КАТАСТРОФА… БЕЗ ЖЕРТВ


Монах Варнава


КАТАСТРОФА… БЕЗ ЖЕРТВ

Если бы эту историю рассказал мне кто-то другой, а не мой давний знакомый , который прекрасно знает, что даже в малом солгавший тут же усыновляется отцу лжи – сатане (разумеется, до тех пор, пока не покается в этом Богу), то я бы ни за что в нее не поверил.

Но поведал об этом мне именно он.

И я только добросовестно пересказываю его слова…

Разве что только немного придавая им литературную форму.

Виталий – так, скажем, зовут моего знакомого, ехал однажды на машине по своим бесконечным и неотложным делам.

Был он тогда руководителем целого холдинга.

И вдруг – звонок.

Звонила жена.

Голос такой, что, если бы на экранчике телефона не высветилось ее имя, он бы не сразу и узнал его.

Поэтому и спросил у нее, не что случилось, а что у тебя стряслось?!

И услышал в ответ то и дело прерывающееся рыданиями:

- Виталька! Тут… тут…

- Говори толком! – не выдержал мой знакомый.

- Я… я…

- Машину что ли разбила? Так это дело поправимое…

- Нет, я…

- Другую помяла? И это не беда! Заплатим, починим. Сама-то цела?

- Я – да. Но… Понимаешь, тут не авария, а катастрофа! Словом, я только что убила трех человек…

- О, Господи! - похолодел Виталий. - Как это произошло?

В трубке теперь были сплошные рыдания.

И он, благо в свое время был офицером, причем в немалых чинах, резко оборвал жену:

- Светлана! Отставить плач! Слезами здесь не поможешь! Действовать надо. Поэтому давай четко и внятно: где, что и как?

Это подействовало.

- Я ездила на рынок, - сразу всхлипнув последний раз, взяла себя в руки Светлана. – Купила все что хотела. Поехала домой.

- Без этих подробностей, короче! – потребовал Виталий.

- Да куда уж короче? – жалобно пролепетала его жена. – Ехала, ехала…

- На полной, конечно, скорости?

- Ну да… А тут, перед поворотом - и откуда он только взялся? - желтый такой, старый «Москвич» вдруг захотел через две полосы переехать. Я от неожиданности вильнула… И такое тут началось! Этот «Москвич» мне – прямо в бок. Я – по тормозам. А за мной «Вольво». Его понесло в бок, за бордюр, так что только колесо оторвалось. Еще и «Мерседесу», ехавшему рядом, порядком досталось. От удара я, наверное, потеряла сознание. Короче, когда открыла глаза: смотрю - на дороге, как при авариях бывает, колпачки стоят. Все огорожено. Милиция. «Скорая помощь»… А на обочине - три трупа, уже накрытые с головой. Как мне сказали, дедуля, тот, что в «Москвиче» сидел и два парня из «Вольво». От помощи врачей из «Скорой» я отказалась. И вот сразу звоню тебе. Виталька, что нам теперь делать? Меня посадят теперь, да?

- Не знаю! – резко оборвал Виталий жену и тут же успокаивающе сказал: – Если что - буду просить сесть вместо тебя сам. Только ты, пожалуйста, слышишь, я тебе приказываю - сиди и никуда не высовывайся из машины. Ни на какие вопросы никому не отвечай до моего приезда! Ссылайся на то, что ты только что надолго теряла сознание. Всё! Жди!

Дав отбой, Виталий, не долго думая, первым делом набрал номер священника – своего и Светланиного духовного отца.

Кратко доложил о случившимся.

И, к счастью, тот как раз был рядом с храмом, попросил его помолиться в алтаре, у Престола Господня.

Потом позвонил всем знакомым игуменам, священникам и монахам – благо он помогал многим монастырям и храмам.

Умоляя, попросил их о молитвенной помощи.

И, наконец, выжимая из своей машины все, на что она была способна, стал, как только мог, молиться – сам.

Никогда еще он не молился с такой верой и жаром.

Слезы, которых он не знал до этого во время молитвы, так и лились из глаз, мешая следить за дорогой.

Он только стряхивал их, резко мотая головой, и исступленно, веря, что каждое его слово в такой трагический момент не может быть не услышано на Небесах, твердил:

- Господи! Пресвятая Владычица Богородица! Святителю отче Николае, ты же ведь Чудотворец! Великий Архистратиже Божий Михаил со своим воинством! Все святые, кто только слышит меня сейчас! Я даже не знаю, как и просить вас теперь, после того, как все это уже случилось. Но, умоляю вас – помогите! Не оставьте нас! Защитите! – и добавлял, как учил это делать во время любого прошения духовник: - А впрочем, не как я хочу – но да будет на все воля Господня!

Когда Виталий, еще издали увидев место автокатастрофы, подъехал к оцепленному участки дороги и остановил машину, к нему подбежала жена.

Он изучающе – не хромает ли – взглянул на нее.

Потом - на обочину.

И с недоумением спросил:

- А… где же трупы? Уже увезли?

- Нет, - неожиданно улыбнулась та. - Ты представляешь – сбежали!

- Как это? – оторопел Виталий.

- А вот так: никто ничего не может понять! Ни с того ни с сего вдруг выяснилось, что у дедули – это он вел «Москвич» - только сильный ушиб. И его увезла «скорая». А те, что из «Вольво», и правда, сбежали! Они ведь, оказывается, угнали ее.

- Ну дела-а… - только и смог выговорить Виталий и предположил: - Может, все они тоже, как и ты, на время теряли сознание?

- Не знаю… - с сомнением покачала головой Светлана. – Во всяком случае, врач из «Скорой» после того, как осмотрел их, сказал, что они определенно были мертвы. И это он первым сказал, что ничего не может понять. Что произошло какое-то чудо. Он и уехал-то, все время оглядываясь, словно не веря своим глазам… И это, оказывается, никакая не автокатастрофа, а просто авария! Счастье, счастье-то какое, Виталька!..

Светлана говорила что-то еще, еще…

Но Виталий больше не слушал ее.

Уловив в потоке ее слов самое главное – «чудо», он разом все понял.

И теперь, молча, из последних сил – так как после всего их почти не осталось, благодарил Бога, Богородицу, Архангела Михаила со всеми прочими небесными силами, Николая Чудотворца и всех святых, кто услышал его и так чудесно помог им с женой.

«Случилось это на въезде в Мытищи. Там, где голубой храм в честь Владимирской иконы Божией Матери. И кстати, до этого случая, поворота там никогда не было!» - заканчивая рассказывать эту историю, не преминул добавить Виталий.

Иначе и быть не могло.

Ведь у него, помимо прочих хороших качеств, как у бывшего – настоящего - офицера, имеется еще одна отличительная особенность: всегда и во всем быть абсолютно точным.

И предельно обстоятельным.

Даже в деталях.

Комментарии (5)

Всего: 5 комментариев
#1 | Ирина Петрова »» | 17.06.2013 22:39
  
14
Господи,дай многие лета монаху Варнаве,очень болен. Просит наших молитв
#2 | Марина »» | 18.06.2013 14:49 | ответ на: #1 ( Ирина Петрова ) »»
  
9
Господи, родненький, прости все согрешения и даруй здравие монаху Варнаве!!!!!!
  
#3 | Елена Бруйло »» | 19.06.2013 13:49
  
4
Монах Варнава (Санин)

«ГРЕШНАЯ» КАША



Крестившись в зрелом возрасте, Екатерина, как это частенько бывает, принялась вставлять в обыденную речь церковные слова.

По поводу и без повода.

К месту и невпопад.

И даже шутить по этому поводу.

Так, ванная у нее стала купелью, комната кельей, столовая — трапезной.

А гречневая каша, к которой у нее с детства была великая нелюбовь, — грешной.

И вдруг разом все изменилось.

Почему?

Когда об этом спрашивают у нее самой, она с удовольствием неизменно рассказывает вот эту историю...





… Ехала в монастырь группа паломников.

Опытная, побывавшая во многих святых местах, Светлана без устали говорила про чудеса, о которых ей там довелось услышать.

Утомившаяся за неделю работы в городском кафе Ольга спала.

Надежда, у которой была настоящая беда со страдавшим запоями мужем, все время плакала.

А сама Екатерина, слушая Светлану, с завистью вздыхала и втайне лелеяла себя мыслью, что может и ей удастся услышать в обители хотя бы об одном, пусть самом что ни на есть маленьком, чуде!

Потом они пели.

Точнее, подпевали вслед за Светланой «Царица моя Преблагая, надежда моя Богородица…», от чего слезы потекли не только у Надежды, а Ольга во сне сладко вздыхала.

Иногда они останавливались.

Выходили из автобуса, окунаясь в густой белый туман, который даже саму дорогу делал таинственной.

И, наконец, доехали до стоявшего на горе белокаменного монастыря с высокими неприступными стенами.

Паломницы, следуя наставлениям, которые шепотом давала Светлана, трижды с поклонами перекрестились перед открытыми вратами.

И — робко вошли в неведомый им мир.

Здесь, и правда, была какая-то особая жизнь, которую трудно описать человеческой речью. Какой-то другой воздух. По-иному текущее время. И, несмотря на большое скопление людей — необычайный покой и умиротворение.

Как назвала всё одним-единственным словом Светлана:

— Благодать!

Она строго сказала, что первым делом им нужно пройти к святым мощам святого угодника Божьего, некогда игумена, а теперь небесного покровителя этой обители, и благословиться у него на пребывание в ней.

А потом уже подать записки, помолиться и осмотреть все вокруг.

Паломницы послушно направились за ней следом.

Неожиданно их остановил высокий бородатый мужчина в вылинявшем подряснике, с грубыми рабочими руками и хозяйственным лицом.

Вид его был явно озабоченным.

— На праздник к нам приехали? — радушно спросил он и почему-то уточнил: — А… обедать потом останетесь?

— В монастырской трапезной? — ахнула Екатерина.

— Ну не совсем — в столовой для паломников! — улыбнулся ее наивности мужчина и, сделав загадочную паузу, добавил: — Но только для этого нужно сначала немного потрудиться!

Опытная Светлана, сразу смекнув, в чем дело, юркнула в сторону и под прикрытием проходившего мимо монаха — тихонечко-тихонечко удалилась в сторону храма, где виднелась бесконечная очередь к святым мощам.

Паломницы, которым не у кого теперь было спрашивать совета, беспомощно переглянулись.

— Но мы хотели помолиться… — осторожно возразила Ольга.

— Записки о здравии и упокоении подать… — поддакнула ей Надежда, а Екатерина добавила:

— А еще вашу обитель осмотреть!

Остальные паломницы тоже принялись было роптать.

Мужчина выслушал их и многозначительно поднял перст:

— Послушание — выше поста и молитвы! Пошли! — весомо сказал он и, даже не оглядываясь, направился в сторону большого здания, из которого неслись теплые, вкусные запахи.

Делать было нечего — со своим уставом в монастырь не ходят.

И паломницы все, как одна, последовали за мужчиной, который привел их на кухню.

— Вот, сказал он трудившимся здесь у плиты с огромной кастрюлей двум старушкам. — Подкрепление вам привел. Настоятель велел накормить всех желающих, а их набралось столько, что глядишь, монастырские стены потрескаются!

— И чем же нам, батюшка, благословишь кормить их? — громким голосом уточнила глуховатая старушка.

— Да, — подтвердила другая — наоборот, тихоголосая. — Картошку, что ты велел послушникам принести, всю, как есть, уже съели…

— Чем-чем?.. — обводя глазами полки на стенах, озадаченно почесал бороду мужчина и отрезал: — Нашим монастырским хлебом-солью, чаем, салатами и — вот этой гречневой кашей!

С этими словами он распахнул одну из полок и выложил на стол пять… а потом, подумав, еще пять пакетов гречневой крупы.

Первые пять пакетов сразу пошли в дело.

Опытная в несложном только на вид искусстве массового приготовления пищи Оля сразу принялась помогать старушкам готовить салаты из монастырских солений.

Надежда с Екатериной только и успевали нарезать необычайно ароматный и вкусный монастырский хлеб да заваривать чай и накладывать из огромной кастрюли в то и дело подносимые раздаточные бачки кашу.

Для остальных паломниц тоже нашлась работа.

Так продолжалось почти до самого вечера.

Как вдруг тихая старушка ахнула:

— Господи, помилуй!

— Что? — не поняла ее глуховатая.

— Каша… — показывая на кастрюлю и лежащие перед ней нераспечатанные пять пакетов, о которых в суете и спешке все как-то и позабыли, прошептала ее напарница.

И тут глуховатая старушка, не столько услышала, сколько догадалась, а следом за ней и паломницы поняли, что произошло нечто, необъяснимое никакими физическими законами этого мира.

Несмотря на то, что вот уже несколько часов они кормили из этой кастрюли паломников, она как была, так и продолжала оставаться полной…

Всем было ясно: какой бы огромной она ни была, но каша в ней давным-давно должна была кончиться!

А она оставалась — полной!

— И правда - полная! — встав на цыпочки, убедилась Оля.

— Полнехонькая! — приложила ладони к запылавшим от волнения щекам Надежда.

— До краев… — прошептала Екатерина.

После ахов и охов, слез и молитв, все трудившиеся на кухне сами попробовали эту кашу, показавшуюся им необычайно вкусной.

«Небесная!» — как сказала одна из старушек.

И — продолжили работу, пока не потрапезничал последний приехавший на праздник человек, радуясь свершившемуся на их глазах и огорчаясь только тому, что так и не успели благословиться у святого игумена, подать записки и помолиться…

Но тут пришел тот монах, который привел их сюда.

Оказалось, что он был здесь высоким начальником, перед которым распахивались все двери!

Поблагодарив паломниц, так выручивших его, он сам провел их к мощам святого угодника Божьего, затем лично принял от каждой записки, терпеливо подождал, пока они помолятся в храме, и после этого долго еще водил по обители, рассказывая ее удивительную, преисполненную различными чудесами историю. После чего подарил по иконке и благословил на обратную дорогу…

…Ехала из монастыря группа паломников.

Светлана вслух сокрушалась, что не пошла с подругами готовить трапезу. Мало того, что она все время простояла в очереди, только в самом конце пробившись к мощам святого угодника Божьего, и не успела больше нигде побывать. Так еще и не увидела то, что увидели другие!

Ольга спала.

Надежда уже не плакала и порой даже слабо улыбалась.

Остальные паломницы радостно переговаривались, восторженно вспоминая все, что было на кухне.

Но особенно счастлива была Екатерина.

Еще бы!

Ведь она не то что услышала — но своими собственными глазами увидела самое настоящее чудо!



…Вот с тех пор «грешная» каша вновь у нее стала гречневой и сделалась самой любимой из всех каш.

Да и к остальным церковным словам Екатерина стала относиться совсем иначе, употребляя их — с благоговением и осторожностью.
  
#4 | Елена Бруйло »» | 20.06.2013 16:24
  
2

Монах Варнава (Санин)

Притча

Надумала кошка Мурка Шарика из конуры выжить.

И зачем бы, казалось, ей это: сама в большом доме живет, а Шарик в крошечной будке.

Но все дело было в том, что дом не ее, а конура — Шарикова!

И стала она хозяевам намурлыкивать, что мол, Шарик совсем стар да ленив стал, а еще добр не в меру, из-за чего чужие люди их двор проходным сделали!

Кончилось все это тем, что выгнали Шарика из будки. А на цепь вместо него Мурку посадили. Умные были хозяева. Поняли, что такая злая кошка лучше доброй собаки дом охранять будет. А Шарика, так уж и быть, в сени пустили — век доживать
  
#5 | Елена Бруйло »» | 21.06.2013 10:33
  
0
ВЕЧНЫЙ СРОК (рассказ)



МОНАХ ВАРНАВА (САНИН)



Может, есть смысл, чтобы, в противовес всем этим оголтелым высказываниям против Матушки Церкви он разошелся по интернету? ( из письма монаха Варнавы (Санина).



Шел суд.

В маленьком провинциальном городе.

Скорее, даже городке.

Привлекший, тем не менее, внимание всего края.

Ни подсудимые – два парня-рэппера, изо всех сил старавшиеся придать бравый и даже прежний наглый вид явно измученным трехмесячным пребыванием за решеткой лицам.полный зал их ярых сторонников и защитников.

Ни самые опытные и дорогостоящие – из столицы! - адвокаты.

Ни многочисленные представители прессы - не могли понять ничего.

Казалось, все было сделано для того, чтобы не то, что не допустить суда, но эти парни давно уже были на свободе.

Общественное мнение, благодаря интернету, газетам и телевидению настроено в их пользу.

Кого смогли – подкупили.

Кого не сумели – запугали.

И, тем не менее, все, кто даже искренне хотел помочь подсудимым, словно натолкнулись на непреодолимую стену.

Все дело было в том, что эти парни прямо во время церковной службы ворвались в храм.

Стали выкрикивать всякие непотребные слова.

Плевать на иконы.

Опрокинули аналой.

Исцарапали ножиками фрески.

Пока их не схватили наиболее крепкие прихожане и не отдали подоспевшей милиции.

Службу, конечно, хулиганы не сорвали.

Ибо уже начался такой момент, когда священник обязан был продолжать ее, даже если бы началось землетрясение или произошло нечто такое, что угрожало его жизни. Как это часто бывало в безбожные годы советской власти, когда полупьяные комиссары, с криком «Вот тебе святое причастие»», засовывали в рот священнику наган и, хохоча, нажимали курок…

Горько теперь вспоминать – но это было.

Было…

Было – в издревле православной стране!

Точнее, до прихода большевиков к власти – Государстве.

Державе…

И хотя теперь – эти парни никого не убивали, но случилось не менее страшное, чем тогда.

Они – бездумно желая славы или щедро подкупленные кем-то из хорошо понимающих, что творят людей – подняли руку на храм и его святыни.

А значит, восстали на Самого Бога!

Даже не понимая, что ничего на земле не может быть ужаснее этого.

Как для души каждого.

Так и для тела.

Ведь страшно просто читать бесстрастные документальные свидетельства о том, что было с теми, кто расстреливал священников, рушил храмы, сжигал иконы, глумился над верой…

А уж каково было им – когда их самих потом жестоко пытали, мучили, вели на расстрел?

Когда от легкой царапины на рубившей иконы руке – неожиданно начиналась газовая гангрена, от которой не могли спасти лучшие доктора.

Или начиналось безумие, во время которого палач убивал любимую жену а затем, опомнившись, сводил счеты и со своей жизнью.

Но это было тогда.

А теперь…

После того, как судья огласил приговор в зале наступил настоящий шок.

Люди словно оцепенели.

Все до последнего надеялись, что дело закончится условным сроком, и парней освободят прямо в зале суда.

Уже заранее подготовили – опять же и деньги для этого откуда-то нашлись! - шампанское, яркие лозунги, чтобы пройтись с ними по улицам.

И вдруг – 5 лет!

Целую минуту никто не мог вымолвить ни слова.

И тут один человек с аккуратной бородкой, очень спокойный и обаятельный, с виду, ученый или педагог, причем, разумеется, не из тех, что утверждают «религия – опиум для народа», с болью в голосе сказал в тишине:

- А вы что думали? Бог поругаем не бывает! Счастье, что Он не наказал их за хулиганское кощунство прямо там в храме или уже здесь. Иначе бы они получили не земное наказание в пять лет, за что, кстати, до конца своих дней должны благодарить Бога, а - вечный срок!

Задумались люди.

Осмысленными у некоторых стали глаза.

Но только на какое-то мгновение.

А после – благо, наганов давно открыто никто не носит и хорошо, что опытные полицейские быстро встали защитным кольцом вокруг говорившего – пытались наброситься на него.

Шумели, кричали.

Грозили кулаками.

И кому?

Страшно не то, что сказать, но даже подумать...

… А вечером в интернете, по областному телевидению, (наутро, разумеется, и в газетах) без умолку высказывалось возмущение столь «несправедливым и жестоким» приговором.

Не было упомянуто только то, что сказал после его вынесения благоразумный ученый или педагог…

Что Бог поругаем не бывает!
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites