Дядя Петя

Эту историю я услышал совсем недавно. Дело происходило на Алтае, и главный герой здравствует, надеюсь, и по сей день. Для человека верующего случаи, подобные тому, о котором будет рассказано ниже, не являются чем-то исключительным. С обретением веры в Бога открывается особое видение происходящего в жизни. И там, где раньше видел лишь цепь случайностей или результат своих усилий, вдруг начинаешь прозревать Отеческую десницу Божию: направляющую, вразумляющую, а порой и наказывающую за непослушание.

Дядю Петю в деревне считают чудаком.

«...Никак не могу понять, чего мужику еще надо? Жизнь вроде бы прожил, сыновей вырастил-выучил, женил, хозяйство есть, жена еще бегает – ну и живи спокойно, как все. Нет, все его куда-то в сторону тянет. Придешь к нему поговорить о политике, о том, как раньше жилось спокойно, сколько можно было и почем купить, а он – все о каких-то своих высоких материях. Тут как-то начитался книжек ученых, и давай нашей продавщице Дарье рассказывать, чем отличается Платон от немца Шиллинга. Или Шеллинга, не запомнил. Около часа он на эту тему распространялся, за это время успел позабыть, зачем он и в магазин-то пришел». Такие отзывы о дяде Пете запросто можно было услышать в его родной деревне.

Через некоторое время дядя Петя стал пописывать статейки в районную газету. И снова молва пошла: «Ты представь только: разворачиваешь «Патриот Алтая», а там статья «Духовное оскудение русского народа» и подпись: П.И.Сивцов. Какое там «оскудение», при чем тут «покаяние»! Колхозы развалили, пенсионные гроши, и те задерживают, не говоря уже о том, что всем остальным вообще по месяцам не платят, до нищеты довели народ... Вот кто должен каяться!»

По воскресеньям начал дядя Петя уезжать из деревни в райцентр, но не на рынок, как разузнали бабки, а в церковь, единственную на всю округу. Опять пошли разговоры: ну ладно бы бабка старая молиться ездила, а то –Петро, здоровый еще мужик... Одним словом, репутация человека немного как бы не в себе закрепилась за ним в деревне окончательно.

Дядя Петя же вовсе не чудил. Так, постепенно он становился верующим христианином. Не в одночасье Господь явил ему Себя. Были и сомнения, было и предательство Бога в жизни дяди Пети. Но первым толчком в направлении к Богу был, наверное, тот эпизод, когда он однажды вечером, взглянув на большую икону, давно висевшую в их доме, вспомнил, как эта икона попала в их семью, и задумался...

* * *

Мальцом он еще был, но это на всю жизнь осталось в памяти. В то утро вернулись они в деревню с ребятами с рыбалки и, увидев скопление народа около церкви, сиганули в самую гущу. Старшие, переговариваясь вполголоса, чего-то напряженно ждали. Двери церкви, которые, сколько помнил Петька, всегда были закрыты ржавым замком, на этот раз были распахнуты. Около стоял дядя Иван, работавший в сельсовете, и никого не пускал во внутрь. Да никто и не стремился, разве только несколько бабушек зачем-то прорывались в храм, но дядя Иван был непреклонен.

Ребятам удалось разглядеть в полутьме церкви каких-то мужиков, которые сначала собирали, а потом принялись выносить и грузить на подводу иконы в красивых окладах. Старушки стали истово креститься, затем дружно подступили к мужикам. Слышны были их упреки, просьбы о чем-то и вяло-ленивые ответы мужиков – все-таки им удалось выхватить у этих мужиков несколько икон. Те, кому они достались, а одна из них была соседская бабушка Мария Баева, завернули иконы в платки и поспешили по домам.

Когда они вернулись обратно, этого Петька не успел заметить, так как началось самое интересное. Подъехал, лязгая гусеницами, трактор и остановился недалеко от церкви. Потом кто-то из ребят постарше залез на купол и привязал к кресту канат. Машина натужно заурчала, люди постарше принялись креститься, кто-то из бабушек даже упал на колени, трос натянулся... Сначала погнулся железный крест, потом заскрипел и шатался купол... Через несколько минут на земле лежали сломанные стропила, бревна, листы железа. В оседавших клубах пыли постепенно появилась обезображенная церковь. Потарахтел и заглох двигатель. Все молчали.

Дядя Иван сказал речь о том, что теперь в этом здании будет библиотека, изба-читальня, разные – всякие кружки. Выслушав это, народ задумчиво разошелся по домам.

* * *

Через пару лет бабушка Мария умерла. К ней в дом, немного подновив и подлатав его, перебралась со своим семейством дочь Авдотья. Та икона, что спасла бабушка Мария, висела в красном углу, и Авдотья решила оставить ее как память о матери. Давно уже в тех краях власть создала колхоз, и Авдотья была там не на последнем счету. Один раз даже вручили ей на общем собрании грамоту за ударный труд. Так и шла жизнь. Зашел однажды к ней кто-то из знакомых и, бросив взгляд на икону, попенял: «Авдотья, ты же активистка, а у тебя дома в святом углу икона висит рядом с портретами партийных руководителей. Как-то не вяжется. Убрала бы ты икону-то». Авдотья сняла икону и положила подальше. Куда –со временем забыла.

В конце 30-х годов решили Баевы уезжать из Трусово. Взяв самое необходимое, остальное раздали по родственникам. Стефанида – Петькина мать –тоже привезла от них кой-какие вещи. Среди них была какая-то черная доска размером 45 на 80 сантиметров. На одной стороне у нее стояли шпонки, вероятно, чтобы со временем не повело доску, другая же была гладкая. Пилить доску было жалко и, не найдя ей сразу же применения в хозяйстве, отложили до лучших времен. Так и простояла она несколько лет в старой саманке.

Петька понемногу подрастал. Пас в ночное лошадей, помогал заготавливать сено, ездил с отцом в лес за дровами. Промелькнет лето как один денек, пора в школу. Наметет зимой сугробов чуть ли не под самую крышу, и пробиралась по утрам детвора узенькими тропками до школы. Война в деревню пришла нежданно-негаданно. Сначала ушел на фронт отец, потом старший Петькин брат Василий. Опустел дом, поселилась в нем тревога. Остался Петька за главу семьи, все мужские дела легли на его еще плечи. От забот сразу как-то притих и повзрослел Петр.

Пришла вскоре следом за проводами в дом похоронка: убило отца. Видел сын, как заболело, зашлось у матери сердце от горя, но помочь ничем не мог. Сам украдкой смахивал слезы, вспоминая батю. А Стефанида вспомнила тогда о Боге, перед которым могла бы помолиться за воюющего на войне сына. Попросить сберечь, сохранить ее дитятко. Хватилась, а иконы-то в доме нет. Где взять – не знает. И вот приснилась ей однажды, как какая-то женщина говорит: «Что ж ты, раба Божия, мучаешься, ведь икона у тебя в саманке стоит». Проснулась Стефанида и думает: «Про какую икону она говорила, давно, кажись, не держим икон в доме». Сходила все-таки в саманку, поискала среди разного житейского хлама и вернулась с пустыми руками.

Спустя некоторое время пошел Петр с матерью делать кизяки. Мать взяла свою доску, а ему дала ту, крашенную, что привезла от родных из Трусово: «На, хорошая доска, крепкая». Делает Петр кизяки, потом присмотрелся что-то к доске, а она голубеет. «Мам, – говорит, – а моя доска цвет меняет». Мать улыбнулась в ответ: «Делай, сынок, она от твоей работы еще краше будет». И снова продолжает работать, а на доску эту даже и внимания не обратила.

Тут, надо же такому случиться, идет мимо старушка. Горбатенькая, дорогу палкой прокладывает. Остановилась и чего-то смотрит. Потом говорит: «Авдотья, ты что, с ума сошла: на иконе кизяки делаешь?!» – «На какой еще иконе?» – не переставая работать, ответила ей мать. – «А ты посмотри у Петьки-то!» Бросила Стефанида свой станок – и к сыну. Стали они чистить, мыть ту доску, а старушка не уходит, помогает. Чем больше чистили доску, тем явственнее проступал на ней образ какой-то святой, держащей в руке свиток с надписью. Присмотревшись, Стефанида ахнула: «Ведь это она ко мне во сне являлась!» Потом, упавши на колени, взмолилась перед образом: «Матушка-заступница, сохрани сыночка моего Василия. Не оставляй нас своей заботой и попечением».

Икону, помыв, мать поставила в святой угол и частенько поздно вечером, когда Петр уже спал, вставала на колени перед неизвестной Святой, и молилась.

* * *

Вымолила мать сына своего. Вернулся по ранению старший брат Петра с войны. Зашел Василий в избу, прижал к груди родных, увидел икону и остолбенел: «Где вы ее взяли?! Вот эту самую женщину, это лицо я видел во сне перед последним ранением!»

Когда объяснили ему, как была обнаружена в доме икона, рассказал свою историю: «Воевали мы тогда уже на западе. Перебросили нас в одно местечко. Окопались, рядом в лесу техника стоит. Нутром чувствуем, что не сегодня-завтра предстоит что-то. Приказали нам почистить оружие и выдают по два дополнительных боекомплекта – все ясно, через пару часов в бой. Вздремнул я и вижу во сне эту женщину. Ходит она по берегу кровавого озера, мне же зачем-то надо было подойти к этому озеру, а она не пускает. С тем и проснулся. Рассказал ребятам. Они мне и говорят: «Скоро, сибирячок, будешь ты дома».

Не поверил я в это, но вышло так, как и предсказали мне ребята. В том бою получил я легкое ранение и даже в госпиталь не успел попасть. В медсанчасти услышал, что война кончилась».

С тех пор икона эта так и стояла в красном углу их избы. Да только одна мать до самой смерти каждый вечер шептала слова благодарности перед ней. Сыновей же закрутила жизненная круговерть, не до Бога им было.

* * *

Стоял в тот вечер дядя Петя перед святым образом, вспоминал свою давно умершую мать, старшего брата, думал о своих метаниях по жизни, о своей душевной опустошенности. Вспоминал свою жизнь и мучительно думал...

Рано утром дядя Петя сел в рейсовый автобус на райцентр и впервые в жизни поехал в церковь поговорить с батюшкой. О чем они там говорили, то народу не ведомо. Но с тех пор изменился дядя Петя. Односельчане говорят: «Чудит человек!» И пусть говорят.

И.ВЯЗОВСКИЙ

Комментарии (3)

Всего: 3 комментария
  
#1 | Сергей И. »» | 09.11.2011 12:13
  
2
Не однажды приходилось слышать от пожилых людей про судьбы разрушителей церквей. В страшных мучениях они часто умирали. Некоторые даже каялись, понимая, за что им такое наказание.
Одну историю, подобную вышеизложеной и я вспомнил. В селе Старая Рязань на останце надпойменной террасы правого берега Оки стоит церковь. Построена 270 лет назад. По свидетельству писателя Пескова, в мире есть всего два храма, которые стоят не на возвышении, а ниже кладбища. Один такой храм в Южной Америке у ацтеков, а другой в с. Ст. Рязань. При советской власти церковь преобразовали под краеведческий музей (хорошо, хоть не под склад ). Лет 15 назад церковь снова открыли. В алтаре стояла большая икона Спасителя, благословляющего всех предстоящих воздетой рукой. Однажды в честь какого-то юбилея в Ст. Рязань приехал владыка Симон. К нему подошла местная женщина и сказала, что она готова отдать церкви икону, которую считает чудотворной. На вопрос владыки, почему она так считает, женщина рассказала такую историю. Наверное, можно было бы написать "историю" с большой буквы, потому, что это действительно История! Во время войны отец и старший брат рассказчицы были на фронте. А она, тогда еще в отроческом возрасте, работала в колхозе. Как-то она обратила внимание на большую доску, которой закрывалась силосная яма. Перевернула, а на другой стороне Спаситель. У самой донести такую тяжесть до дома не хватило сил, попросила одного из мужиков. Дома они с матерью старательно отмывали икону от грязи. Икона посвежела, засияла красными тонами. А ночью той девочке приснился сон. Впрочем, она не уверена, сон ли это был, уж слишком все явственно происходило. Приснился или явился наяву ей Христос, сказавший следующее: " Ты взяла меня из грязи. За это я награжу тебя. Я знаю, у тебя на фронте отец и брат. Так вот, они вернутся домой живыми и целыми." А через неделю им с матерью с фронта пришло от отца письмо-треугольник, где были такие строки: " По-моему, произошло чудо. Мы лежали на передовой. С немецкой стороны шарахнул минометный снаряд. Двух моих товарищей рядом на куски разорвало, по частям потом собирали, чтоб похоронить, а у меня ни царапины!" Отец и брат действительно вернулись с войны целыми, а то письмо она до сих пор хранит.
     
1
Несколько лет назад мне в руки попала православная газета с материалом под названием "Стояние Зои Самарской". Удивительная вещь. Советую почитать, если вы об этом никогда не слышали. Если коротко, дело было так. Пришли комсомольцы в гости к Зое. Давай кадриль плясать , а у Зои кавалера нет. Она, не долго думая, взяла, икону Николая Угодника и давай с ней отплясывать. Вдруг, послышался сильный гром, сверкнули молнии, и все увидели, что Зоя замерла, прижав к груди икону Николая Угодника. Попытались девушку сдвинуть с места - ничего не получилось. Так Зоя простояла несколько недель. Ей пытались ставить уколы, но тело было каменным. Все иголки обломали. Поставили у дверей дома караульных из числа красноармейцев. Никого в дом не впускали. Ночью иногда приходил в Зое какой-то благообразный Старец, которого к ней впускали красноармейцы. После многих дней наказания, пришёл архиерей, помолился и Зоя выздоровела, но ночью умерла, перед смертью завещав молиться Богу. Ещё она сказала, что приходивший к ней Старец был Николаем Угодником.
Что касается обновления икон, то в Забайкалье такие случаи бывали. Несколько было не так давно, об этом писали в газетах. Слава Богу за всё.
  
#3 | Сергей И. »» | 11.11.2011 19:01
  
0
Один мой знакомый был за малым делом не свидетелем того стояния Зои. Он был еще малолетним, в дом не сумел пройти (впрочем, и взрослых не пускали), но помнит, что народу вокруг было много. Когда один из молодых милиционеров, дежуривший ночью рядом со стоящей, снял фуражку, то голова его была седая.
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2024, создание портала - Vinchi Group & MySites
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU