Ангела в дорогу


Автор: Наталия Евгеньевна Сухинина

Каждое утро к подъезду одного из московских домов, опираясь на палочку приходит пожилая женщина. Мария Федоровна. Она садится на стульчик, и начинается ее работа. Работа, за которую она не получает ни копейки денег.

Первой вышла из подъезда полная краснощекая Елена Михайловна. Она — повар в детском саду, ей надо рано. Волосы у Елены Михайловны гладко зачесаны, платье в крупных цветах, добродушие — через край.

- Кашеварка моя, птичка ранняя, — расплылась в улыбке Мария Федоровна , — зуб — то твой как – все терзает?

- Федоровна, да ведь я его вчера вырвала! Отпросилась пораньше у заведующей. Веришь, как на свет народилась! Первую ночь спала как убитая. Если бы не ты…

- Уж и потрепал он тебя. Ты даже с лица спала. А сейчас смотрю — моя Лена как маков цвет. А платье… Новое или из сундуков?

- Из сундуков, — весело отозвалась соседка, — если бы не ты…

- Вот заладила, я тебе что ли зуб рвала?

- Да ты меня как малого ребенка уговаривала. Я как в кресло села, сразу твой наказ вспомнила, Чтобы я все время повторяла: «Бог терпел и нам велел». Врач за щипцы, а я про себя: «Бог терпел и нам велел. Помоги, Господи!» И ни капельки не больно было. Ты все, ты…

- Не я — Бог! Ты же у Него помощи просила! И всегда проси, не только насчет зубов.

- Побегу я, Федоровна!

- Ступай с Богом! Ангела тебе в дорогу! Пусть поможет тебе Господь в трудах твоих, и чтобы каша не подгорела, и чтобы дети ее всю подъели, носики свои капризные не воротили. Иди, иди …

Только проводила, вышла Оксана. Справненькая, чистенькая, подтянутая. Стюардесса. Вот и сейчас с большой дорожной сумкой. Смотрит на часы.

- Доброе утро, Мария Федоровна! Костик не подъезжал?

Костик — Оксанин поклонник. С машиной.

- Не видать …

- Ведь договаривались! Всегда он так, — Оксана принялась нервно
щелкать кнопками мобильника. Губы сжаты. Глаза зло сощурены. — Ты где? Как не сможешь?! А предупредить мог? Не надо мне ничего объяснять. Не надо! Можешь считать, что наш разговор последний.

На Оксане не было лица.

- Теперь опоздаю из-за этого.. козла.

Костик подводил Оксану часто. Мария Федоровна насмотрелась. Но если он приезжал раньше, то звонил и тоже, как Оксана, ругался.

- Сколько я буду ждать! У меня что, других дел нет, кроме как под твоим окном маячить?

Странные отношения. Все на попреках, на выяснениях — кто кому больше должен. И как прилипли друг к другу. Ну и разбежались бы. Не разбегаются.

Мария Федоровна не на шутку испугалась. Оксана — сплошная злость, а ей сейчас … в небо. А не дай Бог, что случится? И она в такой вот злобе и на Божий суд! Да и так, разве можно в ропоте — то? Сколько пассажиров и каждому улыбнуться надо, угодить. А она — комок нервов, вот беда — то. Надо что — то делать…

- Оксаночка, деточка, успеешь. Вы молодые, в Бога не верите, а ведь если нам с тобой сейчас помолиться, помощь — то сама подоспеет. Только молиться надо с мирным сердцем, а ты вот — вот закипишь.

- Да он мне, Мария Федоровна, все нервы истрепал.

- А ты все равно с ним поласковей. Так бывает — встретились двое, а толку нет . Чужие и все тут. Ну и зачем друг друга мучить?

- Опаздываю…

- Будешь молиться?

- Давайте попробуем, — Оксана иронично улыбнулась.

- А злоба при тебе?

- Да нет уже, вы все правильно сказали.

- Повторяй! Господи, помоги мне не опоздать на самолет и прости меня, что злюсь на хорошего человека…

- Марья Федоровна! Нашли хорошего.

- Не рассуждай! Опоздаешь!

- Господи, помоги мне …- Оксана, будто делая одолжение, повторяла. А при словах — злюсь на хорошего человека» рассмеялась.

- Что еще за смешки? — прикрикнула Мария Федоровна, — Давай сначала!

Едва успела Оксана закончить, из дома напротив вышел седой полный мужчина и направился вразвалочку к машине, которая стояла совсем недалеко от рабочего места Марии Федоровны. Она аж засветилась от счастья. Мужчина всегда здоровался с ней, а она всегда его благословляла: «Ангела в дорогу! Поезжайте с Богом!».

Вот и сейчас. Мужчина одной рукой шарил по карману, искал ключи, другой махнул Марии Федоровне.

- Милок! — взмолилась она. — Помоги, человек в аэропорт опаздывает.

Мужчина замялся.

- Господь тебе утешение пошлет за доброе дело!

Мужчина размяк.

- Да можно, в принципе, и подбросить…

Оксана, сама любовь, смотрела на Марию Федоровну с восхищением:

- Ну вы даете…

- Ты ерунду — то не пори. Тебе помощь послал Господь. Потому что — помолилась! И запомни, там (она ткнула пальцев вверх) плохое настроение попридержи. Люди не виноваты, что ты в себе разобраться не можешь.

Это она нарочно так строго. Пусть подумает, полезно. И тут же громко, торжественно, радостно:

- Ангела вам в дорогу! Поезжайте с Богом! Да благословит Господь труды ваши и на земле, и в воздухе. Успеешь, Оксаночка, не волнуйся.

Уехали. И тут же Мария Федоровна едва успела перекрестить их вслед, хлопнула дверь и из подъезда вышла высокая худая женщина. В руках — яркий целлофановый пакет.

- Ну, заговорщица, здравствуй, — опередила она с приветствием Марию Федоровну, — признавайся, твоих рук дело?

- Какое еще дело, Оля? — Мария Федоровна попробовала изобразить удивление. Получилось плохо. Проболтался Васька. А ведь обещал: «Я, баб Маш, кремень, не бойся».

Васька курил. Втихаря от матери. Первое, что он делал, выходя из подъезда, жадно затягивался. Хорошо знала Мария Федоровна, что увещевать его бесполезно. И она пошла другим путем.

- Вась, мама у тебя не заболела ли? Что — то она последнее время мне не нравится, бледная…

- Ругаться меньше надо, совсем замучила.

- Все ругаются. У тебя дети будут, тоже станешь ругаться.

Васька стоял перед Марией Федоровной с сигаретой. И ждал.

Сейчас начнет… А та, ну сама невинность:

- И чем она тебя кормит, не пойму, растешь как на дрожжах. Тебе сколько сейчас?

- Пятнадцать. — буркнул Васька, но сигарету затушил. Сейчас начнет…

- Пятнадцать?! А я думала — к двадцати подбираешься. Уж больно самостоятельный.

Ну, сейчас точно начнет. А она:

- Иди с Богом! Хорошего тебе дня! Пусть будет твой день сегодня не зря прожит!

На следующее утро Васька к Марии Федоровне с обидой:

- Баб Маш, это вы сказали маме, что я курю?

- А ты разве куришь?- всплеснула руками.

- А то не видели,- буркнул Васька.

- Видела. Думала, так, попробовать решил, охоту сбить. Ты ведь самостоятельный, на детские забавы время не тратишь. Но маме я ничего не говорила. Она и без меня знает. Вижу, как мучается. С лица спала. Одной сына поднимать легко ли.

- Баб Маш, — Васька преданно посмотрел в глаза Марии Федоровне, — ну что она меня все учит? Вот вы говорите — самостоятельный, а она — самый никудышный.

- Надо что-то делать. — серьезно и задумчиво произнесла она.

- Что?- напрягся Васька.

- Что-нибудь такое, чтобы она убедилась: и правда самостоятельный. Так… Когда у нее день рождения?

- Через два месяца… Сорок стукнет.

- Подарок придумал?

- Откуда у меня деньги?

- Пока не про деньги речь. Скажи, о чем мама мечтает?

- О мясорубке электрической. Но она знаете сколько…

- Решено. Покупаем мясорубку.

- Баб Маш, вы что? На какие шиши?

- Слушай меня, самостоятельный, внимательно. Давай так. Ты каждый день будешь мне выплачивать стоимость пачки сигарет. Ведь мама тебе деньги на обеды дает? Сколько не хватит — добавлю. И купим мы с тобой самую, как вы говорите, крутую мясорубку.

-Обалдеет…

- Ну и как она после этого скажет, что ты никудышный?

Все прошло блестяще. Васька потел, но копил. Мария Федоровна добавила из «похоронных». Мясорубка до юбилея хранилась у нее. А вчера важный, самостоятельный Василий, строгий и неулыбчивый, унес коробку с мясорубкой — вручать. И — проболтался, самостоятельный…

А Ольга сияет. Давно такой не была. Даже голос помолодел. Прямо колокольчик.

- Уж как и благодарить не знаю, тетя Маша. Я вам тут конфеток, к чаю.

Отказывалась, руками махала, но пришлось взять. В пакете, кроме коробки конфет, оказалась еще баночка кофе, пачка чая, зефир, два лимона.

Ольге очень хотелось поговорить с Марией Федоровной по душам, но торопилась на работу.

- Приходите к нам вечерком. Я котлет на новой мясорубке накручу, посидим …

- Ой, некогда. Оль, видишь, как белка в колесе кручусь.

- Сердце у вас, тетя Маша, большое. Кажется, ничего у вас внутри нет кроме сердца. Во всю грудь — одно сердце.

- Печень еще есть, — буркнула шутливо. — и поджелудочная. Заболит — мало не покажется.

Она очень смущалась, когда ее хвалили. Вот уже несколько лет, как обезножела, она добиралась сюда каждое утро, хоть часы по ней проверяй, в семь утра, садилась в своем закутке на колченогий стул, на газетку и — наступал у нее очередной рабочий день. Она желала людям добра, благословляла, крестила вслед. И очень радовалась. Ее работа была для нее утешением. Ведь мало кого благословляли в дорогу перед учебой, работой, перед долгой отлучкой из дома. И она делала это вместо замотанных жизнью матерей, вместо ни во что не верящих отцов, вместо уставших от болезней и безденежья стариков. Не в пику им, упаси Боже, а вместо них, просто потому, что хорошо понимала цену такого благословения. Нельзя без него — из дома. Нельзя без него — в жизнь.

***

Комментарии (2)

Всего: 2 комментария
#1 | Анатолий »» | 29.10.2013 13:36
  
4
Очень поучительно и полезно,особенно для бабушек-старушек,осуждающих сидя на скамеечках проходящих жильцов своего дома.
#2 | Елена »» | 18.11.2013 23:06
  
4
Замечательный рассказ. После такого чтения самому хочется стать лучше и чище. Как все-таки надо всех воспитывать на таких замечательных вещах. Все не то сказала, что чувствую. Спасибо!
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites