О цели христианской жизни

О цели христианской жизни
Беседа преп. Серафима Саровского с Н. А. Мотовиловым

(По записи последнего, краткой)

Однажды (это было в Саровской пустыни вскоре после исцеления моего в начале зимы 1831 года), когда я стоял во время вечерни в теплом соборе «Живоносного Источника», на обыкновенном, как и всегда, месте моем — прямо против чудотворной иконы Божией Матери, — подошла ко мне одна из сестер мельничной общины Дивеевской (о названии и существовании которой я не имел тогда еще никакого понятия) и сказала мне: «Ты, что ли, хроменький барин, которого исцелил вот недавно наш батюшка о. Серафим?» Я отвечал, что «это именно я и есть». — «Ну так, — сказала она, иди к батюшке, он велел позвать тебя к себе; он теперь в келье своей в монастыре, и сказал, что будет ждать тебя».

Люди хотя раз при жизни великого старца Серафима бывшие в Саровской пустыни и хотя слыхавшие о том, как богомольные чтители его заслуг перед Богом радовались при малейшем внимании, оказанном им кому бы то ни было, — могут постигнуть вполне, какою неизъяснимою радостью наполнилась душа моя при этом нечаянном зове его. Оставив слушание Божественной службы, я немедленно побежал к нему в келью его. Батюшка о. Серафим, встретив меня в самых дверях сеней своих, сказал мне: «Я ждал Вас, Ваше Боголюбие, и вот только немного повремените, пока я поговорю с сиротами моими; я имею много и с Вами побеседовать; садитесь вот здесь», — и, указав мне на лесенку с приступками, сделанную для закрывания труб печных, противу печки его, устьем в сени устроенной, как и во всех двойных кельях Саровских устроено, вел к себе в келью сестер, из коих, как на вопрос мой, кто они такия, сказали мне оставшиеся тут в сенцах сестры, была одна из дворян, сестра Нижегородского помещика Мантурова — Елена Васильевна. Долго я сидел в ожидании, когда и для меня отворит дверь великий Старец, — по крайней мере часа два. В это время келейник его о. Павел нередко подходил ко мне, зовя меня в келью свою, в одном ряду и из тех же сеней имевшую выход; но я всегда отказывался, ожидая отворения дверей батюшки о. Серафима. Много раз заводил он речь со мною о разных богоугодных предметах, предлагал было и некоторые советы свои; но душа моя рвалась к слышанию словес Серафимовых.

Наконец дверь отворилась, сестры вышли и батюшка о. Серафим сказал мне: «Долго я Вас задержал, Ваше Боголюбие, но не взыщите,— вот сироты мои нуждались во многом, так я убогий и утешил их. Пожалуйте в келью»,— и введя меня, посадил у самых дверей на обрубок дерева, затворил дверь за мной и, заперев ее на крючек, более трех часов пробеседовал он со мной; но так как предметы разговора не относятся к тому, о чем я вниманию вашему обещал изъяснить, то, оставляя рассказ этой вечерней беседы до другого раза, скажу только, что он велел мне другой день явиться к нему в Ближнюю его пустыньку в лес. По выходе моем все богомольцы столпились вокруг меня; расспросам их не было конца, и по дороге через монастырь в гостиницу за ужином я едва успевал отвечать на все дававшиеся мне вопросы, и, удовлетворив их христолюбивое любопытство, насилу дождался я утра следующего дня. Так велико было и мое собственное нетерпение (досыта напитаться медоточных благоглаголевых словес дивного в рабах Христовых великого старца Серафима), что лишь только отслушал я раннюю обедню в больничной церкви святых и преподобных отец Зосимы и Савватия (любимой церкви и о. Серафима, где он всегда причащался Пречистых и Животворящих Таин Христовых), — так не пив ничего, прямо отправился в Ближнюю пустынь на дрожках отца игумена Нифонта, всегда дававшего мне их, чтобы я не трудил излишнею ходьбою ног моих, хотя и исцеленных на глазах всей Саровской пустыни. Но игумен Нифонт всегда говорил мне: «Велик дар Божий, тебе молитвами старца Серафима дарованный, и чудна сила молитв его к Богу, так скоро исцелившая тебя, а надобно и самому беречься, чтобы излишним неуместным упованием на здоровье, дарованное благодатью Божией, не оскорбить промышления Господня, хотя и все нам тут дарующего, но желающего однако же, чтобы мы и от себя, как бы в благодарность за дары Его, прилагали и свое старание о сбережении дарованного». С этим мнением и батюшка о. Серафим соглашался, одобряя всегда назидательные слова отца игумена Нифонта и советуя мне тоже и сам: беречь здоровье как неоценимый дар Господень.

Достигнув же кельи Ближней пустыньки его, стоявшей на горе, и подошедши к дверям, я сотворил молитву, известную всем монашествующим и многим богомольцам: «Молитвами святых Отец наших Господи Иисусе Христе, Боже наш, помилуй нас». А ответа не получил ни я, ни сотоварищ мой отец Гурий, гостинник Саровский, сопровождавший меня в пустынку, ни сотни богомольцев, в течении целого дня то приходившие видеть великого Старца, то возвращавшиеся, не имея возможности дожидаться его. Однако было слышно, что Старец тут в келье находится. Наконец, когда было уже очень поздно, в самые сумерки, отец Серафим отворил дверь, благословил меня и сказал: «Не взыщите, Ваше Боголюбие, что я долго не отворял дверей; ныне среда и я безмолвствую; завтра, если угодно, пожалуйте, я целый день готов беседовать с Вами, а теперь грядите с миром. Господь и Божия Матерь да благословят Вас, грядите с миром». Тут все было бросились к нему, а всех было около восьми человек, но он благословил их вместе, изобразя крестное знамение над главами всех их, и сказал: «Господь вас всех да благословит; грядите с миром»... А отцу Гурию, благословив его особо, прибавил: «Так ты, батюшка, завтра с господином-то приди же ко мне, да пораньше, чтобы нам подольше побеседовать», и еще раз благословил меня, сказав: «Грядите же с миром, а завтра пожалуйте», и затворился.

Никакое слово не может выразить той радости, которую я ощутил в сердце моем; я плавал в блаженстве. Мысль, что, несмотря на все долготерпение целого дня, я хоть под конец да сподобился не только узреть о. Серафима, но и слышать привет его богодухновенных слов, так утешала меня, что я был на высоте блаженства, никаким подобием неизобразимой. И несмотря на то, что целый день не пил, не ел, я сделался так сыт, что как будто наелся до пресыщения и напился до разумного упоения. Говорю истину, хотя может быть для некоторых, не испытавших на деле, что значит сладость и упоение, которыми преисполняется человек во время наития Духа Божьего, слова мои покажутся преувеличенными и через чур восторженными; но уверяю совестью православного христианина, что нет ни мало преувеличенного, а все сказанное сейчас мной есть не только сущая истина, но даже и весьма слабое, ничтожное представление того, что я тогда действительно ощущал в сердце моем.

Но кто даст мне глагол, вполне могущий, хотя мало, хотя отчасти выразить, что восчувствовала душа моя на следующий день?

Это было в четверток; день был пасмурный, снегу было на четверть на земле, и сверху порошила довольно густая снежная крупа, когда батюшка отец Серафим начал беседу со мной, на ближней пажнинке своей, возле той же его Ближней пустыньки, против реки Саровки, у горы, подходящей близко к берегам ее, поместив меня на пне лишь только что срубленного дерева; а сам стал против меня на корточки.

Ни слова не скажу о первоначальных словах о. Серафима, ибо они не относятся к предмету настоящего рассказа; начну с первых слов, предшествовавших событию.

«Ваше Боголюбие!,— сказал мне великий Старец,— в ребячестве Вашем Вы усердно желали знать, в чем состоит цель жизни нашей христианской и у многих великих особ духовных о том спрашивали неоднократно».

Надобно знать, что с двенадцатилетнего возраста моего, по неведомым судьбам Божиим, я очутился между архиереев русских.

«Но никто Вам не сказал о том справедливо. Ибо пост, молитва, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши сами по себе, однако не в делании лишь только их состоит цель нашей жизни христианской, хотя они и служат средствами для достижения ее. Истинная цель жизни нашей христианской есть стяжание Духа Святого Божьего. Пост же, бдение, молитва, милостыня и всякое Христа ради делаемое добро суть средства для стяжания Святого Духа Божьего. Заметьте, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Духа Святого, все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, мзды в жизни будущего века нам не предоставляет, да и в здешней жизни благодати Божьей тоже не дает. Вот почему Господь наш Иисус Христос сказал: всяк, иже не собирает со Мной, тот расточает (Мф. 12, 30).

Доброе дело нельзя иначе назвать, как собиратель; ибо оно, хотя и не ради Христа делается, однакоже есть добро, так что в другом месте Священного Писания говорится: Во всяком языце бояйся Бога и делаяй правду приятен Ему есть (Деян. 10, 35). И как видим из священного повествования, до того приятен Богу, что Корнилию сотнику, боявшемуся Бога и делавшему правду, когда молился он Богу, ему неведомому, явился ангел Господень и сказал: Пошли в Иоппию к Симону Усмарю, тамо обрящеши Петра и той ти речет глаголы живота вечнаго, в них же спасешися ты и весь дом твой (Деян. 10, 3–7), — т.е. так приятны Богу, что он все Свои Божественные средства употребляет, чтобы доставить такому человеку возможность не лишиться за них награды в жизни пакибытия, начав здесь на земле правою верою в Господа нашего Иисуса Христа, пришедшего в мир грешные спасти и приобретением себе благодати Духа Святого, вводящего в сердца наши Царствие Небесное еще и во временной жизни нашей и прокладывающего нам дорогу к приобретению блаженства жизни будущего века.

Однако не большим же чем и ограничивается эта приятность Богу добрых дел не ради Христа делаемых, так что Он, в изъявление приятности их Ему, дает средства на осуществление их на деле, и за человеком остается — или осуществить их, или нет. Вот почему Господь сказал Иудеям: Аще не бысте видели, греха не бысте имели; ныне же глаголете, яко видим, грех убо ваш пребывает (Иоан. 9, 41) т.е., если подобно Корнилию воспользуется человек приятностью Богу дела своего, не ради Христа сделанного, и уверует в Сына Его, то и такого рода дело вменится ему, как бы ради Христа сделанное, за веру в Него хотя и под конец да приусвоенную преискренне. В противном случае человек не имеет права жаловаться, что добро его не пошло в дело, чего однако же при делании какого-нибудь добра ради Христа никогда не бывает; ибо добро ради Него делаемое не только в жизни будущего века венец правды ходатайствует, но и в здешней жизни преисполняет человека благодатью Духа Святого и при том таким образом, как сказал: Не в меру бо даст Бог Духа Святого, Отец бо любит Сына и вся дает в руце Его.

— Так-то, Ваше Боголюбие, — не так в стяжании этого Духа Божьяго и состоит истинная цель нашей жизни христианской, а молитва, милостыня, бдение и пост и другия добродетели суть только средство к стяжанию Духа Божьяго.

— Как же стяжание?— спросил я его.— Я что-то этого не понимаю.

— Стяжание все равно, что приобретение,— отвечал он.— Ведь Вы разумеете, что значит стяжание долга; так все равно и стяжание Духа Божия. Так и Сам Господь землю нашу называет торжищем, а жизнь — купчею и дает нам заповедь: дондеже приду. Вот почему в притче о мудрых и нерадивых девах, когда у юродивых не доставало елея, сказано было им: шедше купите на торжище; но как двери уже были затворены, то оне и не могли этого сделать. Затворение дверей есть прекращение жизни, смертью делаемое. Вот почему Господь, сострадая к нашему бедствию, т.е. невниманию к милосердному Его о нас попечению, велегласно возглашает: се стою при дверех и толку разумея под дверьми течение жизни нашей, еще не затворенной смертью. Так я желал бы, Ваше Боголюбие, чтобы в здешней жизни Вы всегда были в Духе Божием, ибо Господь говорит: В чем застану в том и сужду. Горе же, если застанет нас во тьме, отягощенных попечением и печалями житейскими; ибо кто стерпит гнев Его и противу лица гнева Его кто устоит? Вот почему сказано: Бдите и молитеся, да не внидите в напасть, т.е. да не лишитесь Духа Божиего, ибо бдение и молитва приносят нам благодать Его. Блаженны мы будем, когда обрящет нас Господь в полноте даров Духа Святаго, ибо тогда мы можем благодерзновенно надеяться быть восхищенными на облацех в сретение Господа, грядущаго со славою и силою многою судити живым и мертвым и воздати комуждо по делом его. Вот почему повторяю еще раз, я Вам желаю, чтобы Вы всегда были в благодати Духа Святаго, приобретали ее средствами, о которых я уже сказал Вам, и рассуждали бы, которое средство дает Вам более благодати Духа Святаго, тем средством и занимались бы. Примерно: дает Вам более благодати Божественной молитва и бдение — бдите и молитесь; много дает Духа Божия пост — поститесь, более дает милостыня — милостыню творите, и таким образом о всякой добродетели Христа ради делаемой разсуждайте.

Вот я Вам расскажу про себя, убогаго Серафима. Родом я из купцов Курских; так, когда не был я в монастыре, мы, бывало, торговали товаром, который нам больше барыша дает. Так и Вы поступайте. И так ведь в торговом деле не в том сила, чтобы лишь только торговать, а в том, чтобы от торга, чем бы то ни было, больше барыша получить; так и в деле жизни христианской не в том сила, чтобы только молиться или какое-нибудь другое доброе дело делать. Хотя Апостол и говорит: непрестанно молитесь, но ведь, как помните, прибавляет: хощу пять слов рещи умом, нежели тысящи языком (1 Кор. 14; 19). И Господь говорит: не всяк глаголяй Ми: Господи, Господи, внидет в царствие небесное, но творяй волю Отца Моего (Мф. 7, 23), т. е. делающий дело Божие и при том с благоговением; ибо проклят всяк, иже творит дело Божие с нерадением; дело же Божие — да веруем в Бога и Егоже послал есть Иисуса Христа.

Так если рассудить обстоятельно о заповедях Христовых и Апостольских, так дело наше христианское состоит не в увеличении счета добрых дел, служащих к цели нашей христианской жизни лишь средствами, но в извлечении из них большей выгоды, т. е. вящем приобретении обильнейших даров Духа Святаго. Так прошу Вас рассуждать таким образом: например, когда начнете молиться Богу, стоя ли, сидя ли, лежа ли, как и отцы Церкви в своих отшельнических писаниях, в книге «Добротолюбие» говорят, что они молились: ов сидя на стульце, ов лежа за немощь плоти; то молитеся и Вы, как бы то ни было, но до тех пор, пока Господь Бог Дух Святый не приидет к Вам, как и в молитве говорим мы Ему: прииди и вселися в ны и очисти ны от всякия скверны ...

Когда же приидет Он и начнет очищать вас от скверны, то перестаньте молиться; потому что когда мы зовем гостя дорогого, то зовем его, пока еще не пришел он. Когда же пришел, то слушаем его беседу, а если и продолжаем говорить, то лишь тогда, когда нужда потребует получить от него объяснение на его речи, которые нам неудобопонятны, или вопрошаем его о том, о чем он еще говорить не начал с нами. Неблагоразумно было бы продолжать звать его, когда он уже пришел к нам. Вот почему и Господь говорит: упразднитеся и уразумейте, яко Аз есмь Бог. Под упразднением же разумеет Он не одни дела мирские, но и дела духовные, какова, например, есть молитва и т.п.: ибо когда солнце восходит на небе в полноте своего сияния, тогда не только звезд, но и месяца не видно; так же, когда Дух Божий приходит к нам в силе своей, тогда молва и молитва уже не кстати. Молвою я называю молитвенную беседу человека с Богом, потому что и Бог говорил Моисею: Моисее, Моисее! Что молвиши ко мне? — А что ему было молвить к Богу, когда уста его запеклись кровью от горя, когда народ возроптал на него, что он вывел его из Египта на явную смерть, поставив его между бушующим морем и разъяренным воинством Фараона сзади? Молвою же Господь назвал молитву его к Нему, ибо в глубине сердца своего безсловесно вопиял он к Богу: «Господи, зачем Ты велел вывести народ Твой из Египта и окружил меня теперь отовсюду препятствиями; что же мне делать?» — То и такого рода молва, каковая в душе человеческой и при молитве бывает неуместна в то время, когда Сам Господь Бог Отец с Единородным Сыном Своим в полноте Духа Своего Святого приходит к человеку и вечеряет с ним в тайне сердца его.

Так вот как надобно поступать при употреблении средств для стяжания Святого Духа Божиего, чтобы непрестанно пребывать в неотступной благодати Его.

Мы в настоящее время так удалились от истинно христианской жизни, что даже нам странным кажется Священное Писание, когда говорится: И виде Адам Господа ходящаго в раю; и неоднократно в других местах Священного Писания говорится о явлении Бога человекам. Это все произошло от того, что мало-помалу удаляясь от простоты христианского ведения, мы под предлогом просвещения зашли в такую тьму неведения, что нам то кажется неудобопонятным, о чем древние до того ясно разумели, что в самых обыкновенных разговорах понятие о явлении Бога между людьми никому из собеседующих не казалось странным. Так Иов, когда друзья укоряли его, что он хулил Бога, им отвечал: Как это может быть, когда я чувствую Дыхание Вседержителя в ноздрях моих (Иов.27,2,3), — т.е. если я хулю Господа, то Дух Святый отступил бы от меня. Как же я хулю Бога, когда Дух Святый со мной пребывает и дыхание Его ощущаю в ноздрях моих? Так верно и то, что я не хулю Господа, но вы не понимаете слов моих и превратно толкуете их, как хулу на Бога. Таким образом говориться и про Авраама и про Иакова, что они видели Господа и беседовали и Иаков боролся с Ним; и про Моисея, что не только он один видел Купину горевшую, но и весь народ видел Бога, явившегося на Синае. Во время странствования в пустыне являлся пред полками еврейскими столп облачный во дни и столп огненный в нощи; столп этот был благодать Духа Святого, разнообразно являвшаяся людям, по мере их надобности. Таким же образом манна сходила с небес, имевшая многоразличный вкус, и манна эта была уготовлением рук Божиих, делом благодати Духа Святого; далее, когда народ Божий поселился в обетованной земле, то учредились училища пророческия. — Каким образом понимать явление Бога человекам и какое различие между Божественным явлением и ангельским? — Но все же благодать Божия в полноте даров Своих обитала в сердцах человеческих только во время пребывания Адама и Евы в раю.

Иные толкуют, что под словами вдуну Дыхание жизни в Адама разумеется, что будто бы Бог вложил душу человеческую в неодушевленное тело Адама; но это несправедливо. Господь не одну плоть Адамову создал от земли, но вместе с ней и душу, и дух человеческий; но до этого мгновения, когда Бог вдунул в него дыхание жизни, Адам был подобен прочим животным, имеющим тоже и дух и пользующимся так же благодатию Духа Святого, разлитою в воздухе земном и дарующею им силы на продолжение их бытия и пользование всем, что от Бога им на земле предоставлено, — но однако не тем освящением и преискренним со духом нашим человеческим и душой нашей и плотью нашей, боготворящим сопребыванием с нами благодати Духа Святого, которое даровано лишь одному венцу творения Божиего — человеку! Вот почему сказано: и опочи Бог от дел Своих; ибо изволил сотворить венец Своему творению — человека, сердце которого предназначил Себе на веки веков жилищем Своим на земле. Вот почему Адам, когда преисполнился дыханием жизни, то ощутил в сердце своем такую премудрость, что мог вполне усмотреть все свойства, силы, способности и наклонности каждого творения на земле и нарек им имена, всем проявлениям их природы соответствующие и облекся в такую непреоборимую мощь, что его ни огонь не жег, ни вода не топила, ни мраз воздушный не леденил, ни пропасти земные не поглощали. Такою же точно благодатью Духа Святаго была проникнута и праматерь наша Ева; и в сей-то благодати пребывая, они могли видеть Господа и беседовать с Ним. — Сей благодатью они еще более преисполнялись, когда вкушали от плода древа жизни и ее-то могли лишиться вкушением от плода древа познания добра и зла, — как и лишились, когда в противность заповеди Божией вкусили от плода его. Как сила благодати Божией, заключенная в плодах древа жизни, могла давать праотцам нашим Адаму и Еве продление жизни нашей во веки вечные, так и в плодах древа познания добра и зла заключалась сила, которая, при несообразном с волею Божией вкушении их, могла прочить человеку смерть, и душевную и телесную. Вот почему Господь строго заповедал Адаму не вкушать от плода сего. — И почему, не скрыв своего опасения, чтобы Адам после преступления не вкусил от плода древа жизни, поспешил выгнать их обоих из рая, дабы зло смертное, если и взошло в бессмертную природу человека, то не могло бы пребыть во веки вечные, но могло бы хотя некогда, да быть стерто Семенем Жены, имевшим стереть главу змия. И вот почему (даже и тогда), когда уже Слово Божие — плоть бысть и поживе с человеки на земле, не убо бе Дух Святый, яко Иисус не у бе в человецех, т.е. не пребывал так, как прежде в Адаме и Еве до падения и как потом в нас христианах. Вот почему, по вознесении на небо, желая приобщить благодати Духа Святаго весь род человеческий, Он изволил в дыхании бурне извести от безначальных и Божественных недр Бога Отца Своего ту благодать Святаго Духа, про которую изволил говорить Апостолам Своим: Уне есть вам, да Аз иду к Отцу Моему; аще бо не пойду к Отцу, Утешитель не приидет к вам (Иоан. 17, 7).

Но вот в чем именно состоит различие между действиями Духа Святаго, священнотайно вселяющегося в сердца верующих в Господа, и действиями тьмы греховной, по наущению и разжжению бесовскому, воровски в нас действующей. Дух Божий воспоминает нам слова Господа нашего Иисуса Христа и едино с Ним и всегда тождественно в нас действует, радостотворя сердца наши и управляя стопы наши на путь мирен, — а дух лестчий, бесовский противно Христу мудрствует и действия его в нас мятежны, стропотны и исполнены похотью плотскою, похотью очес и гордостью житейскою. — Аминь, Аминь, глаголю вам, всяк живый и веруяй в Мя не умрет во веки, говорит Господь Иисус Христос (Иоан. 11, 26); т.е. имеющий в себе благодать Духа Святаго за правую веру во Христа, если бы по немощи человеческой и умер душевно, каким-либо грехом, то не умрет во веки, но будет воскрешен благодатью Господа нашего Иисуса Христа, вземлющего грех мира и тут дарующего благодать возблагодать. Про эту-то благодать Духа Святаго, явившуюся всему миру в Богочеловеке Иисусе Христе сказано в Евангелии: в Том живот бе и живот бе свет человеком, и прибавлено: Свет во тьме светит и тьма его не объят (Иоан. 1,4. 5); т.е. благодать Духа Святаго, даруемая при крещении человеку, несмотря на грехопадение человека, тьму вокруг души наводящее, — все-таки светится в сердце его искони бывшим Божественным Светом ничем не оценимых заслуг Христовых, и при раскаянии грешника глаголет Ему: «Авва Отче!» и просит Его: «Не до конца прогневайся на эту нераскаянность грешника», а потом при обращении его на покаяние совершенно изгладит и следы преступления, одеяв его снова одеждою нетления, из благодати Духа Святого истканной.

Про стяжание этой-то благодати Духа Святаго я и говорю Вашему Боголюбию, что она составляет цель нашей христианской жизни. Ее-то преемственно прияли мы от Апостолов, через нее-то получили мы еще и самую неоценимую благодать отпущати грехи человекам на земле и право передавать ее другим возложением рук наших на них. Светом она названа от Самого Господа Бога; ибо не только по слову Евангелия просвещает всякого человека, грядущего в мир; т.е. при крещении, будучи даруема человеку, зажигается в сердце его, как светильник, чтобы светить ему во все время жизни на земле. Поэтому священник, крестя младенца, говорит: «изжени из сердца его всякого духа лукаваго, гнездящагося в сердце его», т.е. приуготовь, Господи, сердце младенца этого в пречистый и нетленный Храм Всесвятому Духу Твоему, прииди в него Сам и вселися и поживи в нем вся дни живота его.

Вот почему говорится: «Свет Христов просвещает всех»; ибо Дух Святый от Бога Отца исходит и ради Сына Его Иисуса Христа в мир посылается и потому Светом Христовым назван справедливо. Когда же, по совершенном сошествии Святаго Духа на младенца, Он опочил в сердце его, тогда священник, помазуя священным миром главныя части плоти, прибавляет: «Печать дара Духа Святого», как бы употребляя младенца сосуду какому-нибудь со вложенным в него сокровищем, и запечатывая его совершенным отречением от сатаны и всех дел его и дуновением и плюновением на всю область его. Так священник кладет печати на многоразличных местах, дабы если через грехопадение и замок был отперт и сломан, то остались бы печати, и сокровище не могло быть врагом человеков — дьяволом — похищено. И если бы со временем крещения мы не согрешали в течение жизни нашей, вовсе были бы не только праведными, но и совершенно святыми; но в том-то и дело, что козни врага безчисленны, сила его крепка, немощь же наша велика; ибо сказано, что и праведник седмижды на день падает, кольми же паче грешники, про которых сказано: во тьме ходят и нозе поползновенныя на грех имут; и еще говорится: Аще и един день жития человека на земли, никто же обрящется чист пред Богом от скверны земныя (Иов. 14, 5). — Да и самыя наши дела, которыя считаются нами за правыя, таковы ли суть по суду Божьему? Это не всякому известно; ибо ин суд человеческий, а ин суд Божий, как Господь говорит: Егда Аз прииму время, Аз правоты разсужду, т.е., по Своему рассмотрю, действительно ли то есть право, что вы правым называете и действительно ли то грешно, что вы в грех ставите человекам. Почему и Господь, укоряя фарисеев и книжников, говорит: «О! Аще бы вы знали, что есть милости хощу, а не жертвы, николиже убо осуждали неповинных» (Мф. 12, 7).

И царь Давид говорит: Светильник ногама моима закон Твой — и свет стезям моим, и Аще бы не закон Твой поучение мое был, тогда убо погибл бых во смирении моем (Пс. 118 105, 92); т.е. «благодать Духа Святого, в законе выраженная словами заповедей Господних, есть светильник и свет мой, и если бы не эта благодать Духа Святаго, которую я так тщательно и усердно стяжеваю, что седмижды на день поучаюсь о судьбах правды Твоей, Господи, просвещала меня во тьме отовсюду окружающих меня забот житейских, сопряженных с великим званием моего сана Царского; — то откуда бы я взял хоть искру света, чтобы озарить себя по дороге жизни моей, и темной и скользкой от недоброжелателей моих? Но Ты, Господи, светом благодати Твоего Духа Святаго озаряешь меня и вот Он-то есть и светильник и свет стезям моим».

Вот видите, Ваше Боголюбие, повсюду во всех местах Священного Писания благодать Божия называется светом и это быть иначе не может; потому что не только мы должны беспрекословно верить Священному Писанию, как Слову Божиему непреложному, но и еще более потому, что и на самом деле Господь неоднократно светом проявлял для многих действие благодати Духа Святаго, именно на тех людех, которых Он освящал великими наитиями Его. Так читаем про Моисея, что, когда после беседы его с Богом сошел он с горы Синайской, люди не могли смотреть на него по необыкновенному свету, окружавшему лице его, и он принужден был являться людям не иначе, как под покрывалом. Также, когда Господь наш Иисус Христос преобразился на горе Фаворской, то свет великий облиста Его и были ризы Его блистающия яко снег, и ученицы от страха падоша ниц. Когда же Моисей и Илия явились к Нему в том же свете, то, чтобы скрыть сияние света Божественной благодати, ослеплявшей глаза учеников, облак, сказано, осени их. Таким-то образом благодать Божия для всех, которым Бог являет действие Ея, является в неизреченном свете.

Так в этой-то благодати Духа Святого желал бы я, чтобы Вы, Ваше Боголюбие, пребывали всегда и когда, приобретая ее разнообразными добродетелями, Христа ради делаемыми, обрящетесь в ней же в день прихода Его, т.е. в час успения Вашего, то воистинну явитесь непостыженными на вечерю Агнчию в одежде брачной. Так старайтесь же всегда приобретать благодать Духа Святаго и непрестанно пребывать в ней.

— «Каким же образом, спросил я батюшку о. Серафима, узнать мне, что я нахожусь в благодати Духа Святого?»

— «Это очень просто,— отвечал он,— поэтому-то Господь говорит: вся проста суть обретающим разум. Да и то беда, что сами-то мы не ищем этого разума Божественного, который не кичит, ибо не от мира сего есть, но, будучи преисполнен любовию к Богу и ближнему, созидает всякого человека во спасение. О нем-то и Господь сказал, что Бог хощет всем спастися и в разум истины приити; про недостаток этого разума сказал Он некогда Апостолам: ни ли неразумливы есте и не чтили Писания и притчи сия не разумеете (Мк. 4, 13; 7, 18); про этот-то разум в Евангелии говорится, что отверз им тогда Господь разум разумети Писания (Лук. 24, 45). В этом-то разуме находясь, и Апостолы всегда видели: пребывает ли Дух Божий в них или нет, и сим-то разумом проникнуты будучи и видя сопребывание Духа Божия с ними, они утвердительно говорили, что дело их свято и вполне угодно Господу Богу. Таким образом, они писали, что заповедуют по воле самого Духа Святаго и потому предлагали верным на пользу души их, при том прибавляли, что они и себя считают за людей, имеющих в себе Духа Святаго, как, например, святый апостол Павел сказал: думаю, и я имею Духа Божия в себе (1 Кор. 7, 40). А это разумное сопребывание (или же иногда отхождение от них Духа Божиего), это ведение они почитали столь важным и столь беспрекословенно повиновались ему, что, например, в Деяниях Апостольских говориться: идохом в Миссию и Дух Божий иде с нами (16, 7) и прочее. — Так вот видите, Ваше Боголюбие, как это просто!

Я отвечал: «Все-таки я не понимаю, почему я могу быть твердо уверен, что я в Духе Божием и как мне самому в себе распознать Его истинное явление?» Батюшка о. Серафим отвечал: «Я уже сказал, что это очень просто, и подробно разсказал Вам, как люди бывают в Духе Божием и как должно разуметь Его явление в нас; что же Вам еще нужно?»

«Надобно,— сказал я,— чтобы я понял это хорошенько».

Тогда он взял меня весьма крепко за плечо и сказал мне: «Мы оба теперь, батюшка, в Духе Божием с тобой; что же Вы глаза опустили, что же не смотрите на меня?» Я отвечал: «Не могу смотреть, потому что из глаз Ваших молнии сыпятся. Лице Ваше светлее солнца сделалось и у меня глаза ломит от боли». Он отвечал: «Не устрашайтесь, ваше Боголюбие, и Вы теперь также светлы стали» — и, преклонив ко мне голову свою, тихонько на ухо сказал мне: «Благодарите же Господа Бога за неизреченную к Вам милость Его! Вы видели, что я и не перекрестился, а только в сердце моем мысленно помолился Господу и сказал: „Господи, удостой его телесными глазами видеть то сошествие Духа Твоего Святаго, которым Ты удостаиваешь рабов Своих, когда благоволишь являться им во свете великолепной славы Твоей“, — и вот Господь и исполнил мгновенно смиренную просьбу убогого Серафима. Как же нам не благодарить Его за этот неизреченный дар Его к нам обоим? Этак, батюшка, не всегда и великим пустынникам являл Господь милость Свою, а уже это благодать Божия, как мать чадолюбивая, по предстательству Божией Матери, благоволила утешить милосердием своим сокрушаемое сердце Ваше».

«Что же не смотрите мне в глаза. Смотрите просто и не убойтесь — Господь с нами!» — И когда я взглянул после этих слов в лице его, то на меня напал еще больший благоговейный ужас. Представьте себе в середине солнца, в самой блистательной яркости полуденных лучей его, лице человека, разговаривающего с Вами. Вы, например, видите движение уст и глаз его, изменение в самых очертаниях лица, чувствуете, что Вас кто-то держит рукой за плечи, но не видите не только рук его, но ни самих себя, ни его самого, а только один ослепительнейший, простирающийся на несколько сажен кругом, свет; слышите крупу снеговую, падающую на Вас, чувствуете, что ее по крайней мере на вершок нападало на Вас, и... Вы можете себе представить то положение, в котором я находился тогда.

«Что же чувствуете Вы теперь?» — спросил меня о. Серафим. — Я отвечал: «Необыкновенно хорошо». — «Да как же хорошо-то?» — спросил он,—Что же именно-то?" Я отвечал: «Такую тишину и мир в душе моей, что никаким словом то выразить Вам не могу». — «Это, Ваше Боголюбие, тот мир,— сказал о. Серафим,— про который Господь сказал ученикам: Мир мой даю вам, не яко же мир дает, Аз даю вам. Аще бы от мира были бысте, мир убо свое любил бы; но якоже избрах вы от мира сего, сего ради ненавидит вас мир. Обаче дерзайте, яко Аз победих мир (Иоан. 14, 27; 15, 19; 15, 33). Вот этим-то людям, ненавидимым от мира сего, избранным же от Господа, и дает Господь тот мир, который в себе теперь Вы чувствуете. Мир этот, по слову апостольскому, всяк ум преимущий,— и таким назвал апостол этот мир душевный потому, что никаким словом нельзя выразить того благостояния душевного, которое он производит в людях тех, в сердце которых внедряет его Господь Бог. И Христос Спаситель называет его миром, лишь только от щедрот Его собственных даваемым человеку, а не от мира сего; ибо никакое благополучие временное и земное не может принести его в сердце человеческое, а он свыше даруется от Самого Господа Бога.

— Что же Вы еще чувствуете?— опять спросил меня Батюшка.

Я отвечал: „Необыкновенную сладость“.

— Это та сладость, про которую говорится в Священном Писании: От тука дому Твоего упиются и потоком сладости Твоея напоиши я, — вот эта-то теперешняя сладость преисполняет сердца наши и разливается неизреченным услаждением по всем членам нашим; от этой сладости как будто тает сердце наше и мы оба исполнены такого блаженства, какое никаким языком выражено быть не может».

— Что же Вы еще чувствуете?— спросил он меня.

Я сказал: «Необыкновенную радость в сердце моем». — И он продолжал: «Когда Дух Божий приходит к человеку и осеняет его полнотою Своего наития, тогда душа человека преисполняется неизреченною радостью; ибо Дух Божий радостотворит все, к чему бы не прикоснулся Он.

Это та самая радость, про которую Господь говорит в Евангелии своем: Жена, егда рождает, скорбь имать, яко прииде год ея, егда же родит отроча, к тому не помнит скорби за радость, яко человек родися в мир. В мире скорбни будете, но егда узрю вы, возрадуется сердце ваше и радости вашей никто же возмет от вас (Иоан. 16, 21. 22). — Но как бы ни утешительна была радость эта, которую Вы чувствуете теперь в сердце своем, она все-таки ничтожна в сравнении с тою, про которую Давид сказал: Насыщуся, внегда явитимися славе Твоей и про которую Сам Господь, разъясняя устами Своего Апостола сказал, что радости той ни око не виде, ни ухо не слыша, ни на сердце человека не взыдоша та благая, яже уготова Бог любящим Его. — Этой-то радости предзадатки даются нам теперь, а если от них так сладко хорошо и весело в душах наших, то что сказать о той радости, которая уготована там на небесах плачущим здесь на земле? — Вот и Вы, батюшка, довольно поплакали в жизни Вашей на земле и смотрите-ка, какою радостью утешает Вас Господь еще в здешней жизни! — Теперь за нами, батюшка, дело, чтобы, труды к трудам прилагая, восходить нам от силы в силу и достигнуть возраста исполнения Христова: Терпящие же Господа, тии изменят крепость, окрилатеют, яко орли, потекут и не утрудятся, пойдут и не взалчут, пойдут от силы в силу и явится им Бог Богов в Сионе разумения и небесных видений... И вот тогда-то радость наша, теперь лишь вмале и вкратце являющаяся нам, явится во всей полноте своей и никтоже возмет ее от нас, преисполняемых неизъяснимых пренебесных наслаждений.

— Что же еще чувствуете Вы, Ваше Боголюбие?

Я отвечал: «Теплоту необыкновенную». — И он сказал: "Как теплоту? Да ведь мы в лесу сидим; теперь зима на дворе и под нами снег и на нас более вершка снегу и сверху крупа падает; какая же может быть тут теплота?«— А такая,— отвечал я, какая бывает в бане. — А запах,— спросил он меня,— такой ли в бане? — Нет,— отвечал я,— на земле нет ничего подобного этому благоуханию. Я в жизни много танцевал; так когда бывало собирался на бал, спрыскивался духами; однако же никакие духи земные не издают такого благоухания.

И батюшка о. Серафим, приятно улыбнувшись, сказал: —И я сам знаю это, да нарочно спрашиваю у Вас: точно ли Вы так это чувствуете? Сущая правда, Ваше Боголюбие, никакая приятность земного благоухания не может быть сравнена с тем благоуханием, которое мы теперь ощущаем, потому что нас теперь окружает благоухание Духа Святаго; так что же земное может быть подобно ему? Это же есть то самое благоухание, про которое святой Василий Великий писал пустынникам, монахам, старцам богоносным: «Когда-то удостоит меня Господь Бог насытиться беседою вашею Богодухновенною и насладиться благоуханием потов ваших Богоблагодатных». Какое же благоухание может быть от пота человеческого? Но святой Василий Великий не льстил им, но говорил правду; ибо люди, благодатью Святаго Духа исполненные, имеют благоухание неизреченное, как благовоние Духа Святаго. Вот почему слова его справедливы и то, что он говорит, есть так, как должно быть. — Заметьте то, Ваше Боголюбие: Вы сказали мне, что тепло кругом нас, как в бане; а посмотрите-ка, ведь ни на Вас, ни на мне снег не тает; стало быть эта теплота не в воздухе, а в нас самих. Она-то и есть та самая теплота, про которую Дух Святый словами молитвы заставляет нас вопиять ко Господу: «Теплотою Духа Твоего Святого согрей мя»; ею-то согреваемые, пустынники и пустынницы не боялись зимнего мраза, в одежду благодатную, от Духа Святаго истканную, будучи как в теплыя шубы одеваемы. И так точно и быть должно на самом деле; т.е., что благодать Божия должна в сердце нашем обитать, ибо Господь сказал: «Царствие Божие внутрь вас есть», а под Царствием Божием разумел Он благодать Духа Святаго. Вот оно-то тепер внутрь нас и находится, и благодатью Святаго Духа отвне осиявает и согревает нас, благоуханием многоразличным преисполняя воздух вокруг нас находящийся, услаждает чувства наши пренебесным наслаждением, и сердца наши напояет радостью неизглаголанною. — И вот наше положение, в котором мы теперь находимся, есть то самое, про которое Апостол говорит, что Царствие Божие не есть пища и питие, но радость и мир о Духе Святе и что вера наша состоит не в препретельных земныя мудрости словах, но в явлении силы и Духа. Состояние, в каковом мы оба с Вами теперь находимся, есть то, про которое сказал Господь: Суть неции от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят Царствие Божие пришедшее в силе. — Вот, Ваше Боголюбие, какой неизреченной радости сподобил нас теперь Господь Бог и вот что значит быть в полноте Духа Святаго, про которую Святой Макарий Великий Египетский пишет: «Я сам был в полноте Духа Святаго и многих видел в разнообразных мерах Его». Этою-то полнотою Духа Своего Святаго и нас убогих преисполнил теперь Господь.

— Ну уж теперь нечего более, кажется, спрашивать Вам, Ваше Боголюбие, каким образом бывают люди в благодати Духа Святаго; а будите ли Вы помнить теперешнее явление неизреченной милости Божией, посетившей нас?"

— Не знаю, Батюшка,— сказал я ему,— удостоит ли меня Господь Бог навсегда помнить — и так живо и явственно, как я теперь это чувствую.

И он сказал: — А я мню, что Господь поможет Вам навсегда удержать в памяти Вашей; ибо иначе благость Его не преклонилась бы так мгновенно к смиренному молению моему и не предварила бы так скоро послушать убогого Серафима, тем более, что не для Вас одних дано разуметь это, а для целого мира, чтобы Вы сами, утвердившись в деле Божием, и другим могли быть полезными.

Что же касается до того, что я монах, а Вы мирской человек, об этом думать нечего: «У Бога взыскуется правая вера в Него и Сына Его Единородного, за что и подается обильно свыше благодать Духа Святаго.

Господь ищет сердца, преисполненного любовью к Богу и ближнему; вот престол, на котором Он любит восседать и являться в полноте Своей пренебесной славы. Сыне, даждь ми сердце твое, говорит Он, а все прочее Я Сам приложу тебе; ибо в сердце человеческом Царствие Божие вмещаться может, почему и Господь ученикам Своим заповедует: Ищите прежде Царствия Божия и правды его и сия вся приложится вам, весть бо отец ваш небесный, яко всех сих требуете.

Не укоряет Господь за пользование благами земными; ибо и Сам говорит, что по положению нашему в жизни земной мы всех сих требуем, т.е. всего, что нашу человеческую жизнь на земле успокаивает, украшает и делает удобным и более легким путь наш к отечеству небесному. Вот на это именно опираясь, апостол Павел сказал, что, по его мнению нет ничего лучше на свете, как благочестие с довольством; об этом-то молится и Церковь Святая, чтобы то даровано нам было Господом Богом и хотя прискорбия и несчастия и разные нужды и неразлучны с нашей жизнью на земле, однако же Господь Бог не хотел и не ищет, чтобы мы в скорбях и напастях были, почему и заповедует нам через апостолов, чтобы мы друг друга тяготы носили и тем исполнили закон Его Христов. И Сам лично дает нам заповедь, чтобы мы любили друг друга и, этою любовью взаимно соутешаясь, облегчали себе прискорбный и тесный путь шествия нашего посреде скорбей земных к Отечеству нашему Небесному. Для чего же Он и с небес к нам сошел, как не для того, чтобы, нашу нищету восприяв на Себя, обогатить нас богатством благости Своей и щедрот неизреченных? Пришел не для того, чтобы послужили Ему, но да послужит Сам другим и дати душу Свою во избавление многих.

Так и Ваше Боголюбие творите и, видев явно оказанную Вам милость Божию, сообщайте все то всякому желающему себе спасения. Жатвы бо много,— говорит Господь,— делателей же мало. — Вот и нас Господь Бог извел на делание и нам дал дары благодати Своей, чтобы, пожиная класы спасения ближних наших, через множайшее число приведенных нами в Царствие Божие принесли Ему плоды — ово тридесят, ово шестьдесят — ово же сто. Будем же блюстися, батюшка, чтобы не быть нам осужденными с тем лукавым и ленивым рабом, который закопал талант свой в землю, а будем стараться подражать тем благим и верным рабам Господним, которые принесли Господину своему ему единому вместо двух — четыре, а другой вместо пяти — десять.

О Господе же Боге и Его милосердии к нам сомневаться нечего. Видите, Ваше Боголюбие, как слова Господни через слова пророка сказанные сбылись и сбываются на нас: Несмь Аз Бог издалеча, но Бог вблизи; се при устех твоих спасение твое.—Вот видите, не успел я убогий и перекреститься, а только лишь в сердце своем успел пожелать, чтобы Господь удостоил Вас видеть благостыню Его во всей полноте ея, как Господь немедленно и на деле исполнением поспешить изволил, и не велехваляся говорю я то и не с тем, чтобы привести Вас в зависть, и не для того, чтобы Вы подумали, что я монах, а Вы мирянин. Нет, Ваше Боголюбие, нет! Близ Господь всем призывающим Его во истине и несть у Него зрения на лица; Отец бо любит Сына и вся дает в руце Его, лишь бы мы только сами любили Его, Отца Небеснаго истинно, по-сыновнему. Господь равно слушает и монаха, и мирянина, простого христианина, лишь бы оба были православны и оба любили Бога из глубины душ своих, и оба имели в Него веру хотя яко зерно горушно. И оба двинут горы, или, лучше сказать, един движет тысящи, два же — тьмы; ибо Сам Господь говорит: «вся возможно верующему», и велегласно, батюшка, ап. Павел восклицает: вся могу о укрепляющем мя Христе. Сам же Господь наш Иисус Христос и еще того дивнее говорит о верующих в Него: веруяй в Мя, дела не точию яже Аз творю, но больше сих сотворит, яко Аз иду к Отцу Моему и умолю Его о вас, да радость ваша истинная будет. Доселе не просите ничесоже во имя Мое, ныне же просите и приимите. — Так-то, Ваше Боголюбие, все, о чем бы не попросили Вы у Господа Бога, все восприимите, лишь бы только то было во славу Божию или на пользу ближнего; ибо и пользу ближних Он тоже к славе Своей относит, почему и говорит: вся же елика единому от меньших сих сотвористе, Мне сотвористе. Так никакого сомнения не имейте, чтобы Господь Бог не исполнил Ваших прошений, лишь бы только они или к Славе Божией или к пользам и назиданию ближних относились.—Но если бы даже и для собственной Вашей нужды, или пользы, или выгоды что нужно Вам было, то лишь бы в том крайняя нужда и необходимость настояла, и это все столь же скоро и благопослушливо изволил послать Вам Господь Бог, как и ныне незамедлил преклониться к убогому молению моему, утешающи и Вас скорым исполнением его на деле. Ибо любит Господь Бог любящих Его, благ Господь всяческим, щедрит же и дает и непризывающим имени Его, щедроты Его во всех делах Его; волю же боящихся его сотворит и молитву их услышит и весь совет их исполнит. Исполнит Господь вся прошения твоя. Одного опасайтесь, Ваше Боголюбие, чтобы не просить у Господа того, в чем крайней нужды иметь не будете; ибо хотя за Вашу православную веру в Христа Спасителя и в том не откажет Господь, ибо не предает Господь жезла праведных на жребий грешных и волю раба своего Давида сотворит неукоснительно, однако взыщет с него: зачем он тревожил Его без особенной нужды, просил у Него того, без чего весьма удобно бы обойтись мог.

Так-то, Ваше Боголюбие, все я Вам сказал теперь и на деле показал, что Господь и Божия Матерь через меня, убогого Серафима, Вам сказать и показать благоволили. Грядите же с миром; Господь и Матерь Божия с Вами да будут всегда ныне и присно и во веки веков. Аминь. Грядите с миром...

И во все время беседы сей, с того самого времени, как лице отца Серафима просветилось, видение это не переставало, и все, с начала рассказа и доселе сказанное, говорил он мне, в одном и том же положении находясь, и неизреченное блистание света от него исходившее видел я сам моими собственными глазами, что готов подтвердить и присягою, если бы в том нужда потребовалась к славе имени Божия, к доказательству, сколько Бог близок всем призывающим Его во истине и в назидание не только Отечества нашего — святой Земли Русской, но и для всех тех народов, населяющих шар земной, которые пожелали бы через правую во Христа Спасителя и Бога нашего веру приобрести себе жизнь вечную.

Вот, благолюбознательные читатели, первая моя к Вам письменная беседа о великом старце Серафиме.

Много ли я виноват в том, что прежде канонизирования церковного, сам для себя и для всех тех, которых я по разумению моему считаю за истинных христиан в душе (не по имени только, но и по житию), я называю его — о. Серафима — угодником Божиим? — Но о канонизировании великого Старца никого не просил и не прошу; ибо сам онпри жизни своей из уст в уста мои сказал и в сердце запечатлелись слова его, что «Господь не иначе воздвигает Святых Своих, заставляя Церковь Свою канонизировать их, как только тогда, когда она в членах своих тяжко страждет, каким бы то ни было нечестием». От такого бедствия да избавит Господь Церковь нашу Русскую на столько лет, на сколько долготерпение Его продлить изволит!

Комментарии (2)

Всего: 2 комментария
#1 | Анна Гор. »» | 15.01.2013 14:06
  
3
Радость моя, молю тебя, стяжи дух мирен, и тогда тысячи душ спасутся около тебя.
  
#2 | Андрей Рыбак »» | 16.01.2013 15:11
  
3
прп. Серафим Саровский

О цели христианской жизни – беседа Преподобного Серафима Саровского с Мотовиловым (полный вариант). Сергей Нилус


Это было в четверток. День был пасмурный. Снегу было на четверть на земле, а сверху порошила довольно густая снежная крупа, когда батюшка о. Серафим начал беседу со мной на ближней пажинке своей, возле той же его ближней пустыньки против речки Саровки, у горы, подходящей близко к берегам ее.

Поместил он меня на пне только что им срубленного дерева, а сам стал против меня на корточках.

- Господь открыл мне, - сказал великий старец, - что в ребячестве вашем вы усердно желали знать, в чем состоит цель жизни нашей христианской, и у многих великих духовных особ вы о том неоднократно спрашивали...

Я должен сказать тут, что с 12-летнего возраста меня эта мысль неотступно тревожила, и я действительно ко многим из духовных лиц обращался с этим вопросом, но ответы их меня не удовлетворяли. Старцу это было неизвестно.

- Но никто, - продолжал отец Серафим, - не сказал вам о том определительно. Говорили вам: ходи в церковь, молись Богу, твори заповеди Божии, твори добро - вот тебе и цель жизни христианской. А некоторые даже негодовали на вас за то, что вы заняты не богоугодным любопытством, и говорили вам: высших себя не ищи. Но они не так говорили, как бы следовало. Вот я, убогий Серафим, растолкую вам теперь, в чем действительно эта цель состоит.

Молитва, пост, бдение и всякие другие дела христианские, сколько ни хороши они сами по себе, однако не в делании только их состоит цель нашей христианской жизни, хотя они и служат необходимыми средствами для достижения ее. Истинная же цель жизни нашей христианской состоит в стяжании Духа Святого Божьего. Пост же и бдение, и молитва, и милостыня, и всякое Христа ради делаемое доброе дело суть средства для стяжания Святого Духа Божьего. Заметьте, батюшка, что лишь только ради Христа делаемое доброе дело приносит нам плоды Святого Духа. Все же не ради Христа делаемое, хотя и доброе, мзды в жизни будущего века нам не представляет да и в здешней жизни благодати Божией тоже не дает. Вот почему Господь Иисус Христос сказал: "всяк, иже не собирает со Мною, тот расточает". Доброе дело иначе нельзя назвать как собиранием, ибо хотя оно и не ради Христа делается, однако же добро. Писание говорит: "во всяком языце бойся Бога и делаяй правду, приятен Ему есть." И, как видим из священного повествования, этот "делаяй правду" до того приятен Богу, что Корнилию сотнику, боявшемуся Бога и делавшему правду, явился ангел Господень во время молитвы его и сказал: "пошли во Иоппию к Симону Усмарю, тамо обрящеши Петра и той ти речет глаголы живота вечного, в них спасешися ты и весь дом твой". Итак, Господь все свои Божественные средства употребляет, чтобы доставить такому человеку возможность за свои добрые дела не лишиться награды в жизни пакибытия. Но для этого надо начать здесь правой верой в Господа нашего Иисуса Христа, Сына Божия, Пришедшего в мир грешные спасти, и приобретением себе благодати Духа Святого, Вводящего в сердца наши царствие Божие и Прокладывающего нам дорогу к приобретению блаженства жизни будущего века. Но тем и ограничивается эта приятность Богу дел добрых, не ради Христа делаемых: Создатель наш дает средства на их осуществление. За человеком остается или осуществить их, или нет. Вот почему Господь сказал евреям: "аще не бысте видели, греха не бысте имели. Ныне же глаголете - видим, и грех ваш пребывает на вас". Воспользуется человек, подобно Корнилию, приятностью Богу дела своего, не ради Христа сделанного, и уверует в Сына Его, то такого рода дело вменится ему, как бы ради Христа сделанное и только за веру в Него. В противном же случае человек не вправе жаловаться, что добро его не пошло в дело. Этого не бывает никогда только при делании какого-либо добра Христа ради, ибо добро, ради Него сделанное, не только в жизни будущего века венец правды ходатайствует, но и в здешней жизни преисполняет человека благодатию Духа Святого и притом, как сказано: "не в меру бо дает Бог Духа Святого, Отец бо любит Сына и вся дает в руце Его".

Так-то, ваше Боголюбие! Так в стяжании этого-то Духа Божия и состоит истинная цель нашей жизни христианской, а молитва, бдение, пост, милостыня и другие ради Христа делаемые добродетели суть только средства к стяжанию Духа Божиего.

- Как же стяжание? - спросил я батюшку Серафима. - Я что-то этого не понимаю.

- Стяжание все равно что приобретение, - отвечал мне он: - ведь вы разумеете, что значит стяжание денег. Так все равно и стяжание Духа Божия. Ведь вы, ваше Боголюбие, понимаете, что такое в мирском смысле стяжание? Цель жизни мирской обыкновенных людей есть стяжание, или наживание денег, а у дворян сверх того - получение почестей, отличий и других наград за государственные заслуги. Стяжание Духа Божия есть тоже капитал, но только благодатный и вечный, и он, как и денежный, чиновный и временный приобретается одними и теми же путями, очень сходственными друг с другом. Бог Слово, Господь наш Богочеловек Иисус Христос уподобляет жизнь нашу торжищу и дело жизни нашей на земле именует куплею, и говорит всем нам: "купуйте, дондеже прииду, искупующе время, яко дние лукави суть", т.е. выгадывайте время для получения небесных благ через земные товары. Земные товары - это добродетели, делаемые Христа ради, доставляющие нам благодать Всесвятого Духа. В притче о мудрых и юродивых девах, когда у юродивых недоставало елея, сказано: "шедше купите на торжищи". Но когда они купили, двери в чертог брачный уже были затворены, и они не могли войти в него. Некоторые говорят, что недостаток елея у юродивых дев знаменует недостаток у них прижизненных добрых дел. Такое разумение не вполне правильно. Какой же это у них был недостаток в добрых делах, когда они хоть юродивыми, да все же девами называются? Ведь девство есть наивысочайшая добродетель, как состояние равноангельское, и могло бы служить заменой само по себе всех прочих добродетелей. Я, убогий, думаю, что у них именно благодати Всесвятого Духа Божиего не доставало.

Творя добродетели, девы эти, по духовному своему неразумию, полагали, что в том-то и дело лишь христианское, чтобы одни добродетели делать. Сделали мы, де, добродетель и тем, де, и дело Божие сотворили, а до того, получена ли была ими благодать Духа Божия, достигли ли они ее, им и дела не было. Про такие-то образы жизни, опирающиеся лишь на одно творение добродетелей без тщательного испытания, приносят ли они и сколько именно приносят благодати Духа Божиего, и говорится в отеческих книгах: "ин есть путь, мняйся быти благим в начале, но концы его - во дно адово". Антоний Великий в письмах своих к монахам говорит про таких дев: многие монахи и девы не имеют никакого понятия о различиях в волях, действующих в человеке, и не ведают, что в нас действуют три воли: 1-я Божия, всесовершенная и всеспасительная; 2-я собственная своя, человеческая, т.е. если не пагубная, то и не спасительная; и 3-я бесовская - вполне пагубная. И вот эта-то третья вражеская воля и научает человека или не делать никаких добродетелей, или делать их из тщеславия, или для одного добра, а не ради Христа. Вторая - собственная воля наша научает нас делать все в услаждение нашим похотям, а то и, как враг научает, творить добро ради добра, не обращая внимания на благодать, им приобретаемую. Первая же - воля Божия и всеспасительная в том только и состоит, чтобы делать добро единственно лишь для стяжания Духа Святого, как сокровища вечного, неоскудеваемого и ничем вполне и достойно оцениться не могущего. Оно-то, это стяжание Духа Святого, собственно и называется тем елеем, которого недоставало у юродивых дев. За то-то они и названы юродивыми, что забыли о необходимом плоде добродетели, о благодати Духа Святого, без которого и спасения никому нет и быть не может, ибо: "Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается, светлеет же Тройческим единством священнотайне". Сам Дух Святой вселяется в души наши, и это-то самое вселение в души наши Его, Вседержителя, и сопребывание с духом нашим Его Тройческого Единства и даруется нам лишь через всемерное с нашей стороны стяжание Духа Святого, которое и предуготовляет в душе и плоти нашей престол Божиему всетворческому с духом нашим сопребыванию по непреложному слову Божиему: "вселюся в них и похожу, и буду им в Бога, и тии будут в людие Мои".

Вот это-то и есть тот елей в светильниках у мудрых дев, который мог светло и продолжительно гореть, и девы те с этими горящими светильниками могли дождаться и Жениха, пришедшего во полунощи, и войти с Ним в чертог радости. Юродивые же, видевши, что угасают их светильники, хотя и пошли на торжище, да купят елея, но не успели возвратиться вовремя, ибо двери уже были затворены. Торжище - жизнь наша; двери чертога брачного, затворенные и не допустившие к Жениху, - смерть человеческая; девы мудрые и юродивые - души христианские; елей - не дела, но получаемая через них вовнутрь естества нашего благодать Всесвятого Духа Божия, претворяющая оное от тления в нетление, от смерти душевной в жизнь духовную, от тьмы в свет, от вертепа существа нашего, где страсти привязаны, как скоты и звери, - в храм Божества, в пресветлый чертог вечного радования о Христе Иисусе Господе нашем, Творце и Избавителе и Вечном Женихе душ наших. Сколь велико сострадание Божие к нашему бедствию, то есть невниманию к Его о нас попечению, когда Бог говорит: "се стою при дверях и толку!" ... разумея под дверями течение нашей жизни, еще не затворенной смертью. О, как желал бы я, ваше Боголюбие, чтобы в здешней жизни вы всегда были в Духе Божием! "В чем застану, в том и сужу", говорит Господь.

Горе, великое горе, если застанет Он нас отягощенными попечением и печалями житейскими, ибо кто стерпит гнев Его и против лица гнева Его кто станет! Вот почему сказано: "бдите и молитеся, да не внидите в напасть", т.е. да не лишитеся Духа Божия, ибо бдение и молитва приносит нам благодать Его. Конечно, всякая добродетель, творимая ради Христа, дает благодать Духа Святого, но более всего дает молитва, потому что она всегда в руках наших, как орудие для стяжания благодати Духа. Захотели бы вы, например, в церковь сходить, да либо церкви нет, либо служба отошла; захотели бы нищему подать, да нищего нет, либо нечего дать; захотели бы девство соблюсти, да сил нет этого исполнить по сложению вашему или по усилиям вражеских козней, которым вы по немощи человеческой противостоять не можете; захотели бы и другую какую-либо добродетель ради Христа сделать, да тоже сил нет, или случая сыскать не можно. А до молитвы уже это никак не относится: на нее всякому и всегда есть возможность - и богатому, и бедному, и знатному, и простому, и сильному, и слабому, и здоровому, и больному, и праведнику, и грешнику. Как велика сила молитвы даже и грешного человека, когда она от всей души возносится, судите по следующему примеру Священного Предания: когда по просьбе отчаянной матери, лишившейся единородного сына, похищенного смертью, жена-блудница, попавшаяся ей на пути и даже еще от только что бывшего греха не очистившаяся, тронутая отчаянной скорбью матери, возопила ко Господу: "Не мене ради грешницы окаянной, но слез ради матери, скорбящей о сыне своем и твердо уверенной в милосердии и всемогуществе Твоем, Христе Боже, воскреси, Господи, сына ее!"...- и воскресил его Господь. Так-то, ваше Боголюбие, велика сила молитвы, и она более всего приносит Духа Божиего, и ее удобнее всего всякому исправлять. Блаженны мы будем, когда обрящет нас Господь Бог бдящими, в полноте даров Духа Его Святого! Тогда мы можем благодерзновенно надеяться быть восхищенными на облацех во сретение Господа на воздусе, Грядущего со славою и силою многою судити живым и мертвым и воздати коемуждо по делом его.

Вот, ваше Боголюбие, за великое счастье считать изволите с убогим Серафимом беседовать, уверены будучи, что и он не лишен благодати Господней. То что речем о Самом Господе, Источнике приснонеоскудевающем всякой благостыни и небесной, и земной! А ведь молитвою мы с Ним Самим, Всеблагим и Животворящим Богом и Спасом нашим беседовать удостаиваемся. Но и тут надобно молиться лишь до тех пор, пока Бог Дух Святый не сойдет на нас в известных Ему мерах небесной Своей благодати. И когда благоволит Он посетить нас, то надлежит уже перестать молиться. Чего же и молиться тогда Ему: "прииди и вселися в ны и очисти ны от всякия скверны и спаси, Блаже, души наша", когда уже пришел Он к нам, воеже спасти нас, уповающих на Него и призывающих Имя Его святое во истине, т.е. с тем, чтобы смиренно и с любовью встретить Его, Утешителя, внутрь храмин душ наших, алчущих и жаждущих Его пришествия. Я вашему Боголюбию поясню это примером: вот хоть бы вы меня в гости к себе позвали, и я бы по зову вашему пришел к вам и хотел бы побеседовать с вами. А вы бы все-таки стали меня приглашать: милости, де, просим, пожалуйте, дескать, ко мне! То я поневоле должен был бы сказать: что это он? из ума что ли выступил? Я пришел к нему, а он все-таки меня зовет! - Так-то и до Господа Бога Духа Святого относится. Потому-то и сказано: "упразднитеся и разумейте, яко Аз есмь Бог, вознесуся во языцех, вознесусь на земли", т е. явлюся и буду являться всякому верующему в Меня и призывающему Меня и буду беседовать с ним, как некогда беседовал с Адамом в раю, с Авраамом и Иаковом и с другими рабами Моими, с Моисеем, Иовом и им подобным. Многие толкуют, что это упразднение относится только до дел мирских, т.е., что при молитвенной беседе с Богом надобно упраздниться от мирских дел. Но я вам по Бозе скажу, что хотя и от них при молитве необходимо упраздниться, но, когда, при всемогущей силе веры и молитвы, соизволит Господь Бог Дух Святой посетить нас и приидет к нам в полноте неизреченной Своей благости, то надобно и от молитвы упраздниться. Молвит душа и в молве находится, когда молитву творит; а при нашествии Духа Святого надлежит быть в полном безмолвии, слышать явственно и вразумительно все глаголы живота вечного, которые Он тогда возвестить соизволит. Надлежит притом быть в полном трезвении и души, и духа и в целомудренной чистоте плоти. Так было при горе Хориве, когда Израильтянам было сказано, чтобы они до явления Божиего на Синае за три дня не прикасались бы и к женам, ябо Бог наш есть "огнь поядаяй все нечистое", и в общение с Ним не может войти никтоже от скверны плоти и духа.

- Ну а как же, батюшка, быть с другими добродетелями, творимыми ради Христа, для стяжания благодати Духа Святого? Ведь вы мне о молитве только говорить изволите?

- Стяжевайте благодать Духа Святого и всеми другими Христа ради добродетелями, торгуйте ими духовно, торгуйте теми из них, которые вам больший прибыток дают. Собирайте капитал благодатных избытков благости Божией, кладите их в ломбард вечный Божий из процентов невещественных и не по четыре или по шести на сто, но по сту на один рубль духовный, но даже еще того в безчисленное число раз больше. Примерно: дает вам более благодати Божией молитва и бдение, бдите и молитесь; много дает Духа Божиего пост, поститесь; более дает милостыня, милостыню творите, и таким образом о всякой добродетели, делаемой Христа ради, рассуждайте.

Вот я вам расскажу про себя, убогого Серафима. - Родом я из курских купцов. Так, когда не был я еще в монастыре, мы, бывало, торговали товаром, который нам больше барыша дает. Так и вы, батюшка, поступайте и, как в торговом деле, не в том сила, чтобы лишь только торговать, а в том, чтобы больше барыша получить, так и в деле жизни христианской не в том сила, чтобы только молиться или другое какое-либо доброе дело делать. Хотя апостол и говорит: "непрестанно молитеся", но да ведь, как помните, прибавляет: "хочу лучше пять словес рещи умом, нежели тысячи языком". И Господь говорит: "не всяк глаголяй Ми, Господи, Господи! спасется, но творяй волю Отца Моего", т.е. делающий дело Божие и притом с благоговением, ибо "проклят всяк, иже творит дело Божие с нерадением". А дело Божие есть: "да веруете в Бога и Его же послал есть Иисуса Христа". Если рассудить правильно о заповедях Христовых и апостольских, так дело наше христианское состоит не в увеличении счета добрых дел, служащих к цели нашей христианской жизни только средствами, но в извлечении из них большей выгоды, т.е. вящем приобретении обильнейших даров Духа Святого.

Так желал бы я, ваше Боголюбие, чтобы и вы сами стяжали этот приснонеоскудевающий источник благодати Божией и всегда рассуждали себя, в Духе ли Божием вы обретаетесь или нет; и если - в Духе Божием, то, благословен Бог! - не о чем горевать: хоть сейчас - на страшный суд Христов! Ибо "в чем застану, в том и сужу". Если же - нет, то надобно разобрать, отчего и по какой причине Господь Бог Дух Святой изволил оставить нас, и снова искать и доискиваться Его и не отставать до тех пор, пока искомый Господь Бог Дух Святой не сыщется и не будет снова с нами Своею благодатию. На отгоняющих же нас от Него врагов наших надобно так нападать, покуда и прах их возметется, как сказал пророк Давид: "пожену враги моя и постигну я, и не возвращусь, дондеже скончаются, оскорблю их, и не возмогут стати, падут под ногама моима".

Так-то, батюшка! Так и извольте торговать духовно добродетелью. Раздавайте дары благодати Духа Святого требующим по примеру свечи возженной, которая и сама светит, горя земным огнем, и другие свечи, не умаляя своего собственного огня, зажигает во светение всем в других местах. И если это так в отношении огня земного, то что скажем об огне благодати Всесвятого Духа Божия?! Ибо, например, богатство земное, при раздавании его, оскудевает, богатство же небесное Божией благодати чем более раздается, тем более приумножается у того, кто его раздает. Так и Сам Господь изволил сказать Самаряныне: "пияй от воды сей возжаждет вновь, а пияй от воды, юже Аз ему дам, не возжаждет во веки, но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник приснотекущий в живот вечный".

- Батюшка,- сказал я,- вот вы все изволите говорить о стяжании благодати Духа Святого как о цели христианской жизни, но как же и где я могу ее видеть? Добрые дела видны, а разве Дух Святой может быть виден? Как же я буду знать, со мной Он или нет?

- Мы в настоящее время,- так отвечал старец,- по нашей почти всеобщей холодности к святой вере в Господа нашего Иисуса Христа и по невнимательности нашей к действиям Его Божественного о нас Промысла и общения человека с Богом до того дошли, что, можно сказать, почти вовсе удалились от истинно христианской жизни. Нам теперь кажутся странными слова Священного Писания, когда Дух Божий устами Моисея говорит: "и виде Адам Господа, ходящаго в раи" или когда читаем у Апостола Павла: "идохом во Ахаию, и Дух Божий не иде с нами, обратихомся в Македонию, и Дух Божий иде с нами". Неоднократно и в других местах Священного Писания говорится о явлении Бога человекам.

Вот некоторые и говорят: "Эти места непонятны. Неужели люди так очевидно могли видеть Бога?" А непонятного тут ничего нет. Произошло это непонимание оттого, что мы удалились от простоты первоначального христианского ведения и, под предлогом просвещения, зашли в такую тьму неведения, что нам уже кажется неудобопостижимым то, о чем древние до того ясно разумели, что им и в обыкновенных разговорах понятие о явлении Бога между людьми не казалось странным. Так Иов, когда друзья его укоряли в том, что он хулит Бога, отвечал им: "Как это может быть, когда я чувствую дыхание Вседержителя в ноздрях моих?" т.е. как, де, я могу хулить Бога, когда Дух Святой со мной пребывает. Если бы я хулил Бога, то Дух Святой отступил бы от меня, а вот я и дыхание Его ощущаю в ноздрях моих. Таким точно образом говорится и про Авраама и про Иакова, что они видели Господа и беседовали с Ним, а Иаков даже и боролся с Ним. Моисей видел Бога и весь народ с ним, когда он сподобился принять от Бога скрижали закона на горе Синае. Столб облачный и огненный, или, что то же - явная благодать Духа Святого, служили путеводителями народу Божию в пустыне. Бога и благодать Духа Его Святого люди не во сне видели и не в мечтаниях, и не в исступлении воображения расстроенного, а истинно въяве.

Очень уж мы стали невнимательны к делу нашего спасения, отчего и выходит, что мы и многие другие слова Священного Писания приемлем не в том смысле, как бы следовало. А все потому, что не ищем благодати Божией, не допускаем ее по гордости ума нашего вселиться в души наши и потому не имеем истинного просвещения от Господа, посылаемого в сердца людей, всем сердцем алчущих и жаждущих правды Божией. Вот, например, многие толкуют, что, когда в Библии говорится: "вдуну Бог дыхание жизни в лице Адама первозданного и созданного Им от персти земной", - что будто бы это значило, что в Адаме до этого не было души и духа человеческого, а была будто бы лишь плоть одна, созданная из персти земной. Неверно это толкование, ибо Господь Бог создал Адама от персти земной в том составе, как батюшка святой апостол Павел утверждает: "да будет всесовершен ваш дух, душа и плоть в пришествие Господа нашего Иисуса Христа". И все три сии части нашего естества созданы были от персти земной, и Адам не мертвым был создан, но действующим животным существом, подобно другим живущим на земле одушевленным Божиим созданиям. Но вот в чем сила, что, если бы Господь Бог не вдунул потом в лице его сего дыхания жизни, т.е. благодати Господа Бога Духа Святого, от Отца исходящего и в Сыне почивающего и ради Сына в мир посылаемого, то Адам, как ни был он совершенно превосходно создан над прочими Божьими созданиями, как венец творения на земле, все-таки пребыл бы неимущим внутрь себя Духа Святого, возводящего его в Богоподобное достоинство, и был бы подобен всем прочим созданиям, хотя и имеющим плоть и душу, и дух, принадлежащие каждому по роду их, но Духа Святого внутрь себя неимущим. Когда же вдунул Господь Бог в лице Адамово дыхание жизни, тогда-то, по выражению Моисееву, и "Адам бысть в душу живу", т.е. совершенно во всем Богу подобную и такую, как и Он, на веки веков безсмертную.

Адам сотворен был до того неподлежащим действию ни одной из сотворенных Богом стихий, что его ни вода не топила, ни огонь не жег, ни земля не могла пожрать в пропастях своих, ни воздух не мог повредить каким бы то ни было своим действием. Все покорено было ему, как любимцу Божию, как царю и обладателю твари. И все любовалось на него, как на всесовершенный венец творений Божиих. От этого-то дыхания жизни, вдохнутого в лице Адамово из Всетворческих Уст Всетворца и Вседержителя Бога, Адам до того преумудрился, что не было никогда от века, нет да и едва ли будет когда-нибудь на земле человек премудрее и многознательнее его. Когда Господь повелел ему наречь имена всякой твари, то каждой твари он дал на языке такие названия, которые знаменуют вполне все качества, всю силу и все свойства твари, которые она имеет по дару Божьему, дарованному ей при ее сотворении. Вот по этому-то дару вышеестественной Божией благодати, ниспосланному ему от дыхания жизни, Адам мог видеть и разуметь и Господа, ходящего в рай, и постигать глаголы Его и беседу святых ангелов и язык всех зверей и птиц и гадов, живущих на земле, и все то, что ныне от нас, как от падших и грешных, сокрыто и что для Адама до его падения было так ясно. Такую же премудрость и силу, и всемогущество, и все прочие благие и святые качества Господь Бог даровал и Еве, сотворив ее не от персти земной, а от ребра Адамова в Эдеме сладости, в раю, насажденном Им посреди земли. Для того, чтобы они могли удобно и всегда поддерживать в себе безсмертные, Богоблагодатные и всесовершенные свойства сего дыхания жизни, Бог насадил посреди рая древо жизни, в плодах которого заключил всю сущность и полноту даров этого Божественного Своего дыхания. Если бы не согрешили, то Адам и Ева сами и все их потомство могли бы всегда, пользуясь вкушением от плода древа жизни, поддерживать в себе вечно животворящую силу благодати Божией и безсмертную, вечно юную полноту сил плоти, души и духа и непрестанную нестареемость безконечно безсмертного всеблаженного своего состояния, даже и воображению нашему в настоящее время неудобопонятного.

Когда же вкушением от древа познания добра и зла - преждевременно и противно заповеди Божией - узнали различие между добром и злом и подверглись всем бедствиям, последовавшим за преступление заповеди Божией, то лишились этого безценного дара благодати Духа Божия, так что до самого пришествия в мир Богочеловека Иисуса Христа Дух Божий "не убо бе в мире, яко Иисус не убо бе прославлен". Однако это не значит, что Духа Божиего вовсе не было в мире, но Его пребывание не было таким полномерным, как в Адаме или в нас, православных христианах, а проявлялось только отвне, и признаки Его пребывания в мире были известны роду человеческому. Так, например, Адаму после падения, а равно и Еве вместе с ним были открыты многие тайны, относившиеся до будущего спасения рода человеческого. И Каину, несмотря на нечестие его и его преступление, удобопонятен был глас благодатного Божественного, хотя и обличительного, собеседования с ним.

Ной беседовал с Богом. Авраам видел Бога и день Его и возрадовался. Благодать Святого Духа, действовавшая отвне, отражалась и во всех ветхозаветных пророках и святых Израиля. У евреев потом заведены были особые пророческие училища, где учили распознавать признаки явления Божиего или ангелов и отличать действия Духа Святого от обыкновенных явлений, случающихся в природе неблагодатной земной жизни. Симеону Богоприимцу, Богоотцам Иоакиму и Анне и многим безчисленным рабам Божиим бывали постоянные, разнообразные въяве Божественные явления, гласы, откровения, оправдывавшиеся очевидными чудесными событиями. Не с такою силою, как в народе Божием, но проявление Духа Божиего действовало и в язычниках, не ведавших Бога Истинного, потому что и из их среды Бог находил избранных Себе людей. Таковы, например, были девственницы - пророчицы, сивиллы, которые обрекали свое девство хотя для Бога неведомого, но все же для Бога, Творца вселенной и Вседержителя и Мироправителя, каковым Его и язычники сознавали. Также и философы языческие, которые хотя и во тьме неведения Божественного блуждали, но, ища истины, возлюбленной Богу, могли быть по самому этому Боголюбезному ее исканию не непричастными Духу Божиему, ибо сказано: "языки неведующие Бога естеством законная творят и угодная Богу соделывают". А истину так ублажает Господь, что Сам про нее Духом Святым возвещает: "истина от земли возсия, и правда с небесе приниче".

Так вот, ваше Боголюбие, и в еврейском народе священном, Богу любезном народе, и в язычниках, неведущих Бога, а все-таки сохранялось ведение Божие, т.е., батюшка, ясное и разумное понимание того, как Господь Бог Дух Святой действует в человеке и как именно и по каким наружным и внутренним ощущениям можно удостовериться, что это действует Господь Бог Дух Святой, а не прелесть вражеская. Таким-то образом все это было от падения Адама до пришествия Господа нашего Иисуса Христа во плоти в мир.

Без этого, ваше Боголюбие, всегда сохранявшегося в роде человеческом ощутительно о действиях Духа Святого понимания, не было бы людям ни по чем возможности узнать в точности, пришел ли в мир обетованный Адаму и Еве плод семени жены, имеющий стереть главу змиеву.

Но вот Симеон Богоприимец, сохраненный Духом Святым после предвозвещения ему на 65 году его жизни тайны приснодевственного от Пречистой Приснодевы Марии Его зачатия и рождения, проживши по благодати Всесвятого Духа Божиего 300 лет, потом, на 365 году жизни своей сказал ясно в храме Господнем, что ощутительно узнал по дару Духа Святого, что это и есть Он Самый, Тот Христос, Спаситель мира, о вышеестественном зачатии и рождении Коего от Духа Святого ему было предвозвещено триста лет тому назад от Ангела.

Вот и святая Анна пророчица, дочь Фануилова, служившая восемьдесят лет от вдовства своего Господу Богу в храме Божием и известная по особенным дарам благодати Божией за вдовицу праведную, чистую рабу Божию, возвестила, что это действительно Он и есть обетованный миру Мессия, истинный Христос, Бог и человек, Царь Израилев, пришедший спасти Адама и род человеческий.

Когда же Он, Господь наш Иисус Христос, изволил совершить все дело спасения, то по воскресении Своем, дунул на апостолов, возобновив дыхание жизни, утраченное Адамом, и даровал им эту же самую Адамовскую благодать Всесвятого Духа Божиего. Но мало сего - ведь говорил же Он им: "уне есть им, да Он идет ко Отцу; аще же бо не идет Он, то Дух Божий не приидет в мир; аще же идет Он, Христос, ко Отцу, то послет Его в мир, и Он, Утешитель, наставит их и всех последующих их учению на всякую истинну и воспомянет им вся, яже Он глаголал им еще сущи в мире с ними". Это уже обещана была Им благодать-возблагодать. И вот в день Пятидесятницы торжественно ниспослал Он им Духа Святого в дыхании бурне, в виде огненных языков, на коемждо из них седших и вошедших в них, и наполнивших их силою огнеобразной Божественной благодати, росоносно дышащей и радостотворно действующей в душах, причащающихся ее силе и действиям. И вот эту-то самую огневдохновенную благодать Духа Святого, когда подается она нам всем верным Христовым в таинстве Святого Крещения, священно запечатлевают миропомазанием в главнейших указанных святою церковью местах нашей плоти, как вековечной хранительницы этой благодати.

Говорится: "печать Дара Духа Святого". А на что, батюшка ваше Боголюбие, кладем мы, убогие, печати свои, как не на сосуды, хранящие какую-нибудь высокоценимую нами драгоценность? Что же может быть выше всего на свете и что драгоценнее Даров Духа Святого, ниспосылаемых нам свыше в таинстве крещения, ибо крещенская эта благодать столь велика и столь необходима, столь живоносна для человека, что даже и от человека-еретика не отъемлется до самой его смерти, т.е. до срока, обозначенного свыше по Промыслу Божию для пожизненной пробы человека на земле - на что, де, он будет годен и что, де, он в этот Богом дарованный ему срок при посредстве свыше дарованной ему силы благодати сможет совершить. И если бы мы не грешили никогда после крещения нашего, то во веки пребывали бы святыми, непорочными и изъятыми от всякия скверны плоти и духа угодниками Божиими. Но вот в том-то и беда, что мы, преуспевая в возрасте, не преуспеваем в благодати и в разуме Божием, как преуспевал в том Господь наш Иисус Христос, а напротив того, развращаясь мало-помалу, лишаемся благодати Всесвятого Духа Божиего и делаемся в многоразличных мерах грешными и многогрешными людьми. Но когда кто, будучи возбужден ищущею нашего спасения премудростью Божиею, обходящею всяческая, решится ради нее на утреневание к Богу и бдение ради обретения вечного своего спасения, тогда тот, послушный гласу ее, должен прибегнуть к истинному во всех грехах своих покаянию и к сотворению противоположных содеянным грехам добродетелей, а через добродетели Христа ради к приобретению Духа Святого, внутри нас действующего и внутри нас Царствие Божие устраивающего. Слово Божие недаром говорит: "внутрь вас есть царствие Божие и нуждно есть оно, и нуждницы его восхищают". То есть - те люди, которые, несмотря и на узы греховные, связавшие их и недопускающие своим насилием и возбуждением на новые грехи, приидти к Нему, Спасителю нашему, с совершенным покаянием на истязание с Ним, презирая всю крепость этих греховных связок, нудятся расторгнуть узы их, такие люди являются потом действительно пред лице Божие паче снега убеленными Его благодатию. "Приидите",- говорит Господь: "и аще грехи ваши будут, яко багряное, то яко снег убелю их".

Так некогда святой тайновидец Иоанн Богослов видел таких людей во одеждах белых, т.е. одеждах оправдания, и "финицы в руках их" как знамение победы, и пели они Богу дивную песнь "Аллилуйя". "Красоте пения их никтоже подражати можаше". Про них Ангел Божий сказал: "сии суть, иже приидоша от скорби великия, иже испраша ризы своя и убелиша ризы своя в Крови Агнчей", - испраша страданиями и убелиша их в причащении Пречистых и Животворящих Тайн Плоти и Крови Агнца Непорочна и Пречиста Христа, прежде всех век закланного Его собственною волею за спасение мира, присно и доныне закалаемого и раздробляемого, но николиже иждиваемого, подающего же нам в вечное и неоскудеваемое спасение наше, в напутие живота вечного, во ответ благоприятен на страшном судище Его и замену дражайшую и всяк ум превосходящую того плода древа жизни, которого хотел было лишить наш род человеческий враг человеков, спадший с небесе Денница. Хотя враг диавол и обольстил Еву, и с нею пал и Адам, но Господь не только даровал им Искупителя в плоде Семени Жены, смертию смерть поправшего, но и дал всем нам в Жене, Приснодеве Богородице Марии, стершей в Самой Себе и стирающей во всем роде человеческом главу змиеву, неотступную Ходатаицу к Сыну Своему и Богу нашему, непостыдную и непреоборимую Предстательницу даже за самых отчаянных грешников. По этому самому Божия Матерь и называется "Язвою бесов", ибо нет возможности бесу погубить человека, лишь бы только сам человек не отступил от прибегания к помощи Божией Матери.

Еще, ваше Боголюбие, должен я, убогий Серафим, объяснить, в чем состоит различие между действиями Духа Святого, священнотайне вселяющегося в сердца верующих в Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа, и действиями тьмы греховной, по наущению и разжению бесовскому воровски в нас действующей. Дух Божий воспоминает нам словеса Господа нашего Иисуса Христа и действует едино с Ним, всегда торжественно, радостотворя сердца наши и управляя стопы наши на путь мирен, а дух лестчий, бесовский, противно Христу мудрствует, и действия его в нас мятежны, стропотны и исполнены похоти плотской, похоти очес и гордости житейской. "Аминь, аминь, глаголю вам, всяк живый и веруяй в Мя не умрет во веки": имеющий благодать Святого Духа за правую веру во Христа, если бы по немощи человеческой и умер душевно от какого-либо греха, то не умрет во веки, но будет воскрешен благодатию Господа нашего Иисуса Христа, вземлющего грехи мира и туне дарующего благодать-возблагодать. Про эту-то благодать, явленную всему миру и роду нашему человеческому в Богочеловеке, и сказано в Евангелии: "в Том живот бе и живот бе свет человеком", и прибавлено: "и свет во тьме светится и тьма Его не объят". Это значит, что благодать Духа Святого, даруемая при крещении во имя Отца и Сына и Святого Духа, несмотря на грехопадения человеческие, несмотря на тьму вокруг души нашей, все-таки светится в сердце искони бывшим Божественным светом безценных заслуг Христовых. Этот свет Христов при нераскаянии грешника глаголет ко Отцу: Авва Отче! не до конца прогневайся на нераскаянность эту!, а потом, при обращении грешника на путь покаяния, совершенно изглаживает и следы содеянных преступлений, одевая бывшего преступника снова одеждой нетления, сотканной из благодати Духа Святого, о стяжании которой, как о цели жизни христианской, я и говорю столько времени вашему Боголюбию.

Еще скажу вам, чтобы вы еще яснее поняли, что разуметь под благодатию Божиею и как распознать ее и в чем особливо проявляется ее действие в людях, ею просвещенных. Благодать Духа Святого есть свет, просвещающий человека. Об этом говорит все Священное Писание. Так, Богоотец Давид сказал: "светильник ногама моима закон Твой и свет стезям моим, и аще не закон Твой поучение мне был, тогда убо погибл бых во смирении моем". То есть - благодать Духа Святого, выражающаяся в законе словами заповедей Господних, есть светильник и свет мой, и если бы не эта благодать Духа Святого, которую я так тщательно и усердно стяжеваю, что седмижды на день поучаюсь о судьбах правды Твоей, просвещала меня во тьме забот, сопряженных с великим званием моего царского сана, то откуда бы я взял себе хоть искру света, чтобы озарить путь свой по дороге жизни, темной от недоброжелательства недругов моих? И на самом деле Господь неоднократно проявлял для многих свидетелей действие благодати Духа Святого на тех людях, которых Он освящал и просвещал великими наитиями Его. Вспомните про Моисея после беседы его с Богом на горе Синайской. Люди не могли смотреть на него - так сиял он необыкновенным светом, окружавшим лицо его. Он даже принужден был являться народу не иначе, как под покрывалом. Вспомните Преображение Господне на горе Фавор. Великий свет объял Его, и "быша ризы Его, блещущия яко снег, и ученицы Его от страха падоша ниц". Когда же Моисей и Илия явились к Нему в том же свете, то, чтобы скрыть сияние света Божественной благодати, ослеплявшей глаза учеников, "облак", сказано, "осени их". И таким-то образом благодать Всесвятого Духа Божия является в неизреченном свете для всех, которым Бог являет действие ее.

- Каким же образом, - спросил я батюшку о. Серафима, - узнать мне, что я нахожусь в благодати Духа Святого?

- Это, ваше Боголюбие, очень просто! - отвечал он мне, - поэтому-то и Господь говорит: "вся проста суть обретающим разум". Да беда-то вся наша в том, что сами-то мы не имеем этого разума Божественного, который не кичит (не гордится), ибо не от мира сего есть. Разум этот, исполненный любовью к Богу и ближнему, созидает всякого человека во спасение ему. Про этот разум Господь сказал: "Бог хощет всем спастися и в разум истины прийти". Апостолам же Своим про недостаток этого разума Он сказал: "ни ли неразумливи есте и не чли ли Писания и притчи сия не разумеете ли?" Опять же про этот разум в Евангелии говорится про апостолов, что "отверз им тогда Господь разум разумети Писания". Находясь в этом разуме, апостолы всегда видели, пребывает ли Дух Божий в них или нет, и проникнутые им и видя сопребывание с ними Духа Божия, утвердительно говорили, что их дело свято и вполне угодно Господу Богу. Этим и объясняется, почему они в посланиях своих писали: "изволися Духу Святому и нам" и только на этих основаниях и предлагали свои послания как истину непреложную на пользу всем верным - так св. апостолы ощутительно сознавали в себе присутствие Духа Божиего... Так вот, ваше Боголюбие, видите ли, как это просто?

Я отвечал:

- Все-таки я не понимаю, почему я могу быть твердо уверенным, что я в Духе Божием. Как мне самому в себе распознавать истинное Его явление?

Батюшка о. Серафим отвечал:

- Я уже, ваше Боголюбие, сказал вам, что это очень просто и подробно рассказал вам, как люди бывают в Духе Божием и как должно разуметь Его явление в нас... Что же вам, батюшка, надобно?

- Надобно,- сказал я,- чтобы я понял это хорошенько.

Тогда о. Серафим взял меня весьма крепко за плечи и сказал мне:

- Мы оба теперь, батюшка, в Духе Божием с тобою. Что же ты не смотришь на меня?

Я отвечал:

- Не могу, батюшка, смотреть, потому что из глаз ваших молнии сыпятся. Лицо ваше сделалось светлее солнца, и у меня глаза ломит от боли.

О. Серафим сказал:

- Не устрашайтесь, ваше Боголюбие, и вы теперь сами так же светлы стали, как и я сам. Вы сами теперь в полноте Духа Божиего, иначе вам нельзя было бы и меня таким видеть.
И, приклонив ко мне свою голову, он тихонько на ухо сказал мне:

- Благодарите же Господа Бога за неизреченную к вам милость Его. Вы видели, что я и не перекрестился даже, а только в сердце моем мысленно помолился Господу Богу и внутри себя сказал: Господи! удостой его ясно и телесными глазами видеть то сошествие Духа Твоего, которым Ты удостаиваешь рабов Своих, когда благоволишь являться во свете великолепной славы Твоей! И вот, батюшка, Господь и исполнил мгновенно смиренную просьбу убогого Серафима... Как же нам не благодарить Его за этот Его неизреченный дар нам обоим! Этак, батюшка, не всегда и великим пустынникам являет Господь Бог милость Свою. Эта благодать Божия благоволила утешить сокрушенное сердце ваше, как мать чадолюбивая, по предстательству Самой Матери Божией... - Что ж, батюшка, не смотрите мне в глаза? Смотрите просто, не убойтесь - Господь с нами!

Я взглянул после этих слов в лицо его, и напал на меня еще больший благоговейный ужас. Представьте себе, в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение его глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто-то вас руками держит за плечи, но не только рук этих не видите, не видите ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет ослепительный, простирающийся далеко, на несколько сажен кругом и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу, осыпающую сверху и меня, и великого старца. Возможно ли представить себе то положение, в котором я находился тогда?

- Что же чувствуете вы теперь?! - спросил меня о. Серафим.

- Необыкновенно хорошо,- сказал я.

- Да как же хорошо? Что именно?

Я отвечал:

- Чувствую я такую тишину и мир в душе моей, что никакими словами выразить не могу.

- Это, ваше Боголюбие, - сказал батюшка о. Серафим, - тот мир, про который Господь сказал ученикам Своим: "мир Мой даю вам, не якоже мир дает, Аз даю вам. Аще бо от мира были бысте, мир убо любил бы свое, но якоже избрах вы от мира, сего ради ненавидит вас мир. Обаче дерзайте, яко Аз победих мир". Вот этим-то людям, ненавидимым от мира сего, избранным же от Господа, и дает Господь тот мир, который вы теперь в себе чувствуете; "мир", по слову апостольскому, "всяк ум преимущий". Таким его называет апостол, потому что нельзя выразить никаким словом того благосостояния душевного, которое он производит в тех людях, в сердца которых его внедряет Господь Бог. Христос Спаситель называет его миром от щедрот Его собственных, а не от мира сего, ибо никакое временное земное благополучие не может дать его сердцу человеческому: он свыше даруется от Самого Господа Бога, почему и называется миром Божиим... Что же еще чувствуете вы? - спросил меня о. Серафим.

- Необыкновенную сладость,- отвечал я.

И он продолжал:

- Это та сладость, про которую говорится в Священном Писании: "от тука дому Твоего упиются и потоком сладости Твоея напоиши я". Вот эта-то теперь сладость преисполняет сердца наши и разливается по всем жилам нашим неизреченным услаждением. От этой-то сладости наши сердца как будто тают, и мы оба исполнены такого блаженства, какое никаким языком выражено быть не может... Что же вы еще чувствуете?

- Необыкновенную радость во всем моем сердце.

И батюшка о. Серафим продолжал:

- Когда Дух Божий снисходит к человеку и осеняет его полнотою Своего наития, тогда душа человеческая преисполняется неизреченною радостию, ибо Дух Божий радостотворит все, к чему бы Он ни прикоснулся. Это та самая радость, про которую Господь говорит в Евангелии Своем; "жена егда рождает, скорбь имать, яко прииде год ея; егда же родит отроча, к тому не помнит скорби за радость, яко человек родился в мир. В мире скорбни будете, но егда узрю вы, и возрадуется сердце ваше, и радости вашея никтоже возмет от вас". Но как бы ни была утешительна радость эта, которую вы теперь чувствуете в сердце своем, все-таки она ничтожна в сравнении с тою, про которую Сам Господь устами Своего апостола сказал, что радости той "ни око не виде, ни ухо не слыша, ни на сердце человеку не взыдоша благая, яже уготова Бог любящим Его". Предзадатки этой радости даются нам теперь, и если от них так сладко, хорошо и весело в душах наших, то что сказать о той радости, которая уготована там, на небесах, плачущим здесь на земле? Вот и вы, батюшка, довольно-таки поплакали в жизни вашей на земле, и смотрите-ка, какою радостью утешает вас Господь еще в здешней жизни. Теперь за нами, батюшка, дело, чтобы, труды к трудам прилагая, восходить нам от силы в силу и достигнуть меры возраста исполнения Христова, да сбудутся на нас слова Господни: "терпящие же Господа, тии изменят крепость, окрилатеют, яко орли, потекут и не утрудятся, пойдут и не взалчут, пойдут от силы в силу и явится им Бог богов в Сионе разумения и небесных видений"... Вот тогда-то наша теперешняя радость, являющаяся нам вмале и вкратце, явится во всей полноте своей, и никтоже возьмет ее от нас, преисполняемых не изъяснимых пренебесных наслаждений... Что же еще вы чувствуете, ваше Боголюбие?

Я отвечал:

- Теплоту необыкновенную.

- Как, батюшка, теплоту? Да ведь мы в лесу сидим. Теперь зима на дворе и под ногами снег, и на нас более вершка снегу, и сверху крупа падает... Какая же может быть тут теплота?

Я отвечал:

- А такая, какая бывает в бане, когда поддадут на каменку и из нее столбом пар валит...

- И запах,- спросил он меня,- такой же, как из бани?

- Нет,- отвечал я,- на земле нет ничего подобного этому благоуханию. Когда еще при жизни матушки моей я любил танцевать и ездил на балы и танцевальные вечера, то матушка моя опрыснет меня, бывало, духами, которые покупала в лучших модных магазинах Казани, но те духи не издают такого благоухания...

И батюшка о. Серафим, приятно улыбнувшись, сказал:

- И сам я, батюшка, знаю это точно, как и вы, да нарочно спрашиваю у вас - так ли вы это чувствуете? Сущая правда, ваше Боголюбие! Никакая приятность земного благоухания не может быть сравнена с тем благоуханием, которое мы теперь ощущаем, потому что нас теперь окружает благоухание Святого Духа Божия. Что же земное может быть подобно ему!.. Заметьте же, ваше Боголюбие, ведь вы сказали мне, что кругом нас тепло, как в бане, а посмотрите-ка, ведь ни на вас, ни на мне снег не тает и под нами также. Стало быть, теплота эта не в воздухе, а в нас самих. Она-то и есть именно та самая теплота, про которую Дух Святой словами молитвы заставляет нас вопиять к Господу: "теплотою Духа Святого согрей мя". Ею-то согреваемые пустынники и пустынницы не боялись зимнего мраза, будучи одеваемы, как в теплые шубы, в благодатную одежду, от Святого Духа истканную. Так ведь должно быть на самом деле, потому что благодать Божия должна обитать внутри нас, в сердце нашем, ибо Господь сказал: "царствие Божие внутрь вас есть". Под царствием же Божиим Господь разумел благодать Духа Святого. Вот это Царствие Божие теперь внутрь нас и находится, и благодать Духа Святого и отвне осиявает и согревает нас и, преисполняя многоразличным благоуханием окружающий нас воздух, услаждает наши чувства пренебесным услаждением, напояя сердца наши радостью неизглаголанною. Наше теперешнее положение есть то самое, про которое апостол говорит: "царствие Божие несть пища и питие, но правда и мир о Дусе Святе". Вера наша состоит "не в препретельных земныя премудрости словах, но в явлении силы и духа". Вот в этом-то состоянии мы с вами теперь и находимся. Про это состояние именно и сказал Господь: "суть нецыи от зде стоящих, иже не имут вкусити смерти, дондеже видят царствие Божие, пришедшее в силе". Вот, батюшка, ваше Боголюбие, какой неизреченной радости сподобил нас теперь Господь Бог!.. Вот что значит быть в полноте Духа Святого, про которую святой Макарий Египетский пишет: "я сам был в полноте Духа Святого..." Этою-то полнотою Духа Своего Святого и нас убогих преисполнил теперь Господь... Ну, уж теперь нечего более, кажется, спрашивать, ваше Боголюбие, каким образом бывают люди в благодати Духа Святого!.. Будете ли вы помнить теперешнее явление неизреченной милости Божией, посетившей нас?

- Не знаю, батюшка,- сказал я,- удостоит ли меня Господь навсегда помнить так живо и явственно, как теперь я чувствую эту милость Божию.

- А я мню,- отвечал мне о. Серафим,- что Господь поможет вам навсегда удержать это в памяти вашей, ибо иначе благость Его не преклонилась бы так мгновенно к смиренному молению моему и не предварила бы так скоро послушать убогого Серафима тем более, что и не для вас одних дано вам разуметь это, а через вас для целого мира, чтобы вы сами, утвердившись в деле Божием, и другим могли быть полезными. Что же касается до того, батюшка, что я монах, а вы мирской человек, то об этом думать нечего: у Бога взыскуется правая вера в Него и Сына Его Единородного. За это и подается обильно свыше благодать Духа Святого. Господь ищет сердца, преисполненного любовью к Богу и ближнему, - вот престол, на котором Он любит восседать и на котором Он является в полноте Своей пренебесной славы. "Сыне, даждь Ми сердце твое!" говорит Он: "а все прочее Я Сам приложу тебе", ибо в сердце человеческом может вмещаться царствие Божие. Господь заповедует ученикам Своим: "ищите прежде Царствия Божия и правды Его и сия вся приложатся вам. Весть бо Отец ваш небесный, яко всех сих требуете".

Не укоряет Господь Бог за пользование благами земными, ибо и Сам говорит, что по положению нашему в жизни земной, мы всех сих требуем, т.е. всего, что успокаивает на земле нашу человеческую жизнь и делает удобным и более легким путь наш к отечеству небесному. На это опираясь, св. апостол Петр сказал, что по его мнению нет ничего лучше на свете, как благочестие, соединенное с довольством. И Церковь святая молится о том, чтобы это было нам даровано Господом Богом; и хотя прискорбия, несчастия и разнообразные нужды и неразлучны с нашей жизнью на земле, однако же Господь Бог не хотел и не хощет, чтобы мы были только в одних скорбях и напастях, почему и заповедует нам через апостолов носить тяготы друг друга и тем исполнить закон Христов. Господь Иисус лично дает нам заповедь, чтобы мы любили друг друга и, соутешаясь этой взаимной любовью, облегчали себе прискорбный и тесный путь нашего шествования к отечеству небесному. Для чего же Он и с небес сошел к нам, как не для того, чтобы, восприяв на Себя нашу нищету, обогатить нас богатством благости Своей и Своих неизреченных щедрот. Ведь пришел Он не для того, чтобы послужили Ему, но да послужит Сам другим и да даст душу Свою за избавление многих. Так и вы, ваше Боголюбие, творите и, видевши явно оказанную вам милость Божию, сообщайте о том всякому желающему себе спасения. "Жатвы бо много", говорит Господь: "делателей же мало". Вот и нас Господь Бог извел на делание и дал дары благодати Своей, чтобы, пожиная класы спасения наших ближних через множайшее число приведенных нами в царствие Божие, принесли Ему плоды - ово тридесять, ово шестьдесять, ово же сто.

Будем же блюсти себя, батюшка, чтобы не быть нам осужденными с тем лукавым и ленивым рабом, который закопал свой талант в землю, а будем стараться подражать тем благим и верным рабам Господа, которые принесли Господину своему, один - вместо двух - четыре, а другой вместо пяти - десять. О милосердии же Господа Бога сомневаться нечего: сами, ваше Боголюбие, видите, как слова Господни, сказанные через пророка, сбылись на нас. "Несмь Аз Бог издалече, но Бог вблизи и при устех твоих есть спасение твое". Не успел я, убогий, перекреститься, а только лишь в сердце своем пожелал, чтобы Господь удостоил вас видеть Его благостыню во всей ее полноте, как уже Он немедленно и на деле исполнением моего пожелания поспешить изволил. Не велехваляся говорю я это и не с тем, чтобы показать вам свое значение и привести вас в зависть и не для того, чтобы вы подумали, что я монах, а вы мирянин, нет, ваше Боголюбие, нет! "Близ Господь всем призывающим Его во истине, и несть у Него зрения на лица, Отец бо любит Сына и вся дает в руце Его", лишь бы только мы сами любили Его, Отца нашего небесного, истинно по сыновнему. Господь равно слушает и монаха, и мирянина, простого христианина, лишь бы оба были православные и оба любили Бога из глубины душ своих и оба имели в Него веру, хотя бы "яко зерно горушно" и оба двинут горы. "Един движет тысящи, два же тьмы".

Сам Господь говорит: "вся возможна верующему", а батюшка святой апостол Павел велегласно восклицает: "вся могу о укрепляющем мя Христе". Не дивнее ли еще этого Господь наш Иисус Христос говорит о верующих в Него: "веруяй в Мя дела не точию яже Аз творю, но и больша сих сотворит, яко Аз иду ко Отцу Моему и умолю Его о вас, да радость ваша исполнена будет. Доселе не просите ничесоже во Имя Мое, ныне же просите и приимите..." Так-то, ваше Боголюбие, все, о чем бы вы ни попросили у Господа Бога, все восприимете, лишь бы только то было во славу Божию, или на пользу ближнего, потому что и пользу ближнего Он же к славе Своей относит, почему и говорит: "вся, яже единому от меньших сих сотвористе, Мне сотвористе". Так не имейте никакого сомнения, чтобы Господь Бог не исполнил ваших прошений, лишь бы только они или к славе Божией, или к пользам и назиданию ближних относились. Но если бы даже и для собственной вашей нужды, или пользы, или выгоды вам что-либо было нужно, и это даже все столь же скоро и благопослушливо Господь Бог изволит послать вам, только бы в том крайняя нужда и необходимость настояла, ибо любит Господь любящих Его: благ Господь всяческим, щедрит же и дает и непризывающим имени Его, и щедроты Его во всех делах Его, волю же боящихся Его сотворит и молитву их услышит, и весь совет исполнит, исполнит Господь вся прошения твои. Одного опасайтесь, ваше Боголюбие, чтобы не просить у Господа того, в чем не будете иметь крайней нужды. Не откажет Господь вам и в том за вашу православную веру во Христа Спасителя, ибо не предаст Господь жезла праведных на жребий грешных и волю раба Своего Давида сотворит неукоснительно, однако взыщет с него, зачем он тревожил Его без особой нужды, просил у Него того, без чего мог бы весьма удобно обойтись.

Так-то, ваше Боголюбие, все я вам сказал теперь и на деле показал, что Господь и Божия Матерь через меня, убогого Серафима, вам сказать и показать соблаговолили. Грядите же с миром. Господь и Божия Матерь с вами да будут всегда, ныне и присно и во веки веков. Аминь. Грядите же с миром!...

И во все время беседы этой с того самого времени, как лицо о. Серафима просветилось, видение это не переставало, и все с начала рассказа и доселе сказанное говорил он мне, находясь в одном и том же положении. Исходившее же от него неизреченное блистание света видел я сам своими собственными глазами, что готов подтвердить и присягою.

На этом месте заканчивается Мотовиловская рукопись. Глубину значения этого акта торжества Православия не моему перу стать выяснять и подчеркивать, да он и не требует свидетельства о себе, ибо сам о себе свидетельствует с такой несокрушимой силой, что его значения не умалить суесловиям мира сего.

Но если бы кто мог видеть, в каком виде достались мне бумаги Мотовилова, хранившие в своих тайниках это драгоценное свидетельство богоугодного жития святого старца! Пыль, галочьи и голубиные перья, птичий помет, обрывки совсем неинтересных счетов, бухгалтерские, сельскохозяйственные выписки, копии с прошений, письма сторонних лиц - все в одной куче, вперемешку одно с другим и всего весу 4 п. 5 ф. Все бумаги ветхие, исписанные беглым и до такой степени неразборчивым почерком, что я просто в ужас пришел: где тут разобраться?!

Разбирая этот хаос, натыкаясь на всевозможные препятствия, - особенно почерк был для меня камнем преткновения, - я, помню, чуть не поддался отчаянию. А тут, среди всей этой макулатуры, нет, нет и блеснет искоркой во тьме с трудом разобранная фраза: "батюшка о. Серафим говорил мне..." Что говорил? Что скрывают в себе эти неразгаданные иероглифы? Я приходил в отчаяние.

Помню, под вечер целого дня упорного и безплодного труда я не вытерпел и взмолился: батюшка Серафим! Неужели же для того ты дал мне возможность получить рукописи твоего служки из такой дали, как Дивеев, чтобы неразобранными возвратить их забвению?

От души, должно быть, было мое восклицание. Наутро, взявшись за разбор бумаг, я сразу же нашел эту рукопись и тут же получил способность разбирать Мотовиловский почерк. Не трудно представить себе мою радость, и как знаменательными мне показались слова этой рукописи: "а я мню", отвечал мне о. Серафим: "что Господь поможет вам навсегда удержать это в памяти, ибо иначе благость Его не преклонилась бы так мгновенно к смиренному молению моему и не предварила бы так скоро послушать убогого Серафима, тем более что и не для вас одних дано вам разуметь это, а через вас для целого мира..."

Семьдесят долгих лет лежало это сокровище под спудом на чердаках, среди разного забытого хлама. Надо же было ему попасть в печать, да еще когда? перед самым прославлением святых мощей того, кого православная Церковь начинает просить:

"Преподобие отче Серафиме, моли Бога о нас!"

19 мая 1903г.
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites