Хрустальный мальчик.

5
3 августа 2013 в 00:33 3177 просмотров
По мотивам документальной истории о «хрустальном мальчике» Саше Пушкарёве
Добро с кулаками


В школе появился новенький. Сначала Егор думал, что здесь какая-то ошибка – уж больно вид у новенького был необычный. Принесли его на руках. Егор подумал, что это так, чей-то ребёнок. На вид – года четыре, не больше. Подошёл ближе, присмотрелся, нет, не четыре. В глаза мальчика впечаталась взрослая тоска. Больной – понял Егор. Потом услышал, как воспитатели и нянечки громко обсуждали увечного. Тогда-то он впервые услышал мудрёное слово -остеогенез. Ни нянечек, ни воспитателей не смущало присутствие больного мальчика. Егор испугался. Впервые он испугался не за себя. Понял, что если придёт кому в голову обидеть этого пацана, а ему оказалось четырнадцать лет, тот за себя постоять не сможет. В сердце Егора царапался незнакомый зверь, когда он смотрел на маленькие, скрюченные, неживые ручки и несоизмеримо маленькие неподвижные, будто ватные ноги пацана.
-Не дрейфь,- это ему этот пацан сказал.
Егор поднял на него глаза. Глаза у пацана были серые, живые, не в пример конечностям, и в тот момент в них словно плыли тучки.
-Меня Александром зовут, - Александр слегка фальцетил. Егор увидел, как одна конечность Александра медленно, через усилие, тянется в его сторону.
Егор боялся жать эту уродливую руку, брезговал. Но ещё страшней было, что Александр поймёт, что он брезгует, обидится, затоскует, тучки из глаз пропадут и они станут такими как руки – увечными и не живыми. Руку он пожал.
С того самого дня у Егора появилась куча новых обязанностей, которые он на себя наложил добровольно. Он таскал Сашку как младшего брата везде, где требовалось. Был его руками и ногами и никто, зная горячий нрав Егора, никто из пацанов не лез к убогому и обзывать его никто не пытался. Попытался один - здоровенный детина, который через месяц должен был покинуть интернат. К такому Егор в другой момент не подошёл бы близко – не дурак. Атут:
-Тю, что за уродец? В дочки-матери играете? Ути-пути, - верзила сделал козу в сторону лица Александра.
Волна ярости накрыла Егора с головой. В ушах шумело, руки тряслись, он испугался – сейчас выронит Сашку. Не выронил. Посадил в старое дырявое кресло в коридоре около фикуса. А сам как во сне рванул к верзиле. Егору потом рассказывали, что он с разбегу кинулся тому в ноги, сшиб, поднялся и стал молотить ногами, куда ни попадя. Верзила только лицо прикрывал руками. Когда ноги у Егора устали до того, что казалось, ничто их с места не сдвинет, он обрушился на верзилу всем своим худым и угловатым телом и с остервенением молотил кулаками: челюсть – глаз, челюсть –глаз. Верзила взвыл дурным голосом. Их растянули в разные стороны.
Стоит ли удивляться, что с тех пор никому и в голову не пришло задеть Александра.

Батя

Александра никто не звал Шурой или Сашей, только Александром. Будто хотели компенсировать его небольшой рост длинным солидным именем.
История его появления в интернате завязана на интригующем появлением мужчины с бородой, в длинном чёрном платье. Он принёс Александра на руках, а потом каждую неделю приезжал и забирал его на выходные.
Когда странный мужчина впервые приехал перед выходными за Сашей, Егор долго и пристально его разглядывал. Должен же он был знать, с кем отпускает своего подопечного. Александр так радовался чужаку, что Егор решил, что это его отец. И называл бородатого Александр странно:
-Батюшка! А я думал вы ко мне больше не приедете!
Странный мужчина говорил мало, но Егор запомнил его взгляд. Светлый, тёплый. От этого взгляда у Егора даже внутренности запели.
-Кто это? - спрашивал он потом у Александра.
-Батюшка Владимир. Он меня сюда устроил.
Егор не мог понять, что хорошего может быть в том, чтобы сюда, в ненавидимый им приют, кого-то устроили. Разве пожелаешь такое хорошему человеку? Ещё больше его удивило, что родители у Александра, оказывается, есть. А батюшка Владимир никакого к ним отношения не имеет. Мать и отец Александра – обыкновенные деревенские алкоголики. Мать привязывала его дома за ногу, чтоб не отполз далеко, а сама уходила. Порой на несколько дней. Однажды просто не вернулась. Батюшка из местной церкви приходил к Алексанру каждый день, брал с собой на богослужения, учил петь в церковном хоре, рассказывал удивительные вещи. Про то, что Бог создал землю, и небо, и человека. Вдохнул в человека жизнь, и что в каждом человеке есть это Божье дыхание.
А теперь Александр рассказывал интернатской ребятне то, что слышал от батюшки Владимира. Про Бога, землю, небо и про то, что в каждом есть Божье дыхание.

-И во мне? – спрашивала девчушка лет десяти с тощими крысиными косичками, её вечно таскали за эти косички. Очень больно.
-И в тебе, - Александр смотрел на неё внимательно и добро, словно бы собирался раствориться в её застиранных как платьице глазах.
-Александр, а почему ты вот, инвалид, -парень лет шестнадцати с опаской покосился на Егора, а твой Бог тебе не помогает, ну если он есть , конечно.
-Душа-то у меня не убогая, - улыбался Александр, а она главнее ног будет.
-Что с неё толку, с души? Ногами ходить можно, руками - брать, работать, а с души твоей что толку?
-Душой тоже работать можно и отдавать, а это поважнее, чем брать. Так что не такой уж я и убогий.
Со временем к уродству Александра все так привыкли, что и вовсе перестали замечать. Теперь он отличался от них не длиной ног, а непререкаемым авторитетом. Он говорил тихо и спокойно. Но его всегда слышали и слушали. Иногда он пел что-то из церковных песнопений. Голос у него был сильный и красивый. Егору поначалу было непонятно, откуда в маленьком изуродованном теле такой голос? Звали все Александра теперь не Александром и не Сашей, а Батей. Кто-то пустил такую полу-шутку, вот мол, Батя едет на своём верном коне – это Егора ввиду имели. Александр услышал и сказал:
-А мне нравится, так меня и зовите.
Прозвище прижилось, и теперь даже воспитатели Александра иначе как Батей не звали.

Егор хорошо помнит, как умерла неизвестно от чего маленькая девочка с крысиными косичками и как Батя, сидя в своём драном кресле, отпевал её. Дети, что собрались вокруг, были сосредоточены и серьёзны – никто не воспринимал это как игру. Случайно зашёл директор, постоял в дверях и тихонько закрыл дверь. Наверное, именно с этого момента Егор перестал его воспринимать как нечто изначально враждебное.

Были у Бати три мечты. Первая – стать регентом. Он объяснил Егору, что это такой церковный служитель, который поёт в церкви главные песни.
-Для этого ноги не нужны, - то ли себя, то ли Егора убеждал Батя.
Вторая мечта - чтобы отец перестал пить.
-Зачем он тебе? - удивлялся Егор. - Он о тебе даже не вспоминает и замечательно живёт.
-Плохо он живёт, пропадёт. Я ему нужен, просто он не понимает.
Третья мечта – задушевная. О ней Батя рассказал только Егору.
-Есть такой конкурс международный – ну во всём мире, дети до восемнадцати лет соревнуются, кто лучше споёт. Если в этом конкурсе победишь, дают скульптурку из настоящего хрусталя – хрустального мальчика. Вот присудят мне победу в этом конкурсе, посмотрят на меня, - он инвалид, интернатский, а выиграл. Раз инвалид смог лучшим стать, значит и всякий другой – не инвалид тем более может.
И такая убеждённость звучала в голосе у Бати, что и Егор стал подумывать – хорошо бы и ему выиграть в таком конкурсе. Только вот петь он не умел.

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites