Краткие высказывания и мысли о Любви монаха Симеона Афонского.Что такое любовь, в чем она выражается, как можно её описать?



Краткие высказывания и мысли о Любви монаха Симеона Афонского




Белый цветок всегда остается белым - и днем, и ночью. Так и сердце, полное Любви к Богу.
Если хочешь узнать Божественную Любовь, то сначала научись не гордиться.
Всегда действуй только в Любви, из Любви и Любовью.
Обрети в сердце Любовь - и обретешь все.
Любовь не терпит распущенности, которая чужда Любви.
Истинная Любовь не нуждается в объяснениях и оправданиях.
Истинную Любовь ничто не может застать врасплох.
Постоянство - признак истинной Любви.
Когда нет Любви, мир приносит боль, только боль...
Самое страшное - иметь привязанности и совсем не уметь любить.
Совершенная Любовь ни от чего не зависит.
Любовь всегда едина, потому что не знает разделенности.
Любовь всегда только отдает, а привязанность всегда только берет.
Любовь всегда ищет отдать себя и никогда не ищет, чтобы брать.
Избери в жизни самое существенное - Любовь, а все остальное подобно праху.
Нигде и никогда не может быть иного источника счастья, кроме Любви.
Если много рассуждать и говорить, - не сохранишь Любви.
Чистое сердце - это любовь, не имеющая границ.
Любви ничто не может противостоять; она побеждает все, даже - смерть.
Неизменный закон Любви: все приводить к совершенству, потому что Любовь - это совершенство
Лечит только Любовь, а лекарства - лишь средство.
В мирской суете не найти Любви, а в Любви - мирской суеты.
Христос - есть Любовь. И это твоя единственная и вечная Родина.
Уметь любить Бога и человека - самое трудное искусство.

Монах Симеон Афонский

http://www.smisl-zhizni.ru/viskazivaniya-o-zhizni-lubvi/292-viskazivaniya-o-lubvi

Комментарии (11)

Всего: 11 комментариев
#1 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:31
  
5

Что такое любовь, в чем она выражается, как можно её описать?

Христианская любовь - дар Святого Духа. О любви отрывок из Настольной книги священнослужителя.


Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. Апостол Павел.

Взято из: "Настольная книга священнослужителя" том 8; Москва 1988 г.
Любовь в христианском понимании - это дар Святого Духа, по слову апостола Павла:
Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам (Рим. 5, 5).
Это тот необходимый дар Святого Духа, без которого христианская вера и жизнь вообще невозможны. В своем "Гимне любви" апостол Павел неопровержимо свидетельствует о превосходстве любви над всеми прочими добродетелями, дарованными нам Духом Святым, ибо без любви они не имеют никакой цены и не приводят человека к Спасению:
Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. (1 Кор. 13, 1 - 3).
Таким образом, и вера наша, и уставное благочестие, и богословские познания, и даже дары чудотворения и пророчества - все это теряет всякое значение, обесценивается, превращается в ничто, если у нас нет дара любви, этого определяющего признака "ученика Христова", ибо Сам Господь дал новую заповедь апостолам в прощальной беседе:
Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как Я возлюбил вас, так и вы да любите друг друга. По тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13, 34-35).
Именно дар Божественной любви создает Церковь как единосущие человеческих душ по образу Единосущной и Нераздельной Троицы.
* "Церковь,- говорит В. Н. Лосский (1958), - есть образ Пресвятой Троицы. Отцы это постоянно повторяют, канонические правила подтверждают". Дар Божественной любви создает внутреннюю, невидимую, онтологическую сторону Церкви как мистического Тела Христова. Потому без этого дара нет Церкви в указанном смысле слова и нет Спасения. С другой стороны, в Послании апостола Иоанна сказано: «Бог есть любовь» (1Ин. 4, 8, 16), то есть любовь есть содержание Божественной Жизни и поэтому стяжавший любовь Божественную в силу одного этого становится бессмертным, ибо Божественная Жизнь не подлежит смерти:
Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти (1Ин. 3, 14).
Итак, если христианская любовь по своему происхождению есть дар Божий, то по своей природе она есть единосущие человеческих душ, создающее Церковь как живой организм любви, как мистическое Тело Христово, или иначе - как невидимую онтологическую сторону Церкви. В Своей Первосвященнической молитве Спаситель молился о таком единстве Своих учеников и всех последователей, которое существует в Божественной жизни Пресвятой Троицы:
Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их: Да будут все едино; как Ты, Отче, во Мне, и Я в Тебе, так и они да будут в Нас едино (Ин. 17, 20-21).
В этих словах ясно выражена сущность христианства: оно не является каким-то отвлеченным учением, которое принимается разумом. Христианство - это жизнь, в которой отдельные личности силою Божественной Любви объединяются нераздельно и неслиянно в одно многоипостасное Существо, представляющее собой Церковь с ее внутренней, незримой стороны. Спасает и вводит в жизнь вечную только приятие в себя, внутрь своей души, Божественной Жизни Триипостасного Бога, которая состоит во взаимной самоотдаче каждой Ипостаси (Отца, Сына и Святого Духа) друг другу, когда каждое ипостасное "Я" существует в другом "Я". Это есть предвечное самоотвержение и смирение, дающее бесконечное блаженство любви, и тому, кто причастился Божественной Любви, открывается тайна Триединства в меру его причастности.
* Протоиерей Георгий Флоровский (1893-1979) писал: "Заповедь любви Господь возводит к тайне Троичного единства, ибо эта тайна есть Любовь... Можно сказать, Церковь есть в твари Образ Пресвятой Троицы, потому и связано откровение Троичности с основанием Церкви".
* Все изложенное можно резюмировать словами священника Павла Флоренского: "Любить невидимого Бога - это значит пассивно перед Ним открывать свое сердце и ждать Его активного откровения так, чтобы в сердце нисходила энергия Божественной Любви. "Причина любви к Богу есть Бог" (святой Бернард Клервоский; 1090-1153).
* "Напротив, любить видимую тварь - это значит давать воспринятой Божественной энергии открываться через воспринявшего, во вне и окрест воспринявшего - так же, как она действует в самом Триипостасном Божестве, - давать ей переходить на другого, на брата. Для собственных человеческих усилий любовь к брату абсолютно невозможна. Это дело силы Божией. Любя, мы любим Бога и в Боге". Только познавший Триединого Бога может любить истинною любовью. Если я не познал Бога, не приобщился Его Существу, то я не люблю. И еще обратное: если я люблю, то я приобщился Богу, знаю Его. Тут прямая зависимость знания и любви к твари. Центром исхождения их является пребывание себя в Боге и Бога в себе.
* А что мы познали Его, узнаем из того, что соблюдаем Его заповеди.
Кто говорит: "я познал Его", но заповедей Его не соблюдает, тот лжец, и нет в нем истины; а кто соблюдает слово Его, в том истинно любовь Божия совершилась: из сего узнаем, что мы в Нем. Кто говорит, что пребывает в Нем, тот должен поступать так, как Он поступал (1Ин. 2, 3-6).
Но пока еще это взаимосопребывание Бога и человека есть положение свободной веры, а не факт принудительно-властного опыта. Почти исключительно этой зависимости посвящены Иоанновы Послания.
Всякий любящий рожден от Бога (1Ин. 4, 7).
Это не только изменение или улучшение, или усовершенствование, нет, - это есть именно исхождение от Бога, приобщение Святому. Любящий возродился или родился во второй раз - в новую жизнь, он соделался "чадом Божиим", приобрел новое бытие и новую природу, был "мертв и ожил" для перехода в новое царство действительности (это-то и говорит притча о блудном сыне; см. Лк. 15, 32). Пусть другим - людям с "окаменевшим сердцем" - он продолжает казаться тем же, просто человеком. Но на деле в невидимых недрах его "блудной" души произошло таинственное пресуществление.
* Прекращение и агония абсолютного скепсиса были лишь муками рождения из тесной и темной утробы плотской жизни в необъятную ширь жизни бесконечной и всесветлой.
* Любящий перешел от смерти к жизни, из царства века сего в Царство Божие. Он соделался причастником «Божественного естества» (2 Пет. 1, 4). Он явился в новый мир Истины, в котором может расти и развиваться; в нем пребывает семя Божие - семя Божественной Жизни (1 Ин. 3, 9), семя самой Истины и подлинного ведения.
* Зная Истину, он понимает теперь, почему произошло с ним такое изменение:
Мы знаем, что мы перешли из смерти в жизнь, потому что любим братьев; не любящий брата пребывает в смерти. Всякий, ненавидящий брата своего... не имеет жизни вечной, в нем пребывающей (1Ин. 3, 14-15).
Не имеющий жизни вечной - то есть не вошедший в жизнь Пресвятой Троицы, - и любить-то не может, ибо сама любовь к брату есть некое проявление, как бы истечение Божественной силы, излучаемой любящим Богом.
* Приведем пример из чинопоследования Божественной литургии, которое характеризуется особою уплотненностью и сгущенностью религиозных понятий.
* Диакон возглашает: "Возлюбим друг друга, да единомыслием исповемы". Что же мы исповемы? На это отвечает лик, то есть в сущности все верующие, вся Церковь, подхватывая и доканчивая возглас диакона: "Отца и Сына и Святаго Духа, Троицу Единосущную и Нераздельную". Тогда иерей трижды поклонился и глаголет тайно: "Возлюблю Тя, Господи, крепосте моя, Господь, утверждение мое и прибежище мое".
* В Древней Церкви после указанных возгласов христиане в знак мира, любви и единомыслия лобызали друг друга (женщины - женщин, а мужчины - мужчин). Этот обычай лобзания друг друга сохранился в настоящее время для священнослужителей.
* Если служащих священников двое или несколько, то они все целуют дискос, потир, святой престол и друг друга в плечо. Старший говорит: "Христос посреде нас".
* Младший священник отвечает: "И есть, и будет".
* После этого самособирания в любви Церкви как целого необходимо отъединение ото всего внешнего, от всего этой любви непричастного, от чуждого Церкви. Поэтому диакон возглашает: "Двери, двери, премудростию вонмем" (в более точном переводе с греческого: "премудрости вонмем"). Теперь, когда все, что нужно для исповедания Троицы Единосущной и Нераздельной подготовлено, следует и сама Премудрость: народ, то есть само Тело церковное, поет Символ веры, который в сущности есть выражение догмата Единосущия Пресвятой Троицы. Таким образом, все предваряющее "Верую" оказывается подготовкой ко "вниманию" слова "Единосущие".
* Идея такого порядка богослужения ясна: любовь взаимная одна только и бывает условием единомыслия, единой мысли любящих друг друга, в противоположность внешним отношениям друг к другу, дающим не более чем подобномыслие, на котором основывается мирская жизнь: наука, идеология, государственность. А единомыслие дает почву, на которой возможно совместное исповедание, то есть постижение и признание догмата единосущия; посредством этого единомыслия мы касаемся тайны Триединого Божества.
* Та же идея о неразрывности связи между внутренним единством верующих и познанием, а потому и прославлением Бога, Который есть Троица во Единице, содержится и в иерейском возглашении на Божественной литургии: "И даждь нам единеми усты и единем сердцем славити и воспевати пречестное и великолепое имя Твое, Отца и Сына, и Святаго Духа, ныне и присно и во веки веков".
* Точно так же не юридически-моральный, а метафизический смысл имеет положение:
Кто говорит, что он во свете, а ненавидит брата своего, тот еще во тьме. Кто любит брата своего, тот пребывает во свете, и нет в нем соблазна. А кто ненавидит брата своего, тот находится во тьме, и во тьме ходит, и не знает куда идет, потому что тьма ослепила ему глаза (1 Ин. 2, 9-11).
Свет - Истина, и эта Истина непременно выявляет себя; вид ее перехода на другого - любовь, точно так же, как вид перехода на другого упорствующей, не желающей признать себя за таковую тьмы неведения - ненависть.
Кто делает добро, тот от Бога; а делающий зло не видел Бога (3Ин. 1, 11).
Нет любви - значит нет истины; есть истина - значит неотменно есть и любовь.
Всякий, пребывающий в Нем, не согрешает; всякий согрешающий не видел Его и не познал Его (1Ин. 3, 6). Всякий, рожденный от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нем; и он не может грешить, потому что рожден от Бога. Дети Божии и дети диавола узнаются так: всякий, не делающий правды, не есть от Бога, равно и не любящий брата своего (1Ин. 3, 9-10).
Любовь с такой же необходимостью следует из познания Бога, с какой свет лучится от светильника и с какой ночное благоухание струится от раскрывшейся чашечки цветка, "познание делается любовью" (святой Григорий Нисский). Поэтому взаимная любовь учеников Христа есть знамение, знак их наученности, их ведений, их хождения в Истине. Любовь есть собственный признак, по которому признается ученик Христов (Ин. 13, 35).
* Но нельзя было бы сделать большей ошибки, как отождествив духовную любовь ведающего Истину с альтруистическими эмоциями и стремлением ко "благу человечества", в лучшем случае опирающимися на естественное сочувствие или на отвлеченные идеи. Для любви в последнем смысле все начинается и кончается в эмпирическом деле, ценность подвига определяется его зримым действием. Но для любви в смысле христианском эта ценность относительная, внешняя. Даже нравственная деятельность, как-то: филантропия, борьба за социальное равенство, обличение несправедливости, взятые сами по себе, вне Божественной любви, не имеют подлинной духовной ценности. Не внешность разного рода "деятельностей" желательна, а благодатная жизнь, переливающаяся в каждом творческом движении личности. Кроме того, эмпирическая внешность как таковая всегда допускает подделку. Ни одно время не смеет отрицать, что
лжеапостолы, лукавые делатели, принимают вид Апостолов Христовых, что даже сам сатана принимает вид Ангела света (2 Кор. 11, 13-14).
Но если все внешнее может быть подделано, то даже высший подвиг и высшая жертва - жертва жизнью своей - сами по себе - ничто;
если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, - нет мне в том никакой пользы (1Кор. 13, 3).
Любовь вне Бога - лишь естественное, природно-космическое явление, мало подлежащее христианской однозначной и безусловной оценке. Тем более само собою ясно, что здесь употребляются слова "любовь", "любить" и производные от них в их христианском смысле и оставляются без внимания привычки семейные, родовые и национальные, эгоизм, тщеславие, властолюбие, похоть и прочие "отбросы" человеческих чувств, прикрывающиеся словом любовь.
* Истинная любовь есть выход из эмпирического и переход в новую действительность.
* Любовь к другому есть отражение на него истинного ведения, а ведение есть откровение Самой Триипостасной Истины сердцу, то есть пребывание в душе любви Божией к человеку:
если мы любим друг друга, то Бог в нас пребывает, и любовь Его совершенна есть в нас (1Ин. 4, 12).
Мы вошли с Ним не только в безличное, промыслительно-космическое отношение, но и в личное отче-сыновнее общение.
* Поэтому-то "если сердце наше не осуждает нас" (но, конечно, самое-то сердце должно быть для своего суждения хоть сколько-нибудь очищенным от коры скверны, источившей его поверхность, и способным судить о подлинности любви), если мы сознаем сознанием оцеломудренным, что любим не словом или языком, но делом и истиною (1Ин. 3, 18), то мы действительно получили новую сущность, действительно вошли в личное общение с Богом, мы имеем дерзновение к Богу, ибо плотской человек обо всем судит по-плотскому. Ведь «кто сохраняет заповеди Его, тот пребывает в Нем, и Он в том. А что Он пребывает в нас, узнаем по духу, который Он дал нам» (1Ин. 3, 24). «Если мы любим Его, то мы пребываем в Нем и Он в нас» (1Ин. 4, 13).
* Но спрашивается, в чем же конкретно выражается эта духовная любовь? В преодолении границ самости, в выхождении из себя, для чего нужно духовное общение друг с другом.
Если мы говорим, что имеем общение с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не поступаем по истине (1Ин. 1, 6).
Абсолютная Истина познается в любви. Но слово "любовь" разумеется не в смысле субъективно-психологическом, а в смысле объективно-метафизическом. Не то, чтобы самая любовь к брату была содержанием Истины, как утверждают это некоторые религиозные нигилисты, не то чтобы ею, этой любовью к брату, все исчерпывалось.
* Нет, любовь к брату - это явление другому, переход на другого, как бы втечение в другого того вхождения в Божественную Жизнь, которое в самом Богообщающемся субъекте сознается им как ведение Истины. Метафизическая природа любви - в сверхлогическом преодолении голого самотождества "я = я" и в выхождении из себя, а это происходит при истечении на другого, при влиянии в другого силы Божией, расторгающей узы человеческой конечной самости. В силу этого выхождения "я" делается в другом, в не-"я", этим не-"я", делается единосущным брату, - единосущным, а не только подобно-сущным, каковое подобносущие и составляет морализм, то есть тщетную внутренне-безумную попытку человеческой, внебожественной любви. Подымаясь над логическим, бессодержательно пустым законом тождества и отождествляясь с любимым братом, "я" тем самым свободно делает себя не-"я" или, выражаясь языком священных песнопений, "опустошает" себя, "истощает", "уничижает" (ср. Флп. 2, 7), то есть лишает себя необходимоданных и присущих ему атрибутов и естественных законов внутренней деятельности по закону онтологического эгоизма или тождества ради нормы чужого бытия. "Я" выходит из своего рубежа, из нормы своего бытия и добровольно подчиняется новому образу, чтобы тем включить свое "я" в "я" другого существа, являющееся для него не-"я". Таким образом, безличное не-"я" делается лицом, другим "я", то есть "ты". Но в этом-то "обнищании" или "истощении" "я", в этом "опустошении", или кенозисе себя, происходит обратное восстановление "я" в свойственной ему норме бытия, причем эта его норма является уже не просто данной, но и оправданной, то есть не просто наличной в данном месте и моменте, но имеющей вселенское и вечное значение. В другом, через уничижение свое, образ бытия моего находит свое "искупление" из-под власти греховного самоутверждения, освобождается от греха обособленного существования, о котором гласили греческие мыслители; и в третьем, как искупленный, "прославляется", то есть утверждается в своей нетленной ценности. Напротив, без уничижения "я" владело бы нормой своей лишь в потенции, но не в акте. Любовь и есть "да", говоримое "я" самому себе; ненависть же - это "нет" себе. Любовь сочетает ценность с данностью, вносит в ускользающую данность долженствование, долг, а долг ведь и есть то, что дает данности долготу. Это любовь единит два мира: "в том и великое, что тут тайна, что мимоидущий лик земной и вечная Истина соприкоснулись тут вместе" (Ф. М. Достоевский).
* Любовь любящего, перенося его "я" в "я" любимого, в "ты", тем самым дает любимому "ты" силу познавать в Боге "я" любящего и любить его в Боге. Любимый сам делается любящим, сам подымается над законом тождества и в Боге отождествляет себя с объектом своей любви. Свое "я" он переносит в "я" первого через посредство третьего. Но эти взаимные "самопредания", "самоистощания", "самоуничижения" любящих только для рассудка представляются рядом, идущим в беспредельность. Поднимаясь над границами своей природы, "я" выходит из временно-пространственной ограниченности и входит в Вечность. Там весь процесс взаимоотношения любящих есть единый акт, в котором синтезируется бесконечный ряд, бесконечная серия отдельных моментов любви. Этот единый, вечный и бесконечный акт есть единосущие любящих в Боге, причем "я" является одним и тем же с другим "я" и вместе с тем отличным от него. Каждое "я" есть не-"я", в силу отказа от себя другого "я" ради первого. Вместо отдельных, разрозненных, самоупорствующих "я" получается двоица - двуединое существо, имеющее начало единства своего в Боге: предел любви - да двое едино будут (Еф. 5, 31). Но притом каждое "я", как в зеркале, видит в образе Божием другого "я" свой образ Божий.
* Эта двоица сущностью своей имеет любовь и, как конкретно-воплощенная любовь, она прекрасна для предметного созерцания. Если для первого "я" исходной точкой единосущия бывает истина, а для второго, для "ты", - любовь, то у третьего "я", у "он", такой точкой опоры будет уже красота. В нем красота возбуждает любовь, а любовь дает ведение истины. Наслаждаясь красотою двоицы, "он" любит ее и через то познает, утверждая каждого, каждое "я" в его ипостасной самобытности. Этим утверждением своим созерцающее "я" восстанавливает самотождество созерцаемых ипостасей: первого "я" как "я" любящего и любимого; второго "я" как любимого и любящего, - как "ты". Тем самым, через отдачу себя двоице, разрывом оболочки своей самозамкнутости, третье "я" приобщается ее единосущию в Боге, а двоица делается троицей. Но "он", это третье "я", как созерцающее двоицу предметно, само является началом для новой троицы. Третьим "я" все троицы срастаются между собой в единосущное целое - в Церковь или Тело Христово как предметное раскрытие Ипостасей Божественной Любви. Каждое третье "я" может быть первым во второй троице и вторым в третьей, так что эта цепь любви, начинаясь от Троицы Абсолютной, которая силою Своей, как магнит бахрому из железных опилок, сдерживает все, простирается дальше и дальше. Любовь, по блаженному Августину, есть "некоторая жизнь, сочетающая или сочетать стремящаяся".
* Это и есть веяние Духа Святого, утешающего радостию созерцания, вездесущего и все исполняющего сокровищем благим, подающего жизнь и своим вселением очищающего мир от всякой скверны. Но для сознания животворческая деятельность Его делается явной лишь при высшем прозрении духовности.
* Такова схема самообоснования личностей. Но как конкретно раскрывает себя любовь, эта центростремительная сила бытия, исходящая от знающего Истину? Не останавливаясь на подробностях, напомним лишь общеизвестное место из "Гимна любви" апостола Павла, в котором сказано все:
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится. Ибо мы отчасти знаем, и отчасти пророчествуем; когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится. Когда я был младенцем, то по-младенчески говорил, по-младенчески мыслил, по-младенчески рассуждал; а как стал мужем, то оставил младенческое. Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан. А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше (1 Кор. 13, 4-13).

http://heatpsy.narod.ru/04/priest.html
#2 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:34
  
4

Почему христиане теряют любовь?


Христианство – это религия любви. Бог открывает Себя миру как Любовь. Христианство – это жертвенная любовь. Здесь Бог утверждает принцип вечного бытия как любовь тем, что приносит Самого Себя в жертву. Это таинство – распятие Бога ради человека – приводило в изумление и благоговейный ужас тех, перед кем открывалась бездна Божественной Любви – бесконечная как само существование.
Апостол Иоанн Богослов в Евангелии открывает миру новое имя Бога: это имя – Любовь. Господь в последней беседе с учениками завещал им любить друг друга. Пребывать в любви это значит пребывать в Боге. Любовь это тот таинственный меч, который разделяет учеников Христа от учеников демона. Любовь – небесный огонь, который Христос принес на землю; этот огонь должен преобразить человека. Без огня любви душа человека остается холодной как труп. Святой апостол Иоанн Богослов в конце своей земной жизни повторял слова: «Дети, любите друг друга, – в этом все».
Христианство победило мир любовью; если можно так сказать, сердце языческого мира было пленено и покорено силой и красотой любви. Языческий мир через соприкосновение с христианством почувствовал, что любовь это свет и жизнь. Пока сердца христиан горели любовью, Церковь была победительницей. Во времена самых лютых гонений она побеждала своих гонителей любовью, открывая им величие и тайну христианства.
Критерием нашей веры является любовь. Истинная вера проявляет себя через любовь и милосердие, которые также неотделимы от нее, как тепло и свет – от огня. Когда теряется вера, то гаснет надежда и исчезает любовь. Поэтому те, кто не имеют любви и думают что они христиане, – обманывают себя. Их вера иллюзорна. Они воображают себя последователями Христа, не имея главного – Духа Христа.
Языческий мир не устоял перед силой любви Христовой. Но когда она начала оскудевать в сердцах людей, то языческий мир как бы снова ожил. И не только обрушивается на Церковь гонениями как в первые века, но проникает в сознание самих христиан, искажает учение Христа, делает христианство только формой – деревом, на котором все меньше и меньше плодов.
Отчего оскудела любовь среди христиан? Начало духовного падения и его конец – это гордость. Но гордость многовидна и многолика. Гордость присасывается к самому добру, – как некоторые хищные растения, обвивая ствол дерева, питаются его соком, иссушая само растение. Гордость порождает эгоизм и эгоцентризм – извращенную любовь человека к самому себе. Гордость в религии принимает формы рационализма и экстатичности. Гордость рождает веру в свой рассудок, как в универсальный инструмент познания, который проявляет себя через перманентное реформаторство. Гордость может проявляться в разрушении структур – как анархизм, и, наоборот, в централизации структур – как империализм и диктатура. Потеря любви обнаруживается в душевной холодности и безразличии к людям, в превозношении и насилии над другими.
Гордый смотрит на людей как на орудие для достижения своих целей – чаще всего своих страстей; человек сам по себе теряет для него ценность. Гордость рождает тиранов и рабов. Гордость разделяет и отчуждает людей друг от друга. Гордому кажется, что мир создан для него, что он некий центр, вокруг которого должны вращаться остальные люди, как около звезды – планеты.
Христианская семья – это деятельная любовь, которая возрастает в служении друг другу. Теперь каждый член семьи хочет, чтобы служили ему, и семья становится полем невидимой, но постоянной борьбы за первенство и власть. Гордый хочет получить больше, чем дает, и оскорбляется, когда другие не понимают его мнимого превосходства. Поэтому так катастрофически распадаются семьи, будто стеклянная посуда под ударами молота разбивается на мелкие части, оставляя после себя только осколки.
Человек не радуется человеку. Родные не находят времени, чтобы повидаться друг с другом. Христианин встречает христианские праздники без духовной радости, скорее как будто исполняет долг. Кажется, что всю землю покрыл серый, непроницаемый туман.
Без любви мертвеет человеческая душа, поэтому современные люди глубоко несчастны. Сама религия без любви становится чуждой сердцу и непонятной душе.
В чем причина потери любви? Этот глобальный процесс; это путь духовной смерти, это самая большая катастрофа последних веков, особенно в наше время, более страшная, чем кровопролитные войны, и стихийные бедствия. Это расчеловечение человека; он перестает быть личностью и превращается только в существо. Потеря любви, эгоизм и безразличие имеют ряд причин. Остановимся на одной из них.
Любить можно только прекрасное. Безобразное и уродливое можно терпеть, но любить его нельзя. Любовь и красота связаны друг с другом. Воспитание людей и традиции народов как бы несовершенны они не были, имеет в своей основе сохранить красоту и благородство человеческой души. Традиции, обычаи, общественное мнение, высокая оценка целомудрия, готовность к жертвенности – была формами сохранения любви. Теперь эти традиции осмеиваются и разрушаются; нравственные понятия рассматриваются будто оковы, в которых был заключен человек как узник в прошлые века. Во все времена существовали грехи и пороки, но они оценивались как зло и болезнь, разъедающая человеческое общество. Теперь грех и порок перестали возмущать людей; возмущает другое, а именно, осуждение греха. Про людей, живших перед потоком, в Библии сказано, что «они стали плотью», то есть у них исчезли потребности духа, извратились чувства души, и стала властвовать плоть: человек отождествил себя со своим телом, и поэтому пал ниже всех существ, живущих на земле.
Человек теряет красоту своей души, поэтому он не может любить, и его любить не могут. В теле гнездятся только инстинкты и темные страсти. Страсти уродливы; человек может им отдаваться, но любить их не может. Поэтому люди, теряя красоту – теряют любовь. Ложь, обман, демонический мир наркотиков и алкоголя, блуд и разврат в самых бесстыдных формах делает людей безобразными. Поэтому между людьми увеличивается дистанция, поэтому эмоциональная холодность делает землю похожей на кладбище, где обитают живые трупы.
В чистоте – духовный свет и радость, а в грехе и пороке – тяжесть и духовный мрак. Чистоту хотят отнять у человека, осмеять, растоптать ее. Поэтому мир для людей стал чужим и пустым. Человек не чувствует боль другого, не хочет и не может согреть его теплом своей души. Человек боится мира и внутренне защищается от людей. Это одиночество, осознанное и неосознанное, одиночество пустыни – является самым страшным проклятием нашего века.

http://karelin-r.ru/duhov/149/1.html
#3 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:37
  
4

О ХРИСТИАНСКОЙ ЛЮБВИ

Протопресвитер Александр Шмеман

Мы так привыкли к словосочетанию «христианская любовь», мы столько раз слышали проповеди о ней и призывы к ней, что нам трудно бывает постичь вечную новизну, необычность того, что заключено в этих словах. На новизну эту указывает Сам Господь в Своей прощальной беседе с учениками: Заповедь новую даю вам, да любите друг друга (Ин 13, 34). Но ведь о любви, о ценности и высоте любви мир знал и до Христа, и разве не в Ветхом Завете находим мы те две заповеди — о любви к Богу (Втор. 6, 5) и о любви к ближнему (Лев. 19, 18), про которые Господь сказал, что на них утверждаются закон и пророки (Мф. 22, 40)? И в чем же тогда новизна этой заповеди, новизна, притом не только в момент произнесения этих слов Спасителем, но и для всех времен, для всех людей, новизна, которая никогда не перестает быть новизной?

Чтобы ответить на этот вопрос, достаточно вспомнить один из основных признаков христианской любви, как он указан в Евангелии: «любите врагов ваших». Помним ли мы, что слова эти заключают в себе не иное что, как неслыханное требование любви к тем, кого мы как раз не любим? И потому они не перестают потрясать, пугать и, главное, судить нас. Правда, именно потому что заповедь эта неслыханно нова, мы часто подменяем ее нашим лукавым, человеческим истолкованием ее — мы говорим о терпении, об уважении к чужому мнению, о незлопамятстве и прощении. Но как бы ни были сами по себе велики все эти добродетели, даже совокупность их не есть еще любовь. И новую заповедь, возвещенную в Евангелии, мы поэтому все время подменяем старой — любовью к тем, кого мы уже и так по-человечески любим, любовью к родным, к друзьям, к единомышленникам. Но мы забываем при этом, что про эту — только природную, человеческую любовь в Евангелии сказано: кто любит отца или мать (…) сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня (Мф. 10, 37) и кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер (…) тот не может быть Моим учеником (Лк. 14, 26). А если придти ко Христу и означает исполнение Его заповедей, то, очевидно, христианская любовь не только есть простое усиление, распространение и «увенчание» любви природной, но коренным образом от нее отличается и даже противопоставляется ей. Она есть действительно новая любовь, подобной которой нет в этом мире.

Но как же возможно исполнение этой заповеди? Как полюбить тех, кого не любишь — не только врагов в прямом смысле слова, но и просто чужих, далеких, «не имеющих к нам отношения» людей, всех тех, с кем ежечасно нас сталкивает жизнь?

Ответить можно только одно. Да, эта заповедь была бы чудовищной и невозможной, если бы христианство состояло только в заповеди о любви. Но христианство есть не заповедь только, но и Откровение и дар любви. И только потому любовь и заповедана, что она — до заповеди — дарована нам. Только «Бог есть любовь».

Только Бог любит той любовью, о которой говорится в Евангелии. Человек не может так любить, потому что эта любовь есть Сам Бог, Его Божественная природа. И только в Боговоплощении, в соединении Бога и человека, то есть в Иисусе Христе, Сыне Божием и Сыне Человеческом эта Любовь Самого Бога, лучше же сказать — Сам Бог Любовь явлены и дарованы людям. В том новизна христианской любви, что в Новом Завете человек призван любить Божественной Любовью, ставшей любовью Богочеловеческой, любовью Христовой. Не в заповеди новизна христианской любви, а в том, что стало возможно исполнение заповеди. В соединении со Христом в Церкви, через Таинства Крещения и Причащения Телу и Крови Его, мы получаем в дар Его Любовь, причащаемся Его любви, и она живет и любит в нас. «Любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5, 5), и Христом заповедано нам пребывать в Нем и в Его любви: пребудьте во Мне, и Я в вас (…) ибо без Меня не можете делать ничего (…) пребудьте в любви Моей (Ин. 15, 4-5,9).

Пребыть во Христе — это значит быть в Церкви, которая есть жизнь Христова, сообщенная и дарованная людям, и которая поэтому живет любовью Христовой, пребывает в Его любви. Любовь Христова есть начало, содержание и цель жизни Церкви. Она есть, по существу, единственный, — ибо все остальные объемлющий — признак Церкви: по тому узнают все, что вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою (Ин. 13, 35). В любви — святость Церкви, потому что она «излилась в сердца наши Духом Святым». В любви — апостольство Церкви, потому что она всегда и всюду есть все тот же единый апостольский союз — «союзом любви связуемый». И если я говорю языками человеческими и ангельскими (…) Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, — то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы (1 Кор. 13, 1-3). А потому только любовь всем этим признакам Церкви — святости, единству и апостольству сообщает действительность и значимость.

Но Церковь есть союз любви не только в том смысле, что в ней все любят друг друга, но прежде всего в том, что через эту любовь всех друг к другу она являет миру Христа и Его любовь, свидетельствует о Нем, любит мир и спасает его любовью Христовой. Она любит во Христе — это значит, что в Церкви Сам Христос любит мир и в нем «каждого из братьев сих меньших». В Церкви каждый таинственно получает силу всех любить любовью Иисуса Христа (Флп. 1, 8) и быть носителем этой любви в мире.

Этот дар любви преподается в Литургии, которая есть таинство любви. Мы должны понять, что в Церковь, на Литургию мы идем за любовью, за той новой Богочеловеческой любовью Самого Христа, которая даруется нам, когда мы собраны во имя Его. В церковь мы идем, чтобы Божественная любовь снова и снова «излилась в сердца наши», чтобы снова и снова облечься в любовь (Кол. 3, 14), чтобы всегда, составляя Тело Христово, вечно пребывать в любви Христа и ее являть миру. Через литургическое собрание исполняется Церковь, совершается наше приобщение ко Христу, к Его жизни, к Его любви, и составляем «мы многие — одно тело».

Но мы, слабые и грешные, можем только захотеть этой любви, приготовить себя к ее приятию. В древности поссорившиеся должны были помириться и простить друг друга прежде, чем принять участие в Литургии. Все человеческое должно быть исполнено, чтобы Бог мог воцариться в душе. Но только спросим себя: идем ли мы к Литургии за этой любовью Христовой, идем ли мы так, алчущие и жаждущие не утешения и помощи, а огня, сжигающего все наши слабости, всю нашу ограниченность и нищету и озаряющего нас новой любовью? Или боимся, что эта любовь действительно ослабит нашу ненависть к врагам, все наши «принципиальные» осуждения, расхождения и разделения? Не хотим ли мы слишком часто мира с теми, с кем мы уже в мире, любви к тем, кого мы уже любим, самоутверждения и самооправдания? Но если так, то мы и не получаем этого дара, позволяющего действительно обновить и вечно обновлять нашу жизнь, мы не выходим за пределы себя и не имеем действительного участия в Церкви.

Не забудем, что возглас «возлюбим друг друга» есть начальное действие Литургии верных, евхаристического священнодействия. Ибо Литургия есть таинство Нового Завета, Царства любви и мира. И только получив эту любовь, мы можем творить воспоминание Христа, быть причастниками плоти и крови, чаять Царства Божьего и жизни будущего века.

Достигайте любви — говорит апостол (1 Кор. 14, 1). И где достичь ее, как не в том таинстве, в котором Сам Господь соединяет нас в Своей любви.

http://www.iona.kiev.ua/publishing/il/article/393/
#4 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:39
  
4

Что разлучает веру и любовь?

«По делам их узнаете их».

(От Матфея, 7:20)
Каждая фраза Священного Писания имеет глубочайший духовный смысл и достоверность. Постижение этих смыслов приносит душе думающего христианина истинную радость – каждое новое недоумение, по молитве и вере, разрешается духовным открытием.
Изображение

Есть у апостола Павла в его Послании к коринфянам парадоксальная для внимательного читателя фраза: «Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто» (1 Кор. 13, 2). Толкуя эту фразу, многие богословы углубляются в сравнения духовных даров, рассуждают о степенях веры, о превосходнейшем над верой даре любви… Однако, у любого человека, хотя бы раз прочитавшего Евангелие, все же возникнет вопрос: возможно ли иметь такую, «горыпереставляющую», веру без любви, без любви к Богу? Ведь истинная вера даруется именно Им, не зря апостолы просили Христа умножить в них веру. Истинные вера и любовь в понимании христианина неразрывны… Что же имел в виду апостол?

Думается, смысловой парадокс этой фразы исчезает, если вспомнить, что «вера без дел мертва»: «Ты веруешь, что Бог един: хорошо делаешь; и бесы веруют и трепещут. Но хочешь ли знать, неосновательный человек, что вера без дел мертва» (Иакова, 2 : 19, 20). Вероятно, надо в выражении апостола Павла под словом «любовь» понимать именно действенную любовь – дела любви. То есть, если человек имеет веру колоссальную, а не любит никого действенно, не умножает на земле любовь своими трудами, то вера его тщетна. Душа христианина, отступающего от Божьих заповедей, жизнь в реальности по которым и есть главное дело Любви, постепенно уходит в сумрак, – Бог удаляется от его сердца, и вера иссякает. Человек ступает на путь смерти духовной, становится «ничем».

В связи с таким прочтением высказывания апостола вспоминается фраза митрополита Антония Сурожского: «…на языке Писания и в опыте Церкви любовь – не чувство, не эмоция – это степень жизни, полнота, которая способна отдаваться бесстрашно». Непонимание высказывания апостола Павла связано еще и с тем, что обыкновенно мы ассоциируем любовь именно с чувствами, подчас забывая, что человеком «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его». (От Матфея, 11, 12), что любовь на земле – это тяжелый жертвенный труд, которым человек доказывает свою верность Богу.

У фразы 1 Кор. 13, 2 есть и еще один смысл, которым может быть охарактеризовано состояние демонов, которые тоже веруют, но верой, основанной не на любви к Богу, а на знании. Поэтому по своему «духовному» состоянию они ничтожны.

Марина Удалова
8 марта 2012 года
#5 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:43
  
4

О ЛЮБВИ

"Печаль, поражающая сердце за грех против любви, страшнее всякого возможного наказания... Мучимые в геенне поражаются бичем любви" (преп. Исаак Сирин. ЖМП, 1956, №5).

"Чада мои! Нет нечестия, которое было бы выше того нечестия, когда человек наносит скорбь ближнему и возносится над ближним" (преп. Антоний Великий, От, 16).

"Святая любовь, проникая всех от первых до последних, от головы до ног, всех с собою сочетавает, сцепляет, связывает и единит, и делает их крепкими и непоколебимыми. Будучи познаваема, она открывается каждому из них одною и тою же. Она есть Бог, с Коим и последние бывают первыми и первые, как последние" (преп. Симеон Новый Богослов Д V, 51).

"Нет ни одного вида добродетели, человека с Богом содворяющей и сочетавающей, которая не была бы связана с любовью и от нее не исходила, неизреченно как-то ею бывая объемлема и охраняема" (св. Феодор Эдесский, Д III, 339).
Даже сама любовь к Богу поверяется любовью к людям: Не любящий брата своего, которого видит, как может любить Бога, Которого не видит (1 Ин. IV, 20).

Но и любовь к людям, в свою очередь, поверяется в христианстве любовью к Богу: Что мы любим детей Божиих, узнаем из того, когда любим Бога и соблюдаем заповеди Его (1 Ин. V, 2).

Все духовные действия в христианстве поверяются безошибочным показателем любви. Тот, кто говорит, что любит Бога, но не любит людей, есть, по Апостолу, "лжец" (1 Ин. II, 4). Тот, кто не любит Бога и тем самым не исполняет Его заповеди, - не может иметь истинной любви к людям. Такова двуединая апостольская формула любви.

"Когда кто начнет богато ощущать любовь к Богу, тогда в чувстве духовном начинает он и ближнего любить, и начавши, не престает. Любовь плотская, не будучи связана духовным чувством, как только представится какой-нибудь даже незначительный повод, очень легко испаряется. Любовь же духовная не такова: но хотя случится потерпеть какое огорчение, в душе боголюбивой, состоящей под воздействием Божиим, союз любви не пресекается: ибо возгревши себя теплотою любви к Богу, она тотчас возвращается к благому настроению и с великою радостью восприемлет любовь к ближнему, хотя бы и немалое от него было получено оскорбление или понесен большой вред; потому что тогда сладостью Божиею совершенно поглощается горечь разлада" (блаж. Диадох ДIII, 14-15).

Любящих Меня, - говорит Господь, - заповеди Мои соблюдает (Ин. XIV, 15). Заповедь же Моя сия есть, да любите друг друга (Ин. XV, 12). Итак, не любящий ближнего не соблюдает заповеди, а не соблюдающий заповеди не может любить и Господа" (св. Максим Исповедник, Д III, 165-166). Закон двуединства любви пронизывает все учение Отцов.

Ее, как известно, графически изобразил в VI веке св. авва Дорофей (Д II, 617). Если центр круга - Бог, а люди - радиусы, идущие к Нему от окружности, то их движение к Центру есть одновременно сближение друг с другом. Стремление к Центру есть неизбежность взаимного сближения. И наоборот: если нет движения к Центру, то радиусы не приближаются друг к другу. Сближение людей в любви обусловлено их приближением к Богу. Если представить себе обратное движение, то чем дальше будут уходить радиусы людей от Центра, тем все шире будут расходиться их пути, теряясь в пустынях одиночества.
#6 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:44
  
3

Не ищи любви в других к себе, а ищи ее в себе, не только к ближним, но и к врагам (преподобный Макарий Оптинский).
Нет выше добродетели, как любовь, и нет хуже порока и страсти, как ненависть, которая не внимающим себе кажется маловажною, а по духовному значению уподобляется убийству (1 Ин. 3, 15)... Милость и снисхождение к ближним и прощение их недостатков есть кратчайший путь ко спасению (преподобный Амвросий Оптинский).
Трудящемуся Бог посылает милость, а любящему утешение (преподобный Амвросий Оптинский).
Если кого любишь, то и смиряешься перед ним. Где любовь, там и смирение, а где злоба — там гордыня. (а любить надо каждого, потому что каждый человек есть образ Божий, даже если он, т. е. образ Божий, в человеке загрязнен, он может отмыться и быть опять чистым). Прошу и желаю, чтобы между вами была любовь (преподобный Никон Оптинский).
Желающий стяжать любовь должен отвергнуть всякое злобное и немирное помышление, не говоря уже о делах и словах, должен прощать всем обиды справедливые и несправедливые (преподобный Никон Оптинский).
От ласки у людей бывают совсем иные глазки (преподобный Амвросий Оптинский).
Первые христиане любили Бога, любили каждого человека, потому что если любишь Родившего, то любишь и от Него, и каждый христианин ведь рожден от него в Таинстве крещения. Святой апостол говорил: Чадца, любите друг друга (Ср.: 1 Ин. 3, 18—19), смиряйтесь, смиряйтесь.
...Любовь не точию более нашей молитвы, но и выше всех жертвоприношений... (преподобный Антоний Оптинский).
Надо любить всякого человека, видя в нем образ Божий, несмотря на его пороки. Нельзя холодностью отстранять от себя людей (преподобный Никон Оптинский).
Любовь покрывает все. И если кто делает ближним добро по влечению сердца, а не движимый только долгом, то таковому дьявол мешать не может, а где — только по долгу, там он все-таки старается помешать тем или другим [способом] (преподобный Амвросий Оптинский).
Если будешь принимать людей Бога ради, то, поверь, все будут к тебе хороши (преподобный Амвросий Оптинский).
Любовь, конечно, выше всего. Если ты находишь, что в тебе нет любви, а желаешь ее иметь, то делай дела любви, хотя сначала без любви. Господь увидит твое желание и старание и вложит в сердце твое любовь. А главное, когда заметишь, что погрешила против любви, сейчас же исповедуй это старцу. Это может быть иногда от дурного сердца, а иногда и от врага. Сама ты не можешь этого разобрать, а когда исповедуешь, враг и отойдет (преподобный Амвросий Оптинский).
Тебя не любят — ты люби их, то, что тебя не любят, не от тебя зависит, а их любить состоит в твоей воле и есть твоя обязанность, ибо Господь заповедал: любить не любящих нас, но врагов (Мф. 5, 44), а когда в нас этого нет, то и кольми паче должны мы смиряться и прогонять гордость и молиться о сем Господу (преподобный Макарий Оптинский).
#7 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:45
  
4

Любовь без снисхождения

Современный цивилизованный мир очень активен. У него масса врагов и нерешённых задач. Он борется за равенство полов, за любовь к животным, за сохранение природы, им же разрушенной… Борется за терпимое и любовное (в конце концов!) отношение к любому устроению быта, вплоть до содомского.

Говорят, борцы за всемирное счастье хотят добра. Но загвоздка в том, что они похожи на сошедшего с ума человека, который добром считает то, что здоровому и на ум не приходит. Если брать шире, все пороки современной цивилизации — это «христианские добродетели, сошедшие с ума», по удачному выражению Честертона. К ним относится и толерантность, дитя дурно понятого евангельского всепрощения.

Но мы знаем, что прощение не означает оправдания: мол, ничего страшного. Прощать — не значит отказываться от стержневой идеи различения добра от зла. «Ты виноват, но ты прощён», — это Евангелие. «Ты не виноват», — это толерантность.

Все виды долга — религиозного, общественного, семейного — так уменьшили своё давление на личность, что, кажется, почти исчезли. И человек, загипнотизированный сказками о неприкосновенности личности, готов благословить всякое человеческое «хочу» и оправдать им свои желания и действия.

Конечно, вполне нормально, если человек говорит: «Хочу жить, как люди, а не как скотина, хочу есть хлеб, а не солому, хочу спать в постели, а не в хлеву».

Но порочно, когда человек, привыкший говорить «хочу», живёт по принципу: «Хочу купаться в молоке ради гладкости кожи. Хочу быть владычицей морской, а рыбка чтоб была на посылках. Хочу весь мир зажечь с четырёх сторон ради мелкого тщеславия и недостатка острых ощущений. Хочу жить, как вон те живут, и хочу ничего не делать, как и они ничего не делают».

У «хочу» нет конца. Почему же человечество всё кланяется и кланяется, всё разглагольствует об уважении прав личности, о терпимости-толерантности? В конце концов, оно даже дерзает приплести к этому Христа и Им себя оправдывает: Он, дескать, заповедал всех любить, а значит, всех терпеть, а значит, всё благословлять, а значит, всё одинаково и нет ни греха, ни добродетели.

Ладно бы сказал человек: «Я — мелкий негодяй и бытовой развратник. Все, похожие на меня, милы мне как братья. Нет у меня сил их судить. Потому я — за снисхождение и за терпимость, то есть за толерантность к грехам и слабостям». В таких словах можно даже разглядеть евангельскую черту — признание своей немощи и отказ судить других: я не сужу, авось не осуждён буду.

Но человек не говорит таких слов. Невыгодно ему свой грех назвать грехом, а не добродетелью. Он не только каяться не хочет, он хочет своим грехом гордиться. Он выставляет свой греховный образ жизни как форму самовыражения, чтобы затем потребовать от нас уважать его личный выбор.

Именно к этому причалу направлен кораблик социальной толерантности. И мы улыбаемся ему, боимся назвать грех грехом, тогда как нам потихоньку забираются на голову.

Фото: Luc Bezia, gettyimages.com

Для трезвой самооценки человеку необходимы мужество и благородство. Мелкий паршивец, чувствуя кожей и узнавая из новостей, что таких, как он, в мире множество, что количество действительных членов «тайного братства паршивцев» неуклонно увеличивается, ни за что не захочет каяться в своих грехах. Он скорее скажет, что горд своей свободой и имеет право грешить, а право это ему не кто иной, как Господь Бог, лично даровал. Как выразился недавно в Англии один епископ-гей: «Меня таким Бог создал, и я за это Богу благодарен». Свалил свои смертные грехи на Господа Бога и ещё поблагодарил Его за это! Уму непостижимо.

Но, к счастью, Христос реальный отличен от Христа выдуманного. Он повелевает, требует, запрещает, спрашивает. Реальный Христос с ненавистью говорит об учении николаитов, называвших себя христианами, но живших блудно, в компромиссе с языческим миром (Откр. 2:15).

Это евангельское умение относиться с ненавистью к некоторым, и весьма многим, учениям и различным способам поведения есть обратная сторона умения любить: кто никого и ничего не любит, тому не на что гневаться и нечего ненавидеть. В День оный Христос скажет одним: Придите ко Мне, благословенные (Мф. 25, 34), а другим: Отойдите от Меня, проклятые (Мф. 25, 41). Это будет в высшей степени не толерантно, но это будет справедливо и истинно.

И ещё Он скажет тем, кто думал, что во имя Его творил чудеса и изгонял бесов: Отойдите от Меня. Я никогда не знал вас (Мф. 7, 23). Всё это Он скажет в конце истории человечества, но объявил об этом заранее, чтобы мы не дерзали отделять милость от справедливости и не усыпляли себя мыслью о всепрощении.

То, что Господь не спешит казнить, но продлевает времена милости, не говорит о Его безразличии делам человеческим. Через это, по слову апостола Павла, благость Божия ведет тебя к покаянию (Рим. 2, 4). Человеку же свойственно обращать благодать Бога нашего в повод к распутству (Иуд. 1, 4). А распутству свойственно искать себе оправдания. И дело доходит до того, что раньше говорили «бойся и не греши», а теперь говорят «греши и не бойся».

Именно потому, что Бог любит человека, нас ожидает Суд. А был бы Бог безразличен к человеку, всё было бы иначе.

Слово Любовь принадлежит Богу более, чем людям, поскольку это Его имя. А слово «толерантность» совсем не относится к Богу, поскольку Он в высшей степени не безразличен к делам человеческим, у Него на всё есть Своя точка зрения, и Ему до всего есть дело.

Толерантность — это даже не снисхождение и никак не сострадание, а попустительство и усыпление совести. Это анти-любовь, слепое безразличие. Если любви несносно смотреть на погибель любимого, то для толерантности этой проблемы не существует.

Можно, конечно, перепутать любовь и толерантность или смешать оба понятия. Но эта смесь способна существовать лишь до появления мыслей о Создателе. Как только слово «Бог» произнесено и мысль о Нём вспыхнула, любовь начинает отделяться от толерантности, словно масло от воды. Она начинает подниматься вверх, оставляя внизу тяжёлые и неуклюжие земные понятия.

http://www.pravmir.ru/lyubov-bez-snisxozhdeniya/
#8 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:47
  
3

Что такое Любовь?
Любовь - это Сказка. Чудеса Божии – это мир чудесной Сказки, той Сказки, Которую Бог рассказывает Своим детям... Сказка Любви...


Что такое Любовь?
Любовь - это большая Правда. Из маленьких правд большую Правду не создать, ибо большая Правда не состоит из маленьких правд.


Что такое Любовь?
Любовь - это Простота. Любовь – это очень просто, но мы утратили нашу простоту и стали сложными, поэтому нашей сложности непросто понять эту простоту Спасения.


Что такое Любовь?
Любовь - это Незивестность. Сначала мы боимся неизвестного в себе, а когда оно открывается в нас как Любовь, мы понимаем, что эта Любовь непостижима.


Что такое предельная Любовь?
Предельная Любовь – отдать свою жизнь всему, что существует. Пре дельная ненависть – уничтожить себя и других.

Что такое Совершенная Любовь?
Совершенная Любовь – высочайший и редкостный дар: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48).



Что такое добро и Любовь?
Любовь - это подлинное добро. Любить кого-то одного – не значит быть добрым.
Невозможно быть по-настоящему добрым без любви к Богу.


Так что же такое эта Любовь?!
Божественная Любовь – это открытость сердца...

http://www.isihazm.ru/
#9 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:48
  
3

Чему подобна Любовь?
Бог для страдальца становится величественной Птицей, уносящей его с земли на Небеса. Эта птица – Любовь.

Как стяжать Любовь?
Стяжи истинную чистоту сердца – не допускай ни одной блудной мысли.

Как познать Любовь?
Если хочешь полюбить всем сердцем Бога и ближнего, – не люби мир; если любишь мир, как сможешь полюбить Бога и ближнего?

К кому Любовь?
Невозможно полюбить врагов, не оставив этот суетный мир, любя его и борясь за него с людьми.

В чем Любовь?
В том, что человек может противостоять злу в себе и так уподобиться Христу, Который протягивает ему руку помощи в этом восхождении.
Если зло побеждает нас, когда мы этого действительно не хотим, то с каждым разом мы становимся все сильнее.

Что убивает Любовь?
Самое опасное для Любви – это твой ум, который тебе не подвластен, ибо он не знает, что ты его истинный хозяин, но эту власть ты должен получить от Бога.

Как приобретается Любовь?
Непрестанная молитва порождает непрестанную решимость, смирение и непрестанную Любовь – так приобретается Спасение.

Кому доступна Любовь?
В целомудрии рождается юность, но не та юность, которая стремится к буйству чувств и ощущений; новая юность стремится к такой же вечной юной вечности и к вечно новому и всегда родному Богу.

Что дает Любовь?
Для того, кто любит жизнь, она становится призрачной; для того, кто любит Бога, жизнь становится Вечностью.

Кому доступна Любовь?
Обычные люди любят “обычного” Бога; но Сам Бог любит не обычных людей, которые готовы любить не обычного Бога.

Что такое Любовь?
Тот, кто любит Бога, – нашел источник, который насыщает его ненасытимо, ибо он течет в Жизнь вечную.

Что убивает Любовь?
Нет ничего страшнее той тупости, которую приносит страсть к богатству; и нет ничего прекраснее той Свободы, которую открывает душе Любовь ко Христу.

Какова Любовь?
Пока ты любишь Бога, ты растешь, и душа твоя расширяется, чтобы принять Его вместе с ближними, которые тоже участвуют в твоем росте.

В чем сущность Любви?
Сущность Любви – всегда быть Любовью.
Сущность Доброты – всегда быть Добротой.

Кто может вместить Любовь?
Жизнь не любит гордых так же, как гордые – ненавидят жизнь. Бог Сам привлекает к Себе тех, кто не только хочет, но и может Его любить.

Чем отличается Любовь?
Одна только Любовь учит прощать: «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6: 14).

Что такое дружба и Любовь?
Настоящая Любовь и настоящая дружба – одно и то же.

В чем трагедия жизни и Любовь?
Господь всех нас любит, но мы не любим Господа. В этом и боль, и трагедия нашей жизни, ибо «люди более возлюбили тьму, нежели свет» (Ин. 3: 19).

Что такое привязанность и Любовь?
Любовь спасает, а привязанность губит: «и враги человеку – домашние его» (Мф. 10: 36).

Изображение




Кто имеет Любовь?
Тот, кто действительно любит Бога, не ищет к себе жалости.

Что дает Любовь?
Когда душа восходит к Богу, все ее силы объединяются в Любви, а когда ниспадает в гордыню, все ее силы разделяются, пораженные ненавистью, злобой и отчаянием.

Какой должна быть Любовь?
Любовь к Богу должна быть напряженной, но никогда не должна быть чувственной.

Что такое душевная Любовь?
Душевная любовь – это тень и призрак Божественной любви: «никто не благ, как только один Бог» (Мф. 19: 17).

Как достичь Любовь?
Глубокое изменение души возможно лишь тогда, когда человек проходит через страдания, укрепляясь верой и надеждой, и имея целью предельное приближение к Богу Любви, к той Любви, Которая не от этого мира.

Как понять Любовь?
Лучше быть Любовью, чем думать о Любви.

Что такое ложная Любовь?
Чувствительная сентиментальность – это не истинная любовь. Слезливая плаксивость – это совсем не духовные слезы.


Чем отличаются Правда и Любовь?
Любовь может быть только Правдой, а Правда – это всегда Любовь.

Может ли измениться Любовь?
Божественная Любовь никогда не прекращается, а течет из сердца, как поток Живой Воды. И чем больше течет, тем больше расширяет сердце: «кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек » (Ин. 4: 14).
Божественная духовная Любовь не может остыть! Остывает и прекращается только человеческая любовь.

Какой будет Любовь?
Любовь должна победить на земле. А если не победит, то Ее поражение все равно станет победой.
Божественная Любовь перестать не может, она может только возрастать в Вечности.


http://www.isihazm.ru/
#10 | Лидия Новикова »» | 21.09.2012 14:51
  
3

Афон — о любви


Святитель Иоанн Златоуст о любви к Богу и ближнему.



Апостол Павел. До своего обращения он был гонителем христиан. Воспоминание об этом жгло его душу и тогда, когда многими трудами во имя Христово он уже был славен по всей земле. Святитель Иоанн Златоуст говорит о нём: «Я не найду слов, чтобы описать, какой любовью пылало сердце этого великого апостола. Его любовь была шире океана, была ярче и жарче любого огня». Каким пламенем исторгалась она из его горячего сердца, о котором он сам говорит, что в нём всё вмещается и никому не тесно! И эта любовь, такое любящее сердце вознесло его на высоту величия и святости. О, если бы хоть крупицу такой любви имело сердце каждого из нас! Тогда бы мы смогли удержать наши уста, наше сердце, наши руки и ноги от всяких скверн!
#11 | Лидия Новикова »» | 10.10.2012 22:16
  
1
Монах Симеон Афонский: Что такое Любовь


Астры

«Людям невозможно дать чужие крылья — они должны вырастить свои». Монах Симеон Афонский

Как стяжать Любовь?

1 Стяжи истинную чистоту сердца — не допускай ни одной блудной мысли.

2 Мир — это область предательства, и если в нем жить, его законы неизбежно распространяются на его последователей.

3 Люди сами ограничивают свою жизнь теми ограничениями, к которым они привязались и которые не желают оставить.

4 Чувство родины нам дает только Бог, и никто иной, поэтому Сам Бог и есть наша истинная небесная Родина.

5 Жизнь — это учебник, который закрывается только с последним вздохом.

6 Если сумеешь оставить воспоминания, сумеешь начать жить новой жизнью, которая всегда пребудет с тобой и никогда не отнимется от тебя.

7 Если хочешь подражать Христу, — оставь все; если хочешь подражать миру, — оставайся в миру.

8 Если хочешь полюбить всем сердцем Бога и ближнего, — не люби мир; если любишь мир, как сможешь полюбить Бога и ближнего?

9 Невозможно полюбить врагов, не оставив этот суетный мир, любя его и борясь за него с людьми.

10 Если ты не способен полюбить врагов, значит, пока еще твое отречение от мира ложное и мир еще привлекает тебя своей ложью.

11 Одни люди радуются вещам, а другие радуются Тому, из Кого возникают вещи и в Кого уходят.

12 Человек — это осуществление мечты Бога

13 На что потратишь свою жизнь, то и будет смыслом твоей жизни.

14 Из маленьких правд большую Правду не создать, ибо большая Правда не состоит из маленьких правд.

15 Живет только тот, кто переделывает себя; без этого любая жизнь всего лишь — самораспад.

16 Покой мира Христова — это не мертвость, а истинная жизнь, преодолевшая тление, порожденное суетой и грехом.

17 У смирения нет отпусков, ибо оно всегда зовет только вперед.

18 Перерыв в смирении — это прекращение становления быть человеком.

19 Тот, кто думает, что он чего-то добился на духовном пути — ошибается, ибо он добился лишь того, что остановился в своем движении и повернул вспять.

20 Человеческое достоинство состоит в том, что человек может противостоять злу в себе и так уподобиться Христу, Который протягивает ему руку помощи в этом восхождении.

21 Если зло побеждает нас, когда мы этого действительно не хотим, то с каждым разом мы становимся все сильнее.

22 Самое опасное для тебя — это твой ум, который тебе не подвластен, ибо он не знает, что ты его истинный хозяин, но эту власть ты должен получить от Бога.

23 Если хочешь узнать человека, смотри на то — что он такое, а не на то — кто он такой.

24 Если ты не смирился сегодня и отступил, то завтра не смиришься в другом, а затем — в третьем. Начни бороться за себя сейчас, в этот самый миг, чтобы вся твоя жизнь не пропала зря.

25 Если обретешь тишину своего сердца, ты обретешь тишину самой вечности, в которой пребывает Господь.

26 Стяжи тишину сердца в покое от суетных мыслей и обретешь самого себя в Боге.

27 Когда человек встречается лицом к лицу с Господом, то ему уже не нужны ответы на его безчисленные вопросы, ибо то, что заполнит его до самых глубин, и есть самый лучший ответ, который может дать только Господь — полнота Его благодати.

28 Молитва должна постоянно рождать другую молитву — так приобретается непрестанная молитва.

29 Непрестанная молитва порождает непрестанную решимость, смирение и непрестанную Любовь — так приобретается Спасение.

30 Пока ты жив — борись за чистоту сердца; если не борешься, то чем ты отличаешься от мертвого?

31 Все, чем ты не живешь здесь и сейчас, — не твое; твое — это то, что ты сумел изменить в себе и что стало твоей жизнью.

32 В целомудрии рождается юность, но не та юность, которая стремится к буйству чувств и ощущений; новая юность стремится к такой же вечной юной вечности и к вечно новому и всегда родному Богу.

33 Человеку, родившемуся во Христе, свойственно расти: сначала он становится больше своего тела, затем больше окружающего его мира, затем больше самого пространства, пока не соединится навсегда с безконечным Богом.

34 Спасать себя нужно не один раз в жизни — нужно уметь спасать себя каждый день.

35 Учись копить нетленные вещи в запас на эту преходящую жизнь, а благодать и Истину — на вечные времена.

36 В поиске Бога сердце оживляют ревность и усердие, а не правила, распорядки и уставы, которые всего лишь охраняют ревность и усердие от крайностей.

37 Люди подобны окнам, через которые мы можем видеть Бога.

38 Если ты хочешь увидеть свое будущее, займись настоящим, ибо оно — перед тобой; и в твоих руках оно становится твоей жизнью и твоей сущностью, неотъемлемых от жизни Самого Бога.

39 Если ты хочешь увидеть свое будущее, сумей увидеть свое настоящее, ибо будущее — это всего лишь переход от одного настоящего к другому настоящему, и только в настоящем тебе дано узреть Бога.

40 Ближние нас укрепляют, а враги — закаляют.

41 Иди за Богом — и твоя жизнь устроится; начни устраивать свою жизнь — потеряешь и ее, и Бога.

42 Раздражение и уныние — первые признаки заболевания души, за которыми следуют болезни — гнев и похоть.

43 Первые признаки выздоровления души — покаяние и надежда, за которыми следует обретение душой здоровья — решимости и Божественного утешения.

44 Если в тебе еще нет потребности и жажды обращаться к Богу постоянно, а только изредка, — твоя вера еще не стала настоящей.

45 Признак человека, обретшего Бога, — исходящие из него тишина и покой.

46 Если день за днем будешь стараться расти духовно, то, незаметно для себя, перерастешь землю и коснешься Неба своим сердцем.

47 Живя на земле, каждому приходится выбирать — ради чего жить: ради того, чтобы стать удобрением, или ради того, чтобы стать светом добра, и этим светом светить людям.

48 Спасение — очень просто, но мы утратили нашу простоту и стали сложными, поэтому нашей сложности непросто понять эту простоту Спасения.

49 Если ты сможешь жить, не упустив ни одну минуту, только тогда ты сможешь сказать, что действительно начал жить.

50 Что такое Любовь? Как в чистом небе живет солнечный свет, так и в чистой душе — Свет Небесный.

51 Для того, кто любит жизнь, она становится призрачной; для того, кто любит Бога, жизнь становится Вечностью.

52 Обычные люди любят «обычного» Бога; но Сам Бог любит не обычных людей, которые готовы любить не обычного Бога.

53 Чем меньше ходишь по больницам, тем больше остается здоровья; чем меньше имеешь дела с дурными мыслями, тем светлее на сердце и тем крепче дух и тело.

54 Когда Бог делает человека человеком, он отвечает возмущением и ропотом. Но когда он все же станет человеком, возмущение и ропот сменяются горячей благодарностью и любовью.

55 Тот, кто смотрит по сторонам, потеряет себя и не найдет Бога; тот, кто смотрит в свое сердце, — забудет мир, обретет себя и встретится с Богом.

56 Тот, кто служит миру, — служит вещам и выбирает суету; тот, кто служит Богу, — любит только Его и выбирает Его вечность.

57 Безконечные перемены — это безчисленные облики мира, но неизменность — это лик Самого Бога.

58 Любая вещь не несет в себе радости — этой радостью нас наделяет только Бог.

59 Прилагать вещь к вещи, — то же самое, что прилагать смерть к смерти, но прилагать радость к радости со-бытия с Богом — это значит прилагать жизнь к жизни до полного ее Спасения.

60 Тот, кто любит Бога, — нашел источник, который насыщает его ненасытимо, ибо он течет в Жизнь вечную.

61 Небытие не освобождает человека, оно лишь покрывает его тьмой; человека спасает лишь соединение с безконечной Свободой Бога, где есть только Свет, и никакой тьмы.

62 Вселенная нуждается в том, чтобы в ней билось человеческое сердце; но сердце человека не нуждается во вселенной — оно нуждается в Боге, Который бы обитал в нем.

63 Мир предлагает запоминать даты рождений и смертей; Бог предлагает узнать лишь одну дату — дату преображения твоей души.

64 Нет ничего страшнее той тупости, которую приносит страсть к богатству; и нет ничего прекраснее той Свободы, которую открывает душе Любовь ко Христу.

65 Когда человек ищет Бога, он ищет Его для себя; а когда человек находит Бога, он обретает Его для всех.

66 Если в твой дом принесут грязь, не допытывайся, из какого она места, выброси ее сразу; если в твое сердце проникнут помыслы осуждения, не допытывайся, правы они или нет, — они только грязь. 67 Пока ты любишь Бога, ты растешь, и душа твоя расширяется, чтобы принять Его вместе с ближними, которые тоже участвуют в твоем росте.

68 Если хотя бы одной ногой останешься в тюрьме, — все равно тюрьма; если хотя бы одним помыслом останешься в миру, — все равно рабство.

69 Если хочешь подражать Христу, оставь все; если хочешь подражать миру, оставайся в миру.

70 Перед Любовью отступает даже пространство и время, «и врата ада не одолеют ее» (Мф. 16: 18).

71 Если любишь Бога, — терпи все. Если терпишь все, понимаешь, что значит — любить Бога; ибо «Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11: 12).

Что такое Любовь?

72 Сущность Любви — всегда быть Любовью.

Сущность Доброты — всегда быть Добротой.

73 Хорошо любить всех, но ЗНАТЬ — хорошо только Бога, потому что «кто любит Бога, тому дано знание от Него» (1 Кор. 8: 3).

74 Жизнь не любит гордых так же, как гордые — ненавидят жизнь. Бог Сам привлекает к Себе тех, кто не только хочет, но и может Его любить.

75 Одна только Любовь учит прощать: «если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный» (Мф. 6: 14).

76 Сначала мы боимся неизвестного в себе, а когда оно открывается в нас как Любовь, мы понимаем, что эта Любовь непостижима.

77 Предельная Любовь — отдать свою жизнь всему, что существует. Пре дельная ненависть — уничтожить себя и других.

78 Совершенная Любовь — высочайший и редкостный дар: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мф. 5: 48).

79 Если Вера, Надежда и Любовь останутся для нас только красивыми словами, духовной жизни не получится.

80 Настоящая Любовь и настоящая дружба — одно и то же.

81 Господь всех нас любит, но мы не любим Господа. В этом и боль, и трагедия нашей жизни, ибо «люди более возлюбили тьму, нежели свет» (Ин. 3: 19).

82 Любовь спасает, а привязанность губит: «и враги человеку — домашние его» (Мф. 10: 36).

83 Бог для страдальца становится величественной Птицей, уносящей его с земли на Небеса. Эта птица — Любовь.

84 Любить кого-то одного — не значит быть добрым.

85 Невозможно быть по-настоящему добрым без любви к Богу.

86 Тот, кто действительно любит Бога, не ищет к себе жалости.

87 Когда душа восходит к Богу, все ее силы объединяются в Любви, а когда ниспадает в гордыню, все ее силы разделяются, пораженные ненавистью, злобой и отчаянием.

88 Христос — это поистине Огонь Любви, поядающий все страсти, ибо «любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. 5: 5).

89 Любовь к Богу должна быть напряженной, но никогда не должна быть чувственной.

90 Что такое Любовь? Божественная Любовь — это открытость сердца: «все у вас да будет с любовью » (1 Кор. 16: 14).

91 Душевная любовь — это тень и призрак Божественной любви: «никто не благ, как только один Бог» (Мф. 19: 17).

92 Глубокое изменение души возможно лишь тогда, когда человек проходит через страдания, укрепляясь верой и надеждой, и имея целью предельное приближение к Богу Любви, к той Любви, Которая не от этого мира.

93 Чудеса Божии — это мир чудесной Сказки, той Сказки, Которую Бог рассказывает Своим детям... Сказка Любви...

94 Лучше быть Любовью, чем думать о Любви.

95 Чувствительная сентиментальность — это не истинная любовь. Слезливая плаксивость — это совсем не духовные слезы.

96 Любовь может быть только Правдой, а Правда — это всегда Любовь.

97 Божественная духовная Любовь не может остыть! Остывает и прекращается только человеческая любовь.

98 Божественная Любовь никогда не прекращается, а течет из сердца, как поток Живой Воды. И чем больше течет, тем больше расширяет сердце: «кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек » (Ин. 4: 14).

99 Любовь должна победить на земле. А если не победит, то Ее поражение все равно станет победой.

100 Божественная Любовь перестать не может, она может только возрастать в Вечности.

Монашеская мудрость. Окончание. Книга, написанная скорбью

Божественная Любовь

1 Если хочешь узнать Божественную Любовь, то сначала научись не гордиться.

2 Изначально была Любовь, Которая создала мир. Любовь существовала всегда. Не было времени, когда не существовала Любовь.

3 Если много рассуждать и говорить, — не сохранишь Любви.

4 Не будь зависимым от книг и слов — они только наши помощники; учись пребывать безпрерывно в Любви.

5 Отвергнись всего, что препятствует Любви во Христе, — это и есть истинное покаяние, «если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим» (Мф. 19: 21).

6 Когда нет Любви, мир приносит боль, только боль... «если бы вы любили Меня, то возрадовались бы» (Ин. 14: 28).

7 Все, кроме Любви, — неправда.

8 Любовь не иссякает никогда, ибо прекратиться не может.

9 Безпрерывно умоляй Христа даровать тебе пребывание в Божественной Любви, ибо «кто не пребудет во Мне, извергнется вон» (Ин. 15: 6).

10 Созерцание Любви — это пребывание в Любви.

11 Любви ничто не может противостоять; она побеждает все, даже — смерть: «кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек» (Ин. 8: 51).

12 Только один самый родной — Христос. Только одно самое родное — Любовь, которая и есть Христос...

13 Нигде и никогда не может быть иного источника счастья, кроме Любви.

14 Истина только одна, как и Любовь.

15 Мысли о Любви — это еще не Любовь.

16 Любовь живет там, где нет мыслей, где есть только одна Любовь.

17 Для Любви важен не ум, а разум. Любовь — это сердце, а ум — это полное отсутствие Любви.

18 В Любви будь единым и цельным, как и сама Любовь: «имейте одни мысли, имейте ту же любовь, будьте единодушны и единомысленны» (Флп. 2: 2).

19 Пребывай всегда в самом средоточии жизни — Любви.

20 В созерцании Любви проси только Любви: «дабы любовь ваша еще более и более возрастала в познании» (Флп. 1: 9).

Совершенная Любовь

1 Признак преданности человека Божественной Любви — отсутствие страха перед людьми и обстоятельствами:

«в любви нет страха, но совершенная любовь изгоняет страх» (1 Ин. 4: 18).

2 Все, что совершается без Любви, любые поступки и деяния, — порочно.

3 Совершенная Любовь — чиста, ибо в Ней ничего не осталось, кроме Любви.

4 Всегда держи в уме, что предстоит умереть в Любви.

5 Любовь всегда ищет отдать себя и никогда не ищет, чтобы брать.

6 Любовь всегда только отдает, а привязанность всегда только берет.

7 Говорить о Любви, о Которой невозможно рассказать, значит потерять Любовь.

8 Когда сердце полностью отдает себя Богу, то приходит такая полнота Жизни, что душа перестает чувствовать себя одинокой и делится избытком Жизни с другими, избытком Любви.

9 Белый цветок всегда остается белым — и днем, и ночью. Так и сердце, полное Любви к Богу...

10 Человеческая любовь приводит к отчаянию, а Любовь к Богу приводит к безпредельному возрастанию Любви, насколько может вместить человеческое сердце:

«и радости вашей никто не отнимет у вас» (Ин. 16: 22).

http://www.isihast.ru/?id=204
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2022, создание портала - Vinchi Group & MySites