Великая княжна Татьяна Николаевна Романова – вторая жемчужина в «ожерелье дочерей».



17 июля - день убиения Святых Царственных Мучеников.

Великая княжна Татьяна Николаевна Романова – вторая жемчужина в «ожерелье дочерей».

Эта была девушка вполне сложившегося характера, прямой, честной и чистой натуры, в ней отмечались исключительная склонность к установлению порядка в жизни и сильно развитое сознание долга. Она ведала, за болезнью матери, распорядками в доме, заботилась об Алексее Николаевиче и всегда сопровождала Государя на его прогулках, если не было В. Долгорукова. Она была умная, развитая, любила хозяйничать, и в частности, вышивать и гладить белье.

Вторая жемчужина в «ожерелье дочерей» Повелителя одной шестой части Земли – России - появилась на свет в Петергофском дворце, 29. 05.10. 06. 1897 года в облаке нежного, зелено – сиреневого петербургского раннего лета, с его удивительными, молочно – серыми ночами – туманами. Казалось, большие глаза малышки вобрали в себя эти чарующие оттенки навсегда, и в юности выразительные серо-зеленые очи юной Цесаревны были самой главной «приметой» ее пленительного, запоминающегося облика…

Великая Княжна Татьяна Николаевна – общественное служение женщины

Росла Танечка Романова изысканно - просто, как и остальные ее Сестры – Великие княжны: Ольга, Мария, Анастасия.
Носила белоснежные кисейные платьица с разноцветными кушачками и матросские костюмчики, украшенные затейливой вышивкой, сделанной матерью - Императрицей, играла игрушками старшей сестры Ольги, с которой была необычайно дружна. Они вместе составляли «большую пару», как любовно называли их в семье и среди родных.

княжны Ольга и Татьяна

Особенно любила подвижная, здоровая малышка – Цесаревна купание и игры на воздухе: серсо, катание на пони и громоздком велосипеде – тандеме – в паре с Ольгой, неторопливый сбор цветов и ягод. Из тихих домашних развлечений предпочитала - рисование, книжки с картинками, путанное детское вышивание - вязание и «кукольный дом». Она колола крохотные пальчики спицами, но только хмурилась, не плакала. С детства трепетно - внимательная к характерам дочерей императрица – мать отмечала ее внешнюю сдержанность, задумчивость и спокойствие, при полной игре чувств и эмоций – внутри Души.

Она росла, менялись ее походка, движения, улыбка, манера одеваться - все больше было в них грации и мягкой женственности. Причудливо, чуть капризно, менялись ароматы ее духов, туалетной воды, сашэ, менялись альбомы и книги на ее столе в скромно опрятной, девичьей комнате, уставленной букетами ландышей, пионов и сирени с розами, но мало менялась она сама, внутренняя, оставаясь все такой же чуть сдержанной, задумчиво – ласковой, приветливой и ровной со всеми, редко - плачущей или сердитой, опечаленной чем либо. Все страсти ее живой, одухотворенной натуры бушевали только внутри нее.


Похоже, что она родилась истинной «царской дочерью». Все портреты Татьяны Николаевны, в юности, оставленные современниками, очень схожи между собой.

С. Я. Офросимова: "Направо от меня сидит Великая княжна Татьяна Николаевна. Она Великая княжна с головы до ног, так она аристократична и царственна! Лицо ее матово-бледно, только чуть-чуть розовеют щеки, точно из-под ее тонкой кожи пробивается розовый атлас. Профиль ее безупречно красив, он словно выточен из мрамора резцом большого художника. Своеобразность и оригинальность придают ее лицу далеко расставленные друг от друга глаза. Ей больше, чем сестрам, идут косынка сестры милосердия и красный крест на груди. Она реже смеется, чем сестры. Лицо ее иногда имеет сосредоточенное и строгое выражение. В эти минуты она похожа на мать. На бледных чертах ее лица - следы напряженной мысли и подчас даже грусти. Я без слов чувствую, что она какая-то особенная, иная, чем сестры, несмотря на общую с ними доброту и приветливость. Я чувствую, что в ней - свой целый замкнутый и своеобразный мир".

Юлия фон Ден - "Великая княжна Татьяна Николаевна была столь же обаятельной, как и ее старшая сестра, но по-своему. Ее часто называли гордячкой, но я не знала никого, кому бы гордыня была бы менее свойственна, чем ей. С ней произошло то же, что и с Ее Величеством. Ее застенчивость и сдержанность принимали за высокомерие, однако стоило вам познакомиться с ней поближе и завоевать ее доверие, как сдержанность исчезала и перед вами представала подлинная Татьяна Николаевна. Она обладала поэтической натурой, жаждала настоящей дружбы. Его Величество горячо любил вторую дочь, и сестры шутили, что если надо обратиться к Государю с какой-то просьбой, то " непременно уже Татьяна должна попросить Рapa, чтобы он нам это разрешил". Очень высокая, тонкая, как тростинка, она была наделена изящным профилем камеи и каштановыми волосами. Она была свежа, хрупка и чиста, как роза".


А.А.Танеева – Вырубова трепетно вспоминала в своих великолепных мемуарах о Царской Семье: "Татьяна Николаевна была в мать - худенькая и высокая. Она редко шалила и сдержанностью и манерами напоминала Государыню. Она всегда останавливала сестер, напоминала волю матери, отчего они постоянно называли ее "гувернанткой". Родители, казалось мне, любили ее больше других. Государь говорил мне, что Татьяна Николаевна ему сильно напоминает характером и манерами Государыню. Волосы у нее были темные... Мне также казалось, что Татьяна Николаевна была очень популярна: все ее любили - и домашние, и учителя, и в лазаретах. Она была самая общительная и хотела иметь подруг".


П. Жильяр, любящий своих «царственных воспитанниц» до самозабвения писал «о втором цветке царского венка»:
"Татьяна Николаевна от природы скорее сдержанная, обладала волей, но была менее откровенна и непосредственна, чем старшая сестра. Она была также менее даровита, но искупала этот недостаток большой последовательностью и ровностью характера. Она была очень красива, хотя не имела прелести Ольги Николаевны. Если только Императрица и делала разницу между дочерьми, то ее любимицей была, конечно, Татьяна Николаевна. Не то, чтобы ее сестры любили мать меньше ее, но Татьяна Николаевна умела окружать ее постоянной заботливостью и никогда не позволяла себе показать, что она не в духе. Своей красотой и природным умением держаться в обществе она слегка затеняла сестру, которая меньше занималась своей особой и как-то стушевывалась. Тем не менее эти обе сестры нежно любили друг друга, между ними было только полтора года разницы, что, естественно, их сближало. Их звали "большие", тогда как Марию Николаевну и Анастасию Николаевну продолжали звать "маленькие".

Царевны

"Большая пара" Цесаревен была очень дружна, - все время вместе, но тем не менее, чем сильнее взрослели Великие княжны, тем заметнее для всех становилось ненавязчивое первенство второй сестры. И если Ольгу Николаевну все как – то невольно сравнивали с принцессой, то Татьяна Николаевна по духу, несомненно, была – королева: сдержано - властная, решительная, умная, привыкшая опекать тех, кто слабее и нуждается в ее покровительстве. Уместности королевских тонов в портрете княжны есть неоспоримые доказательства.

Вот письмо Татьяны Николаевны от 15 августа 1915 года: "Я все время молилась за вас обоих, дорогие, чтобы Бог помог вам в это ужасное время. Я просто не могу выразить, как я жалею вас, мои любимые. Мне так жаль, что я ничем не могу помочь... В такие минуты я жалею, что не родилась мужчиной. Благословляю вас, мои любимые. Спите хорошо. Много раз целую тебя и дорогого Папу... Ваша любящая и верная дочь Татьяна".

Не сразу и догадаешься, что эти строки, написанные явно сильным человеком, принадлежат восемнадцатилетней девушке и обращены к родителям. Еще одна записка Татьяны к матери. Датирована 1912 годом, и тон почтительной, послушной дочери в ней постепенно, мягко замещается теплой материнской интонацией: "Я надеюсь, что Аня (*А. А.Танеева - Вырубова - автор.) будет мила с тобой, и не будет тебя утомлять и не будет входить и тревожить тебя, если ты захочешь побыть одна. Пожалуйста, дорогая Мама, не бегай по комнатам, проверяя, все ли в порядке. Пошли Аню или Изу, (* А. А.Танеева - Вырубова и одна из фрейлин Двора, лицо не установленное. - автор.) иначе ты устанешь, и тебе будет трудно принимать тетю и дядю. Я постараюсь, и на борту с офицерами буду вести себя как можно лучше. (*Речь в письме вероятно идет о каком – либо торжественном приеме на борту царской яхты «Штандарт» Цесаревны уже учились замещать Государыню мать на некоторых светских церемониях – автор.)

До свидания, до завтра. Миленькая, не беспокойся о Бэби (* Домашнее имя Цесаревича Алексея Николаевича на английский манер – «Малыш» - автор). Я присмотрю за ним, и все будет в порядке" - так пишет матери девочка - подросток. Чувствуются рано определившийся цельный характер, хозяйственная сметка, практичность и деловитость. А за всем этим, если не забывать, кем написаны эти строки, чисто «романовская» царская сила и воля.

Но и привычные тихие женские таланты были присущи Татьяне Николаевне в большей степени, чем сестрам. Анна Танеева писала, что, занимаясь рукоделием, Татьяна работала лучше других. У нее были очень ловкие руки, она шила себе и старшим сестрам красивые блузы, вышивала, вязала и великолепно причесывала мать, когда девушки - горничные отлучались на выходные.

Итак, Татьяна Николаевна заведовала распорядками в доме, хозяйничала, вышивала, гладила белье - любила как раз то, к чему не лежало сердце Ольги Николаевны. Да еще и воспитывала младших. Если представить Татьяну Николаевну повзрослевшей, уже в замужестве, то сразу вырисовывается цельный образ русской жены - женщина домовитая, мать семейства, умная и строгая, у которой все в руках спорится, все домашние ее уважают, дети даже чуть - чуть побаиваются, истинная хранительница семейного очага. Привлекает, пленяет он, этот милый образ, безусловно, но уж больно спокойны краски! Вся ли Великая княжна – здесь, в этом образе «русской душою», завершен ли ее портрет? Думается, нет.

Можно с уверенностью сказать, что, если бы жизнь Царской семьи не прервалась так рано, Татьяна Николаевна никак не смогла бы найти полное применение своим силам и талантам только в семье, так как это была натура очень деятельная, живая, активная. Домашний уклад, который, несомненно, в собственной ее обители был бы подчинен Татьяне и управляем ею, не смог бы завладеть огненной душой ее настолько, чтобы она не вышла за семейный порог!

Не только распорядками в доме могла бы она заведовать, но и в определенной общественной структуре – тем более, а, если бы понадобилось, то и в целом государстве.
Женщина и власть, женщина и политика - сочетание, кажущееся исключением в ту эпоху, однако, оно вполне имеет право на существование.

«Хозяйка дома», в случае с Великой княжной Татьяной Николаевной - понятие более широкое. Счастливое сочетание, которое почему-то обычно представляется невозможным, - домовитая мать семейства, хорошая супруга и... умный политик. В столь юном возрасте Татьяна Николаевна уже имела созревший политический кругозор русской женщины - правительницы, и не зря Государь Император так любил беседовать с ней.

Татьяна - единственная, с кем в переписке своей Александра Феодоровна говорит о делах, о войне, даже о том, что мучает Государыню лично, - о распускаемой против нее клевете. Когда Татьяна однажды попросила прощения в том, что резко сказала о Германии, забыв, что это родина ее матери, Государыня ответила ей: "Вы, девочки мои, меня не обижаете, но те, кто старше вас, могли бы иногда и думать... но все вполне естественно. Я абсолютно понимаю чувства всех русских и не могу одобрять действия наших врагов. Они слишком ужасны, и поэтому их жестокое поведение так меня ранит, а также то, что я должна выслушивать. Как ты говоришь, я вполне русская, но не могу забыть мою старую родину".

Письма княжны Татьяны. Отрывки, кусочки, полу - цитаты.. Больно щемит сердце, когда вчитываешься в них. Ей, милой красавице – Цесаревне, близко к сердцу принимающей все беды родной земли и любимой Семьи остается жить чуть менее двух лет. У нее за плечами немалый духовный опыт: зарево мятежа 1905 года, убийство премьер – министра Петра Аркадьевича Столыпина в зале Киевского оперного театра, произошедшее прямо на ее глазах в 1911 году, (она необыкновенно тяжело пережила его и даже болела от огорчения! – автор), острый кризис болезни брата Алексея в Спале, едва не унесший его жизнь и до основания потрясший нервы и сердце любимой МамА.

Ей, тихой «царевне Царскоселья», «розе Петергофа» вроде бы и нечего сказать людям- настолько чистой и однообразной кажется ее Жизнь, но и слишком многое может она сказать им, ибо все пережитое пропускает через сердце. Больше полусотни раненных умерло на ее руках в Царскосельском лазарете. Но прежде всего тепло своей души она несет родителям, безмерно любимым ею людям:
1916 год. Рождество: "Моя бесценная, дорогая МамА, я молюсь, чтобы Бог помог сейчас вам в это ужасное, трудное время. Да благословит и защитит Он вас от всего дурного, мой милый ангел, МамА …. ".

Новый , 1917-й, страшный для Семьи, год: "Моя милая МамА, я надеюсь, что Господь Бог благословит этот Новый год и он будет счастливее, чем прошедший. И что он, может быть, принесет мир и конец этой кошмарной войне. И я надеюсь, дорогая, что ты будешь лучше себя чувствовать".

Увы, желание великой княжны Татьяны не сбылось. Трагический, легендарный 1917 год принес бедствия неизмеримые и непредсказуемые. А если бы их не было? Если бы... Тогда, как мы уже сказали, Татьяна Николаевна, скорее всего, заняла бы не последнее место при любимом брате - Цесаревиче в управлении государством. Ее деятельный ум, энергия, щедрое сердце располагали к этому всецело.

Не случайно, именно в ее переписке с близкими, уже из заточения в Тобольске и Екатеринбурге мы найдем рассуждения о переживаниях Родины.
Вот строки из письма великой княжны Татьяны Николаевны, подруге - фрейлине Маргарите Хитрово:

"Как грустно и неприятно видеть теперь солдат без погон, и нашим стрелкам тоже пришлось снять. Так было приятно раньше видеть разницу между нашим и здешним гарнизонами. Наши - чистые с малиновыми погонами, крестами, а теперь и это сняли. Нашивки тоже. Но кресты, к счастью, еще носят. Вот подумать, проливал человек свою кровь за Родину, за это получал награду, за хорошую службу получал чин, а теперь что же? Те, кто служил много лет, их сравняли с молодыми, которые даже не были на войне. Так больно и грустно все, что делают с нашей бедной Родиной, но одна надежда, что Бог так не оставит и вразумит безумцев".

Не вразумил, увы! Но вернемся немного назад… К началу войны 1914 года.
Когда началась Первая мировая война, великой княжне Татьяне исполнилось семнадцать лет.
Через несколько недель после начала войны великая княжна Татьяна выступила инициатором создания в России "Комитета Ее Императорского Высочества великой княжны Татьяны Николаевны для оказания временной помощи пострадавшим от военных бедствий".

Еще одна деятельность, которой Великая княжна Татьяна Николаевна самоотверженно отдавала все свои силы, - это работа медицинской сестры.

Я. Офросимова вспоминала: "Если бы, будучи художницей, я захотела нарисовать портрет сестры милосердия, какой она представляется в моем идеале, мне бы нужно было только написать портрет великой княжны Татьяны Николаевны; мне даже не надо было бы писать его, а только указать на фотографию ее, висевшую всегда над моей постелью, и сказать: "Вот сестра милосердия"". Во время войны, сдав сестринские экзамены, старшие княжны работали в Царскосельском госпитале.


В госпитале Татьяна выполняла очень тяжелую работу: перевязки гнойных ран, ассистирование при сложных операциях. Государыня то и дело сообщает мужу: "Татьяна заменит меня на перевязках", "предоставляю это дело Татьяне".

Из воспоминаний Т. Мельник-Боткиной: "Я удивляюсь и их трудоспособности, - говорил мне мой отец про Царскую семью, уже не говоря про Его Величество, который поражает тем количеством докладов, которое он может принять и запомнить, но даже Великая княжна Татьяна; например, она, прежде чем ехать в лазарет, встает в семь часов утра, чтобы взять урок, потом едет на перевязки, потом завтрак, опять уроки, объезд лазаретов, а как наступит вечер... сразу берется за рукоделие или за чтение".

Отличность Татьяны от сестер, ее некое духовное старшинство проявлялись, пожалуй, даже в мелочах. В выборе книг и музыки (Она любила вместе с сестрою Ольгой) мемуары Наполеона, пьесы Ростана, записки Екатерины Второй и «Путешествие на корабле «Бигль» Ч. Дарвина, «Айвенго» В. Скотта, серьезные духовные книги, - к примеру, Житие Серафима Саровского» - стихотворения Пушкина, часто наизусть читала «Евгения Онегина», с увлечением играла на рояле Чайковского и Рахманинова, Грига и Шопена. – автор.) и в отношении к простым, самым заурядным, явлениям жизни:


"Обе младшие и Ольга ворчат на погоду, - рассказывает в письме Александра Феодоровна, - всего четыре градуса, они утверждают, будто видно дыхание, поэтому они играют в мяч, чтобы согреться, или играют на рояле, Татьяна спокойно шьет". Скажем еще несколько слов об этой удивительной девушке. Великая княжна Татьяна постоянно училась самоанализу, училась владеть собой. Вспомним фразу из письма Императрицы Супругу: "Только когда я спокойно говорю с Татьяной, она понимает".

Будучи еще совсем в юных летах, задумчивая Великая княжна уже весьма критично и верно оценивала свое внутреннее состояние, все свои просчеты и ошибки: "Может быть, у меня много промахов, но, пожалуйста, прости меня." (письмо к матери от 17 января 1909 года).
"16 июня 1915 года. Я прошу у тебя прощения за то, что как раз сейчас, когда тебе так грустно и одиноко без ПапА, мы так непослушны. Я даю тебе слово, что буду делать все, чего ты хочешь, и всегда буду слушаться тебя, любимая." – винится Татьяна в другом письме перед горячо любящей матерью.
"21 февраля 1916 года. Я только хотела попросить прощения у тебя и дорогого ПапА за все, что я сделала вам, мои дорогие, за все беспокойство, которое я причинила. Я молюсь, чтобы Бог сделал меня лучше..."

За эти тихие, искренние молитвы ей, несомненно, прощалось все. И родители, и брат, и сестры любили ее беззаветно, а шалун Алексей, в отсутствие матери, затихал и укладывался спать лишь тогда, когда в комнату входила Татьяна. Ни старшая, снисходительная и ласковая Ольга, ни балующая его нещадно Мария, ни «сердечный дружок по проказам» чаровница Настенька не имели на него столь очевидного, незаметного, домашнего влияния, как молчаливая вторая сестра, хотя всех своих «хранительных сестер – нянюшек» Алексей - боготворил.

Но именно Татьяне он доверял свои простые детские секреты, мысли и заботу о любимой собачке – спаниеле Джое. Он знал, что никто лучше нее не сможет расчесать непоседе Джою его шелковистую шерстку и правильно застегнуть ошейник, никто лучше «милой Тани» не посоветует как правильно написать письмо – приглашение к игре другу, Коле Деревенко, чтобы оно, приглашение это, не прозвучало, как капризный приказ Наследника престола.

Но при частых задушевных вечерних беседах маленький брат – Цесаревич никогда не расспрашивал почти взрослую сестру - княжну о ее девичьих секретах. Будучи отменно воспитанным, понимал, что делать этого попросту – нельзя. Замечая, что на глазах сестры иногда блестят слезы, он молча обнимал ее, гладил по волосам, целовал прохладные пальцы, но - не расспрашивал. Думал, что, должно быть, опять в лазарете умер какой – нибудь тяжко раненный, за которым сестра преданно и заботливо ухаживала.. Кто знает, может быть, она была в него даже немного и - влюблена? Или - он в нее, что - скорее всего, ведь трудно не полюбить такую милую красавицу, как Татьяна. Это было бы несправедливо! О грусти Татьяны он осторожно намекал Ольге или Мама и те, не стараясь выяснить причины, удваивали свое внимание к ней. Взгляд гордой красавицы – сестры тотчас теплел и светился признательностью. Чуткому сердцем и душою Алексею отрадно было видеть это.

Кстати, здесь уместно будет поговорить и о Тайне сердца Великой княжны. Хотя бы мимолетно коснуться этого вопроса. Была ли она, эта тайна? Точных и убедительных свидетельств о романтических побуждениях души и сердечных чувств Цесаревны Татьяны Николаевны нет. Она просто не успела их пережить. На ее долю выпало нечто другое, почти страшное, фантастическое. Оно – не сбылось. Но от реальности эту фантастическую полу - быль отделяли лишь крохотные мгновения..

Великая княжна Татьяна в Тобольске

Об этом пишет в своей знаменитой книге. «Николай Второй. Жизнь и смерть» историк и драматург Э. Радзинский. Я позволю себе коротко передать суть событий, цитируя текст самого исследования лишь по строгой необходимости. Это случилось во время отплытия детей Романовых из Тобольска до Тюмени в мае 1918 года. В Екатеринбурге в это время их уже ждали родители и доктор Боткин, вместе с последней, расстрельной командой охраны. Но о команде пассажиры парохода «Русь» - царственные дети узники и их маленькая свита тогда не думали.

Их страшило совсем другое. Александра Теглева, няня Алексея, помощница девочек - Цесаревен, вспоминала в своих показаниях следователю Н. Соколову: «На пароходе комиссар Родионов запретил на ночь запирать княжнам свою каюту, а Нагорного* (* Матрос - нянька Цесаревича, расстрелянный большевиками в екатеринбургской тюрьме, в начале июля 1918 года – автор.) с Алексеем запер снаружи замком. Нагорный устроил даже скандал: «Какое нахальство! Больной мальчик взаперти! Что же, и в уборную нельзя будет выйти?!»

Родионов справедливых криков Нагорного не слыхал. На палубе пьяные красноармейцы караула палили из винтовок и пулеметов по пролетающим мимо чайкам. Мертвые птицы падали прямо на дек, заплеванный веселящимися часовыми..» Э. Радзинский. Николай Второй. Жизнь и смерть. Часть третья «Ипатьевская ночь.) и еще, далее, цитата текста Э.Радзинского: «Из письма А. Салтыкова Киев, автору книги: « У нас в доме жил старик, солдат из красногвардейцев, дядя Леша Чувырин или Чувырев.. Он рассказывал, что в молодости ехал на пароходе из Тобольска вместе с детьми царя. Караулил, когда их перевозили. И он рассказал такую вещь, даже не знаю, стоит ли писать… Великие княжны должны были ночевать с открытыми дверьми каюты, и вот ночью стрелки надумали к ним войти. Конец истории он каждый раз рассказывал по иному: то им воспретил старший, то они ночью проспали..

Старшим над экспансивным и жестким Родионовым был стойкий революционер, бывший студент юридического факультета Московского университета, выходец из чиновничьего сословия, Федор Лукоянов, по кличке «Марат».
С октября 1917 года он уже весьма активно работал в органах ЧК.
С 15 марта 1918 года возглавил Пермскую ЧК, а с июня 1918 года - Уральскую областную ЧК. «Руководил расстрелом Романовых», как написано им собственноручно в экземпляре «Автобиографии», хранящемся в Музее КГБ.
Жесткий и принципиальный «Марат» - Лукоянов был направлен представителями Екатеринбургского Уралсовета еще в Тобольск, в предпоследний приют Царской семьи, в «Дом Свободы» В качестве молчаливого соглядатая, шпиона, быть может, друга, диктующего свою волю, если вдруг посчастливиться войти в доверие к обреченным узникам. Царская Семья была для многих козырной картой, разменной монетой в политических играх и амбициях вчерашних недоучившихся студентов и сыновей сапожников и кухарок. Вот лишь некоторые сценарии игр.
«Красная Москва» с помощью титулованных узников хотела заключить выгодный для себя мир, *(*Брестский был крайне шатким) и вырваться из кольца блокады, в которое сжимали ее немецкие войска. Лев Троцкий, устроив показательный суд над «полковником Романовым», таким образом хотел стать архи - главным и архи - популярным на сцене политической борьбы с Лениным, а еще один актер жизненного театра «маленький человек», комиссар Яковлев вел на этой непредсказуемой сцене свою игру, немного - наполеоновскую, мечтая тайно вывести бывшего Императора и его семью на Дальний Восток, в Японию.. Изучая подробно версии и обстоятельства гибели династии Романовых и особо – Царственной Семьи - я совершенно ясно поняла две главные и неоспоримые вещи: все ее члены, включая маленького Цесаревича Алексея, обладали неоспоримым, совершенно магнетическим обаяниям, которое могло разрушить любое, самое предвзятое мнение о них; и все они, вкупе, именно из – за этого мощного обаяния, из – за своей огромной духовной силы были смертельно страшны противникам, у многих из которых вместо души зияла в груди огромная черная, засасывающая дыра пустоты и злобы..

Что случилось с непреклонным Ф. Лукьяновым, там, в узких коридорах «Дома Свободы» в Тобольске? Ничего особенного. Он был молодым человеком, а вокруг него пробегали веселою стайкой, пели и кололи тонкие пальцы иглами вышивания четыре прелестные молодые девушки. Иногда они пели, играли на рояле, спорили о книгах и стихах по - английски или по французски. При встречах с ним в коридоре улыбчиво, но сдержанно здоровались… Но ему нравилась лишь одна – самая гордая, самая неприступная на вид, и самая красивая – Татьяна. Он знал, что меж ними быть ничего и никогда - не может; ее взгляд, взгляд «дочери тирана» всегда обдавал его нескрываемым холодом презрения, смешанного с невыносимой для него жалостью, но... Но...
Какая-то тонкая струна тихонько играла в его сердце когда он видел ее, слышал голос; что то в его усталой, мертвой душе нежно звенело и дрожало. И едва он случайно услышал разговоры подвыпивших стрелков о грядущем «ночном веселии» в незапертой каюте молодых цесаревен, то струна та в его холодном сердце отчаянно туго зазвенела, разорвалась, он закрыл глаза, лишь на мгновение представил себе то, что может произойти с нею, - со всеми ими! - в эту ночь, под пьяную стрекотню пулеметов и пальбу из винтовок на палубе, ее гибкий изящный стан, шелковистые волосы под грязными, пропахшими махоркой, руками и телами.. И приказал ошеломленному Родионову запереть на ночь пьяных стрелков в их каютах….


Все, написанное здесь, всего лишь версия историков. Это - не рассказ о Любви. Пожалуй, только о ее искре, которая заронилась в чье - то сердце, жесткое, огрубевшее в цинизме и борьбе за власть и место под солнцем, и тотчас, тотчас - потухла.. Власть.. Власть. Жажда ее. Любыми путями. Любой ценой. В любом виде. Над душами. Телами. Нравами. Привычками. Просто – жизнями.
Она, конечно, была для Ф. Лукоянова куда важнее и нужнее всего остального. Но на какой-то миг эта самая волчица – власть стушевалась и оробела, отступила перед чем то более мощным и сильным на свете, чем ее уверенный, страшный, грозный, звериный оскал.. Это невероятно, но это – так. В этом маленьком эпизоде ничуть не сгущена та самая, «реальная краска жизни», которой на взгляд иных читателей, так не хватает в моих очерках о небожителях: принцессах, аристократах и поэтах. Все записано вслед за предположениями и догадками в письмах и мемуарах.
Это был тот Дар Нечаянный Цесаревне Татьяне Романовой, дар Судьбы, который захотели преподнести ей Небеса, незадолго до гибели, уже почти в Предсмертии.. Но она еще не знала об этом. Ей оставалось жить на земле еще два неполных месяца..

В тот последний свой день они встали в девять утра. Как всегда, собрались в комнате отца и матери и вместе - негромко молились, но духовных песен не пели. В 10 часов утра сели пить чай. Как обычно, пришел Юровский с проверкой и неожиданно принес молоко и яйца для Алексея. Он хотел, чтобы у них было хорошее настроение в этот последний их полный день. Он все расчитал верно. Аликс благодарила, улыбаясь. На прогулке в тот день они были час, как обычно: полчаса перед обедом и после. По сообщениям охраны, гуляли только Император и Великие княжны, Цесаревич Алексей с Императрицей - матерью отдыхали в комнате.

Еще строки записей в дневнике Государыни. Последние.
«16 июля, вторник. Серое утро, позднее вышло милое солнышко. Бэби слегка простужен. Все ушли на прогулку на полчаса, утром. Ольга и я принимали лекарство. Татьяна читала духовное чтение. Когда они ушли, Татьяна осталась со мной, и мы читали книгу пророка Авдия и Амоса….
В восемь часов - ужин. Играли в безик с Н. В 10 – 30 – кровать. Температура воздуха -15 градусов.»

Она помолилась перед сном и в 11 часов ночи свет в их комнате погас. Девочки и Алексей уже спали…
...Там, в мудрой и старой библейской книге, прочитанной Татьяной перед самою гибелью, есть странные, грозные, вещие слова: Вот они:
« И пойдет царь их в плен, он и князья его вместе с ним, говорит Господь...
Но хотя бы ты, как орел поднялся высоко и среди звезд устроил гнездо твое, то и оттуда я низрину тебя, говорит Господь..»
Случайно ли она выбрала для своего последнего дня именно эти страницы? Или правда то, что ничего случайного нет на свете?... Она тоже – понимала, предчувствовала, знала?! Бог весть!

Их всех разбудят в четыре утра. Сведут по лестнице вниз. В той лестнице будет ровно двадцать три ступени.

Еще двадцать три мгновения жизни. Или нет, больше. Ведь Татьяне Романовой не повезло так, как ее старшей сестре, Ольге. Она умерла не сразу. Пулям мешали бриллианты, зашитые в лифе и корсете. Отползая в угол комнаты, ошеломленная, оглушенная выстрелами и всем увиденным ужасом, она закрывала руками и телом израненных сестренок – Марию и Настеньку. Но не спасла. Они тоже были насквозь проколоты штыками.. В земном измерении такая страшная гибель длится – Вечность, во Вселенском масштабе, быть может - миг... Я молю Бога, чтобы страшный миг поскорее закончился.. Где - то там, перед законом Небес, дыханием Вселенной, они теперь - все вместе.. А над городом, в звенящей пустоте черной ночи, вперемешку с артиллерийской канонадой наступающих белых плывет жар позднего, короткого сибирского лета... Последнего лета Царственной Семьи. Или это мне - только кажется ?...


Макаренко Светлана.
16 – 17 мая 2005 года.


Буланчикова Татьяна

Чиста, хрупка, свежа, как розы,
Бледна, как утренний туман.
Волос каштановая россыпь
Младой окутывает стан.

Но бледность матовую кожи
Живит румянец, как заря.
Она на ангела похожа
В одеждах цвета серебра.

В очах ее бездонных синих
Таится тихая печаль,
Как будто тронул легкий иней
Цветами вытканную даль.

Ей жить, да жить на белом свете
И собирать в букет цветы…
Но смертью дышит русский ветер
На эти милые черты.

Комментарии (5)

Всего: 5 комментариев
  
#1 | Сергей И. »» | 12.07.2014 11:28
  
6
#2 | Ульяна Ф. »» | 12.07.2014 14:31 | ответ на: #1 ( Сергей И. ) »»
  
4
Благодарю Вас Сергей!
  
#3 | Сергей И. »» | 12.07.2014 21:23 | ответ на: #2 ( Ульяна Ф. ) »»
  
7
Одному послушнику на Афоне было видение в тонком сне. Он увидел царя-мученика Николая Второго и получил сведение, что его молитвами Россия будет спасена. Послушник сомневался, вещий ли это сон или наваждение. Обратился к духовно опытным афонским старцам-монахам. Они сказали, что сон был вещий. Подробности можно найти, если поискать в интернете.
  
#4 | Сергей И. »» | 12.07.2014 22:53
  
5
#5 | Ульяна Ф. »» | 12.07.2014 23:10 | ответ на: #4 ( Сергей И. ) »»
  
3
Спаси Вас Господь!
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites