Прелесть духовная




ПРЕЛЕСТЬ ДУХОВНАЯ


Прелесть духовная – состояние ложного духовного самосознания, при котором тонкое действие собственных страстей (прежде всего тщеславия) и воздействие на душу и тело падших духов субъективно воспринимается человеком как Божественная благодать и, в крайней форме, как святость.
Прелесть – это славянское слово, «лесть» переводится на русский язык как «ложь». Прелесть означает самообман, самообольщение. Человек думает, что он идет по правильному пути, а на самом деле идет по ложному.
Прелесть – обязательный результат последования ложному духовному учению или даже частичного принятия его.
Прелесть возникает как следствие уклонения от покаянной, трезвой и строгой духовной жизни к жизни мечтательной – к желанию благодатных ощущений со склонностью к чудесности (сновидения, видения, знамения), к восторженности и образности (представление образов) в молитве, к чрезмерным подвигам по неосознаваемому гордостному разгорячению и расчету на свои силы, а не на благодать Божию, действующую только в смирении.
Святые отцы различают два вида прелести, один из них происходит «от неправильного действия ума» – мечтательность (сновидения, неправильные ощущения или видения при молитве), другой – «от неправильного действия сердца» – мнение (сочинение поддельных, благодатных ощущений и состояний; одержимый этою прелестью мнит о себе, сочинил о себе "мнение", что он имеет многие добродетели и дары Святого Духа).
Иногда признаком ложного духовного состояния бывает и мнимое отсутствие страстей. По словам преп. Иоанна Лествичника, одна страсть (он имел в виду прежде всего, наверное, гордость) заменяет в человеке все прочие. Демоны отступают от подвижника, чтобы он не забеспокоился, не начал борьбу.
Святитель Игнатий Брянчанинов определял состояние прелести следующим образом: "Прелесть есть повреждение естества человеческого ложью. Прелесть есть состояние всех человеков, без исключения, произведенное падением праотцов наших. Все мы – в прелести. Знание этого есть величайшее предохранение от прелести. Величайшая прелесть – признавать себя свободным от прелести".
Но в борьбе с прелестью, как и в любом сложном деле, Бог помогает человеку своей благодатью. Так что, по мнению святителя Феофана Затворника, значение прелести не нужно чрезмерно и преувеличивать: "Прелести нечего бояться. Она случается с возгордившимися... кои начинают думать, что как зашла теплота в сердце, то это уже и есть конец совершенства. А тут только начало, и то, может быть, не прочное. Ибо и теплота, и умирение сердца бывают и естественные, – плод сосредоточения внимания. А надо трудиться и трудиться, ждать и ждать, пока естественное заменено будет благодатным".

Преподобный Григорий Синаит: Надо знать, что прелесть имеет три главные причины – гордость, зависть бесов и наказательное попущение. Причины же гордости – суетное легкомыслие (или тщеславие), зависти бесов – преуспеяние, наказательного попущения – греховная жизнь. Прелесть от зависти бесов и гордого самомнения скоро получает исцеление, особенно после смирения. Но прелесть наказательную – предание сатане за грех – часто Бог попускает своим оставлением даже до смерти. Бывает, что и неповинные для спасения, предаются на мучительство бесов. Надо знать, что и через прельщенных дух гордого самомнения иногда дает предсказания.
Крайней степенью прелестного мнения является ересь.
Противоположное прелести правильное духовное устроение называется трезвением.






ПРЕЛЕСТЬ ДУХОВНАЯ

(Изречения святых отцов)

Если кто говорит: "Богат я (духом), довольно с меня и того, что приобрел, больше не нужно", то он не христианин, а сосуд прелести диавола. Преподобный Макарий Египетский (33, 129).
Надо знать, что прелесть имеет три главные причины - гордость, зависть бесов и наказательное попущение. Причины же гордости - суетное легкомыслие (или тщеславие), зависти бесов - преуспеяние, наказательного попущения - греховная жизнь. Прелесть от зависти бесов и гордого самомнения скоро получает исцеление, особенно после смирения. Но прелесть наказательную - предание сатане за грех - часто Бог попускает своим оставлением даже до смерти. Бывает, что и неповинные для спасения, предаются на мучительство бесов. Надо знать, что и через прель щенных дух гордого самомнения иногда дает предсказания. Преподобный Григорий Синаит (70, 233).
Истинные подвижники-христиане постятся, чтобы смирить свою плоть; совершают бдения, чтобы изощрять умное око... связывают язык молчанием и уединяются, чтобы избежать малейших поводов к оскорблению Всесвятого Бога. Они творят молитвы, выстаивают церковные службы и совершают иные дела благочестия для того, чтобы внимание их не отходило от вещей небесных. Читают о жизни и страданиях Господа нашего, чтобы лучше познать свою собственную худость и благосердную благость Божию; чтобы научиться и решиться последовать Господу Иисусу Христу с самоотвержением и крестом на плечах своих и чтобы более и более возгревать в себе любовь к Богу и незлобие. Но, с другой стороны, эти же добродетели тем, которые в них полагают всю основу своей жизни и своего упования, могут причинить больший вред, нежели их явные недостатки. Сами по себе добродетели благочестны и святы, но некоторые пользуются ими, не как должно. Внимая только этим добродетелям, внешне совершаемым, они оставляют свое сердце следовать собственной воле и воле диавола, который, видя, что они сошли с правого пути, не только не мешает им подвизаться в этих телесных подвигах, но и укрепляет их в их суетных помыслах. Испытывая при этом некоторые духовные состояния и утешения, эти подвижники считают, что возвысились уже до состояния чинов ангельских, и чувствуют в себе как бы присутствие Самого Бога. Иной же раз, углубившись в созерцание каких-либо отвлеченных, не земных вещей, воображают, что совсем выступили из области мира сего и восхищены до третьего неба... Они находятся в великой опасности. Имея внутреннее око, то есть ум свой, помраченным, они смотрят им и на самих себя и смотрят неверно. Считая внешние свои дела благочестия весьма достойными, они думают, что уже достигли совершенства и, возгордевшись от этого, начинают осуждать других. После этого уже нет возможности, чтобы кто-либо из людей обратил таковых, кроме особого Божия воздействия. Удобнее обратиться на добро грешник явный, нежели укрывшийся покровом видимых добродетелей. Преподобный Никодим Святогорец (64, 13).
Святые отцы предостерегают от прелести всякого, упражняющегося в какой бы то ни было добродетели. Источник прелести, как и всякого зла, диавол, а не сама добродетель (108, 222).
Всякий человек более или менее склонен к прелести, потому что самая чистая природа человеческая имеет в себе нечто горделивое (108, 224).
Святой Симеон Новый Богослов, рассуждая о случающейся безуспешности молитвенного подвига и о плевелах прелести, возникающих из него, приписывает причину и безуспешности и прелести несохранению правильности и постепенности в подвиге (108, 226).
Как гордость есть вообще причина прелести, так смирение - .добродетель прямо противоположная гордости - служит верным предостережением и предохранением от прелести (108, 228).
Прелесть есть повреждение естества человеческого ложью. Прелесть есть состояние всех людей без исключения, произведенное падением праотцев наших (108, 230).
Величайшая прелесть признавать себя свободным от прелести (108.230).
Прелесть есть усвоение человеком лжи, принятой им за истину (108.231).
Наши праотцы прельстились, то есть признали истиною ложь, и, приняв ложь под личиной истины, неисцелимо повредили себя смертоносным грехом... (108, 231).
Верный слову Божию.., действуя под руководством Евангелия против собственного обольщения, укрощая страсти, этим уничтожая мало-помалу влияние на себя падших духов.., мало-помалу выходит из состояния прелести в область истины и свободы... (108, 232).
Все виды бесовской прелести, которым подвергается подвижник молитвы, возникают из того, что в основание молитвы не положено покаяние, что покаяние не сделалось источником, душой, целью молитвы (108,233).
Покаяние, сокрушение духа, плач - признаки... правильности молитвенного подвига, отсутствие их - признак уклонения в ложное направление, признак самообольщения, прелести или бесплодия (108, 233-234).
"Мнение" составляется из ложных понятий и ложных ощущений, по этому своему свойству оно вполне принадлежит к области отца и представителя лжи диавола (108, 247-248).
Уже нет никакой способности к духовному преуспеянию в зараженных "мнением", они уничтожили эту способность, принеся на алтарь лжи самые начала деятельности человека и его спасения... (108, 248).
Одержимые "мнением" по большей части преданы сладострастию, несмотря на то, что приписывают себе возвышеннейшие духовные состояния, беспримерные в правильном православном подвижничестве... (108, 253).
Не без основания относят к состоянию самообольщения и прелести душевное настроение тех иноков, которые, отвергнув упражнение Иисусовой молитвой и вообще умное делание, удовлетворяются одним внешним молением... (108, 257).
Все частные виды самообольщения и обольщения бесами... происходят или от неправильного действия ума, или от неправильного действия сердца (108, 257).
Отвержение системы при изучении науки служит источником превратных понятий... таково и последствие беспорядочного упражнения в молитве. Неизбежное, естественное последствие такого упражнения - прелесть (108, 266).
В ложной мысли ума уже существует все здание прелести, как в зерне существует то растение, которое должно произойти из него (109,203).
Прелесть... так на монашеском языке называется самообольщение, соединенное с бесовским обольщением, бывает непременным следствием преждевременного удаления в глубокое уединение или особенного подвига в келейном уединении (112, 66-69).
Род прелести, основанный на высокоумии, называющийся святыми Отцами "мнением", заключается в том, что подвижник принимает ложные понятия о духовных предметах и о себе, считая их истинными (112, 68-69).
Те старцы, которые принимают на себя роль... древних святых старцев, не имея их духовных дарований, да ведают, что самое их намерение, самые мысли и понятия их о великом иноческом делании - послушании - ложные... они - результат самообольщения а бесовской прелести. Епископ Игнатий (Брянчанинов) (112, 72).
Был в дни преподобного игумена Никона один брат по имени Никита. Этот инок, желая, чтобы его славили люди, замыслил великое дело не ради Бога и начал проситься у игумена уйти в затвор. Игумен говорил ему: "Сын мой Тебе нет пользы сидеть праздно: ты еще молод. Лучше тебе оставаться среди братий: служа им, ты не лишишься воздаяния. Ты сам видел, как бесы прельстили святого Исаакия, нашего брата". Никита же отвечал: "Никогда не прельщусь, как он. Прошу же у Господа Бога, чтобы и мне подал Он дар чудотворения". Никон в ответ ему сказал: "Выше сил прошение твое. Берегись, браг мой, чтобы, вознесшись, не упасть". Но Никита никак не хотел внять тому, что говорил ему игумен, и, как захотел, так и сделал: заложил свои двери и никогда не выходил. Прошло несколько дней. Во время своего пения, услышал Никита голос молящегося с ним и ощутил запах несказанного благоухания. И этим прельстился он, говоря себе: "Если бы это был не ангел, то не молился бы со мною, и не было бы здесь благоухания Духа Святого". И он стал прилежно молиться, говоря: "Господи! явись мне так, чтобы я мог видеть Тебя". Тогда был к нему голос: "Не явлюсь: ты еще молод, вознесшись, не упади". Затворник же со слезами говорил: "Нет, не прельщусь я. Господи! Игумен мой научил: меня не внимать обольщениям диавола. Все же, что Ты повелишь мне, я исполню". Тогда диавол принял власть над ним и сказал: "Невозможно человеку в теле видеть меня. Но вот я посылаю ангела моего: он пребудет с тобой, и ты станешь исполнять его волю". И тотчас стал перед ним бес в образе ангела. Поклонился ему инок, как ангелу, и сказал ему бес: "Ты не молись, а только читай книги, и так будешь беседовать с Богом и из книг станешь подавать полезное слово приходящим к тебе. Я же постоянно буду молить о твоем спасении Творца своего". Прельстился Никита и перестал молиться, а прилежно занимался чтением и поучал приходящих к нему; видя же беса, постоянно молящегося о нем, радовался ему, как ангелу, творящему за него молитву. С приходившими к нему Никита беседовал о пользе души и начал пророчествовать.
И пошла о нем слава великая, и все дивились, как сбывались его слова. Посылает однажды Никита к князю Изяславу сказать ему: "Нынче убит Глеб Святославич в Заволчьи. Скорее пошли сына своего Святополка на престол в Новгород". Как он сказал, так и было,- через несколько дней пришла весть о смерти Глеба. И с тех пор прослыл затворник пророком и стали слушаться его князья и бояре. Но бес не знал будущего, а что сам сделал, или чему научил злых людей - убить ли, украсть ли - то и возвещал. Когда приходили к затворнику, чтобы услышать от него советы или слово утешения,- бес, мнимый ангел, рассказывал, что случилось из-за него самого, и Никита пророчествовал. И всегда сбывалось пророчество его. Никто также не мог состязаться с Никитой в знании книг Ветхого Завета,- он его весь наизусть знал: книги Бытия, Исход, Левит, Чисел, Судей, Царств и все пророчества. Вообще все книги еврейские знал на память. Евангелия же и Апостола, преданных нам в благодати для нашего утверждения и исправления, он не хотел ни видеть, ни слышать, ни читать и другим не позволял беседовать с собою о них. И из этого все поняли, что он прельщен.
Не могли стерпеть этого преподобные отцы... И все они пришли к прельщенному, помолились Богу и отогнали беса от затворника, и после того он не видел его более. Потом вывели его из пещеры и спрашивали о Ветхом Завете, чтобы услышать от него что-нибудь. Никита же клялся, что никогда не читал книг Ветхого Завета, которые прежде знал наизусть, а теперь не помнил из них ни единого слова. После изгнания беса он был в таком состоянии, что почти разучился говорить, так что блаженные отцы едва научили его грамоте.
С тех пор предал себя Никита воздержанию, и послушанию, и чистому, смиренному житию; так что всех превзошел в добродетели, и впоследствии был поставлен епископом в Новгороде. Киево-Печерский Патерик (86, 82-85).

Комментарии (10)

Всего: 10 комментариев
#1 | Георгий О. »» | 27.05.2013 12:35
  
7


Паисий Святогорец
Слова. Том III
Духовная борьба


Часть первая
О брани помыслов


Глава третья. О доверии помыслу

Доверие помыслу – начало прелести


– Геронда, я, когда рассержусь, становлюсь как бурный поток – не могу себя удержать.
– А почему ты не можешь себя удержать?
– Потому что верю своему помыслу.
– Ну, раз так, то у тебя свое собственное «верую», собственный «символ веры»! Все дело в эгоизме. Не оправдывай своего помысла. Выбрасывай дурацкий помысл сама, не принимай его.
– А как я могу понять, что помысл «дурацкий»?
– Э, раз ты этого не понимаешь, тогда открывай его матушке-игуменье. И выбрасывай помысл одним махом – слушаясь ее во всем, что она тебе скажет. Если духовный человек доверяет своему помыслу, это начало прелести. Его ум омрачается гордостью, и он может впасть в прелесть. Уж лучше ему тогда повредиться в рассудке, потому что в этом случае он будет иметь смягчающие вину обстоятельства.
– Геронда, а разве другие [уже] не в состоянии помочь такому человеку?
– Чтобы человеку, находящемуся в таком состоянии, пошла на пользу чья-то помощь, он и сам должен себе помочь. Должен понять, что верить своему помыслу, который внушает ему, что он лучше всех, что он свят и тому подобное, – это прелесть. От такого помысла, если сам человек его удерживает, – не отобьешься даже из пушки. Чтобы этот помысл ушел, нужно смириться. Иногда люди, находящиеся в таком состоянии, просят меня помолиться о них. А чем поможет такому человеку моя молитва? Если он сам оставляет в себе бикфордов шнур, который просунул в него диавол, то опять взлетит на воздух. Все равно как если бы человек [сидел на пороховой бочке] держал в руках фитиль и при этом просил тебя помочь ему избежать взрыва!
– Геронда, я стала просто ненормальной...
– Это кто же тебе такое сказал? Уж не твой ли помысл? [Не бойся] – я со Святой Горы за тобой слежу. Помню о тебе. Не стала ты ненормальной, не стала. Но вот если начнешь верить своему помыслу, он точно сведет тебя с ума. Не верь своему помыслу: ни когда он говорит, что ты пропащая, ни когда величает тебя святой.
Доверие помыслу приводит к душевным болезням

- Геронда, если человек мучается помыслом, что все вокруг якобы только им одним и заняты, то как ему этот помысл прогнать?
– Этот помысл от лукавого, который стремится сделать человека больным. Надо относиться к такому помыслу с безразличием, не обращать на него внимания. Ему нельзя верить ни на грош. Например, человек мнительный, увидев, как два его знакомых тихо разговаривают между собой, думает: «А ведь это они мне косточки перемывают! Не ожидал от них такого!» А люди беседуют совсем о другом. Если дать такому помыслу волю, то постепенно он «наберет обороты» и человек дойдет до того, что станет думать, будто за ним следят, его преследуют. Даже если кто-то имеет «неопровержимые данные» о том, что окружающие заняты им одним, он должен знать, что эти «факты» подтасовал столь хитрым образом не кто иной, как сам враг, желая убедить человека [в истинности внушаемого помысла]. Какой же диавол хитрый подтасовщик!
Я знаком с одним юношей. Будучи весьма умным, он верит своему помыслу, который внушает, будто он психически неуравновешен. Принимая помыслы, которые приносит ему тангалашка, молодой человек создал себе целую кучу комплексов. Он пытался покончить с собой, совершенно измучил своих родителей. Бог дал ему силы и дарования, но враг все это приводит в негодность. Так парень мучается сам и мучает других. Я не могу понять: ну зачем люди принимают эти тангалашкины помыслы и сами делают свою жизнь невыносимой? Потом они даже Бога начинают обвинять в том, что с ними происходит, а ведь Он так нам благодетельствует и так нас любит! Что ни говори таким людям – толку не будет. Пока сам человек не перестанет верить помыслам, которые приносит ему враг, все разговоры с ним вымотают силы и больше ничего.
– Геронда, впечатлительность – это душевная немощь, болезнь?
– Нет. Любочестие и впечатлительность, чуткость – это естественные дарования, однако, к несчастью, диаволу [иногда] удается использовать их в своих целях. Диавол часто внушает чуткому, впечатлительному человеку сгущать краски, чтобы он был не в силах перенести какую-то трудность или же – чуть понеся ее – надорвался, разочаровался, измучился и в конце концов покалечился. Если с пользой употребить врожденную впечатлительность, чуткость, то она станет небесной. Если же позволить, чтобы ею воспользовался диавол, то она выйдет человеку боком. Ведь если человек не употребляет своих дарований на пользу, то ими пользуется диавол. Так человек выбрасывает Божии дары. Вместо того чтобы благодарить Бога, он понимает все шиворот-навыворот. Если впечатлительный человек верит своему помыслу, это может довести его даже до психиатрической лечебницы. Конечно, не за что похвалить и человека равнодушного, с его постоянным припевом: «Мелочи жизни!». Но, по крайней мере, в психбольницу такие люди не попадают. Поэтому тангалашка и охотится за людьми впечатлительными.
А другие люди мучают себя помыслом, что они якобы обременены тяжелой наследственностью. Вернее, это тангалашка приносит им такой помысл и старается убедить их, будто так оно и есть. Враг нагоняет на таких людей страх, желая заморочить им голову и без серьезных причин вывести из строя. Да хотя бы в человеке действительно было что-то наследственное – перед Благодатью Божией не может устоять ничего. Помните святого Киприана1) – бывшего колдуна, который стал иерархом Церкви и мучеником Христовым? А преподобный Моисей Мурин2)? Поначалу был разбойником, а в монашестве превзошел чуткостью многих великих отцов. Какой высокой степени устроения он достиг! Когда его навестил святой Макарий, преподобный Моисей спросил его: «Что мне делать? Меня беспокоят люди, и я не могу сохранить безмолвия». – «Моисей, – ответил ему Авва Макарий, – ты очень чуток. Иди в Аравийскую пустыню, потому что прогнать людей ты не можешь»3). Святой Моисей – этот бывший разбойник – превзошел тонкостью душевного устроения даже преподобного Арсения Великого, который происходил из знатной семьи, был человеком образованным, культурным. Видишь, что творит Божия Благодать! Но о преподобном Моисее необходимо сказать и то, что он имел великое смирение...

Причуды начинаются с помысла

– Геронда, откуда появляется брезгливость?
– А чем ты брезгуешь?
– Да всем чем угодно.
– Ну, тогда тебе и будет попадаться все что угодно. И червячки в яблоках, и жучки в фасоли, и волоски в хлебе...
– Геронда, мне как раз все это и попадается!
– Слава Тебе, Господи. Видишь, как Бог помогает тебе преодолеть эту немощь?
– Геронда, а разве все подобное начинается не с помысла? Предположим, сестре попался в тарелке волос. Ну так пусть она его выбросит – и дело с концом.
– Да ты что, ни в коем случае нельзя выбрасывать! Ведь этот волос достался ей как благословение! Пусть она обязательно отдаст его мне, я отвезу его с собой на Афон – как благословение!.. Помню, как-то на Синае мы шли куда-то вместе с одним монахом. По дороге я дал ему два персика. Смотрю – не ест. Он хотел их сперва помыть, но в карман положить боялся – чтобы еще и те микробы, что сидят в кармане, на них не перебежали. Так и продержал всю дорогу в руках. Его брат о нем рассказывал: «У меня восемь детей, и жена, всех их моя и обстирывая, изводит мыла меньше, чем он один на мытье рук!» И поглядите, что с ним произошло. Там, на Синае, каждому монаху выделяли бедуина – помогать, приносить еду и тому подобное. Бедуин, которого выделили брезгливому монаху, был самый грязный из всех. Черный, как трубочист! И его одежда, и он сам издавали страшное зловоние. Чтобы отмыть грязнулю, пришлось бы целую неделю отмачивать его в корыте! А что у него были за руки!.. Лучше даже не спрашивай. Можно было брать шпатель и соскабливать с них грязь целыми кусками. Неряха хватал миску с едой и спешил к своему «подшефному» монаху. Два грязнущих больших пальца его рук при этом обязательно оказывались погруженными в суп или в кашу. «Прочь, прочь!» – кричал монах, едва видел его на пороге. В конце концов он сбежал, не пробыв на Синае и двух недель.
А в общежительском монастыре, где я жил раньше, был монах, который в миру работал участковым полицейским. Он был образован, и поэтому ему дали послушание чтеца в храме. Он прожил в монастыре немало лет, но, несмотря на это, брезговал всем вокруг. К дверным ручкам он даже и не притрагивался, а открывал двери ногой. Если требовалось поднять щеколду, он делал это локтем, а потом еще протирал рукав спиртом. Он открывал ногой даже дверь церкви. Когда он состарился, то, по попущению Божию, его ноги стали гнить и в них завелись черви – особенно в той, которой он открывал двери в храм. Когда я нес послушание в монастырской больнице – помогал фельдшеру, он как раз впервые пришел туда с перевязанной ногой. Фельдшер велел мне развязать его ногу, а сам пошел за бинтами. Ох, что же я увидел, сняв повязку! Вся нога кишмя кишела червями! «Иди на море, – сказал я ему, – и промой свою ногу, очисти ее от червей. Потом приходи и мы сделаем тебе перевязку». До чего же он дошел! Какое наказание его постигло! Я был просто потрясен. «Понял, в чем причина?» – спросил меня фельдшер. «Как не понять! – ответил я. – Причина в том, что он открывает дверь храма ногой».
– Геронда, даже находясь в таком состоянии, он продолжал открывать дверь ногой?
– Да, ногой! А состарился в монашестве!
– Он так ничего и не понял?
– Не знаю. Я потом ушел из того монастыря в обитель Стомион в Конице. Кто знает, какой смертью он умер? А между тем, некоторые молодые иноки из того же самого монастыря подъедали за старыми монахами остатки с их тарелок – как благословение. Они собирали после них «избытки укрух». Другие монахи [от благоговения] целовали дверную ручку, потому что к ней прикасались руки отцов. А этот, прикладываясь к иконам, только чуть-чуть касался их усами, которые после тщательно тер ваткой со спиртом!
– Геронда, когда человек относится к святыне подобным образом, это неблагоговение?
– Начинает-то он просто с брезгливости, но потом заходит еще дальше. Как этот монах: он дошел до того, что не прикладывался к иконам от страха, что тот, кто прикладывался к ним раньше, был чем-то болен!
– То есть, для того чтобы не быть брезгливым, надо не обращать на подобные вещи внимания?
– Люди едят столько всякой заразы, не видя ее. Но если человек, который опасается болезней или чего-то еще, творит крестное знамение, то ему помогает Христос. Знаете, сколько разных больных проходят через мою каливу на Афоне? И вот некоторые простецы осеняют себя крестным знамением, берут общую кружку пьют из нее воду. А другие прикоснуться к ней – и то боятся. Несколько дней назад ко мне приходил человек, занимающий очень высокую должность в одном учреждении. Несчастный испытывает столь великий страх перед микробами, что от постоянных протираний спиртом его руки стали белыми как мел. Он протирает спиртом даже свой автомобиль. Мне стало жаль бедолагу. Представляешь: занимать столь высокую должность и так себя вести? Я взял из коробки кусочек лукума и подал ему, но он отказался, потому что я дотронулся до лукума своими руками. Однако предложи я ему самому взять лукум из коробки, он все равно отказался бы, думая о том, что кто-то мог укладывать лукум в коробку немытыми руками. Ну что же, тогда беру я этот кусочек лукума, нагибаюсь, обтираю им его ботинки и потом съедаю. Пришлось проделать с ним подобную штуку несколько раз – и только тогда, с большим трудом, мне удалось немножко освободить его от этой немощи. Да вот и сегодня сюда приходила девушка, испытывающая страх перед болезнями. Войдя в комнату, где я принимаю людей, она не стала брать у меня благословения, боясь подхватить микробов. Я хотел ей помочь и сказал ей много полезного, а она после всего этого, уходя, опять не стала брать у меня благословения. «Я не целую тебе руку, – объяснила она, – потому что боюсь заразиться микробами». Что тут скажешь? Так люди сами делают свою жизнь черной [невыносимой].
Больные собственным воображением

Самая страшная болезнь – это когда человек поверил своему помыслу о том, что он чем-то болен. Этот помысл душит человека тревогой, расстраивает его, лишает аппетита и сна, заставляет принимать лекарства, и в конце концов, будучи здоровым, человек действительно заболевает. Я понимаю, когда лечится человек, который действительно чем-то болен. Но, будучи сперва здоровым, а потом, посчитав, что болен, действительно заболеть, не имея на то никаких причин, такого я понять не могу. К примеру, бывает такое: человек обладает и телесной и духовной силой, но, несмотря на это, не может сделать ничего, потому что поверил своему помыслу, внушающему, что он нездоров. В результате человек угасает и телесно и духовно. И он не врет [ – это действительно так]. Поверив в то, что у него какая-то хворь, человек поддается панике, надламывается, и потом не в силах ничего сделать. Так, без всякой уважительной причины, он приводит себя в негодность.
Иногда ко мне в каливу приходят всерьез надломленные люди. «Помысл говорит мне, что у меня СПИД», – говорят они и верят в это. «Может быть, у тебя в жизни было то-то и то-то?» – спрашиваю я. «Нет, – отвечают, – ничего подобного не было». – «Тогда, – говорю, – ты расстраиваешься зря. Пойди, сдай анализы, чтобы выгнать свой помысл». – «А если, – отвечают они в страхе, – анализы покажут, что СПИД у меня все-таки есть?» Так они не слушают меня и мучаются. А вот те, кто послушно идут на обследование, убеждаются в том, что у них нет никакого СПИДа. И поглядите: их лица меняются, к ним возвращается вкус к жизни. А первые от расстройства могут слечь в постель и даже есть ничего не будут. Ну ладно, допустим, у тебя и вправду СПИД. Но ведь для Бога нет неразрешимых проблем. Если ты будешь проводить более духовную жизнь, исповедоваться, причащаться, станешь настоящим христианином, то тебе поможет Господь.
– Геронда, а отчего человек начинает думать, будто бы он болен?
– Он сам потихоньку взращивает этот помысл в себе. Часто для таких подозрений может действительно существовать какой-то небольшой, несерьезный повод [используя который], помысл внушает человеку что-то еще и раздувает из мухи слона. Когда я жил в монастыре Стомион, в Конице был один семейный человек, который думал, будто у него туберкулез. Даже свою жену не подпускал близко. «Не подходи, – говорил он ей, – а то заразишься». Несчастная женщина подвешивала на край длинной палки корзину с едой и подавала ему издалека. Бедняжка совсем истомилась, зачахла. Несчастные дети смотрели на своего «чахоточного» отца издали, а у него на самом деле никакого туберкулеза и в помине не было. Дело было в том, что он не выходил на солнце, а постоянно находился в запертой комнате, закутанный в одеяла. Поэтому он пожелтел и поверил в то, что у него чахотка. Ну что же, [когда мне обо всем этом рассказали] я пошел к нему домой. Увидев меня, «больной» простонал: «Не приближайся ко мне, монах, чтобы не заразился еще и ты... Ведь к тебе в монастырь приходят люди... Видишь, совсем меня чахотка скрутила...» – «Да кто тебе сказал, дурачок, что у тебя чахотка?» – спросил я. Тут его жена принесла мне угощенье – варенье из грецких орехов. «Ну, – говорю, – давай открывай рот. Сейчас ты будешь меня слушаться». Ну что же, открыл он рот. Он ведь не знал, что я собирался сделать. Тогда взял я из блюдечка сладкий орех, вложил ему в рот, повозил там несколько раз, потом вынул, положил себе в рот и съел. «Нет, нет! – закричал «чахоточный». – Не делай этого! Заразишься!» – «Чем я там заражусь! Ведь у тебя ничего нет! Что я, очумел что ли, такое делать, если бы у тебя и вправду была чахотка? Давай поднимайся, пойдем на воздух!» – ответил я ему и, повернувшись к его жене, сказал: «Выбрасывай все эти лекарства, одеяла...» Поднял я его, и мы вышли на воздух. После трех лет «заточения» он с удивлением глядел на мир. А потом потихоньку и на работу стал ходить. Вот что такое помысл, когда его взрастишь!
Послушанием преодолевается все

– Геронда, как помочь человеку, который безосновательно подозревает, будто он чем-то болен?
– Чтобы такой человек получил помощь, он должен иметь духовника, доверять ему и оказывать ему послушание. Он будет открывать духовнику свой помысл, а тот будет его наставлять: «Этому не придавай значения, а вот на то обрати внимание...» Если человек не доверяет своему духовнику и не слушается его, то помысл не уйдет. Знаешь, что такое, когда люди просят тебя о помощи, а сами не ударяют палец о палец? Вот, например, молодой человек, живущий распущенно и страдающий от душевной неустроенности, приходит ко мне в каливу с глазами, краснющими от табачного дыма, и просит, чтобы я ему помог. Вдобавок ко всему у него есть и некое ложное благоговение: он просит, чтобы я дал ему в благословение иконку из иконостаса Храма моей Кельи, но в Келью при этом заходит с сигаретой в зубах. «Брат ты мой, – говорю ему, – да у тебя от этих сигарет глазищи стали красными, как у бешеной собаки. Я у себя в Келье даже старикам курить не разрешаю. Дым бывает здесь только от ладана». Но он уперся – и все тут. Приходит просить помощи, а от помысла своего не отказывается. «Почему – спрашивает, – ты не хочешь меня исцелить?» Хочет стать здоровым, но магическим способом [без труда], не прилагая никаких усилий. «Ты, – говорю ему, – не годишься для чуда. Ведь у тебя нет никакой болезни. Ты просто веришь своему помыслу». А если бы этот малый оказывал послушание, то и помощь получил бы. Я заметил, что тот, кто слушается советов, быстро продвигается вперед, и все у него становится на свои места. И сам такой человек, и его родные обретают спокойствие.
Как-то раз некий священник приехал в монастырь и там его попросили поучаствовать в пении. Он отказался. «Почему, – спросили его, – ты не поешь?» – «Потому, – ответил он, – что в псалме говорится: «Возношéния Бóжия в гортáни и́х, и мечи́ обою́ду остры́ в рукáх и́х» (Пс.149:6). Он настаивал на том, что петь – это плохо, потому что боялся «обоюдоострого меча» за то, что он «вознесет» свой «глас»! «Родненький ты наш, – говорили ему монахи, – золотце ты наше, это все не так, как ты думаешь». Но он уперся и ни в какую. Ну как с таким человеком найдешь общий язык? Что с ним сделаешь? Да хотя бы его «толкование» и было правильным, но если бы при этом он оказал послушание чужой ошибке, то принял бы Благодать, и Благодать немалую, которая была бы дана ему за то, что он смирился.
Сколько же людей годами мучаются подобным образом оттого, что верят своему помыслу и не слушаются других! Что бы ты им ни говорил, что бы ни делал, они все истолковывают шиворот-навыворот. И ведь зло не останавливается на том, что человек единожды верит своему помыслу. Зло умножается и растет. Человек все возделывает и возделывает в себе [доверие собственному помыслу], и это может довести его до умопомешательства. К примеру, человек строит дом. «Как же ты его строишь? – говорят ему. – Ведь он рухнет и похоронит тебя под обломками!» Если он послушается совета в начале строительства, то неправильно построенное можно будет легко сломать и возвести новое. А уже законченное здание – как у него поднимется рука разрушить его? «Оно тебя задавит», – говорят ему. Да он и сам видит, что здание долго не простоит, осознает опасность, однако мысли о том, сколько средств и сил он затратил на строительство, его останавливают. Таким образом, он не решается ломать творение собственных рук и в конце концов оказывается задавленным обломками.
– А такому человеку можно помочь?
– Можно, если он сам этого хочет. Однако, как ты ему поможешь, когда ты говоришь ему о том, что что-то неправильно, а он оправдывает себя? К примеру, некий молодой человек болен сахарным диабетом и, не зная, какие серьезные последствия это может для него иметь, думает, что все это шуточки. «Сахарный диабет, – говорит ему врач, – это серьезное заболевание, и ты должен соблюдать диету». Если юноша послушает врача, то болезнь пройдет без серьезных последствий. Однако, как можно прийти с ним к взаимному пониманию, если он будет говорить так: «Ну и что за важность этот диабет? Я буду есть сладкое, потому что, когда я ем сладкое, мне становится жарко, а раз мне жарко, то я могу спать без одеяла и даже ходить по снегу босиком». Как прийти к взаимному пониманию с человеком, если он настаивает на своем?'
– Геронда, а, если юноша верит своему помыслу, это естественно?
– Если юноша верит своему помыслу, то у него много эгоизма.
– А как он может это понять?
– Он поймет это, если, к примеру, вспомнит некоторые случаи из своего детства, которые показывают, какой процент эгоизма был у него тогда. Случилось мне как-то наблюдать за двумя мальчуганами. Один взял подушку, набитую поролоном, и легко ее поднял. Подошел и другой, чтобы ее поднять, но сделал вид, что ему очень тяжело, словно вместо подушки был мешок с цементом. В этом, втором, мальчугане есть эгоизм. Однако когда он немного подрастет, то поймет, что это его действие вызвано эгоизмом. Он исповедует его как грех, к нему придет Благодать Божия, и он получит избавление от своей страсти и помощь. А как же иначе – ведь Бог не несправедлив.
– Геронда, предположим, у меня имеется некий опыт. Если, основываясь на этом опыте, я примерно вижу, какое развитие получит то состояние, в котором я нахожусь, то в этом тоже есть самоуверенность?
– Ты не делай выводов сама. Когда Господь позвал к Себе апостола Петра, тот пошел к Нему по водам. Однако, как только помысл стал говорить апостолу, что он может утонуть, он и стал тонуть (Мф.14:28–31). И Христос попустил это: «Раз ты говоришь, что утонешь, тогда тони».
Посмотри на смиренного человека: он не верит своему помыслу, даже если творит чудеса. В Иордании был один очень простой священник, который творил чудеса. Он читал молитвы над больными людьми и животными, и те становились здоровы. Даже мусульмане, страдавшие каким-нибудь недугом, приходили к нему, и он исцелял их. Перед служением Божественной литургии этот священник выпивал что-нибудь горячее с сухариком и после этого целый день ничего не вкушал. Слух о том, что он ест перед Божественной литургией, дошел до Патриарха, и тот вызвал его в Патриархию. Не зная, зачем его вызвали, священник пришел в Патриархию и вместе с другими посетителями ожидал вызова в приемной. На улице стояла страшная жара, окна были закрыты ставнями, и сквозь дырочку в приемную пробивался солнечный луч. Приняв луч за натянутую веревку, обливавшийся потом священник снял с себя рясу и повесил ее на луч. Увидев это, люди, сидевшие в приемной вместе с ним, были потрясены. Кто-то из них пошел к Патриарху и сказал: «Священник, который завтракает перед литургией, повесил свою рясу на солнечный луч!» Патриарх позвал его к себе в кабинет и начал расспрашивать: «Ну, как твое житье-бытье? Часто ли служишь литургию? Как ты к ней готовишься?» – «Да как, – отвечает ему священник, – сперва вычитываю утреню, потом совершаю поклоны, потом готовлю чай, кушаю что-нибудь легкое и иду служить». – «Зачем же ты ешь перед литургией?» – спрашивает Патриарх. «Если, – отвечает тот, – я немножко перекушу перед литургией, то после потребления Святых Даров4) Христос оказывается сверху. А вот если я ем после Божественной литургии, то Христос оказывается снизу». Оказывается, он завтракал перед литургией с добрым помыслом!... «Нет, – говорит ему Патриарх, – это неправильно. Сперва потребляй Святые Дары, а после – немного ешь». Священник положил Патриарху поклон и [со смирением] принял сказанное.
Я хочу сказать, что, хотя этот священник достиг такого высокого устроения, что творил чудеса, он принял сказанное ему просто. Своеволия у него не было. А если бы он верил своему помыслу, то мог бы сказать так: «Да кто он такой, чтобы указывать мне – тому, кто исцеляет людей и животных и творит чудеса! Нет, мои побуждения более правильны. Ведь если я его послушаюсь, то завтрак будет попадать сверху на Христа!» Я понял, что послушание очень помогает человеку. Даже человек, который не блещет умственными способностями, оказывая послушание, становится философом, мудрецом. Будь человек умным или глупым, здоровым или больным (духовно или телесно), если он, мучаясь от помыслов, оказывает послушание, то [от мучения помыслов] он освободится. Послушание – это освобождение.
Самый большой эгоист – это тот, кто живет по своим помыслам и никого не спрашивает. Такой человек разрушает сам себя. Если у человека есть своеволие, самоуверенность и самоугождение, то, и будучи умным – даже семи пядей во лбу, – он будет страдать постоянно. Он запутывается, связывает себя по рукам и ногам, у него возникают [все новые и новые] проблемы. Чтобы найти свой путь, он должен раскрыть свое сердце какому-то духовнику и смиренно попросить его о помощи. Однако некоторые вместо духовника идут к психиатру. Если психиатр окажется верующим, то он приведет их к духовнику. А неверующий психиатр ограничится тем, что даст им какие-нибудь таблетки. Однако сами по себе таблетки проблемы не решают. Для того чтобы люди смогли правильно отнестись к тому, что с ними происходит, для того чтобы их состояние улучшилось и они перестали страдать, им необходима и духовная помощь.
#2 | Георгий О. »» | 27.05.2013 12:51
  
5


Грех и покаяние последних времен


архимандрит Лазарь (Абашидзе)

Глава II. О грехах

Духовная прелесть

Все перечисленные грехи в основе своей имеют недостаток веры, религиозности, церковности. Этот же грех состоит в ложном ощущении избытка личных духовных дарований. Этот грех особенно распространен в монашеской среде, среди людей духовно развитых, с повышенной духовной чувствительностью, живущих аскетической жизнью. Человек, находящийся в состоянии прельщения, мнит себя достойным и достигшим особых плодов духовного совершенства, подтверждением чему служат для него всевозможные "знамения", то есть сновидения, голоса, видения наяву. Такой человек может быть весьма одарен мистически, но при отсутствии церковной культуры и богословского образования, а главное – из-за отсутствия хорошего, строгого духовника и наличия среды, склонной легковерно воспринимать его россказни как откровения, такой человек вскоре взращивает в себе гордое мнение, ложное, лестное понятие о своем духовном состоянии. Обычно начинается это состояние с принятия загадочного сна, полного какого-нибудь сумбура, за мистическое откровение или пророчество. На следующей стадии уже наяву являются сияющие видения, в которых он распознает Ангела, или какого-либо угодника, или даже Богородицу и Самого Спасителя. Они сообщают самые невероятные откровения, часто совершенно бессмысленные.
По учению же святых отцов не следует обращать внимания на сновидения, тем более пересказывать их, а также крайне недоверчиво относиться к разного рода видениям и знамениям – скорее спешить исповедовать всякое такое видение духовнику, внимательно следить за сердцем – не возникло ли там гордое чувство, основанное на мысли о своей особой избранности, духовности и более всего страшиться этой язвы в душе, с которой и начинается прелестное состояние.
#3 | Георгий О. »» | 27.05.2013 12:57
  
7

святитель Игнатий Брянчанинов

Аскетические опыты

Том 1



О молитве Иисусовой.

Отдел II. О прелести




Ученик: Дай точное и подробное понятие о прелести. Что такое – прелесть?
Старец. Прелесть есть повреждение естества человеческого ложью. Прелесть есть состояние всех человеков, без исключения, произведенное падением праотцев наших. Все мы – в прелести1). Знание этого есть величайшее предохранение от прелести. Величайшая прелесть – признавать себя свободным от прелести. Все мы обмануты, все обольщены, все находимся в ложном состоянии, нуждаемся в освобождении истиною. Истина есть Господь наш Иисус Христос (Ин.8:32, 14:6). Усвоимся этой Истине верою в Нее, возопием молитвою к этой Истине – и Она извлечет нас из пропасти самообольщения и обольщения демонами. Горестно – состояние наше! Оно – темница, из которой мы молим извести нашу душу, «исповедатися имени» Господню (Пс.144:10). Оно – та мрачная земля, в которую низвергнута жизнь наша позавидовавшим нам и погнавшим нас врагом (Пс.142:3). Оно – плотское мудрование (Рим.8:6) и лжеименный разум (1Тим.6:20), которыми заражен весь мир, не признающий своей болезни, провозглашающий ее цветущим здравием. Оно – «плоть и кровь, которые царствия Божия наследити не могут» (1Кор.15:50). Оно – вечная смерть, врачуемая и уничтожаемая Господом Иисусом, Который есть «воскрешение и живот» (Ин.11:25). Таково наше состояние. Зрение его – новый повод к плачу. С плачем возопием ко Господу Иисусу, чтоб Он вывел нас из темницы, извлек из пропастей земных, исторг из челюстей смерти. Господь наш Иисус Христос, – говорит преподобный Симеон, Новый Богослов, – потому и сошел к нам, что восхотел изъять нас из плена и из «злейшей прелести»2).
Ученик. Это объяснение недовольно доступно для моих понятий: нуждаюсь в объяснении более простом, более близком к моему уразумению.
Старец. В средство погубления человеческого рода употреблена была падшим ангелом «ложь» (Быт.3:13). По этой причине Господь назвал диавола «ложью, отцем лжи и человекоубийцею искони» (Ин.8:44). Понятие о лжи Господь тесно соединил с понятием о человекоубийстве, потому что последнее есть непременное последствие первой. Словом «искони» указывается на то, что ложь с самого начала послужила для диавола орудием к человекоубийству, и постоянно служит ему орудием к человекоубийству, к погублению человеков. Начало зол – ложная мысль! Источник самообольщения и бесовской прелести – ложная мысль! Причина разнообразного вреда и погибели – ложная мысль! При посредстве лжи диавол поразил вечною смертью человечество в самом корне его, в праотцах. Наши праотцы прельстились, то есть, признали истиною ложь, и, приняв ложь под личиною истины, повредили себя неисцельно смертоносным грехом, что засвидетельствовала и праматерь наша. «Змий прельсти мя, – сказала она, – и ядох» (Быт.3:13). С того времени естество наше, зараженное ядом зла, стремится «произвольно» и «невольно» ко злу, представляющемуся добром и наслаждением искаженной воле, извращенному разуму, извращенному сердечному чувству. Произвольно, потому что в нас еще есть остаток свободы в избрании добра и зла. Невольно, потому что этот остаток свободы не действует как полная свобода; он действует под неотъемлемым влиянием повреждения грехом. Мы родимся такими; мы не можем не быть такими, и потому все мы, без всякого исключения, находимся в состоянии самообольщения и бесовской прелести. Из этого воззрения на состояние человеков в отношении к добру и злу, на состояние, которое по необходимости принадлежит каждому человеку, вытекает следующее определение прелести, объясняющее ее со всею удовлетворительностью: «прелесть есть усвоение человеком лжи, принятой им за истину». Прелесть действует первоначально на образ мыслей; будучи принята и, извратив образ мыслей, она немедленно сообщается сердцу, извращает сердечные ощущения; овладев сущностью человека, она разливается на всю деятельность его, отравляет самое тело, как неразрывно связанное Творцом с душею. Состояние прелести есть состояние погибели или вечной смерти.
Со времени падения человека диавол получил к нему постоянно свободный доступ3). Диавол имеет право на этот доступ: его власти, повиновением ему человек подчинил себя произвольно, отвергнув повиновение Богу. Бог искупил человека. Искупленному человеку предоставлена свобода повиноваться или Богу, или диаволу, а чтоб свобода эта вынаружилась непринужденно, оставлен диаволу доступ к человеку. Очень естественно, что диавол употребляет все усилия удержать человека в прежнем отношении к себе, или даже привести в большее порабощение. Для этого он употребляет прежнее и всегдашнее свое оружие – ложь. Он старается обольстить и обмануть нас, опираясь на наше состояние самообольщения; наши страсти – эти болезненные влечения – он приводит в движение; пагубные требования их облачает в благовидность, усиливается склонить нас к удовлетворению страстей. Верный Слову Божию не дозволяет себе этого удовлетворения, обуздывает страсти, отражает нападения врага (Иак.4:7); действуя под руководством Евангелия против собственного самообольщения, укрощая страсти, этим уничтожая мало-помалу влияние на себя падших духов, он мало-помалу выходит из состояния прелести в область истины и свободы (Ин.8:32), полнота которых доставляется осенением Божественной благодати. Неверный учению Христову, последующий своей воле и разуму, подчиняется врагу и из состояния самообольщения переходит к состоянию бесовской прелести, теряет остаток своей свободы, вступает в полное подчинение диаволу. Состояние людей в бесовской прелести бывает очень разнообразно, соответствуя той страсти, которою человек обольщен и порабощен, соответствуя той степени, в которой человек порабощен страсти. Но все, впавшие в бесовскую прелесть, то есть, через развитие собственного самообольщения вступившие в общение с диаволом и в порабощение ему, – находятся в прелести, суть храмы и орудия бесов, жертвы вечной смерти, жизни в темницах ада.
Ученик. Исчисли виды бесовской прелести, происходящей от неправильного упражнения молитвою.
Старец. Все виды бесовской прелести, которым подвергается подвижник молитвы, возникают из того, что в основание молитвы не положено покаяние, что покаяние не сделалось источником, душою, целью молитвы. “Если кто, – говорит преподобный Григорий Синаит в вышеприведенной статье, – с самонадеянностью, основанною на самомнении4), мечтает достигнуть в высокие молитвенные состояния, и стяжал ревность не истинную, а сатанинскую, того диавол удобно опутывает своими сетями, как своего служителя”. Всякий, усиливающийся взойти на брак Сына Божия не в чистых и светлых одеждах, устраиваемых покаянием, а прямо в своем рубище, в состоянии ветхости, греховности и самообольщения, извергается вон, во тьму кромешную, в бесовскую прелесть. «Совещаю тебе, – говорит Спаситель призванному к таинственному жречеству, – купити от Мене злато разженно огнем, да обогатишися: и одеяние бело, да облечешися, да не явится срамота наготы твоея: и коллурием слез помажи чувственные очи твои и очи ума, да видиши. Аз, ихже люблю, обличаю и наказую: ревнуй убо, и покайся» (Откр.3:18–19). Покаяние и все, из чего оно составляется, как то: сокрушение или болезнование духа, плач сердца, слезы, самоосуждение, памятование и предощущение смерти, суда Божия и вечных мук, ощущение присутствия Божия, страх Божий – суть дары Божии, дары великой цены, дары первоначальные и основные, залоги даров высших и вечных. Без предварительного получения их, подаяние последующих даров невозможно. “Как бы ни возвышенны были наши подвиги, – сказал святой Иоанн Лествичник, – но если мы не стяжали болезнующего сердца, то эти подвиги и ложны и тщетны”5). Покаяние, сокрушение духа, плач – суть признаки, суть свидетельство правильности молитвенного подвига; отсутствие их – признак уклонения в ложное направление, признак самообольщения, прелести или бесплодия. То или другое, то есть прелесть или бесплодие, составляют неизбежное последствие неправильного упражнения молитвою, а неправильное упражнение молитвою неразлучно с самообольщением.
Самый опасный неправильный образ молитвы заключается в том, когда молящийся сочиняет силою воображения своего мечты или картины, заимствуя их, по-видимому, из Священного Писания, в сущности же из своего собственного состояния, из своего падения, из своей греховности, из своего самообольщения, – этими картинами льстит своему самомнению, своему тщеславию, своему высокоумию, своей гордости, обманывает себя. Очевидно, что все, сочиняемое мечтательностью нашей падшей природы, извращенной падением природы, не существует на самом деле, – есть вымысел и ложь, столько свойственные, столько возлюбленные падшему ангелу. Мечтатель, с первого шага на пути молитвенном, исходит из области истины, вступает в область лжи, в область сатаны, подчиняется произвольно влиянию сатаны. Святой Симеон, Новый Богослов, описывает молитву мечтателя и плоды ее так: “Он возводит к небу руки, глаза и ум, воображает в уме своем – подобно Клопштоку и Мильтону – Божественные совещания, небесные блага, чины святых Ангелов, селения святых, короче – собирает в воображении своем все, что слышал в Божественном Писании, рассматривает это во время молитвы, взирает на небо, всем этим возбуждает душу свою к Божественному желанию и любви, иногда проливает слезы и плачет. Таким образом мало-помалу кичится сердце его, не понимая того умом; он мнит, что совершаемое им есть плод Божественной благодати к его утешению, и молит Бога, чтоб сподобил его всегда пребывать в этом делании. Это признак прелести. Такой человек, если и будет безмолвствовать совершенным безмолвием, не может не подвергнуться умоисступлению и сумасшествию. Если же не случится с ним этого – однако ему невозможно никогда достигнуть духовного разума и добродетели или бесстрастия. Таким образом прельстились видевшие свет и сияние этими телесными очами, обонявшие благовония обонянием своим, слышавшие гласы ушами своими. Одни из них возбесновались, и переходили умоповрежденными с места на место; другие приняли беса, преобразившегося в Ангела светлого, прельстились и пребыли неисправленными, даже до конца, не принимая совета ни от кого из братий; иные из них, подучаемые диаволом, убили сами себя: иные низверглись в пропасти, иные удавились. И кто может исчислить различные прельщения диавола, которыми он прельщает, и которые неисповедимы? Впрочем, из сказанного нами всякий разумный человек может научиться, какой вред происходит от этого образа молитвы. Если же кто из употребляющих его и не подвергнется ни одному из вышесказанных бедствий по причине сожительства с братией, потому что таким бедствиям подвергаются наиболее отшельники, живущие наедине, но таковой проводит всю жизнь свою безуспешно”6).
Все святые Отцы, описавшие подвиг умной молитвы, воспрещают не только составлять произвольные мечты, но и преклоняться произволением и сочувствием к мечтам и привидениям, которые могут представиться нам неожиданно, независимо от нашего произволения. И это случается при молитвенном подвиге, особливо в безмолвии. “Никак не прими, – говорит преподобный Григорий Синаит, – если увидишь что-либо, чувственными очами или умом, вне или внутри тебя, будет ли то образ Христа, или Ангела, или какого Святого, или если представится тебе свет... Будь внимателен и осторожен! не позволь себе доверить чему-либо, не вырази сочувствия и согласия, не вверься поспешно явлению, хотя бы оно было истинное и благое; пребывай хладным к нему и чуждым, постоянно сохраняя ум твой безвидным, не составляющим из себя никакого изображения и не запечатленным никаким изображением. Увидевший что-либо в мысли или чувственно, хотя бы то было и от Бога, и принимающий поспешно, удобно впадает в прелесть, по крайней мере обнаруживает свою наклонность и способность к прелести, как принимающий явления скоро и легкомысленно. Новоначальный должен обращать все внимание на одно сердечное действие, одно это действие признавать непрелестным, – прочего же не принимать до времени вступления в бесстрастие. Бог не прогневляется на того, кто опасаясь прелести, с крайней осмотрительностью наблюдает за собою, если он и не примет чего посланного от Бога, не рассмотрев посланное со всею тщательностью; напротив того, Бог похваляет такого за его благоразумие”7). Святой Амфилохий, с юности вступивший в монашество, удостоился в зрелых летах и в старости проводить жизнь отшельническую в пустыне. Заключась в пещеру, он упражнялся в безмолвии, и достиг великого преуспеяния. Когда совершилось «сорок» лет его отшельнической жизни, – явился ему ночью Ангел, и сказал: Амфилохий! иди в город и паси духовных овец. Амфилохий пребыл во внимании себе, и не обратил внимания на повеление Ангела. На другую ночь снова явился Ангел и повторил повеление, присовокупив, что оно от Бога. И опять Амфилохий не оказал повиновения Ангелу, опасаясь быть обольщенным и вспоминая слова Апостола, что и сатана преобразуется в Ангела светлого (2Кор.11:14). На третью ночь снова явился Ангел и, удостоверив о себе Амфилохия славословием Бога, нетерпимым духами отверженными, взял старца за руку, вывел из келии, привел к церкви, находившейся вблизи. Двери церковные отворились сами собою. Церковь освещалась небесным светом; в ней присутствовало множество святых мужей в белых ризах с солнцеобразными лицами. Они рукоположили Амфилохия в епископа города Иконии8). При противоположном поведении, преподобные Исаакий и Никита Печерские, новые и неопытные в отшельнической жизни, подверглись ужаснейшему бедствию, опрометчиво вверившись представившемуся им привидению. Первому явилось множество демонов в сиянии; один из демонов принял вид Христа, прочие – вид святых Ангелов. Второго обольстил демон сперва благоуханием и гласом, как бы Божиим, потом представ ему очевидно в виде Ангела9). Опытные в монашеской жизни иноки, истинно святые иноки гораздо более опасаются прелести, гораздо более не доверяют себе, нежели новоначальные, особливо те из новоначальных, которые объяты разгорячением к подвигу. С сердечною любовью предостерегает от прелести преподобный Григорий Синаит безмолвника, для которого написана его книга: “Хочу, чтоб ты имел определенное понятие о прелести; хочу этого с тою целью, чтоб ты мог предохранить себя от прелести, чтоб при стремлении, не озаренном должным ведением, ты не причинил себе великого вреда, не погубил души твоей. Свободное произволение человека удобно преклоняется к общению с противниками нашими, в особенности произволение неопытных, новых в подвиге, как еще обладаемых демонами”10). Как это верно! Склоняется, влечется наше свободное произволение к прелести потому, что всякая прелесть льстит нашему самомнению, нашему тщеславию, нашей гордости. “Бесы находятся вблизи и окружают новоначальных и самочинных, распростирая сети помыслов и пагубных мечтаний, устраивая пропасти падений. Город новоначальных – все существо каждого из них – находится еще в обладании варваров... По легкомыслию не вдавайся скоро тому, что представляется тебе, но пребывай «тяжким», удерживая благое со многим рассмотрением, и отвергая лукавое... Знай, что действия благодати – ясны; демон преподать их не может; он не может преподать ни кротости, ни тихости, ни смирения, ни ненависти к миру; он не укрощает страстей и сластолюбия, как это делает благодать”. Действия его: “дмение” – надменность, напыщенность – “высокоумие, страхование, словом, все виды злобы. По действию возможешь познать свет, воссиявший в душе твоей, Божий ли он, или от сатаны”11). Надо знать, что такое рассмотрение – принадлежность преуспевших иноков, никак не новоначальных. Преподобный Синаит беседует, хотя с новоначальным, но с новоначальным по безмолвной жизни, который и по пребыванию в монашестве и по телесному возрасту был старец, как видно из книги.
Ученик. Не случилось ли тебе видеть кого-либо пришедшего в бесовскую прелесть от развития мечтательности при упражнении молитвою?
Старец. Случалось. Некоторый чиновник, живший в Петербурге, занимался усиленным молитвенным подвигом, и пришел от него в необычайное состояние. О подвиге своем и о последствиях его он открывал тогдашнему протоиерею церкви Покрова Божией Матери, что в Коломне. Протоиерей, посетив некоторый монастырь Санкт-Петербургской епархии, просил одного из монашествующих того монастыря побеседовать с чиновником. “Странное положение, в которое чиновник пришел от подвига, – говорил справедливо протоиерей, – удобнее может быть объяснено жителями монастыря, как более знакомыми с подробностями и случайностями аскетического подвига”. Монах согласился. Через несколько времени чиновник прибыл в монастырь. При беседе его с монахом присутствовал и я. Чиновник начал тотчас рассказывать о своих видениях, – что он постоянно видит при молитве свет от икон, слышит благоухание, чувствует во рту необыкновенную сладость, и так далее. Монах, выслушав этот рассказ, спросил чиновника: “Не приходила ли вам мысль убить себя?” – “Как же! – отвечал чиновник, – я уже был кинувшись12) в Фонтанку, да меня вытащили”. Оказалось, что чиновник употреблял образ молитвы, описанный святым Симеоном, разгорячил воображение и кровь, при чем человек делается очень способным к усиленному посту и бдению. К состоянию самообольщения, избранному произвольно, диавол присоединил свое, сродное этому состоянию действие, – и человеческое самообольщение перешло в явную бесовскую прелесть. Чиновник видел свет телесными очами; благоухание и сладость, которые он ощущал, были так же чувственные. В противоположность этому, видения Святых и их сверхъестественные состояния вполне духовны13): подвижник соделывается способным к ним не прежде, как по отверзении очей души Божественною благодатию, причем оживают и прочие чувства души, дотоле пребывающие в бездействии14); принимают участие в благодатном видении и телесные чувства Святых, но тогда, когда тело перейдет из состояния страстного в состояние бесстрастное. Монах начал уговаривать чиновника, чтоб он оставил употребляемый им способ молитвы, объясняя и неправильность способа и неправильность состояния, доставляемого способом. С ожесточением воспротивился чиновник совету. “Как отказаться мне от явной благодати!” – возражал он.
Вслушиваясь в поведания чиновника о себе, я почувствовал к нему неизъяснимую жалость, и вместе представлялся он мне каким-то смешным. Например, он сделал монаху следующий вопрос: “Когда от обильной сладости умножится у меня во рту слюна, то она начинает капать на пол: не грешно ли это?” Точно: находящиеся в бесовской прелести возбуждают к себе сожаление, как не принадлежащие себе и находящиеся, по уму и сердцу, в плену у лукавого, отверженного духа. Представляют они собой и смешное зрелище: посмеянию предаются они овладевшим ими лукавым духом, который привел их в состояние уничижения, обольстив тщеславием и высокоумием. Ни плена своего, ни странности поведения прельщенные не понимают, сколько бы ни были очевидными этот плен, эта странность поведения.
Зиму 1828 – 1829 годов проводил я в Площанской Пустыни15). В то время жил там старец, находившийся в прелести. Он отсек себе кисть руки, полагая исполнить этим евангельскую заповедь, и рассказывал всякому, кому угодно было выслушать его, что отсеченная кисть руки соделалась святыми мощами, что она хранится и чествуется благолепно в Московском Симонове монастыре, что он, старец, находясь в Площанской Пустыни в пятистах верстах от Симонова, чувствует, когда Симоновский архимандрит с братиею прикладываются к руке. С старцем делалось содрогание, причем он начинал шипеть очень громко; он признавал это явление плодом молитвы, но зрителям оно представлялось извращением себя, достойным лишь сожаления и смеха. Дети, жившие в монастыре по сиротству, забавлялись этим явлением и копировали его перед глазами старца. Старец приходил в гнев, кидался то на одного, то на другого мальчика, трепал их за волоса. Никто из почтенных иноков обители не мог уверить прельщенного, что он находится в ложном состоянии, в душевном расстройстве.
Когда чиновник ушел, я спросил монаха: “С чего пришло ему на мысль спросить чиновника о покушении на самоубийство?” Монах отвечал: “Как среди плача по Богу приходят минуты необыкновенного успокоения совести, в чем заключается утешение плачущих, так и среди ложного наслаждения, доставляемого бесовской прелестью, приходят минуты, в которые прелесть как бы разоблачается, и дает вкусить себя так, как она есть. Эти минуты – ужасны! горечь их и производимое этою горечью отчаяние – невыносимы. По этому состоянию, в которое приводит прелесть, всего бы легче узнать ее прельщенному, и принять меры к исцелению себя. Увы! начало прелести – гордость, и плод ее – преизобильная гордость. Прельщенный, признающий себя сосудом Божественной благодати, презирает спасительные предостережения ближних, как это заметил святой Симеон. Между тем припадки отчаяния становятся сильнее и сильнее; наконец отчаяние обращается в умоисступление, и увенчавается самоубийством.
В начале нынешнего столетия подвизался в Софрониевой Пустыни16) схимонах Феодосий, привлекший к себе уважение и братства и мирян строгим, возвышенным жительством. Однажды представилось ему, что он был восхищен в рай. По окончании видения, он пошел к настоятелю, поведал подробно о чуде, и присовокупил выражение сожаления, что он видел в раю только себя, не видел никого из братий. Эта черта ускользнула из внимания у настоятеля; он созвал братию, в сокрушении духа пересказал им о видении схимонаха, и увещевал к жизни, более усердной и богоугодной. По прошествии некоторого времени начали обнаруживаться в действиях схимонаха странности. Дело кончилось тем, что он найден удавившимся в своей келии.
Со мною был следующий, достойный замечания случай. Посетил меня однажды Афонский иеросхимонах, бывший в России за сбором. Мы сели в моей приемной келии, и он стал говорить мне: “Помолись о мне, отец: я много сплю, много ем”. Когда он говорил мне это, я ощутил жар, из него исходивший, почему и отвечал ему: “Ты не много ешь, и не много спишь; но нет ли в тебе чего особенного?” и просил его войти во внутреннюю мою келию. Идя пред ним, и отворяя дверь во внутреннюю келию, я молил мысленно Бога, чтоб Он даровал гладной душе моей попользоваться от Афонского иеросхимонаха, если он – истинный раб Божий. Точно: я заметил в нем что-то особенное. Во внутренней келии мы опять уселись для беседы, – и я начал просить его: “Сделай милость, научи меня молитве. Ты живешь в первом монашеском месте на земле, среди тысяч монахов: в таком месте и в таком многочисленном собрании монахов непременно должны находиться великие молитвенники, знающие молитвенное тайнодействие и преподающие его ближним, по примеру Григориев Синаита и Паламы, по примеру многих других Афонских светильников”. Иеросхимонах немедленно согласился быть моим наставником, – и, о ужас! с величайшим разгорячением начал передавать мне вышеприведенный способ восторженной, мечтательной молитвы. Вижу: он – в страшном разгорячении! у него разгорячены и кровь и воображение! он – в самодовольстве, в восторге от себя, в самообольщении, в прелести! Дав ему высказаться, я начал понемногу, в чине наставляемого, предлагать ему учение святых Отцов о молитве, указывая его в Добротолюбии, и прося объяснить мне это учение. Афонец пришел в совершенное недоумение. Вижу: он вполне незнаком с учением Отцов о молитве! При продолжении беседы говорю ему: “Смотри, старец! будешь жить в Петербурге, – никак не квартируй в верхнем этаже, квартируй непременно в нижнем”. “Отчего так?” – возразил Афонец. “Оттого, – отвечал я, – что если вздумается ангелам, внезапно восхитив тебя, перенести из Петербурга в Афон, и они понесут из верхнего этажа, да уронят, то убьешься до смерти: если же понесут из нижнего, и уронят, то только ушибешься”. “Представь себе, – отвечал Афонец, – сколько уже раз, когда я стоял на молитве, приходила мне живая мысль, что ангелы восхитят меня, и поставят на Афоне!” Оказалось, что иеросхимонах носит вериги, почти не спит, мало вкушает пищи, чувствует в теле такой жар, что зимою не нуждается в теплой одежде. К концу беседы пришло мне на мысль поступить следующим образом: я стал просить Афонца, чтоб он, как постник и подвижник, испытал над собою способ, преподанный святыми Отцами, состоящий в том, чтоб ум во время молитвы был совершенно чужд всякого мечтания, погружался весь во внимание словам молитвы, заключался и вмещался, по выражению святого Иоанна Лествичника, в словах молитвы17). При этом сердце обыкновенно содействует уму душеспасительным чувством печали о грехах, как сказал преподобный Марк Подвижник: “Ум не развлеченно молящийся, утесняет сердце: «сердце же сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс.50:19)”18). “Когда ты испытаешь над собою, – сказал я Афонцу, – то сообщи и мне о плоде опыта; для меня самого такой опыт неудобен по развлеченной жизни, проводимой мною”. Афонец охотно согласился на мое предложение. Через несколько дней приходит он ко мне, и говорит: “Что сделал ты со мною?” – “А что?” – “Да как я попробовал помолиться со вниманием, заключая ум в слова молитвы, то все мои видения пропали, и уже не могу возвратиться к ним”. Далее в беседе с Афонцем я не видел той самонадеянности и той дерзости, которые были очень заметны в нем при первом свидании и которые обыкновенно замечаются в людях, находящихся в самообольщении, мнящих о себе, что они святы, или находятся в духовном преуспеянии. Афонец изъявил даже желание услышать для себя мой убогий совет. Когда я посоветовал ему не отличаться по наружному образу жизни от прочих иноков, потому что такое отличие себя ведет к высокоумию19), то он снял с себя вериги, и отдал их мне. Через месяц он опять был у меня, и сказывал, что жар в теле его прекратился, что он нуждается в теплой одежде, и спит гораздо более. При этом он говорил, что на Афонской горе многие, и из пользующихся славою святости, употребляют тот способ молитвы, который был употребляем им, – научают ему и других. Не мудрено! Святой Симеон, Новый Богослов, живший за восемь столетий до нашего времени, говорит, что внимательною молитвою занимаются очень немногие20). Преподобный Григорий Синаит, живший в четырнадцатом столетии по Рождестве Христовом, когда прибыл на Афонскую гору, то нашел, что многочисленное монашество ее не имеет никакого понятия о умной молитве, а занимается лишь телесными подвигами, совершая молитвы лишь устно и гласно21). Преподобный Нил Сорский, живший в конце 15-го и начале 16-го века, посетивши также Афонскую гору, говорит, что в его время число внимательных молитвенников оскудело до крайности22). Старец, архимандрит Паисий (Величковский) переместился на Афонскую гору из Молдавии в 1747 г. Он ознакомился коротко со всеми монастырями и скитами, беседовал со многими старцами, которых признавало общее мнение Святой Горы опытнейшими и святыми иноками. Когда же он начал вопрошать этих иноков о книгах святых Отцов, написавших о умной молитве, – оказалось, что они не только не знали о существовании таких Писаний, но даже не знали имен святых Писателей; тогда Добротолюбие еще не было напечатано на греческом языке23). Внимательная молитва требует самоотвержения, а на самоотвержение решаются редкие. Заключенный в себя вниманием, находящийся в состоянии недоумения от зрения своей греховности, неспособный к многословию и вообще к эффекту и актерству, представляется для незнающих таинственного подвига его каким-то странным, загадочным, недостаточным во всех отношениях. Легко ли расстаться с мнением мира! И миру – как познать подвижника истинной молитвы, когда самый подвиг вовсе неизвестен миру? То ли дело – находящийся в самообольщении! Не ест, не пьет, не спит, зимою ходит в одной рясе, носит вериги, видит видения, всех учит и обличает с дерзкою наглостью, без всякой правильности, без толку и смысла, с кровяным, вещественным, страстным разгорячением, и по причине этого горестного, гибельного разгорячения. Святой, да и только! Издавна замечены вкус и влечение к таким в обществе человеческом: «приемлете, – пишет Апостол Павел к Коринфянам, – аще кто вас порабощает, аще кто поядает, аще кто не в лепоту проторит, аще кто по лицу биет вы, аще кто величается» (2Кор.11:20). Далее святой Апостол говорит, что он, бывши в Коринфе, не мог вести себя дерзко и нагло: поведение его было запечатлено скромностью, «кротостию, и тихостию Христовою» (2Кор.10:1). Большая часть подвижников Западной Церкви, провозглашаемых ею за величайших святых – по отпадении ее от Восточной Церкви и по отступлении Святаго Духа от нее – молились и достигали видений, разумеется, ложных, упомянутым мною способом. Эти мнимые святые были в ужаснейшей бесовской прелести. Прелесть уже естественно воздвигается на основании богохульства, которым у еретиков извращена догматическая вера. Поведение подвижников латинства, объятых прелестью, было всегда исступленное, по причине необыкновенного вещественного, страстного разгорячения. В таком состоянии находился Игнатий Лойола, учредитель Иезуитского ордена. У него воображение было так разгорячено и изощрено, что, как сам он утверждал, ему стоило только захотеть и употребить некоторое напряжение, как являлись пред его взорами, по его желанию, ад или рай. Явление рая и ада совершалось не одним действием воображения человеческого; одно действие воображения человеческого недостаточно для этого: явление совершалось действием демонов, присоединявших свое обильное действие к недостаточному действию человеческому, совокуплявших действие с действием, пополнявших действие действием, на основании свободного произволения человеческого, избравшего и усвоившего себе ложное направление. Известно, что истинным святым Божиим видения даруются единственно по благоволению Божию и действием Божиим, а не по воле человека и не по его собственному усилию, – даруются неожиданно, весьма редко, при случаях особенной нужды, по дивному смотрению Божию, а не как бы случилось24). Усиленный подвиг находящихся в прелести обыкновенно стоит рядом с глубоким развратом. Разврат служит оценкою того пламени, которым разжжены прельщенные. Подтверждается это и сказаниями истории и свидетельством Отцов. “Видящий духа прелести в явлениях представляемых им, – сказал преподобный Максим Капсокаливи, – очень часто подвергается ярости и гневу; благовоние смирения или молитвы, или слезы истинной не имеет в нем места. Напротив того, он постоянно хвалится своими добродетелями, тщеславствует, и предается завсегда лукавым страстям бесстрашно”25).
Ученик. Неправильность этого способа молитвы и связь его с самообольщением и прелестью – ясны; предостереги меня и от прочих видов неправильной молитвы и сопряженного с ними ложного состояния.
Старец. Как неправильное действие умом вводит в самообольщение и прелесть, так точно вводит в них неправильное действие сердцем. Исполнены безрассудной гордости желание и стремление видеть духовные видения умом, не очищенным от страстей, не обновленным и не воссозданным десницею Святого Духа; исполнены такой же гордости и безрассудства желание и стремление сердца насладиться ощущениями святыми, духовными, Божественными, когда оно еще вовсе неспособно для таких наслаждений. Как ум нечистый, желая видеть Божественные видения и не имея возможности видеть их, сочиняет для себя видения из себя, ими обманывает себя и обольщает, так и сердце, усиливаясь вкусить Божественную сладость и другие Божественные ощущения, и не находя их в себе, сочиняет их из себя, ими льстит себе, обольщает, обманывает, губит себя, входя в область лжи, в общение с бесами, подчиняясь их влиянию, порабощаясь их власти.
Одно ощущение из всех ощущений сердца, в его состоянии падения, может быть употреблено в невидимом Богослужении: печаль о грехах, о греховности, о падении, о погибели своей, называемая плачем, покаянием, сокрушением духа. Это засвидетельствовано Священным Писанием. «Аще бы восхотел еси жертвы, дал бых убо; всесожжения не благоволиши» (Пс.50:18): и каждое сердечное ощущение порознь, и все они вместе не благоугодны Тебе, как оскверненные грехом, как извращенные падением. «Жертва Богу дух сокрушен: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит» (Пс.50:19). Эта жертва – жертва отрицательная; с принесением этой жертвы естественно устраняется принесение прочих жертв, при ощущении покаяния умолкают все другие ощущения. Для того, чтобы жертвы прочих ощущений соделались благоугодными Богу, нужно предварительно излиться благоволению Божию на наш Сион, нужно предварительно восстановиться стенам нашего разрушенного Иерусалима. Господь – праведен, всесвят; только праведные, чистые жертвы, к которым способно естество человеческое по обновлении своем, благоприятны праведному, всесвятому Господу. К жертвам и всесожжениям оскверненным Он не благоволит. Позаботимся очиститься покаянием! «Тогда благоволиши жертву правды, возношение и всесожигаемая; тогда возложат на алтарь Твой тельцы» (Пс.50:21): новорожденные ощущения обновленного Святым Духом человека.
Первая заповедь, данная Спасителем мира всему без исключения человечеству, есть заповедь о покаянии: «начат Иисус проповедати и глаголати: покайтеся, приближися бо царствие небесное» (Мф.4:17). Эта заповедь объемлет, заключает, совмещает в себе все прочие заповеди. Тем человекам, которые не понимали значения и силы покаяния, Спаситель говорил не раз: «Шедше, научитеся, что есть, милости хощу, а не жертвы» (Мф.9:13). Это значит: Господь, умилосердившись над падшими и погибшими человеками, всем даровал покаяние в единственное средство к спасению, потому что все объяты падением и погибелью. Он не взыскивает, даже не желает от них жертв, к которым они не способны, а желает, чтобы они умилосердились над собою, сознали свое бедствие, освободились от него покаянием. К упомянутым словам Господь присовокупил страшные слова: «не приидох, – сказал Он, – призвати праведники, но грешники на покаяние». Кто названы праведниками? те несчастные, слепотствующие грешники, которые, будучи обмануты самомнением, не находят покаяние существенно нужным для себя, и потому, или отвергают его, или небрегут о нем. О несчастье! за это отрекается от них Спаситель, утрачивается ими сокровище спасения. “Горе душе, – говорит преподобный Макарий Великий, – не чувствующей язв своих и мнящей о себе, по причине великого, безмерного повреждения злобою, что она вполне чужда повреждения злобою. Такой души уже не посещает и не врачует благий Врач, как оставившей произвольно язвы свои без попечения о них, и мнящей о себе, что она здрава и непорочна. «Не требуют, – говорит Он – здравии врача, но болящии» (Мф.9:12)”26). Ужасная жестокость к себе – отвержение покаяния! Ужасная холодность, нелюбовь к себе – небрежение о покаянии. Жестокий к себе не может не быть жестоким и к ближним. Умилосердившийся к себе приятием покаяния, вместе делается милостивым и к ближним. Из этого видна вся важность ошибки: отнять у сердца заповеданное ему Самим Богом, существенно и логически необходимое для сердца чувство покаяния, и усиливаться раскрыть в сердце, в противность порядку, в противность установлению Божию, те чувствования, которые сами собою должны явиться в нем по очищении покаянием, но совершенно в ином характере27). Об этом характере духовном плотской человек не может составить себе никакого представления: потому что представление ощущения всегда основывается на известных уже сердцу ощущениях, а духовные ощущения вполне чужды сердцу, знакомому с одними плотскими и душевными ощущениями. Такое сердце не знает даже о существовании духовных ощущений.
Всем известно, какое душевное бедствие возникло для иудейских книжников и фарисеев из их неправильного душевного настроения: они сделались не только чуждыми Бога, но и исступленными врагами Его, богоубийцами. Подобному бедствию подвергаются подвижники молитвы, извергшие из своего подвига покаяние, усиливающиеся возбуждать в сердце любовь к Богу, усиливающиеся ощущать наслаждение, восторг; они развивают свое падение, соделывают себя чуждыми Бога, вступают в общение с сатаною, заражаются ненавистью к Святому Духу. Этот род прелести – ужасен; он одинаково душепагубен как и первый, но менее явен, он редко оканчивается сумасшествием и самоубийством, но растлевает решительно и ум и сердце. По производимому им состоянию ума Отцы назвали его «мнением»28). На этот род прелести указывает святой апостол Павел, когда говорит: «Никтоже вас да прельщает изволенным ему смиренномудрием и службою ангелов, яже не уведе уча, без ума дмяся от ума плоти своея» (Кол.2:18). Одержимый этою прелестью мнит о себе, сочинил о себе “мнение”, что он имеет многие добродетели и достоинства, – даже, что обилует дарами Святаго Духа. Мнение составляется из ложных понятий и ложных ощущений: по этому свойству своему, оно вполне принадлежит к области отца и представителя лжи – диавола. Молящийся, стремясь раскрыть в сердце ощущения нового человека, и не имея на это никакой возможности, заменяет их ощущениями своего сочинения, поддельными, к которым не замедляет присоединиться действие падших духов. Признав неправильные ощущения, свои и бесовские, истинными и благодатными, он получает соответствующие ощущениям понятия. Ощущения эти, постоянно усвоиваясь сердцу и усиливаясь в нем, питают и умножают ложные понятия; естественно, что от такого неправильного подвига образуются самообольщение и бесовская прелесть – “мнение”. “Мнение не допускает быть мнимому29)”, – сказал святой Симеон, Новый Богослов. Мнящий о себе, что он бесстрастен, никогда не очистится от страстей; мнящий о себе, что он исполнен благодати, никогда не получит благодати; мнящий о себе, что он свят, никогда не достигнет святости. Просто сказать: приписывающий себе духовные делания, добродетели, достоинства, благодатные дары, льстящий себе и потешающий себя “мнением”, заграждает этим “мнением” вход в себя и духовным деланиям, и христианским добродетелям и Божественной благодати, – открывает широко вход греховной заразе и демонам. Уже нет никакой способности к духовному преуспеянию в зараженных “мнением”: они уничтожили эту способность, принесши на алтарь лжи самые начала деятельности человека и его спасения – понятия о истине. Необыкновенная напыщенность является в недугующих этой прелестью: они как бы упоены собою, своим состоянием самообольщения, видя в нем состояние благодатное. Они пропитаны, преисполнены высокоумием и гордостью, представляясь, впрочем, смиренными для многих, судящих по лицу, не могущих оценивать по плодам, как заповедал Спаситель (Мф.7:16, 12:33), тем менее по духовному чувству, о котором упоминает Апостол (Евр.5:14). Живописно изобразил Пророк Исаия действие прелести “мнения” в падшем архангеле, действие, обольстившее и погубившее этого архангела. «Ты, – говорит пророк сатане, – рекл еси во уме твоем: на небо взыду, выше звезд небесных поставлю престол мой, сяду на горе высоце, на горах высоких, яже к северу, взыду выше облак, буду, подобен Вышнему. Ныне же во ад снидеши, и во основание земли» (Ис.14:13–15). Зараженного “мнением” обличает Господь так: «Глаголеши, яко богат есмь, и обогатихся, и ничтоже требую, и не веси, яко ты еси окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг» (Откр.3:17). Господь увещевает прельщенного к покаянию, предлагает купить не у кого иного, у Самого Господа, необходимые потребности, из которых составляется покаяние (Откр.3:18). Купля настоятельно нужна: без нее нет спасения. Нет спасения без покаяния, а покаяние принимается от Бога только теми, которые, для принятия его, продадут все имущество свое, то есть, отрекутся от всего, что им ложно усвоивалось “мнением”.
Ученик. Не случалось ли тебе встречаться с зараженными этого вида прелестью?
Старец. Зараженные прелестью “мнения” встречаются очень часто. Всякий, не имеющий сокрушенного духа, признающий за собою какие бы то ни было достоинства и заслуги, всякий, не держащийся неуклонно учения Православной Церкви, но рассуждающий о каком-либо догмате или предании произвольно, по своему усмотрению, или по учению инославному, находится в этой прелести. Степенью уклонения и упорства в уклонении определяется степень прелести.
Немощен человек! непременно вкрадывается в нас “мнение” в каком-либо виде своем, и, осуществляя наше «я», удаляет от нас благодать Божию. Как нет, по замечанию святого Макария Великого, ни одного человека, совершенно свободного от гордости, так нет ни одного человека, который бы был совершенно свободен от действия на него утонченной прелести, называемой “мнением”. Наветовало оно апостола Павла, и врачевалось тяжкими попущениями Божьими. «Не бо хощем вас, братие, – пишет Апостол к Коринфянам, – не ведети о скорби нашей, бывшей нам во Асии, яко по премногу и паче силы отяготихомся, яко не надеятися нам и жити. Но сами в себе осуждение смерти имехом, да не надеющеся будем на ся, но на Бога, возставляющаго мертвыя» (2Кор.1:8–9). По этой причине должно бдительно наблюдать за собою, чтоб не приписать собственно себе какого-либо доброго дела, какого-либо похвального качества или особенной природной способности, даже благодатного состояния, если человек возведен в него, короче, чтоб не признать собственно за собою какого-либо достоинства. «Что ты имеешь, – говорит Апостол, – чего бы ты не приял» от Бога? (1Кор.4:7) От Бога имеем и бытие, и пакибытие, и все естественные свойства, все способности, и духовные, и телесные. Мы – должники Богу! Долг наш неоплатим! Из такого воззрения на себя образуется само собою для нашего духа состояние, противоположное “мнению”, состояние, которое Господь назвал нищетою духа, которое заповедал нам иметь, которое ублажил (Мф.5:3). Великое бедствие – уклониться от догматического и нравственного учения Церкви, от учения Святаго Духа каким-либо умствованием! это – «возношение, взимающееся на разум Божий». Должно низлагать и пленять такой разум «в послушание Христово» (2Кор.10:5).
Ученик. Имеется ли какая-либо связь между прелестью первого рода и прелестью второго рода.
Старец. Связь между этими двумя видами прелести непременно существует. Первого рода прелесть всегда соединена с прелестью второго рода, с “мнением”. Сочиняющий обольстительные образы при посредстве естественной способности воображения, сочетавающий при посредстве мечтательности30) эти образы в очаровательную картину, подчиняющий все существо свое обольстительному, могущественному влиянию этой живописи, непременно, по несчастной необходимости, «мнит», что живопись эта производится действием Божественной благодати, что сердечные ощущения, возбуждаемые живописью, суть ощущения благодатные.
Второго рода прелесть – собственно “мнение” – действует без сочинения обольстительных картин; она довольствуется сочинением поддельных благодатных ощущений и состояний, из которых рождается ложное, превратное понятие о всем вообще духовном подвиге. Находящийся в прелести “мнения” стяжавает ложное воззрение на все, окружающее его. Он обманут и внутри себя и извне. Мечтательность сильно действует в обольщенных “мнением”, но действует исключительно в области отвлеченного. Она или вовсе не занимается, или занимается редко живописью в воображении рая, горних обителей и чертогов, небесного света и благоухания, Христа, Ангелов и Святых; она постоянно сочиняет мнимодуховные состояния, тесное дружество со Иисусом31), внутреннюю беседу с Ним32), таинственные откровения33), гласы, наслаждения, зиждет на них ложное понятие о себе и о христианском подвиге, зиждет вообще ложный образ мыслей и ложное настроение сердца, приводит то в упоение собою, то в разгорячение и восторженность. Эти разнообразные ощущения являются от действия утонченных тщеславия и сладострастия: от этого действия кровь получает греховное, обольстительное движение, представляющееся благодатным наслаждением. Тщеславие же и сладострастие возбуждаются высокоумием, этим неразлучным спутником “мнения”. Ужасная гордость, подобная гордости демонов, составляет господствующее качество усвоивших себе ту и другую прелесть. Обольщенных первым видом прелести гордость приводит в состояние явного умоисступления; в обольщенных вторым видом она, производя также умоповреждение, названное в Писании растлением ума (2Тим.3:8), менее приметна, облекается в личину смирения, набожности, мудрости, – познается по горьким плодам своим. Зараженные “мнением” о достоинствах своих, особенно о святости своей, способны и готовы на все козни, на всякое лицемерство, лукавство и обман, на все злодеяния. Непримиримою враждою дышат они против служителей истины, с неистовою ненавистью устремляются на них, когда они не признают в прельщенных состояния, приписываемого им и выставляемого на позор слепотствующему миру “мнением”.
Ученик. Существуют же и состояния духовные, производимые Божественной благодатью, как то состояние, в котором вкушается духовная сладость и радость, состояние, в котором открываются тайны христианства, состояние, в котором ощущается в сердце присутствие Святого Духа, состояние, в котором подвижник Христов сподобляется духовных видений?
Старец. Несомненно существуют, но существуют только в христианах, достигших христианского совершенства, предварительно очищенных и приуготовленных покаянием. Постепенное действие покаяния вообще, выражаемого всеми видами смирения, в особенности молитвою, приносимою из нищеты духа, из плача, постепенно ослабляет в человеке действие греха. Для этого нужно значительное время. И дается оно истинным, благонамеренным подвижникам промыслом Божиим, неусыпно бдящим над нами. Борьба со страстями – необыкновенно полезна: она более всего приводит к нищете духа. С целью существенной пользы нашей, Судия и Бог наш «долготерпит» о нас, и не скоро «отмщевает» (Лк.18:7) сопернику нашему – греху. Когда очень ослабеют страсти, – это совершается наиболее к концу жизни34) – тогда мало-помалу начнут появляться состояния духовные, различающиеся бесконечным различием от состояний, сочиняемых “мнением”. Во-первых, вступает в душевную храмину благодатный плач, омывает ее и убеляет для принятия даров, последующих за плачем по установлению духовного закона. Плотский человек никак, никаким способом, не может даже представить себе состояний духовных, не может иметь никакого понятия ниже о благодатном плаче: познание этих состояний приобретается не иначе, как опытом35). Духовные дарования раздаются с Божественною премудростью, которая наблюдает, чтоб словесный сосуд, долженствующий принять в себя дар, мог вынести без вреда для себя силу дара. Вино новое разрывает мехи ветхие! (Мф.9:17). Замечается, что, в настоящее время, духовные дарования раздаются с величайшей умеренностью, сообразно тому расслаблению, которым объято вообще христианство. Дары эти удовлетворяют почти единственно потребности спасения. Напротив того, “мнение” расточает свои дары в безмерном обилии и с величайшей поспешностью.
Общий признак состояний духовных – глубокое смирение и смиренномудрие, соединенное с предпочтением себе всех ближних, с расположением, евангельскою любовью ко всем ближним, с стремлением к неизвестности, к удалению от мира. “Мнению” тут мало места, потому что смирение состоит в отречении от всех собственных достоинств, в существенном исповедании Искупителя, в совокуплении в Нем всей надежды и опоры, а “мнение” состоит в присвоении себе достоинств, данных Богом, и в сочинении для себя достоинств несуществующих. Оно соединено с надеждою на себя, с холодным, поверхностным исповеданием Искупителя. Бог прославляется для прославления себя, как был прославлен фарисеем (Лк.18:11). Одержимые “мнением” по большей части преданы сладострастию, несмотря на то, что приписывают себе возвышеннейшие духовные состояния, беспримерные в правильном православном подвижничестве; немногие из них воздерживаются от грубого порабощения сладострастию – воздерживаются единственно по преобладанию в них греха из грехов – гордости.
Ученик. Могут ли от прелести, именуемой “мнением”, порождаться какие-либо осязательные, видимые несчастные последствия?
Старец. Из этого рода прелести возникли пагубные ереси, расколы, безбожие, богохульство. Несчастнейшее видимое последствие его есть неправильная, зловредная для себя и для ближних деятельность, – зло, несмотря на ясность его и обширность, мало примечаемое и мало понимаемое. Случаются с зараженными “мнением” делателями молитвы и несчастья, очевидные для всех, но редко: потому что “мнение”, приводя ум в ужаснейшее заблуждение, не приводит его к исступлению, как приводит расстроенное воображение. – На Валаамском острове, в отдаленной пустынной хижине, жил схимонах Порфирий, которого и я видел. Он занимался подвигом молитвы. Какого рода был этот подвиг, – положительно не знаю. Можно догадываться о неправильности его по любимому чтению схимонаха: он высоко ценил книгу западного писателя Фомы Кемпийского, о подражании Иисусу Христу, и руководствовался ею. Книга эта написана из “мнения”. Порфирий однажды вечером, в осеннее время, посетил старцев скита, от которого невдалеке была его пустыня. Когда он прощался со старцами, они предостерегали его, говоря: “Не вздумай пройти по льду: лед только что встал, и очень тонок”. Пустыня Порфирия отделялась от скита глубоким заливом Ладожского озера, который надо было обходить. Схимонах отвечал тихим голосом, с наружною скромностью: “Я уже легок стал”. Он ушел. Через короткое время услышался отчаянный крик. Скитские старцы встревожились, выбежали. Было темно; не скоро нашли место, на котором совершилось несчастье, не скоро нашли средства достать утопшего; вытащили тело, уже оставленное душою.
Ученик. Ты говоришь о книге “Подражание”, что она написана из состояния самообольщения, но она имеет множество чтителей даже между чадами православной Церкви!
Старец. Эти-то чтители, в восторге от ее достоинства, и высказываются об этом достоинстве, не понимая того. В предисловии русского переводчика к книге “Подражание” – издание 1834 года, напечатанное в Москве – сказано: “Один высокопросвещенный муж – русский, православный – говаривал: ежели б нужно было мое мнение, то я бы смело после Священного Писания поставил Кемписа о подражании Иисусу Христу”36). В этом, столько решительном приговоре дается инославному писателю полное предпочтение перед всеми святыми Отцами Православной Церкви, а своему взгляду дается предпочтение перед определением всей Церкви, которая на святых Соборах признала писания святых Отцов Богодухновенными, и завещала чтение их не только в душеназидание всем чадам своим, но и в руководство при решении Церковных вопросов. В писаниях Отцов хранится великое духовное, христианское и церковное сокровище: догматическое и нравственное предание Святой Церкви. Очевидно, что книга “Подражание” привела упомянутого мужа в то настроение, из которого он выразился так опрометчиво, так ошибочно, так грустно37). Это – самообольщение! это – прелесть! составилась она из ложных понятий; ложные понятия родились из неправильных ощущений, сообщенных книгой. В книге жительствует и из книги дышит помазание лукавого духа, льстящего читателям, упоевающего их отравой лжи, услажденной утонченными приправами из высокоумия, тщеславия и сладострастия. Книга ведет читателей своих прямо к общению с Богом, без предочищения покаянием, почему и возбуждает особенное сочувствие к себе в людях страстных, незнакомых с путем покаяния, не предохраненных от самообольщения и прелести, не наставленных правильному жительству учением святых Отцов Православной Церкви. Книга производит сильное действие на кровь и нервы, возбуждает их, – и потому особенно нравится она людям, порабощенным чувственности; книгою можно наслаждаться, не отказываясь от грубых наслаждений чувственности. Высокоумие, утонченное сладострастие и тщеславие выставляются книгой за действие благодати Божией. Обоняв блуд свой в его утонченном действии, плотские люди приходят в восторг от наслаждения, от упоения, доставляемых беструдно, без самоотвержения, без покаяния, без «распятия плоти со страстьми и похотьми» (Гал.5:24), с ласкательством состоянию падения. Радостно переходят они, водимые слепотою своею и гордостью, с ложа любви скотоподобной на ложе любви более преступной, господствующей в блудилище духов отверженных. Некоторая особа, принадлежавшая по земному положению к высшему и образованнейшему обществу, а по наружности – к Православной Церкви, выразилась следующим образом о скончавшейся лютеранке, признанной этой особою за святую: “Она любила Бога страстно; она думала только о Боге; она видела только Бога; она читала только Евангелие и “Подражание”, которое – второе Евангелие”38) . Этими словами выражено именно то состояние, в которое приводятся читатели и чтители “Подражания”. – Тождественно, в сущности своей, с этой фразой изречение знаменитой французской писательницы, г-жи де-Севинье о знаменитом французском поэте, Расине старшем. “Он любит Бога, – дозволила себе сказать г-жа Севинье, – как прежде любил своих наложниц”39). Известный критик Ла-Гарп, бывший сперва безбожником, потом перешедший к неправильно понятому и извращенному им христианству, одобряя выражение г-жи Севинье, сказал: “Сердце, которым любят Творца и тварь – одно, хотя последствия столько же различаются между собою, сколько различны и предметы”40). Расин перешел от разврата к прелести, называемой “мнением”. Эта прелесть выражается со всей ясностью в двух последних трагедиях поэта: в “Есфири” и “Гофолии”. Высокие христианские мысли и ощущения Расина нашли себе пространное место в храме Муз и Апполона41), в театре возбудили восторг, рукоплескания. “Гофолия”, признаваемая высшим произведением Расина, дана была сорок раз сряду. Дух этой трагедии – один с духом “Подражания”. – Мы веруем, что в сердце человеческом имеется вожделение скотоподобное, внесенное в него падением, находящееся в соотношении с вожделением падших духов; мы веруем, что имеется в сердце и вожделение духовное, с которым мы сотворены, которым любится естественно и правильно Бог и ближний, которое находится в гармонии42) с вожделением святых Ангелов. Чтоб возлюбить Бога и в Боге ближнего, необходимо очиститься от вожделения скотоподобного. Очищение совершает Святой Дух в человеке, выражающем жизнью произволение к очищению. Собственно и называется сердцем, в нравственном значении, вожделение и прочие душевные силы, а не член плоти – сердце. Силы сосредоточены в этом члене, – и перенесено общим употреблением наименование от члена к собранию сил.
В противоположность ощущению плотских людей, духовные мужи, обоняв воню зла, притворившегося добром, немедленно ощущают отвращение от книги, издающей из себя эту воню. Старцу Исаии – иноку, безмолвствовавшему в Никифоровской Пустыни43), преуспевшему в умной молитве и сподобившемуся благодатного осенения, был прочитан отрывок из “Подражания”. Старец тотчас проник в значение книги. Он засмеялся и воскликнул: “О! это написано из мнения. Тут ничего нет истинного! тут все – придуманное! Какими представлялись Фоме духовные состояния и как он мнил о них, не зная их по опыту, так и описал их”. Прелесть, как несчастье, представляет собой зрелище горестное; как нелепость, она – зрелище смешное. Известный по строгой жизни архимандрит Кирилло-Новоезерского монастыря44) Феофан, занимавшийся в простоте сердца почти исключительно телесным подвигом, и о подвиге душевном имевший самое умеренное понятие, сперва предлагал лицам, советовавшимся с ним и находившимся под его руководством, чтение книги “Подражание”; за немного лет до кончины своей он начал воспрещать чтение ее, говоря со святой простотою: “прежде признавал я эту книгу душеполезною, но Бог открыл мне, что она – душевредна”. Такого же мнения о “Подражании” был известный деятельной монашеской опытностью иеросхимонах Леонид, положивший начало нравственному благоустройству в Оптиной пустыни45). Все упомянутые подвижники были знакомы мне лично. – Некоторый помещик, воспитанный в духе Православия, коротко знавший, так называемый, большой свет, то есть, мир, в высших слоях его, увидел однажды книгу “Подражание” в руках дочери своей. Он воспретил ей чтение книги, сказав: “Я не хочу, чтоб ты последовала моде, и кокетничала перед Богом”. Самая верная оценка книге.
Ученик. Имеются ли еще какие виды прелести?
Старец. Все частные виды самообольщения и обольщения бесами относятся к двум вышесказанным главным видам, и происходят, или от неправильного действия ума, или от неправильного действия сердца. В особенности обширно действие “мнения”. Не без основания относят к состоянию самообольщения и прелести душевное настроение тех иноков, которые, отвергнув упражнение молитвою Иисусовою и вообще умное делание, удовлетворяются одним внешним молением, то есть, неупустительным участием в церковных службах и неупустительным исполнением келейного правила, состоящего исключительно из псалмопения и молитвословия устных и гласных. Они не могут избежать “мнения”, как это объясняет упомянутый старец Василий в предисловии к книге святого Григория Синаита, ссылаясь преимущественно на писания преподобных, этого Григория и Симеона, Нового Богослова. Признак вкравшегося “мнения” вынаруживается в подвижниках тем, когда они думают о себе, что проводят внимательную жизнь, часто от гордости презирают других, говорят худо о них, поставляют себя достойными, по мнению своему, быть пастырями овец и руководителями их, уподобляясь слепцу, берущемуся указывать путь другим слепцам46). Устное и гласное моление тогда плодоносно, когда оно сопряжено со вниманием, что встречается очень редко, потому что вниманию научаемся преимущественно при упражнении молитвою Иисусовою47).
1) Начало 3-го Слова преподобного Симеона, Нового Богослова. Издание Оптиной Пустыни 1852 года.
2) Начало 3-го Слова.
3) Цитата из преподобного Симеона, Нового Богослова, в Слове Никифора Монашествующего. Добротолюбие, ч. 2. – Преподобный Макарий Великий. Слово 7, гл. 2.
4) В подлиннике сказано: “аще кто мечтает высокая со мнением доспети”. Здесь употреблено объяснительное выражение, чтоб отчетливее показать значение слова мнение.
5) Лествица. Слово 7-е.
6) О первом образе внимания и молитве. Добротолюбие, ч. 1.
7) Вышеприведенная статья.
8) Четьи-Минеи. Ноября в 23 день.
9) Патерик Печерский.
10) Вышеприведенная статья.
11) Добротолюбие, ч. 1. О прелести и проч.
12) Оборот речи, употребляемый жителями Петербурга.
13) Святой Исаак Сирский. Слово 55.
14) Преподобный Симеон, Новый Богослов. Слово о Вере. Добротолюбие, ч. 1.
15) Орловской епархии.
16) Курской епархии.
17) Лествица. Слово 28, гл. 17.
18) Слово о мнящихся от дел оправдитися, гл. 34, Добротолюбие, ч. 1.
19) Лествица. Слово 4, гл. 82, 83. Преподобный Варсанофий Великий. Ответ 275. Житие и наставления преподобного Аполлоса. Патерик Алфавитный.
20) О третьем образе молитвы. Добротолюбие, ч. 1.
21) Житие преподобного Григория Синаита. Добротолюбие, ч. 1.
22) Предисловие к Преданию или Уставу Скитскому.
23) Отрывок письма старца Паисия к старцу Феодосию. Писания Паисия. Издание Оптиной Пустыни.
24) Святой Исаак Сирский. Слово 36.
25) Собеседование преподобного Максима с преподобным Григорием Синаитом.
26) Слово 6 о любви, гл. 16.
27) Святой Исаак Сирский. Слово 55.
28) Преподобный Григорий Синаит. Сл. 108, 128. Добротолюбие, ч. 1. Святой Иоанн Карпафийский, гл. 49. Добротолюбие, ч. 4.
29) Слово IV, в конце; также Слово 3.
30) Фантазии.
31) Подражание Фомы Кемпийского, книга 2, гл. 8.
32) Подражание Фомы Кемпийского книга 3, гл. 1.
33) Подражание, книга 3. гл. 3.
34) Житие Феофила, Пимена болезненного, Иоанна Многострадального. Патерик Печерский.
35) Святой Исаак Сирский. Слово 55.
36) Стран. XXXVII.
37) “Подражание” при первоначальном появлении своем, было осуждено даже своей Латинской Церковью, и преследовалось Инквизицией. Преследование прекращено впоследствии, и обратилось в покровительство, когда усмотрено, что книга служит хорошим орудием для пропаганды в среде людей, утративших истинное понимание христианства и сохранивших к нему поверхностное отношение. Под именем папской пропаганды разумеется распространение того понятия о Папе, которое Папа желает внушить о себе человечеству, то есть, понятие о верховной, самодержавной, неограниченной власти Папы над миром. Пропаганда, имея это целью, мало обращает внимания на качество учения, преподаваемого ею, для нее на руку все, что содействует цели ее – даже вера во Христа без оставления веры в идолов.
38) Восторженное изречение произнесено на французском языке, столько способном для сцены: “Elle aimait Dieu avec passion; elle ne pensait qu’а Dieu; elle ne voyait que Dieu; elle ne lisait que l’Evangile et l’Imitation qui est un second Evangile”.
39) “Il aime Dieu, comme il aimait ses maitresses”.
40) “C’est avec le meme coeur, qu’on aime le Crйateur, ou la crйature, quoique les effets soient aussi diffйrents, que les objets”.
41) Музы и Аполлон – божества древних язычников, греков и римлян; этим демонам язычники приписывали покровительство изящным художествам.
42) В созвучии, в согласии.
43) Олонецкой или Петрозаводской Епархии.
44) Новгородской Епархии.
45) Калужской Епархии.
46) О втором образе внимания и молитвы. Добротолюбие, ч. 1.
47) Предисловие схимонаха Василия.
#4 | Георгий О. »» | 27.05.2013 13:14
  
5

священник Сергий Дергалев

ГРЕХОВНЫЕ СТРАСТИ И БОРЬБА С НИМИ

Классификация страстей

Определение страсти


По объяснению епископа Варнавы (Беляева): «Страсть – это порок от долгого времени вгнездившийся в душе и через навык (постоянное повторение) сделавшийся как бы природным ее свойством, так что душа уже произвольно и сама собою к нему стремится» [25].
Перефразируя это высказывание, можно сказать, что страсть – это греховный навык, вросший в душу. Каким же образом страсть врастает в душу? Перу известного английского писателя Уильяма Теккерея принадлежит следующий афоризм: «Посейте поступок – пожнете привычку, посейте привычку – пожнете характер, посейте характер – пожнете судьбу» [26]. Для того, чтобы придать этому афоризму святоотеческий смысл, необходимо подставить в начале его следующую фразу: «Посейте мысль – пожнете поступок». Все начинается с мысли – и грех, и добродетель.
Коренные страсти
Страсти – последствия нашего падения. Падение же состояло в том, что человек возлюбил себя более, нежели Бога. Стало быть, корень всех страстей или их общее содержание – самолюбие. Святые Отцы выделяют три основных его вида: сребролюбие, славолюбие, сластолюбие. В таком разделении они основываются на словах святого апостола Иоанна Богослова о трех искушениях мира: «Не любите мира, ни того, что в мире: кто любит мир, в том нет любви Отчей. Ибо все, что в мире: похоть плоти, похоть очей и гордость житейская, не есть от Отца, но от мира сего. И мир проходит, и похоть его, а исполняющий волю Божью пребывает вовек» (1 Ин. 2:15-17). Отцы сластолюбие отождествляли с похотью плоти, сребролюбие – с похотью очей, а славолюбие – с гордостью житейскою.
Святитель Феофан об этом пишет следующее: «Семя всего нравственного зла – самолюбие. Оно лежит на самом дне сердца. Человек по назначению своему должен бы забывать себя в своей жизни и деятельности, должен бы жить только для Бога и людей. Освящая свою деятельность возношением ее как благодарственной жертвы к Богу Спасителю, он должен бы всю ее простирать на пользу ближним и на них изливать все, что бы ни получил от щедродавца Бога. Одно здесь не бывает без другого: нельзя любить Бога, не любя ближних, и нельзя любить ближних, не любя Бога, – равно как, любя Бога и ближних, нельзя не жертвовать собою во славу Божью и к благу ближних. Но когда человек мыслию, сердцем и желанием отвращается от Бога, а вследствие того и от ближних, то естественно останавливается на одном себе – себя поставляет средоточением, к которому направляет все, не щадя Божественных уставов, ни блага ближних.
Вот корень греха! Вот семя всего нравственного зла! Глубоко кроется оно во внутренности сердца. Но, разрастаясь ближе к поверхности сердца, семя сие выходит из него уже в трех видах, как бы в трех стволах, проникнутых его силою, преисполненных его жизнию: в самовозношении (СЛАВОЛЮБИЕ), своекорыстии (СРЕБРОЛЮБИЕ) и любви к наслаждениям (СЛАСТОЛЮБИЕ). Первое заставляет человека говорить в сердце своем: кто как я; второе – всем хочу завладеть; третье – хочу жить в свое удовольствие.
Славолюбие
Кто как я! Какая душа не ощущала в себе подобного движения? Не те только, кто от природы одарены высокими совершенствами или своими трудами успели сделать что-нибудь важное и общеполезное, могут мысленно возноситься перед другими. Самовозношение проходит по всем возрастам, званиям и состояниям; следит за человеком чрез все умственные и нравственные степени усовершения; оно не подчиняется никаким внешним отношениям, и хотя бы человек жил один, в безвестности и отдалении от всех, он всегда и везде несвободен от искушения – превозношения. С тех пор, как он к сердцу принял первую лесть змия: будете как боги, с тех пор он начал возвышать себя над всеми, как бог, начал ставить себя выше той черты, на которой поставлен природою и обществом, – это общая болезнь всех и каждого. Кажется, что опасного полюбоваться мыслию, что я выше того, другого, третьего? А между тем смотрите, сколько зла и сколько темных порождений проистекает из сей незначительной, по-нашему, мысли! Мыслию и сердцем возносящий себя над всеми, если предпринимает что, предпринимает не по гласу разума и совести, не по советам мудрых и внушению слова Божия, а по своим соображениям, предпринимает потому, что этого ему хочется; он своеволен; если приводит в исполнение предпринятое, всего ожидает от одного себя; он самоуверен, самонадеян; когда исполнит, все относит к себе, и оттого бывает высокомерен, горд, притязателен, неблагодарен; поставляя себя в отношение к другим, желает, чтобы везде и во всем исполнялась его воля, чтобы все двигалось по его мановению: он властолюбив и склонен к насилию, поставляя других в отношение к себе, не может терпеть их влияния, в каком бы скромном виде оно не являлось; он презрителен и непокорен; встречая нарушение своей воли, выходит из себя, обиженный, воспламеняется местью; он жаждет чести и славы, когда обладает сильным характером; лицемерен и тщеславен, когда слаб душою; дерзок, своенравен, спесив, склонен к пересудам, когда низок. Вот в каких видах является самовозношение, вот сколько греховных движений одолжены ему своим происхождением! Едва ли кто может не изобличить себя в том или другом.
Сребролюбие
"Хочу, чтобы все было мое!" – замышляет своекорыстный, и вот вторая отрасль коренного нравственного зла. Заметнее всего раскрывается в ней дух самолюбия. Оно, как бы само лично, действует здесь: своекорыстный не скажет слова, не сделает шага и движения без того, чтобы отсюда не вытекла какая-нибудь выгода. Так все у него рассчитано, так все упорядоченно, всему дан такой ход, что и время, и место, и вещи, и лица – все, к чему прикасается рука его и мысль, несет в его сокровищницу сродную себе дань. Личная польза, интерес – это коренная пружина, везде и всегда приводящая в быстрое движение все его существо, и по ее возбуждении он готов все обратить в средство для своих целей: будет искать высших степеней достоинства и чести, если это выгодно, возьмет самую трудную должность, если она прибыльнее других, решится на все труды, не будет ни есть, ни пить, лишь бы соблюдалась его польза. Он или корыстолюбив, или любостяжателен, или скуп, и только под сильным влиянием тщеславия может любить великолепие и пышность. Его собственность дороже ему самого себя, дороже людей и Божественных постановлений. Душа его как бы поглощается вещами и живет даже не собою, а ими. Вот сила и область второй отрасли злого семени – самолюбия! И у кого нет каких-нибудь вещей, с которыми расстаться столь же больно, как потерять самое сердце, – расстаться со счастьем?
Сластолюбие
"Хочу жить в свое удовольствие!" – говорит порабощенный плоти, и живет в свое удовольствие. Душа погрязает у него в теле и чувствах. О небе, о духовных нуждах, о требованиях совести и долга он не помышляет, не хочет и даже не может помышлять (Рим. 8:7). Он изведал только разные роды наслаждений, с ними только и умеет обходиться, говорить о них и рассуждать. Сколько благ на земле, сколько потребностей в его теле, столько полных удовольствиями областей для преданного чувственности, и для каждой из них образуется в нем особенная наклонность. Отсюда лакомство, многоядение, изнеженность, щегольство, леность, распутство – наклонности, сила которых равняется силе закона природы, стесняющего свободу. Станет ли он услаждать вкус, делается сластолюбивым, игра цветов научает его щегольству, разнообразие звуков – многословию, потребность питания влечет его к многоядению, потребность самохранения – к лености, иные потребности – к распутству. Состоя в живой связи с природою чрез тело, душевно преданный телу столькими каналами пьет из нее удовольствия, сколько в теле его отправлений, и вместе с наслаждениями он впивает в себя и коренной дух природы – дух непроизвольного механического действия. Потому, чем у кого больше наслаждений, тем теснее круг свободы, и кто предан всем наслаждениям, тот, можно сказать, совершенно связан узами плоти.
Вот как разрастается в нас зло от малого, почти незаметного семени; на дне сердца, как мы заметили, лежит семя зла – самолюбие; от него идут полные его силою три отрасли зла – три его видоизменения: самовозношение, своекорыстие, чувственность, а сии три рождают уже бесчисленное множество страстей и порочных наклонностей; как в древе главные стволы пускают от себя множество ветвей и отростков, так образуется в нас целое дерево зла, которое, укоренившись в сердце, расходится потом по всему нашему существу, выходит вовне и покрывает все, что окружает нас. Подобное дерево, можно сказать, есть у каждого, чье сердце хоть сколько-нибудь любит грех, с тем только различием, что у одного полнее раскрывается одна, у другого другая сторона его» [27].
Существует и иное разделение страстей на восемь главных (можно считать его дальнейшим подразделением трех названных на более конкретные страсти), и все остальные сводятся к этим восьми. Ими являются: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие и гордость. Преподобный Иоанн Лествичник описывает связь страстей между собой следующим образом: «Матерь блуда есть объедение; уныния же матерь – тщеславие; печаль и гнев рождаются от трех главных страстей (сластолюбия, славолюбия и сребролюбия); матерь гордости – тщеславие [28]»(Леств.26:39).
Обозрение главных страстей и борьба с ними [29]
Восемь главных страстей
Главных страстей восемь: чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние, тщеславие, гордость.

Страсти бывают двух родов: естественные, вырождающиеся из естественных потребностей, как, например, чревоугодие и блуд, и не естественные, не коренящиеся в естестве, как, например, сребролюбие. Действия же их проявляются четверояко: некоторые действуют только в теле и чрез тело, как чревоугодие и блуд, а некоторые проявляются и без содействия тела, как тщеславие и гордость; далее, иные возбуждаются совне, как сребролюбие и гнев, а иные исходят из внутренних причин, как уныние и печаль. Такого рода обнаружение действия страстей подает повод допустить в них еще два рода, деля их на плотские и душевные: плотские в теле зарождаются и тело питают и услаждают; а душевные из душевных склонностей исходят и душу питают, на тело же нередко действуют разрушительно. Эти последние врачуются простым врачеванием сердца – внутренним; а плотские двояким лекарством врачуются – и внешним, и внутренним.
Поясним это более пространным рассуждением. Страсти чревоугодия и блуда, коренясь в теле, возбуждаются иногда без содействия души, по одному раздражению потребностей, от которых исходят; но влекут и душу по ее связи с телом. Для обуздания их недостаточно одного напряжения душевного против них, но надо при этом укрощать и само тело постом, бдением, истомлением посредством труда; нужно бывает и временное уединение, а нередко и совсем отшельничество. Ибо, как они происходят от порочности души и тела, то и могут быть побеждены не иначе, как трудом обоих. Тщеславие и гордость зарождаются в душе без посредства тела. Ибо какую нужду имеет тщеславие в чем телесном, когда из-за одного желания похвал и славы доводит до падения плененную им душу? Или какое телесное действие имело место в возгордении Люцифера, когда он зачал его в одной душе и помышлении, как говорит пророк: «ты говорил в сердце своем: взойду на небо и... буду подобен Всевышнему» (Ис. 14:13-14). Не имел он в такой гордости подстрекателя совне; она зародилась и созрела вся внутри него.
Соединение страстей в цепочку
Эти восемь страстей, хотя имеют разное происхождение и разные действия, однако шесть первых (чревоугодие, блуд, сребролюбие, гнев, печаль, уныние) соединены между собой особым некиим сродством, по коему излишество предыдущей дает начало последующей. Ибо от излишества чревоугодия обязательно происходит блудная похоть, от блуда сребролюбие, от сребролюбия гнев, от гнева печаль, он печали уныние. Поэтому против них надо сражаться тем же порядком, переходя в борьбе с ними от предыдущих к последующим: чтобы победить уныние, сначала надо подавить печаль; чтобы прогнать печаль, прежде нужно подавить гнев; чтобы погасить гнев, нужно попрать сребролюбие; чтобы исторгнуть сребролюбие, надо укротить блудную похоть; чтобы подавить блудную похоть, надо обуздать страсть чревоугодия. И остальные две страсти (тщеславие и гордость) таким же способом соединяются между собой; усиление первой из них дает начало другой, от чрезмерного тщеславия рождается страсть гордости; таким же порядком и победа над ними приобретается; чтобы истребить гордость, надобно подавить тщеславие. Но с теми шестью страстями они не соединяются родовым образом; ибо не от них рождаются, а, напротив, по истреблении их. В эти две страсти мы впадаем особенно после победы над прочими страстями. Впрочем, хотя эти восемь страстей в таком между собой находятся отношении, как теперь показано, однако же, при более подробном рассмотрении они разделяются на четыре союза: блудная похоть особенным союзом соединяется с чревоугодием, гнев со сребролюбием, уныние с печалью, гордость с тщеславием.
Основные проявления страстей
Каждая из страстей не в одном виде проявляется. Так, чревоугодие бывает трех видов: пожелание есть прежде установленного часа; ищет многоястия до объедения, не разбирая качеств пищи; требует лакомой пищи. Отсюда беспорядочное ястие, походя, обжорство и сластолюбие. От этих трех происходят разные злые недуги в душе: от первого рождается досадование на монастырский устав – от этого досадования возрастает недовольство жизнью в монастыре до несносности, за которой скоро следует обычно и бегство из монастыря; от второго возбуждается плотская похоть и сладострастие; а третье ввергает в сребролюбие и не дает места нищете Христовой.
Блудной страсти три вида: первый совершается чрез смешение одного пола с другим; второй производится без смешения с женщиной, за который от Господа был поражен Онан, сын патриарха Иуды (Быт. 38:9-10), и который в Писании называется нечистотой; третий производится умом и сердцем, о котором Господь в Евангелии говорит: «Кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Мф. 5:28). Эти три вида блаженный апостол Павел указал в следующем стихе: «Умертвите земные члены ваши: блуд, нечистоту… злую похоть» (Кол. 3:5).
Сребролюбия три вида: в первом оно не дает отрекающемуся от мира обнажиться от всякого имущества; во втором оно заставляет того, кто все уже раздал бедным, снова приобретать такое же имущество; в третьем оно разжигает желание к приобретениям и того, кто ничего прежде не имел.
Три вида и гнева: первый тот, который пылает внутри; второй тот, который прорывается в слово и дело; третий тот, который горит долгое время и называется злопамятством.
Печали два вида: первый посещает по прекращении гнева или причиняется нанесенными убытками и потерями и неисполнением желаний; второй происходит от опасений и страхов за свою участь, или от неразумных забот.
Уныния два вида: один ввергает в сон, а другой гонит из келий.
Тщеславие хотя многовидно, однако же главных у него два вида: в первом превозносимся плотскими преимуществами и видимыми вещами; а во втором – духовными.
Гордости два вида: первый – презрение ближних; второй – приписывание себе добрых дел [30].
Хотя эти восемь страстей искушают весь род человеческий, впрочем, не на всех одинаковым образом нападают. Ибо в одном главное место занимает дух блуда; в другом преобладает гневливость; в ином властвует тщеславие; а в другом гордость господствует: так что хотя все страсти на всех нападают, но каждый из нас различным образом и порядком раболепствует им.
Поэтому нам надобно вести брань с этими страстями так, чтобы всякий, открыв, какая страсть особенно вредит ему, против нее направлял и борьбу, употребляя всякое старание и заботу для наблюдения за нею и подавления ее, против нее направляя копья ежедневных постов, в нее бросая ежеминутно стрелы сердечных стенаний и воздыханий, и непрестанно проливая слезы в молитве к Богу о прекращении мятущей его брани.
Когда одержишь победу над одной или несколькими страстями, не должно тебе превозноситься сей победой. Иначе Господь, увидев надмение сердца твоего, перестанет ограждать и защищать его, и ты, оставленный Им, опять начнешь быть возмущаем той же страстью, какую победил было при помощи Благодати Божьей. И пророк не стал бы молиться: «не предай, Господи, зверям душу, горлицы Твоей» (Пс. 73:19), если бы не знал, что возносящиеся сердцем опять предаются страстям, которые они победили, чтобы те смирились.
Как происходит развитие греха? [31]
В зарождении греха участвуют три силы души: ум (там все начинается); воля (она стремиться исполнить); чувство (наслаждается грехом).
Прилог, или приражение, есть простое представление вещи, возникшее в нашем сознании. В этом нет греха, т.к. рождение образов не находится в нашей власти.
Внимание, или сочетание (сдружение), есть остановка сознания на родившемся образе с тем, чтобы осмотреть его и как бы побеседовать с ним. Если образ греховный, то именно здесь начинается наша ответственность за грех. Кто прогнал помыслы, тот погасил брань, прекратил действие греха. Именно сюда должны быть направлены все силы души, сражающейся со грехом, т.к. на этом этапе от греха легче всего отказаться.
Услаждение, или сосложение (согласие), есть приложение к образу не только ума, но и сердца. А услаждение греховным помыслом – уже грех. Сердце осквернилось.
Желание, или пленение, начинается с того, как душа начинает стремиться к образу, ищет исполнения греха. На этом этапе оскверняется воля.
Решение начинается с решения действовать. На этом этапе оскверняется ум.
Дело совершится, когда решение будет приведено в действие. Осквернилось тело.
Пример: в постный день вы увидели человека, который кушает мороженое, и у вас появилась мысль – а может, и мне купить? Вы начинаете думать – что да, хорошо бы сейчас мороженого. Вы вспомнили вкус любимого мороженного, усладились этим воспоминанием и захотели мороженого еще больше. Появилась мысль, что его надо купить. Решили – иду в ларек за мороженым. Мороженое куплено и съедено.
После совершения греха человек полагает основание привычке и в следующий раз сделает подобный грех гораздо быстрее.
Общее правило в борьбе со страстями [32]
Бывает так, что наши телесные болезни излечиваются трудно и нескоро. Но в телесных болезнях находим мы различные причины: или что врач неискусен и дает одно лекарство вместо другого; или что больной ведет себя беспорядочно и не исполняет предписаний врача. В отношении же души бывает иначе. Мы не можем сказать, что врач, будучи неискусен, не дал надлежащего лекарства. Ибо врач душ есть Христос, Который все знает и против каждой страсти подает приличное ей врачевство: так, против тщеславия дал Он заповеди о смиренномудрии; против сластолюбия – заповеди о воздержании; против сребролюбия – заповеди о милости. Одним словом, каждая страсть имеет врачевством соответствующую ей заповедь. Итак, нельзя сказать, что Врач неискусен; а также и что лекарства стары и потому не действуют; ибо заповеди Христовы никогда не ветшают, но чем более их исполняют, тем более они обновляются. Поэтому ничто не препятствует здравию душевному, кроме бесчиния души.
Итак, будем внимать себе, будем подвизаться, пока имеем время. Что мы не заботимся о себе? Сделаем хотя что-нибудь доброе, дабы найти помощь во время искушения. Один из старцев сказал: «Золото потерял – ничего не потерял, время потерял – все потерял». Что мы губим жизнь нашу? Мы столько слышим, и не заботимся (о себе), и всем пренебрегаем.
Ибо иное дело вырвать с корнем малую былинку, потому что она легко исторгается, и иное – искоренить большое дерево.
Один великий Старец прохаживался с учениками своими на некотором месте, где были различные кипарисы, большие и малые. Старец сказал одному из учеников своих: вырви этот кипарис. Кипарис же тот был мал, и брат тотчас одною рукою вырвал его. Потом Старец показал ему на другой, больший первого, и сказал: вырви и этот; брат раскачал его обеими руками и выдернул. Опять показал ему Старец другой, еще больший, он с великим трудом вырвал и тот. Потом указал ему на иной еще больший; брат же с величайшим трудом сперва много раскачивал его, трудился и потел, и наконец вырвал и сей. Потом показал ему Старец и еще больший, но брат, хотя и много трудился и потел над ним, однако не мог его вырвать. Когда же Старец увидел, что он не в силах сделать этого, то велел другому брату встать и помочь ему; и так они оба вместе едва успели вырвать его. Тогда Старец сказал братьям: “Вот так и страсти, братия: пока они малы, то, если мы пожелаем, легко можем исторгнуть их; если же вознерадим о них, как о малых, то они укрепляются, и чем более укрепляются, тем большего требуют от нас труда; а когда очень укрепятся в нас, тогда даже и с трудом мы не можем одни исторгнуть их из себя, ежели не получим помощи от некоторых Святых, помогающих нам по Боге”.
Видите ли, как многозначительны слова Святых Старцев? И пророк также учит нас сему, говоря в Псалме: «Дочь Вавилона, опустошительница! Блажен, кто воздаст тебе за то, что ты сделала нам! Блажен, кто возьмет и разобьет младенцев твоих о камень!» (Пс. 136, 8, 9). В данном случае святые отцы объясняют, что Вавилон прообраз греха, младенцы – греховные помыслы, а камень – Христос. Таким образом мы видим, что все в конечном итоге начинается с помысла.
Итак, постараемся, братия, получить помилование, потрудимся немного, и найдем великий покой. Отцы сказали, каким образом человек должен постепенно очищать себя: каждый вечер он должен испытывать себя, как он провел день, и опять утром, как провел ночь, и каяться пред Богом, в чем ему случилось согрешить. Нам же, поистине, так как мы много согрешаем, нужно, по забывчивости нашей и по истечении шести часов испытывать себя, как провели мы время и в чем согрешили.
И каждый из нас должен постоянно испытывать себя:
– не прогневал ли я брата?
– как я молился?
– не осудил ли кого?
– не спорил ли с начальством?
– не злословил ли других?
– не обижался ли на чьи-то слова или действия?
Здесь нужен определенный навык, чтобы заниматься этим непрестанно.
Пример брата, у которого страсть обратилась в навык. Вы услышите дело, достойное многого плача. Когда авва Дорофей был в общежитии, братия по простоте своей, думаю, исповедывали ему помышления свои, и игумен, с советом старцев, велел ему взять на себя эту заботу. Однажды пришел к нему некто из братии и сказал: “Прости меня, отче, и помолись обо мне, я краду, и ем”. Авва Дорофей спросил его: “зачем же? разве ты голоден?” Он отвечал: “да, я не насыщаюсь за братской трапезой, и не могу просить”. Авва Дорофей сказал ему: “отчего же ты не пойдешь и не скажешь игумену?” Он отвечал: “стыжусь”. Говорит ему: “хочешь ли, чтоб я пошел и сказал ему?” Он говорит: “как тебе угодно, господине.” И так авва Дорофей пошел и объявил о сем игумену. Игумен сказал авве Дорофею: “окажи любовь и позаботься о нем, как знаешь.” Тогда авва Дорофей взял его и сказал келарю при нем: “окажи любовь, и когда придет к тебе сей брат, давай ему, сколько он хочет, и ни в чем не отказывай ему”. Услышав это, келарь отвечал авве Дорофею: “как ты приказал, так и исполню”. Проведя таким образом несколько дней, брат этот опять приходит и говорит авве Дорофею: “прости меня, отче, я снова начал красть”. Говорит ему: “зачем же? разве келарь не дает тебе, чего ты хочешь?” Он отвечал: “да, прости меня, он дает мне, чего я желаю, но я стыжусь его”. Говорит ему “что же ты и меня стыдишься?” Он отвечал: “нет”. Тогда авва Дорофей сказал ему: “и так, когда хочешь, приходи и бери у меня, но не кради”; ибо у аввы Дорофея тогда была должность в больнице, и он приходил и брал, что хотел. Но через несколько дней он опять начал красть и пришел со скорбью и сказал авве Дорофею: “вот, я опять краду”. Авва Дорофей спросил его: “зачем, брат мой? разве я не даю тебе, чего ты хочешь?” Он отвечал: “нет, (даешь)”. Говорит ему: “что же, ты стыдишься брать у меня?” Он говорит: “нет”. Авва Дорофей сказал ему: “так зачем же ты крадешь?” Он отвечал: “прости меня, сам не знаю, зачем, но так просто краду”. Тогда авва Дорофей сказал ему: “скажи мне, по крайней мере, по правде, что ты делаешь с тем, что крадешь?” Он отвечал: “я отдаю это ослу”. И действительно оказалось, что этот брат крал куски хлеба, финики, смоквы, лук и вообще все, что он ни находил, и прятал это, одно под свою постель, другое на ином месте, и, наконец, не зная, куда это употребить, и видя, что оно портится, он выносил это вон и выбрасывал или отдавал бессловесным животным.
Вот, видите ли, что значит обратить страсть в навык? Видите ли, какого это достойно сожаления, какое это страдание? Он знал, что сие есть зло; он знал, что худо делает, и скорбел, плакал; однако увлекался, несчастный, дурным навыком, который образовался в нем от прежнего нерадения. И хорошо сказал авва Нистерой: “Если кто увлекается страстью, то он будет рабом страсти”. Благий Бог да избавит нас от злого навыка, чтобы и нам не было сказано: «Что пользы в крови моей, когда я сойду в могилу?» (Пс. 29, 10).
А каким образом кто-либо впадает в навык, о сем я уже неоднократно говорил вам. Ибо не тот, кто однажды разгневался, называется уже гневливым; и не тот, кто однажды впал в блуд, называется уже блудником; и не тот, кто однажды оказал милость ближнему, называется милостивым; но как в добродетели, так и в пороке, от частого в этом упражнения, душа получает некоторый навык, и потом этот навык или мучит, или покоит ее. А о том, как добродетель покоит душу, и как мучит ее порок, мы говорили неоднократно, то есть, что добродетель естественна, она в нас, ибо семена добродетелей не уничтожаются. Итак, я сказал, что чем более мы делаем доброго, тем больший приобретаем навык в добродетели, т.е. возвращаем себе свое природное свойство и восходим к прежнему своему здравию, как от бельма к своему прежнему зрению или от иной какой-либо болезни к своему прежнему, природному здоровью. В отношении же порока бывает не так: но чрез упражнение в оном мы принимаем некоторый чуждый и противный естеству навык, т.е. приходим в навык некоего губительного недуга, так что если даже и пожелаем, не можем исцелиться без многой помощи, без многих молитв и многих слез, которые могли бы приклонить к нам милосердие Христово.
То же бывает и с душою; если кто закосневает во грехе, то в душе образуется злой навык, который и мучит ее. Однако вы должны знать и то, что душа имеет иногда влечение к какой-либо страсти, и если только один раз впадет в действие этой страсти, тотчас находится в опасности впасть и в навык. Итак, нужно большое внимание, и старание, и страх, чтобы кто-либо не впал в злой навык.
Поверьте, что если у кого-нибудь хотя одна страсть обратилась в навык, то он подлежит муке, и случается, что иной совершает десять добрых дел и имеет один злой навык, и это одно, происходящее от злого навыка, превозмогает десять добрых дел. Орел, если весь будет вне сети, но запутается в ней одним когтем, то чрез эту малость низлагается вся сила его; ибо не в сети ли он уже, хотя и весь находится вне нее, когда удерживается в ней одним когтем? Не может ли ловец схватить его, лишь только захочет? Так и душа: если, хотя одну только страсть обратит себе в навык, то враг, когда ни вздумает, низлагает ее, ибо она находится в его руках по причине той страсти. Посему-то я и говорю вам всегда: не допускайте, чтобы какая-либо страсть обратилась вам в навык, но подвизайтесь и молитесь Богу день и ночь, чтобы не впасть в искушение. Если же мы и будем побеждены, как человеки, и впадем в согрешение, то постараемся тотчас восстать, покаемся в нем, восплачем пред благостью Божьей, будем бодрствовать и подвизаться. И Бог, видя наше доброе произволение, смирение и сокрушение наше, подаст нам руку помощи и сотворит с нами милость.
Испытание себя по отношению к страстям [33]
Дело спасения есть дело столь великой важности, что без постоянного контроля за своим состоянием души оно невозможно. Каждый человек всегда должен внимательно наблюдать за собой и замечать непрестанно, где он, чего достиг и в каком устроении находится. Дело столь великой важности требует непрестанного самоиспытания. Ведь мы подобны людям, которые, имея намерение идти во святый град (Иерусалим), и выйдя из своего города, прошли пять верст и остановились, другие прошли десять, иные совершили и половину пути, а иные ни мало не прошли по нем, но, выйдя из города, пребывают вне ворот, в смрадном предместии его. Из тех же, которые находятся на пути, случается, что некоторые пройдут две версты и, заблудившись, возвращаются, или, прошедши две версты вперед, отходят пять назад; другие же дошли до самого города, но остались вне его, и не вошли внутрь города. То же бывает с нами; ибо некоторые из нас стали христианами с намерением стяжать добродетели; и одни сделали немногое, и остановились; иные больше, а другие совершили половину дела, и остановились; иные вовсе ничего не сделали, но думая, что вышли из мира, остались в мирских страстях и в злосмрадии их; иные совершают немного доброго, и опять разоряют это; а некоторые разоряют и более того, что совершили. Другие же хотя и совершили добродетели, но имели гордость и унижали ближних, а потому не вошли во град, но пребывают вне его. Следовательно, и эти не достигли своей цели, ибо хотя они дошли до самых ворот града, но остались вне его, а потому и эти не исполнили своего намерения. И так каждый из нас должен замечать, где он находится; вышел ли он из своего города, или прошел мало, или много; или достиг до половины пути; или идет две версты вперед и две назад; или дошел до града и взошел в Иерусалим; или хотя и достиг до града, но не мог войти в него. Каждый пусть рассматривает свое состояние, где он находится.
Есть три устроения (души) в человеке: он или действует по страсти, или сопротивляется ей, или искореняет ее. Действует по страсти тот, кто приводит ее в исполнение, удовлетворяет ей. Сопротивляется ей тот, кто не действует по ней и не отсекает ее, но борясь, как бы минует страсть, однако имеет ее в себе. А искореняет страсть тот, кто подвизается и делает противное страсти.
Действие по страсти
Иной, когда услышит одно слово, смущается или отвечает пять слов или десять на одно слово, и враждует, и огорчается. И когда спор прекратится, он продолжает иметь помыслы на сказавшего ему это слово, и помнит зло, и жалеет, что он не сказал более того, что сказал, и готовит в себе еще худшие слова, чтобы сказать ему. И постоянно говорит: “Зачем я не сказал ему того-то, зачем он мне это сказал, и я ему то-то скажу,” – и постоянно гневается. Вот одно устроение. Это значит, что зло обратилось в навык. Бог да избавит нас от такого устроения, ибо оно непременно подлежит муке; потому что всякий грех, исполняемый на деле, подлежит аду, и хотя бы таковой (человек) захотел покаяться, он не может один преодолеть страсти, если не получит помощи от некоторых святых, как сказали и отцы.
Другой, когда услышит слово, хотя и смущается и также отвечает пять слов или десять на одно, и жалеет, что не сказал и других трех худших, и скорбит и помнит зло, но, по истечении нескольких дней, изменяется; другой проводит неделю в таком состоянии и переменяется; а иной изменяется и через день. Другой же оскорбляет, ссорится, смущается, смущает, и тотчас обращается. Все эти люди, пока они исполняют страсть, подлежат аду.
Сопротивление страсти
Скажем и о тех, которые сопротивляются страсти. Иной, когда услышит слово, печалится, но не о том, что его оскорбили, а о том, что он не перенес (этой обиды); таковой находится в состоянии подвизающихся и сопротивляющихся страсти. Другой подвизается и трудится, но, наконец, побеждается понуждением страсти. Иной не хочет отвечать оскорбительно, но увлекается привычкою. Другой старается не сказать отнюдь ничего обидного, но скорбит о том, что ему досадили, однако осуждает себя за то, что скорбит, и раскаивается в этом. Иной не огорчается оскорблением, но и не радуется о нем. Вот эти все сопротивляются страсти. Но два из них имеют отличие от прочих. Тот, кто побеждается в подвиге и кто увлекается привычкою, и кто осуждает себя, что он не перенес оскорбления с благодарностью, находятся в числе истинно подвизающихся, а другим угрожает опасность, равная с теми, которые действуют по страсти. Сказал же я о них, что и они в числе сопротивляющихся страсти, ибо произволением своим остановили страсть, и не хотят по ней действовать, но и скорбят и подвизаются. Отцы же сказали, что всякое дело, которого душа не хочет, бывает маловременно. Но таковые должны испытать себя, не исполняют ли они если не саму страсть, то что-либо из побуждающего к страсти, и потому побеждаются или увлекаются ею? Находятся и такие, которые стараются остановить страсть, но по внушению другой страсти, один молчит по тщеславию, другой по человекоугодию или по иной какой-либо страсти: эти злым хотят исцелить злое. Но авва Пимен сказал, что зло никак не истребляет зла. Таковые принадлежат к действующим по страсти, хотя и сами себя обольщают.
Искореняющие страсть
Наконец желаем сказать и о тех, которые искореняют страсть. Иной радуется, когда его оскорбляют, но потому, что имеет в виду награду. Этот принадлежит к искореняющим страсть, но неразумно. Другой радуется, получая оскорбление, и думает, что он должен был претерпеть оскорбление, потому что сам он подал повод к тому: сей разумно искореняет страсть. Ибо принимать оскорбление, возлагать вину на себя и почитать все находящее на нас за наше собственное – есть дело разума, потому что каждый молящийся Богу: “Господи, дай мне смирение”, должен знать, что он просит Бога, дабы он послал ему кого-нибудь оскорбить его. Итак, когда кто-либо оскорбляет его, то он и сам должен досадить себе и уничижить себя мысленно, чтобы в то время, когда другой смиряет его извне, он сам смирял себя внутренне. Другой не только радуется, когда его оскорбляют, и почитает виновным самого себя, но и сожалеет о смущении оскорбившего его. Бог да введет нас в таковое устроение.
Видите ли, сколь обширны эти три устроения? И так каждый из нас пусть рассматривает, как я сказал, в каком он находится устроении. Добровольно ли он действует по страсти и удовлетворяет ей? Мы должны испытывать себя не только каждый день, но и каждый год, и всякий месяц, и каждую неделю, и говорить: прошлую неделю меня так беспокоила сия страсть, а теперь каков я? Так же и каждый год спрашивать себя: прошлого года я так побеждался сею страстью, а ныне каков? Так и всегда должны испытывать себя, успели ли мы сколько-нибудь, или находимся в том же устроении, в каком были прежде, или впали в худшее. Бог да даст нам силу, чтобы мы, если б и не успели искоренить страсть, то по крайней мере не действовали по ней и сопротивлялись оной. Ибо поистине тяжкое дело – действовать по страсти и не сопротивляться ей. Приведу вам пример, кому подобен тот, кто действует по страсти и удовлетворяет ей. Он подобен человеку, который, будучи поражаем от врага своего стрелами, берет их и собственными руками вонзает в свое сердце. Сопротивляющийся страсти подобен осыпаемому стрелами врага своего, но облеченному в броню и потому не получающему ран. А искореняющий страсть подобен тому, кто, будучи осыпаем стрелами врага своего, сокрушает их или возвращает в сердца врагов, как сказано в Псалме: «меч их войдет в их же сердце, и луки их да сокрушатся» (Пс. 36, 15).
Страсть чревоугодия
Определение страсти
Чревоугодие – пристрастие к вкусной, обильной пище. Существует три основных вида чревоугодия: один вид побуждает принимать пищу раньше определенного часа; другой любит только пресыщаться какой бы то ни было пищею; а третий хочет лакомой пищи. К одному из видов чревоугодия можно отнести также и пьянство.
Чревоугодие является коренной страстью, которая лежит в основе всех остальных страстей, а потому с этой страстью требуется особая борьба. Прп. Иоанн Лествичник говорит об этой страсти следующее: «Первородный сын мой есть блуд, а второе после него исчадие – ожесточение сердца, третье же – сонливость. Море злых помыслов, волны скверн, глубина неведомых и неизреченных нечистот от меня происходят. Дщери мои суть: леность, многословие, дерзость, смехотворство, кощунство, прекословие, жестоковыйность, непослушание, бесчувственность, пленение ума, самохвальство, наглость, любовь к миру, за которою следует оскверненная молитва, парение помыслов и нечаянные и внезапные злоключения; а за ними следует отчаяние – самая лютая из всех страстей» (Леств.14:36).
Именно поэтому мы видим в основании церковной жизни – постничество. Количество постных дней в году – от 178 до 212 в зависимости от дня празднования Пасхи и соответственно более или менее продолжительного поста св. ап. Петра и Павла. Практически постными днями в году является каждый второй день. Вот насколько серьезна борьба со страстью чревоугодия.
Священное Писание о страсти
«Смотрите же за собою, чтобы сердца ваши не отягчались объедением и пьянством» (Лук.21:34).
«Не прельщайся всякой сластью и не бросайся на разные снеди, ибо от многоядения бывает болезнь и от пресыщения многие умерли, а воздержанный прибавит себе жизни» (Прем.Сир.37:30-34).
Средства борьбы со страстью
Главное средство борьбы с чревоугодием – воздержание.
1) Воздерживайся от употребления вина, а особенно крепких спиртных напитков.
Старец отверг чашу вина, назвав ее смертью: Однажды в скиту устроено было для братии угощение. Одному из присутствовавших старцев подали чашу вина. Он отказался выпить ее, сказав подавшему: «Унеси от меня эту смерть». Прочие участвовавшие в трапезе, увидев это, также не стали пить вина (Еп. Игнатий. Отечник. С. 482. № 84) [34].
Пустынник, выпив вина, впал в блуд и сотворил убийство: В Патерике есть повесть о неком египетском пустынножителе, которому бес обещал, что не будет его больше угнетать никакими искушениями, если только он совершит один какой-либо из трех грехов: убийство, блуд или пьянство. “Соверши, – говорил он, – какой-либо из этих грехов: убей человека или поддайся хоть раз блудным помыслам или один раз упейся, и дальше ты пребудешь в мире, после этого я не буду уже искушать тебя никакими искушениями.” Пустынник же подумал про себя так: “Человека убить – страшно, ибо это есть и само по себе большое зло, и заслуживает смертной казни, как по Божьему суду, так и по гражданскому. Совершить блуд – стыдно, погубить хранимую до того чистоту тела – жаль, гнусно оскверниться непознавшему еще этой скверны. Упиться же один раз, кажется, небольшой грех, ибо человек скоро протрезвляется сном. Итак, пойду я упьюсь, чтобы бес больше не угнетал меня, и мирно буду жить потом в пустыне.” И вот, взяв свое рукоделие, он пошел в город и, продав его, вошел в корчму и упился. По сатанинскому же действию, случилось ему беседовать с некой бесстыдной и прелюбодейной женщиной. Будучи прельщен, он пал с ней. Когда он совершал с ней грех, пришел муж той женщины и, застав грешащего с женой, начал его бить; а он, оправившись, начал с ним драться и, одолев, убил. Таким образом, тот пустынник, начав с пьянства, совершил также блуд и убийство. Каких грехов он, трезвый, боялся и гнушался, те он смело совершил пьяный и через это погубил свои многолетние труды. Разве только потом истинным покаянием он смог снова обрести утраченное, ибо милосердием Божьим человеку, истинно кающемуся, возвращаются его прежние заслуги, которые он погубил грехопадением. Вот как пьянство толкает на все грехи и лишает спасения, губя добродетели. Об этом ясно говорит святой Златоуст: “Пьянство, если в ком найдет и целомудрие, и стыд, и разум, и кротость, и смиренномудрие, – все повергает в бездну законопреступления.” Не лишится ли своего спасения и не будет ли отрешен от небесного наследия тот человек, который через пьянство лишился всех добродетелей? Истину говорит Апостол: «Пьяницы... Царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6:10) (Свт. Димитрий Ростовский. С. 455) [35].
2) Старайся употреблять пищу в строго установленное время.
3) Избегай излишеств в употреблении пищи и пития, старайся вставать из-за стола до появления чувства сытости. Преподобный авва Дорофей пишет в своих поучениях по этому поводу следующее: «Ты знаешь, что мы ежедневно нуждаемся в пище, но не должны вкушать ее с услаждением. Когда мы принимаем ее, благодаря Бога, Который дал ее, и осуждая себя, как недостойных; то Бог делает, что она служит нам в освящение и благословение» [36]. Еще один прием для обуздания своего чрева приводит прп. Иоанн Лествичник: «Сидя за столом, исполненным снедей, представляй пред мысленными очами твоими смерть и суд; ибо и таким образом едва возможешь хоть немного укротить страсть объедения. Когда пьешь, всегда вспоминай оцет и желчь Владыки твоего; и таким образом или пребудешь в пределах воздержания, или по крайней мере, восстенав, смиришь свой помысел» (Леств.14:31).
Рассказ прп. Евагрия о воздержании преподобного Макария: Пришел я однажды в самый сильный полуденный жар к святому отцу Макарию, и, крайне жегомый жаждою, попросил у него воды выпить. Но он сказал: довольствуйся тенью; ибо многие путешествующие и плавающие в это время лишены и ее. Потом; когда я завел по этому случаю речь о воздержании, он сказал: поверь, сын мой, что целых двадцать лет я не давал себе досыта ни хлеба, ни воды, ни сна. Хлеб свой съедал я весом, и воду пил мерою, и прислонившись к стене урывал малую часть сна [37].
4) Довольствуйся простой пищей.
5) Соблюдай все посты, установленные Церковью. Прекрасные слова о том, что такое пост, сказал прп. Иоанн Лествичник: «Пост есть насилие естества. Отвержение всего, что услаждает вкус. Погашение телесного разжжения, истребление лукавых помышлений. Освобождение от скверных сновидений, чистота молитвы, светило души, хранение ума, истребление сердечной бесчувственности, дверь умиления, воздыхание смиренное, радостное сокрушение, удержание многословия, причина безмолвия, страж послушания, облегчение сна, здравие тела, виновник бесстрастия, разрешение грехов, врата рая и небесное наслаждение» (Леств.14:33).
6) При борьбе со страстью употребляй постепенность. Не надо, находясь во младенческом возрасте, одним шагом пытаться взойти на самый верх лестницы. Прп. Иоанн Лествичник по этому поводу советует: «…если душа желает различных снедей, то она ищет свойственного естеству своему; и потому против хитрого нашего чрева должно и нам употребить благоразумную осторожность; и когда нет сильной плотской брани, и не предстоит случая к падению, то отсечем прежде всего утучняющую пищу, потом разжигающую, а после и услаждающую» (Леств.14:12).
7) Когда соблюдаешь пост, старайся сделать так, чтобы не выделяться среди других людей. Держи свой пост в тайне.
Страсть блуда
Определение страсти
Блуд – пристрастие к плотскому, греховному желанию помыслом или самим делом. Существует три основных вида блуда: естественный блуд (интимные отношения свободных лиц противоположного пола вне брака) и прелюбодеяние (интимные отношения, когда один или оба связаны с другим человеком узами брака); противоестественный блуд – содомия (интимные отношения лиц одного пола), рукоблудие, кровосмешение и др.; а третий – блуд в помыслах (принятие нечистых помыслов, беседа с ними, услаждение ими, замедление в них). К одному из проявлений греха блуда можно отнести: женские украшения и косметику, короткие юбки, вырезы, прозрачную и обтягивающую одежду, употребление духов и одеколонов.
Блуд является страстью, которая производит столь глубокое впечатление на человека, что блудника в соответствии с апостольскими правилами необходимо отлучать на многие годы от святых Христовых тайн. Святые отцы налагают за этот грех от 3 до 15 лет отлучения от Причащения [38].
Количество дней в году, когда Церковь предлагает воздержание от супружеского общения, значительно больше, чем даже постных дней (примерно около 300), за счет воздержания накануне воскресных и праздничных дней, а также во время святок и светлой седмицы.
Священное Писание страсти
«Вы слышали, что сказано древним: не прелюбодействуй. А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем» (Матф.5:28).
«Сказано также, что если кто разведется с женою своею, пусть даст ей разводную. А Я говорю вам: кто разводится с женою своею, кроме вины прелюбодеяния, тот подает ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведенной, тот прелюбодействует» (Матф.5:31-32).
«Или не знаете, что неправедные Царства Божия не наследуют? Не обманывайтесь: ни блудники… ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники… – Царства Божия не наследуют» (1Кор.6:9-10).
«Завет положил я с глазами моими, чтобы не помышлять мне о девице» (Иов 31:1).
Средства борьбы со страстью
Главное средство борьбы со страстью блуда – целомудрие.
1) Воздерживайся от чрезмерного употребления пищи и вина. Прп. Иоанн Лествичник говорит: «Насыщение есть мать блуда; а утеснение чрева – виновник чистоты» (Леств.14:5).
Многоядение и многоспание были причиной восстания блудной брани у инока: Брат был борим блудом и пошел к старцу, прося его, чтоб он помолился Богу об освобождении его от брани. Старец сжалился о брате и молился о нем Богу в продолжение семи дней. Когда на восьмой день брат, по данному ему приказанию, пришел к старцу, то старец спросил его: “Брат! Как твоя брань?” Он отвечал: “Отец! Мне нисколько не сделалось легче.” Старец, услышав это, удивился. Ночью он начал опять молиться о брате. Тогда предстал ему диавол и сказал: “Поверь мне, старец, в первый день, когда ты стал молиться Богу за него, я тотчас отступил от него, но он имеет собственного беса и собственную брань от гортани и своего чрева; уж в этом я не виноват! Он сам себе причиняет брань тем, что ест, пьет и спит без меры, сколько хочет; по этой причине брань беспокоит его.” (Еп. Игнатий. Отечник. С. 452. № 33) [39].
2) Не пребывай в праздности, занимайся физической работой или трудом.
3) Одно из сильнейших способов борьбы с блудными помыслами – исповедь.
Многие подвиги: купанье в снегу, пребывание на холоде – не угасили сильной страсти подвижника, только исповедь перед старцем даровала ему покой: Соловецкий старец Наум рассказывал: “Раз привели ко мне женщину, желавшую поговорить со мной. Недолгой была моя беседа с посетительницей, но страстный помысел напал на меня и не давал мне покоя ни днем ни ночью, и при этом не день или два, а целых три месяца мучился я в борьбе с лютой страстью. Чего только я ни делал! Не помогали и купания снеговые. Однажды после вечернего правила я вышел за ограду полежать в снегу. На беду заперли за мной ворота. Что делать? Я побежал вокруг ограды ко вторым, к третьим монастырским вратам, – везде заперто. Побежал в кожевню, но там никто не жил. Я был в одном подряснике, и холод пронизывал меня до костей. Я едва дождался утра и чуть жив добрался до келии. Но страсть не утихала. Когда настал Филиппов пост, я пошел к духовнику, со слезами исповедал ему свое горе и принял епитимию; тогда только, благодатью Божьей, обрел я желаемый покой.” (Соловецкий патерик. С. 163) [40].
4) Уклонение от сладострастных бесед, чтения, радио- и телепередач. Прп. Ефрем Сирин пишет: «Не позволяй глазам своим блуждать туда и сюда и не всматривайся в чужую красоту, чтобы с помощью глаз твоих не низложил тебя противник твой» [41].
5) Молитва против блудных помыслов и постоянное поучение в Священном Писании.
6) Упражнение в смирении. Прп. Иоанн Лествичник говорит: «Кто одним воздержанием покушается утолить сию брань, тот подобен человеку, который думает выплыть из пучины, плавая одной рукою. Совокупи с воздержанием смирение; ибо первое без последнего не приносит пользы» (Леств.15:40).
7) Воздержание языка.
Авва Пимен для избежания блудных помыслов посоветовал брату соблюдать воздержание в пище и языке: Однажды брат пришел к авве Пимену и говорит ему: “Что мне делать, отец? Меня мучает блудный помысл. Ходил я к авве Ивистиону, он сказал мне: “Не позволяй этому помыслу долго оставаться в тебе.” Авва Пимен отвечает брату: “Авва Ивистион, дела его высоки, он – с Ангелами и не знает, что у нас с тобой есть блудные помыслы. Если монах будет сдерживать свое чрево и язык и будет жить, как странник, то, поверь, он не умрет.” (Достопамятные сказания. С. 201, № 62) [42].
О сложности борьбы с данной страстью рассказывает еще один случай из «Отечника».
Блудная брань от юного монаха перешла на неискусного старца для его вразумления: К некоему старцу обратился юный инок, очень ревностный по жительству, с целью своего преуспеяния и исцеления. С простотой исповедал он старцу, что его беспокоит плотское вожделение и дух любодеяния: он надеялся найти в молитвах старца утверждение своему подвигу и врачевание от полученных язв. Старец начал упрекать его самыми жестокими словами, говоря, что он, допустив порочные вожделения, сделался недостойным имени монаха, а достойным всякого презрения. Вместо утешения он нанес ему столь тяжкую язву упреками, что монах вышел из келии старца в величайшем унынии, в смертельной печали, в отчаянии. Он ушел, угнетенный тоской, углубленный в помышления уже не об уврачевании страсти, но об удовлетворении ее. Внезапно встречает его авва Аполлос, опытнейший между старцами. По выражению лица и отчаянному виду юноши угадав о внутреннем смущении и тяжком унынии, которыми втайне волновалось его сердце, авва Аполлос спросил о причине такого состояния. Вынужденный убеждениями аввы монах исповедал, что идет в мирские селения, как неспособный, по определению такого-то старца, к монашеской жизни. Не имея возможности обуздать похотений плоти подвигом и не находя врачеваний против ее действий, он решился, оставя монастырь, возвратиться в мир и жениться. Святой Аполлос постарался смягчить его самым милостивым словом, уверяя, что и его самого ежедневно беспокоят нечистые помышления и ощущения, тем естественнее подвергаться им человеку юному. По этой причине не должно предаваться отчаянию, не должно удивляться как чему-то необычайному усиленному действию брани, в которой победа одерживается не столько подвигом, сколько милостью и благодатью Господа. Старец упросил молодого монаха, чтоб он возвратился в келию и потерпел хотя бы один день, а сам поспешно пошел в обитель упомянутого старца. Когда он приблизился к этой обители, то, воздев руки горе, произнес следующую молитву, сопровождая ее слезами: “Господи! Обрати брань этого юноши на этого старца, чтоб он научился, хотя бы в старости, снисходить к немощи подвизающихся и соболезновать удобопреклонности юных к страстям.” Когда он, воздыхая, окончил молитву, то увидел мрачного эфиопа, стоящего против келии старца и направляющего против него огненные стрелы. Уязвленный ими, старец выскочил из келии, начал бегать туда и сюда, как бы сумасшедший или пьяный, то входил в келию, то выходил, уже не мог оставаться в ней спокойно и, наконец, возмущенный, пошел тем же путем, на который направил молодого монаха. Авва Аполлос, увидев, что старец попал в положение безумного и беснующегося, поняв, что стрелы диавола, направленные в него, вонзились в его сердце, произвели в нем помрачение ума и невыносимое страстное возмущение в чувствах, подошел к нему и сказал: “Куда ты так спешишь? Что заставляет тебя забыть степенность, столь приличествующую старцу, и так быстро бежать в беспокойстве, подобно мальчику?” Старец, объятый стыдом, не мог дать никакого ответа, его обличала совесть, его обличал внешний вид, на котором отразилось порочное возмущение. Он понял, что страстное вожделение его сердца угадано, что тайны его открыты авве. “Возвратись, – продолжал тогда святой Аполлос, – в келию и пойми, что до этого времени диавол или не знал тебя, или презирал. Научись собственным опытом сострадать подвизающимся, не низвергать искушаемых в погибель отчаяния, не приводить их в смущение жестокими словами. Их должно ободрять милостивым словом утешения. Никто не мог бы ни избегнуть козней врага, ни погасить или даже воздержать естественного плотского вожделения, подобно огню пылающему, если б благодать Божья не помогала немощи нашей, не покрывала бы и не защищала нас. Теперь окончилось это спасительное смотрение о нас, которым Бог благоволил освободить юношу от пагубного разжжения, а тебя научить состраданию ближним и тому, сколь сильны могут быть вражеские искушения. Умолим же Бога общими молитвами, чтоб Он повелел удержать бич, который благоволил употребить для твоей душевной пользы, и чтоб угасил росой Святого Духа Своего огненные стрелы диавола, которым попустил уязвить тебя по моему ходатайству.” По молитве аввы Аполлоса Господь отъял искушение с той же скоростью, с которой попустил его. (Еп. Игнатий. Отечник. С. 420. № 5) [43].
Страсть сребролюбия
Определение страсти
Сребролюбие – стремление наживать богатство. Существует два основных вида сребролюбия: жадность – ненасытная жажда приобретения богатства любыми путями (может принимать форму предпринимательства, коллекционирования, хищения); скупость – нежелание поделиться с кем-либо чем-то своим (внешне может быть похожа на бережливость).
Сребролюбие является матерью гнева и печали. Прп. Иоанн Лествичник говорит об этой страсти следующее: «Волны не оставят моря; а сребролюбца не оставят гнев и печаль» (Леств.17:10). В другом месте он же дает такое наставление в отношении этой страсти: «Сребролюбие есть корень всех зол (1 Тим. 6, 10); и оно действительно таково, ибо производит ненависть, хищения, зависть, разлучения, вражды, смущения, злопамятство, жестокость и убийства» (Леств.17:14).
Интересно отметить одну особенность современного мира. Вся банковская система работает по принципу приема и выдачи денег под проценты в рост. Существует множество учебных заведений для поддержания и процветания банковского дела. Одно мы забыли, слова Христа: «Взаймы давайте, не ожидая ничего» (Лк.6:35).
Священное Писание о страсти
«При этом сказал им: смотрите, берегитесь любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения. И сказал им притчу: у одного богатого человека был хороший урожай в поле; и он рассуждал сам с собою: что мне делать? некуда мне собрать плодов моих? И сказал: вот что сделаю: сломаю житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет» (Лук.12:15-22).
«И, посмотрев вокруг, Иисус говорит ученикам Своим: как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! Ученики ужаснулись от слов Его. Но Иисус опять говорит им в ответ: дети! как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие!» (Мар.10:23,24).
«Великое приобретение – быть благочестивым и довольным. Ибо мы ничего не принесли в мир; явно, что ничего не можем и вынести из него. Имея пропитание и одежду, будем довольны тем. А желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть и во многие безрассудные и вредные похоти, которые погружают людей в бедствие и пагубу; ибо корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям.
Богатых в настоящем веке увещевай, чтобы они не высоко думали о себе и уповали не на богатство неверное, но на Бога живаго, дающего нам все обильно для наслаждения; чтобы они благодетельствовали, богатели добрыми делами, были щедры и общительны, собирая себе сокровище, доброе основание для будущего, чтобы достигнуть вечной жизни» (1Тим.6:6-10;17-19).
Средства борьбы со страстью
Главные средства борьбы с сребролюбием – нестяжание, милостыня, укрепление веры в Промысел Божий и память смерти.
1) Одним из сильнейших средств борьбы со сребролюбием является добродетель нестяжания, овладение которой необходимо всем христианам, а монахи вообще дают обет нестяжания.
Переносящий произвольную нищету имеет скорбь по плоти, но спокоен душой: Спросили однажды блаженную Синклитикию: “Нестяжание есть ли совершенное благо?” Она отвечала: “Точно, оно совершенное благо для могущих перенести. Ибо переносящие нестяжание, хотя имеют скорбь по плоти, но спокойны душою. Как твердое белье, когда его мнут и сильнее полощут, вымывается и очищается, так и крепкая душа чрез произвольную нищету еще более укрепляется.” (Древний патерик. 1914. С. 19. № 3) [44].
2) Раздавай милостыню, сначала начиная с того, чего тебе не жалко отдавать, а потом научишься отдавать и большее. Господь чрезвычайно важное значение придавал милостыне: «Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного. Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собою, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец твой, видящий тайное, воздаст тебе явно (Матф.6:1-4)».
3) Прп. Иоанн Лествичник говорит, что сребролюбие – дщерь неверия. Поэтому, чтобы бороться со страстью сребролюбия, нужно укреплять веру в Промысел Божий.
Садовник, оставивший дела милосердия и начавший копить деньги, был наказан неизлечимой болезнью; когда он осознал свою вину и принес покаяние, Ангел исцелил его: Старцы рассказывали о некоем садовнике, который, обрабатывая свой сад, все заработанное раздавал на милостыню, а себе оставлял только необходимое для пропитания. Впоследствии сатана вложил в его сердце помысел: накопи себе сколько-нибудь денег, чтоб было тебе на твои нужды, когда состаришься или заболеешь. Он начал копить и накопил монетами глиняный сосуд. После этого случилось ему заболеть: загноилась у него нога. Накопленные деньги он издержал на врачей, но врачи не могли оказать ему никакой помощи. Посетил его опытнейший врач и сказал: “Если не решишься на то, чтобы отнять часть ноги, то она вся сгниет.” Вследствие этого был назначен день операции. В ночь перед операцией садовник опомнился, начал приносить покаяние, воздыхать и плакать, говоря: “Помяни, Господи, милостыни, которые я прежде подавал, когда работал в своем саду и заработанные деньги отдавал больным”. Когда он говорил это, предстал ему Ангел Господень и сказал: “Где деньги, накопленные тобой? Где избранный тобой предмет надежды?” Садовник понял тогда, в чем заключалось его согрешение, и сказал: “Господи! Я согрешил. Прости меня. С этого времени больше не буду делать этого”. Тогда Ангел прикоснулся к его ноге, и она тотчас исцелилась. Врач, как и условились, пришел с железными инструментами, чтобы отнять ногу, и не нашел дома больного. На вопрос о садовнике ему ответили: “С раннего утра ушел работать в сад”. Врач пошел в сад и, увидя его копающим землю, прославил Бога, мгновенно даровавшего исцеление от болезни, не исцелимой человеческими средствами. (Еп. Игнатий. Отечник. С. 485. № 90) [45].
4) Одним из сильнейших средств в борьбе со многими страстями является память смерти.
Блаженный Исихий Хоривит в течение 12 лет непрестанно помышлял о смерти: Блаженный Исихий Хоривит, живший сначала в небрежении и лености, после одной тяжкой болезни решился исправиться и для утверждения себя в новой жизни положил за правило помышлять о смерти постоянно. Такое помышление не только отвлекало его от грехов, но и поставило на высокую степень добродетели. Двенадцать лет он пробыл безвыходно в своей келии молчальником, вкушал только хлеб и воду, день и ночь плакал о своих грехах. Когда наступил для него смертный час, братия вошли к нему и стали умолять, чтоб хотя бы перед смертью он что-нибудь сказал им в назидание. Убежденный опытом, какую пользу приносит человеку память смертная, Исихий вместо поучения воскликнул: “Простите меня, братие. Кто имеет память смертную, тот никогда не может согрешить.” И с этими словами предал дух свой Господу. И подлинно, братие, не может согрешать! ”Во всех делах твоих помни о конце твоём, и во век не согрешишь,” – учит премудрый сын Сирахов (Прем.Сирах.7:39) (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 93) [46].
Страсть гнева
Определение страсти
Гнев – есть желание зла огорчившему. Существует три основных вида гнева: внутренний – смущение, раздражение; внешний – брань, крик, ярость, ударение, убийство; злопамятность – желание мести, ненависть, вражда, обида.
Гнев появляется чаще всего вследствие неудовлетворенности каких-либо страстей. Прп. Иоанн Лествичник говорит об этой страсти следующее: «Матерей у меня много, и отец не один. Матери мои суть: тщеславие, сребролюбие, объедение, а иногда и блудная страсть. А отец мой называется надмением. Дщери же мои суть: памятозлобие, ненависть, вражда, самооправдание. Сопротивляющиеся же им враги мои, которые держат меня в узах, – безгневие, кротость и смиренномудрие» (Леств.8:29).
Гнев был дан человеку Богом для защиты от дьявола и греха, а человек использует гнев не по назначению.
Способствует развитию страсти гнева фильмы-боевики и компьютерные игры, построенные на принципе единоборств.
Священное Писание о страсти
«Вы слышали, что сказано древним: не убивай, кто же убьет, подлежит суду. А Я говорю вам, что всякий, гневающийся на брата своего напрасно, подлежит суду; кто же скажет брату своему: "рака", подлежит синедриону; а кто скажет: "безумный", подлежит геенне огненной» (Матф.5:21-22).
«Не будь духом твоим поспешен на гнев, потому что гнев гнездится в сердце глупых» (Еккл.7:9).
«Гнев человека не творит правды Божией» (Иак.1:20).
«Гневаясь, не согрешайте: солнце да не зайдет во гневе вашем» (Еф.4:26).
Средства борьбы со страстью
Главные средства борьбы с гневом – кротость, терпение и незлобие.
1) Одним из средств борьбы с гневом является умеренное употребление пищи по слову прп. Иоанна Лествичника (Леств.8:16).
2) Начальное орудие против гнева – молчание уст при смущении сердца (Леств.8:3).
3) Важнейшее оружие против страсти гнева – обязательная просьба о прощении пред тем, кого обидел.
4) Слеза истинного плача угашает пламень гнева (Леств.8:1).
5) Одним из средств борьбы с гневом является, по слову аввы Дорофея, молитва об оскорбившем: «Боже! Помоги брату моему и мне, ради молитв его» [47].
Инокам, которые просили у Антония Великого назидания, но из предложенного одного не хотели, а другого не могли исполнить, авва предложил дать «кашицы»: Пришли братия к авве Антонию и говорят ему: “Скажи нам слово, как спастись?” Старец отвечает им: “Вы слышали Писание? Сего и достаточно для вас.” Они же сказали: “Мы и от тебя, отче, хотим услышать.” Старец сказал им: “Евангелие говорит: “А Я говорю вам: не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую” (Мф. 5:39).” Они говорят ему: “Не можем этого сделать!” Старец отвечает: “Если вы не можете обращать и другой, то, по крайней мере, сносите (удар) в одну.” – “И этого не можем,” – говорят они ему. Старец отвечает им: “Если и этого не можете сделать, то не платите человеку тем, что получили.” Братия сказали: “И этого не можем.” Тогда старец говорит ученику своему: “Приготовь им немного кашицы, ибо они слабы. Если вы одно не можете, а другое не хотите, то что я вам сделаю? Нужно молиться!” (Древний патерик. С. 49. № 1) [48].
Страсть печали
Определение страсти
Печаль – чувство грусти, скорби, душевной горечи. В своем втором значении – забота, беспокойство.
Чаще всего печаль появляется в душе человека, который имеет глубокую привязанность ко всему земному. Прп. Иоанн Лествичник пишет: «Если кто возненавидел мир, тот избежал печали. Если же кто имеет пристрастие к чему-либо видимому, то еще не избавился от нее; ибо как не опечалиться, лишившись любимой вещи?» (Леств.2:7).
Печаль бывает полезной для нас, когда возникает от покаяния в грехах.
Прп. Иоанн Кассиан Римлянин пишет о следующих причинах возникновения печали:
1) от предшествующего гнева;
2) от неисполнения желаний;
3) из-за убытков и потерь;
4) без видимых причин;
5) из-за неразумных забот;
6) из-за страха за свою участь [49].
Священное Писание о страсти
«Теперь я радуюсь не потому, что вы опечалились, но что вы опечалились к покаянию; ибо опечалились ради Бога, так что нисколько не понесли от нас вреда. Ибо печаль ради Бога производит неизменное покаяние ко спасению, а печаль мирская производит смерть» (2Кор.7:9-10).
Средства борьбы со страстью
Главные средства борьбы с печалью – молитва со слезами и созерцание будущих благ.
1) Средствами борьбы с печалью являются: молитва, милосердие и нестяжательность по слову прп. Иоанна Лествичника (Леств.26:195).
2) Кто возненавидел мир – тот избежал печали. (Леств.2:7).
3) Размышления о будущих благах и блаженстве в раю.
4) Молитва со слезами.
5) Есть особая молитва, текст которой составил Свят. Игнатий Брянчанинов:
«Слава Богу за все.
Господи! Предаюсь Твоей святой воле! Буди со мной воля Твоя.
Господи! Благодарю Тебя за все, что Тебе благоугодно послать на меня.
Достойное по делам моим приемлю; помяни мя, Господи, во Царствии Твоем» [50].
Пример действия страсти печали описан Н.В.Гоголем: «Я знал одного человека в цвете юных, еще сил, исполненного истинного благородства и достоинств, я знал его влюбленным, нежно, страстно, бешено, дерзко, скромно, и при мне, при моих глазах почти, предмет его страсти – нежная, прекрасная, как ангел, была поражена ненасытной смертью. Я никогда не видел таких ужасных порывов душевного страдания, такой бешеной палящей тоски, такого пожирающею отчаяния, какие волновали несчастного влюбленною. Я никогда не думал, чтобы мог человек создать для себя такой ад, в котором ни тени, ни образа и ничего, что бы сколько-нибудь походило на надежду... Его старались не выпускать с глаз; от него спрятали все орудия, которыми бы он мог умертвить себя. Две недели спустя он вдруг победил себя: начал смеяться, шутить; ему дали свободу, и первое, на что он употребил ее, это было купить пистолет. В один день, внезапно раздавшийся выстрел перепугал ужасно его родных.. Они вбежали в комнату и увидели его распростертою, с раздробленным черепом. Врач, случившийся тогда, об искусстве которою гремела всеобщая молва, увидел в нем признаки существования, нашел рану не совсем смертельной, и он, к изумлению всех, был вылечен. Присмотр за ним увеличили еще более. Даже за столом не клали возле него ножа и старались удалить все, чем бы мог он себя ударить; но он в скором времени нашел новый случай и бросился под колеса проезжавшею экипажа. Ему раздробило руку и ногу; но он опять был вылечен». Как видим, описанные страдания кажутся действительно ужасными. Но вдруг тон Гоголя резко меняется. «Год после этого я видел его в одном многолюдном зале: он сидел за столом, весело говорил "петит-уверт" (карточный термин), закрывши одну карту, и за ним стояла, облокотившись на спинку его стула, молоденькая жена его, перебирая его марки». Итак, палящая тоска, бешеные страдания, две попытки покончить жизнь самоубийством, но всего через год – все хорошо, у него молоденькая жена, он счастлив, он веселится, все забыто! [51]
Страсть уныния
Определение страсти
Уныние – мрачное, подавленное состояние духа, гнетущая тоска, лень. Страсть уныния имеет два проявления. Первое – уныние, вгоняющее в сон: лень на молитве, чтении, работе. Второе – уныние, гонящее из дому в поисках общения и развлечения. Сюда же можно отнести желание ходить и принимать гостей, просмотр телевизора, посещение дискотек, компьютерные игры и т.п. действия. Хотя надо уметь отличать страсть от присущего всем желания общения, т.к. человек существо социальное. Здесь главным является стремление к золотой середине.
Прп. Иоанн Лествичник пишет: «Уныние для инока есть всепоражающая смерть. Из всех восьми предводителей злобы дух уныния есть тягчайший» (Леств.13:9-10).
Причинами уныния бывают: уединение, тяжелый физический труд, постоянные развлечения, не исповеданные грехи. Иногда уныние является без всякой причины. Интересный пример по действию этой страсти приводит Л.Н.Толстой: «С тех пор, как я приехал сюда, каждый день в 6 часов вечера начинается тоска как лихорадка, тоска физическая, ощущение которой я не могу лучше передать, как то, что душа с телом расстается» [52]. Он же пишет и о том, что развлечения не могут избавить от уныния: «Несмотря на все удовольствия Парижа, на меня нападает невыразимая тоска» [53].
Священное Писание о страсти
«Что унываешь ты, душа моя, и что смущаешься? Уповай на Бога, ибо я буду еще славить Его, Спасителя моего и Бога моего» .(Пс.41:6).
Средства борьбы со страстью
Главные средства борьбы с печалью – трезвение, усердие ко всякому доброму делу.
1) Одним из средств борьбы с печалью является молитва, соединенная с надеждой на Бога (Пс.41:6).
2) Молитва благодарения (см. молитву свят. Игнатия Брянчанинова в страсти печали).
3) Прп. Амвросий Оптинский дает следующее наставление в отношении уныния: «Скука унынию внука, а лени дочь, чтоб отогнать ее прочь, в деле потрудись, в молитве не ленись, тогда и скука пройдет, и усердие придет. А если к сему терпения и смирения прибавишь, то от многих бед себя избавишь» [54]. Большое значение имеет в борьбе со страстью уныния труд.
Ученик постоянно был в трудах, поэтому бесы не могли приблизиться к нему: У одного великого старца был ученик, который жил рядом с ним, но в особой келии. Однажды старец услышал бесов, вопиявших: “Горе нам от этих монахов, и к старцу приблизиться не можем, и к его ученику тоже, потому что он разоряет и строит, и никогда не видим его праздным”. Услышав это, старец понял, что от него самого гонит бесов присущая ему благодать Божья, а об ученике недоумевал: “Что это значит: разоряет и строит?” Вечером он пришел к ученику и спросил: “Как живешь?” Ученик отвечал: “Хорошо, отче.” Старец стал выпытывать у него, не впадает ли он в уныние. Тогда ученик указал рукой на лежавшие около него камни и сказал: “Из этого камня я строю стены, а потом снова разрушаю их и, поступая так, не ощущаю уныния.” Тут великий старец и понял, что бесы потому не могли приблизиться к его ученику, что никогда не видели его праздным, и стал поощрять ученика к продолжению труда. Другим же старец об этом говорил: “Знаю, что своим деланием ученик мой не приносил никакого прибытка ни себе, ни другим, но поскольку не был празден, бесы не находили возможности приблизиться к нему.” (Прот. В. Гурьев. Пролог. С. 919) [55].
Ангел научил прп. Антония Великого труду: Рассказывают о святом авве Антонии, что он, живя в пустыне, однажды подвергся душевному смущению, унынию и особенному нашествию мрачных помыслов. Находясь в этом состоянии, он стал изливать свою печаль перед Богом. “Господи, – говорил он, – хочу спастись, но помышления мои никак не допускают меня совершить это. Что мне делать со страстями? Как мне спастись?” Немного отойдя от того места, где находился, он увидел незнакомого ему человека, занятого работой. Этот человек то вставал, оставляя рукоделие, и молился, то опять возвращался к рукоделию: он сшивал листья пальмы. Потом он опять вставал и молился, после молитвы снова принимался за рукоделие. Поступавший таким образом был Ангелом, посланным Богом ободрить Антония и возбудить его к мужеству. И услышал Антоний голос, исшедший от Ангела: “Антоний! Поступай так – и спасешься.” Услышав это, Антоний очень обрадовался и ободрился, впредь он так и поступал... [56]
Не менее важным средством борьбы с унынием является терпение.
Терпение аввы Иеракса: Авва Иеракс жил в Нитрийской пустыне. Однажды пришли к нему бесы в образе ангелов. Искушая его, они сказали ему: “Еще пятьдесят лет тебе жить, как выдержишь такое продолжительное время в этой страшной пустыне?” Он отвечал им: “Огорчили вы меня, назначив мне жить немного. Я приготовился к терпению на двести лет.” Услышав это, бесы удалились, испуская вопли» [57].
4) Иногда единственным средством борьбы с унынием является сон.
Страсть лжи
Определение страсти
Ложь – неправда, намеренное искажение истины, обман. Некоторые люди считают грех лжи маловажным, несущественным грехом, но Священное Писание и Святые отцы говорят совершенно иначе. Преподобный Иоанн Лествичник пишет: «Никто из благоразумных не сочтет ложь за малый грех; ибо нет порока, против которого Всесвятой Дух произнес бы столь страшное изречение, как против лжи. Если Бог погубит всех говорящих ложь (Пс. 5, 7) то как пострадают те, которые сшивают ложь с клятвами?» (Леств.12:3). По объяснению святых отцов, ложь может быть мыслью, словом или жизнью. Хотя сегодня мы видим еще один вид лжи – ложь в своей внешности – косметика.
Ложь мыслью
Человек лжет мыслью, когда по глазам, по походке или по одежде делает вывод о том, о чем думает человек или пытается судить о его намерениях. Этот вид лжи можно назвать ложными помыслами.
Авва Дорофей об этом пишет следующее: «Некогда в бытность мою в общежитии, было мне такое дьявольское искушение, что я стал было по движениям и по походке человека заключать о его душевном устроении и со мною встретился следующий случай. Однажды, когда я стоял, прошла мимо меня женщина с ведром воды; сам не знаю, как я увлекся и посмотрел ей в глаза, и тотчас помысел внушил мне, что она блудница; но лишь только пришел мне сей помысл, я стал очень скорбеть и сказал (о сем) старцу, авве Иоанну: “Владыко, что я должен делать, когда я невольно замечаю чьи-либо движения и походку, и помысел говорит мне о душевном устроении сего (человека)?” И старец отвечал мне так: “Что же? Разве не бывает, что иной имеет естественный недостаток, однако с великим усилием и трудами исправляет его? Потому и нельзя из этого заключать чьего-либо душевного устроения. И так никогда не верь своим догадкам, ибо кривое правило и прямое делает кривым. Мнения (человеческие) ложны и вредят тому, кто предается им.” И так с тех пор, когда помысел говорил мне о солнце, что это солнце; или о тьме, что это тьма, я не верил ему, ибо нет ничего тяжелее, как верить своим мнениям. Это, если укоренится в нас, то доводит до такого вреда, что мы думаем действительно видеть вещи, коих нет и быть не может. И скажу вам о сем удивительный случай, который произошел при мне, когда я еще находился в общежитии. Там был у нас один брат, которого очень беспокоила сия страсть, и он так следовал своим догадкам, что был уверен в каждом предположении своем; ему казалось, что (дело происходит) непременно так, как представляет ему помысел его, и не может быть иначе. Зло со временем усилилось, и демоны довели его до такого заблуждения, что однажды, как он, вошедши в сад, высматривал, – ибо он всегда подсматривал и подслушивал, – ему показалось, что он видит, будто один из братии крадет и ест смоквы; а была пятница, и еще не было даже второго часа. И так, уверив себя, что он действительно видел это, он скрылся, и ушел молча. Потом, в час литургии, он опять стал замечать, что будет делать во время причащения брат, только что укравший и евший смоквы. И когда он увидел, что тот умывает руки, дабы войти приобщиться, он побежал и сказал Игумену: “Посмотри, такой-то брат идет приобщаться Божественных Таин вместе с братьями, но не вели ему давать (Св. Даров), ибо я видел сегодня утром, как он крал смоквы из сада, и ел.” А между тем брат оный вошел уже к святому Причащению с большим благоговением и умилением, ибо он был из благоговейных. Когда же Игумен увидел его, то он подозвал его к себе, прежде чем тот подошел к священнику, преподающему Св. Дары, и, отведя его в сторону, спросил: “Скажи мне, брат, что ты сделал сегодня?” Тот удивился и сказал ему: “Где, владыко?” Игумен продолжал: “Когда ты утром вошел в сад, что ты там делал?” Брат, удивленный этим, отвечал ему опять: “Владыко, я сегодня и не видел сада, и даже не был утром здесь, в киновии, но теперь только возвратился из пути, ибо тотчас по окончании (всенощного) бдения эконом послал меня на такое-то послушание”. А место того послушания, о котором он говорил, было очень далеко, и брат с трудом поспел к самому времени литургии. Игумен призвал эконома и спросил его: “Куда ты посылал этого брата?” Эконом отвечал то же, что и брат сказал, т.е. что он посылал его в такое-то село. Игумен спросил: “Почему же ты не привел его принять (от меня) благословение?” Тот, поклонившись, отвечал: “Прости меня, владыко, ты отдыхал после бдения, и потому я не привел его принять от тебя благословение.” Когда Игумен таким образом удостоверился, то он отпустил сего брата идти причаститься, и призвав того, который верил своим подозрениям, наложил на него епитимию и отлучил его от святого Причащения. И мало того, но, созвав всю братию, по окончании литургии, со слезами рассказал им о случившемся и обличил брата пред всеми, (желая) достигнуть сим троякой пользы: во-первых, посрамить диавола и обличить сеющего такие подозрения; во вторых, чтобы через сие посрамление был прощен грех брата и чтобы он получил от Бога помощь на будущее время; и, в третьих, чтобы утвердить братию – никогда не верить своим мнениям. И много поучив о сем и нас, и брата, он сказал, что нет ничего вреднее подозрительности и доказывал это случившимся примером. И много подобного сказали отцы, предохраняя нас от вреда верить своим подозрениям. И так постараемся же, братия, никогда не верить своим самомышлениям. Ибо поистине ничто так не удаляет человека от Бога и от внимания к своим грехам и не побуждает его всегда любопытствовать о неполезном ему, как сия страсть: от сего не бывает ничего доброго, а множество смущений; от сего человек никогда не находит возможности приобрести страх Божий. Если же по причине порочности нашей посеваются в нас лукавые помышления, то тотчас должно обращать их в добрые, и они не повредят нам; ибо если верить своим догадкам, то им и конца не будет, и они никогда не попустят душе быть мирною. Вот это ложь мыслию» [58].
Ложь словом
Лжет словом тот, кто из-за лени не сделает какого-либо дела, а пытается оправдать себя ложью.
Ложь жизнью
Жизнью лжет тот, кто, будучи блудником, притворяется воздержанным или, будучи сребролюбцем, говорит о милосердии. И такой лжец делает это по причине того, чтобы прикрыть свой грех или обольстить чью-то душу добродетельным видом.
Священное Писание о страсти
«Участь всех лжецов в озере огненном» (Откр.21:8).
«Дьявол лжец и отец лжи» (Иоан.8:44).
«Бог есть истина» (Иоанн.14:6).
«Проклят лживый» (Малах.1:14).
«Кто говорит ложь – погибнет» (Прит.19:9).
«Бог верен, а всякий человек лжив» (Римл.3:4).
Причины лжи
1) Лицемерие есть мать лжи (Леств.12:6).
2) Многословие и смехотворство порождают ложь (Леств.12:1).
3) Ложь рождается из-за страха наказания (Леств.12:8).
4) Ложь для причинения зла ближнему (Леств.12:9).
5) Ложь из-за страсти славолюбия, чтобы не смириться.
6) Ложь из-за страсти сластолюбия, ради исполнения своих желаний.
7) Ложь из-за страсти сребролюбия, чтобы приобрести или продать, как говорит русская народная пословица: «Не обманешь – не продашь».
Средства борьбы со страстью
Главное средство борьбы с ложью – правдивость. Хотя в некоторых случаях правда может быть очень страшным оружием против ближнего: «Правда, сказанная злобно – лжи отъявленной подобна».
1) Возникающие в нас ложные помыслы необходимо обращать в добрые.
Совет старца Паисия Святогореца как обращать ложные помыслы в добрые: Самая тяжелая болезнь нашей эпохи – это суетные помыслы мирских людей. У них может быть все, что хочешь, кроме добрых помыслов. Они мучаются, потому что не относятся к обстоятельствам духовно. К примеру, человек едет куда-то на машине. В дороге начинает барахлить двигатель, и он приезжает на место назначения с небольшой задержкой. Имея добрый помысел, опоздавший скажет так: «Видимо, Благой Бог притормозил меня неслучайно. Кто знает: может быть, если бы не возникло этой задержки, я попал бы в аварию! Боже мой, как мне благодарить Тебя за то, что Ты уберег меня от опасности!» И такой человек славит Бога. А тот, кто не имеет доброго помысла, отнесется к происшедшему недуховно и начнет обвинять и хулить Бога: «Да что еще за невезуха! Мне надо было приехать раньше, а я опоздал! Все наперекосяк! И все этот Бог» [59].
2) Хорошо для борьбы с ложью вспоминать изречения из Священного Писания, направленные против лжи.
3) В связи с тем, что ложь чаще всего вызывается действием трех главных страстей: славолюбия, сребролюбия и сластолюбия, – необходимо всегда сражаться с этими страстями, а значит и с самой ложью.
4) Всегда хорошо признаваться во лжи для того, чтобы, испытав стыд, в следующий раз воздержаться от лжи.
5) В связи с тем, что ложь появляется в результате смехотворства и многословия, стараться избегать того и другого.
6) Страх Божий и совесть устраняют ложь (Леств.12:7).
7) Слезы покаяния губят ложь.
Страсть тщеславия
Определение страсти
Тщеславие – пристрастие к тщетной (напрасной, бесполезной) славе, любовь к почестям. Существует два основных вида тщеславия. Один вид побуждает превозноситься плотскими преимуществами и видимыми вещами, а также своими достоинствами или талантами: богатством, силой, красотой, хорошей семьей, образованием, голосом, одеждой. Другой вид побуждает превозноситься духовными преимуществами: постом, милостыней, милосердием, смирением и т.п.
Преподобный Амвросий Оптинский по поводу страсти тщеславия приводил такую поговорку: «Не хвались горох, что ты лучше бобов: размокнешь – сам лопнешь» [60]. Прп. Иоанн Лествичник говорит об этой страсти следующее: «Всем без различия сияет солнце: а тщеславие радуется о всех добродетелях. Например: тщеславлюсь, когда пощусь; но когда разрешаю пост, чтобы скрыть от людей свое воздержание, опять тщеславлюсь, считая себя мудрым. Побеждаюсь тщеславием, одевшись в хорошие одежды; но и в худые одеваясь, также тщеславлюсь. Стану говорить, побеждаюсь тщеславием; замолчу, и опять им же победился. Как ни брось сей троерожник, все один рог станет вверх. Тщеславный человек есть идолопоклонник, хотя и называется верующим. Он думает, что почитает Бога; но на самом деле угождает не Богу, а людям» (Леств.22:5).
Вразумление инока старцем за грех тщеславия: Некогда во время праздника братия вкушали трапезу в церкви. Там был брат, не евший вареной пищи. Прислужнику передали, что один из братии говорит, будто не ест вареного и просит соли. Прислужник подозвал другого брата и сказал перед всем собранием: такой-то брат не ест вареного, принеси ему соли. Тогда встал один из старцев и сказал ему: “Лучше бы ты ел в своей кельи мясо, нежели услышать такое перед всем собранием” [61].
Чаще всего особым образом поражены страстью тщеславия политики, киноактеры, спортсмены, художники, писатели. На тщеславного человека очень сильное влияние имеет мода.
Священное Писание о страсти
«Смотрите, не творите милостыни вашей пред людьми с тем, чтобы они видели вас: иначе не будет вам награды от Отца вашего Небесного» (Матф.6:1).
«И, когда молишься, не будь, как лицемеры, которые любят в синагогах и на углах улиц, останавливаясь, молиться, чтобы показаться перед людьми. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Матф.6:5).
«Также, когда поститесь, не будьте унылы, как лицемеры, ибо они принимают на себя мрачные лица, чтобы показаться людям постящимися. Истинно говорю вам, что они уже получают награду свою» (Матф.6:16).
Средства борьбы со страстью
Главное средство борьбы с тщеславием – смирение.
1) Никогда ничего не делать по тщеславию: ни милостыни, ни молитвы, ни поста, (см. Евангелие от Матфея 6 гл.).
2) Совершать действия, противоположные тщеславию.
Некий монах, для борьбы с тщеславием, вкушал пищу раньше установленного времени так, чтобы его видели.
Борьба с тщеславием через самопосрамление: Утром в ожидании исповеди в церкви собралось столько причастников, что они почти наполовину заполнили храм. Впереди, возле амвона, стояла приозерная отшельница – схимонахиня «N». На спине у нее висел огромный картонный плакат, весь исписанный крупными буквами. Брат подошел поближе и застыл от изумления, прочитав то, что на нем было написано. Девица-схимница отважилась на чрезвычайный поступок: перед многочисленным собранием верующих она обвинила себя в самых отвратительных блудных грехах, якобы содеянных ею, поместив на плакате целый список невероятных мерзостей. И теперь, принося принародно покаяние, она просила у всех прощения и молитв...Когда подошла ее очередь идти на исповедь, пустынница поднялась на солею, приблизилась к священнику и повернулась к нему спиной. Он прочитал написанное и, ничего не ответив, исчез в алтаре. Через две минуты снова вышел, но уже в сопровождении архиерея и, указывая пальцем на плакат, сказал: "Владыка, я не могу допустить ее до причастия, у нее столько смертных грехов!.." Архиерей прочитал эту жуткую исповедь, улыбнулся и ответил: "Нет, нет, не бойся, допусти..." Опытный архипастырь понял, конечно, причину, которая побудила молодую монахиню взвалить на себя столь немыслимые обвинения, тем более что среди перечисленных ею грехов были такие, какими женщина согрешить не может. По-видимому, она просто переписала откуда-то этот список, даже не понимая значения того или иного греха. Получив архиерейское благословение, священник прочел над ней разрешительную молитву и допустил до причастия. Она сняла со спины плакат, свернула его и спустилась с амвона... Поступок схимницы вызвал немалый соблазн. Прихожане недоумевали. Приозерные монахини, стоя поодаль, плакали от досады, говоря: "По простоте и неопытности люди могут поверить в подобную глупость! И что это ей, окаянной, взбрело на ум писать такие гадости?! Теперь повсюду может разнестись худая молва о том, что все мы, живущие в пустыне, повинны в том же". Но вот окончилось богослужение. Брат-пчеловод, выйдя на улицу, решил дождаться молодую пустынницу, чтобы расспросить о причине ошеломившего всех поступка. Остановленная его вопросом, она как бы нехотя ответила: "Простите, после принятия Святых Тайн я разговаривать ни о чем не буду, чтобы не лишиться того неизреченно отрадного состояния, которое сейчас испытываю. Скажу только, что причина моего поступка – желание бесчестия, о котором вы, по-видимому, еще не имеете понятия, – и добавила, – Вы помните, что Господь сказал: Горе вам, когда все люди будут говорить о вас хорошо (Лк.6,26)". Поклонилась и ушла. Через несколько лет, когда брат напомнил схимонахине этот случай, она поведала ему, что в то время, имея высокоблагодатное состояние, она почувствовала, как бы еще издалека, приближение помыслов самопревозношения и гордыни. Испугавшись их усиления, а главное – боясь потерять благодатное состояние, она решила опередить их ответным ударом. С этой-то целью схимница и написала злополучный плакат, желая до крайности унизить себя и тем отбить бесовское искушение. И действительно, атака демона гордыни – одного из самых сильных демонов – была разбита наголову. А Господь, против ожидания, покрыл и саму схимницу, и приозерных монахинь. Разговоры об этом случае быстро утихли и не получили дальнейшего распространения» [62].
3) Недоверие своим добродетелям.
Старец не прельстился явлением «архангела»: Некоему брату явился диавол, преобразившись в Ангела света, и сказал ему: “Я, Архангел Гавриил, послан к тебе”. Старец на это отвечал: “Смотри! Не к кому ли другому ты послан? Потому что я недостоин того, чтобы посылались ко мне Ангелы”. Диавол тотчас исчез. Старцы говорили: “Если и поистине явится к тебе Ангел, не прими его легковерно, но смирись, говоря: “Я, живя в грехах, недостоин видеть Ангелов” [63].
4) Старайся при других никогда не делать того, чего не делают другие.
5) Грех тщеславия побеждается так же смиренномудрием, т.е. поступай так, как должны поступать смиренные. Св. Григорий Синаит пишет по этому поводу следующее: «Есть семь разных деланий и расположений, вводящих и руководящих к этому богоданному смирению, кои взаимно входят в состав друг друга и друг от друга происходят: 1) молчание, 2) смиренное о себе думание, 3) смиренное говорение, 4) смиренное одеяние, 5) самоуничижение, 6) сокрушение, 7) последность – иметь себя во всем последним» [64].
Страсть гордости
Определение страсти
Гордость – чрезмерно высокое мнение о себе и пренебрежение к другим; заносчивость, высокомерие, зазнайство. Существует два основных вида гордости. Один вид побуждает превозноситься над братьями, другой же вид приписывает все добрые дела себе.
Авва Дорофей пишет по этому поводу следующее: «Первая гордость есть та, когда кто укоряет брата, когда осуждает и бесчестит его, как ничего незначащего, а себя считает выше его; таковой, если не опомнится вскоре и не постарается исправиться, то, мало-помалу, приходит и во вторую гордость, так что возгордится и против самого Бога; и подвиги, и добродетели свои приписывает себе, а не Богу, как будто сам собою совершил их, своим разумом и тщанием, а не помощью Божьей. Поистине, братия мои, знаю я одного, пришедшего некогда в сие жалкое состояние. Сначала, если кто из братии говорил ему что-либо, он уничижал каждого и возражал: “Что значит такой-то? Нет никого (достойного), кроме Зосимы и подобного ему”. Потом начал и сих осуждать и говорить: “Нет никого (достойного), кроме Макария”. Спустя немного, начал говорить: “Что такое Макарий? Нет никого (достойного), кроме Василия и Григория”. Но скоро начал осуждать и сих, говоря; “Что такое Василий? И что такое Григорий? Нет никого (достойного), кроме Петра и Павла”. Я говорил ему: “Поистине, брат, ты скоро и их станешь уничижать.” И поверьте мне, чрез несколько времени он начал говорить: “Что такое Петр? И что такое Павел? Никто ничего не значит, кроме Святой Троицы”. Наконец возгордился он и против самого Бога, и таким образом лишился ума. Посему-то должны мы, братья мои, подвизаться всеми силами нашими против первой гордости, дабы, мало-помалу, не впасть и во вторую, т.е. в совершенную гордыню» [65].
Прп. Иоанн Лествичник говорит об этой страсти следующее: «Гордость есть отвержение Бога, бесовское изобретение, презрение человеков, матерь осуждения, исчадие похвал, знак бесплодия души, отгнание помощи Божьей, предтеча умоисступления, виновница падений, причина беснования, источник гнева, дверь лицемерия, твердыня бесов, грехов хранилище, причина немилосердия, неведение сострадания, жестокий истязатель, бесчеловечный судья, противница Богу, корень хулы. Начало гордости – корень тщеславия; средина – уничижение ближнего, бесстыдное проповедание своих трудов, самохвальство в сердце, ненависть обличения; а конец – отвержение Божьей помощи, упование на свое тщание, бесовский нрав» (Леств.23:1-2).
Владимир Даль приводит в своем словаре интересные русские народные пословицы, связанные с гордостью: «Гордым быть – глупым слыть. Сатана гордился – с неба свалился, фараон гордился – в море утопился, а мы гордимся – куда годимся?» [66].
Священное Писание о страсти
«Бог гордым противится, а смиренным дает благодать» (Иак.4:6).
«Любовь не превозносится, не гордится» (1Кор.13:4).
«Господь силен смирить ходящих гордо» (Дан.4:34).
«Вот, Я – на тебя, гордыня, говорит Господь Бог Саваоф; ибо пришел день твой, время посещения твоего. И споткнется гордыня, и упадет, и никто не поднимет ее» (Иер.50:31-33).
Как распознать в себе гордость?
Гордый человек обидчив, самолюбив, ему тяжело просить прощения, он никогда не уступает в споре, не любит слушаться, не любит приказных интонаций, а лишь смиренные просьбы, подвержен вспышкам гнева, помнит зло, осуждает других людей [67], не терпит нарушения своей воли, тяжело переносит неудачи в делах, замечания воспринимает как оскорбления, похвалами упивается [68]. Прп. Иоанн Лествичник приводит такой пример: «Один премудрый старец духовно увещевал гордящегося брата, но он, ослепленный, сказал ему: “Прости меня, отче, я не горд”. Мудрый же старец возразил: “Чем же ты, сын мой, яснее можешь доказать, что ты горд, как не тем, что говоришь: я не горд”» (Леств. 23:14).
Происхождение гордости
Прп. Иоанн Лествичник пишет: «Некогда я уловил сию безумную прелестницу в сердце моем, внесенную в него на плечах ее матери, тщеславия. Связав обеих узами послушания и бив их бичем смирения, я понуждал их сказать мне, как они вошли в мою душу? Наконец, под ударами, они говорили: мы не имеем ни начала, ни рождения, ибо мы сами начальницы и родительницы всех страстей. Не мало воюет против нас сокрушение сердца, рождаемое от повиновения. Быть кому-нибудь подчиненными мы не терпим; посему-то мы, и на небе пожелав начальствовать, отступили оттуда. Кратко сказать: мы родительницы всего противного смиренномудрию; а что ему споспешествует, то нам сопротивляется. Впрочем, если мы и на небесах явились в такой силе, то куда ты убежишь от лица нашего? Мы весьма часто следуем за терпением поруганий, за исполнением послушания и безгневия, непамятозлобия и служения ближним. Наши исчадия суть падения мужей духовных: гнев, клевета, досада, раздражительность, вопль, хула, лицемерие, ненависть, зависть, прекословие, своенравие, непокорство. Есть только одно, чему мы не имеем силы противиться; будучи сильно тобою биемы, мы и на сие тебе скажем: если будешь искренно укорять себя пред Господом, то презришь нас, как паутину. Ты видишь, говорила гордость, что конь, на котором я еду, есть тщеславие; преподобное же смирение и самоукорение посмеются коню и всаднику его, и со сладостию воспоют победную оную песнь: поим Господеви, славно бо прославился: коня и всадника вверже в море (Исх. 15, 1), и в бездну смирения» (Леств.23:38).
Средства борьбы со страстью
Главное средство борьбы с гордостью – смирение и любовь.
1) Прп. авва Дорофей пишет: «Один брат спросил старца: что есть смирение? – Старец отвечал: «Смирение есть 69дело великое и божественное; путем же к смирению служат телесные труды, совершаемые разумно; также чтобы считать себя ниже всех, и постоянно молиться Богу – это путь к смирению; самое же смирение божественно и непостижимо» [69].
2) Преп. Филофей Синайский пишет: «Потребно нам великое смирение, если искреннее имеем попечение о хранении ума в Господе: во-первых, в отношении к Богу и, во-вторых, в отношении к людям. Всячески должны мы сокрушать свое сердце, изыскивая и в дело вводя все, могущее смирять его. Сокрушает же и смиряет сердце, как известно, о прежней нашей в мире жизни память, если она припоминается нами как следует, также память о всех грехах от юности; когда кто пересматривает их умом по частям, обыкновенно и смиряет, и слезы рождает, и ко всесердечному благодарению Бога подвигает нас, как всегдашняя действенная (до чувства доводимая) память о смерти, которая притом рождает и плач радостный со сладостию, и трезвение ума. Преимущественно же смиряет мудрование наше и располагает потуплять очи в землю воспоминание о страстях Господа нашего Иисуса Христа, когда кто проходит их в памяти и все подробно воспоминает. Это подает также и слезы. Сверх того, истинно смиряют душу великие Божии благодеяния именно к нам, когда кто подробно перечисляет их и пересматривает: ибо мы имеем брань с гордыми, неблагодарными демонами» [70].
3) Очень способствует борьбе с гордостью послушание и покорность.
4) Важно для победы над страстью укорять себя самого.
5) Просить прощения у других людей.
6) Просить у других людей помощи.
7) Молиться о всех своих нуждах, даже самых простых.
8) Приписывать все добрые дела Богу.
9) Для излечения крайних степеней гордости может помочь тяжелый физический труд.
Впадение в прелесть и избавление от нее: В 1889 году к нам в Лавру, – вспоминал отец Кронид, – на послушание прибыл очень красивый молодой человек, брюнет с жгучими черными глазами, звали его Александр Дружинин. Он был москвич. Я представил его отцу наместнику, и его приняли в число братии. Послушание ему было дано в трапезной: служить странникам. Каждый день я его видел в Троицком соборе на братском молебне в два часа ночи. Время от времени спрашивал его: “Как поживаешь, привыкаешь ли?” Он отвечал иногда и со слезами умиления: “Живу, как в раю.” Я в таких случаях невольно благодарил Бога за его душевное устроение. Прошло полгода, Александру Дружинину было дано новое послушание – заведовать овощными подвалами и дана келия, в которой он стал жить один. Как-то прихожу к нему и замечаю, что мой знакомый в каком-то экстазе. Видимо, он совершал усиленный подвиг молитвы. Прошло еще несколько месяцев. Однажды при посещении я спрашиваю его: “Брат Александр, ты за всеми монастырскими службами бываешь?” Он смиренно отвечает: “За всеми.” – “И за братскими правилами бываешь?” – “Бываю, – произнес он и добавил: – Я ежедневно в храме Зосимы и Савватия бываю за всенощной и стою утром раннюю и позднюю литургии.” Тогда я ему говорю: “Скажи ты мне, с чьего благословения ты взял на себя подвиг усиленной молитвы. Утреня, вечерня и ранняя литургия – полный круг церковных служб, а правило братское завершает обязанности инока. Но поздняя литургия и всенощная есть не обязательное для всех повторение обычных служб. Я хорошо знаю, что во время поздней литургии с братской кухни приходят к тебе за продуктами, а тебя в келии нет. Тогда поварам приходится искать тебя по церквам, что, несомненно, в их сердцах вызывает ропот и неприязнь. Подумай, такая молитва будет ли для тебя полезна? Да не оскорбится любовь твоя речью моей. Беру на себя смелость спросить тебя еще об одном. Много раз я прихожу к тебе и вижу, что ты находишься в подвиге. Кто же тебя на это благословил? Помни, брат Александр, что жить в монастыре и творить волю свою – дело вредное для души. Смотри, как бы своевольная молитва не ввела тебя в гордость и самообольщение и не стала тебе в грех. Молю и прошу тебя, ради Бога, не твори никаких подвигов без ведома своего духовного отца.” Слушал меня юный подвижник с видимым неудовольствием. От него я вышел с тяжелым предчувствием чего-то недоброго. Прошел еще месяц. Сижу я однажды в своей келии, читаю книгу, часа в два дня. Вдруг неожиданно дверь моей келии с шумом отворяется и торжественно, с громким пением “Достойно есть” входит брат Александр Дружинин. Он кладет земной поклон перед моей келейной иконой и вдруг начинает продолжать земные поклоны. Глаза его горели каким-то недобрым зловещим огнем, и весь он, видимо, был возбужден до крайности. Не дождавшись конца его поклонов, я встал и, обращаясь к нему, ласково сказал: “Брат Александр! Я вижу, что ты заболел душой. Успокойся, сядь, посиди и скажи мне, что тебе надо.” В ответ на мои слова он с сильным озлоблением закричал: “Негодный монах, сколько лет ты живешь в монастыре и ничего для себя духовного не приобрел. Вот я живу один год, а уже сподобился великих божественных дарований. Ко мне в келию ежедневно являются множество архангелов от престола Божия. Они приносят семисвечник и воспевают со мной гимны неописуемой славы. Если бы ты был достоин слышать это неизреченное пение, ты бы умер, но так как ты этого недостоин, я тебя задушу.” Видя его нечеловеческое, злобное возбуждение и зная, что все находящиеся в прелести физически бывают чрезвычайно сильны, я говорю ему: “Брат Александр, не подходи ко мне. Уверяю: я выброшу тебя в окно.” Уловив момент, я постучал в стену соседа по келии, который тотчас же и вошел ко мне на помощь. С появлением соседа, я стал смелее говорить ему: “Брат Александр, не хотел ты меня слушать и вот видишь, в какую ты попал адскую беду. Подумай: ты хочешь меня задушить. Святых ли людей это дело? Осени себя знамением креста и приди в себя.” Но Дружинин продолжал выражать угрозу задушить меня, как негодного монаха, и еще говорил мне: “Подумаешь, какой наставник явился ко мне в келию с советом – много не молись, слушай духовного отца. Все вы для меня ничто.” Видя такую нечеловеческую гордость, злобу и бесполезность дальнейшего разговора с ним, я попросил соседа вывести его вон из моей келии. В тот же день после вечерни брат Александр снова явился ко мне и торжественно сообщил, что ныне за вечерней на него сошел Святой Дух. Я улыбнулся. Видимо, это его обидело, и он мне говорит: “Что ты смеешься? Пойди спроси иеромонаха отца Аполлоса, он видел это сошествие.” В ответ на это я сказал: “Уверяю тебя, дорогой мой, что никто не видел этого сошествия, кроме тебя самого. Умоляю тебя, поверь, что ты находишься в самообольщении. Смирись душой и сердцем, пойди смиренно покайся.” Но больной продолжал поносить меня и грозить. Лишь пришел я на другой день от ранней литургии, брат Александр снова явился ко мне и заявил, что Господь сподобил его ныне в храме преподобного Никона дивного видения. От Иерусалимской иконы Божией Матери, что стоит над Царскими вратами, заблистал свет ярче молнии, и все люди, стоявшие в храме, будто бы попадали и засохли, как скошенная трава. Спрашиваю его: “А ты-то почему от этого света не иссох?” – “Я, – отвечал он, – храним особой милостью Божьей ради подвигов моих. Этого не всякий достоин.” Говорю ему: “Видишь, брат Александр, как тебя диавол обольстил, возведя тебя в достоинство праведника, и тем увеличил твою гордость. Поверь мне, что стоявшие с тобой в храме пребывают в духовном здравии, а все, что ты видел, есть одна духовная прелесть бесовская. Образумься, осознай свое заблуждение, слезно покайся, и Господь помилует тебя.” – “Мне каяться не в чем, вам надо каяться!”, – закричал он. Видя такое буйство несчастного и опасаясь припадков безумия, я тотчас же написал письмо его другу Ивану Димитриевичу Молчанову, по просьбе которого Дружинин был принят в Лавру. В письме было описано состояние больного. Через три дня Молчанов был уже у меня. Я все объяснил ему о Дружинине и, зная, что он хорошо знаком с настоятелем Николо-Пешношского монастыря игуменом Макарием, посоветовал ему тотчас же отвезти к нему несчастного. В тот же день Дружинин был отправлен в Пешношский монастырь. Когда Иван Димитриевич объяснил отцу игумену о болящем, тот спокойно сказал: “Милостью Божьей он поправится у нас, и свои такие бывали.” Александру Дружинину было назначено игуменом послушание – чистить лошадиные стойла на конном дворе. Брат Александр вначале протестовал, говоря: “Такого великого подвижника вы назначаете на такое низкое послушание. Я должен подвизаться в храме и совершать духовные подвиги для назидания прочим.” Отец игумен, в успокоение его души, говорил: “Ты лучше всего и можешь показать добрый пример смирения и кротости через исполнение возложенного на тебя послушания. А относительно молитвы не беспокойся. За тебя в храме будет молиться вся братия.” И действительно, по благословению отца игумена, за больного крепко молилась вся братия. Прошло полгода. Александр Дружинин за все это время в храме бывал только по праздникам и за ранней литургией. Целый день кидая навоз, он настолько утомлялся, что вечером ложился спать без дневных молений и спал, как мертвый. Подвиги совершать ему уже было некогда. Мысль, что он святой, с каждым днем в нем слабела, и видения у него постепенно прекратились. Целый год он был на послушании в конюшне и о своих мнимых подвигах забыл. Затем его перевели в хлебопекарню, где тоже труд не легкий. Через два года Дружинин переведен был на более легкие послушания. На лице его тогда проявился приятный отпечаток смирения. Семь лет подвизался он в Пешношском монастыре. Здесь его постригли в монашество с именем Афанасий. Впоследствии он перешел в московский Симонов монастырь, где за смиренную добрую иноческую жизнь был произведен в сан иеродиакона. Когда я был на послушании в Петрограде в должности начальника Троицкого Фонтанного подворья, отец Афанасий Дружинин приезжал ко мне повидаться. Когда я спрашивал его, помнил ли он то, что было с ним в Лавре во время его духовного недуга, он отвечал: “Все помню, но только теперь сознаю весь ужас моего душевного состояния” [71].
Прелесть
Определение
Само слово «прелесть» этимологически означает лесть в превосходной степени самому себе, самообман. По определению святителя Игнатия Брянчанинова: «Прелесть – есть усвоение человеком лжи, принятой им за истину. Прелесть есть повреждение человеческого существа ложью. Прелесть есть состояние всех человеков, без исключения, произведенное падением праотцев наших. Все мы в прелести. Знание этого есть величайшее предохранение от прелести. Величайшая прелесть – признавать себя свободным от прелести. Все мы обмануты, все обольщены, все находимся в ложном состоянии, нуждаемся в освобождении истиною» [72].
Источники прелести
1) Субъективные – берущие свое начало в падшем естестве человека и зависящие от самого человека. Обычно главный источник прелести – гордость, подпитываемая тщеславием и сладострастием.
2) Объективные – те, которые зависят от непосредственного демонического воздействия. Один из случаев демонического действия описывает старец Паисий Святогорец: «Однажды, когда я жил на Синае в пещере Святой Епистимии, дьявол захотел... оказать мне «услугу»! Неподалеку от кельи было три-четыре ступеньки. Ночью, когда небо было ясным и светили звезды, я уходил в пещеры и, для того чтобы спуститься по этим ступенькам, светил зажигалкой. Однажды ночью я хотел зажечь зажигалку, но она не зажигалась. Вдруг с одной скалы ударил яркий луч света, подобный прожектору! Ух, все вокруг стало светло! «Нет, – говорю, – от таких «прожекторов» надо держаться подальше!». Я вернулся назад, и свет тут же пропал. Вот ведь какой диавол: он не хотел, чтобы я спустился по лесенкам, подсвечивая зажигалкой! «Ну разве не жаль, – пожалел он меня, – что человек так мучается! Дай-ка я ему посвечу!». Вот какая «доброта»!» [73].
Виды прелести
1) «Мнение» – сочинение поддельных, благодатных ощущений и состояний, таких как: теснейшее соединение со Христом, внутренняя беседа с Ним, таинственные откровения, гласы, наслаждения. В качестве примера можно было бы привести случай с Александром Дружининым из предыдущей главы.
Уклонением в эту сторону отличались подвижники католической церкви. В качестве примера можно было бы предложить отрывок из книги крупнейшего религиозного мыслителя А.Ф.Лосева: «Соблазненность и прельщенность плотью приводит к тому, что Святой Дух «является» блаженной Анжеле и нашептывает ей такие влюбленные речи: "Дочь Моя, сладостная Моя, дочь Моя, храм Мой, дочь Моя, услаждение Мое, люби Меня, ибо очень люблю Я тебя, много больше, чем ты любишь Меня". Святая находится в сладкой истоме, не может найти себе места от любовных томлений. А возлюбленный все является и является и все больше разжигает ее тело, ее сердце, ее кровь. Крест Христов представляется ей брачным ложем... Что может быть более противоположно византийско-московскому суровому и целомудренному подвижничеству, как не эти постоянные кощунственные заявления: "Душа моя была принята в несотворенный свет и вознесена", эти страстные взирания на Крест Христов, на раны Христа и на отдельные члены Его Тела, это насильственное вызывание кровавых пятен на собственном теле и т.д. и т.п.? В довершение всего Христос обнимает Анжелу рукою, которая пригвождена ко Кресту, а она, вся исходя от томления, муки и счастья, говорит: "Иногда от теснейшего этого объятия кажется душе, что входит она в бок Христов. И ту радость, которую приемлет она там, и озарение рассказать невозможно. Ведь так они велики, что иногда я не могла стоять на ногах, но лежала, и отнимался у меня язык... И лежала я, и отнялись у меня язык и члены тела» [74].
2) «Мечтательность» – когда молящийся сочиняет силой своего воображения картины: рая, ада, ангелов, Христа, святых. Один из примеров такой прельщенности приводит святитель Игнатий Брянчанинов: «Некоторый чиновник, живший в Петербурге, занимался усиленным молитвенным подвигом и пришел от него в необычайное состояние... И вот для духовного совета он обращается в монастырь к одному старцу-монаху. Начал чиновник рассказывать ему о своих видениях, что он постоянно видит при молитве свет от икон, слышит благоухание, чувствует во рту необыкновенную сладость и так далее... Монах, выслушав этот рассказ, спросил чиновника: "Не приходила ли вам мысль убить себя?" – "Как же! – отвечал чиновник. – Я уже было кинулся в Фонтанку, да меня вытащили". Оказалось, что чиновник употреблял образ молитвы, описанный св. Симеоном, разгорячил воображение и кровь, при чем человек делается очень способным к усиленному посту и бдению. К состоянию самообольщения, избранному произвольно, диавол присоединил свое, сродное этому состоянию действие, – и человеческое самообольщение перешло в явную бесовскую прелесть. Чиновник видел свет телесными очами; благоухание и сладость, которые он ощущал, были также и чувственные. В противоположность этому, видения святых и их сверхъестественные состояния вполне духовны: подвижник соделывается способным к ним не прежде, как по отверзении очей души Божественной благодатию. Монах начал уговаривать чиновника, чтоб он оставил употребляемый им способ молитвы, объясняя и неправильность способа, и неправильность состояния, доставляемого способом. С ожесточением воспротивился чиновник совету: "Как отказаться мне от явной благодати!", – возразил он. Выглядел он и жалким, и каким-то смешным. Так, он сделал монаху следующий вопрос: "Когда от обильной сладости умножится у меня во рту слюна, то она начинает капать на пол: не грешно ли это?". Точно: находящиеся в бесовской прелести возбуждают к себе сожаление как не принадлежащие себе и находящиеся по уму и сердцу в плену у лукавого, отверженного духа... Представляют они собою и смешное зрелище: посмеянию предаются они овладевающим ими лукавым духом, который привел их в состояние уничижения, обольстив тщеславием и высокоумием. Ни плена своего, ни странности поведения прельщенные не понимают, сколько бы ни были очевидными этот плен, эта странность поведения... Когда чиновник ушел, другой монах, присутствовавший при разговоре, спросил старца, с чего пришло ему на мысль спросить чиновника о покушении на самоубийство. Тот отвечал: "Как среди плача по Богу приходят минуты необыкновенного успокоения совести, в чем заключается утешение плачущих, так и среди ложного наслаждения, доставляемого бесовской прелестью, приходят минуты, в которые прелесть как бы разоблачается и дает вкусить себя так, как она есть. Эти минуты – ужасны! Горечь их и производимое этой горечью отчаяние – невыносимы. По этому состоянию, в которое приводит прелесть, всего бы легче узнать ее прельщенному и принять меры к исцелению себя. Увы! Начало прелести – гордость, и плод ее – преизобильная гордость. Прельщенный, признающий себя сосудом Божественной благодати, презирает спасительные предостережения ближних. Между тем припадки отчаяния становятся сильнее и сильнее; наконец отчаяние обращается в умоисступление и увенчивается самоубийством» [75].
Борьба с прелестью
«Никак не прими, – говорит преподобный Григорий Синаит, – если увидишь что-либо чувственными очами или умом, вне или внутри тебя, будет ли то образ Христа, или ангела, или какого святого, или если представится тебе свет... Будь внимателен и осторожен! не позволь себе доверить чему-либо, не вырази сочувствия и согласия, не вверься поспешно явлению, хотя бы оно было истинное и благое; пребывай хладным к нему и чуждым, постепенно сохраняя ум твой безвидным, не составляющим из себя никакого воображения и не запечатленным никаким изображением. Видевший что-либо в мысли или чувственно, хотя бы то было и от Бога, и принимающий поспешно, удобно впадает в прелесть, по крайней мере, обнаруживает свою наклонность и способность к прелести, как принимающий явления скоро и легкомысленно. Новоначальный должен обращать все внимание на одно сердечное действие, одно это действие признавать не прелестным, – прочего же не принимать до времени вступления в бесстрастие. Бог не прогневляется на того, кто, опасаясь прелести, с крайней осмотрительностью наблюдает за собою, если он и не примет чего посланного от Бога, не рассмотрев посланное со всей тщательностью; напротив того, Бог похваляет такого за его благоразумие» [76].
Ему вторит и современный старец Паисий Святогорец: «Диавол может явиться в виде ангела или в виде святого. Бес, замаскированный под ангела или под святого, распространяет вокруг себя волнение, смущение – то, что имеет в себе. Тогда как настоящий Ангел или святой всегда распространяют райскую радость и небесное веселье. Смиренный чистый человек, даже будучи неопытным, отличает Ангела Божьего от явившегося в виде ангела света беса. Это происходит потому, что такой человек имеет духовную чистоту и находится с Ангелом в родстве. А вот эгоист и человек плотской легко прельщается лукавым диаволом. Диавол является в виде ангела света, но стоит человеку включить в работу один смиренный помысел, как диавол исчезает.
Однажды вечером, после повечерия, я сидел у себя в келье на скамеечке (я жил в монастыре Стомион) и творил Иисусову молитву. Вдруг я услышал, как из одного здания, которое находилось неподалеку от монастыря и служило гостиницей для паломников, доносятся звуки струнных музыкальных инструментов и кларнета. Я очень удивился! «Что же это за музыка слышится так близко?», – сказал я себе. Престольный праздник в монастыре уже прошел. Я поднялся со скамеечки, подошел к окну посмотреть, что происходит во дворе. Смотрю: кругом полная тишина и безмолвие. Тогда я понял, что вся эта музыка была от лукавого – для того чтобы я прервал молитву. Я вернулся на скамейку и продолжил Иисусову молитву. Вдруг комната наполнилась ярким светом. Потолок и верхний этаж надо мной исчезли, крыша открылась, и я увидел столп света, который доходил до неба. На вершине этого светлого столпа виднелось лицо белокурого юноши с длинными волосами и бородой, который был похож на Христа. Половина его лица была от меня закрыта, поэтому я поднялся со скамейки, чтобы увидеть его лицо полностью. В этот момент я услышал внутри себя голос: «Ты удостоился увидеть Христа». – «Да кто я такой, недостойный, чтобы видеть Христа?», – ответил я и перекрестился. В то же мгновение свет и лже-Христос исчезли, и я увидел, что потолок возвратился на свое место. Если чья-то голова не заперта как следует «на замок», то лукавый может принести такому человеку помысел гордости и прельстить его с помощью фантазий и ложных светов, которые не возводят в Рай, но низвергают в хаос. Поэтому никогда не должно просить увидеть свет, получить божественное дарование или что-то подобное. Просить нужно о покаянии. Покаяние принесет человеку смирение, потом Благой Бог даст ему то, что необходимо» [77].

КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ.
Объясните в чем отличие греха от страсти.
Охарактеризуйте три коренные страсти.
Составьте таблицу, в которой перечислите проявления 8 основных страстей.
Каким образом страсти связаны между собой?
В чем состоит основное правило в борьбе со страстями?
Как человеку определить степень действия в нем страстей?
Составьте таблицу, в которой 8 основным страстям будут противостоять соответствующие добродетели.
Сформулируйте основные проявления страсти лжи.
Как распознать страсть гордости?
К чему может привести развитие страсти гордости?
Опишите основные проявления прелести.


[25] Варнава (Беляев), епископ. Основы искусства святости. Нижний Новгород: Братство во имя святого князя Александра Невского. 1995. т.1. с.308.
[26] Афоризмы. Век XIX. Век XX. М.: Рипол Классик. 1999. с.598.
[27] По книге: Феофан Затворник, епископ. Начертание христианского нравоучения. М.: Паломник. 1994. т.1. с.183-186.
[28] Иоанн Лествичник, прп. Лествица. М.: Правило веры. 1996.с.349. Далее, в связи с тем, что книга прп. Иоанна Лествичника является своеобразной «Библией аскетики» на нее удобнее ссылаться не по страницам, а по главам и стихам.
[29] По книге: Добротолюбие. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1992. т 2. с.16-20.
[30] Дорофей, авва. Поучения. М.: Правило веры. 1995. с.50.
[31] По книге: Феофан Затворник, епископ. Начертание христианского нравоучения. М.: Паломник. 1994. т.1. ч.2. с.157-160.
[32] Изложено в сокращении по книге: Дорофей, авва. Поучения. М.: Правило веры. 1995. с.147-160.
[33] Изложено в сокращении по книге: Дорофей, авва. Поучения. М.: Правило веры. 1995. с.136-147.
[34] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.77.
[35] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.78.
[36] Дорофей, авва. Поучения. М.: Правило веры. 1995. с.315.
[37] Добротолюбие. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1992. т 1. с.588.
[38] Книга Правил. М.: Православный паломник. 2000. с.350, 399.
[39] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. c.325.
[40] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.33.
[41] Добротолюбие. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1992. т 2. с.382.
[42] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.85.
[43] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.579.
[44] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.346.
[45] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.562.
[46] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.545.
[47] Дорофей, авва. Поучения. М.: Правило веры. 1995. с.124.
[48] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.344.
[49] Иоанн Кассиан Римлянин, прп. Писания. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1993. с.115.
[50] Игнатий Брянчанинов, епископ. Письма о подвижнической жизни. М.: Крутицкое патриаршее подворье. 1995. с.70.
[51] Илья Шугаев, свящ. Брак, семья, дети. М.: Издательский совет РПЦ. 2004. с.11.
[52] Варнава (Беляев), епископ. Основы искусства святости. Нижний Новгород: Братство во имя святого князя Александра Невского. 1995. т.2. с.232.
[53] Там же, с.240.
[54] Дмитрий Ростовский, еп. Жития святых. Месяц февраль. Козельск: Изд. Введенской Оптиной пустыни. 1993. с.505.
[55] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.607.
[56] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.605.
[57] Там же, с.596.
[58] Дорофей, авва. Поучения. М.: Правило веры. 1995. с.128.
[59] Паисий Святогорец. Духовная борьба. М.: Изд. дом «Святая гора». 2003. т.3. с.23.
[60] Великие русские старцы. М.: Трифонов Печенегский монастырь; «Новая книга»; «Ковчег». 2001.с.553.
[61] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.381.
[62] Меркурий, монах. В горах Кавказа. М.: Изд. Паломник. 1996. с.92.
[63] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.547.
[64] Христианская жизнь по Добротолюбию. М.:Свято-Данилов монастырь. 1991. с.52.
[65] Дорофей, авва. Поучения. М.: Правило веры. 1995. с.50.
[66] Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. Т.1. М.: Рус. язык. 1989. с.378.
[67] Седых М. Что играет мною? Страсти и борьба с ними. М.: Лепта. 2001. с.57.
[68] Савва, схиигумен. О главных христианских добродетелях и гордости. Йошкар-Ола: МПИК. 1991. с.20.
[69] Дорофей, авва. Поучения. М.: Правило веры. 1995. с.56.
[70] Христианская жизнь по Добротолюбию. М.:Свято-Данилов монастырь. 1991. с.48.
[71] Марк (Лозинский), игумен. Отечник проповедника. Сергиев Посад: Изд. С-ТСЛ. 1996. с.469.
[72] Игнатий Брянчанинов, епископ. Аскетические опыты. М.: Правило веры. 1993. т.1. с.228.
[73] Паисий Святогорец. Духовная борьба. М.: Изд. дом «Святая гора». 2003. т.3. с.242.
[74] Лосев А.Ф. Очерки античного символизма и мифологии. М. 1930. Т. 1. С. 867-868.
[75] Игнатий Брянчанинов, епископ. Аскетические опыты. М.: Правило веры. 1993. т.1. с.336.
[76] Новоселов М.А. Догмат и мистика в Православии, католичестве и протестантизме. М.: Лепта. 2003. с.315.
[77] Паисий Святогорец. Духовная борьба. М.: Изд. дом «Святая гора». 2003. т.3. с.241.
#5 | Георгий О. »» | 27.05.2013 13:30
  
7


иеромонах Серафим (Роуз)

Православие и религия будущего


VIII. Заключение: Дух последних времен


Д. «Дети! последнее время» (1Ин.2:18)


Неведомо для распаленных «православных» возрожденцев, Господь Бог сохранил в мире, так же как в дни пророка Илии, «семь тысяч человек, которые не преклонили колени перед Ваалом» (Рим.11:4), – неизвестное число истинно православных христиан, которые не мертвы духовно, как, по жалобам «харизматиков», мертва их паства, и не самодовольно «исполнены Духом», как та же самая паства под влиянием «харизматиков». Они не дают захватить себя движениям отпадения или каким-нибудь ложным «пробуждениям», но продолжают быть крепкими в святой и спасительной вере святого Православия, которая передана им святыми Отцами, наблюдая знамения времени и шествуя по указанному пути к спасению. Многие из них следуют за епископами немногочисленных православных епархий, которые заняли непримиримую позицию по отношению к отступничеству наших дней. Но остались некоторые в других Православных Церквях, кто тоже скорбит о все более очевидном отступничестве своих иерархов и старается как-нибудь сохранить в неприкосновенности свое собственное Православие; есть и еще некоторые вне Православной Церкви, кто, по милости Божией, открыв свои сердца Его призыву, несомненно присоединятся со временем к истинному Святому Православию. Эти «семь тысяч» – опора будущего и единственного Православия последних времен.
А вне истинного Православия все больше сгущается тьма. Судя по последним «религиозным» новостям, «харизматическое возрождение» – возможно, всего лишь робкое начало целого «века чудес». Многие протестанты, которые разобрались в фальшивке «харизматического возрождения», теперь считают подлинным эффектное «возрождение» в Индонезии, где, как нам сообщают, «действительно» происходят «те самые деяния, которые мы встречаем в Деяниях апостолов». За три года двести тысяч язычников были обращены в протестантизм при неизменно чудесных обстоятельствах: никто ничего не предпринимает без точных приказаний «голосов» и «Ангелов», которые то и дело появляются, обычно цитируя Писание по главам и зачалам; вода обращается в вино каждый раз, когда происходит протестантское богослужение; лишенные тела руки возникают неведомо откуда и раздают пищу голодным; целая толпа бесов у всех на глазах покидает языческую деревню, потому что «более сильный» («Иисус») пришел, чтобы занять их место? «Христиане» ведут «обратный счет» над нераскаявшимся грешником, и когда они доходят до «нуля», он умирает; детей учат протестантским гимнам голоса, звучащие из неизвестного источника (и повторяющие напев по двадцать раз, чтобы дети его запомнили); «Божий» магнитофон записывает пение детского хора и проигрывает его перед потрясенными детьми; с небес нисходит огонь, чтобы опалить католические религиозные изображения («Господь» в Индонезии настроен крайне антикатолически); исцелены тридцать тысяч человек; «Христос» появляется в небе и «падает» на собравшихся, чтобы «исцелить их»; люди чудом переносятся с места на место и ходят по воде; огни сопровождают проповедников и показывают им дорогу ночью, а днем облака следуют за ними и укрывают их; мертвые воскресают19).
Интересно, что в некоторых областях индонезийского «возрождения» элемент «говорения на языках» почти совершенно отсутствует и даже запрещается (хотя во многих местах он имеется), а медиумизм, очевидно, иногда уступает место прямому внедрению падших духов. Вполне может статься, что это новое «возрождение», более сильное, чем пятидесятничество, есть лишь более поздняя стадия развития того же «духовного» феномена (так же, как и само пятидесятничество представляет собой более продвинутый спиритизм) и предрекает близость того ужасного дня, когда, как это провозглашают «голоса» и «Ангелы» в Индонезии, «Господь» должен прийти, – потому что мы знаем, что антихрист будет доказывать миру, что он есть «Христос», с помощью именно таких «чудес».
В век почти всеобщей темноты и заблуждения, когда для большинства «христиан» «Христом» стал тот, кого православное учение называет «антихристом», Православная Церковь Христова одна лишь хранит и передает Божию благодать. Это бесценное сокровище, о существовании которого даже не подозревают в «христианском» мире. «Христианский» мир воистину протягивает руку силам тьмы, чтобы соблазнить верных Церкви Христовой, слепо надеясь, что «имя Иисуса» спасет их даже в их отступничестве и богохульстве, пренебрегая страшным предостережением Господа: «Многие скажут Мне в тот день: Господи, Господи! не от Твоего ли имени мы пророчествовали? и не Твоим ли именем бесов изгоняли? и не Твоим ли именем многие чудеса творили? И тогда объявлю им: Я никогда не знал вас: отойдите от Меня, делающие беззаконие» (Мф.7:22–23).
Святой Павел продолжает свое предостережение о пришествии антихриста таким призывом: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом или посланием нашим» (2Сол.2:15). «Есть люди, смущающие вас и желающие превратить благовествование Христово. Но если бы даже мы или Ангел с неба стал благовествовать вам не то, что мы благовествовали вам, да будет анафема. Как прежде мы сказали, так и теперь еще говорю: кто благовествует вам не то, что вы приняли, да будет анафема» (Гал.1:7–9).
Ответ Православия на всякое новое «возрождение», даже на последнее ужасное «возрождение» антихриста, – это Завет Христа, который только Православная Церковь хранит неизменным и передает преемственно от Христа и Его апостолов, и благодать Святого Духа, которую дарует только Православная Церковь и только своим верным чадам, которые приняли помазание и имеют истинную «печать дара Духа Святого»! Аминь.
#6 | Георгий О. »» | 27.05.2013 13:48
  
7


Душеполезные поучения преподобного Амвросия Оптинского


ПРЕЛЕСТЬ

...Бесовское наругание, попущенное ради твоего высокоумия, а цель его всегдашняя — смутить и отвлечь человека от смиренного молитвенного состояния. И благоухание иногда, и иногда смрад — все это прелесть вражия, по слову святого Симеона Нового Богослова. Враг возводит тебя до небес и низводит в бездну, и то и другое ради твоего высокоумия.

Потребно нам иметь более всего смирение искреннее пред Богом и перед всеми людьми и более бояться и остерегаться самомнения, и тщеславия, и самого тонкого, что мы стяжали нечто духовное. Особенно бойся верить внешнему и внутреннему свету и искусительным блистаниям. Малейшее в нас сомнение показывает уже, что это с противной стороны. А другие признаки, погрубее, явно уже доказывают, что это не вино духовное, а уксус вражий, который вскоре после показывает свое действие в различных страстях.

Господь да сохранит нас от всякого зла, и особенно от прелести вражией, которой явный признак — беспорядочное смущение и внушение самомнения и вслед за тем студные помыслы, или пожелания мирские, или чувство гнева и раздражительности.

Ты... так увлеклась своеразумием и своечинием, что, презирая совет и действуя по-своему, дошла будто бы до самодвижной молитвы сердца во время сна. Это бывает у редких и из святых людей, которые достигли крайнего очищения от страстей. Люди же еще страстные, как поведал нам некто, сам это испытавший, прислушиваясь в полусонии к подобному внутреннему движению, как твое, услышали — что же? Услышали «мяу» — кошачье, хитро произносимое наподобие слов молитвы. Сестра! Надобно смириться. Мера наша еще очень маленькая. Как бы не попасть в сети врага, и особенно в тонкую прелесть, потому что подверженные прелести вражией бывают неудобоврачуемы. Скорее всякого грешника можно обратить к покаянию, нежели прелестного вразумить. А ты уже и пишешь, что не понимаешь, в чем состоит покаяние.

Прелести вражией более всего бойся при слезах и радости, по совету Лествичника, отвергая приходящую радость, как недостойная, чтобы не принять волка вместо пастыря. Не вотще сказано: «работайте Господеви со страхом, и радуйтеся Ему с трепетом» (Пс. 2, 11). И о мироносицах пишется, что они бежали от гроба со страхом и радостью. Все это показывает, чтобы мы были осторожны касательно мнения о себе, когда покажется нам, что будто бы что-нибудь стяжали духовное и благодатное. Такое мнение везде выставляют началом и виною прелести богомудрые и богодухновенные отцы, особенно преподобный Марк Подвижник и Исаак Сирин пишут, что нет добродетели выше покаяния и что покаяние до смерти потребно не только грешным, но и праведным, потому что и праведник седмижды в день падает, и что самое совершенство совершенных несовершенно. По этой причине и все святые всегда смирялись и имели себя под всею тварью, потому и пребывали непадательны.

Видения, бывшие тебе и представлявшиеся, не истинны, как-то: видение Воскресшего Господа, видение Божией Матери и другое прочее подобное. Вперед не верь ни снам, ни видениям. Все это опасно и обольстительно и не увенчивается добрым концом. Самые плоды настоящей твоей жизни могут служить тебе ясным доказательством, что ты был обманут и увлечен самомнением от бывших представлений и мнимой чистоты, и светлости ума, и случавшимися слезами, и умилением. Все это питало в тебе тайное и тонкое кичение и обольщение вражие, от которых произошли потом горькие плоды. Впрочем, отчаиваться не должно. Несть грех побеждающ человеколюбие Божие. Силен Господь поправить твои душевные обстоятельства, если понудишься положить новое начало с истинным покаянием и искренним смирением. Прежний образ молитвы оставь и не дерзай восходить умом на небо и представлять непостижимое Божество во образе. Благоговейно поклоняйся на иконе образу Святой Троицы, но не представляй умом Божество в таком виде — это опасно, по учению святых отцев, Григория Синаита и других. По краткости теперь нет возможности распространяться о сем. Если хочешь поправить испорченное дело, то подражай в молитве мытарю, о котором Сам Господь говорит, что он не смел и очей телесных возвести к небу, а об уме и говорить нечего, т. е. никак не дерзал умом восходить на небо, а стоял пред Богом со страхом и смирением, как зримый свыше от Господа, и прося помилования: «Боже, милостив буди мне грешнику», и не дерзая спорить с фарисеем, который явно уничижал его. Вот образ покаяния и возвращения на правый путь для всех согрешивших. И ты ни с кем не спорь и никого не учи, а только внимай своему покаянию и исправлению собственной жизни, во страхе Божием, со смирением и самоукорением, не оправдываясь и не отвергая укоризны со стороны, кольми паче никого не судя и не осуждая.

Пишешь, что сама ты не понимаешь своего душевного устроения. Ты, как видно, от неопытности и самочиния, по причине самомнения и скрытности характера, подверглась прелести вражией. Поэтому молись Господу о избавлении: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя, прельщенную! Господи, не попусти врагам до конца поругатися над созданием Твоим, которое Ты искупил Честною Твоею Кровию». Когда будешь так молиться, то сама увидишь действие этой молитвы, как душевным врагам это будет неприятно и они будут смущать душу твою и отвлекать, чтобы ты так не молилась, да и самолюбию твоему будет неприятно считать себя прельщенною. Но ты понуждайся так молиться и просить от Господа помилования и вразумления. При этом должны быть и еще путаницы душевные, но заочно неудобно изъяснять. Ты прежде и лично была скупа на объяснение, скрывала сама не знала что и для чего. В скрытности и самочинии основание прелести вражией, от нее же да избавит нас Господь.

Прелесть нерадения (может быть); а настоящей прелести не будет, потому что мы не подвижники.

Спокойного духа враг не дает, а только может примолчать на время и притихнуть ради подсады, чтоб внушить тщеславные и самомнительные помыслы, что будто бы человек начал уже приобретать духовный успех или духовные чувства; тут-то и нужно поминать грехи свои.
#7 | Георгий О. »» | 27.05.2013 14:17
  
6



ПРЕЛЕСТЬ - ИСТОРИИ ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЯ


В житии св. Мартина Турского, написанном его учеником, Сульпицием Севером, содержится интересный пример бесовских козней в связи со странными "физическими" явлениями... Некий юноша по имени Анатолий монашествовал возле монастыря св. Мартина, но … стал жертвой бесовских наваждений. Он воображал, что беседует с Ангелами, и, чтобы убедить других в его святости, эти "Ангелы" обещали ему дать "сияющие одежды с небес" как знак того, что "сила Господня" обитает в этом юноше. Однажды около полуночи возле его скита послышался громкий топот танцующих ног и ропот как бы множества голосов, и келья Анатолия озарилась ослепительным светом. Затем наступила тишина, и заблудший появился на пороге кельи в своей "небесной" одежде. "Принесли свет, и все внимательно рассмотрели одеяние. Оно было удивительно мягко, с необыкновенным блеском и ярко-алого цвета, но невозможно было определить, что это за материя. В то же время, при самом пристальном осмотре и на ощупь оно казалось одеждой и ничем другим". На следующее утро духовный отец Анатолия взял его за руку, чтобы отвести к св. Мартину и узнать, не козни ли это дьявола. Заблудший в страхе отказывался идти, а "когда его принудили идти против его воли, одежда исчезла под руками тех, кто его вел". Автор повествования говорит в заключение, что "дьявол не в силах был продолжать свои наваждения или скрывать их природу, когда они должны были предстать перед глазами св. Мартина". "Настолько он владел силой видеть дьявола, что он узнавал его под любой личиной, в его ли собственном виде или в разных обличиях "духовного зла" - в том числе и в виде языческих богов или под видом Самого Христа, в царских одеждах, в короне, озаренного ярким красным светом".



Однажды некие братия пришли в монастырь аввы Антония, чтобы посоветоваться с ним о привидениях, которые являлись им, и чтоб спросить его, с десной ли стороны эти видения или от диавола. Братия, отправляясь в путь, взяли с собой осла, который дорогой умер. Когда они пришли к старцу и прежде чем успели задать свой вопрос, он спросил их: «Отчего осел ваш умер на дороге?» Братия отвечали: «Откуда знаешь это, отец?» Старец сказал: «Демоны поведали мне». «А мы и пришли, — сказали братия, — спросить тебя и посоветоваться с тобой о подобном. Нам являются привидения, которые иногда говорят, по-видимому, правду, но мы боимся быть обманутыми». Тогда старец сделал им увещание, чтоб они нисколько не внимали этим привидениям, потому что они — от диавола.

(Еп. Игнатий. Отечник)




Достопамятные сказания:

Авва Пимен говорил: “В Писании сказано: “Яже видели очи твои, глаголи,” — а я советую вам не говорить даже и о том, что осязали вы своими руками. Один брат был обманут точно таким образом. Представилось ему, будто брат его грешит с женщиной. Долго боролся он сам с собой, наконец, подошел, толкнул их ногой, думая, что это в самом деле они, и сказал: “Полно вам, долго ли еще?” Но оказалось, что то были снопы пшеницы. Потому-то я и говорю вам: не обличайте, если даже и осязаете своими руками.”
#8 | Георгий О. »» | 27.05.2013 14:29
  
6


Игумен Никон (Воробьев)

Как жить сегодня

Письма о духовной жизни


Прелесть


Монахине Сергии

14/II-48

Буду говорить о затронутых Вами вопросах.

Вы пишете “много дум вызывает его слово о недеятельности, беспопечении”. Эти понятия совершенно различны. При крайней даже степени “беспопечения” может быть самая активная деятельность внутренняя, а может быть и внешняя. Что можно наблюдать у Н [о. Никона]? Мне кажется так: у него всегда идет внутренняя деятельность, но, безусловно, недостаточно активная, по двум причинам. Первая - недостаточная напряженность воли. Это его грех. Вторая, может быть безгрешная - свойство его организма. Нет помощи со стороны тела, (я намеренно не говорю “ветхого Адама”, ибо последнее понятие шире), как бывает у здоровых, особенно молодых, когда физическая энергия побуждает искать движения, работы, когда тело требует деятельности. Этого у Н. давно нет. Всегда надо принуждать себя ко всякой физической деятельности. Прибавьте к этому некоторые его личные черты: стеснительность при чужих людях, отсутствие интереса к их разговорам, нежелание оторваться от своего дела (потому что еще не привык быть в себе при людях) и прочее. Вот и получается то, что Вы назвали “недеятельность”. Возможно, что бессознательно даже эти отрицательные свойства прикрываются благой мыслью: “да будет во всем воля Божия”, или “если угодно воле Божией, то все устроится” и под.

Вы пишете: “мне иногда страшно за Н., чтобы он не впал в прелесть... что Ахиллесова пята для Н. в слишком малом ценении всякой формы”. Если вы эти две мысли связываете воедино, то, каюсь, я не могу уловить этой связи. Что Н. не ценит “всякой формы” - вполне с Вами согласен. Только скажу, что это неценение не исходит из головы, т.е. каких-то рассудочных соображений, и не из гордости (так мне кажется, может быть ошибаюсь?), а как-то изнутри. Н. слишком отчетливо сознает превосходящую всякое разумение ценность “внутреннего”, крохи которого доступны ищущему и без особой формы, если только мы с Вами не понимаем слово форма [20] по разному. Считаю нужным сказать, что Н. безусловно признает необходимость Церкви со всеми Таинствами для всех, а для многих и всю обрядность, не всегда обязательную для всех. Мне кажется, что мы живем в такое время, когда умение и способность обходиться с минимумом внешнего при правильной внутренней жизни не будет минусом, а плюсом, особенно в дальнейшем. Только это труднее, не всем доступно, и надо иметь некоторую способность к этому. Н., может по ошибке, считает именно, что несколько способен обходиться с минимумом форм. (Не пугайтесь, а если хотите, в дальнейшем обсудим подробнее этот вопрос).

Мысль о возможности для Н. впасть в прелесть, конечно, верна, верна не только для Н., но и для всех. Если же говорить об Н., то надо указать специфические особенности его, могущие привести его к этому. В широком смысле все человечество находится в прелести, и дело христианства освободить каждого верующего из этого состояния. Игнатий Брянчанинов в согласии с древними учителями считает, что выводит из прелести и не допускает впасть в нее делание покаяния и плача сердечного. Прелесть есть высокий взгляд на себя, на свои разумения, чувствования (аки духовные), на делания. Плач покаянный сердца есть состояние как раз противоположное указанному, погашающее все виды высокоумия, приводящее постепенно к Смирению. Мне кажется, что Н. сознает это и по силе стремится к деланию покаяния, а успеет ли в этом, кто может предсказать? Помогите ему Вашим внутренним деланием. Брат от брата помогаем, яко град огражден.




Монахине Сергии

Бояться впадения в прелесть надо каждому. Блюдите, како опасно ходите.

Все мы падшие люди, и это падение может сказаться даже неожиданно в каждом так или иначе. Боже, милостив буди к нам грешным. Милость Божия да покроет нас всех и спасет.

Что сказать о Наде? Если человек сочувствует греху и внутренне соглашается (лучше: поддается влечению), то диавол непременно устроит и возможность делом согрешить. Но иногда и плевелы необходимы для приобретения смирения. За Надю бояться очень можно. Помоги ей, Господи!

Ищущих Царствия Божия не может Господь оставить на погибель падением в гордость. Бесконечная премудрость Божия находит средство смирить человека. Прочтите у Игнатия Брянчанинова во II т. стр. 3736 (по изд. 1905 г.). Вот общий путь, особенно в наше время. Но есть и иной, или лучше сказать, был, когда смирение приобреталось не падениями, а приближением к Богу и видением Его... Таковы были Божия Матерь, Иоанн Предтеча, Иоанн Богослов.

Вследствие малого количества подвизающихся, враги особенно нападают на них, но сделать что-либо без попущения Божия все-таки не могут. Да сохранит Господь всех стремящихся к Нему. Грядущего ко Мне не изжену вон.
#9 | Георгий О. »» | 27.05.2013 14:54
  
6


Преподобный Исаак Сирин

Симфония по творениям преп. Исаака Сирина



ПРЕЛЕСТЬ

Начало помрачения ума (когда признак его начинает открываться в душе) прежде всего усматривается в лености к Божией службе и к молитве. Ибо, если душа не отпадет сперва от этого, нет иного пути к душевному обольщению; когда же лишается она Божией помощи, удобно впадает в руки противников своих. А также, как скоро душа делается беспечною к делам добродетели, непременно увлекается в противное тому. Ибо переход с какой бы то ни было стороны есть уже начало стороны противной. Доброделание есть попечение о душевном, а не о суетном. Непрестанно открывай немощь свою пред Богом и не будешь искушаем чуждыми, как скоро останешься один без Заступника своего.
(Слово 2).

Некто, по имени Малпа, ведший род свой из Едессы, в одно время изобрел ересь евхитов, тогда как проводил высокое житие и переносил самые тяжкие труды и скорби. Ибо говорят, что, будучи учеником блаженного Иулиана, называемого Сава, на короткое время ходил с ним на Синай и в Египет и видел великих отцов того времени, видел блаженного Антония, слышал от него таинственные словеса, изглаголанные им о чистоте и спасении душ, слышал тонкие вопросы о страстях, в которых Антоний объяснял, что ум, по очищении своем, имеет созерцания тайн Духа и что душа может, по благодати, сподобиться бесстрастия, когда деланием заповедей совлечется ветхих страстей и придет в здравие первобытного своего естества. И когда Малпа, в цвете юности своей, выслушал слова сии, то воспламенился как огонь, пришел в свой город, когда возгорелась в нем страсть славолюбия, и избрал себе отшельническую храмину, и посвятил себя на дела и жестокие скорби и непрестанные молитвы. И когда возгорелась в нем страсть непомерного славолюбия, т.е. надежда достигнуть ему той высоты (т.е. созерцания тайн), о которой он слышал, так как не обучился он искусству противоборствовать врагам истины, не уразумел козней, обманов и ухищрений супостата, какими сильных и крепких увлекает он в погибель, надеялся же только на дела, на скорби, на нестяжательность, на подвижничество, на воздержание, не приобретши самоуничижения, смирения, сердечного сокрушения - сих непреодолимых оружий при сопротивлении лукавого, не памятуя и Писания, которое говорит: когда исполните дела, сохраните заповеди, претерпите скорби, почитайте себя рабами непотребными (Лк. 17, 10), - и только разжигаем был высоким о себе самомнением, основанным на делании им жития своего, и сгорал желанием высоты, о которой слышал, - то по истечении многого времени, когда диавол увидел, что нет у него делания смирения, а только вожделевает созерцания, чтобы ощутить тайны, о которых слышал, явился ему в безмерном свете, говоря: «я - утешитель, и послан к тебе от Отца, чтобы сподобить тебя увидеть созерцание, которого желаешь за дела свои, дать тебе бесстрастие и на будущее время упокоить тебя от дел». Взамен же сего злокозненный потребовал поклонения у сего несчастного. И этот объюродевший, поелику не ощутил брани лукавого, немедленно с радостию принял его, и поклонился ему, и тотчас же стал под властию его. И враг вместо божественного созерцания наполнил его бесовскими мечтаниями, сделал, что перестал он трудиться ради истины, надмил его и поругался над ним тщетною надеждою бесстрастия, говоря ему: «Теперь не имеешь ты нужды в делах, в злостраданиях тела, в борьбе со страстями и похотями», и сделал его ересеначальником евхитов. Когда же умножились они и открылось мерзкое и неправое их учение, изгнаны они были тогдашним епископом.

И еще некто другой, по имени Асина, в том же городе Едессе, сочинив многие тресловия (духовные песнопения), которые поются и доныне, проводил высокое житие и безрассудно связал себя самыми трудными делами, пока не прославится (в надежде прославиться). Его обольстил диавол, вывел из келлии его и поставил на верху горы, называемой Сторий, уговорился с ним, показал ему образ колесниц и коней и сказал ему: «Бог послал меня поять тебя в рай, как Илию». И как скоро вдался тот в обман младенческим своим умом, и взошел на колесницу, разрушилась вся эта мечта, низринулся он с великой высоты, упал оттуда на землю и умер смертию, достойною вместе смеха и плача.

Не напрасно я сказал здесь это, но - чтобы познать нам поругание от бесов, жаждущих погибели святых, и не вожделевать не во время высоты умного жития (умных видений), а иначе - будем осмеяны лукавым супостатом нашим: ибо и ныне вижу, что юноши, исполненные страстей, безбоязненно суесловят и учат о тайнах бесстрастия.
(Слово 55).
#10 | Георгий О. »» | 27.05.2013 15:03
  
5

Симфония по творениям

преподобных Варсануфия Великого и Иоанна


ПРЕЛЕСТЬ


Ответ 142, того же великого старца к тому же.

Брат! Не позволяй себе рассуждать о приходящих тебе помыслах: это дело не твоей меры; ты не понимаешь хитрости их, посему-то они и смущают тебя, как хотят. А когда смущают тебя, то скажи им: я не знаю, кто вы такие; Бог, знающий сие, да не попустит вам прельстить меня. И повергни пред Богом немощь свою, говоря: Господи! Я в руках Твоих, помоги мне и избавь меня от рук их. Помысл же, который медлит в тебе и борет тебя, объяви авве твоему, и он, с помощью Божиею, исцелит тебя. А в отношении к рукоделию: что прикажут, исполняй — и спасешься о имени Божием. О псалмах: не оставляй изучения их, ибо и сие относится к духовному деланию, и постарайся произносить их наизусть, это для тебя весьма полезно. Не желай услышать о том, что выше силы твоей; ты имеешь поучения, которые и по силе твоей, и полезны тебе.

Вопрос 237, того же к тому же великому старцу.

Прости меня, Господа ради, господин авва! Святыня твоя сказала мне: «Вот прощены тебе беззакония твои». Авва же Исаия говорит, что пока человек ощущает сладость их, то они еще не бывают ему прощены, а я ощущаю сладость их. Господа ради скажи мне о том яснее, ибо помысл беспокоит меня, говоря: «Будучи таковым, ты не должен бы был принимать рукоположения, потому что в этом деле есть и тщеславие, и тяжесть», а посему и сомневаюсь относительно служения. Вместе с тем прошу сказать мне вот о чём: помысл внушает мне, что я оставлен Богом, потому что в прошедшую неделю был сильно отягощен блудною страстию.

Ответ. О, каков совет лукавых демонов! О, какова прелесть начальника их диавола, доброненавистника и человеконенавистника от начала и даже до конца. Ибо как сам он отступил от Бога, так хочет погубить и всех людей. Брат, я сказал тебе, что прежние грехи твои прощены тебе, а не сказал, что не будешь иметь брани с ними, ибо человеку предстоит подвиг. Если бы ты и не имел грехов, то диавол приносил бы тебе на мысль сладость их, а теперь приносит тебе на мысль сладость их потому, что ты грешил прежде. Пример, который сказал авва Исаия, относится к услаждениям греховным и к тем, которые достигают их на деле, ибо иное — вспомнить сладость меда, а другое — вспомнить и вкусить его.

Итак, тому, кому хотя и приходит на память греховная сладость, но кто не допускает действий сластных, а противоречит и подвизается против оной, прощены прежние грехи. Это суть козни супостата и супротивника нашего, который всегда ищет поглощать людей живыми, чтобы привести в отчаяние спасения и безнадежие жизни вечной не утвержденных на твердом камне веры, по мере которой каждый получит воздаяние. Итак, сохрани себя от оных помыслов, чтобы не впасть совершенно в руки диавола, и помилует тебя Господь, живущий вовеки. О рукоположении же: кто осмелится назвать себя достойным? Поистине, разве беснующийся и совершенно забывшийся. Итак, осуждая себя, служи Богу в данном тебе сане, а от Господа исходят милость, помощь и сила. В служении же вспоминай сказанное: «Служúте Господу со страхом и радуйтесь [пред Ним] с трепетом» (Пс. 2, 11), и: «Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими — огонь пылающий» (Пс. 103, 4). Не бойся, ты не оставлен Богом: если мы не оставим Его, Он не оставляет нас, ибо воля Его в том и состоит, чтобы мы обратились к Нему и спаслись. Что же касается до сильного отягощения твоего блудными помыслами, — это случается оттого, что думаешь о ближнем злое и осуждаешь его; бывает и от свободного общения с теми, с которыми я говорил тебе не общаться. Если мирские люди, желающие обогатиться, терпят многие бедствия в море и в путешествиях, — тем более должны терпеть мы, которые ожидаем получить Царствие Небесное и назваться чадами Божиими и слышим, что «наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей» (Еф. 6, 12). Ты еще не подвизался против греха до пролития крови — и уже расслабляешься духом уныния. Что ты претерпел? Что перенес? Какие различные искушения претерпел с радостью? Ах, инок спящий! Покажи диаволу, что ты живешь для Бога, прибегая к Нему, действуя руками и ногами, когда плывешь среди обуревания мысленных волн, восходящих до небес и нисходящих до бездн. Исповедуюсь тебе пред Богом, что сердце мое (как знает Бог, Который создал его и положил в нём завет хранимых в нём святых заповедей) подвизалось с тобою, чтобы извести тебя силою Божиею из тьмы во свет истинный и из смерти осуждения в жизнь правды. Внимай себе, брат, ибо без труда и смирения невозможно спастись.

Вопрос 411. Когда бывают явления грешнику, ужели он не должен совершенно веровать, что они от Бога?

Ответ. Когда сие случается с грешником, то, очевидно, по наваждению лукавых демонов, чтобы обольстить окаянную душу и увлечь ее в погибель. Итак, не следует никогда верить им, но познавать свои согрешения и свою немощь и пребывать всегда в страхе и трепете.

Вопрос 412. Ужели и тогда надобно отвращаться от них, когда они являются в образе Владыки Христа?

Ответ. Тогда-то и надобно наиболее отвращаться от лукавства и обольщения их и проклинать оные. Не прельщайся, брат, никогда таким демонским извещением, ибо божественные явления бывают лишь святым, и оным всегда предшествуют в сердцах их тишина, мир и благодушие. Впрочем, и познавая истину явления, святые признают себя недостойными, а тем более грешники не должны никогда верить таким явлениям, зная свое недостоинство.

Вопрос 413. Скажи мне, владыко, как смеет диавол в видении или сонном мечтании показать Владыку Христа или Святое Причастие?

Ответ. Ни Самого Владыку Христа, ни Святого Причастия показать он не может, но лжет и представляет образ какого-либо человека и простого хлеба; но святого креста показать не может, ибо не находит средства изобразить его другим образом. Поскольку мы знаем истинное знамение и образ креста, диавол не смеет употребить его к прельщению нашему, ибо на кресте разрушена сила его и крестом нанесена ему смертоносная язва. Владыку Христа мы не можем узнать по плоти, почему диавол и покушается лживо уверить нас, что это Он, дабы мы, поверив обольщению как истине, погибли. Итак, когда увидишь во сне образ креста, знай, что этот сон истинен и от Бога; но постарайся от святых получить истолкование значения его и не верь своему помыслу. Господь да просветит помыслы ума твоего, брат, чтобы избежать тебе всякого обольщения вражьего.

Вопрос 414. Помысл говорит мне: если явится тебе святой крест, ты, будучи недостоин сего [По другому чтению: считая себя достойным], впадешь в высокомудрие. Сия мысль наводит на меня боязнь и страх.

Ответ. Не беспокойся о сем, потому что, если действительно явится тебе святой крест, то он упразднит надменность высокомудрия: где Бог, там нет места злу.

Вопрос 415. Я слышал, что если кому явится три раза один тот же сон, то его надобно признавать истинным; так ли это, отец мой?

Ответ. Нет, это несправедливо; не надобно верить и такому сну. Тот, кто один раз явился кому-либо ложно, может сделать сие и три раза, и более. Берегись, чтобы не быть поруганным демонами, но внимай себе, брат.

Вопрос 416. Иногда вижу в сердце моем, что злые помыслы окружают мою мысль, как звери, но нисколько не могут вредить мне. Что сие значит?

Ответ. Это обольщение вражие, в котором сокрыто высокомудрие, с целью уверить тебя, что злые помыслы нимало не могут вредить тебе, дабы чрез то вознеслось твое сердце. Но ты не прельщайся сим, а вспоминай свою немощь и грехи и призывай в помощь на врага святое имя Божие.

Вопрос 606. Брат вопросил святого старца авву Варсонофия: не знаю, Отец мой, каким образом увлекся я книгами Оригена, Дидима и гностическими сочинениями Евагрия и учеников его. Они говорят, что дýши человеческие были созданы не вместе с телами, но прежде них были простыми умами, то есть бестелесными; подобно сему, и Ангелы и демоны были простые умы. И люди, падши в преступление, осуждены были жить в сем теле, Ангелы же, сохранив себя, сделались Ангелами. Пишут они и другое подобное сему, например, что будущее мучение должно иметь конец и люди, и Ангелы, и демоны возвратятся снова в первое свое состояние, то есть будут простыми умами, и это они (еретики) называют восстановлением. Душа моя впала в двоедушие и сетует, сомневаясь, истинно ли сие, или нет; и потому прошу тебя, владыко, научи меня истине, чтобы я мог держаться ее и не погибнуть, ибо в Божественном Писании ничего о сем не говорится. И сам Ориген в толковании своем на Послание к Титу утверждает, что ни апостольское, ни церковное предание не говорит, чтобы душа существовала прежде создания тéла, потому Ориген признаёт еретиком того, кто говорит это. Но и Евагрий в главах своих, называемых гностическими, свидетельствует, что того никто не возвестил нам, не открыл и Сам Дух. Во второй сотне, в 64-й, из так называемых гностических глав, он пишет: «О первом никто не говорит, а о втором сказал Глаголавший в Хориве». И опять в 69-й главе той же сотни он говорит так: «Дух Святой не открыл нам ни о первом разделении умных существ, ни о первобытном существовании тел». О том же, что не будет ни восстановления, ни конца мýке, Сам Господь объявил нам в Евангелии, сказав: «и пойдут сии в мýку вечную» (Мф. 25, 46), и еще: «червь их не умирает и огонь не угасает» (Мк. 9, 43). Откуда же взяли они это, владыко, когда ни апостолы нам сего не передали, ни Дух Святой не открыл (как сами они свидетельствуют) и в Евангелии сказано противное? По благоутробию твоему, отец мой, окажи милость моей немощи, и скажи мне: каково оное учение?

Ответ. Брат! Увы и гóре роду нашему: что мы оставили и что исследуем, о чём стараемся и обо что претыкаемся? Оставили мы правые пути и хотим идти по «путям тьмы», чтобы и на нас исполнилось слово Писания: гóре тем, «которые оставляют стези прямые, чтобы ходить путями тьмы» (Притч. 2, 13).

Поистине, брат, я оставил плач о самóм себе и плачу о тебе: во что ты впал? Перестал я плакать о грехах моих и оплакиваю тебя, как сына моего. Небеса ужасаются, о чём любопытствуют люди! Земля сотрясается, как они хотят исследовать непостижимое! Это догматы языческие. Это пустословие людей, которые думают о себе, что они нечто значат. Это словá людей праздных. Это порождения прелести, ибо сказано: «называя себя мудрыми, обезумели» (Рим. 1, 22). И если хочешь уразуметь, внимай: «По плодам их узнáете их» (Мф. 7, 16). Каковые же плоды их? Надмение, уничижение, расслабление, леность, претыкание, отчуждение от закона, или, лучше сказать, от Законоположника Бога. Они — жилище демонов и князя их диавола. Сии мнения не к свету ведут тех, которые им веруют, но во тьму. Они не к страху Божию побуждают, но более к преуспеянию диавольскому. Они не извлекают из тины, но погружают в нее. Это суть плевелы оные, которые враг посеял на поле Домовладыки. Это терние, выросшее на земле, проклятой Владыкою Богом. Они — совершенная ложь, совершенная тьма, совершенная прелесть, решительное отчуждение от Бога. Бегай их, брат, чтобы учение их не утвердилось в твоем сердце. Они иссушают слезы, ослепляют сердце и всесовершенно погубляют людей, внимающих им. Не останавливайся на них и не размышляй о них: они исполнены горечи и приносят плоды смерти. Касательно же вéдения о будущем — не заблуждайся: что здесь посеешь, то там и пожнешь (см. Гал. 6, 7). По исходе отсюда никому нельзя уже преуспеть. Нетрудно Богу вместе с человеком создать и душу его. В рассуждении же небесных чинов Божественное Писание заграждает уста всякому человеку, говоря: «Он [сказал, и они сделались,] повелел, и сотворились; поставил их на веки и веки» (Пс. 148, 5-6). А что Бог поставил, переменяется ли то? У Него, по Писанию, «нет изменения» (Иак. 1, 17). Где нашел ты, чтобы старание какого-либо Ангела привело его в успеяние?

Брат, здесь делание — там воздаяние, здесь подвиг — там венцы. Брат, если ты хочешь спастись, не вдавайся в это учение, ибо свидетельствую тебе пред Богом, что ты впал в ров диавольский и в крайнюю погибель. Итак, отступи от сего и последуй Святым Отцам. Приобрети себе смирение и послушание, плач, подвижничество, нестяжание, вменение себя ни во что и подобное сему, что находишь в словах и в жизни Отцов. Сотвори же «достойный плод покаяния» (Мф. 3, 8) и не смотри на меня, который говорю и не делаю, но помолись, чтобы и я некогда пришел в познание истины, во славу Святой Троицы, ныне и присно, и вовеки, аминь.
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites