Правосудие по-гаагски или "блаженны миротворцы".

гаага, дом судилища антихристова

Вот выдержки о печально известном концлагере близ Ясеновца в Сербии. Усташи, охранники и каратели в этом лагере, своими зверствами вызывали неудовольствие даже у своих кураторов немецких фашистов. В лагере было уничтожено около 500 000 узников. Кого убивали сразу, тем повезло. Но таких было мало. Усташи исповедовали католицизм, но из Ватикана не слышно призыва к покаяния их потомков.

"Солженицын считал, что живые иллюстрации Дантовского “Ада” находились в концлагерях Советского Союза, и представил их в своем романе «В круге первом». А вот сербы убеждены, что земной ад воплощен был в Ясеновце – самом страшном лагере смерти из всех, которые знает история Второй мировой войны.

В Меморандуме Сербской Православной Церкви о зверствах над сербами в НДХ до середины 1942 года (Jacеновац — вечан помен. Белград: Просвета, 1990. С.25) положение Ясеновца и лагерный комплекс описаны кратко следующим образом: «Небольшой городок Ясеновац расположен в болотистой хорватской Посавине, покрытой множеством стоячих водоемов, загаженных и мертвых, — там, где Сава и ее боснийский приток Уна встречаются и лениво останавливаются, выгибаясь туда-сюда, как змеи, и сплетая вместе со своими рукавами и притоками, с севера – Стругой и Лоней, настоящую водную сеть. Отсутствие дорог через болота делает побеги из заключения почти невозможными. А мест заключения здесь целая система: около городка находится лагерь №1 – у сел Брочицы и Крапье, в 12 километрах к востоку от Ясеновца, и, как его филиал, лагерь в бывшей тюрьме в Старой Градишке, еще дальше на восток; лагерь № 2 – на берегах Савы и Струги, около 3 километров к северо-западу от Ясеновца; лагерь №3 – в бывшем кирпичном заводе Озрена Бачича, в устье Лони, в трех километрах вниз по течению от Ясеновца» [1] . Прошло полвека со времени ужасов, здесь творившихся, и хорватские вожди сейчас опровергают достоверность сербских свидетельств, покрывая тот кровавый период презрительным определением «ясеновацкий миф». Ради спасения исторической правды, не зависящей от сербско-хорватских конфликтов, мы воспоминания о четырехлетнем мученичестве узников Ясеновца ограничим здесь рассказами оставшихся в живых свидетелей-евреев.

Помимо всех физических пыток и смертельных угроз, в Ясеновце заключенным приходилось терпеть холод, голод, невыносимые для жизни санитарные условия и заразные болезни. В бараки проникали дождь, снег и ветер. «Ежедневно по десятку товарищей замерзало. Тогда у нас еще не было специального места для захоронения, и трупы валялись повсюду вокруг. В некоторых местах они лежали целыми кучами», – рассказывает Эгон Бергер.

Наряду с такой «естественной» смертностью быстро вошли в обычай и каждодневные насильственные убийства узников в бараках, по дороге на работы и на самих местах работы. Садо Коэн-Давко пишет: «Каж­дый вечер в бараки приходили усташи и вызывали по 25-30 человек. Их уводили туда, откуда нет возврата». «На работы нас сопровождал усташский конвой, – вспоминает Данон. – Гоняли на работы около 500 человек, всегда бегом туда и обратно. По пути до места работы усташи часто стреляли по колонне просто так, от нечего делать, и каждый день кто-то убитый оставался на дороге. И на самих работах убивали ежедневно без всякой причины... По окончании работ всегда формировали колонну, и мы так же возвращались в лагерь. Хуже всего, опаснее всего было оказывавшимся в конце колонны (а кто-то ведь должен был идти и в конце!). Их усташи больше всего били и подгоняли. Обычно 5-6 идущих последними в колонне усташи задерживали и убивали прямо на дороге. Никогда в полном составе мы в лагерь не возвращались».

Яков Атияс дает самое потрясающее описание работ на савском валу: «Наиболее тяжелые и наиболее страшные работы в Ясеновце все-таки были связаны с «Валом». Усташи потребовали, чтобы узниками был возведен вал на левом берегу Савы – не только из земляного грунта или камней, но также из тру­пов узников, которых они собирались ликвидировать. От обессиленных, измордованных людей-скелетов требовалось невозможное. Когда размокшую землю нельзя было возить в тачках или таскать в корзинах и ящиках, вынуждали носить эту грязь лопатами. Если же изнеможденный узник с лопатой споткнется или посколь­знется в грязи, его били так жестоко, что он уже не поднимался на ноги и его, избитого, оставляли на «Валу». Я уверен, и это все могли видеть, что там, на насыпях, каждый день убивали от двухсот до трехсот заключенных».

В соответствии с обстоятельствами или в зависимости от исполнителя применялись разные спосо­бы убийства. Ерухам Гаон упоминает убийства молотами , огнестрельным оружием, ножами, прикладами и заточенными железными прутьями, при помощи которых людей закалывали через рот. В конце войны, вспоминает Адольф Фридрих, „всех новых, равно как и старых, узников по 500-600 и более, связанных ржавой проволо­кой, уводили каждый день в Градину, где их днем и ночью зарезали, убивали молотами, а потом, полуживых еще, сбрасывали в кучи, обливали горючим и сжигали вместе с каменным углем в котлованах, имевших несколько метров глубины, куда постоянно подливали горючее». По этому поводу Эгон Бергер добавляет, что узники еще больше боялись случаев, когда усташи, порезав человека, бросали его в реку Саву: „Обреченного, связанного проволокой, вызывают, он поднимается на Граник, где усташ ударом ножа в живот сталкивает его в Саву, еще живого. Такой смерти все особенно боялись, ибо она была мучительнее, чем от молота. Под молот быстрее попадали и от него быстрее умирали».

Концлагерь Ясеновац останется памятным своими злодеяниями также из-за крематория полковника Пичили, где, кроме трупов, сжигали живых мужчин, женщин и детей. Садо Коэн-Давко рассказывает, что узников сначала запирали в здании рядом с печью кирпичного завода: „Здесь узни­кам приказывали, чтобы они разделись, после чего должны пройти „мытье» и „дезинфекцию». Несчастные женщи­ны и дети даже не подозревали, куда они идут. На вы­ходе, за дверями, стояли два палача с молотами. Когда кто-то входил в это помещение „для дезинфекции», они били молотом по голове, а подручные тут же заталки­вали еще живую жертву в печь... Та печь проглотила тысячи жертв, особенно женщин и детей». Яков Атияс отмечает: „Имелась и так называемая „марица», то есть закрытая машина, на которой почти ка­ждую ночь узников вывозили из бараков и сжигали в печах – как топливо!». Яков Кобильо лично присутство­вал, когда большое число узников закрыли в заброшенном здании и заживо сожгли. А Эгону Бергеру известен случай, когда усташский преступ­ник Маткович, не сжигая, отвел восемьдесят заклю­ченных в Градину и там живыми замуровал.


Дети больше всего пострадали при массовом выселении крестьян с Козары. Обманом приведенные в Ясеновац , поскольку усташи обещали, что поселят их в Славонии, сербские крестьяне пришли со своими семьями, пригнали с собой 600 телег, полных еды, и тысячи голов скота. Усташи поделили это богатство с немцами, а козарчан постепенно перебили. По рассказам Адольфа Фридриха, во время первого притока, начавшегося с мая 1942 года, усташи всех детей постарше убивали молотами, а меньших, до шести лет, бросали в одно плотно закрывавшееся помещение и травили газом. Альберт Маэстро уточняет, что усташи таким образом умертви­ли „несколько сотен детей с Козары». В те дни, рассказывает Адольф Фридрих, усташи снова пригнали около «200 женщин и детей, заперли их в двух коморках в Куле и оставили там умирать с голоду». Одна из этих женщин осталась жива после 25 дней, проведенных без пищи.

Нет сомнения, что для усташей главными врагами были сер­бы. Еврейские свидетели из Ясеновца этого не отрица­ют, хотя подчеркивают, что – по отношению к сравнительно малому числу их в составе населения Хорватии – евреи пострадали больше всех. В воспоминаниях сербов часто называют „православными" («православцима» и «православнима»). Эгон Бергер многократно упоминает страдания сербов и евреев, однако не забывает также о расправе с массой хор­ватов, множеством мусульман и об уничтожении, по его оценке, 45000 цыган. Однако Ерухам Гаон отмечает, что касалось это хорватов-коммунис­тов. Адольф Фридрих воскрешает в памяти уничтожение „православных" – православных ополченцев и четни­ков. На них же обращает внимание прежде всего и Ёсип Эрлих. Альберт Маэстро оставил после себя одно из самых живых описаний прибытия в Ясеновац козарских сербов и мучени­чества их в последующем. И Садо Коэн-Давко, отмечая, что усташские преследования с особой жестокостью были направлены на сербов, однозначно подчеркивает это. По поводу оставления лагеря Стара Градишка в сентябре 1944 го­да он говорит, что для усташей «первым делом было — ликвидировать сербов». А в связи с изгнанием сербского населения из города Ясеновца и окрестностей указывает: „Тогда нужно было и дома их разрушить, чтобы замести следы разграбления мебели, утвари и другого имущества сербских крестьян».

Благодаря воспоминаниям евреев частично сохранились и образы ясеновацких палачей. Кроме упра­вляющего лагерями Лубурича и его помощника Любо Милоша, перед глазами читателей проходят десятки других му­чителей: упоминавшийся уже Муица, а также Францетич, Маткович, Прпич, Алагич, Немет, Шарац и, на­конец, Гагро, имевший в Градишке свой «отель Гагро» – одиночную камеру для особых пыток в больничном подвале, где он, по воспоминаниям Якицы Финци, Альберта Маэстро и Садо Коэна-Давко, удушал своих жертв проволокой. Еврейские узники отметили и то, что среди самых страшных злодеев было несколько представителей католического свя­щенства. Среди них своей свирепо­стью особенно выделялся Филипович-Майсторович, бывший католический фратар, который сначала служил в самом Ясеновце, а затем стал комендантом лагеря Стара Градишка. Славой надменного изувера пользовался и бывший священник Ивица Брклячич. Бергер вспоминает, что в этой ком­пании были также священники Чулина и Брекало, и что поведение послед­него особенно его ужаснуло. После активного участия в резне Брекало обычно шел служить мессу или, мертвецки пьяный, стрелял из пистолета по иконе Христа.


Яков Кабильо и Садо Коэн-Давко отдают дань уважения одному без­ымянному крестьянину с Козары. Усташи запирали по 20-30 крестьян в одно тесное помещение, где затем их, изнуренных голо­дом и мучениями, убивали, так что трупы находились впере­мешку с живыми. Однако прежде, чем окончательно уничтожить, их водили на «допросы». Один из крестьян вос противился, выхватил спрятанный нож и закричал: «Трусы, дайте и мне пистолет или нож, тогда посмотрим, кто храбрее!». Усташи, хоть и были вооружены, разбежались а когда вернулись с подкреплением, крестьянин уже сам распорол ножом себе живот, сказав: «Вот так умирают сербы».

Настал черед и узников-мужчин. По собранным впоследствии данным, после уничтожения женщин их оставалось 1040, под охраной четырех рот усташей. В рабах пробудились герои, не желавшие допустить, чтобы их резали, как скот. Это был один из тех боев, которые делают честь роду человеческому. Главой заговора повстан­цев стал партизан Анте Бакотич. Это под его командованием 22 апреля 1944 года совершен прорыв. Правда, не всем заключенным это было изве­стно, да и не все были в состоянии, по причине болезней или физического истощения, вступить в схватку с усташской охраной. Кое-кто, по мнению Адольфа Фридриха, считал, что восстание было совершенно стихийным. Поскольку существует известное расхождение в датах (Бергер указывает 23 и 24 апреля), выходит, что попытка освобождения из главного Ясеновацкого лагеря совершалась не одновременно с подобной же из Кожары. Независимо от этого, Якица Финци соглашается с выводом Союза еврейских общин, что в бою особен­но отличился своим героизмом серб Миле Ристич, ко­торый голыми руками задушил стоявшего у ворот часового, а из отнятого у него пулемета начал косить усташей. Бергер с похвалой отзывается также о не­скольких евреях из Кожары, которые сумели убить и разоружить своих надзирателей. К несчастью, бегле­цам нужно было пересечь околь 150 метров открытой местности, которую усташи простреливали пулеметным огнем из расположенных вокруг бункеров. В результате этого неравного, но славного боя усташи перебили всех 460 заключенных, оставав­шихся в лагере; 520 узников геройски погибли во время прорыва, а 60 лагерникам все же удалось спасить. Евреи составляли приблизительно треть оставшихся в живых. Их вклад в воссоздание правды о Ясеновце весьма значителен.

Поскольку Запад и поныне глух к сербским стонам, доносящимся из Ясеновца, а западные государствен­ные деятели ведут себя по отношению к сербам так, будто усташ­ского геноцида никогда и не было, то пусть они услышат хотя бы сообщения из уст еврейских мучеников.

Они напоминают нам, что на территории Югославии к евреям никто не относился хуже усташей: „Никто в оккупированной и разорванной на куски Юго­славии не исполнял приказа о полном уничтожении евреев так усердно и «добросовестно», как делали эти верные слуги злого господина Гитлера – усташи, во гла­ве с их вождем Анте Павеличем. Результатом таких действий на территории оккупированной и разделенной страны стало то, что всего лишь примерно пятая часть еврейской общины выжила в этой войне» (Ёсеф Конфорти).

Дело было не только в ненависти и мести. Ясеновац являлся учреждением тоталитарной системы: «Заключен­ный должен был сразу понять, что он – всего лишь номер, не представляющий никакой ценности, нечто вовсе не имеющее значения. Целью усташей было уничтожать за­ключенных всеми возможными методами: психически, морально, физически. Все действия были направлены на то, чтобы убить в человеке всякое достоинство. Все методы, начиная с ареста и до заточения в концлагерь, сводились к подавлению в человеке любого сопротивления, к обесцениванию его до той степени, когда и сам он начинает считать себя низшим суще­ством. Узник концлагеря для усташей человеком не был. В Ясеновце, который останется в анналах нашей истории как пример постыднейшего и ужаснейшего уничтожения людей, была разрабо­тана специальная система, существовал особый режим обращения с заклю­ченными. Для усташей, собственно, проще всего было убивать людей. Заключен­ные в концлагерях подверглись насилию грубых, примитивных и же­стоких людей, которым были чужды любые человеческие чувства. А фашистская идеология посеяла и взрастила в них злобу, низость и бесчеловечность. Перед усташами уз­ники дни, недели и месяцы находились в по­стоянном страхе, ожидая смерти и бес­помощно наблюдая, как ежедневно вокруг них исчеза­ют самые близкие им люди, как уходят их друзья и товарищи, с которыми они вместе были пригнаны в лагерь, их спутники. Они видели, как смерть безжа­лостно уносит жизни узников, задавая себя лишь вопрос, когда придет и их черед» (Миша Данон).

Страдальцы-евреи из Ясеновца едины во мне­нии, что усташи были хуже нацистов: «Самым страш­ным было все-таки то, что усташи, верные слуги немцев, исполняли и исполнили свое задание самым жестоким и, несомненно, более бесстыдным образом, чем сами нацисты, которые, так или иначе, просто и быстро исполняли приказы, тогда как усташи стремились вытянуть все, что могли, из заключенных, прежде чем их ликвидировать. Именно этого никто из нас, переживших, думаю, не забудет и не может забыть» (Ладислав Лион)... «Зверства немцев будут вписаны в историю челове­чества, но усташи превзошли даже их. Ведь если немцы своих жертв травили и только после этого их сжигали, то усташи бросали в огонь живых людей» (Эгон Бер­гер).

Пожалуй, Ёсипу Эрлиху следует предоставить за­ключительное слово: «То, что мы пережили во время нашего заточения в концентрационных лагерях Стара Градишка и Ясеновац, никогда не удастся полностью описать. Это лишь бледная картина всего происходившего. Таких злодейств не было на свете, и я не верю, что такие когда-нибудь будут. Мы, оставшиеся в жи­вых узники этих лагерей, не пожелаем даже самому худшему своему врагу пережить такое. Мир должен жить в любви и согласии, но ему нужно и напоминать о том, чего нельзя допустить, чтобы повторилось. Этой цели должны по­служить и данные воспоминания»

Правосудие по-гаагски: приговор Радовану Караджичу

Комментарии (2)

Всего: 2 комментария
  
#1 | Сергей И. »» | 27.03.2016 10:09
  
1
Гаагский суд иль трибунал,
Один из органов ООНа,
Самостоятельный канал
Канализационный.
#2 | Анна. »» | 01.04.2016 22:31
  
-1
Министр иностранных дел России Сергей Лавров и его сербский коллега Ивица Дачич подводят итоги прошедшей встречи и отвечают на вопросы журналистов.

Пресс-конференция Сергея Лаврова и главы МИД Сербии по итогам переговоров
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites