Жизнь СМИшного человека

ЖСЧ



"Жизнь СМИшного человека" или "Я журналист, но я об этом жалею".


«Вместо предисловия»
или
«Допекли»

Здравствуйте, мои дорогие читатели! Не откладывая дела в долгий ящик, сразу хочу поблагодарить всех вас за большой гражданский подвиг. Из 24-х часов, забитых под завязку работой, стиркой, варкой, стоянием в очередях, воспитанием ребятни и выяснением отношений с родственниками, коллегами по работе, соседями по площадке и общественному транспорту, вы всё-таки нашли время для этой непростой, но очень полезной книги. Я серьёзно.
Чтобы не тратить вашего времени понапрасну, начну с самого главного.

Вы держите в руках повесть, которая расскажет вам о том, как живут и работают российские журналисты. Об этом почти никто не пишет и не говорит по двум причинам: те, кто не знает об этом, просто не могут написать ничего похожего на правду. Те же, кто знает, то есть, сами журналисты, не пишут просто потому, что у них нет на это ни минуты свободного времени. Совсем. Работа такая – добывать информацию.

Вы спросите, кто я такой, раз взялся за написание правды о жизни журналистов? Журналист. Просто у меня было свободное время для подготовки рукописи. Но об этом позже. Пока же я спешу вас немного подготовить: «Жизнь СМИшного человека» - это не литература, в привычном смысле слова; не роман, не детектив, не мемуары и не сказка… Скорее, быль. То, о чём вы будете читать и над чем, я уверен, будете много думать, а делать это придётся от начала книги до самого её конца, трудно отнести к какому-то определённому литературному жанру. Однако как-то обозначить своё творение было нужно, поэтому я решил назвать свою быль «повестью», взяв за основу хорошее старорусское слово «ведать» - знать.

Заранее прошу прощения у тех, ожидает от «Жизни СМИшного человека» высокодуховных ощущений – в этой повести их не будет, но это не значит, что она не будет вам интересна. Мы с вами и посмеемся, и погрустим. Всё у нас впереди. Это книга-вызов, книга-раздражитель и это достаточно откровенный, где-то ироничный, где-то грустный, почти исповедальный и очень непростой рассказ автора о самом себе и его отношениях со СМИ. И ещё это попытка осознания роли современных российских средств массовой информации...

Задумка, как видите, серьёзная.

Так получилось, что достаточно долгий период моей недлинной жизни был связан с больницами, в которых я отработал почти десять лет. Так что, в мир рейтингов и тиражей, редакционных летучек и интервью я попал, в общем, волею случая, перейдя в него из мира повязок, шприцев и капельниц, где часто умирают люди, где умение сострадать требуется не меньше, чем умение качественно ставить уколы.

Занявшись журналистикой, я принялся за дело, как говорится, засучив рукава и закатав штанины. Как и мои многочисленные коллеги по журналистскому цеху, я делал, безусловно, полезное дело - вскрывал «социальные гнойники» общества и рассказывал «правду». Но сегодня мне приходится признать - я делал больно очень многим людям. Спустя десять с лишним лет я могу сказать об этом честно, и хочу искренне попросить прощения у всех, кого когда-либо обидел словом – правых и виноватых. Прости меня, «тать», простите меня, «офицерберы», нечестные чиновники и строители, все, о ком я писал правду. Но иначе я просто не мог. Как журналист, я обязан был писать о вас.
Это совсем не та боль, которую я привык причинять в больнице, когда человек знал, что сейчас он немного потерпит на перевязке или во время укола, а потом он станет здоров. Та боль имела границы и однажды, даже самая сильная, заканчивалась.

Боль, которую причиняют журналисты, обычно не имеет успокоения. Это и плохо, и хорошо одновременно. Об этом мы ещё поговорим дальше. Единственным моим оправданием было то, что я всегда вцеплялся в не совсем честных людей, у которых было мало принципов и ещё меньше совести.

Однако, как бы качественно я ни работал, как бы ни успокаивал себя мыслями о социальном служении, где-то на задворках сознания постоянно мелькала назойливая мысль о том, что так работать нельзя. Журналист всегда балансирует на грани между добром излом. Между информированием и обличением, плавно и очень незаметно переходящим в осуждение с последующим линчеванием героя своего материала – очень тонкая перегородка, которую легко разрушить.

В один прекрасный день в мою душу танком вломилось ощущение вины за какие-то неосторожные слова и статьи, которые, конечно, допускал в своей работе и я. Нет-нет! Всё было в рамках закона, приличия и здорового журналистского кодекса «не навреди» - я чту закон! В том числе, духовный… Но, однажды я стал чувствовать то, что чувствовали многие герои моих журналистских материалов, читавшие подробности о самих себе с валидолом под языком. Мне всё чаще стали вспоминаться моменты, за которые я себя не просто осуждал – распинал на кресте раскаяния, всё чаще спрашивая себя: «Имею ли я, как журналист, право судить людей?»

Кто-то может возразить мне: говорить правду и осуждать – разные вещи. Всё верно, но, говоря «правду», в подавляющем большинстве случаев журналисты разрушают судьбы многих людей, совершенно не заботясь о том, что будет с теми, о ком они написали, даже если это законченные подонки. Казалось бы, сделана польза – рассказана правда, но разрушений от этой пользы в несколько раз больше, что тоже одна из вопиющих правд. А причина – это сами журналисты. На первом месте – гонорар и чувство собственной значимости: со мной считаются, меня узнают в толпе, меня даже боятся. Согласитесь – завидная мотивация для наведения порядка.

Я начал замечать, что журналистика стала приносить мне больше вреда, нежели пользы. Пока я гонялся за «правдой», у меня успели появиться недоброжелатели и явные враги – верные спутники правдоискателей любого сорта. Все они стали заметно осложнять мне жизнь. Я мог бы обидеться на них, но я понимал: причина конфликта между мной и миром скрывалась в моих правдивых, но, похоже, никому ненужных публикациях, по-прежнему оставляющих всё на своих местах.

Долгое время я мучительно искал ответ на единственный вопрос - какой должна быть журналистика? Доподлинно, ребята, я знал только одно – точно не такой, какой она является сейчас. Думаю, придёт час, и у каждого из вас он будет свой, когда вы в этом убедитесь так же, как и я. Мне понадобилось несколько непростых лет для того, чтобы понять и увидеть, что из себя представляет современная российская журналистика, и как изменилось общественное мнение о работниках СМИ, которых сегодня обычные люди боятся, а иногда и откровенно ненавидят. Я прошёл нелёгкий путь от начинающего автора до профессионала, узнав на собственной шкуре, что такое командировки, интервью, бесконечные расшифровки и не менее бесконечные переживания, связанные с публикациями, после выхода которых автора ожидает всё, что угодно – от выговора на планёрке и увольнения до «случайных» побоев на улице.

Теперь о самой книге.

Здесь нет конкретного сюжета. Уж, простите. «Жизнь СМИшного человека» - это рассказ о том, как из обычного парня, у которого за плечами был дипломом фельдшера-акушера и несколько лет работы в больнице, постепенно получался… журналист. В общем, книга о себе, любимом. Мне пришлось во многом основываться на своём личном опыте. Конечно, это было рискованно – ведь у каждого свой опыт, который кажется его обладателю единственно верным. Но меня подкрепляло одно – наличие подобного опыта у большинства моих коллег по журналистскому цеху.

Для написания повести я мог бы придумать захватывающий сюжет в стиле Чейза с каким-нибудь ярким персонажем Правдолюбовым в главной роли, начав своё повествование с яркой картинки, чтобы сразу захватить сознание читателя. Но делать этого я не стал намеренно. То, о чём вы будете читать, это – не детектив с выдуманными героями и событиями, и главная цель моей книги – не доставить вам эстетическое довольствие, убив ваше свободное время, а призвать к размышлению над нашей с вами жизнью. Самое главное в моей повести – достоверность. Именно в этом состоит ценность «Жизни СМИшного человека». Я один из немногих, кто решился на озвучивание вещей, много лет лежавших под грифом «секретно». Говорю условно. Басни и мифы, созданные народным устным творчеством в отношении журналистов, настолько осточертели, что я захотел сделать что-то для её изменения в лучшую сторону. И. знаете, я, почему-то, верю в эту глупую, на первый взгляд, затею.
Одновременно были и две других Больших Цели – постараться вызвать на СЕРЬЁЗНЫЙ РАЗГОВОР о журналистике российскую общественность и положить начало для коренного изменения принципов информирования.

Жил я, жил. Смотрел на безобразие, творящееся в российских СМИ, смотрел. И однажды решил написать целую книгу о журналистике. Название пришло сразу: «Жизнь СМИшного человека» или «Я журналист, но я об этом жалею». В голову словно фонариком посветили. Решение было мгновенным, подобным озарению. В тот момент я понял, что должен рассказать, по возможности, всю настоящую, окопную правду о журналистской работе, о разрушенных судьбах людей, отдавших профессии всё и получивших взамен лишь нищенские зарплаты и такие же нищенские пенсии, вагоны недоброжелателей и угробленное здоровье. Мне захотелось оставить после себя не елейную картинку, мол, журналистика – это звучит гордо, а честную рукопись, дав максимально объективную оценку происходящему сегодня, чтобы те, кто идет за нами, смогли завтра избежать наших ошибок, которых у журналистов 2000-х предостаточно.

Я руководствовался одной целью – донести до людей те мелочи и нюансы, из которых состоит сегодняшняя журналистика, и не только российская. Я решил показать, как живёт журналист, чем он дышит, о чём думает, кто его враги и кто его друзья. Легко ли вообще быть журналистом, более того – нужно ли им быть. Набравшись смелости, я решил написать книгу о том, почему, являясь журналистом уже с приличным стажем, я стесняюсь произносить вслух название своей профессии, в девальвации которой во многом виноваты даже не чиновники, не экономические штормы и дурной читательский вкус, а… сами журналисты. Да, ребята. К сожалению, да. Слишком низко, дорогие мои коллеги, мы уронили себя, запредельно обезверившись, напрочь забыв о своём истинном предназначении, превратившись в откровенных циников, гоняющихся за новостями, как гиены за падалью, прошу прощения за сравнение, но что есть, то есть.

Мне бы хотелось, чтобы меня правильно поняли мои собратья по журналистскому перу – младшие, старшие, знакомые, мало знакомые - неважно… Я вовсе не желаю кидать комья грязи в тех, к кому принадлежу сам и очень давно. Мне всего лишь хочется, чтобы мы – работники СМИ, сделали перезагрузку отношений с миром. Нам нужно начать менять отношение к своей работе. Журналистика – это не просто работа. Это служение людям, своему народу и в этом нет ни грамма пафоса.

Увы, мы служим кому угодно, только не народу, считая его «пиплом», который всё схавает, чего тут греха таить. Мы – газетчики, радийщики и телевизионщики - как-то очень быстро и уверенно возомнили себя вершителями судеб, порой вторгаясь в запретную зону. Нам так нравится «рвать» всех и вся, мы так кайфуем от вкуса крови своих жертв, что иногда теряем ощущение реальности, заигрываясь то в «казаков-разбойников», то в тимуровцев, часто находя «квакиных» и «фигур» совсем не там, где нужно. Мы громко и гордо называем себя «четвёртой властью», раздуваясь от важности, хотя «называться» и «быть» – вещи абсолютно разные.

К сожалению, современная журналистика завязана на принципе «чем хуже, тем лучше». С одной стороны – сенсация и «гвоздь» номера или программы, а с другой – валидол, который глотают герои сенсаций: заваленные в штольнях шахтёры, взятые террористами в заложники мирные жители, пострадавшие от пожара люди, умирающие в нищете старики… Об этом мы тоже поговорим, как поговорим и о том, почему власти небезосновательно спят и видят грохнуть такую журналистику головой о стену. ЖУРНАЛИСТИКА всегда была и будет СОЦИАЛЬНОЙ ИСПОВЕДАЛЬНЕЙ, способом и средством выговориться, дырочкой в голове «масс», через которую периодически выпускают накопившийся пар. Тот, кто этого не видит и не понимает – круглый дурак. Тот, кто это понимает, но затыкает эту дырочку из каких-то личных побуждений, дурак квадратный, причём трижды.
Журналистику невозможно убить, поскольку главная героиня этой повести не столько профессия, сколько мировоззрение и самоощущение, определённое видение окружающей действительности. Она выживет в любом случае, но приобретёт уже иные формы – форму анекдотов, листовок, подпольных типографий, оппозиции, наконец. Власть должна крепко задуматься над тем, что будет после того, как она задушит последнюю, хотя бы условно свободную от диктата государства газету, теле- или радиостанцию. Выгнав на улицу всех неугодных работников редакций и посадив на их места удобных клерков, что делается сегодня повсеместно, власть получит лишь гору проблем…

Приступая к работе над книгой, я хотел всего лишь одного - предупредить смельчаков, решивших связать свою жизнь с непростым трудом моих коллег, об опасностях и ловушках, подстерегающих каждого, вступившего на этот трудный и опасный путь. Мне кажется, что давно назрел разговор о том, куда кривая вывезет современную журналистику и появится ли в России хоть когда-нибудь «заслуженный журналист» по примеру «заслуженного работника культуры», «заслуженного юриста» или «заслуженного учителя»…

Любая книга, особенно публицистическая – это огромная ответственность перед людьми, которым ты предлагаешь свои взгляды на жизнь. Прежде всего, перед теми, кто разбирается в поднятых тобой вопросах, по крайней мере, не хуже тебя самого, и кого уже ничем не удивишь. Особенную ответственность я чувствовал перед теми, кто только вступает на тропу журналистики, начитавшись толстых журналов и насмотревшись выпусков энтэвэшной передачи «Репортёр», кстати, действительно, классной.

Я прекрасно понимал, что среди своих земляков, соседей и одноклассников, особенно среди коллег, не найду понимания. Это нормально в применении к каждому, кто хочет быть «пророком в своём отечестве». Я знал, что у меня не повернётся язык назвать ни одной настоящей фамилии, потому что настало такое время, когда политкорректность – давно не признак интеллигентности, а гарантия собственной безопасности.

Так что, особо я не надеялся ни на какие чудеса, как и на то, что после выхода в свет моей повести мир сразу изменится к лучшему. Но я всё-таки был и остаюсь уверен – книга о журналистике нужна. Пусть это будет первый блин, но кто-то должен начать БОЛЬШОЙ РАЗГОВОР первым…

Несколько последних лет оказались для меня очень тяжёлыми во всех отношениях. Обстоятельства, за которыми стояли обычные люди, к сожалению, стали складываться не в мою пользу. Такое часто случается с журналистами, которые работают честно и качественно. Постепенно меня практически полностью отодвинули от газетной работы. Благовидных предлогов для этого находилось немало, от «нет места в штате» до «у вас не тот стиль».

Но, всё это были только предлоги. Истинная причина состояла в том, что я всегда был чуть больше, чем нужно, любопытным, смелым и неравнодушным… Скажем так - непохожим на большинство своих коллег, которым я вынужден противопоставлять себя даже на страницах своей повести. Ни плохим, ни хорошим – просто другим. Обычно, если не сказать всегда, мне в вину ставилось только одно - «слишком принципиальный». Это был и диагноз, и приговор, и клеймо. И с этим диагнозом я живу всю жизнь, нисколько не жалея об этом, ведь в этой излишней, как полагают некоторые, принципиальности скрыта суть журналистики. В книге об этом рассказано достаточно подробно.

Со мной случилось то, что, рано или поздно, случается со всеми творческими людьми – меня намеренно впихнули в разряд «ненужных», «неуспешных» и, в общем, лишних, с точки зрения современного «успеха» с его какой-то дикой жаждой карьеры и пробивными качествами. Много лет спустя я понял, что мой внешний «неуспех» с его личной неустроенностью, с отсутствием карьеры, статусов и должностей - это как раз прямое и ярчайшее доказательство настоящего УСПЕХА, которого не прощают нигде и никому. И здесь не нужно искать виноватых, которых попросту нет. Это - математика высоких чисел. Когда ты достигаешь определённого уровня несоответствия «общим стандартам» - чего бы это ни касалось - тебя начинает крутить в жизни, как самолёт, попавший в воздушную болтанку. Просто нужно понимать, что, на определённой высоте ты неизбежно попадаешь в область резких перепадов отношения к тебе, как к личности и к твоему мироощущению. И в этой разрежённой области никогда не бывает штиля. Тут дуют ветра, пострашнее «Катрины».

Просто нужно переждать и выдержать эту турбулентность. Это - плата за полёт. В моём случае ещё и плата за откровенность и известность, за правду и принадлежность к громкой писательской фамилии, которую знают в каждом уголке Забайкалья благодаря моей матери – Елене Стефанович, за талант и нежелание идти на маленькие и большие компромиссы с подлецами, которых стало слишком много.

Какой должна быть книга о журналистике, тем более, автобиографическая? Не знаю. По крайней мере, я попытался сделать её полезной для людей. Я много думал над тем, как начать книгу, в каком стиле написать её и вообще, что это: книга, исповедь или проект. Наверное, и то, и другое, и третье. Мне пришлось использовать редкое сочетание автобиографического и публицистического жанров, что встречается достаточно редко, и что всегда несколько опасно для автора – читатель может не так понять. В намеченных рамках нужно было писать и серьёзно, и доступно, и легко, и интересно. То есть, я должен был угодить всем категориям читателей, что, конечно, невозможно. Поэтому я решил писать так, как чувствую – честно и живо, не подпрыгивая перед своим читателем на ножке…

Я бы очень хотел, чтобы власть, которую составляют самые обычные люди, - анатольевичи, фаритовичи, владимировичи, дмитричи, алексеевны, - если она всё-таки прочтёт эту книгу, что само по себе будет уже чудом, немного остыла в попытках отреформировать журналистику и самих журналистов «под себя» и сделала бы правильные выводы. Сегодня, как никогда, нужно поднимать статус института информирования общества, развивать кадровую политику и собирать профессионалов не по принципам «вась-вась» и «против кого сегодня дружим?», а по желанию менять мир. Но этот институт сносят ко всем чертям бездумными законами и такими же бездумными решениями, принимаемыми людьми, к журналистике имеющими довольно условное отношение. Она, конечно, выживет, породив своих журналистских микул селяниновичей с алёшами поповичами, и кобланды-батыров с манасами, но пока ей очень трудно.

Вот таким длинным у меня получилось моё предисловие. К сожалению, объяснить читателю покороче, зачем мне понадобилась эта книга и о чём она, вряд ли бы получилось. Это то же самое, что «в двух словах» рассказать о своей жизни, описать которую не хватит и ста книг. Покороче можно написать всегда, но другого подобного случая для исповеди уже не будет. Дважды быть абсолютно искренним не получится, хоть кровь себе пусти…

Сегодня я понимаю, что эта книга просто не могла быть написана человеком с комфортом в душе и в жизни, с коктейлем в одной руке и корочкой «адвоката правды» в другой. Это мог сделать только такой СМИшной человек, как я – у других – успешных – духу бы не хватило. Каждого писателя Создатель ведёт своим непростым путём. Писатель должен много пострадать, чтобы увидеть то, что не видят другие. Он должен голодать, быть униженным, раздавленным, он должен преодолеть семь кругов ада, дойдя до состояния агонии, до границы отчаяния и озарения, когда почти угасающее от скорби сознание доходит до степени восприятия каких-то истин. Душа писателя должна быть оголённой, как электрический провод. Только тогда читателя ударит от книги током. Если эта повесть вас немного встряхнёт, значит, я всё сделал правильно.

В жизни каждого человека, если он хоть немного задумывается, кто он и для чего живёт, наступает момент, когда хочется что-то оставить после себя, передать свой опыт, в конце концов, просто высказаться. В моей жизни такой момент настал. Допекли. Я приглашаю вас к серьёзному разговору о журналистике, который обязательно должен продолжиться вне рамок этой книги. Читайте, думайте, анализируйте, обсуждайте. Будет желание, пишите на мой электронный адрес: okno1973@mail.ru. По возможности, я постараюсь вам ответить.


С уважением, член Союза журналистов России, член Союза писателей России Максим Стефанович.

(Продолжение следует)

http://www.logoslovo.ru/forum/all/topic_5306/

Комментарии (1)

Всего: 1 комментарий
  
#1 | Дем. Фёдор »» | 04.09.2013 13:50
  
1
Для начала приведу цитату из повести:
-
я чту закон! В том числе, духовный…
Мне интересно в процессе чтения книги увидеть как преламывается в сознании журналиста переход, зависимость,влияние духовного Мира на физический. Правдорубы они же праведники в обществе в котором мы живём не нужны. Обличать кого -нибудь, особенно власть имущих, себе дороже.
Журналистика – это не просто работа. Это служение людям, своему народу и в этом нет ни грамма пафоса
.
Эту фразу я бы расширил так .Служение людям, своему народу (нации), стране (патриотизм) есть несомненное служение Богу в их лице. Надеюсь на автора гарантирующего, что по прочтении повести меня немного встряхнёт.
С уважением. Фёдор.
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites