь ува­же­ния к це­ло­му ро­ду че­ло­ве­че­с­ко­му, гре­шить про­тив че­ло­ве­че­ст­ва. А что зна­чит гре­шить про­тив че­ло­ве­че­ст­ва? Зна­чит – быть из­вер­гом че­ло­ве­че­ст­ва!..

Та­ким об­ра­зом, бра­тия, ес­ли про­из­но­си­мый ны­не Цер­ко­вью суд пред­ста­в­лять се­бе со­вер­шен­но че­ло­ве­че­с­ким, то он весь­ма ва­жен и стра­шен, по­сколь­ку есть суд и Цер­к­ви Все­лен­ской!

Но не в этом толь­ко со­сто­ит ва­ж­ность при­го­во­ров, из­ре­ка­е­мых ны­не Цер­ко­вью. Она ут­вер­жда­ет­ся на ос­но­ва­нии ещё бо­лее глу­бо­ком и бо­лее не­пре­ло­ж­ном.

Что, ес­ли бы пе­ред са­мым над­мен­ным воль­но­дум­цем пред­стал, как не­ко­г­да пе­ред Ио­вом, Сам Бог и воз­звал его к су­ду Сво­ему (Иов. 40:1-2)? Не рас­та­ял ли бы он в стра­хе от ве­ли­чия и сла­вы Его? Од­на мысль, что Тво­рец при­зы­ва­ет на суд тварь, за­клю­ча­ет в се­бе всё, что мо­жет быть для тва­ри по­ра­зи­тель­но­го: суд Бо­жий все­гда стра­шен!

Но чей суд вер­шит ны­не Цер­ковь? Свой или Бо­жий? Бо­жий, бра­тия, Бо­жий!

Ис­тин­ная Цер­ковь ни­ко­г­да не при­сва­и­ва­ла се­бе ни­ка­кой вла­сти, кро­ме той, ко­то­рой Она об­ле­че­на от Бо­же­ст­вен­но­го Ос­но­ва­те­ля сво­его. Ес­ли Она про­из­но­сит ны­не ана­фе­му на упор­ных вра­гов ис­ти­ны, то по­то­му, что так за­по­ве­да­но Ей Са­мим Гос­по­дом. Вот соб­ст­вен­ные сло­ва Его: «ес­ли кто и Цер­к­ви не по­слу­ша­ет, то да бу­дет он те­бе, как язы­ч­ник и мы­тарь» (Мф 18:17). Осу­ж­да­е­мые ны­не пре­слу­ша­ли глас Цер­к­ви, не вня­ли Её уве­ща­ни­ям, и вот Она, сле­дуя в то­ч­но­сти сло­вам Гос­по­да, ли­ша­ет их име­ни хри­сти­ан, из­вер­га­ет из не­дра сво­его, как язы­ч­ни­ков. Она свя­зы­ва­ет их на зе­м­ле: но, в то же вре­мя, по не­пре­ло­ж­но­му су­ду Бо­жию, они свя­зу­ют­ся и на не­бе. На них не на­ла­га­ет­ся ви­ди­мых уз, но на­ла­га­ют­ся – тяг­чай­шие узы про­кля­тия. Со­м­не­вать­ся в этом мо­жет толь­ко тот, кто не ве­рит сло­вам Гос­по­да, Ко­то­рый ска­зал: «что вы свя­же­те на зе­м­ле, то бу­дет свя­за­но на не­бе» (Мф 18:18). Итак, тре­пе­щи, упор­ный про­тив­ник ис­ти­ны! Суд, на те­бя ны­не про­из­но­си­мый, есть, по сво­ему про­ис­хо­ж­де­нию, суд Бо­жий!

И кто под­вер­га­ет­ся ны­не осу­ж­де­нию? Не те ли лю­ди, ко­то­рые уже осу­ж­де­ны Са­мим Бо­гом в Его сло­ве? Осу­ж­да­ют­ся от­вер­га­ю­щие бы­тие Бо­жие и Его про­мы­сел.

Но не Сам ли Бог ещё ус­та­ми Да­ви­да на­рёк бе­зум­ным то­го, кто го­во­рил в серд­це сво­ём (толь­ко в серд­це!): «нет Бо­га» (Пс. 13:1). Осу­ж­да­ют­ся не при­зна­ю­щие бес­смер­тия ду­ши че­ло­ве­че­с­кой и бу­ду­ще­го су­да. Но не Сам ли Бог че­рез Пре­му­д­ро­го уг­ро­жа­ет по­ги­бе­лью тем, ко­то­рые го­во­ри­ли: «Слу­чай­но мы ро­ж­де­ны и по­с­ле бу­дем как не­быв­шие: ды­ха­ние в ноз­д­рях на­ших – дым, и сло­во – ис­кра в дви­же­нии на­ше­го серд­ца. Ко­г­да она уга­с­нет, те­ло об­ра­тит­ся в прах, и дух рас­се­ет­ся, как жид­кий воз­дух» (Прем. 2:2-3). Осу­ж­да­ют­ся по­чи­та­ю­щие не­ну­ж­ным для спа­се­ния ро­да че­ло­ве­че­с­ко­го при­ше­ст­вие Сы­на Бо­жия во пло­ти. Но не от ли­ца ли Бо­жия го­во­рит свя­той Ио­анн: «вся­кий дух, ко­то­рый не ис­по­ве­ду­ет Ии­су­са Хри­ста, при­шед­ше­го во пло­ти, не есть от Бо­га, но это дух ан­ти­хри­ста» (1Ин. 4:3).

«Но не­ко­то­рые при­го­во­ры, – ска­жет кто-ни­будь, – не со­дер­жат­ся в Свя­щен­ном Пи­са­нии». Ска­жи луч­ше, воз­люб­лен­ный, что их там со­дер­жит­ся го­ра­з­до бо­лее. «Кто, – го­во­рит Апо­стол Па­вел, – не лю­бит Гос­по­да Ии­су­са Хри­ста, да бу­дет про­клят!» (1Кор. 16:22). Ка­ко­го за­блу­ж­де­ния, ка­ко­го не­че­с­тия не по­ра­жа­ет это про­кля­тие? Ибо с име­нем Гос­по­да Ии­су­са Хри­ста со­еди­не­ны все до­б­ро­де­те­ли. Зна­чит, Цер­ковь ща­дит ещё сла­бые со­ве­с­ти, ко­г­да по­ра­жа­ет про­кля­ти­ем толь­ко не­ко­то­рые яв­ные и гру­бые ере­си и пре­сту­п­ле­ния.

Итак, тре­пе­щи, упор­ный про­тив­ник ис­ти­ны! Суд, на те­бя ны­не про­из­но­си­мый, по са­мо­му пред­ме­ту сво­ему есть суд Бо­жий!

След­ст­вия страш­но­го су­да се­го от­кро­ют­ся в по­л­ной ме­ре за пре­де­ла­ми этой жиз­ни, там-то осу­ж­дён­ные Цер­ко­вью по­з­на­ют во всей си­ле, как тяж­ко про­кля­тие не­ве­с­ты Хри­сто­вой! Но и в сей жиз­ни они та­ко­вы, что мо­гут при­ве­с­ти в ужас вся­ко­го, кто не со­вер­шен­но за­ко­с­нел в ос­ле­п­ле­нии ума. Ибо, пред­ставь­те, че­го ли­ша­ет­ся че­ло­век, под­вер­г­ший­ся ана­фе­ме? Он те­ря­ет, во-пер­вых, имя хри­сти­а­ни­на и ста­но­вит­ся язы­ч­ни­ком: по­те­ря ве­ли­кая! Из древ­них хри­сти­ан мно­гие на все во­п­ро­сы му­чи­те­лей об их про­ис­хо­ж­де­нии, зва­нии, име­ни, от­ве­ча­ли: «я хри­сти­а­нин». Так силь­но до­ро­жи­ли они этим зва­ни­ем!

Вме­сте с име­нем те­ря­ет­ся и вещь: под­вер­г­ший­ся ана­фе­ме уже пе­ре­ста­ёт быть в со­ю­зе с та­ин­ст­вен­ным те­лом Цер­к­ви, он есть член от­се­чён­ный, ветвь, от­ня­тая от дре­ва. По­те­ря ве­ли­чай­шая! Ибо вне Цер­к­ви нет та­инств, воз­ро­ж­да­ю­щих нас в жизнь ве­ч­ную, нет за­слуг Ии­су­са Хри­ста, без ко­то­рых че­ло­век – враг Бо­гу, и нет Ду­ха Бо­жия. Вне Цер­к­ви – об­ласть ду­ха зло­бы.

В Цер­к­ви Апо­столь­ской ди­а­вол по­ра­жал ви­ди­мы­ми му­че­ни­я­ми тех, кто сво­и­ми по­ро­ка­ми за­слу­жи­ли от­лу­че­ние от Цер­к­ви. Без со­м­не­ния, и ны­не этот враг спа­се­ния че­ло­ве­че­с­ко­го не дре­м­лет в по­губ­ле­нии этих не­сча­ст­ных, и коль ско­ро ли­ша­ют­ся они бла­го­дат­но­го по­кро­ви­тель­ст­ва Цер­к­ви, вла­ст­ву­ет над их ду­шой с той же сви­ре­по­стью, хоть и не столь ви­ди­мо.

Ска­жи­те, мо­ж­но ли без ужа­са пред­ста­вить та­кое со­сто­я­ние? Свя­той Зла­то­уст оп­ла­ки­вал не­ко­г­да не­сча­ст­ное со­сто­я­ние тех, кто пе­ре­шёл в бу­ду­щую жизнь, не очи­стив се­бя по­ка­я­ни­ем. «Кто, – го­во­рил он, – там по­мо­лит­ся о них? Кто при­не­сёт за них жер­т­ву? Там нет ни свя­щен­ни­ка, ни жер­т­вы». Ах, под­вер­г­ший­ся ана­фе­ме, ещё в этой жиз­ни ис­пы­ты­ва­ет то не­сча­стье, ко­то­рое не­рас­ка­ян­ным греш­ни­кам су­ж­де­но пре­тер­петь за гро­бом! Здесь есть свя­щен­ни­ки, по­сто­ян­но при­но­сит­ся бес­кров­ная жер­т­ва о гре­хах. Но от­лу­чён­ные не уча­ст­ву­ют в этой жер­т­ве, их имя из­гла­же­но из спи­ска ве­ру­ю­щих, Цер­ковь не вспо­ми­на­ет о них в сво­ём мо­лит­во­сло­вии, они – жи­вые мер­т­ве­цы!

На­пра­с­но от­лу­чён­ный от Цер­к­ви ус­по­ка­и­вал бы свою со­весть тем, что и вне Цер­к­ви есть воз­мо­ж­ность за­слу­жить ми­лость Бо­жию, и что ми­ло­сер­дие Твор­ца – бес­пре­дель­но, и что «во вся­ком на­ро­де бо­я­щий­ся Его и по­сту­па­ю­щий по прав­де при­ятен Ему» (Де­ян. 10:35). Так! В Бо­ге нет ли­це­при­ятия, Он есть Бог хри­сти­ан и язы­ч­ни­ков, воз­да­ёт ка­ж­до­му по де­лам. Но имен­но по­то­му, что в Бо­ге нет ли­це­при­ятия, Он не мо­жет взи­рать оком бла­го­во­ле­ния на то­го, кто из­вер­жен из Цер­к­ви. Как? Бог по бес­пре­дель­но­му ми­ло­сер­дию Сво­ему при­вил (см. Рим. 11:24) те­бя, как ди­кую ветвь, к жи­во­твор­ной ма­с­ли­не – Ии­су­су Хри­сту. Ты, вме­сто то­го, что­бы все­ми си­ла­ми дер­жать­ся на её кор­не и, впи­вая в се­бя сок жиз­ни, при­но­сить пло­ды прав­ды, от­ло­мил­ся сво­им су­е­му­д­ри­ем от этой ма­с­ли­ны. И Не­бес­ный Де­ла­тель по­тер­пит те­бя в са­ду Сво­ём? Не при­ка­жет бро­сить в огонь? Где же бу­дет Его пра­во­су­дие? Его не­ли­це­при­ятие? Не го­во­ри, что ты, на­хо­дясь вне Цер­к­ви, мо­жешь при­но­сить плод до­б­ро­де­те­ли. Где нет ду­ши, там нет жиз­ни. Ду­ша и Ии­сус Хри­стос – толь­ко в те­ле и в Цер­к­ви, зна­чит, ты, с тво­и­ми мни­мы­ми до­б­ро­де­те­ля­ми, мёртв пе­ред Бо­гом. «Всё, что не от ве­ры, грех» (Рим. 14:23), а у те­бя, от­лу­чён­ный, ка­кая ве­ра? Раз­ве «бе­сов­ская» (Иак. 3:15). Язы­ч­ник луч­ше те­бя у Бо­га: он не был удо­сто­ен тех да­ров, ка­ки­ми пре­не­б­рёг ты, он не был сы­ном Цер­к­ви, а по­э­то­му и не бу­дет су­дим, как пре­ступ­ный сын. «Ере­ти­ки, – пи­шет свя­той Ки­при­ан, – ду­ма­ют, что Бог по­ми­лу­ет и их. Не по­ми­лу­ет, до­ко­ле не об­ра­тят­ся к Цер­к­ви. Кто не име­ет Цер­ковь ма­те­рью, тот не мо­жет иметь от­цом Бо­га».

Но, ес­ли участь от­лу­чён­ных от Цер­к­ви так пла­чев­на, то не на­ру­ша­ет­ся ли от­лу­че­ни­ем их за­кон люб­ви, по­ве­ле­ва­ю­щий ща­дить за­блуд­ших? От­нюдь.
2. Суд, про­из­но­си­мый ны­не Цер­ко­вью, бу­ду­чи Су­дом Страш­ным, есть вме­сте и Суд Люб­ви

Свой­ст­во ка­ж­до­го дей­ст­вия, бра­тия, по­з­на­ёт­ся из по­бу­ж­де­ний к дей­ст­вию, средств, при этом упо­т­реб­лён­ных, и це­ли, для ко­то­рой оно пред­при­ня­то.

Итак, что по­бу­ж­да­ет Цер­ковь – эту люб­ве­о­биль­ную мать, ко­то­рая все­днев­но при­зы­ва­ет на са­мых стро­п­ти­вых чад сво­их бла­го­сло­ве­ния Бо­жии, – что по­бу­ж­да­ет Её ны­не из­ре­кать про­кля­тия?

Во-пер­вых, не­об­хо­ди­мость ука­зать пад­шим ча­дам сво­им ту глу­би­ну зла, в ко­то­рую низ­ри­ну­ло их су­е­му­д­рие. Бу­ду­чи тер­пи­мы в не­драх Цер­к­ви, они мог­ли бы ус­по­ка­и­вать свою со­весть тем, что за­блу­ж­де­ния их не за­клю­ча­ют ещё в се­бе не­из­бе­ж­ной ги­бе­ли для их ду­ши, что об­раз их мы­с­лей ещё мо­жет быть со­в­ме­щён с ду­хом Еван­ге­лия, что они, по край­ней ме­ре, не так да­ле­ко ук­ло­ни­лись от об­ще­го пу­ти, что­бы их по­чи­тать уже со­вер­шен­но за­блуд­ши­ми. Са­мо­лю­бие их мог­ло бы ещё на­хо­дить для се­бя пи­щу в том, что они, при­на­д­ле­жа к об­ще­ст­ву хри­сти­ан, ду­ма­ют, од­на­ко же, о пред­ме­тах ве­ры не так, как дру­гие хри­сти­а­не. По­с­ле се­го, что ос­та­ва­лось де­лать Цер­к­ви? Имен­но то, что она де­ла­ет те­перь: по­ра­зить су­е­му­д­рие ужа­сом и бес­сла­ви­ем ана­фе­мы! Из­во­дя на по­зор за­блуд­ших, Цер­ковь тем са­мым от­ни­ма­ет у за­блу­ж­де­ний пре­лесть осо­бен­ной му­д­ро­сти, ко­то­рой они оболь­ща­ют; по­ра­жая их име­нем Бо­жи­им, она от­ни­ма­ет на­де­ж­ду на бе­з­о­па­с­ность; про­ти­во­по­с­та­в­ляя ис­по­ве­да­ние Все­лен­ской Цер­к­ви су­е­му­д­рию ча­ст­ных лю­дей, об­на­жа­ет ни­ч­то­ж­ность по­с­лед­не­го. Пусть за­блуд­шие про­дол­жа­ют пи­тать, ес­ли угод­но, свои за­блу­ж­де­ния. Цер­ковь не свя­зы­ва­ет их ума, но она сде­ла­ла своё де­ло, ука­за­ла им ту безд­ну, в ко­то­рой они на­хо­дят­ся, за­ра­нее про­из­не­с­ла над ни­ми суд, ко­то­рый в слу­чае не­рас­ка­ян­но­сти по­стиг­нет их за гро­бом.

Та­ким об­ра­зом, ана­фе­ма есть по­с­лед­ний пре­до­с­те­ре­га­ю­щий глас Цер­к­ви к за­блу­ж­да­ю­щим­ся. Но глас пре­до­с­те­ре­же­ния, бра­тия, как бы гро­мок он ни был, не есть ли глас люб­ви?

Что ещё по­бу­ж­да­ет Цер­ковь про­из­но­сить ны­не про­кля­тия? Не­об­хо­ди­мость пре­до­с­те­речь вер­ных чад сво­их от па­де­ния. Из­ве­ст­но, что за­блу­ж­де­ния в ус­тах и пи­са­ни­ях лю­дей по­ги­бель­ных (Ин 17:12) име­ют не­ред­ко вид са­мый оболь­сти­тель­ный: все опа­с­ные сто­ро­ны при­кры­ты ис­ку­с­ным об­ра­зом. На­про­тив, мни­мо-по­лез­ные след­ст­вия их, ко­то­рые су­ще­ст­ву­ют толь­ко на сло­вах, изо­б­ра­же­ны бы­ва­ют со всей при­вле­ка­тель­но­стью, так что ум про­стой не­воль­но и не­при­мет­но со­блаз­ня­ет­ся ими. Под­роб­ные учё­ные оп­ро­вер­же­ния этих за­блу­ж­де­ний – хо­тя и в них нет не­до­с­тат­ка для зна­ю­щих – бы­ли бы пре­вы­ше ра­зу­ме­ния мно­гих чле­нов Цер­к­ви. По­с­ле это­го, что ос­та­ва­лось де­лать Цер­к­ви? То, что она де­ла­ет те­перь: вы­ста­вить на по­зор за­блу­ж­де­ния в их от­вра­ти­тель­ной на­го­те и, пред­ста­вив их гну­с­ность пе­ред оча­ми ка­ж­до­го, по­ра­зить их про­кля­ти­ем.

По­з­во­ляй по­с­ле это­го, ес­ли угод­но, во­о­б­ра­же­нию тво­е­му оболь­щать­ся цве­та­ми, ка­ки­ми ук­ра­ша­ют­ся за­блу­ж­де­ния. Цер­ковь вну­ши­ла те­бе, ка­кие ехид­ны скры­ва­ют­ся под эти­ми цве­та­ми, и она не­ви­нов­на, ес­ли ты по­гиб­нешь от их яда.

Но, мо­жет быть, сред­ст­во, упо­т­реб­ля­е­мое Цер­ко­вью для вра­зу­м­ле­ния пад­ших и пре­до­с­те­ре­же­ния сто­я­щих, слиш­ком же­с­то­ко? Сред­ст­во это – ана­фе­ма. Итак, что же та­кое ана­фе­ма? Ана­фе­ма есть од­но из ду­хов­ных на­ка­за­ний, са­мое по­с­лед­нее и по­то­му са­мое тяж­кое.

Про­из­не­сти ана­фе­му на ко­го-ли­бо зна­чит от­лу­чить его со­вер­ше­но от об­ще­ст­ва ве­ру­ю­щих, ли­шить всех пре­и­му­ществ хри­сти­а­ни­на, объ­я­вить че­ло­ве­ком Бо­го­про­тив­ным, осу­ж­дён­ным, ес­ли не рас­ка­ет­ся, на по­ги­бель, и до­с­той­ным то­го, что­бы все из­бе­га­ли его, как яз­вы. В этом смы­с­ле упо­т­реб­ля­ет сло­во ана­фе­ма Апо­стол Па­вел, ко­г­да го­во­рит: «кто бла­го­ве­ст­ву­ет вам не то, что вы при­ня­ли, да бу­дет ана­фе­ма!» (Гал. 1:9), то есть, смо­т­ри­те на не­го, как на вра­га Бо­жия.

Та­кое же зна­че­ние сло­ва ана­фе­мы на­хо­дит­ся у му­че­ни­ка Иу­сти­на (Отв. 21 к пра­во­слав­ным), свя­то­го Зла­то­ус­та (Бе­сед. 16, на Посл. к Римл.), бла­жен­но­го Фео­до­ри­та (В толк. на 1Кор. 16:22), Фео­фи­ла­к­та и дру­гих От­цов Цер­к­ви. Та­ким об­ра­зом, ана­фе­ма есть, как мы ска­за­ли, са­мое страш­ное дей­ст­вие цер­ков­ной вла­сти: это в не­ко­то­ром смы­с­ле – казнь ду­хов­ная, ибо под­вер­г­ший­ся про­кля­тию мёртв для Цер­к­ви. Но казнь эта не то, что казнь те­лес­ная. По­с­ле каз­ни те­лес­ной не вос­кре­са­ют для зем­ной жиз­ни, а по­с­ле этой каз­ни ду­хов­ной все­гда мо­ж­но вос­кре­с­нуть для жиз­ни ду­хов­ной чрез ис­тин­ное по­ка­я­ние.

Та­ким об­ра­зом, ана­фе­ма, да­же как казнь, рас­тво­ре­на лю­бо­вью хри­сти­ан­ской. У от­лу­чён­ных не от­ни­ма­ет­ся сред­ст­во к по­ка­я­нию: они в ве­ли­чай­шей опа­с­но­сти, ибо ли­ше­ны по­кро­ва бла­го­да­ти, но для них ещё не всё по­те­ря­но. Две­ри ми­ло­сер­дия, столь­ко раз для них на­пра­с­но от­вер­зав­ши­е­ся, ещё мо­гут быть от­вер­сты. Ос­тавь за­блу­ж­де­ние, об­ра­тись с ис­крен­ним по­ка­я­ни­ем к Цер­к­ви, и она – не от­ри­нет мо­литв ка­ю­ще­го­ся.

И как мо­жет Цер­ковь от­ри­нуть их, ко­г­да в этом имен­но – в об­ра­ще­нии за­блуд­ших – и со­сто­ит глав­ная цель ны­не из­ре­ка­е­мых про­кля­тий? О ты, ко­то­рый со­блаз­ня­ешь­ся мни­мой стро­го­стью цер­ков­ных пра­вил, ты – да не ос­кор­бит­ся твоё са­мо­лю­бие – и слеп, и глух. То­ч­но та­ков! Ина­че ты ви­дел бы, как Цер­ковь ны­не со все­ми ча­да­ми сво­и­ми пре­кло­ня­ет ко­ле­ни пе­ред Гос­по­дом Ии­су­сом, и слы­шал бы, как соб­ст­вен­ны­ми за­слу­га­ми Его умо­ля­ет, что­бы Он дал дух по­ка­я­ния тем, кто за свою не­рас­ка­ян­ность под­вер­га­ет­ся ана­фе­ме. Ибо, чем на­чи­на­ет Цер­ковь ны­не со­вер­ша­е­мый тор­же­ст­вен­ный об­ряд? Мо­лит­ва­ми об об­ра­ще­нии за­блуд­ших. Чем окан­чи­ва­ет его? Те­ми же мо­лит­ва­ми. Ус­ту­пая не­об­хо­ди­мо­сти, как су­дья, она про­из­но­сит осу­ж­де­ние, и, по­кор­ст­вуя люб­ви, как мать, она при­зы­ва­ет Ду­ха Бо­жия на осу­ж­дён­ных. Про­кля­тые мог­ли бы пасть под тя­же­стью клят­вы: и вот си­ла про­кля­тия, так ска­зать, со всех сто­рон ог­ра­ж­де­на си­ла­ми мо­лит­вы, что­бы пер­вая дей­ст­во­ва­ла не бо­лее, чем ну­ж­но для спа­се­ния осу­ж­дён­ных.

Итак, бра­тия, вме­сто то­го что­бы пре­ре­кать на­сто­я­ще­му су­ду Цер­к­ви и по­чи­тать его или не­дей­ст­ви­тель­ным, или чрез­мер­но стро­гим, ка­ж­дый член Цер­к­ви обя­зан об­ра­тить ны­не вни­ма­ние на са­мо­го се­бя и рас­смо­т­реть свою со­весть. Ап. Па­вел пи­сал к Ко­рин­фя­нам: «Вы ище­те до­ка­за­тель­ст­ва на то, Хри­стос ли го­во­рит во мне… Ис­пы­ты­вай­те са­мих се­бя, в ве­ре ли вы... О нас же, на­де­юсь, уз­на­е­те, что мы то, чем быть дол­ж­ны» (2Кор. 13:3,5,6). То же са­мое, бра­тия, име­ет пра­во ска­зать ны­не и Цер­ковь к не­ко­то­рым ча­дам сво­им. Вы, ма­ло­вер­ные или не­вер­ные, ча­да, вы ище­те до­ка­за­тельств на то, Хри­стос ли ны­не го­во­рит мною, ко­г­да я из­ре­каю ана­фе­му – не ук­ло­ня­юсь ли я в этом слу­чае от Ду­ха Хри­сто­ва, Ду­ха ми­ра и люб­ви? – Ис­пы­тай­те луч­ше са­мих се­бя, в ве­ре ли вы?

В ве­ре ли вы, ко­г­да не ут­вер­жде­ны в той мы­с­ли, что Цер­ковь, «столп и ут­вер­жде­ние ис­ти­ны» (1Тим. 3:15), ни­ко­г­да не мо­жет по­ко­ле­бать­ся в ос­но­ва­нии сво­ём, ко­то­рое все­гда бы­ло и бу­дет – лю­бовь? В ве­ре ли вы, пи­та­ю­щие пре­до­су­ди­тель­ное же­ла­ние, что­бы Цер­ковь не воз­вы­ша­ла бо­лее го­ло­са сво­его для по­ра­же­ния за­блу­ж­де­ний, ко­г­да вра­ги ис­ти­ны ед­ва не к не­бу про­сти­ра­ют хуль­ные ус­та свои, что­бы из­ре­кать по­ру­га­ние и со­блаз­ны? «Ис­пы­тай­те са­мих се­бя, в ве­ре ли вы?» (2Кор. 13:5). Я для то­го и со­вер­шаю ны­не тор­же­ст­во Пра­во­сла­вия, для то­го и про­воз­г­ла­шаю ис­по­ве­да­ние Все­лен­ской Цер­к­ви, что­бы вы рас­смо­т­ре­ли свою со­весть, со­хра­ня­ет­ся ли в ней не­вре­ди­мым за­лог ве­ры, дан­ный вам при Кре­ще­нии, не на­ру­ше­на ли це­лость его Бо­го­про­тив­ны­ми му­д­ро­ва­ни­я­ми о ве­ре, тем бо­лее, Бо­го­про­тив­ной жиз­нью и де­ла­ми по­стыд­ны­ми? «Ис­пы­тай­те са­мих се­бя, в ве­ре ли вы?» (2Кор. 13:5). Ко­г­да вы бу­де­те ук­ре­п­ле­ны в ве­ре, как дол­ж­но, ко­г­да оду­ше­вит вас дух ис­тин­ной жи­вой люб­ви хри­сти­ан­ской, то­г­да, на­де­юсь, без вся­ких до­ка­за­тельств уз­на­е­те обо мне, что я то, чем быть дол­ж­на – су­дия и мать, за­ступ­ни­ца пред Бо­гом ка­ю­щих­ся, и про­воз­ве­ст­ни­ца су­да Бо­жия над не­рас­ка­ян­ны­ми.

Же­ла­ешь ли, хри­сти­а­нин, яс­нее ви­деть, че­го тре­бу­ет от те­бя Цер­ковь, при­зы­вая те­бя ны­не к уча­стию в свя­щен­ном об­ря­де, ею со­вер­ша­е­мом? Вне­мли! Суд, про­из­но­си­мый ны­не Цер­ко­вью, есть суд страш­ный. Итак, не ос­та­вай­ся хлад­но­кров­ным слу­ша­те­лем его, рас­смо­т­ри со вни­ма­ни­ем свою ве­ру и свою жизнь, не па­да­ет ли, пря­мо или не­пря­мо, про­кля­тие Цер­к­ви и на те­бя. Не ог­ра­ни­чи­вай си­лы этих про­кля­тий од­ни­ми на­глы­ми за­блу­ж­де­ни­я­ми ума: гре­хов­ная жизнь ещё бо­лее за­слу­жи­ва­ет про­кля­тия, чем не­пра­вая ве­ра. По­м­ни, что ска­за­но Апо­сто­лом: «Кто не лю­бит Гос­по­да Ии­су­са Хри­ста, да бу­дет ана­фе­ма!» (1Кор. 16:22). Но тот, кто ве­дёт жизнь не­чи­с­тую, оче­вид­но, не лю­бит Гос­по­да Ии­су­са. Итак по­бе­ре­гись, не по­ра­жа­ет ли ана­фе­ма эта и те­бя, и твои гре­хи, твою не­хри­сти­ан­скую жизнь.

Суд, про­из­но­си­мый ны­не Цер­ко­вью, есть суд страш­ный. Итак, хри­сти­а­нин, убе­гай, на­сколь­ко воз­мо­ж­но, убе­гай тех лю­дей, ко­то­рые пи­та­ют в се­бе за­блу­ж­де­ния, осу­ж­да­е­мые Цер­ко­вью; ук­ло­няй­ся тех со­б­ра­ний и бе­сед, где про­по­ве­ду­ет­ся не­че­с­тие и рас­се­и­ва­ют­ся не­пра­вые тол­ки о Ве­ре; смо­т­ри с от­вра­ще­ни­ем на пи­са­ния, в ко­то­рых со­дер­жат­ся по­доб­ные су­е­му­д­рия, ста­рай­ся ис­тор­гать их из рук тех, кто под­чи­нён тво­е­му уп­ра­в­ле­нию.

Суд, про­из­но­си­мый ны­не Цер­ко­вью, есть суд люб­ви. Итак, смо­т­ри на не­го оча­ми люб­ви, вни­май ему слу­хом люб­ви. Раз­де­ляй с Цер­ко­вью её мо­лит­вы о за­блуд­ших, не за­бы­вай упо­ми­нать о них в соб­ст­вен­ных мо­лит­вен­ных со­бе­се­до­ва­ни­ях тво­их с Бо­гом, про­си для них ду­ха по­ка­я­ния и сми­рен­но­му­д­рия. Та­ким-то об­ра­зом ты по­ка­жешь ис­тин­ную лю­бовь твою к за­блу­ж­да­ю­щим­ся бра­ти­ям тво­им по че­ло­ве­че­ст­ву, а не тем, что­бы про­ти­вить­ся спа­си­тель­ной стро­го­сти цер­ков­ных пра­вил. Аминь.

(Свт. Ин­но­кен­тий Хер­сон­ский. В не­де­лю Пра­во­сла­вия, Сло­во 1-е).
***
Ана­фе­мы за на­ру­ше­ние за­ко­на Бо­жия, за жизнь, во гре­хах не­рас­ка­ян­ную

Что бы это зна­чи­ло, что воз­гла­ша­е­мые ны­не Цер­ко­вью ана­фе­мы, все па­да­ют на су­е­му­д­рие и ере­си, и ни од­на не по­ра­жа­ет не­че­с­тия и по­ро­ка? Не­у­же­ли жизнь не­че­с­ти­вая ме­нее про­тив­на Еван­ге­лию, не­же­ли ве­ра не­пра­вая? Нет, по­рок не­рас­ка­ян­ный ещё пре­ступ­нее не­ве­рия упор­но­го. Ес­ли же он не по­ра­жа­ет­ся ны­не ана­фе­мою, то по­то­му, что о пре­ступ­но­сти его ни­ко­г­да не бы­ло и спо­ру; ибо все и все­гда, и пра­во­слав­ные и са­мые ере­ти­ки, еди­но­душ­но при­зна­ва­ли, что жизнь без­за­кон­ная и не­че­с­ти­вая, са­ма по се­бе, есть уже ана­фе­ма.

Не до­воль­но ли по се­му од­но­му об­сто­я­тель­ст­ву по­ра­зить­ся сты­дом и ужа­сом вся­ко­му не­рас­ка­ян­но­му греш­ни­ку? Но что­бы спа­си­тель­ный страх сей был тем силь­нее и дей­ст­ви­тель­нее, рас­кро­ем Свя­щен­ное Пи­са­ние и про­чи­та­ем из не­го те ме­с­та, в ко­то­рых из­ре­ка­ет­ся го­ре и про­кля­тие на грех и по­ро­ки.

По­слу­ша­ем, во-пер­вых, во­ж­дя на­ро­да Бо­жия, за­ко­но­да­те­ля си­най­ско­го, Мо­и­сея. Он, по сви­де­тель­ст­ву сло­ва Бо­жия, «был че­ло­век крот­чай­ший из всех лю­дей на зе­м­ле» (Чис. 12:3). Что же го­во­рит сия кро­тость греш­ни­кам? «Про­клят зло­сло­вя­щий от­ца сво­его или ма­терь свою! И весь на­род ска­жет: аминь. Про­клят на­ру­ша­ю­щий ме­жи бли­ж­не­го сво­его!.. Про­клят, кто сле­по­го сби­ва­ет с пу­ти!.. Про­клят, кто пре­врат­но су­дит при­шель­ца, си­ро­ту и вдо­ву!.. Про­клят, кто тай­но уби­ва­ет бли­ж­не­го сво­его!.. Про­клят, кто бе­рёт под­куп, чтоб убить ду­шу и про­лить кровь не­вин­ную!.. Про­клят, кто не ис­по­л­нит слов за­ко­на се­го и не бу­дет по­сту­пать по ним! И весь на­род ска­жет: аминь» (Втор. 27:16-19; 24-26). Вот что и в дру­гом ме­с­те го­во­рит Мо­и­сей, или луч­ше, его ус­та­ми Сам Гос­подь, ко все­му на­ро­ду Из­ра­иль­ско­му: «Ес­ли же не бу­дешь слу­шать гла­са Гос­по­да Бо­га тво­е­го и не бу­дешь ста­рать­ся ис­по­л­нять все за­по­ве­ди Его и по­ста­но­в­ле­ния Его, ко­то­рые я за­по­ве­дую те­бе се­го­д­ня, то при­дут на те­бя все про­кля­тия сии и по­стиг­нут те­бя. Про­клят ты [бу­дешь] в го­ро­де и про­клят ты [бу­дешь] на по­ле. Про­кля­ты [бу­дут] жит­ни­цы твои и кла­до­вые твои. Про­клят [бу­дет] плод чре­ва тво­е­го и плод зе­м­ли тво­ей, плод тво­их во­лов и плод овец тво­их. Про­клят ты [бу­дешь] при вхо­де тво­ём и про­клят при вы­хо­де тво­ём» (Втор. 28:15-19).

Ви­ди­те, сколь­ко ана­фем, и за что они? Не за ере­си и рас­ко­лы, а за на­ру­ше­ние за­ко­на Бо­жия, за жизнь, во гре­хах не­рас­ка­ян­ную.

Но, мо­жет быть, та­кая стро­гость про­тив по­ро­ка бы­ла при­на­д­ле­ж­но­стью од­но­го Вет­хо­го За­ве­та, ко­то­рый, со­об­раз­но стро­го­му вну­т­рен­не­му ха­ра­к­те­ру сво­ему, и дан был на Си­нае, сре­ди мо­л­ний, бурь и гро­мов; мо­жет быть, в За­ве­те Но­вом, как За­ве­те ми­ло­сти и бла­го­да­ти, ме­нее ужа­са и стра­ха для греш­ни­ка не­рас­ка­ян­но­го, так что, по на­де­ж­де на за­слу­ги Хри­сто­вы, мо­ж­но до кон­ца жиз­ни пре­да­вать­ся бес­пе­ч­но сво­им по­хо­тям и стра­стям?

Но, бра­тие мои, мы­с­лить та­ким об­ра­зом не зна­чи­ло ли бы не по­ни­мать, уни­жать, ос­корб­лять до­с­то­по­к­ло­ня­е­мую бла­го­дать Бо­жию, и, по страш­но­му вы­ра­же­нию апо­сто­ла Хри­сто­ва, пре­ла­гать её «в по­вод к рас­пут­ст­ву»(Иуд. 1:4)? Ибо ска­жем и мы вме­сте со свя­тым Па­в­лом: Хри­стос... гре­ху ли слу­жи­тель? Да не бу­дет! (Гал. 2:17)«Хри­стос… слу­жи­тель гре­ха? Ни­как» (Гал. 2:17). Ес­ли в Но­вом За­ве­те бла­го­дать «ста­ла пре­изо­би­ло­вать, ко­г­да ум­но­жил­ся грех» (Рим. 5:20), то не для то­го, что­бы этим пре­из­бы­то­че­ст­вом сво­им пи­тать и ук­ре­п­лять в че­ло­ве­ках без­за­ко­ние, а что­бы по­да­вить его, из­гла­дить и уп­разд­нить. Кровь Ии­су­са Хри­ста очи­ща­ет и спа­са­ет от вся­ко­го гре­ха, но ко­го? Не вся­ко­го греш­ни­ка, а толь­ко тех, ко­то­рые, со­кру­ша­ясь о сво­их гре­хах и при­ни­мая во имя Ис­ку­пи­те­ля про­ще­ние в них, упо­т­реб­ля­ют и со сво­ей сто­ро­ны все сред­ст­ва к ос­во­бо­ж­де­нию се­бя от по­стыд­но­го пле­на стра­стей. Для греш­ни­ков же не­рас­ка­ян­ных и в Но­вом, так же как и в Вет­хом За­ве­те, нет ни бла­го­да­ти, ни по­ми­ло­ва­ния.

Что­бы сии гроз­ные ис­ти­ны не по­ка­за­лись ко­му-ли­бо на­шим соб­ст­вен­ным рас­су­ж­де­ни­ем, об­ра­тим­ся опять к Пи­са­нию, и по­слу­ша­ем, что в Но­вом За­ве­те го­во­рит­ся про­тив по­ро­ков.

«Го­ре вам, кни­ж­ни­ки и фа­ри­сеи, ли­це­ме­ры, что да­ё­те де­ся­ти­ну с мя­ты, ани­са и тми­на, и ос­та­ви­ли ва­ж­ней­шее в за­ко­не: суд, ми­лость и ве­ру» (Мф 23:23). Вот ана­фе­ма про­тив ло­ж­ной на­бо­ж­но­сти!

«Го­ре вам, кни­ж­ни­ки и фа­ри­сеи, ли­це­ме­ры, что упо­доб­ля­е­тесь ок­ра­шен­ным гро­бам, ко­то­рые сна­ру­жи ка­жут­ся кра­си­вы­ми, а вну­т­ри пол­ны ко­с­тей мёр­т­вых и вся­кой не­чи­с­то­ты» (Мф 23:27). Вот суд на ли­це­ме­рие!

«Го­ре то­му че­ло­ве­ку, че­рез ко­то­ро­го со­блазн при­хо­дит… то­му луч­ше бы­ло бы, ес­ли бы по­ве­си­ли ему мель­ни­ч­ный жёр­нов на шею и по­то­пи­ли его во глу­би­не мор­ской» (Мф 18:7,6). Вот ана­фе­ма на со­блаз­ни­те­лей!

«Го­ре вам, бо­га­тые! ибо вы уже по­лу­чи­ли своё уте­ше­ние!» Вот суд на бо­га­чей не­пра­вед­ных и же­с­то­ко­серд­ных!

«Го­ре вам, пре­сы­щен­ные ны­не! ибо взал­че­те!» Вот при­го­вор про­тив сы­нов ро­с­ко­ши и не­ги!

«Го­ре вам, сме­ю­щи­е­ся ны­не! ибо вос­пла­че­те и воз­ры­да­е­те!» Вот гром про­тив бе­зум­ных ра­до­стей мірских!

«Го­ре вам, ко­г­да все лю­ди бу­дут го­во­рить о вас хо­ро­шо!»(Лк 6:24-26). Вот стре­ла про­тив тще­с­ла­вия и су­ет­ной по­хва­лы че­ло­ве­че­с­кой!

Ви­ди­те, с ка­кой си­лой и стро­го­стью по­ра­жа­ет­ся в Но­вом За­ве­те да­же то, что по су­ду міра не толь­ко не ста­вит­ся в по­рок, но по­чи­та­ет­ся ино­гда за до­б­ро­де­тель. И из чьих уст ис­хо­дит столь­ко го­ря и осу­ж­де­ния? Из уст слад­чай­ше­го Ии­су­са, из уст То­го, Кто Сам есть и един­ст­вен­ный ви­нов­ник, и по­да­тель вся­кой бла­го­да­ти. Он ли про­из­не­сёт го­ре из­лиш­нее?

Хо­ти­те ли ещё вы­слу­шать, что го­во­рит о греш­ни­ках апо­стол Па­вел, тот апо­стол, ко­то­рый столь­ко ис­по­л­нен был люб­ви к бли­ж­ним, что же­лал за спа­се­ние по­ги­бав­шей бра­тии сво­ей сам быть от­лу­чён­ным от Хри­ста? Па­вел по­ра­жа­ет ана­фе­мой не толь­ко яв­ный по­рок и яв­ную не­рас­ка­ян­ность, но и са­мую хо­лод­ность к ве­ре, не­до­с­та­ток сер­де­ч­но­го рас­по­ло­же­ния и люб­ви к Гос­по­ду и Спа­си­те­лю на­ше­му. «Ес­ли кто не лю­бит Гос­по­да Ии­су­са Хри­ста, – го­во­рит он, –да бу­детпро­клят»! (1Кор. 16:22).По­с­ле се­го ка­кой грех и ка­кой по­рок бу­дут сво­бод­ны от ана­фе­мы? Ибо лю­бит ли Гос­по­да Ии­су­са тот па­с­тырь, ко­то­рый слу­жит ал­та­рю по­то­му толь­ко, что пи­та­ет­ся от ал­та­ря, и не­ра­дит о спа­се­нии душ, ему вве­рен­ных? Итак, он под ана­фе­мою Па­в­ло­вою! Лю­бит ли Гос­по­да Ии­су­са тот су­дия, для ко­то­ро­го на су­де до­ро­ги не прав­да и не­вин­ность, а под­куп и ли­це­при­ятие? Итак, он под ана­фе­мою Па­в­ло­вою! Лю­бит ли Гос­по­да Ии­су­са тот вла­сте­лин, ко­то­рый кро­ва­вые тру­ды под­вла­ст­ных се­бе рас­то­ча­ет на ро­с­кошь и при­хо­ти? Итак, он под ана­фе­мою Па­в­ло­вою! Лю­бит ли Гос­по­да Ии­су­са тот бо­гач, ко­то­рый, имея всю воз­мо­ж­ность об­лег­чить участь мень­шей бра­тии сво­ей и вме­сте Хри­сто­вой, же­с­то­ко­серд­но «за­тво­ря­ет серд­це своё» (1Ин. 3:17), при ви­де бра­та тре­бу­ю­ще­го? Итак, он под ана­фе­мою Па­в­ло­вою! Лю­бит ли Гос­по­да Ии­су­са отец, не ра­де­ю­щий о вос­пи­та­нии де­тей и по­да­ю­щий им при­мер ху­дой? Су­п­руг, не со­блю­да­ю­щий вза­им­ной вер­но­сти и не пе­ре­но­ся­щий вза­им­ных не­до­с­тат­ков? Де­ти, не ока­зы­ва­ю­щие ува­же­ния ро­ди­те­лям и стар­шим? Лю­бят ли Гос­по­да Ии­су­са все не­воз­дер­жан­ные, все гне­в­ли­вые, все зло­ре­чи­вые, все гор­дые, все греш­ни­ки? Итак, все они под ана­фе­мою; ибо, «ес­ли кто не лю­бит Гос­по­да Ии­су­са Хри­ста, тот, по сло­вам свя­то­го Па­в­ла, про­клят»! (1Кор. 16:22). И что же обе­щать та­ко­вым ду­шам не­рас­ка­ян­ным? Не­у­же­ли рай и бла­жен­ст­во на не­бе­сах?

Ска­жет ли кто-ли­бо, что «же­с­то­ко есть сло­во сие»? (Ин 6:60). Но для ко­го оно же­с­то­ко? Для тех, ко­то­рые не хо­тят лю­бить То­го, Кто Сам есть весь лю­бовь. Кто умер за гре­хи на­ши и вос­крес для оп­рав­да­ния на­ше­го. И что же ос­та­ёт­ся та­ко­вым, как не суд и осу­ж­де­ние за гре­хи их? Для ко­го же­с­то­ко сие сло­во? Для тех, ко­то­рые до то­го при­ле­пи­лись к со­блаз­нам міра, до то­го за­глу­ши­ли в се­бе глас со­ве­с­ти и за­ко­на, что ре­ши­лись, как вид­но, на­все­г­да про­дол­жать жизнь не­чи­с­тую и бо­го­про­тив­ную.

Воз­бла­го­да­рим луч­ше Гос­по­да, что от нас не со­кры­та ужа­с­ная участь, ожи­да­ю­щая греш­ни­ков, и яс­но по­ка­за­но, что, в слу­чае не­рас­ка­ян­но­сти, по­стиг­нет нас за гро­бом. Ес­ли са­ма лю­бовь не­бес­ная гре­мит над на­ми гро­мом ана­фе­мы, то для то­го, что­бы воз­бу­дить нас от смерт­но­го сна гре­хов­но­го.

Бу­дем при­зна­тель­ны сей за­бот­ли­во­сти о нас и, воз­вра­тив­шись в до­ма на­ши, вме­сто то­го, что­бы пре­да­вать­ся празд­ным раз­го­во­рам о том, как воз­гла­ша­лась во хра­ме ана­фе­ма, рас­смо­т­рим, не под­ле­жит ли ана­фе­ме что-ли­бо в на­ших нра­вах и на­шей жиз­ни. И ес­ли най­дём что-ли­бо та­ко­вое, по­спе­шим уда­лить от се­бя, как бы то ни ка­за­лось нам лю­без­ным и дра­го­цен­ным, да­бы в про­тив­ном слу­чае не под­пасть на­ко­нец той страш­ной ана­фе­ме, от ко­то­рой уже не бу­дет спа­се­ния в са­мом по­ка­я­нии и за­слу­гах Хри­сто­вых. Аминь.

Свт. Ин­но­кен­тий Хер­сон­ский.


++++++++++++++++++++++++++++++++++

Комментарии участника: Александра З. (4)

Всего: 4 комментария
#1 | Александра З. | 01.03.2015 15:46
  
0
Лжехристианство древнее и нынешнее
С праздником Торжества Православия, дорогие братия и сестры!

Сегодня – день иконопочитания. В очередной раз мы отмечаем это празднество – потому, что Господь безмерно долготерпелив и многомилостив. Судьба Церкви Христовой, раскрытая в Откровении святого Иоанна Богослова, не предвещает внешнего торжества Православия в сем греховном мире. Силы ада к концу времен все яростнее и безпощаднее устремляются на нее, проникают даже в церковное лоно, силясь разложить все изнутри. Посему Господь призывает нас к терпению, примером которого служат святые, к стяжанию их несокрушимости в стоянии за веру.
В нынешние времена, когда мы размышляем о дорогом нашему сердцу Православии, – сколько же мы видим в Церкви смущающих нас обстоятельств! Сколько разногласий, пороков, всяческих отступлений!.. Порой это озадачивает: а может ли вообще идти речь о торжестве? Но, дорогие мои, мы ликуем не о видимой внешней и временной силе веры. Мы празднуем победу Божией правды над ложью мира сего. Торжество Православия – это радость преодоления всякого человеческого страха. В этот праздник веселятся наши души, потому что правда Божия остается неодолимой людским грехом – грехом ума, плоти, гордостью сердца, нетвердостью воли… Бог пребыл непобедимым и внутри, и вне человека. Как пишет апостол Павел, «облако свидетелей», т. е. множество святых людей, примером своей жизни удостоверяют нас в вечном Торжестве Православия.
Этот день также исторически связан с победой над иконоборческой ересью. Сегодня мы целуем иконы в храме и в своих домах именно потому, что сия непреложная истина – иконопочитание – есть завершающая печать, скрепляющая воедино все церковные догматы. Она – выражение Православной веры в Боговоплощение, вочеловечение Господа Иисуса Христа, веры в то, что Бог пришел на землю и стал человеком ради нашего спасения. Бог зримо явился в людском обличии и, значит, дал возможность создавать Свои изображения. Он Сам благословил это, когда совершил чудо, отобразив пречистый Свой лик на полотенце – убрусе, с которого впоследствии стали писать образ Спаса Нерукотворного. И святых начали изображать на иконах именно потому, что по благодати Божией эти угодники были пронизаны тем же Духом Святым, стали в определенной мере земным отражением Божества. Итак, всякая православная икона – это своего рода окно в Царство Небесное.
А между тем сегодня, говоря об истине, запечатленной в образцах святости, Церковь одновременно строго и грозно обличает всякую ложь, лицемерие и отступничество – как помрачение образа Божия в человеке и препятствие в достижении им богоподобия. Ныне мы анафематствуем все ереси, лжеучения, заблуждения и отступления – эту духовную смерть, отчуждающую от жизни вечной. Анафеме предаются не только еретические измышления, но и сами еретики – люди, исказившие истину Божию, привнесшие свои ложные мудрования в учение Святаго Духа, не внявшие вразумлявшему их гласу Матери-Церкви.
Нам теперь кажется странным и с трудом верится, что «богословы» VIII века называли иконы идолами. Но еще более поражает духовная слепота и скрытое отступничество «богословов» современных, которые и сами не видят, и других принуждают игнорировать апокалиптическую опасность т. н. электронной идентификации. Ведь многими учеными не раз было доказано, что в штрих-кодах присутствует упомянутое в Откровении число 666. Само слово «штрих» подразумевает короткую черту, а изобразить штрих-код – значит нарисовать ряд черточек, т. е. создать «начертание». Именно это слово – «начертание» – употребил святой апостол Иоанн Богослов в Апокалипсисе для предупреждения христиан. И мы видим, что ныне начертания в виде цифровых кодов присваивают не только товарам и документам, но и живым людям – как универсальный, неизменный, вечный, не подлежащий аннулированию даже после смерти атрибут.
Уклонения от истины происходили и происходят потому, что у всех этих «богословов» (и древних хулителей икон, и современных лжехристиан) отсутствуют духовное зрение и истинная вера. Одни в свое время оказались неспособными увидеть через икону Божественный мир, другие сегодня не замечают в штрих-коде апокалиптического начертания. Свою ложную ученость эти гордые люди противопоставляют благодати святых богоносных Апостолов и Отцов Церкви, утверждающих истинность почитания икон и гибельность принятия личного номера – апокалиптической печати антихриста.
Кроме того, враги Православия всегда стремились и по-прежнему не оставляют попыток уничтожить Церковь различными лжемудрованиями и ревизиями ее святого наследия. В наши дни наибольшую опасность в этом отношении представляет экуменизм – лжеучение, посредством которого еретики надеются соединить истину с ложью, создать некую универсальную религию для всего человечества. Еще святой праведный отец Иоанн Кронштадтский более века назад сокрушался: «Слышим от многих, что якобы во всякой вере можно угождать Богу, т. е. будто бы всякая вера угодна Богу, и как будто бы ложь и истина, правда и неправда для Бога безразличны – вот до чего дошло у многих незнание своей Православной веры, незнание истории Церкви!» Уравнение всех религий в достоинстве будто бы ради мира и спокойствия всего человечества под руководством единого мирового правителя – вот главная идея этой ереси, готовящей мир к пришествию «сына погибели». И кто же, вы думаете, трудится над ее воплощением? Это представители, лидеры всех мировых религий, уже давно вовлеченные в апостасийные глобализационные процессы, направленные на установление нового мирового порядка антихриста.
Мне очень хочется сказать сейчас о главном: дорогие мои, бойтесь и вы оказаться иконоборцами! Дело в том, что жизнь каждого из нас должна быть иконой Православия. В духовном смысле мы можем уподобиться гонителям икон, если станем изображать из себя христиан, но не будем таковыми в действительности, если наши поступки войдут в противоречие с исповедуемой устами верой. Православие – это чистая истина, требующая от нас правдивости в мыслях, речах и делах. Мы обязаны стоять в истине не только в своих домах, в узком кругу друзей, но везде и всегда. Пришло время встать в полный рост, соделаться воистину православными и в личной, и в общественной жизни. И не только рассуждать о патриотизме, а взять в руки меч обоюдоострый – слово правды Божией, которая есть в Новом Завете Бога с людьми. Надо внять Апокалипсису и данным в нем Господом обетованиям о грядущей победе и торжестве верных. Вот тогда всем своим существом, всей жизнью и даже смертью мы сможем исповедовать и утверждать правую веру. И Господь скажет о нас, как в сегодняшнем Евангельском чтении о Своем ученике: «Вот подлинно христианин, в котором нет лукавства!» (ср.: Ин. 1, 47).
Поэтому отвергнем уныние, полуправду и всякую ложь! Мы должны бороться за истину, ибо чаем воскресения нашей России и жизни будущего православного века! Аминь.

Протоиерей Георгий ВАХРОМЕЕВ,
настоятель храма во имя
Святой Живоначальной Троицы
на Шаболовке, г. Москва

Источник: Газета "Православный крест" № 125
#2 | Александра З. | 01.03.2015 16:01
  
0
Полковник Квачков, помещенный в ШИЗО за отказ убрать иконы, к русскому миру: Почему вы даже не вспоминаете человека, всю жизнь воевавшего за свою страну?
Находящийся ныне в ИК-5 (исправительной колонии) в Мордовии полковник Владимир Квачков за отказ убрать иконы помещен на 15 суток в ШИЗО (штрафной изолятор).

К тюремщикам взывать безполезно. Я хочу обратиться ко всем стороннникам "русского мира". Почему вы даже не вспоминаете человека, который всю свою жизнь воевал за свою страну?

Источник: Русский Календарь
#3 | Александра З. | 01.03.2015 17:27
  
0
Торжество Православия – это торжество победы Церкви над ересями, искажавшими учение христианской веры. По окончании Литургии в этот день положено совершать особый чин Торжества Православия, на котором Церковь, возглашая главные догматы, ею исповедуемые, молится об обращении заблуждающихся и о сохранении чад своих в истинной вере Христовой. После этих молитв она отлучает (анафемствует) от себя непокорных сынов, зараженных еретическими заблуждениями и возглашает вечную память тем, которые до смерти остались в послушании Церкви, особенно же – святым защитникам Православия.

В новейшей истории Русской Православной Церкви были анафематствованы: Лев Толстой как проповедующий «ниспровержение всех догматов Православной Церкви и самой сущности веры христианской» (Святейшим Синодом в феврале 1901); «творящие беззакония и гонители веры и Церкви Православной» (1918); несколько священников «публично похуливших Имя Божие» (1959, 1960); те, кто пролил невинную кровь ближних своих в 1993 году; те, кто разделяет учения сект, «новых религиозных движений», язычества, астрологии и т. п. (1994); монах Филарет (Денисенко), который дерзнул наименовать себя «патриархом Киевским и всея Руси-Украины» (1994); Глеб Павлович Якунин, после неоднократных увещеваний и предупреждений о бесчинном ношении иерейского креста после лишения сана (Архиерейским Собором 1997).

Предание анафеме не является проклятием, не является актом бесповоротно закрывающим путь к возвращению в Церковь и ко спасению. При покаянии и достаточных основаниях анафема может быть снята. Может быть она снята и после смерти. Важное значение для Русской Церкви имеет отмена анафемы старообрядцам в 1971 г.

Икона Торжество Православия. (фрагмент — Императрица Феодора и император Михаил III). Византия, первая половина XV века

Слово икона – греческое и по-русски означает «образ», «изображение». Священное предание гласит, что сам Иисус Христос первым дал людям Свой видимый образ.

Правивший во время земной жизни Господа Иисуса Христа в сирийском городе Эдесса царь Авгарь был тяжко болен проказой. Услышав, что в Палестине находится великий "пророк и чудотворец" Иисус, который учит о Царствии Божьем и исцеляет любые болезни, Авгарь уверовал в Него и послал своего придворного живописца Ананию, чтобы тот передал Иисусу письмо Авгаря с просьбой о исцелении и нарисовал портрет Иисуса. Художник отыскал Иисуса, Но сделать «портрет» не смог «по причине сияющего блеска лица Его». На помощь ему пришел сам Господь. Он взял у художника кусок ткани и приложил его к Своему Божественному лицу, отчего на ткани, силою благодати, запечатлелся Его божественный образ. Получив этот Святой Образ - первую, Самим Господом сотворённую икону, Авгарь с верою приложился к нему и за веру свою получил исцеление.

Икона — прежде всего священный предмет. Изображенный на ней лик получает, по правилу Церкви, имя через надписание. Этим икона усвояется тому, кто на ней изображен, восходит к своему первообразу и становится причастной его благодати, так что при недостойном, небрежном обращении с иконой оскорбляется не живопись, а тот, чье имя она получила, ее первообраз.

Икона есть образно выраженная молитва, и понимается она, главным образом, через молитву. Она рассчитана только на молитвенно предстоящего перед ней верующего. Ее назначение — содействовать молитве. В молитвенном созерцании иконы мы имеем общение с Первообразом, не смешивая цель и средство; видимое постигаем через невидимое, земное через небесное. «Никто не будь столь безумен, чтобы истину и тень ее, архетип и изображение его, причину и следствие мыслить по существу тождественными» (св. Федор Студит). Как мы чтим Библию, не поклоняясь «естеству кож и чернил», но Слову Божьему, заключенному в ней, так мы почитаем в иконе не краски и доски, а Того, чей образ написан этими красками на этой доске. Честь, воздаваемая иконе, относится к Первообразу.

Материал подготовил Сергей Шуляк
#4 | Александра З. | 03.03.2015 22:53
  
0
Важные слова священника Александра Авдюгина из Луганска на праздник Торжество Православия.
Мне завтра легко говорить проповедь. И готовиться не надобно. Торжество Православия для нас нынче не исторический праздник, не воспоминание VII Вселенского собора и не триумф иконопочитания (хотя вспомнить можно и нужно), а вполне объективная реальность.
Примеров предостаточно.

Вот, отец Владимир Гвоздецкий, в Новосветловке, храм непрошеными западными "вояками", практически полностью разрушенный, из руин уже поднял. Причем восстанавливать его на третий день (после того, как "освободители" побросав все майно военное и нижне-телесное убежали), сами прихожане начали. Дома свои разбитые оставляют, чтобы церковь восстановить.
[I]Это разве не Торжество Православия?


В Луганске во временный храм прп. Сергия Радонежского, аккурат к окончанию литургии ракета с "освобожденной" территории прилетела. Насквозь потолок пробила, благо что не разорвалась. И что?
На следующий день на литургии те же, кто и вчера молился.
[И это Торжество Православия!
]

В нашем богохранимом граде, летом, как по заказу обязательно к евхаристическому канону, к главному церковному Таинству, стекла в окнах и витражах от недалекой работы артиллерии ходуном ходить начинали, и что?
Никто не уходил! Более того, в самое тяжкое время, когда город опустел, когда не было связи и воды, когда не слышалось детского смеха, собирались и обходили город ходами крестными. Водители автобусов и немногочисленных автомобилей, которые до войны громогласно возмущались за препятствия нами на дороге во время крестных ходом чинимые, в военные июльские и августовские дни, останавливались, из машин выходили и крестным знамением себя осеняли, причем, некоторые на коленях.
[ Именно - Торжество Православия.]

С ноября месяца езжу за лекарствами в Ростов и Азов. Деваться некуда. С запада поставки альтернативные продуктам, пенсиям и лекарствам поступают, то бишь "Смерчи" всякие, "Грады" и прочие смерть несущие товары. Медикаментов уже привезли почти на полмиллиона рублей. Деньги идут со всех уголков России, из Казахстана, США, Новой Зеландии, Германии и т.д.
От православных деньги...
По крупице, по нескольку сотен рублей, но каждый день "кукует" смартфон о новых пожертвованиях.
[И это тоже Торжество Православия!]

Вот об этом и скажу завтра на проповеди.

[С Торжеством, друзья![/I]
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
Просьба о помощи
© LogoSlovo.ru 2000 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites