Обращение Святейшего Патриарха Кирилла к Полноте Русской Православной Церкви

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл выступил с обращением к Полноте Русской Православной Церкви.


Дорогие братья и сестры, обращаюсь ныне ко всей Полноте нашей Церкви, ко всем народам исторической Руси.

Не может быть для нас сегодня ничего более важного, чем продолжающееся братоубийство, которое полыхает на территории Украины, унося все новые жизни.

Что происходит сегодня, прежде всего, в Донецкой и Луганской областях, и как следует относиться к происходящему членам нашей Святой Церкви?

В южных пределах исторической Руси разгорелась ныне междоусобная брань.

Результаты кровавого конфликта ужасают. Уже не сотня, как было зимой в Киеве, а многие, многие сотни погибших, тысячи раненых и оставшихся без крова. Лишь дьявол может праздновать победу, когда в сечи сталкиваются братья, уничтожая друг друга, нанося увечья, ослабляя жизненные силы народа.

И, конечно, Русская Православная Церковь, Церковь духовно неделимой Руси, не может разделять единый народ Божий по политическому, национальному, социальному или любому иному принципу. Церковь исполняет миссию, вверенную ей Господом Иисусом Христом, а не заказы или поручения со стороны тех или иных политических сил. Тем и отличается она от некоторых религиозных по названию, но мирских по сути организаций.

Междоусобные брани уже не раз случались в нашей истории. Именно они привели к ослаблению Киевской Руси и падению разобщенных княжеств под натиском Батыя, к страшному Смутному времени в русском государстве в семнадцатом веке, к чудовищному по масштабам кровопролитию и установлению на долгие годы безбожного режима в начале века двадцатого.

Уроки истории также показывают, что междоусобная брань всегда порождает угрозу покорения Отечества внешним силам. И встарь, и ныне перед нами встает в таких случаях опасность потери подлинного суверенитета народа. Суверенитета, который выражается в возможности и способности устраивать свою жизнь на основе тех нравственных, духовных и культурных ценностей, что были вместе с Божественной благодатью восприняты нашими предками в Киевской купели Крещения Руси, взращивались и усвоялись на протяжении многовековой истории.

Обращаюсь ко всем, от кого зависит принятие решений: немедленно остановите кровопролитие, вступите в реальные переговоры для установления мира и справедливости. В междоусобной брани не может быть победителей, не может быть политических завоеваний, которые были бы дороже жизни людей.

Что же касается Церкви, ее оружие и ее щит — молитва и Слово Божие, которое «живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого» (Евр. 4:12).

Призываю всех чад Русской Православной Церкви к усиленной молитве, к сугубому хранению начавшегося поста Святых апостолов. Особый призыв — к монашеским обителям: молитесь ныне ко Господу, как умели молиться в страшные времена потрясений наши благочестивые предки; как во времена междоусобной брани умоляли Отца Небесного о ее прекращении подвигоположники русского монашества преподобные Антоний и Феодосий Киево-Печерские, как молился о прекращении ненавистной розни мира сего примиритель русских земель преподобный Сергий Радонежский, как взывали ко Господу во дни кровавого хаоса и гражданской войны святитель Тихон, Патриарх Всероссийский, и священномученик Владимир, митрополит Киевский.

Во всех храмах Церкви нашей пусть неустанно совершается теперь особая молитва о мире и преодолении междоусобной брани, текст которой я сегодня благословил к употреблению.

«Сам же Бог мира да освятит вас во всей полноте, и ваш дух и душа и тело во всей целости да сохранится без порока» (1 Фес. 5:23).

Пресс-служба Патриарха Московского и всея Руси

http://www.patriarchia.ru/db/text/3675015.html



МОЛИТВА

Господи Иисусе Христе Боже наш, призри милостивным Твоим оком на скорбь и многоболезненный вопль чад Твоих, в земле украинстей сущих.

Избави люди Твоя от междоусобныя брани, утоли кровопролития, отврати належащия беды. Лишенныя крова введи в домы, алчущия напитай, плачущия утеши, разделенныя совокупи.

Не остави стадо Свое, от сродник своих во озлоблении сущих, умалитися, но скорое примирение яко щедр даруй. Ожесточенных сердца умягчи и к Твоему познанию обрати. Мир Церкви Твоей и верным чадам ея подаждь, да единем сердцем и едиными усты прославим Тя, Господа и Спасителя нашего во веки веков. Аминь.

http://www.patriarchia.ru/db/text/3675026.html

Комментарии (33)

Всего: 33 комментария
  
#1 | Фокин Сергей »» | 17.06.2014 19:17
  
5
И ни слова о том алигархате, - слугах дьяволов и Мамоны, кто организовал эту бойню!
Или золочение куполов и богатство трапезы дороже Истины?!
За Православную Церковь - да!
Но против кого?!!!
Вот уж воистину - последние времена!
Прости Господи.
  
#2 | Владимир М. »» | 17.06.2014 22:05
  
0
Когда обер-прокурор Святейшего Синода князь Жевахов обратился к митрополиту Киевскому Владимиру с просьбой инициировать воззвание Церкви к русскому народу о прекращении начинающейся смуты, тот ответил отказом. Ему нужно было низложение монархии. Он же сам лично , когда низложение совершилось, в радостных чувствах, вынес кресло Царя из президиума Думы. В результате - одним из первых был Господом и наказан. Теперь вот, священномученик...
#3 | Николай Г Р »» | 17.06.2014 22:15
  
4
Патриарше Кирилле, Украина твой форпост в стоянии в Истине, мы молимся за тебя, не подведи паству твою, как Пастырь Добрый!
  
#4 | Фокин Сергей »» | 17.06.2014 22:56 | ответ на: #2 ( Владимир М. ) »»
  
6
Как все повторяется на новом витке!
Но! БОГ, время и Царский Суд расставят по местам масонский иерархат!
С их молчаливой подачи умирают ни в чем не повинные люди в Украине!

Старец Паисий Святогорец

"Если митрополиты молчат, кто же будет говорить?"

Заговорят пушки! И к нашей беде и позору иерархата - не только!
  
#5 | Елена Бруйло »» | 18.06.2014 08:37
  
6
Присоединяюсь к молитве.

Спаси Вас Бог за тему.
#6 | Игорь Афонин »» | 18.06.2014 12:39 | ответ на: #2 ( Владимир М. ) »»
  
0
Ссылку на достоверные документы можете дать? Или это очередной вброс ненавистников церкви?
  
#7 | Фокин Сергей »» | 18.06.2014 19:47 | ответ на: #6 ( Игорь Афонин ) »»
  
1
Игорь. А зачем ссылку? Чистый позволяет иметь в каждой теме достойные ее дополнения в публикациях!
С БОГОМ

"При обсуждении вопроса о нарушении присяги бывшему государю Императору Николаю II-му нужно иметь в виду, что произошло не отречение Николая II-го, а свержение его с Престола, и не только свержение его, но и самого Престола (принципов: православия, самодержавия и народности). Если бы государь по доброй воле удалился на покой, то тогда не могло бы быть речи о клятвопреступлении, но для многих несомненно, что в акте отречения Николая II-го момента свободной воли не было.

Поместному собору 1917–1918 гг., известному главным образом тем, что на нём в Русской православной церкви (РПЦ) [1] было восстановлено патриаршество, посвящено множество исторической литературы [2]. Однако в отношении вопросов, так или иначе связанных со свержением монархии, позиция Собора продолжает оставаться практически не исследованной. Задача же данной статьи – отчасти восполнить этот пробел.
Поместный собор был открыт в Москве 15 августа 1917 г. Для участия в его работе было избрано и назначено по должности 564 человека: 80 архиереев, 129 лиц пресвитерского сана, 10 дьяконов из белого (женатого) духовенства, 26 псаломщиков, 20 монашествующих (архимандритов, игуменов и иеромонахов) и 299 мирян [3]. Собор работал более года. За этот период состоялись три его сессии: первая – с 15 (28) августа по 9 (22) декабря 1917 г., вторая и третья – в 1918 г.: с 20 января (2 февраля) по 7 (20) апреля и с 19 июня (2 июля) по 7 (20) сентября.

18 августа председателем Собора был избран митрополит Московский Тихон (Беллавин): как архипастырь того города, в котором собрался церковный форум. Сопредседателями (заместителями, или по терминологии той поры – товарищами председателя) из архиереев были избраны архиепископы Новгородский Арсений (Стадницкий) и Харьковский Антоний (Храповицкий), из священников – протопресвитеры Н.А. Любимов и Г.И. Шавельский, из мирян – князь Е.Н. Трубецкой и М.В. Родзянко (до 6 октября 1917 г. – председатель Государственной думы). "Всероссийский" митрополит Владимир (Богоявленский) (в 1892–1898 гг. он был экзархом Грузии, в 1898–1912 гг. – митрополитом Московским, в 1912–1915 гг. – С.-Петербургским, а с 1915 г. – Киевским) стал почётным председателем Собора [4].

Для координации деятельности собора, решения "общих вопросов внутреннего распорядка и объединения всей деятельности" был учреждён Соборный совет, который не прекращал свою деятельность и во время перерывов между занятиями Собора [5].

30 августа в составе Поместного собора были сформированы 19 отделов. Их ведению которых подлежало предварительное рассмотрение и подготовка широкого круга соборных законопроектов. В каждый отдел входили епископы, клирики и миряне. Для рассмотрения узкоспециализированных вопросов названные структурные подразделения собора могли формировать подотделы. Согласно Уставу собора [6], порядок рассмотрения дел на нём был следующим. Для представления своих материалов Собору отделы могли выдвигать одного или нескольких докладчиков. Без поручения или разрешения отдела никакие обсуждавшиеся вопросы не могли быть доложены на соборном заседании. Для принятия соборного постановления, из соответствующего отдела должны были поступить в письменном виде доклад, а также (по желанию участников его заседаний) особые мнения. Заключение отдела следовало излагать в виде предполагаемого соборного постановления. О заседаниях отделов составлялись письменные протоколы, в которых фиксировались время заседания, имена присутствовавших, рассматривавшиеся вопросы, сделанные предложения, постановления и заключения [7].

Поскольку весной-летом 1917 г. духовенством РПЦ в центре (Св. синодом) и на местах (архиереями и различными церковными съездами) так или иначе уже была высказана точка зрения относительно свержения монархии [8], то на Поместном соборе рассмотрение вопросов, связанных с политическими событиями Февральской революции, не было запланировано. На это было обращено внимание православных, приславших в августе-октябре 1917 г. Поместному собору по меньшей мере десяток соответствующих писем. Большинство из них было непосредственно адресовано митрополитам Московскому Тихону и Киевскому Владимиру.

В письмах Собору высказывалось определённое смятение, которое возникло среди мирян после отречения императора Николая II от престола.
Говорилось о неминуемом излиянии на Россию гнева Божьего за свержение монархии и фактическое отвержение православными помазанника Божия.
Собору предлагалось объявить о неприкосновенности личности Николая II, вступиться за находящегося в заточении государя и его семью, а также исполнять положение грамоты Земского собора 1613 г. о необходимости верности народа России династии Романовых. Авторы писем обличали пастырей за их фактическое предательство царя в февральско-мартовские дни 1917 г. и за приветствие различных "свобод", приведших Россию к анархии.
Священнослужители РПЦ призывались к покаянию за свою деятельность по поддержке свержения монархии. Поместному собору излагались настоятельные просьбы разрешить народ России от прежней присяги на верность императору [9].
В марте же 1917 г., как известно, Святейший синод распорядился приводить паству к присяге Временному правительству без освобождения паствы от прежней – верноподданнической, принесённой ранее императору [10].
Таким образом, по мнению авторов писем, над народом России с первых дней весны 1917 г. тяготел грех клятвопреступления. И этот грех нуждался в определённом соборном акте покаяния. Православные просили церковную власть разрешить свою совесть от клятвопреступления.

Однако несмотря на продолжительное время своей работы, Собор не сделал каких-либо ответных действий в отношении упомянутых писем: в протоколах его заседаний об этом никаких сведений не обнаружено. Есть все основания полагать, что митрополиты Тихон и Владимир, посчитав эти письма "неугодными" для оглашения и "неполезными" для обсуждения, положили их, как говорится, "под сукно". Такая позиция иерархов становится тем более понятной, если учесть, что оба владыки в феврале-марте 1917 г. являлись членами Св. синода, причём митрополит Владимир – первенствующим. А вопросы, поднимаемые в письмах монархистов, так или иначе побуждали к пересмотру и переоценке политической линии Русской церкви в отношении к свержению самодержавия, заданной членами Св. синода в первые дни и недели весны 1917 г.

Всё же одному из писем, подобному упомянутым, на Поместном соборе был дан ход. Оно было написано 15 ноября 1917 г. крестьяном Тверской губернии М.Е. Никоновым и адресовано архиепископу Тверскому Серафиму (Чичагову). Письмо начиналось словами: "Высокопреосвященнейший Владыко, прошу Вашего Святительского благословения для передачи сего послания Святейшему Всероссийскому Собору". Таким образом, фактически оно являлось посланием Поместному собору. Владыка Серафим, соответственно, и вынес его на рассмотрение высшего органа Русской церкви.

В письме М.Е. Никонова среди прочего содержались и оценки действий иерархии в период Февраля 1917-го. Автор говорил: "[…] Нам думается, что Святейший Синод сделал непоправимую ошибку, что преосвященные [11] пошли навстречу революции. Неведомо нам сей причины. Страха ли ради Иудейска [12]? Или по влечению своего сердца, или по каким-либо уважительным причинам, но всё-таки поступок их в верующих произвёл великий соблазн, и не только в православных, но даже в среде старообрядцев. Простите меня, что коснулся сего вопроса – не наше дело о том обсуждать: это дело Собора, я только поставил на вид народное суждение. В среде народа такие речи, что якобы поступком Синода [13] многие здравомыслящие люди введены в заблуждение, а также многие и в среде духовенства. […] Православный русский народ уверен, что Святейший Собор в интересах Святой матери нашей церкви, отечества и Батюшки Царя, самозванцев и всех изменников, поругавшихся над присягой, предаст анафеме и проклятию с их сатанинской идеей революции.
И Святейший Собор укажет своей пастве, кто должен взять кормило правления в великом Государстве. […] Не простая же комедия совершаемый акт Священного Коронования и помазания Святым миром царей наших в Успенском Соборе [Московского Кремля], принимавших от Бога власть управлять народом и Тому Единому отдавать ответ, но никак не конституции или какому-то парламенту". Оканчивалось послание словами: "Всё вышеизложенное, что здесь написал, не моё только личное сочинение, но голос православно-русского народа, стомиллионной деревенской России, в среде которого нахожусь я" [14].

Письмо было передано владыкой Серафимом в Соборный совет, на котором оно было рассмотрено 23 ноября (через патриарха Тихона). "Послание" было охарактеризовано как "…о предании анафеме и проклятию всех изменников родины, надругавшихся над присягой, совершивших клятвопреступление и о принятии мер к побуждению пастырей Церкви соблюдать требования церковной дисциплины". Соборный совет препроводил "Послание" для рассмотрения в отдел "О церковной дисциплине" [15]. Председателем этого отдела в то время был митрополит Киевский Владимир, 25 января 1918 г. убитый в Киеве неустановленными людьми (не без содействия насельников Киево-Печерской лавры) [16].

Приблизительно через два месяца после опубликования советского декрета "Об отделении церкви от государства и школы от церкви" от 20 января (2 февраля) 1918 г. [17], в рамках соборного отдела "О церковной дисциплине" было создано специальное структурное подразделение – IV подотдел. В его задачу входило рассмотрение нескольких вопросов, первым из которых – "О присяге Правительству вообще и бывшему Императору Николаю II-му в частности" [18]. 16 (29) марта 1918 г. в московском епархиальном доме состоялось первое, организационное заседание этого подотдела. Помимо его председателя – протоиерея Д.В. Рождественского и секретаря В.Я. Бахметьева присутствовало ещё 6 человек. Второе (первое рабочее) заседание подотдела проходило 21 марта (3 апреля) 1918 г. На нём присутствовало 10 лиц духовного и мирского званий [19]. Был заслушан написанный ещё 3 октября 1917 г. доклад отделу "О церковной дисциплине" священника Василия Беляева – члена Поместного собора по избранию от Калужской епархии. В нём затрагивались по существу те же проблемы, что и в письме М.Е. Никонова: о присяге и клятвопреступлении православных в феврале-марте 1917 г. Доклад был следующего содержания:

"Революцией вызваны такие явления, которые, оставаясь в плоскости церковно-гражданской, крайне смущают совесть верующих.
К таким явлениям в первую очередь нужно отнести присягу на верноподданство бывшему императору Николаю II. Что этот вопрос действительно волнует совесть верующих и ставит в тяжёлое положение пастырей, видно хотя бы из следующих фактов
.К пишущему эти строки в первой половине марта месяца [1917 года] обратилась одна из учительниц земских школ с требованием категорического ответа на вопрос, свободна ли она от присяги, данной императору Николаю II. Если не свободна, то просит освободить с тем, чтобы ей была дана возможность с спокойной совестью работать в новой России.
В мае месяце пишущий эти строки имел публичный разговор с одним из старообрядцев, который всех православных называл клятвопреступниками за то, что они, не будучи освобождены от присяги императору Николаю II, признали Временное правительство.
Наконец, в сентябре месяце автору доклада поступило от одного из священников следующее письмо: "Смею обратиться к вам, как делегату нашей епархии, нельзя ли Вам возбудить вопрос пред членами Собора об освобождении православных верующих от присяги, данной Николаю II при вступлении его на престол, так как истинно верующие в сомнении относительно этого вопроса".

И в самом деле, вопрос о присяге – один из кардинальных вопросов церковной дисциплины, как вопрос совести в связи с практическим осуществлением гражданских прав и обязанностей. От того или иного решения этого вопроса зависит отношение православного христианина к политике, отношение к творцам политики, кто бы они ни были: императоры ли то, президенты ли?.. И является совершенно необходимым для православно-христианского сознания решить вопросы:

1) Допустима ли присяга вообще в верности правителям?

2) Если допустима, то безгранично ли действие присяги?

3) Если действие присяги не безгранично, то в каких случаях и кем верующие должны быть освобождаемы от клятвы?

4) Акт отречения императора Николая II-го – достаточный ли повод для православных считать себя свободными от данной присяги?

5) Сами ли православные, каждый в отдельности, в известных случаях считают себя свободными от присяги, или же требуется авторитет Церкви?

6) Если требуется авторитет Церкви, то не являемся ли мы клятвопреступниками, как сами себя освободившие от обязательств присяги?

7) И если на нас лежит грех клятвопреступничества, то не должно ли Собору свободить совесть верующих?" [20]

Вслед за докладом о. Василия было зачитано письмо М.Е. Никонова [21]. Возникла дискуссия. В ходе неё прозвучало, что Поместному собору в самом деле необходимо освободить паству от действия верноподданнической присяги, поскольку в марте 1917 г. Св. синод не издал соответствующего акта . Однако были высказаны и суждения иного плана: что решение поставленных вопросов надо отложить до той поры, пока общественно-политическая жизнь страны не войдёт в нормальную колею. Вопрос же о помазанничестве одними членами подотдела был признан "частным вопросом", то есть не заслуживающим соборного внимания, а другими – сложнейшей проблемой, решение которой требует больших интеллектуальных усилий и времени обсуждения. Скептиками была озвучена точка зрения, что разрешение поставленных священником В.А. Беляевым и крестьянином М.Е. Никоновым вопросов не под силу подотделу, поскольку требует комплексного исследования с канонической, юридической и исторической сторон, что эти вопросы относятся скорее не к церковной дисциплине, а к области богословия. Соответственно, поступило предложение отказаться от их разработки. Тем не менее подотделом было решено продолжить дискуссию на дальнейших заседаниях. К ней надлежало привлечь учёных из состава участников Поместного собора [22].

Следующее рассмотрение обозначенных вопросов проходило на четвёртом заседании IV подотдела [23], состоявшемся 20 июля (2 августа). Присутствовало 20 человек – рекордное для IV подотдела число, в том числе два архиерея (преосвященные почему-то не записались в качестве участников заседания). С докладом "О присяге правительству на верность вообще и в частности – бывшему Государю Императору Николаю II-му" выступил профессор Московской духовной академии С.С. Глаголев. После краткого обзора понятия о клятве и значении её с древнейших времён и до начала XX в. докладчик суммировал своё видение проблемы в шести положениях. Последнее из них звучало так:

"При обсуждении вопроса о нарушении присяги бывшему государю Императору Николаю II-му нужно иметь в виду, что произошло не отречение Николая II-го, а свержение его с Престола, и не только свержение его, но и самого Престола (принципов: православия, самодержавия и народности). Если бы государь по доброй воле [24] удалился на покой, то тогда не могло бы быть речи о клятвопреступлении, но для многих несомненно, что в акте отречения Николая II-го момента свободной воли не было.

Факт нарушения присяги революционным путём спокойно приняли:
1) по страху – несомненные консерваторы – некоторая часть духовенства и дворянства,
2) по расчёту – купцы, мечтавшие поставить капитал на место аристократии рода,
3) люди разных профессий и классов, верившие в различной мере в благие последствия переворота.
Эти люди (с их точки зрения) ради предполагаемого блага совершили действительное зло – нарушили слово, данное с клятвою. Виновность их несомненна; можно лишь говорить о смягчающих обстоятельствах, если таковые найдутся. […] Отрекался и [апостол] Петр [25], но он принёс достойные плоды покаяния [26]. Нужно и нам одуматься и принести достойные плоды покаяния" [27].

После доклада профессора Глаголева возникли прения, в которых участвовало 8 человек, в том числе оба иерарха. Выступления приходских пастырей и мирян свелись к следующим тезисам:

– Необходимо выяснить вопрос о том, насколько законна и обязательна была присяга на верность императору и его наследнику, поскольку интересы государства иногда находятся в противоречии с идеалами православной веры;

– На присягу надо взглянуть с учётом того, что до отречения государя от престола у нас был религиозный союз с государством. Клятва носила мистический характер, и игнорировать это нельзя;

– В условиях светского характера власти прежде бывшая тесная связь государства с церковью разрывается, и верующие могут чувствовать себя свободными от присяги;

– Лучше наличие хоть какой-то власти, чем хаос анархии. Народ же должен исполнять те требования правителей, которые не противоречат его религиозным убеждениям. Всякая власть будет требовать от народа принесения себе присяги. Церковь должна решить: следует ли восстанавливать присягу в том виде, в каком она была, или нет. Присяга же антихристианской власти незаконна и нежелательна;

– При теократическом характере власти присяга естественна. Но чем далее происходит отдаление государства от церкви, тем присяга нежелательнее;

– Члены Государственной думы в февральско-мартовские дни 1917 г. не нарушили своей присяги. Сформировав из своего состава Исполнительный комитет, они выполняли свой долг пред страной, чтобы удержать начинавшуюся анархию;

– Можно было бы считать себя освобождёнными от верноподданнической присяги лишь в случае добровольного отречения Николая II. Но позднейшими обстоятельствами выяснилось, что это отречение было сделано под давлением. Великий князь Михаил Александрович отказался занять престол также под давлением;

– Любая присяга направлена на ограждение мира и безопасности. После восстановления в России порядка в государственной и общественной жизни пастырям Русской церкви надо бороться с леворадикалами, пропагандирующими идеи ненужности принесения каких-либо присяг. Нужно воспитывать в народе верность присяге;
– Св. синоду ещё в марте 1917 г. следовало бы издать акт о снятии Помазания с бывшего Государя. Но кто осмелится поднять руку на Помазанника Божия? [28]

– Церковь, распорядившись заменить моления об императоре поминовением Временного правительства [29], ничего не сказала по поводу благодати царского помазания. Народ тем самым был сбит с толку. Он ждал указаний и соответствующих разъяснений от высшей церковной власти, но и до сих пор не услышал об этом ничего;
– Церкви повредила её прежняя связь с государством. Народная совесть теперь должна получить указания сверху: считать ли ей себя свободной от прежних присяг, принесённых сначала на верность царю, а потом Временному правительству? связывать или не связывать себя присягою новой власти?

– Если Православие перестанет быть господствующей в России верой, то церковную присягу вводить не стоит.

В выступлении архиепископа Астраханского Митрофана (Краснопольского) прозвучала расхожая с весны 1917 г. точка зрения, что, отрекаясь от престола, государь тем самым освободил всех от верноподданнической присяги. В конце дебатов слово взял епископ Чистопольский Анатолий (Грисюк). Он сказал, что Поместному собору необходимо вынести своё авторитетное мнение по вопросу о присяге императору Николаю II, поскольку следует успокоить совесть верующих. А для этого вопрос о присяге должен быть всесторонне исследован на Соборе.

В итоге обмен мнений было решено продолжить в следующий раз [30].

Пятое заседание IV подотдела состоялось 25 июля (7 августа) 1918 г.
Как и все заседания Подотдела, оно не отличалось многочисленностью: присутствовало 13 человек, среди которых один архиерей. Прозвучал доклад С.И. Шидловского – члена Поместного собора по избранию от Государственной думы. (Ранее Шидловский состоял членом III и IV Государственных дум, с 1915 г. являлся одним из лидеров "Прогрессивного блока", а в 1917 г. был и в составе сформированного вечером 27 февраля Временного исполнительного комитета Государственной думы, сыгравшего известную роль в Февральской революции). Выступление лишь косвенно относилось к первоначальному предмету обсуждения. Оно свелось к утверждению, что отречение от престола государя Николая II было добровольным.

В ходе небольших дебатов от епископа Чистопольского Анатолия прозвучало: "Отречение состоялось при обстановке, не соответствующей важности акта. Я получал письма, в которых высказывалось, что отречение, тем более добровольное, должно бы было состояться в Успенском Соборе, например, где происходило и венчание на царство. В отречении в пользу брата, а не сына, заключается несоответствие Основным законам: это противоречит закону о престолонаследии". В другой своей реплике преосвященный указал, что в высочайшем акте от 2 марта говорилось, что отречение императора Николая II было осуществлено "в согласии с Государственной думой" [31]. Однако через некоторое время "Государь был лишён свободы правительством, возникшим по почину той же Думы". Такая "непоследовательность" думцев служила, по мнению владыки Анатолия, свидетельством о насильственном характере передачи власти.

Часть членов подотдела в ходе дискуссии склонялась к мнению о незаконности отречения. На что Шидловский заметил: "Перед Государственной Думой при создавшемся тогда положении открывались два пути: либо, оставаясь на почве строгой формальной законности, совершенно отстраниться от совершающихся событий, никаким образом в её законную компетенцию не входящих; либо, преступив закон, попытаться направить революционное движение по наименее разрушительному пути. Она избрала второй путь и, конечно, была права. А почему её попытка не удалась, это всё выяснит беспристрастная история".

В ответ на поступившее от одного из участников дискуссии (В.А. Демидова) предложение Поместному собору объявить, что православные вправе считать себя освобождёнными от действия верноподданнической присяги, председатель подотдела протоиерей Д.В. Рождественский заметил: "Когда из школы изгонялся Закон Божий или кого-либо из священников сажали в Бутырскую тюрьму, Собор так или иначе реагировал на это. Почему Собор не протестовал при начавшемся издевательстве над государем; разве нарушение присяги не преступно?" [32]. Его поддержал епископ Анатолий, указав, что высочайшие акты от 2 и 3 марта 1917 г. юридически далеко не безупречны. В частности, в них не говорится о причинах передачи власти. Кроме того, владыка дал присутствовавшим понять, что к началу Учредительного собрания великий князь (некоронованный император? – М.Б.) Михаил Александрович мог бы отречься в пользу дальнейших преемников из Дома Романовых. "Коллектив, к которому перешла власть, переданная Михаилом Александровичем, – продолжал епископ Анатолий о Временном правительстве, – изменялся в своём составе, а между тем Временному Правительству давалась присяга [33]. Очень важно выяснить, в чём мы в этом случае согрешили и в чём надо каяться" [34].

Со стороны В.А. Демидова, среди прочего, прозвучало: "Собор не успокоил бы совести многих верующих, если бы не вынес окончательного своего решения по этому вопросу. Церковь венчала Государя на царство, совершала помазанничество; теперь она должна совершить обратный акт, аннулировать помазанничество".
На что протоиерей Д.В. Рождественский заметил: "До пленарного заседания Церковного Собора этого доводить не следует. Надо выяснить, что угрожает церкви впереди; не будет ли присяга давлением государства на церковь, не лучше ли от присяги отказаться". По предложению секретаря подотдела была сформирована комиссия для разработки следующих вопросов: "Нужна ли присяга, желательна ли она и впредь, нужно ли её восстановить". В комиссию вошли 3 человека: профессор С.С. Глаголев, С.И. Шидловский и протоиерей А.Г. Альбицкий (последний также ранее состоял членом IV Государственной думы, являясь в ней одним из представителей Нижегородской губернии). На этом заседание было завершено [35].

На сколько г-н С.И. Шидловский – докладчик Подотдела по "царской проблематике" и член соответствующей комиссии – владел обсуждавшейся темой, можно заключить по его вопросу, заданному 9 (22) августа на заседании Подотдела священнику В.А. Беляеву: "Интересует знать, что такое коронование (императора. – М.Б.) и существует ли особый чин[?]". На что от профессора С.С. Глаголева был получен ответ: "Коронование не молебен, а священнодействие высокой важности и значения, совершающееся по особому чину" [36].

В связи с этим, на наш взгляд, представляется в высшей степени парадоксальным: что знал о царском короновании и его религиозном значении тверской крестьянин – то было неведомо члену …высшего органа церковной власти(!)…

Таким образом, первоначальная направленность работы подотдела, заданная докладом священника В.А. Беляева и письмом крестьянина М.Е. Никонова, была изменена. Вопросы из сугубо практической плоскости были переведены в абстрактно-теоретическую. Вместо обсуждения волнующих паству насущных вопросов о клятвопреступлении во время Февральской революции и разрешении народа от действия верноподданнической присяги – началось рассмотрение проблем общего содержания, имеющих к действительности весьма малое отношение.

Шестое заседание подотдела в присутствии 10 человек проходило 9 (22) августа – менее чем за месяц до закрытия Поместного собора. На нём от лица сформированной двумя неделями раньше комиссии, профессором С.С. Глаголевым были изложены "Положения о значении и важности присяги, о её желательности и допустимости с точки зрения христианского учения". (В делопроизводстве IV подотдела текст этого документа не сохранился). Возник обмен мнениями. В процессе его одни выступавшие много говорили о терминологии вопроса: о необходимости отличать клятву (торжественное обещание) от присяги. Другие задавались вопросами о том, допустима ли присяга по евангельскому учению? может ли церковь служить делам государства? в чём отличие государственной присяги от присяги, приносимой в судах? если Поместный собор признает гражданскую присягу недопустимой, а правительство потребует её принесения? Говорилось, что в будущем церемония принятия присяги на верность правителям не должна проходить в церковной обстановке, что в её тексте не следует упоминать Имя Божие. При этом всерьёз ставились вопросы: если правительство потребует внесения в присягу Имени Божия, то как при этом должна повести себя Русская церковь? может ли она пойти на соответствующую уступку власти?

Предлагались на обсуждение и вопросы другого плана: может ли в условиях отделения церкви от государства иметь место священнодействие коронование правителя? а то же – но при освобождении церкви от порабощения государством? или коронование в этих условиях должно быть отменено? допустимо ли коронование при отмене обязательной церковной присяги?
Один из выступавших, говоря о взаимоотношениях церкви и государства, озадачивал слушателей постановкой новой проблемы: "Можно ожидать, что нам придётся пережить ещё пять-шесть [государственных] переворотов. Теперешняя власть решительно порвала всякую связь с Церковью; но возможно появление другой – притом более сомнительного достоинства власти, которая пожелает восстановить союз государства с Церковью. Как быть тогда?"

Практически на все обсуждаемые вопросы звучали доводы и "за", и "против". В целом дискуссия напоминала "игры разума". Понятно, что реалии внутрицерковной, равно как и общественно-политической жизни, были далеки от начавших обсуждаться в подотделе новых проблем.

Весьма примечательны некоторые прозвучавшие тогда высказывания одного из "властителей дум" IV подотдела – С.И. Шидловского. Например: "Теперь мы живём в таких условиях, что вопрос о присяге является несвоевременным, и лучше его не возбуждать.
Вопрос же об обязательствах по отношению к императору Николаю II можно считать ликвидированным полностью.
До переворота государь был главою Церкви: у него было учреждение, которым он пользовался для проявления своей власти над Церковью [37], как и всякими другими государственными учреждениями.
Истинно церковные люди всегда протестовали против того, что[бы] Церковь Православная была органом государственного управления. …Отделение Церкви от государства совершилось, и не следует возвращаться к прежнему положению вещей". В своей последней реплике, поставив под сомнение "старорежимный" взгляд на верноподданническую присягу, он подытожил общее обсуждение вопроса следующим: "Теперь атмосфера [в стране] такая, что не даёт возможности сосредоточиться и заняться отвлечённым обследованием этого вопроса (о присяге вообще и верноподданнической в частности. – М.Б.). Поэтому лучше воздержаться от прямого категоричного ответа на него". Сразу после этих слов подотделом было постановлено: "Продолжить обсуждение и в следующем заседании" [38].

Через день после этого, 11 (24) августа, советской властью была принята и 17-го (30) числа опубликована "Инструкция" по проведению в жизнь декрета "Об отделении церкви от государства и школы от церкви" [39]. Согласно ей, Православная церковь лишалась прав собственности и юридического лица, т. е. она, как централизованная организация, в советской России юридически переставала существовать.
И духовенство, среди прочего, лишалось всех прав на управление церковным имуществом. Таким образом, с конца августа Русская церковь оказалась в новых социально-политических реалиях, по причине которых (в первую очередь – из-за отсутствия средств) заседания Поместного собора были досрочно прекращены 7 (20) сентября.

Судя по тому, что в делопроизводственной документации высшего органа церковной власти сведений о седьмом заседании IV подотдела нет, можно заключить, что оно и не состоялось. В "Воспоминаниях" С.И. Шидловского, в которых автор вкратце описал работу названного подотдела, также не говорится об итоге его заседаний [40]. В перечне докладов, заявленных соборными отделами, но не заслушанных Поместным собором, рассматривавшийся в названном подотделе вопрос не значится [41]. Соответственно, что вопрос "О присяге Правительству вообще и бывшему Императору Николаю II-му в частности", с марта 1917 г. волновавший совесть православных, остался нерешённым [42].

Стоит отметить и тот факт, что во все дни (кроме 21 марта (3 апреля)), когда в IV подотделе шло обсуждение первого в его повестке вопроса, члены Поместного собора были свободны от присутствия на общих заседаниях [43]. На основании этого, а также с учётом стабильно малого числа участников обсуждений, можно утверждать, что вопросы, рассматривавшиеся на заседаниях названного подотдела, для большинства соборян [44] представлялись или неактуальными, или заслуживающими гораздо меньшего внимания, чем другие проблемы, разрабатывавшиеся в иных структурных подразделениях Собора.

В целом, уход членов Поместного собора от обсуждения поставленных вопросов понятен. За фактическим пересмотром официальной церковной политики в отношении к верноподданнической присяге – следующим шагом мог быть поставлен вопрос о необходимости дезавуирования серии определений и посланий, выпущенных Св. синодом в марте и начале апреля 1917 г. [45] А члены "того самого" состава Св. синода не только составляли руководящее звено Поместного собора, но и стояли у кормила РПЦ: 7 декабря 1917 г. в члены Священного синода (из 13 человек), начавшего работать под председательством патриарха Московского и всея России Тихона (Беллавина), вошли митрополиты Киевский Владимир (Богоявленский), Новгородский Арсений (Стадницкий) и Владимирский Сергий (Страгородский). Все четверо были в составе Св. синода зимней сессии 1916/1917 гг. [46]

Однако вопросы о клятвопреступлении и необходимости освобождения православных от действия верноподданнической присяги остались важными и волнующими паству по прошествии лет. Об этом можно заключить из содержания "Записки" митрополита Нижегородского и Арзамасского Сергия (Страгородского) (с 12 сентября 1943 г. – патриарха Московского и всея Руси). Датированная 20 декабря 1924 г., она называлась: "Православная Русская Церковь и Советская власть (к созыву Поместного Собора Православной Российской Церкви)". В ней владыка Сергий делился своими соображениями о вопросах, которые, по его мнению, необходимо было вынести на рассмотрение ближайшего Поместного собора. Среди прочего, он писал: "Соборные рассуждения […], мне думается, непременно должны коснуться и того чрезвычайно важного для верующих факта, что огромное большинство теперешних граждан СССР православно-верующих связано было присягой на верность царственному тогда (до марта 1917 г. – М.Б.) императору и его наследнику.
Для неверующего, конечно, в этом нет никакого вопроса, но верующий не может (да и не должен) к этому так легко относиться.
Клятва именем Божиим для нас есть величайшее обязательство, какое только мы можем взять на себя.
Недаром Христос заповедал нам: "не клятися всяко", чтобы не подвергаться опасности солгать Богу.
Правда, последний император (Михаил) (sic! – М.Б.), отрекшись от престола в пользу народа, тем самым освободил своих подданных от присяги.
Этот факт остался как-то в тени, не был с достаточною ясностью и определённостью указан ни в соборных постановлениях, ни в архипастырских посланиях, ни в других каких-либо официальных церковных выступлениях того времени. Много верующих душ, может быть, и теперь мучительно недоумевают пред вопросом, как им теперь быть с присягой. Многие, принуждённые в силу обстоятельств служить в Красной армии или вообще на советской службе, может быть переживают весьма трагическую раздвоенность [между] своим теперешним гражданским долгом и прежде данной присягой. Может быть немало и таких, что из одной необходимости нарушить присягу потом и махнули рукой на веру. Очевидно, наш Собор не исполнил бы своего пастырского долга, если бы обошёл молчанием вопросы о присяге, предоставив верующим самим, кто как знает, разбираться в нём" [47].

Тем не менее ни один из состоявшихся впоследствии поместных или архиерейских соборов РПЦ не обратился к рассмотрению вопросов о присяге, начавших обсуждаться в IV подотделе отдела "О церковной дисциплине" Поместного собора 1917–1918 гг. и повторённых в названной "Записке" митрополита и будущего патриарха Сергия.
Духовенством эти вопросы, как говорится, были "спущены на тормозах".
----------------------

[1] В "Своде Законов Российской Империи" и в других официальных документах, вплоть до 1936 г. (в частности, в материалах Поместного собора 1917–1918 гг. и в известной "Декларации" митрополита Сергия (Страгородского) от 16(29).07.1927 г.) в основном использовалось название "Православная Российская Церковь". Однако зачастую употреблялись и названия "Российская Православная", "Всероссийская Православная", "Православная Кафолическая Грекороссийская" и "Русская Православная" церковь. По причине того, что 8 сентября 1943 г. постановлением Собора епископов РПЦ титулатура патриарха московского была изменена (вместо "…и всея России" стала "…и всея Руси"), Православная церковь получила современное наименование, называясь "Русской" (РПЦ). Соответственно, и в историографии установилось использование аббревиатуры "РПЦ", а не "ПРЦ".

[2] См., например: Карташев А.В. Революция и Собор 1917–1918 гг. (Наброски для истории Русской Церкви наших дней) // Богословская мысль. Париж, 1942. Вып. IV. С. 75–101; Тарасов К.К. Деяния Священного Собора 1917–1918 годов как исторический первоисточник // Журнал Московской патриархии. 1993. № 1. С. 7–10; Кравецкий А.Г. Проблема богослужебного языка на Соборе 1917–1918 гг. и в последующие десятилетия // Журнал Московской патриархии. 1994. № 2. С.68–87; Он же. Священный собор 1917–1918 гг. о расстреле Николая II // Учёные записки. Российский православный университет ап. Иоанна Богослова. Вып. 1. М., 1995. С. 102–124; Одинцов М.И. Всероссийский Поместный Собор 1917–1918 гг.: споры о церковных реформах, основные решения, взаимоотношения с властью // Церковно-исторический вестник. 2001. № 8. С. 121–138; Цыпин Владислав, протоиерей. Вопрос о епархиальном управлении на Поместном соборе 1917–1918 годов // Церковь и время. 2003. № 1 (22). С. 156–167; Соловьёв Илия, диакон. Собор и патриарх. Дискуссия о высшем церковном управлении // Церковь и время. 2004. № 1 (26). С. 168–180; Светозарский А.К. Поместный собор и октябрьский переворот в Москве // Там же. С. 181–197; Петр (Еремеев), иеромонах. Поместный собор Русской православной церкви 1917–1918 гг. и реформа богословского образования // Журнал Московской патриархии. 2004. № 3. С. 68–71; Белякова Е.В. Церковный суд и проблемы церковной жизни. Дискуссии в Православной российской церкви начала XX века. Поместный Собор 1917–1918 гг. и предсоборный период. М., б/и. 2004; Ковырзин К.В. Поместный собор 1917–1918 годов и поиски принципов церковно-государственных отношений после Февральской революции // Отечественная история. М., 2008. № 4. С. 88–97; Иакинф (Дестивель), священник, монах. Поместный Собор Российской православной Церкви 1917–1918 гг. и принцип соборности /Пер. с франц. иеромонаха Александра (Синякова). М., Изд. Крутицкого патриаршего подворья. 2008.

[3] Деяния Священного Собора Православной Российской Церкви 1917–1918 гг. М., Государственный архив Российской Федерации, Новоспасский монастырь. 1994. Т. 1. С. 119–133.

[4] Деяния Священного Собора … 1994. Т. 1. Деяние 4. С. 64–65, 69–71.

[5] Священный собор Православной российской церкви. Деяния. М., Изд. Соборного Совета. 1918. Кн. 1. Вып. 1. С. 42;

[6] Проект "Устава" Поместного собора был разработан Предсоборным советом, 11 августа 1917 г. он был утверждён Св. синодом и окончательно принят Поместным собором 17 числа того же месяца (Деяния Священного Собора … 1994. Т. 1. С. 37, Деяние 3. С. 55, Деяние 9. С. 104–112).

[7] Деяния Священного Собора … 1994. Т. 1. С. 43–44.

[8] См. об этом: Бабкин М.А. Приходское духовенство Российской православной церкви и свержение монархии в 1917 году // Вопросы истории. 2003. № 6. С. 59–71; Он же. Святейший синод Российской православной церкви и свержение монархии в 1917 году // Вопросы истории. 2005. № 2. С. 97–109; Он же. Иерархи Русской православной церкви и свержение монархии в России (весна 1917 г.) // Отечественная история. 2005. № 3. С. 109–124; Он же. Реакция Русской православной церкви на свержение монархии в России. (Участие духовенства в революционных торжествах) // Вестник Московского университета. Серия 8: История. 2006. № 1. С. 70–90.

[9] Государственный архив Российской Федерации (ГАРФ), ф. 3431, оп. 1, д. 318, л. 36–37об.; Д. 522. Л. 37–38об., 61–62, 69–70, 102–103, 135–136, 187–188, 368–369об., 444, 446–446об., 598–598об., 646–646об.

Рассматриваемые письма опубликованы: Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. (Материалы и архивные документы по истории Русской православной церкви) /Сост., авт. предисловия и комментариев М.А.Бабкин. М., Изд. Индрик. 2008. С. 492–501, 503–511.

[10] См. об этом: Бабкин М.А. Духовенство Русской православной церкви и свержение монархии (начало XX в. – конец 1917 г.). М., Изд. Государственной публичной исторической библиотеки России. 2007. С. 177–187.

[11] То есть архиереи Православной российской церкви. – М.Б.

[12] Перефразирование евангельских слов: [Иоан. 19, 38].

[13] Очевидно, имеется в виду комплекс мер, предпринятых Св. синодом в марте 1917 г. по приветствию и узакониванию свержения монархии.

[14] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 318, л. 36–37об.

[15] Там же, л. 35.

[16] См. об этом, например: Деяния Священного Собора … 1999. Т. 7. Деяние 84. С. 28–29; Православная энциклопедия. М., Церковно-научный центр "Православная энциклопедия". 2000. Т. 1. С. 665–666.

[17] Известия Центрального исполнительного комитета Советов крестьянских, рабочих и солдатских депутатов и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. Пг., 1918. № 16 (280). 21 января. С. 2; Прибавления к Церковным ведомостям. Пг., 1918. № 2. С. 98–99.

[18] Среди прочих 10 вопросов, запланированных для обсуждения IV подотдела, были следующие: "О благоговейном совершении богослужений", "О покаянной дисциплине", "О попрании изображений Креста", "О торговле в храме", "О поведении мирян в храме", "О поведении певчих в храме" и т. д. (ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 318, л. 1).

[19] Там же, л. 1, 3.

[20] Там же, л. 33–34.

[21] В сохранившемся в фондах ГАРФ делопроизводстве IV подотдела церковного отдела "О церковной дисциплине" сохранилось ещё одно письмо (послание), близкое по содержанию и срокам отправления с рассмотренным выше письмом крестьянина М.Е. Никонова. Его авторы значились анонимно: "Патриоты и ревнители Православия города Николаева [Херсонской губ.]". В этом послании, адресованном Поместному собору, много говорилось о необходимости восстановления на российском престоле государя Николая II, о том, что патриаршество "хорошо и очень приятно, но вместе с тем с христианским Духом несообразно". Авторы развивали свою мысль следующим образом: "Ибо где Святейший Патриарх – там должен быть Самодержавнейший Монарх. Большому Кораблю нужен Кормчий. Но на Корабле должен быть и Компас, потому что Кормчий без Компаса Кораблём не управит. Так точно и Патриарх без Монарха ничего самостоятельно не уставит. […] Где не царствует законная Монархия – там свирепствует беззаконная анархия. Вот тут не поможет нам Патриархия".

На подлиннике послания вверху листа рукой неустановленного лица была поставлена резолюция: "В отдел о церк[овной] дисциплине. 1/XII. 1917" (Там же, л. 20–22об.). По канцелярским коридорам оно попало в IV подотдел названного структурного подразделения Поместного собора. Но судя по стенограммам заседаний IV подотдела, послание на нём не было ни оглашено, ни вообще каким-либо образом упомянуто. То есть оно фактически "легло под сукно", разделив тем самым участь с десятком других аналогичных вышеупомянутых писем монархистов высшему органу церковной власти.

[22] Там же, л. 4–5.

[23] Третье заседание в присутствии 6 человек состоялось 29 марта (11 апреля). Оно полностью было посвящено обсуждению вопроса "О торговле в храме". После небольшой дискуссии подотделом было выработано соответствующее заключение, представленное в "головной" отдел (Там же, л. 6–7).

[24] Здесь и далее выделено подчёркиванием в источнике.

[25] Имеется ввиду евангельское повествование об отречении апостола Петра, см.: [Марк. 14, 66–72].

[26] Перефразирование евангельских слов: [Матф. 3, 8].

[27] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 318, л. 41–42.

[28] Имеются в виду слова Священного Писания: "Не прикасайтеся к помазанным Моим" [1 Пар. 16, 22] и "Кто, подняв руку на помазанника Господня, останется ненаказанным?" [1 Цар. 26, 9].

[29] 6–8 и 18 марта 1917 г. Св. синод издал серию определений, согласно которым на всех богослужениях вместо поминовения "царствовавшего" дома следовало возносить моления о "Благоверном Временном правительстве" (см. подробнее: Бабкин М.А. Духовенство Русской православной церкви … Указ. соч. С. 140–176; Российское духовенство и свержение монархии в 1917 году. С. 27–29, 33–35).

[30] Там же, л. 42–44, 54–55.

[31] ГАРФ, ф. 601, оп. 1, д. 2104, л. 4. См. также, например: Церковные ведомости. 1917. № 9-15. С. 55–56.

[32] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 318, л. 47об.

[33] За 238 дней своего существования Временное правительство сменило 4 состава: однородно-буржуазное (02.03–02.05), 1-е коалиционное (05.05–02.07), 2-е коалиционное (24.07–26.08) и 3-е коалиционное (25.09–25.10) (см. подробнее: Высшие и центральные государственные учреждения России (1801–1917 гг.) /Отв. сост. Д.И.Раскин. В 4 тт. СПб., Изд. Наука. 1998. Т. 1. Высшие государственные учреждения. С. 232).

[34] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 318, л. 48.

[35] Там же, л. 45–49.

[36] Там же, л. 52.

[37] Очевидно, имеется в виду Св. синод и обер-прокуратура.

[38] ГАРФ, ф. 3431, оп. 1, д. 318, л. 49–52об.

[39] Известия Всероссийского центрального исполнительного комитета Советов крестьянских, рабочих, солдатских и казачьих депутатов и Московского Совета рабочих и красноармейских депутатов. 1918. № 186 (450). 30 августа. С. 5; Собрание узаконений и распоряжений рабочего и крестьянского правительства за 1918 г. М., б/и. 1942. № 62. С. 849–858.

[40] В самом начале 1920-х гг., делясь с будущими читателями своими воспоминаниями о работе Поместного собора, Шидловский писал:

"На соборе, не помню уже в какой комиссии и почему, был возбуждён вопрос об отречении государя: было ли оно вынуждено или добровольно. Это имело какое-то отношение к вопросу о присяге: если отречение последовало добровольно, то и обязательства по присяге отпадают, а если оно было вынуждено, то остаются. Этот чисто схоластический вопрос очень интересовал некоторых священников, придававших ему громадное значение.

Так как я был единственным членом собора, об этом осведомлённым, то меня пригласили в заседание этой комиссии для дачи соответственных показаний, а потом просили написать историю всего этого революционного эпизода, что мною и было исполнено.

Меня более всего интересовало во всём этом деле, что считать вынужденным и что добровольным: равносильно ли отречение, произведённое под давлением обстоятельств, вынужденному; или же вынужденным надлежало признавать только такое отречение, которое было произведено под влиянием непосредственного насилия. Такого рода казуистические рассуждения, вообще, находили в составе собора всегда много любителей, хотя практического значения они, разумеется, никакого не имели.

Характерною чертою собора, не знаю вообще ли или только данного состава, была большая склонность к обсуждению таких, не имеющих никакого значения, чисто теоретических вопросов; жизненная же струя в его работах чувствовалась весьма мало". (Шидловский С.И. Воспоминания. Берлин, Изд. Отто Кирхнер и Ко. 1923. Ч. 2. С. 180–181).

[41] Деяния Священного Собора … 2000. Т. 11. Протокол 170. С. 218.

[42] Со страниц официального издания РПЦ о Поместном соборе 1917–1918 гг. пафосно звучит: "Можно без преувеличения сказать, что на Соборе был рассмотрен едва ли не весь круг вопросов, вставших перед Церковью в связи с изменившимся (сначала после февраля 1917 года, а затем после октября того же года) государственным строем" (Тарасов К.К. Деяния Священного Собора 1917–1918 годов как исторический первоисточник // Журнал Московской патриархии. М., 1993. № 1. С. 7). Однако, как показывают материалы, например, рассмотренной выше дискуссии о верноподданнической присяге, о клятвопреступлении в Феврале 1917 г. и проч., рассмотрение этих вопросов вовсе не привело к их решению. И потому не может выдаваться за какого-либо рода достижение Собора.

[43] 20 июля (2 августа), 25 июля (7 августа) и 9 (22) августа 1918 г. общие собрания Поместного собора не проводились (Деяния Священного Собора … 1999. Т. 8. С. 258, 2000. Т. 10. С. 254–255).

[44] Например, на соборных заседаниях, состоявшихся в последних декадах марта и июля (ст. ст.) 1918 г., присутствовало от 237 до 279 (из них в епископском сане – от 34 до 41), а также от 164 и до 178 (в архиерействе – от 24 до 31) человек соответственно. Аналогичные цифры для первой декады августа (ст. ст.) 1918 г.: минимум – 169 участников заседаний и максимум – 180 (среди которых епископов – от 28 до 32) (Деяния Священного Собора … 1999. Т. 8, 2000. Т. 10).

[45] Этими актами было узаконено свержение монархии, революция была фактически объявлена "свершившейся волей Божией", и в храмах начали возноситься молитвы такого рода: "…молитв ради Богородицы! Помози благоверным правителем нашим, ихже избрал еси правити нами, и победы им на враги даруй" или "Всепетая Богородице, …спаси благоверное Временное правительство наше, емуже повелела еси правити, и подаждь ему с небесе победу" (курсив наш. – М.Б.) (Церковные ведомости. Пг., 1917. № 9-15. С. 59; Там же. Бесплатное приложение к № 9-15. С. 4, Бесплатное приложение [1-ое] к № 22. С. 2, Бесплатное приложение [2-ое] к № 22. С. 2).

[46] Деяния Священного Собора … 1996. Т. 5. Деяние 62. С. 354.

[47] Цит. по: Следственное дело патриарха Тихона. Сборник документов по материалам Центрального архива ФСБ РФ /Отв. сост. Н.А.Кривова. М., ПСТБИ, Памятники исторической мысли. 2000. С. 789–790.
Автор: Михаил Анатольевич Бабкин, доктор исторических наук, профессор кафедры истории МПГУ

http://www.pokaianie.ru/article/repentance/read/15484

ПРИЛОЖЕНИЕ:


ТЕКСТЫ ПРИСЯГ НА ВЕРНОПОДДАНСТВО ГОСУДАРЮ
ИМПЕРАТОРУ НИКОЛАЮ ВТОРОМУ

Форма всенародной присяги на верность подданства Императору:

Я, нижеименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом, пред святым его Евангелием, в том, что хощу и должен Его Императорскому Величеству, своему истинному и природному Всемилостивейшему Великому Государю Императору NN [Николаю Александровичу], Самодержцу Всероссийскому, и законному Его Императорского Величества Всероссийского престола Наследнику (именуя Его, когда Он уже известен, ши же не именуя, когда Император не имеет еще детей мужеского пола) верно и нелицемерно служить и во всем повиноваться, не щадя живота своего до последней капли крови, и все к высокому его Императорского Величества Самодержавству, силе и власти принадлежащие права и преиму-щества, узаконенные и впредь узаконяемые, по крайнему разумению, силе и возможности предостерегать и оборонять, и при том по крайней мере стараться споспешествовать все, что к Его Императорского Величества верной службе и пользе государственной во всяких случаях касаться может; о ущербе же Его Величества интереса, вреде и убытке, как скоро о том уве-даю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мерами отвращать и не допущать тщатися, и всякую вверенную тайность крепко хранить буду, и поверенный и положенный на мне чин, как по сей (генеральной), так и по особливой, определенной и от времени до времени Его Императорского Величества именем от предуставленных надо мною начальников опре-деляемым инструкциям и регламентам и указам, надлежащим образом по совести своей исправлять, и для своей корысти, свойства, дружбы и вражды противно должности своей и присяги не поступать, и таким образом весть и поступать, как верному Его Императорского Величества подданному благопристойно есть и надлежит, и как я пред Богом и Судом Его страшным в том всегда ответ дать могу; как сущее мне Господь Бог душевно и телесно да поможет. В заключение же сей моей клятвы целую Слова [т.е. Евангелие] и Крест Спасителя моего. Аминь.

Свод законов Российской империи. Т. 1. 4.1. Приложение V. СПб., Изд. Канцелярии Е.И.В. 1857. С 56.

Торжественное обещание членов Государственной думы:

Мы, нижепоименованные, обещаем пред Всемогущим Богом исполнять возложенные на нас обязанности Членов Государственной Думы по крайнему нашему разумению и силам, храня верность Его Императорскому Величеству Государю Императору и Самодержцу Всероссийскому и памятуя лишь о благе и пользе России, в удостоверение чего своеручно подписуемся.
Свод законов Российской Империи. Т. I. Ч. 2. Гл. 3. Приложение 1 к ст. 13. 1912. С. 63.

Присяга перед посвящением в стихарь псаломщика:

Аз, нижеименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред святым Его Евангелием в том, что хочу и должен (далее следует полный текст всенародной присяги на верность Императору).
К сему, аз нижеподписавшийся, ныне, при вступлении в должность псаломщика, обязуюсь проходить сию. должность согласно с церковными правилами, уставами, предписаниями и наставлениями начальства в совершенном ему послушании и вести себя благоговейно, честно, воздержно и некорыстолюбиво, твердо помнить, что по правилам святых апостолов (правило 42-е и 43-е) клирик, преданный порокам, подлежит извержению из своего чина.
В заключение сего клятвенного обещания моего, целую Слова и Крест Спасителя моего. Аминь.

Присяга производимому во священника (дьякона):

Аз, нижеименованный, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред святым Его Евангелием в том, что хочу и должен (далее следует полный текст всенародной присяги на верность Императору).
К тому же аз, нижеименованный, призываемый ныне к служению иерейскому, обещаюсь и клянусь Всемогущим Богом пред святым Его Евангелием в том, что желаю и, при помощи Божией, всемерно потщуся проходить служение сие согласно со словом Божиим, с правилами церковными и указаниями начальства; Богослужение и таинства совершать со тщанием и благоговением по чиноположению церковному, ничтоже произвольно изменяя; учение веры содержать и другим преподаватъ по ру-ководству святыя Православныя церкве и святых отец; вверяемые попечению моему душы охранятъ от всех ересей и расколов, и заблудших вразумлять и обращать на путь истины; провождать жизнь благочестную, трезвенную, от суетных мирских обычаев устраненную, в духе смиренномудрия и кротости, и благим примером руководствовать других ко благочестию; во всяком деле служения моего иметь в мыслех моих не свою честь или выгоды, но Славу Божию, благо Святыя Церкви и спасение ближ-них, в чем да поможет мне Господь Бог Благодатию Своею, молитв ради Пресвятыя Богородицы и всех святых.
В заключение сего клятвенного обещания моего, целую Слова и Крест Спасителя моего. Аминь.

Присяга производимому в архиерейский сан:

[Архиерейская присяга состоит из нескольких пунктов, в которых гоорится об обязанностях епископа: учительских, святительских, касающихся должности руководителя епархии РПЦ, а также обязанностей архиерея, как поданного Государя. Приводить первые пункты, касающиеся архиерейского служения не представляется возможным в силу большого объема. Последняя часть присяги полностью копирует всенародную присягу.]

Присяга для членов Святейшего Синода:

Азъ, нижеименованный, обѣщаюся и клянуся Всемогущимъ Богомъ, предъ святымъ Его Евангеліемъ, что долженъ есмь, и по долженству хощу, и всячески тщатися буду, въ совѣтахъ и судахъ, и всѣхъ дѣлахъ сего Духовнаго Правительствующаго Собранія, искать всегда самыя сущія истины и самыя сущія правды, и дѣйствовать вся по написаннымъ въ Духовномъ Регламентѣ уставомъ; и аще кія и впредь согласіемъ сего Духовнаго Правительства, и соизволениемъ Царскаго Величества опредѣлены будутъ. Сія жѳ вся буду дѣйствовать по совѣсти моей, не работствуя лицепріятію, не болѣзнуя враждою, завистію, упрямствомъ, и просто, никаковыми же плѣняяся страстьми, но со страхомъ Божіимъ, всегда имѣя въ памяти неумытный судъ Его, со искреннею Бога и ближняго любовію, полагая всѣмъ мыслямъ и словамъ и дѣйствіямъ моимъ, яко вину конечную, славу Божію и спасеніе душъ человѣческихъ, и всей Церкви созиданіе, не искій, яже моя, но яже Господа Іисуса. Клянуся же Богомъ живымъ, что всегда, памятствуя страшное слово Его: проклятъ всякъ творяй дѣло Божее съ небреженіемъ, во всякомъ дѣлѣ сего Правительствующаго Собранія, яко въ дѣлѣ Божіи, ходити буду безлѣностно, со всякимъ прилѣжаніемъ, по крайней моей силѣ, пре-небрегая всякія угодія и упокоенія моя. И не буду притворять мнѣ невѣжества; но аще въ чемъ и недоумѣніе мое будетъ, всячески потщуся искать уразумѣнія и вѣдѣнія отъ Священныхъ Писаній, и правилъ Соборныхъ, и согласія древнихъ великихъ учителей. Клянуся паки Всемогущимъ Богомъ, что хощу, и долженъ есмь моему природному и истинному Царю и Государю NN [Николаю Александровичу] Всероссійскому Самодержцу и прочая, и по Немъ Его Царскаго Величества Высокимъ законнымъ Наслѣдникамъ, которые, по изволенію и Самодержавной Его Царскаго Величества власти опредѣлены, и впредь опредѣляемы, и къ воспріятію Престола удостоены будутъ, и Ея Величеству, Государынѣ Царицѣ NN [Александре Федоровне] вѣрнымъ, добрымъ и послушнымъ рабомъ и подданнымъ быть. И всѣ къ высокому Его Царскаго Величества Самодержавству, силѣ и власти принадлежащія права, и прерогативы, (или преимущества), узаконенныя и впредь узаконяемыя, по крайнему разумѣнію, силѣ и возможности предо-стерегать, и оборонять, и въ томъ живота своего въ потребномъ случаѣ не щадить. И при томъ по крайней мѣрѣ старатися споспѣшествовать все, что къ Его Царскаго Величества вѣрной службѣ и пользѣ во якихъ случаяхъ касатися можетъ. О ущербѣ же Его Величества интереса, вредѣ и убыткѣ, какъ скоро о томъ увѣдаю, не токмо благовременно объявлять, но и всякими мѣрами отвращать, и не допущать тщатися буду. Когда же къ службѣ и пользѣ Его Величества, или Церковной, какое тайное дѣло, или какое бы оное ни было, которое приказано мнѣ будетъ тайно содержать; и то содержать въ совершенной тайнѣ, и никому не объявлять, кому о томъ вѣдати не надлежитъ, и не будетъ повелѣно объявлять. Исповѣдую же съ клятвою крайняго Судію Ду-ховныя сея Коллегіи, быти Самаго Всероссійскаго Монарха, Государя нашего Всемилостивѣйшаго Клянуся и еще Всевидящимъ Богомъ, что вся сія, мною нынѣ обѣщаваемая, не инако толкую во умѣ моемъ, яко провѣщаваю устнами моими, но въ той силѣ и разумѣ, яковую силу и разумъ написанныя здѣ слова чтущимъ и слышащимъ являютъ. Утверждаю клятвою моею, буди мнѣ Сердцевидецъ Богъ, обѣщанія моего Свидѣтель, яко не ложное есть. Аще же есть ложное и не по совѣсти моей, буди мнѣ тотъ же Правосудный отмститель. Въ заключеніе же сея моея клятвы, цѣлую Слова и Крестъ Спасителя моего. Аминь.

Духовный регламент Всепресвѣтлейшаго, Державнаго Государя Петра Перваго, Императора и Самодержца Всероссийскаго М. 1897 г. С.6
  
#8 | Фокин Сергей »» | 18.06.2014 20:07
  
1
Какой мудростью обладали дореволюционные крестьяне!!!

В сохранившемся в фондах ГАРФ делопроизводстве IV подотдела церковного отдела "О церковной дисциплине" сохранилось ещё одно письмо (послание), близкое по содержанию и срокам отправления с рассмотренным выше письмом крестьянина М.Е. Никонова. Его авторы значились анонимно: "Патриоты и ревнители Православия города Николаева [Херсонской губ.]". В этом послании, адресованном Поместному собору, много говорилось о необходимости восстановления на российском престоле государя Николая II, о том, что патриаршество "хорошо и очень приятно, но вместе с тем с христианским Духом несообразно". Авторы развивали свою мысль следующим образом: "Ибо где Святейший Патриарх – там должен быть Самодержавнейший Монарх. Большому Кораблю нужен Кормчий. Но на Корабле должен быть и Компас, потому что Кормчий без Компаса Кораблём не управит. Так точно и Патриарх без Монарха ничего самостоятельно не уставит. […] Где не царствует законная Монархия – там свирепствует беззаконная анархия. Вот тут не поможет нам Патриархия".

На подлиннике послания вверху листа рукой неустановленного лица была поставлена резолюция: "В отдел о церк[овной] дисциплине. 1/XII. 1917" (Там же, л. 20–22об.). По канцелярским коридорам оно попало в IV подотдел названного структурного подразделения Поместного собора. Но судя по стенограммам заседаний IV подотдела, послание на нём не было ни оглашено, ни вообще каким-либо образом упомянуто. То есть оно фактически "легло под сукно", разделив тем самым участь с десятком других аналогичных вышеупомянутых писем монархистов высшему органу церковной власти".

И до сих пор "рыщет по волнам истории" Корабль Россия без Капитана с "болтаемым" всеми силами "компасом"!

"Народ, чтущий царя, благоугождает чрез сие Богу, потому что Царь есть устроение Божие".
"Бог, по Образу Своего Небесного единоначалия, устроил на земле Царя; по Образу Своего вседержительства - Царя самодержавного; по Образу Своего Царства, непреходящаго - дал царство земное, и царя наследственнаго.
О, если бы все народы довольно разумели небесное достоинство Царя и устроение царства, земного по образу Небесному, и постоянно себя ознаменовывали чертами того же образа,... удаляя от себя все, чему нет образа да небесах... Тогда... все царства земные были бы достойным преддверием Царства Небесного
" (Святитель Филарет (Дроздов)).
  
#9 | Владимир М. »» | 18.06.2014 20:16 | ответ на: #6 ( Игорь Афонин ) »»
  
2
Да, конечно, Игорь. http://www.ic-xc-nika.ru/texts/books/babkin_michail/duh_sverj/content.html
Читайте документы того времени, которые опубликовал Михаил Бабкин и знакомтесь с истинной историей нашей Церкви, а не с лукавыми интерпритациями нынешних церковных функционеров.
  
#10 | Троицкий Рувим »» | 18.06.2014 20:23
  
1
А Я говорю вам: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий;
ни землею, потому что она подножие ног Его; ни Иерусалимом, потому что он город великого Царя;
ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или черным.
Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого.
(Евангелие от Матфея 5, 34 - 37)
Потому, когда архиереи и священники клянутся (!) Господом Богом (!!) на Евангелии (!!!), то это не делает им Чести. Ибо когда в самом начале их Служения ими нарушается Евангельская Истина, то чего следует ожидать в дальнейшем?
#11 | Anne »» | 19.06.2014 22:47
  
3
Свят еси Боже, Богородицею помилуй нас.

Молитва

Господи Иисусе Христе Боже наш, призри милостивным Твоим оком на скорбь и многоболезненный вопль чад Твоих, в земле украинстей сущих.
Избави люди Твоя от междоусобныя брани, утоли кровопролития, отврати належащия беды. Лишенныя крова введи в домы, алчущия напитай, плачущия утеши, разделенныя совокупи.
Не остави стадо Свое, от сродник своих во озлоблении сущих, умалитися, но скорое примирение яко щедр даруй. Ожесточенных сердца умягчи и к Твоему познанию обрати. Мир Церкви Твоей и верным чадам ея подаждь, да единем сердцем и едиными усты прославим Тя, Господа и Спасителя нашего во веки веков. Аминь.
  
#12 | Священник Сергий Яко С Нами Бог »» | 20.06.2014 01:22
  
1
Про священномученика митр. Владимира Богоявленского плохо говорить не надо! надо быть осторожно в этом деле ! Ин суд Божий, ин человеческий! Его косточка (мощи) у нас время от времени благоухает. Нам за собой надо следить !
#13 | Дмитрий Уфа »» | 20.06.2014 09:06 | ответ на: #9 ( Владимир М. ) »»
  
0
Да, Бабкина весьма полезно почитать.
Вот, например, еще одна публикация:

М. А. Бабкин

К 86-ой годовщине «бескровной» февральской революции.

СВЯТЕЙШИЙ СИНОД ПРАВОСЛАВНОЙ РОССИЙСКОЙ ЦЕРКВИ И РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ ФЕВРАЛЯ - МАРТА 1917 Г.

Исследование церковно-государственных отношений в России в 1917 г. продолжает оставаться актуальным. Важность их изучения во многом определяется их непосредственной связью с одним из ключевых вопросов русской истории(1) - проблемой «священства - царства». Для наиболее полного анализа российской революции необходимо проанализировать роль церкви в развитии её событий(2).

В историографии вопрос об официальном отношении членов Св. синода к революционным событиям февраля - марта 1917 г. не получил подробного освещения. Но многие источники указывают на то, что немалую роль в Февральской революции сыграла именно церковь. Так, например, товарищ (заместитель) обер-прокурора Св. синода ПРЦ князь Н.Д. Жевахов, смещённый с этой должности Временным правительством, пишет, что «в предреволюционное время натиск на Царскую Россию вели не только пиджаки и мундиры, но и смиренные рясы», что российская «революция явила всему миру портретную галерею революционеров, облечённых высоким саном пастырей и архипастырей Церкви»(3) (здесь и далее в тексте - наш курсив, в других случаях будет оговариваться отдельно - М.Б.).

Поскольку же об официально-церковном мнении относительно каких-либо событий можно заключить в первую очередь по реакции на них Святейшего Правительствующего Синода, то анализ его действий, совершённых в революционные дни февраля - марта 1917 г., позволяет изучить официальную позицию Православной Российской Церкви по отношению к свержению царской власти.

Так, в конце февраля 1917 г., члены Св. синода на разворачивавшиеся в Петрограде революционные события смотрели с равнодушием. В те дни, как отмечал протопресвитер военного и морского духовенства Г. Шавельский, в синоде «царил покой кладбища»(4). Синодальные архиереи вели текущую работу, занимаясь, большей частью, решением различных бракоразводных и пенсионных дел(5). Тем не менее, за этим молчанием скрывались антимонархические настроения. Они проявились в реакции членов синода на поступавшие к нему в конце февраля 1917 г. просьбы о поддержке самодержавия со стороны отдельных граждан России и некоторых государственных чиновников. Например, такую просьбу содержала телеграмма, отправленная 23 февраля от Екатеринославского отдела Союза Русского Народа(6). О необходимости поддержать монархию говорил и товарищ обер-прокурора Н.Д. Жевахов. В разгар забастовок, 26 февраля, он предложил председателю синода - митрополиту Киевскому Владимиру (Богоявленскому) выпустить воззвание к населению - «вразумляющее, грозное предупреждение Церкви, влекущее, в случае ослушания, церковную кару». Митрополит Владимир, таивший обиду на императора Николая II за «вмешательство» того в дела церкви, а именно за свой перевод с Петроградской на Киевскую кафедру и нашедший повод для сведения личных счётов, отказался помочь падающей монархии, невзирая на настоятельные просьбы Жевахова(7). С аналогичным предложением осудить революционное движение 27 февраля выступил и обер-прокурор Н.П. Раев, но синод отклонил и это предложение(8).

Позже, находясь в эмиграции, Жевахов писал, что его призыв о поддержке монархии нашёл отклик у католической церкви, выпустившей краткое, но определённое обращение к своей пастве с угрозой отлучить от св. церковных таинств каждого, кто примкнёт к революционному движению. И, отмечал Жевахов, «ни один католик, как было удостоверено впоследствии, не принимал участия в процессиях с красными флагами»(9).

Это свидетельствует о том, что члены Св. синода смотрели на процесс крушения монархии хладнокровно и безучастно, не предпринимая каких-либо попыток её поддержать, не сказав ничего в защиту императора.

2 марта синодальные архиереи частным образом собирались в покоях Московского митрополита. Ими было заслушано поданное митрополитом Петроградским Питиримом прошение об увольнении на покой (которое было удовлетворено 6 марта - М.Б.). Управление столичной епархией временно было возложено на епископа Гдовского Вениамина. Тогда же члены синода признали необходимым немедленно войти в сношение с Исполнительным комитетом Государственной Думы. На основании чего можно утверждать, что Св. синод ПРЦ признал Временное правительство ещё до отречения Николая II от престола. (Следующее совещание синодальных членов происходило 3 марта в покоях Киевского митрополита. В тот же день о резолюциях синода было доложено новому правительству)(10).

Первое после государственного переворота официально-торжественное заседание Св. синода состоялось 4 марта. На нём председательствовал митрополит Киевский Владимир и присутствовал новый синодальный обер-прокурор В.Н. Львов, накануне назначенный Временным правительством. Митрополит Владимир и члены синода (за исключением отсутствовавшего митрополита Питирима - М.Б.) выражали искреннюю радость по поводу наступления новой эры в жизни Православной Церкви(11). Тогда же из зала заседаний синода по инициативе обер-прокурора было вынесено в архив царское кресло, которое в глазах иерархов ПРЦ являлось «символом цезарепапизма в Церкви Русской», то есть символом порабощения церкви государством. Причём князь Н.Д. Жевахов, ссылаясь на слова не называемого им очевидца этого события, говорит, что кресло было вынесено непосредственно обер-прокурором, которому помогал один из церковных иерархов, член Св. синода. Кресло было решено передать в музей(12).

На следующий день, 5 марта, синод распорядился, чтобы во всех церквях Петроградской епархии многолетие Царствующему Дому «отныне не провозглашалось»(13). На наш взгляд, эти действия синода имели символический характер и свидетельствовали о желании его членов «сдать в музей» не только кресло царя, но «отправить в архив» истории и саму царскую власть.

Непосредственно на «Акт об отречении Николая II от престола Государства Российского за себя и за сына в пользу Великого Князя Михаила Александровича» от 2 марта 1917 г. и на «Акт об отказе Великого Князя Михаила Александровича от восприятия верховной власти» от 3 марта синод отреагировал нейтрально: 6 марта его определением эти акты решено было принять «к сведению и исполнению» и во всех храмах империи отслужить молебны с возглашением многолетия «Богохранимой Державе Российской и Благоверному Временному Правительству ея»(14).

Обратимся к «Акту» вел. кн. Михаила Александровича, где, в частности, говорилось: «Принял Я твёрдое решение в том лишь случае воспринять верховную (царскую - М.Б.) власть, если такова будет воля великого народа нашего, которому надлежит в Учредительном Собрании установить образ правления и новые основные законы Государства Российского. Посему, прошу всех граждан Державы Российской подчиниться Временному правительству, впредь до того, как Учредительное Собрание своим решением об образе правления выразит волю народа»(15). Понятно, что речь идёт не об отречении великого князя от престола, а о невозможности занятия им царского престола без ясно выраженной на это воли всего народа России. Михаил Александрович предоставлял выбор формы государственного правления (в первую очередь - между народовластием и монархией) Учредительному Собранию. До созыва же Учредительного Собрания он доверил управление страной «возникшему по почину Государственной Думы» Временному правительству.

Члены Св. синода понимали неоднозначность ситуации и предусматривали возможность альтернативного решения вопроса о выборе формы государственной власти в России, что было засвидетельствовано в синодальных определениях от 6 и 9 марта. В них говорилось, что вел. кн. Михаил Александрович отказался от восприятия верховной власти «впредь до установления в Учредительном Собрании образа правления». Тем не менее, уже 9 марта Святейший Правительствующий Синод обратился с посланием «К верным чадам Православной Российской Церкви по поводу переживаемых ныне событий». В нём был призыв довериться Временному правительству. При этом послание начиналось так: «Свершилась воля Божия. Россия вступила на путь новой государственной жизни. Да благословит Господь нашу великую Родину счастьем и славой на ея новом пути»(16).

Фактически, синод официально провозгласил начало «новой государственной жизни» России, а революционные события объявил как свершившуюся «волю Божию». Данное послание было охарактеризовано профессором Петроградской духовной академии Б.В. Титлиновым как «послание, благословившее новую свободную Россию», а генералом А.И. Деникиным, - как «санкционировавшее совершившийся переворот»(17). Под посланием поставили подписи епископы «царского» состава синода, даже имеющие репутацию монархистов и черносотенцев: например, митрополит Киевский Владимир и митрополит Московский Макарий. Это свидетельствует о «верноподданнических» чувствах синодальных архиереев.

В связи с изменившейся 2 - 3 марта формой государственной власти в России, Православная Церковь была поставлена перед необходимостью отражения в богослужебных чинах фактов отречения от престола императора Николая II, отказа (временного) от восприятия верховной власти великим князем Михаилом Александровичем и прихода к власти Временного правительства. Возник вопрос: как и какую государственную власть в церковных молитвах следует поминать.

4 марта 1917 г. синодом были получены многочисленные телеграммы от российских архиереев с запросом о необходимой форме моления за власть. В ответ первенствующий член Св. синода митрополит Киевский Владимир 6 марта разослал от своего имени по всем епархиям ПРЦ телеграммы с распоряжением, что «моления следует возносить за Богохранимую Державу Российскую и Благоверное Временное правительство ея»(18). Иными словами, уже 6 марта российский епископат перестал на богослужениях поминать царскую власть. (!)

Первое рассмотрение вопроса о молитве за власть в Св. синоде ПРЦ происходило 7 марта 1917 г. Его определением синодальной Комиссии по исправлению богослужебных книг под председательством архиепископа Финляндского Сергия (Страгородского) поручалось произвести изменения в богослужебных чинах и молитвословиях соответственно с происшедшей переменой в государственном управлении(19). Но, не дожидаясь решения этой комиссии, 7 марта Св. синод выпустил определение, которым всему российскому духовенству предписывалось "во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома, возносить моление "О Богохранимой Державе Российской и Благоверном Временном Правительстве ея"".

Относительно этого синодального определения отметим, во-первых, что в нём Российский Императорский Дом уже 7 марта (!) был провозглашён «царствовавшим»: до решения Учредительного Собрания и при фактическом отсутствии отречения от царского престола вел. кн. Михаила Александровича Дом Романовых стал поминаться в прошедшем времени. По роковому стечению обстоятельств (?) в тот же день Временное правительство постановило арестовать отрекшегося императора Николая II и его супругу, что было исполнено 8 марта(20). О реакции на это событие российского духовенства в архивах и других источниках нет никаких свидетельств.

Во-вторых, до революции существовала некоторая очерёдность в поминовении государственной и церковной властей. На мирных ектениях первым молитвенно поминался синод, а после него - император и Царствующий Дом, а на сугубых ектениях, на великом входе и многолетиях - в первую очередь император и Царствующий Дом, а во-вторую - синод. В рассматриваемом же определении синода от 7 марта устанавливалась новая последовательность: государственная власть (Временное правительство) на всех основных службах стала поминаться после церковной. То есть «первенство по чести» в изменённых церковных богослужениях отдавалось синоду: церкви, а не государству(21). На наш взгляд, методологическое объяснение этого факта находится в русле рассмотрения проблемы «священства - царства».

Третьей характерной особенностью синодального решения об отмене молитвословий за царскую власть является, по нашему мнению, фактическое упразднение «царских дней». «Царские дни» имели статус государственных праздников и объединяли собой дни рождения и тезоименитств императора, его супруги и наследника, дни восшествия на престол и коронования императора. Эти «дни» носили ярко выраженный религиозный характер: в это время совершались крестные ходы, служились торжественные службы о «здравии и благоденствии» Царствующего Дома. Официально «царские дни» были отменены постановлением Временного правительства 16 марта 1917 г.(22) Однако синод, серией своих определений объявив революционные события необратимыми, упразднив поминовение «царствовавшего» Дома, хронологически опередил и, можно сказать, предвосхитил постановление Временного правительства об отмене этих государственно-церковных праздников. Таким образом, приоритет в отмене «царских дней» принадлежит членам Св. синода ПРЦ.

Составленный синодальной Комиссией по исправлению богослужебных книг подробный перечень богослужебных изменений был рассмотрен синодом 18 марта 1917 г. Вследствие чего синодом было вынесено определение о правильности предложенных комиссией изменений в церковных молитвословиях. Смысл всех этих поспешных изменений сводился к замене молитв о царской власти молитвами о "Благоверном Временном правительстве". Причём, в этом синодальном определении Царский Дом вновь был упомянут в прошедшем времени, то есть в качестве как бы уже ушедшего в прошлое(23).

Высшее российское духовенство внесло изменения в содержание богослужебных книг спокойно и с лёгкостью: церковно-монархическое учение о государственной власти, исторически утвердившееся в богослужебных книгах Русской Церкви(24) и до марта 1917 г. созвучное «уваровской» триединой формуле «За Веру, Царя и Отечество», было нарушено. (В этих книгах разным образом поминается всё учение церкви. Государственное, в частности, учение, содержащееся большей частью в суточном круге богослужебных книг, отражает отношение церкви к государственной власти в виде ектейных прошений и множества различных молитвословий. По частоте поминовения царская власть уступала место только поминовению Божией Матери. Молитвы о царе буквально не сходили с уст церкви: ежедневно все богослужения начинались и заканчивались поминовениями Помазанника Божияго, власть царя в течение суток славословилась в качестве, например, выражения церковного учения о государственной власти, множество раз (Служебник. Пг., 1916. -С.547)). Изменение смысла заключалось, с позволения сказать, в "богословском оправдании" революции, то есть в богослужебной формулировке тезиса о том, что "всякая власть от Бога": как царская власть, так и народовластие. Этим в богослужебной практике проводилась мысль, что смена формы власти как в государстве, так и в церкви (в смысле молитвенного исповедания определённого государственного учения) - явление не концептуального характера и вовсе не принципиальное. Вопрос же об «альтернативе» власти, то есть о должном выборе Учредительным Собранием между народовластием и царством, был синодом решён и богословски и практически в пользу народовластия.

Поскольку в церковных богослужебных книгах определениями синода 7 и 18 марта 1917 г. было произведено упразднение молитв о царской власти, то тем самым Дом Романовых фактически был объявлен «отцарствовавшим». Следовательно, можно утверждать, что уже 9 марта, после выхода упомянутого послания синода, во-первых, формально завершился процесс перехода ПРЦ на сторону Временного правительства, на сторону революции и, во-вторых, Св. синод фактически осуществил вмешательство в политический строй государства: революционные события были официально объявлены безальтернативными и бесповоротными(25). (По словам о. Сергия Булгакова, «Россия вступила на свой крестный путь в день, когда перестала открыто молиться за Царя» (Булгаков Сергий, свящ. Из «Дневника» // Вестник Русского Христианского Движения. Париж-Нью-Йорк-Москва. 1979. N 130. С.256).)

Действия высшего духовенства по изменению богослужений были, на первый взгляд, вполне последовательны и логичны: поскольку до революции церковное поминовение царя носило личностный, персонифицированный характер (в большинстве случаев император упоминался в молитвах по имени и отчеству), то упразднение молитвословий о царе казалось вполне закономерным. Однако вследствие отмены Св. синодом поминовения «имярека» автоматически исчезла и молитва о самой царской Богом данной власти [1 Царств. 8, 4-22], освящённой церковью в особом таинстве миропомазания. Тем самым, при сохранении молитвы о государственной власти вообще, в богослужебных чинах произошло сакральное изменение: царская власть оказалась «десакрализована» и уравнена с народовластием. Чем фактически был утверждён и провозглашён тезис: «всякая власть - от Бога»; то есть и смена формы государственной власти, революция - тоже «от Бога».

Поясняют логику синода и его определения от 18 и 20 марта об изменении надписей на выходных листах вновь издаваемых богослужебных книг и надписи на антиминсах. Суть этих изменений была одна. Так, надпись на антиминсе, кроме даты его освящения, ранее содержала и пояснение: в царствование какого императора («имярек») он освящён. Синодом был утверждён новый текст: «По благословению Святейшего Правительствующего Синода, при Временном Правительстве всея России священнодействован»(26). В данном случае замены были оправданы временным характером поминовения государственной власти. В других случаях, касающихся именно богослужения, а не надписей на церковных предметах и книгах, поминовение царя носило более вероучительный, нежели временной смысл. В качестве примера можно привести Богородичный тропарь утрени, который после произведённой замены стал содержать следующие слова: «Всепетая Богородице, спаси благоверное Временное правительство наше, емуже повелела еси правити, и подаждь ему с небесе победу»(27). Этим «вероучительным» молитвословием синод фактически провозгласил тезис о божественном происхождении власти Временного правительства(28). (Позже, отдельные представители духовенства на местах самостоятельно начали вносить аналогичные, почти догматического характера нововведения не только в установленные молитвы, но и в Священное Писание. Например, слова 20-го псалма: «Господи, силою Твоею да возвеселится царь», иногда читались: « силою Твоею да возвеселится Временное правительство» (Известия Екатеринбургской Церкви. Екатеринбург, 1917. N 13. С. 3).)

Таким образом, через несколько дней после начала Февральской революции Российская Церковь перестала быть "монархической", фактически став "республиканской": Св. синод ПРЦ, повсеместно заменив поминовение царской власти молитвенным поминовением народовластия, провозгласил в богослужебных чинах Россию республикой. Как неизбежное и закономерное следствие «духовных» действий церковной иерархии, Россия была объявлена А.Ф. Керенским 1 сентября 1917 г. республикой, ибо действие «духа» предшествует и обусловливает действие «плоти».

Провозглашение А.Ф. Керенским России демократической республикой до решения Учредительного Собрания не имело юридической силы, а было осуществлено для удовлетворения желания революционной демократии. Соответственно, и действия синода являлись осуществлением желания представителей высшего духовенства - «революционной иерократии», «воинствующего клерикализма» - путём уничтожения царской власти разрешить многовековой теократический вопрос о «священстве - царстве», вопрос о соперничестве «первосвященника-царя и царя-первосвященника»(29).

Если различные политические партии и социальные группы общества, движущие революционный процесс, были заинтересованы в свержении авторитарной власти российского самодержца, то духовенство было заинтересовано не только в уничтожении монархии, но и, в первую очередь, в «десакрализации» царской власти. Духовенство (в частности, синод ПРЦ) стремилось обосновать, что между царской властью и какой-либо формой народовластия нет, по сути, никаких отличий: «всякая власть - от Бога». Именно выполнение условия «десакрализации» царской власти было одним из основных этапов в разрешении вопроса «священства - царства» в пользу превосходства священства над мирским царством. В необходимости «десакрализации» монархии (в создании доказательства того, что земное царство подобно «бренной плоти», а священство подобно «вечному духу»; обоснование тезиса: «дух выше плоти и должен подчинить её себе»), заключался один из основных «революционных» мотивов духовенства.

Монархический строй давал монарху определённые полномочия в церкви, но вместе с тем этому строю была присуща и неопределённость в разграничении прав государственных и церковных. Что создавало повод для постоянного недовольства духовенства своим «стеснённым» положением, «угнетённым» из-за прямого или косвенного участия царя в делах церкви. Подробнее об этом говорится в монографии профессора Н. Суворова в историческом экскурсе, выделенном петитом(30). Светская же власть (народовластие), не вмешивающаяся в дела внутреннего управления церкви, дающая ей свободу действий и тем самым являющая свою благосклонность к религии, - более привлекательная форма государственной власти для стремящегося к независимости духовенства.

Своими действиями по замене молитвословий члены Св. синода дали понять, что сущностных отличий между царской властью и народовластием (Временным правительством) для них нет. То есть нет и не должно быть места императора в церкви, не может быть царской церковной власти: власть царя преходяща и относительна. Вечна, надмирна и абсолютна лишь власть священства, первосвященника. Отсюда и тезис воинствующего клерикализма: «священство выше царства».

Несмотря на явно выраженное официальное отношение членов Св. синода ПРЦ к смене формы государственной власти в России, члены Петроградского религиозно-философского общества, обсуждая на своих заседаниях 11-12 марта церковно-государственные отношения и говоря о харизматической природе царской власти, постановили довести до сведения Временного правительства следующее: «Принятие Синодом акта отречения царя от престола по обычной канцелярской форме «к сведению и исполнению» совершенно не соответствует тому огромной религиозной важности факту, которым церковь признала царя в священнодействии коронования помазанником Божиим. Необходимо издать для раскрепощения народной совести и предотвращения возможности реставрации соответственный акт от лица церковной иерархии, упраздняющий силу таинства царского миропомазания, по аналогии с церковными актами, упраздняющими силу таинств брака и священства»(31).

Хотя действия членов Св. синода ПРЦ весной 1917 г. и не обрели логического завершения, на необходимость которого указывали члены Петроградского религиозно-философского общества, но тем не менее, актом, предотвращающим возможность реставрации монархии в России, фактически явилась замена богослужебных чинов и молитвословий.

Между тем, альтернатива действиям синода по отношению к смене формы государственной власти в марте 1917 г. существовала. Она была изложена в деяниях и проповедях епископа Пермского и Кунгурского Андроника (Никольского). 4 марта он обратился с архипастырским призывом «Ко всем русским православным христианам», в котором, изложив суть Высочайших «Актов» от 2 и 3 марта, охарактеризовал сложившуюся ситуацию в России как «междуцарствие». Призвав всех оказывать всякое послушание Временному правительству, он сказал: «Будем умолять Его Всещедрого (Бога - М.Б.), да устроит Сам Он власть и мир на земле нашей, да не оставит Он нас надолго без Царя, как детей без матери. Да поможет Он нам, как триста лет назад нашим предкам, всем единодушно и воодушевлённо получить родного Царя от Него Всеблагого Промыслителя»(32).

Контрреволюционная деятельность пермского архипастыря привлекла к себе внимание обер-прокурора Св. синода, который потребовал от епископа Андроника разъяснений и отчёта о его деятельности, направленной на защиту старого режима и «на восстановление духовенства против нового строя». Переписка между ними завершилась 16 апреля подробным письмом епископа Андроника, в котором говорилось:

«Узаконяющий Временное правительство акт об отказе Михаила Александровича объявлял, что после Учредительного Собрания у нас может быть и царское правление, как и всякое другое, смотря по тому, как выскажется об этом Учредительное Собрание. Подчинился я Временному правительству, подчинюсь и республике, если она будет объявлена Учредительным Собранием. До того же времени ни один гражданин не лишён свободы высказываться о всяком образе правления для России; в противном случае излишне будет и Учредительное Собрание, если кто-то уже бесповоротно вырешил вопрос об образе правления в России. Как уже неоднократно и заявлял, Временному правительству я подчинился, подчиняюсь и всех призываю подчиняться. Недоумеваю - на каком основании Вы находите нужным обвинять меня «в возбуждении народа не только против Временного правительства, но и против духовной власти вообще»»(33).

Таким образом, действия епископа Андроника по признанию власти Временного правительства, по «временному» признанию народовластия не были односторонне направленными и не исключали возможности реставрации монархии, вследствие теоретически возможного решения об этом Учредительного Собрания. Аналогичные проповеди о «междуцарствии» раздавались и в других местах(34).

Альтернатива действиям Святейшего синода была и по отношению к исправлению содержания богослужебных чинов и молитвословий. Так, известны случаи совмещения молитв и о Временном правительстве, и о царской власти, чем в богослужениях подчёркивалась временная нерешённость вопроса о государственной власти(35). В первые дни после государственного переворота вопрос о том, как совершать царское возглашение на богослужении обсуждался как среди отдельных представителей епископата, так и на некоторых собраниях духовенства(36). Молитва о царе вплоть до конца марта и даже до середины апреля 1917 г. возглашалась в отдельных приходах различных епархий(37).

Кроме того, в первых числах марта 1917 г. среди духовенства существовали и отличающиеся от установленной синодом формы поминовения государственной власти, например: «О благоверных предержащих властях», «О Велицей Державе Российской и правителях ея», «О Правительстве богохранимой державы Российской» и др.(38) Этими, хотя и неопределёнными, неоднозначными молитвословиями в период «междуцарствия» подчёркивалась неопределённость российской власти до окончательного решения Учредительного Собрания. Постановления Св. синода об однозначном упразднении поминовения царской власти и по богослужебной замене её народовластием, в противоположность решениям с мест, по сути, не оставляли шанса для возвращения Учредительным Собранием российской монархии хотя бы даже в конституционной форме.

Ещё одним, хотя и косвенным, свидетельством одобрения синодом свержения царской власти является его определение, выпущенное 28 апреля 1917 г. Согласно ему, всем священнослужителям, лишённым при старом режиме священного сана за свои политические убеждения, предлагалось обращаться в Св. синод с ходатайством о пересмотре своих дел и о восстановлении в священном сане. Этим определением синод подчеркнул свой отказ от монархической официальной церковной политики, принятой при самодержавном строе. И позже, поддерживая ликование российского общества по поводу наступления радостных, «новых светлых дней» жизни, в своём послании ко всем гражданам России 12 июля синод приветствовал всеобщую свободу России, «сбросившей с себя сковывавшие её политические цепи»(39).

Отдельно встаёт вопрос о роли Св. синода ПРЦ в нарушении прежней и принятии новой государственной присяги народом России.

Временное правительство сохранило религиозный характер государственной присяги. Её новая форма была установлена 7 марта 1917 г.(40) В присяге, в частности, говорилось: «Обещаюсь перед Богом и своею совестью быть верным и неизменно преданным Российскому Государству. Обязуюсь повиноваться Временному Правительству, ныне возглавляющему Российское Государство, впредь до установления образа правления волею Народа при посредстве Учредительного Собрания. В заключении данной мною клятвы осеняю себя крестным знамением и нижеподписуюсь»(41). 9 марта определением синода эта присяга была по духовному ведомству объявлена «для исполнения», о чём по всем епархиям были разосланы соответствующие указы. Также, было признано необходимым участие духовенства в церемониях принятия новой присяги(42). Отмены действия предыдущей присяги на верность императору, а также «освобождения» граждан от её действия со стороны церкви не последовало.

Причём интересен факт: синод повелел народу присягать новой власти до того, как призвал паству ей подчиниться. Об этом можно судить, исходя из сопоставления номеров его определений, принятых 9 марта. Так, определение об обращении «по поводу переживаемых ныне событий» имеет порядковый N 1280, а об объявлении государственной присяги «для исполнения» - N 1277(43). Что, на наш взгляд, свидетельствует о наличии определённого желания со стороны членов Св. синода быстрее, вопреки даже логики последовательности действий, привести православную паству к присяге новой власти. В первую очередь, синод не пытался объяснять народу суть происшедших изменений в политическом устройстве страны, а стремился быстрее привести его к присяге Временному правительству. Иными словами, он стремился закрепить завоевания революции и придать ей необратимый характер.

Российская Церковь в лице членов Св. синода достаточно легко пошла не только на изменение государственной присяги и на служение совершенно новой - светской, немиропомазанной власти, но и на нарушение предыдущей своей присяги на верноподданство, по сути - на клятвопреступление(44). Личным примером нарушения присяги на верность императору представители высшей иерархии ПРЦ спровоцировали и остальных граждан России на клятвопреступление. Утверждать это позволяет тот факт, что присяга «на верноподданство» носила ярко выраженный религиозный характер, и духовенство в церемониях присяги играло едва ли не главную роль. Более того, согласно «Своду законов Российской Империи» почтение к царю воспринималось скорее как обязанность веры, а не как гражданский долг. Поэтому мнение Св. синода о новой присяге было решающим(45).

(Церковными законами для клятвопреступников предусмотрены суровые наказания: для священнослужителей и прочих членов причта - извержение из сана /25 правило св. Апостолов/; для мирян - отлучение от церкви (от таинства св. причащения) на 10 лет /65 правило св. Василия Великого/; невольно или по принуждению нарушившим клятву - отлучение на 6 лет /82 прав. св. Вас. Вел./ (Каноны или книга правил святых апостол, святых соборов вселенских и поместных и святых отец. Канада, Монреаль, Изд. Братства преп. Иова Почаевского. РПЗЦ. 1974. С. 23, 256, 259). Но несмотря на это, члены Св. синода пошли на нарушение государственно-церковной присяги, сознавая, что они сами на себя и на народ взыскания за клятвопреступление накладывать не будет, а светская внеконфессиональная революционная власть делать этого также не собирается, да и не имеет права. Единственный, кто мог, руководствуясь церковным законодательством, применить к нарушителям присяги меры воздействия - это «внешний епископ» церкви, который есть «хранитель догматов веры, блюститель правоверия и церковного благочиния» - император (Свод законов Российской Империи. Т.1. Ч.1. Свод основных государственных законов. /Под ред В.Н.Сперанского. СПб., Изд. Вестник Знания. 1912. С.18).)

На наш взгляд, объяснять по сути моментальную политическую переориентацию синода привычкой «раболепства» перед государственной властью(46) не вполне корректно. Потому что уже 7-8 марта 1917 г. при возникновении между Св. синодом и Временным правительством определённых разногласий относительно перспектив отношений государства к церкви, синодальные архиереи вели себя достаточно независимо по отношению к новой власти.

Так, Временное правительство 4 марта на торжественно открытом заседании Св. синода через своего обер-прокурора декларировало предоставление Православной Российской Церкви полной свободы в управлении, сохранив за собой лишь право останавливать решения синода, в чём-нибудь несоответствующие закону и нежелательные с политической точки зрения. Новый обер-прокурор синода В.Н. Львов определял свои ближайшие задачи по отношению к церкви как создание дружелюбного отношения государства к церкви и как обеспечение взаимного невмешательства церкви и государства во внутренние дела друг друга(47).

Но вскоре Временное правительство стало действовать вопреки своим обещаниям. На заседании 7 марта 1917 г. оно заслушало сообщение В.Н. Львова «о необходимых к оздоровлению» церкви мероприятиях. Было постановлено поручить обер-прокурору представить правительству проекты значительных церковных преобразований(48). Этим постановлением ПРЦ фактически лишалась надежды на обещанную свободу, то есть попирался заявленный правительством принцип невмешательства государства во внутреннюю жизнь церкви.

В свою очередь, 4 марта Св. синод был удовлетворён программными обещаниями обер-прокурора, "во всём пошёл навстречу этим обещаниям, издал успокоительное послание к православному народу и совершил другие акты, необходимые, по мнению Правительства, для успокоения умов"(49). Это цитата из заявления шести архиепископов Св. синода, направленного Временному правительству 8 марта. Иерархи протестовали против упомянутого решения государственной власти (от 7 марта) вмешиваться во внутренние дела церкви. Откуда следует вывод о существовании определённой договорённости между Временным правительством и Св. синодом, достигнутой, по-видимому, на заседании синода 4 марта. Суть её состояла в том, что Временное правительство предоставит ПРЦ "свободу в управлении" в обмен на принятие церковью мер по успокоению населения страны и формированию в обществе представления о законной смене власти. Несмотря на то, что Св. синод последовательно выполнял условия соглашения, Временное правительство нарушило свои обязательства. Что и вызвало протест синодальных архиереев.

В заявлении членов синода также говорилось: « 7 марта г. обер-прокурор нам объяснил, что Временное Правительство считает себя облечённым всеми прерогативами царской власти в церковных делах. Он же, обер-прокурор, / / не то что остаётся фактическим хозяином и начальником, как при прежнем режиме, но / / оказывается на неопределённое время до созыва Собора и безапелляционным вершителем церковных дел. В виду столь коренной перемены в отношениях государственной власти к Церкви, нижеподписавшиеся / / не считают для себя возможным / / оставаться присутствующими в Св. Синоде, сохраняя, конечно, к нему сыновнее послушание и должное повиновение Временному Правительству».

Впрочем, буквально через несколько часов авторы заявления изменили своё решение относительно присутствия в синоде. В последующие дни они продолжали обсуждать сложившееся положение и указали правительству на «неканоничный и незакономерный» образ действий нового обер-прокурора(50). На этом конфликт между Св. синодом и Временным правительством был исчерпан. И хотя 10 марта на заседании правительства В.Н. Львовым было высказано предложение о желательности обновления состава членов синода, но изменения было решено осуществлять постепенно(51).

Итак, уже 7 марта стало ясно, что декларированная ранее новой властью «свобода церкви» - фикция, и что Временное правительство оставляет за собой право распоряжаться церковными делами аналогично праву управления церковью императором. Иными словами, стало ясно, что принципиального отличия в отношении государства к церкви при новом строе не произойдёт.

Рассмотренное разногласие между церковной и государственной властью показывает, что синод имел своё суждение о действиях правительства, в определённой мере отстаивал свою позицию и защищал церковные интересы. Таким образом, объяснять решения синода, принятые им в марте 1917 г., «раболепной привычкой к пассивному восприятию политических событий в собственной стране»(52), на наш взгляд, не вполне правомочно.

Позволим себе не согласиться и с князем Жеваховым, который постановления синода (по «углублению» революции - М.Б.) называл вынужденными и объяснял их «пленением» церковной иерархии Временным правительством. О положении церкви в марте 1917 г. Жевахов говорил, что за всю свою предыдущую историю церковь никогда не была столь запугана, никогда не подвергалась таким глумлениям и издевательствам, как в те дни(53).

Доводы Жевахова достаточно убедительны. Но они не объясняют бездействие синода во время революционных событий февраля 1917 г., когда Православная Церковь ещё находилась под покровительством и защитой царя.

Кроме того, обратим внимание, что под всеми «революционными» синодальными определениями 6 - 9 марта стоят подписи всех членов синода. Следовательно, остаётся одно из двух: или признать рассмотренные выше определения синода официальной точкой зрения ПРЦ, или допустить, что будто в дни испытаний и опасности не нашлось ни одного члена синода, который бы выступил в защиту достоинства церкви и, тем самым, допустить духовную смерть членов Святейшего Правительствующего Синода. Последнее нам кажется достаточно безрассудным. Тем более, что позже со стороны официального духовенства упомянутые определения синода не осуждались и не пересматривались. Остаётся принять мнение синода как авторитетное и официальное мнение ПРЦ о событиях февраля и марта 1917 г.

Понять же мотивы клятвопреступной деятельности синода можно с учётом проблемы «священства - царства». Духовенство знало, что светская власть - народовластие - не обладает трансцендентной, харизматической природой, как власть царя и священства. (Божественный характер которых отражён, например, в чинопоследовании коронования и миропомазания императора на царство, в церковном таинстве рукоположения во священство и др.) Одобряя свержение самодержавия и приводя народ к присяге революционной власти, духовенство придавало закономерный и законный характер упразднению харизматической государственной власти с той целью, чтобы обеспечить существование в стране, по сути, любой формы власти, лишь бы та не обладала Божественной харизмой. То есть основной мотив революционности духовенства заключался даже не в получении каких-либо свобод от Временного правительства, в которых отказывал император, не в «освобождении» церкви от государственного «порабощения», а в первую очередь - в своём желании уничтожить, свергнуть царскую власть как харизматического соперника(54). Осуществить же это для того, чтобы только самому духовенству быть единственной властью, обладающей Божественной природой, чтобы обеспечить себе монополию на «ведение», «обладание» и «распоряжение» «волей Божией». И, вместе с тем для того, чтобы на практике доказать свой тезис: «священство выше царства»; «священство - вечно, божественно и непреложно, а царство земное - изменчиво, бренно и преходяще». Именно по причине противостояния священства царству вопрос даже о теоретической возможности установления в России хотя бы конституционной монархии официальными органами церковной власти в 1917 г. не рассматривался. Но официальная политика синода ПРЦ была с первых чисел марта направлена на приветствие и узаконивание народовластия.

(Князь Н.Д. Жевахов, на страницах своих «Воспоминаний» рассуждая о религиозной идее русского самодержавия, согласно которой лишь Цари имели право называться Помазанниками Божиими, упоминает о многочисленных примерах того, что после Февраля 1917 г. не только иерархи, но даже рядовые священники начали говорить, «что они все (выделено Жеваховым) помазанники Божии» (Жевахов Н.Д. Указ. соч. Т. 2. С. 262). Что служит подтверждением тезиса о наличии скрытого противостояния воинствующих клерикалов императорской власти, о существовании побудительного мотива революционной деятельности духовенства: лишь после свержения последней, священство могло (и смогло) присвоить харизматический титул «помазанничества».)

Иными словами, революционные действия духовенства объясняются, по нашему мнению, его стремлением разрешить известную историко-богословскую проблему «священства - царства». При уничтожении царской власти снимался и сам предмет многовекового спора о преобладании в государстве власти царя над властью первосвященника или власти первосвященника над царём(55). Фактическое одобрение синодом свержения царской власти, поддержка им революционных событий марта 1917 г., а также факт избрания в ноябре 1917 г. на Поместном Соборе ПРЦ патриарха (первосвященника), дают основание для исследования российской революции с точки зрения проблемы «священства - царства».

Рассмотренные выше факты позволяют сделать ряд выводов, при формулировке которых позволим себе повторить некоторые из наших тезисов.

Во-первых, несмотря на фактическое отсутствие отречения от престола Дома Романовых, синод открыто изъял из богослужебных чинов поминовение царской власти. Тем самым царская власть в церкви (и, соответственно, в обществе, в государстве) оказалась уничтоженной «духовно», то есть фактически оказалась преданной церковно-молитвенному забвению, стала поминаться в прошедшем времени. Как следствие этого, действиями синода была ликвидирована возможность монархической альтернативы народовластию и революция получила необратимый характер. При том, что до решения Учредительного собрания о форме власти в России говорить об упразднении царского правления можно было лишь теоретически.

Во-вторых, Св. синодом ПРЦ революционные события февраля - марта 1917 г. официально были объявлены в качестве «свершившейся воли Божией» и за начало «новой государственной жизни».

В-третьих: смена государственной власти, происшедшая в России 3 марта, носила временный характер и была, на наш взгляд, обратима (в том смысле, что авторитарную власть ещё возможно было реформировать в конституционную монархию)(56). (Так, изменение политической обстановки в стране (как и упразднение церковных молитв о Доме Романовых) заставило кадетов внести коррективы в свою программу: первоначально добивавшиеся конституционной монархии в России, они 25 - 28 марта 1917 г. объявили себя республиканцами (Вестник партии Народной Свободы. Пг., 1917. N 1. С. 9). То есть в первых числах марта 1917 г. вопрос о выборе формы правления в России в виде конституционной монархии был вполне реален. Члены же Св. синода ПРЦ в своих "республиканских устремлениях" в марте 1917 г. фактически оказались левее кадетов.) Синод же фактически упразднил «царские дни» до соответствующего постановления Временного правительства. Чем, по нашему мнению, предвосхищалось решение Учредительного собрания о форме правления и, как следствие последнего, - решение о государственных праздниках. Таким образом, синоду принадлежит приоритет в упразднении государственно-религиозных праздников Российской империи - «царских дней».

В-четвёртых, ПРЦ также принадлежит временной приоритет в узаконении российской демократии (народовластия). Если Россия была провозглашена А.Ф. Керенским республикой через шесть месяцев после революционных событий февраля - марта 1917 г., то Св. синодом «молитвенно-духовно» (и «богословски», и «богослужебно») - уже буквально через шесть дней.

В-пятых, члены Св. синода, приведя православную паству к присяге на верность Временному правительству и не освободив народ от действующей присяги на верность императору, по сути, благословили клятвопреступление.

В шестых, действия синода в феврале - марте 1917 г. послужили одной из причин безмолвного исчезновения с российской политической сцены правых партий, православно-монархическая идеология которых с первых чисел марта 1917 г. оказалась фактически лишена поддержки со стороны официальной церкви.

Таким образом, членам Святейшего правительствующего синода Православной Российской Церкви принадлежит одна из ведущих и определяющих ролей в свержении русского самодержавия, в закреплении завоеваний Февральской революции(57).

(С полным вариантом данной статьи можно ознакомиться в СПб. журнале «Клио». 2002 г. N 2. С. 110-120. - Прим. редакции.)

http://monarhist.net/D-ST/Babkin-1.htm
  
#14 | Игорь Пичугин »» | 20.06.2014 09:34 | ответ на: #10 ( Троицкий Рувим ) »»
  
0
Нет, потому что тогда надо будет отменить клятвы при Крещении христиан и при пострижении в монашество.
  
#15 | Троицкий Рувим »» | 20.06.2014 09:47 | ответ на: #14 ( Игорь Пичугин ) »»
  
0
При Святом Крещении и монашеском постриге клятвы, Слава Богу, отсутствуют, а даются лишь Благочестивые Обеты, про которые Господь Бог Святой Дух Говорит, что это Доброе Дело.
А та богопротивная клятвенная галиматья, которую написали безрассудные люди вопреки Вечному Евангелию устрояет только сеть и соблазн, петлю и ужас, мрак и яму для клянущихся.
Рассудите сами: нельзя же отменять Евангельскую Истину в угоду человеческой галиматье...
Слова же Господни о монашеских обетах см. по ссылке: http://www.logoslovo.ru/forum/all/topic_9301/
  
#16 | Игорь Пичугин »» | 20.06.2014 12:12 | ответ на: #15 ( Троицкий Рувим ) »»
  
0
Вот текст из википедии :
Обе́т (др.-русск., ст.-слав. обѣтъ, чеш. оbt᾽ "жертва", слвц. оbеt᾽ – то же. Из *оb- и *vetъ "изречение" (заве́т, приве́т), др.-русск. вѣтъ "договор, совет") — в религии — даваемое Богу (и/или духовному учителю/наставнику) обещание совершить какое-либо дело милосердия, благочестия, совершить пожертвование или нести какой-либо аскетический подвиг. Неисполнение обета является тяжким грехом, поэтому решивших нести обет наставляют подходить к этому делу ответственно и рассудительно.
Также слово обет может использоваться в качестве синонима понятию "зарок" или "клятва".
Источник : http://ru.wikipedia.org/wiki/%CE%E1%E5%F2
Недопонял, что Вы называете : "богопротивная клятвенная галиматья, которую написали безрассудные люди". Уточните, пожалуйста.
  
#17 | Троицкий Рувим »» | 20.06.2014 13:31 | ответ на: #16 ( Игорь Пичугин ) »»
  
0
Где нарушение клятвы, там бывает и заслуженное проклятие, ибо это однокоренные слова.
В случае же вольного или невольного нарушения обета (обещания) или зарока (данного слова), человеку предоставляется лишь ненавязчивая возможность познания немощи своего сотворённого естества.
Всякая же человеческая галиматья, дерзающая учить вопреки Слову Истины Господней и именуется ложью (по определению). Если Вы помните, в Вечном Евангелии Христос неоднократно обличал фарисеев в замене Истины Божией, противоречащей Ей в Смыслах ложью учений человеческих. В данном случае именно это и имеется в виду. Пример такой лжи можете посмотреть в приложении комментария, перейдя по ссылке:
http://www.logoslovo.ru/forum/all_1/topic_9600_1_63670/#c7
Мир Вам!
#18 | Игорь Афонин »» | 20.06.2014 15:31 | ответ на: #9 ( Владимир М. ) »»
  
0
Книгу скачал, почитаю.
  
#19 | Игорь Пичугин »» | 20.06.2014 16:21 | ответ на: #17 ( Троицкий Рувим ) »»
  
0
Уточните, комментарий большой , информации в нём очень немало - пример какой лжи Вы хотите назвать "галиматьёй".
Обвинение во лжи и "галиматье" довольно серьёзны, Вы же поступаете по мотивам анекдота с участием Вицина, Моргунова и Никулина , которые на вопрос : "Где Америка", отвечали - "Там", причём на повторный вопрос вообще категорически отвечать отказывались.
  
#20 | Троицкий Рувим »» | 20.06.2014 16:48 | ответ на: #19 ( Игорь Пичугин ) »»
  
0
Для скрупулёзно - дотошных вопросителей, которые не в состоянии бывают сами себе дать труд в том, чтобы отличить ложь человеческих суемудрий от Истины Божией Вечной и Неизменной, ещё более скрупулёзно повторимся: Имелись в виду те тексты, которые в вышеуказанном комментарии следуют после надписания:
ПРИЛОЖЕНИЕ:
и далее - до конца того пространного комментария.
  
#21 | Фокин Сергей »» | 20.06.2014 17:06 | ответ на: #12 ( Священник Сергий ) »»
  
0
О. Сергий. Плохо - хорошо - не разговор о Церкви!
Идет предательство Росси и народа! И это предательство находит тысячи оправданий!
Чем выше человек по степени ответственности - тем больше он должен прикладывать усилий в борьбе за Церковь, Родину и Истину! Где такие усилия со стороны иерархов. То, что произошло в прошлом - мы можем оценить по последствиям! А произошло предательство БОГА и Царя! И история это запротоколировала! При жизни , как мне помнится никто из этих высокопоставленных иерархов не покаялся в участии по свержению Царя. Ведь был жив Царь еще целый год! Хоть малых гонцов, хоть великий крестный ход можно было организовать и узнает в итоге, что Царь от престола не отрекался! А его свергли! При не просто молчаливом согласии иерархии РПЦ МП, а при уже прижизненно "оттаскивании трона"!!!
Что мы видим сейчас?! все то же предательство идеи Православного Царства! С ярым на данный момент отказом от всенародного и всецерковного покаяния за прошлые и настоящие предательства!
А недавно, в очередной раз, этот "патриарх" сказал, что никакого чина всенародного покаяния не будет. Якобы народ уже искупил своей кровью прошлые дела!
Что будет? А будем снова захлебываться кровью за трусость, предательство и обман!!! Пока не покаемся за свержение законной Иерархии нами будут править убийцы рода человеческого. Поделом! По делам!!!
Так что не обвиняем, а констатируем, дабы не оказаться рядом в адском огне с богоборцами, трусами и теплохладными!

«Пока не покаемся за цареубийство соборным покаянием, хорошо жить не будем, будем в крови купаться. Новый царь придет только после соборного покаяния и после того, как пройдет война». (Соль Земли (Фильм 2), Схиархим. Христофор, 1:46).

Спаси Вас БОГ. И дай Вам осознать необходимость служения по Царскому Чину
  
#22 | Елена Бруйло »» | 20.06.2014 17:34
  
2
Господи Иисусе Христе Боже наш, призри милостивным Твоим оком на скорбь и многоболезненный вопль чад Твоих, в земле украинстей сущих.

Избави люди Твоя от междоусобныя брани, утоли кровопролития, отврати належащия беды. Лишенныя крова введи в домы, алчущия напитай, плачущия утеши, разделенныя совокупи.

Не остави стадо Свое, от сродник своих во озлоблении сущих, умалитися, но скорое примирение яко щедр даруй. Ожесточенных сердца умягчи и к Твоему познанию обрати. Мир Церкви Твоей и верным чадам ея подаждь, да единем сердцем и едиными усты прославим Тя, Господа и Спасителя нашего во веки веков.

Аминь.
  
#23 | Священник Сергий Яко С Нами Бог »» | 20.06.2014 18:56 | ответ на: #21 ( Фокин Сергей ) »»
  
1
По Царскому Чину служу. А священномученик митр.Владимир всеравно свят и с Богом! Ин суд Божий, ин человеческий. История конечна есть,я её отрицать не могу, но Есть Одно Но!- Есть Бог! Есть суд Божий! Как что было Один Бог Знает! Лишь бы нам самим таких ошибок не натворить! Несколько лет назад я ознакомился с подобной информацией,в кратце- засомневался святостью митр.Владимира. Както заболел серьезно,и приложил к больному месту Его мощи,читая акафист, почувсвовал сильную боль в больном месте к которому держал мощи. И через несколько минут боль ушла вместе с заболеванием. После этого я себе сказал что никто меня больше не переубедит. Также многочисленные благоухания время от времени.Когда давно уже разделяли Его мощи косточка.Заходит в это время родственник в эту комнату и спрашивает Ладоном пахнет,Ты покадил? Нет каждения небыло.А Господь ему так показал.
  
#24 | Фокин Сергей »» | 20.06.2014 20:47 | ответ на: #23 ( Священник Сергий ) »»
  
0
Прости, отче Сергий, если чем обидел. И спасибо! Помню, что едва ли ни единственный из священников, проходивших и тем более - трудящихся на Чистом Интернете,, ты служишь по Царскому Чину. Но проверить иногда не мешает. Можно ли опираться или пошел человек на компромисс?
Что касается твоего опыта, то доверяя тебе - доверяю и тому о чем ты говоришь. Так что, похоже, вместе с большим грехом есть и большое искупление с покаянием, убеляющее прошлое прегрешение.
Да будет так. Думаю и Владимир переменит свое отношение к митр. Владимиру.
С БОГОМ.
  
#25 | Священник Сергий Яко С Нами Бог »» | 20.06.2014 21:45 | ответ на: #24 ( Фокин Сергей ) »»
  
0
Бог простит! Конечно,верно разсуждаешь.
  
#26 | Игорь Пичугин »» | 21.06.2014 08:56 | ответ на: #1 ( Фокин Сергей ) »»
  
1
Можно ли назвать патриарха Кирилла предателем Истины и правды в связи с тем, что он не признаёт публично (во всеуслышание) душепагубности (душевредности) ИНН и других электронных документов ? Или по каким-либо другим причинам ?
  
#27 | Владимир М. »» | 21.06.2014 09:03 | ответ на: #24 ( Фокин Сергей ) »»
  
0
Если бы Владимир изначально стоял на позиции святителя Ермогена, то история России была бы другой. Но... У Бога, очевидно, другой промысел о ней.
Без Иуды, не было бы искупительной жертвы Христа, так же как и без Владимира - Царской жертвы.
Безусловно - "ин суд Божий и ин суд человеческий", но чисто по человечески - предательство - это плохо. Вот и поробуй не осуждая предательства, не скатиться к этому самому предательству.

Вразуми, Господи, удержи на грани между благодушным отступничеством и осуждением.
  
#28 | Фокин Сергей »» | 21.06.2014 10:32 | ответ на: #27 ( Владимир М. ) »»
  
0
Я бы немного поправил данный диапазон.
Дай Бог не скатиться - ни туда, - ни туда.
Для суда нет прав! Судить иереев, архиереев и мирян предателей Родины и Церкви будут Царские Суды!. Методика суда будет высочайшего земного правового качества! С большой долей Небесного!
А затем Великий Судия!!! Данная методика будет в несопоставимо более высокой степени справедливости! Она будет Абсолютно справедлива!
А для дачи оценки шагов предателей, как члены Церкви, несем обязанность, как и ответственность, за духовное направление движения ближнего своего. Если его уводит в ад тать или искуситель - грех не остановить и не указать - и тому, и другому! И даже применив силу, если это требует необходимость спасения!
С БОГОМ.
  
#29 | Фокин Сергей »» | 21.06.2014 10:40 | ответ на: #26 ( Игорь Пичугин ) »»
  
1
По совокупности!
Если Ведущий в момент катастрофы не выводит свою паству на спасительную дорогу, а молча или разглагольствуя на отвлеченные темы указывает в сторону Неба - он предатель! И Неба, и паствы, и ближнего своего ...и самого себя, "созданного по образу и подобию"!
Упаси БОГ занять чужое место в "Ковчеге Спасения"! Взять ношу за миллионы - и не понести!
Что уж говорить о тех, кто повел в противоположную от спасительной "Двери"сторону!!!
Дай БОГ спасительный удар тем, кто еще может осознать всю пагубу ведения иерархатом РПЦ МП паствы к антихристу!
И дай нам БОГ принять тех, кто опомнится и тех, кто придет и пришел на место невменяемых!
С БОГОМ и друг с другом!
  
#30 | Троицкий Рувим »» | 21.06.2014 13:29 | ответ на: #26 ( Игорь Пичугин ) »»
  
0
Игорь! предателем Истины можно вполне определённо назвать того, кто заменяет Истину Божью ложью человеческих суемудрий и вместо Неба указует путь в преисподнюю. (Не надейтеся на князи, на сыны человеческие, в них же несть Спасения. Бог рассыплет кости человекоугодников.) И нет ничего тайного, что на Суде Христовом не стало бы явным. Прежде же Того Всеправедного и Неумытного Суда не Велено никого судить.

Велики Твои Дела И Чудны:
Указал Ты Путь Нам Незаблудный,
Праведный И Истинный Твой Путь,
Царь Святых, Благословен Ты Будь!

Кто Тебя не Убоится, Блаже!
Имя Твоё Ввек Благословенно.
Все народы преклонят колена:
Только лишь Твой Суд нам всё Покажет...
(Ср. Откр.15,3-4)
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2023, создание портала - Vinchi Group & MySites