18 июня. Троицкая родительская суббота. Священномученика Дорофея, еп. Тирского.

5 июня по старому стилю / 18 июня по новому стилю
суббота

Троицкая родительская суббота. Память совершаем всех от века усопших православных христиан, отец и братий наших. Сщмч. Дорофея, еп. Тирского (ок. 362).
Перенесение мощей блгв. вел. кн. Игоря Черниговского и Киевского (1150). Блж. Константина, митр. Киевского и всея России (1159). Блгв. кн. Феодора Ярославича (брата св. Александра Невского), Новгородского (1233). Обре́тение мощей прпп. Вассиана и Ионы Пертоминских, Соловецких чудотворцев (1599). Мчч. Маркиана, Никандра, Иперехия, Аполлона, Леонида, Ария, Горгия, Селиния, Ириния и Памвона (305–311). Прп. Феодора чудотворца (ок. VI). Прп. Анувия, пустынника Египетского (IV). Прп. Дорофея, из обители аввы Серида (VI).
Сщмч. Михаила Вотякова пресвитера (1931); сщмч. Николая Рюрикова пресвитера (1943).
Игоревской иконы Божией Матери (1147).


Деян., 51 зач., XXVIII, 1–31. Ин., 67 зач., XXI, 15–25. За упокой: 1 Кор., 163 зач., XV, 47–57. Ин., 21 зач., VI, 35–39*.

Служба по Триоди. На вечерне вместо прокимна – «Аллилуиа» с заупокойными стихами. По «Ныне отпущаеши» – тропарь «Глубиною мудрости...» с Богородичном.

На утрене вместо «Бог Господь» – «Аллилуиа». 17-я кафизма стихословится на 2 статии́, с припевами. Канон храма и Триоди (со 2-й песнью). Катавасия Триоди. На литургии – «Достойно есть». Вместо «Видехом Свет Истинный...» поется, по традиции, тропарь «Глубиною мудрости...».

Тропарь заупокойный, глас 8:
Глубино́ю му́дрости человеколю́бно вся стро́яй/ и поле́зная всем подава́яй,/ Еди́не Соде́телю, упоко́й, Го́споди, ду́ши раб Твои́х,/ на Тя бо упова́ние возложи́ша,// Творца́ и Зижди́теля и Бо́га на́шего.

Кондак, глас 8:
Со святы́ми упоко́й,/ Христе́,/ ду́ши раб Твои́х,/ иде́же несть боле́знь, ни печа́ль,/ ни воздыха́ние,// но жизнь безконе́чная.

Богородичен, глас тот же:
Тебе́ и Сте́ну и Приста́нище и́мамы,/ и Моли́твенницу благоприя́тну к Бо́гу,// Его́же родила́ еси́, Богоро́дице Безневестная, ве́рных спасе́ние.
_______________

* В служебных Апостоле и Евангелии указаны другие чтения за упокой для Троицкой родительской субботы: 1 Сол., 270 зач., IV, 13–17. Ин., 16 зач., V, 24–30.


Троицкая суббота — день поминовения усопших, приходящийся на субботу перед Троицыным днём, главный весенне-летний поминальный день в России.

В церковном календаре именуется Вселенской родительской субботой. Во время вселенской панихиды в этот день Церковь поминает всех когда-либо умерших православных христиан.

Поминовение всех умерших благочестивых христиан установлено в субботу перед Пятидесятницей ввиду того, что событием сошествия Святого Духа завершилось домостроительство спасения человека, а в этом спасении участвуют и усопшие. Поэтому Церковь, воссылая в Пятидесятницу молитвы об оживотворении Духом Святым всех живущих, просит в самый день праздника, чтобы и для усопших благодать всесвятого и всеосвящающего Духа Утешителя, которой они сподобились еще при жизни, была источником блаженства, так как Святым Духом «всяка душа живится».

Поэтому канун праздника, субботу, Церковь посвящает поминовению усопших, молитве о них. Святой Василий Великий, составивший умилительные молитвы вечерни Пятидесятницы, говорит в них, что Господь наипаче в этот день благоволит принимать молитвы об умерших и даже о «иже во аде держимых».

Троицкая суббота связана с основанием Церкви Троицей и Сошествием Святого Духа. Мы молимся за усопших, чтобы Господь простил их, и верим, что Дух Божий касается не только живущих и молящихся, но и усопших. Наши близкие ушли в мир иной со страстями, пороками, грехами, а мы молимся и просим Духа Божия, которого Бог послал, просим Христа Спасителя, чтобы он помиловал их. Накануне Троицкой субботы, в пятницу вечером в нашей Церкви служат парастаc. «Парастаc», с греческого, «ходатайство» – во время этого богослужения ходатайствуют за своих усопших, молитва Церкви, и Сам Господь это сказал, спасает грешников.

Мы вымаливаем у Бога прощение за усопших, потому что они уже не могут ничего для себя вымолить, они могут молиться за нас, но не за себя: «Помоги, Господи, упокой, Господи, души усопших раб Твоих, праотец, отец, сестер, братии наших, зде лежащих и повсюду православных». Православные просят от лица Церкви, чтобы Господь помиловал тех, кто ушел в вере и надежде Воскресения. По молитве Церкви благодать развивается до такого состояния, которое помогает душе усопшего выйти из уз ада.

В день Троицкой родительской субботы принято ходить на службу, где читается 17-ая кафизма. В ней поминаются все усопшие христиане (от века). Такая общая молитва очень важна для усопших. Вечером 17-ую кафизму можно читать и дома.

Троицкая суббота имеет свой глубочайший сакральный смысл и не потеряет его до скончания века, поэтому поминальные субботы крайне необходимы. В народе все знают поминальные субботы вторую, третью, четвертую Великого поста, Троицкую родительскую, Дмитриевскую субботу, Радоницу.

У многих есть стремление помянуть своих усопших записками, священник их читает и говорит: «Господи, помяни его во Царствии Своем». Прийти на могилку, дать милостыню, сделать доброе дело, доброе слово сказать – тоже милостыня в наше время за тех, кто безвременно ушел.

Троицкая суббота называется еще и родительской, потому что наши родители ближе всех нам по плоти, поэтому начинаем поминание с усопших родителей. В церковной поминальной записке пишем прежде имена усопших родителей, бабушек, дедушек, сестер, братьев, поминаем сродников. Понятие «родительская суббота» связано с кровными, близкими нам узами.

Родительские дни дарят нам радость молитвенного общения в Боге с ушедшими из этой жизни. Поэтому так любимы родительские субботы, где мы поминаем усопших наших родителей, благодетелей, сродников. Мы приходим к Литургии, подаем записки на Проскомидию, молимся на Панихиде. Что еще мы можем сделать для наших дорогих усопших? Подать обильную милостыню, усугубить домашнюю о них молитву и приготовить особое поминальное кушанье кутию.

Православным христианам не возбраняется в этот день побывать на кладбище, чтобы поклониться могилам родных после того, как помянули их в церкви. Ведь когда мы молимся о душах ушедших в мир иной, принято считать, что и они в тот момент на небесах молятся о нас.


Священномученик Дорофей в период гонений на христиан при императоре Диоклитиане (284–305) был епископом города Тира Финикийского. По слову Евангелия (Мф. 10, 23), святитель удалился из Тира и скрылся от мучителей. В царствование святого Константина Великого (306–337, память 21 мая) он вернулся в Тир, вновь занял епископский престол и управлял паствой более 50 лет, обратив в христианство множество язычников. Когда Юлиан Отступник (361–363) начал открыто преследовать христиан, святителю Дорофею было уже более 100 лет. Он удалился из Тира в Мизийский город Уд (ныне Варна). Там его схватили придворные императора. За отказ принести жертву идолам святого старца стали жестоко истязать, и под пыткой он предал душу свою Господу († около 362 года в возрасте 107 лет).

Священномученику Дорофею некоторые приписывают составление «Синопсиса» – собрания сказаний, а также житий святых пророков и апостолов.



Князь Игорь Ольгович (в крещении Георгий) родился около 1080 (или 1090) года. От своего отца он унаследовал Черниговское княжество, а в 1146 году был провозглашен Великим князем Киевским. Однако жители Киева, не любившие род Ольговичей и упрекавшие Игоря в неумении справиться со злоупотреблениями бояр, изгнали князя и, избив, заточили в темницу в Переяславле. Князь, истощенный бедствиями и болезнью, отрекся от своих родовых прав и попросил облечь его в монашеский образ. Тогда его освободили из темницы и постригли в великую схиму с именем Гавриил в монастыре святого Феодора в Киеве.
Несмотря на отречение князя, народ продолжал его ненавидеть – и Гавриил был зверски убит во время молитвы перед иконой Божией Матери. Толпа протащила его тело по улицам Киева 19 сентября 1147 года.

5 июня 1150 года его святые мощи были перенесены в Преображенский собор в Чернигове, где от них произошло


Вско­ре по­сле то­го, как ве­ли­ко­кня­же­ский пре­стол Ки­ев­ский от­нят был от бла­жен­но­го Иго­ря[1] и за­хва­чен Изя­с­ла­вом Мсти­сла­ви­чем[2], вну­ком Вла­ди­ми­ра Мо­но­ма­ха[3], пре­ста­вил­ся ко Гос­по­ду свя­тей­ший мит­ро­по­лит Ки­ев­ский Ми­ха­ил II[4]. Слу­чи­лось это неза­дол­го до уби­е­ния Иго­ря. На ме­сто Ми­ха­и­ла ве­ли­кий князь Изя­с­лав из­брал од­но­го, весь­ма книж­но­го, ино­ка, Кли­мен­та фило­со­фа[5], уже при­няв­ше­го схи­му. Это­го ино­ка Изя­с­лав при­вел из Смо­лен­ска и очень же­лал, чтобы по­свя­ще­ние его бы­ло со­вер­ше­но рус­ски­ми епи­ско­па­ми в Ки­е­ве, так как за даль­но­стью рас­сто­я­ния не хо­тел по­сы­лать его в Ца­рь­град, на бла­го­сло­ве­ние Все­лен­ско­му пат­ри­ар­ху (как это бы­ло преж­де в обы­чае). Изя­с­лав со­звал со­бор из епи­ско­пов рус­ских и при­ка­зал им ру­ко­по­ло­жить схи­мо­на­ха Кли­мен­та в мит­ро­по­ли­та Ки­ев­ско­го. Од­на­ко не все епи­ско­пы со­гла­си­лись на это, не дер­зая ру­ко­по­ла­гать без бла­го­сло­ве­ния пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го. Но бы­ли и та­кие епи­ско­пы, ко­то­рые, же­лая уго­дить кня­зю, по­свя­ти­ли Кли­мен­та во епи­ско­пы гла­вою свя­то­го Кли­мен­та, па­пы Рим­ско­го, при­не­сен­ною свя­тым Вла­ди­ми­ром из Хер­со­не­са в Ки­ев. Об этом со­бо­ре и по­став­ле­нии Кли­мен­та во епи­ско­пы по­дроб­нее ска­за­но в по­вест­во­ва­нии о жи­тии свя­то­го Ни­фон­та, под 8-м чис­лом ме­ся­ца ап­ре­ля (сей бла­жен­ный Ни­фонт не со­из­во­лял это­му неза­кон­но­му ру­ко­по­ло­же­нию).

По­сле Изя­с­ла­ва Мсти­сла­ви­ча пре­стол Ки­ев­ский пе­ре­шел к Ге­ор­гию Вла­ди­ми­ро­ви­чу[6], сы­ну Мо­но­ма­ха. Он не по­же­лал иметь мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским Кли­мен­та как ру­ко­по­ло­жен­но­го неза­кон­но. В это имен­но вре­мя, по прось­бе ве­ли­ко­го кня­зя, и при­был из Кон­стан­ти­но­по­ля от свя­тей­ше­го пат­ри­ар­ха Все­лен­ско­го в Ки­ев сей Кон­стан­тин мит­ро­по­лит[7], о ко­то­ром и бу­дет на­ше сло­во. Сей Кон­стан­тин вла­стью, дан­ною ему пат­ри­ар­хом, от­ре­шил от ар­хи­ерей­ства и от пре­сто­ла мит­ро­по­ли­чье­го Кли­мен­та, а так­же от­ре­шил от слу­же­ния и всех тех, ко­го Кли­мент ру­ко­по­ло­жил в тот или дру­гой ду­хов­ный сан.

Спу­стя несколь­ко лет ве­ли­кий князь Ки­ев­ский Ге­ор­гий Вла­ди­ми­ро­вич Мо­но­ма­хо­вич скон­чал­ся. И на­ча­лись ве­ли­кие несо­гла­сия сре­ди кня­зей рус­ских, как от­но­си­тель­но пре­сто­ла ве­ли­ко­кня­же­ско­го, так и от­но­си­тель­но пре­сто­ла мит­ро­по­ли­чье­го: ибо од­ни счи­та­ли пас­ты­рем Кон­стан­ти­на, дру­гие тре­бо­ва­ли вто­рич­но­го воз­ве­де­ния на пре­стол мит­ро­по­ли­та Кли­мен­та; в част­но­сти, сын умер­ше­го ве­ли­ко­го кня­зя Изя­с­ла­ва Мсти­сла­ви­ча, Мсти­слав Изя­с­ла­вич[8], пра­внук Вла­ди­ми­ра Мо­но­ма­ха, сто­ял не за Кон­стан­ти­на, а за Кли­мен­та. Он го­во­рил так:

– Я не же­лаю, чтобы Кон­стан­тин был мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским, по­то­му что от­ца мо­е­го мно­гие про­кли­на­ли за Кли­мен­та.

Вслед­ствие это­го кня­зьям рус­ским при­шлось от­ре­шить от пре­сто­ла обо­их мит­ро­по­ли­тов: и Кли­мен­та, и Кон­стан­ти­на. По­том кня­зья от­пра­ви­ли в Кон­стан­ти­но­поль к свя­тей­ше­му пат­ри­ар­ху прось­бу о том, чтобы он при­слал к ним но­во­го мит­ро­по­ли­та. Свя­тей­ший пат­ри­арх, же­лая пре­кра­тить сму­ты и несо­гла­сия сре­ди кня­зей рус­ских, по­слал в Ки­ев но­во­го мит­ро­по­ли­та, по име­ни Фе­о­до­ра. То­гда бла­жен­ный Кон­стан­тин, ви­дя несо­гла­сие сре­ди кня­зей и же­лая уй­ти от мя­те­жа, оста­вил пре­стол еще рань­ше при­бы­тия в Ки­ев но­во­го мит­ро­по­ли­та. Вый­дя из Ки­е­ва, Кон­стан­тин от­пра­вил­ся в Чер­ни­гов. Здесь он за­бо­лел смер­тель­но. Пред­чув­ствуя свою кон­чи­ну, он на­пи­сал гра­мо­ту, за­пе­ча­тал ее и пе­ре­дал Ан­то­нию, епи­ско­пу Чер­ни­гов­ско­му; при этом Кон­стан­тин взял с Ан­то­ния клят­вен­ное обе­ща­ние – по­сле его смер­ти, со­рвав­ши пе­чать и про­чи­тав­ши гра­мо­ту, ис­пол­нить всё то, что на­пи­са­но в ней.

Как толь­ко пре­ста­вил­ся бла­жен­ный Кон­стан­тин мит­ро­по­лит[9], епи­скоп Ан­то­ний, взяв за­пе­ча­тан­ную мит­ро­по­ли­том гра­мо­ту, от­пра­вил­ся с нею к кня­зю Чер­ни­гов­ско­му Свя­то­сла­ву Оль­го­ви­чу[10]. Рас­пе­ча­тав здесь гра­мо­ту, Ан­то­ний про­чи­тал ее в при­сут­ствии всех.

И бы­ло на­пи­са­но в той гра­мо­те нечто див­ное и ужас­ное, а имен­но:

– По­сле мо­ей смер­ти не пре­да­вай­те по­гре­бе­нию те­ло мое, но, при­вя­зав вер­ви к но­гам мо­им, из­вле­ки­те ме­ня из го­ро­да и брось­те на съе­де­ние псам; я со­гре­шил; из-за ме­ня про­изо­шел мя­теж; пусть бу­дет за это на мне ру­ка Гос­под­ня; пусть я по­стра­даю, да от­вра­тит Гос­подь несо­гла­сие и раз­до­ры от на­ро­да Сво­е­го.

Услы­шав это, все при­шли в страх и ужас. Князь же ска­зал епи­ско­пу:

– По­сту­пи так, как най­дешь нуж­ным.

Епи­скоп, не осме­ли­ва­ясь пре­не­бречь при­ка­за­ни­ем мит­ро­по­ли­та и не дер­зая на­ру­шить свою клят­ву, ис­пол­нил всё то, что бы­ло по­ве­ле­но в гра­мо­те: по­влек­ши те­ло умер­ше­го из го­ро­да, он бро­сил его в по­ле. И ле­жа­ло те­ло мит­ро­по­ли­та без по­гре­бе­ния три дня; все пре­ис­пол­ни­лись ве­ли­ко­го стра­ха и ужа­са, ви­дя столь див­ное про­ис­ше­ствие.

На тре­тий день князь Свя­то­слав Оль­го­вич, пре­ис­пол­нив­шись стра­ха Бо­жия (на него на­пал ве­ли­кий страх и ужас по­сле то­го страш­но­го про­ис­ше­ствия), при­ка­зал по­хо­ро­нить с при­лич­ны­ми по­че­стя­ми вы­ки­ну­тое те­ло ар­хи­ерея Бо­жия. И при­нес­ли те­ло его в го­род с ве­ли­кою че­стью, и по­ло­жи­ли его в церк­ви свя­то­го Спа­са, в Те­ре­ме Крас­ном, где был по­хо­ро­нен но­вый стра­сто­тер­пец, бла­жен­ный Игорь, князь Ки­ев­ский, уби­тый ки­ев­ля­на­ми.

В те дни, ко­гда чест­ное те­ло Кон­стан­ти­на бы­ло вы­бро­ше­но из го­ро­да Чер­ни­го­ва, в Ки­е­ве по­мерк­ло солн­це и под­ня­лась столь ве­ли­кая бу­ря, что да­же по­тря­са­лась зем­ля, под­нял­ся гром, за­бли­ста­ла мол­ния, так что все ки­ев­ляне при­шли в ве­ли­кий страх и уны­ние. В это вре­мя гром по­ра­зил од­ним уда­ром во­семь че­ло­век – двух свя­щен­ни­ков, двух диа­ко­нов и че­ты­рех ми­рян. Князь Ки­ев­ский Ро­сти­слав Мсти­сла­вич[11], внук Вла­ди­ми­ра Мо­но­ма­ха, на­хо­дил­ся в это вре­мя в По­ва­рах у Вы­ш­го­ро­да; бу­ря раз­ру­ши­ла ша­тёр, быв­ший близ него. Пре­ис­пол­нив­шись стра­ха и вспом­нив о смер­ти мит­ро­по­ли­та (об ней воз­ве­стил ему через гон­ца князь Чер­ни­гов­ский), он по­слал на­ро­чи­то­го в Ки­ев, к церк­ви Свя­той Со­фии и про­чим со­бо­рам с прось­бою со­вер­шить все­нощ­ное бде­ние во всех церк­вах.

– Это на­ка­за­ние, – го­во­рил он, – Гос­подь по­слал на нас по при­чине гре­хов на­ших.

Все эти стра­хи и ужа­сы бы­ли толь­ко в Ки­е­ве; в Чер­ни­го­ве же в эти дни солн­це си­я­ло яр­ко и не бы­ло ни­ка­ких ужа­сов. По но­чам над вы­бро­шен­ным за го­род те­лом бла­жен­но­го мит­ро­по­ли­та Кон­стан­ти­на яв­ля­лись три стол­па ог­нен­ные, яр­ко си­яв­шие и до­хо­див­шие до неба.

По­сле то­го, как чест­ное те­ло бла­жен­но­го Кон­стан­ти­на бы­ло по­гре­бе­но, на­сту­пи­ло в Ки­е­ве пол­ное спо­кой­ствие; все, ди­вясь про­ис­шед­ше­му, сла­ви­ли Бо­га, Ко­то­ро­му вос­сы­ла­ет­ся сла­ва и от нас, ныне и в бес­ко­неч­ные ве­ки. Аминь.


При­ме­ча­ния


[1] Игорь Оле­го­вич управ­лял Ки­е­вом все­го толь­ко две неде­ли (в 1146 г.). Он при­чис­лен Цер­ко­вью к ли­ку свя­тых. – Па­мять его 5-го июня.

[2] Изя­с­лав Мсти­сла­вич был ве­ли­ким кня­зем Ки­ев­ским с 1146 г. по 1149 г; по­том вто­рич­но с 1150 г по 1154 г..

[3] Вла­ди­мир Все­во­ло­до­вич Мо­но­мах пра­вил Ки­е­вом с 1114 г. по 1125 г.

[4] Мит­ро­по­лит Ми­ха­ил II за­ни­мал Ки­ев­скую ка­фед­ру с 1131 г по 1146 г.

[5] Кли­мент управ­лял Ки­ев­ской мит­ро­по­ли­ей с 1147 г. по 1164 г.

[6] Ге­ор­гий (или Юрий) Вла­ди­ми­ро­вич Дол­го­ру­кий за­ни­мал ве­ли­ко­кня­же­ский Ки­ев­ский пре­стол три ра­за: в пер­вый раз с 1149 г. по 1160 г.; во вто­рой в к. 1150 г. и в тре­тий с 1154 г. по 1157 г.

[7] Мит­ро­по­лит Кон­стан­тин управ­лял Ки­ев­скою мит­ро­по­ли­ею с 1155 г. по 1158 г.

[8] Мсти­слав Изя­с­ла­вич за­ни­мал Ки­ев­ский пре­стол в 1158 г.; за­тем в 1168 г.

[9] Кон­чи­на бла­жен­но­го Кон­стан­ти­на по­сле­до­ва­ла в 1159 г.

[10] Свя­то­слав Оль­го­вич кня­жил с 1137 г. по 1165 г.

[11] Ро­сти­слав Мсти­сла­вич управ­лял Ки­е­вом в 1154 г. (толь­ко од­ну неде­лю); по­том вто­рич­но с 1158 г. по 1167 г.

Благоверный князь Феодор Новгородский

Благоверный князь Феодор Новгородский, старший брат святого Александра Невского, родился в 1218 году. Княжеское служение его родной земле началось в очень раннем возрасте; уже в 1229 году оба брата были оставлены в Новгороде их отцом Ярославом Всеволодовичем как представители его власти. Не прошло и года, как юным княжичам пришлось покинуть Новгород: буйные новгородцы постановили на вече призвать другого князя. В 1230 году во время голода и мора новгородцы снова пригласили Ярослава. 30 декабря 1230 г. он в четвертый раз сел на княжение в Новгороде, но сам пробыл в городе лишь две недели, вновь посадил там своих сыновей и ушел в Переяславль-Залесский. В 1232 году четырнадцатилетний Феодор уже был призван послужить Богу не только молитвой, но и мечом: он участвовал в походе русских дружин против языческих мордовских князей.

В 1233 году по желанию отца он должен был вступить в брак с дочерью святого Михаила Черниговского – Феодулией. Когда гости уже собрались на свадебный пир, жених внезапно скончался. После неожиданной смерти жениха обрученная с ним княжна оставила мир, постриглась в одном из суздальских монастырей и прославилась в иноческом подвиге как преподобная Евфросиния Суздальская (1250, память 25 сентября).

Святой Феодор был погребен в Юрьевском монастыре в Новгороде. В 1614 году шведы, разорив монастырь, разбили гробницу князя и, обретя его целым и неразрушенным, ругаясь над святыми мощами, поставили тело, «яко живо», у церковной стены. Новгородский митрополит Исидор перенес его мощи в Софийский собор, где их положили в приделе святого пророка Иоанна, Предтечи и Крестителя Господня.

Служба благоверному князю составлена в 1787 г. митрополитом Петербургским и Новгородским Гавриилом Петровым († 1801).


Преподобные Вассиан и Иона – иноки Соловецкого Преображенского монастыря, ученики святого игумена Филиппа, впоследствии Митрополита Московского († 1570, память 9 января).

Святых иноков Господь прославил после кончины (1561).

Рыбаки и моряки приезжали помолиться в часовню, воздвигнутую в 1599 году над местом их погребения старцем Троице-Сергиева монастыря Мамантом. В 1623 году иеромонах Иаков основал там обитель, получившую название Пертоминской.

Святые мученики Маркиан, Никандр, Иперехий, Аполлон, Леонид, Арий, Горгий, Селиний, Ириний и Памвон, родом из Египта, пострадали в царствование Максимиана (305–311). За твердое исповедание веры во Христа они были подвергнуты жестокому бичеванию. Еле живых, страдальцев бросили в темницу, где им явился Ангел и исцелил раны. Чудо убедило многих язычников обратиться ко Христу. Святые мученики скончались в темнице от голода и жажды.

Преподобный Феодор Чудотворец жил в VI веке. В молодости он оставил мир, принял монашество и удалился в Иорданскую пустыню. Он удостоился от Бога дара чудотворения. Так, однажды, путешествуя на корабле в Константинополь, преподобный Феодор испросил у Господа, чтобы почерпнутая из моря вода для утоления жажды его спутников сделалась пресной. Благодарившим его за это преподобный сказал, что Бог сотворил такое чудо, умилосердившись над томимыми жаждой людьми, а не по его недостойной молитве.

Преподобный Анувий, пустынник Египетский, во время гонения на христиан в IV веке мужественно претерпел истязания, но остался жив и удалился в пустыню, где пребывал до глубокой старости. Он основал небольшой скит, в котором жил вместе с шестью иноками, одним из которых был его брат Пимен (память преподобного Пимена Великого 27 августа). После того, как грабители разорили скит, они укрывались в запустевшем языческом капище, дав слово в течение недели не говорить друг с другом. Преподобный Анувий всю неделю утром бросал камень в лицо статуи языческого бога, а вечером говорил ей: «Согрешил, прости». По прошествии недели братия спросили авву Анувия, что означают его действия, и старец пояснил, что как статуя не сердилась, когда он ее бил, и не превозносилась, когда он просил у нее прощения, так должны жить и братия. За три дня до кончины преподобного Анувия посетили пустынники Сур, Исаия и Павел, которые просили старца, чтобы он рассказал им о своей жизни для назидания верующих. Святой ответил: «Я не помню, чтобы я сделал что-либо великое и славное». Склоняясь на усердные просьбы вопрошавших, он все же с глубоким смирением поведал им, что после того, как во время гонения исповедал перед мучителями Имя Христово, он никогда не осквернил уста неправедным словом, ибо, исповедав однажды Правду, не хотел вымолвить ложь. Сердце его всегда было исполнено жаждой общения с Господом, и не раз он созерцал Ангелов и святых угодников Божиих, предстоящих Господу; видел и сатану и его ангелов, преданных вечному огню; показаны были ему и праведные, наслаждающиеся вечным блаженством. На исходе третьего дня преподобный Анувий в духовной радости отошел ко Господу. Когда душа его возносилась на Небо, в воздухе слышалось Ангельское пение.


Игоревская икона Божией Матери, перед которой 19 сентября 1147 года молился в последние минуты своей жизни святой страстотерпец великий князь Черниговский и Киевский Игорь Ольгович (в крещении Георгий, в иночестве Гавриил), помещена возле иконостаса на северной стороне придела святого апостола и евангелиста Иоанна Богослова в Успенском соборе Киево-Печерской Лавры.
Игоревская икона Божией Матери

Икона эта древнего греческого письма с надписью о ее принадлежности святому князю Игорю. К заступничеству Пресвятой Богородицы перед Ее Игоревским образом особенно прибегают ищущие утешения в скорбях и печалях.

Празднество Игоревской иконе Божией Матери совершается одновременно с памятью святого страстотерпца благоверного князя Игоря Ольговича – 5 июня.

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
Просьба о помощи
© LogoSlovo.ru 2000 - 2018, создание портала - Vinchi Group & MySites