Для молитвы больше всего нужно сердце

10
2 октября 2012 в 11:49 25872 просмотра 8 комментариев

Для молитвы больше всего нужно сердце


Из наставлений старца Арсения (Папачока)

lavra.ua 19 июля 2011 года в возрасте 96 лет отошёл ко Господу архимандрит Арсений (Папачок) — старейший и один из самых почитаемых ныне румынских старцев. Он был представителем золотой плеяды румынских духовников ХХ века, которые не имеют себе равных по истовости и всецелой жертвенности своей веры, опыту подвижничества в суровых условиях безлюдной пустыни, подобно аввам из древних патериков, — опыту, сочетающемуся с духовной мудростью, тонкостью проникновения в тайники человеческой души и недюжинными литературными дарованиями. Старец Арсений подвизался в непроходимых лесных дебрях румынских гор вместе с отцом Клеопой (Илие), подвергался преследованиям со стороны богоборческих властей, сидел за исповедание веры в тюрьме. С 1975 года он был духовником монастыря во имя святой Марии в городе Текиргёл под Констанцей.

Предлагаем вниманию читателей ответы старца на некоторые актуальные вопросы духовной жизни.

— Как можно стяжать дар смирения и слёз на молитве?

— Смирение не может прийти само по себе, без того, чтобы ты в духовном течении жизни не думал, что ничего не можешь сам без благодати Божией. Спаситель говорит: без Меня не можете делать ничего (Ин. 15:5). 113-е правило Карфагенского Собора гласит: «Но если всё же кто-нибудь говорит, будто он что-нибудь может без Христа, да будет анафема»1.

Брат, неужели ты не знаешь, что если ты мнишь о себе и гордишься, то это от тебя отошла помощь Божия? Ибо сказано: Бог гордым противится, а смиренным даёт благодать (Иак. 4:6; 1 Пет. 5:5). Подумай же о том, что без благодати Божией ты — прах и пепел. А если ты полагаешь, что вот, Господь терпел тебя до сих пор и так будет всегда, тогда с великим страхом поостерегись, ибо Бог долго терпит, но иногда и предваряет события!

Сын мой, подумай о том, что у тебя есть только время этой жизни, и с твоим рвением, с твоим желанием быть с ангелами на небесах ищи того, чтобы смирять себя, потому что только так ты придашь ценность той красоте, которую ты стяжал в себе, чтобы не послужило это духовное богатство — увы! — тебе на погибель в огне. Внимай себе, брат, ибо если будешь думать, что Бог может посетить тебя прямо сейчас и что ты умрёшь, то он, помысл, научит тебя тому, что делать, ибо известно, что Христос, в чем застанет нас, в том и будет судить (ср.: Иез. 33:20)2.

Без смирения нет никакой надежды на спасение! А «если у тебя, брат, нет кротости в сердце твоём, тогда знай, что в сердце твоём есть какое-нибудь возношение»3. Нужно понять, что Бог так мало требует от нас, а наследие мы получим вместе с Ним!... Кротость, кротость и ещё раз кротость!

— Многие верующие жалуются, что не находят в себе сил, чтобы молиться. Что делать, чтобы иметь рвение и благоговение к священной молитве?

— Не надо прекращать молиться, хотя бы умом. Эти моменты опустошённости, взлётов и падений случаются и у святых людей — ради их смирения. Бог соразмеряет дары по силам каждого, чтобы было духовное равновесие. Одни теряют в качестве молитвы, другим, кто молился со смиренным сердцем, бывает некое утешение, и они на радостях молятся только для того, чтобы их снова посетили утешения, но это простое заблуждение: мы как бы торгуемся, а такие утешения могут приходить и от бесов, ибо фальшивое удовлетворение ложью чувствуется. Бесы рады удерживать тебя в этом состоянии ложного успокоения, чтобы ты оставался невосприимчив к настоящему утешению от молитвы, вырывающейся из сердца без всякого расчёта и безостановочно. Молись смиренно, чтобы привести Бога в сердце твоё, а не возноситься умом и блуждать в высотах, ибо лучше быть ничем, чем героем кого-нибудь ещё, кроме Христа.

В молитве мы нуждаемся непрестанно, потому что нам следует всегда быть с Богом, да и лукавый подстерегает нас тоже всё время. Милость Божия с нами; пусть не боится ни одно опечаленное сердце, ибо мы искуплены Кровью Спасителя, а значит, стоим очень дорого.

Есть много таких, кто, если за него молится кто-нибудь из близких или иные христиане высокой жизни, то он обманывается и верит — даже если сам живёт в неисправимой беспечности, — будто унаследует и блаженное благословение этих людей. Хорошо бы заранее знать, что «посреди цветов полевой бурьян напрасно молится, чтобы его простила коса» (Йорга)4. «Не стыдно пасть под напором болезней, стыдно умереть нерадивым и изнурённым удовольствиями» (Паскаль).

— Какие молитвы и молитвословы вы рекомендуете монахам и мирянам?

— Я не буду касаться здесь молитв, полагающихся по уставу, — они совершаются; было бы хорошо, если бы мы подумали о чем-то непрерывном и не столько о том, чтобы нанизывать слова, сколько о том, чтобы воспитать себя и сделать любовь состоянием своего чувства, вибрацией своей души. Этот трепет с неуловимым воздыханием я бы попробовал рекомендовать.

Святой Агафон говорит: «Кто молится только когда молится, тот не молится». Речь идёт, таким образом, о том, чтобы чувствовать Бога, Матерь Божию и всякого святого сердцем своим как можно непрестаннее. Это хранило бы свечечку души твоей зажжённой, и было бы тяжелее напасть на такую душу. Надо знать, что диавол очень боится трезвенного5 человека — как можно более трезвенного! Молитва — это, безусловно, полезное средство, а трезвение — это достигнутая цель.

Я рекомендую молитвы к дражайшему Спасителю нашему, к Матери Божией — неусыпающему утешению душ наших, — особенно молебны; молитвы к святому ангелу хранителю и, по необходимости и благоговению, к любому святому.

Молитвословы, для всех, — те, которые есть, ибо на самом деле больше всего нужно твоё сердце!

Перевела с румынского Зинаида Пейкова
Беседовал Архимандрит Иоанникий (Балан)
pravoslavie.ru

[1] Ср.: Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматинско-Истрийского: В 2-х т. М., 2001. Т. 2. С. 259.
[2] См.: Иоанн, игумен Синайский, преподобный. Лествица. Слово 7. § 50. Сергиев Посад, 1908. С. 84.
[3] Цитата из «Египетского патерика» в румынском переводе. Гл. 4. О смирении и кротости. § 3.
[4] Цитата из книги румынского мыслителя Николая Йорги «Cugetari» («Размышления»).
[5] Трезвением у святых отцов называется хранение ума и сердца.

Комментарии (8)

Всего: 8 комментариев
#1 | Лидия Новикова »» | 02.10.2012 11:51
  
7

Сам Бог просит нас, чтобы мы примирились с Ним


Слово в неделю пред Воздвижением. «Бог примирил с Собою мир», архиепископ Лука (Войно-Ясенецкий)

lavra.ua Много, много есть в Св. Писании текстов, изумляющих ум и сердце всякого благочестивого и благоговейного человека. Но сегодня, в воскресный день, предшествующий Воздвижению Креста Христова, остановлю я мысль вашу на самых изумительных словах – словах апостола Павла и словах Самого Господа нашего Иисуса Христа.

Хочу, чтобы слова эти изумили вас и потрясли вас, чтобы вы запечатлели их навсегда в сердцах своих:

Так говорит святой Павел во втором послании Коринфянам: «Бог во Христе примирил с Собою мир, не вменяя людям преступлений их, и дал нам слово примирения. Итак мы – посланники от имени Христова, и как бы Сам Бог увещевает через нас; от имени Христова просим: примиритесь с Богом» (2 Кор. 5, 19-20).

И я тоже посланец Божий, и я вас, паству мою, прошу: примиритесь с Богом!

Как поразительно, как изумительно то, что Сам Бог просит нас, чтобы мы примирились с Ним.

Что это такое? Как это так: не Бога ли мы должны просить простить нас, окаянных, нас, грешных, не Его ли должны просить примириться с нами?

А Он, Сам просит, смиренно просит, чтобы мы примирились с Ним, мы, окаянные, мы, всегда оскорбляющие Его святость – чтобы мы примирились с Ним.

Может ли быть большее смирение, чем смирение Бога Отца, проявленное в этих словах!

Он Сам как бы прощения просит у нас, Сам просит, чтобы мы примирились с Ним.

Неужели же ныне не примиримся, если Сам Бог просит примирения? Неужели будем продолжать вражду? Как много этой вражды, как страшна она!

Крест Христов разрушил эту вражду между христианами, главу диавола стер Христос крестом Своим.

Вы слышали в нынешнем евангельском чтении тоже удивительные слова: «…так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного, дабы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную».

О всех нас заботится Господь, чтобы никто не погиб, не погиб в неведении Христа, в неверии в Него, хочет, чтобы всякий из нас имел жизнь вечную.

«Ибо не послал Бог Сына Своего в мир, чтобы судить мир, но чтобы мир спасен был чрез Него».

Придет время, страшное, потрясающее время, когда во второй раз придет Христос: придет, чтобы уже судить мир, судить всех нас, окаянных.

Но в первый раз пришел Он не для того, чтобы судить мир, а чтобы Кровью Своею спасти род человеческий, спасти верующих всем сердцем в Него, и не только верующих, но исполняющих заповеди Его.

Верующий не судится, не страшен ему Страшный Суд, – а неверующий уже осужден за то, что не уверовал в Сына Божия.

Смирение Христово поистине безмерно, ибо читаем в Апокалипсисе Иоанна Богослова такие удивительные слова Христовы: «Се стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною» (Откр. 3, 20), – как нищий просит Он…

Неужели же найдется среди вас кто-нибудь, кто не отворит?

Стоит Христос у двери сердца каждого из вас и потихоньку, потихоньку стучит, и ждет – не отворится ли дверь, не впустят ли к себе. И стоит только отворить дверь, чтобы вошел Он и вечерю с вами сотворил.

Да будет это с каждым из вас!

Да сотворит Господь вечерю Свою с нами, окаянными, которых надо было Богу примирить с Собою!

www.hram-evenkya.ru
#2 | Лидия Новикова »» | 02.10.2012 11:52
  
6

«Молиться за людей – это кровь проливать»


Как тамбовский крестьянин стал афонским старцем

Александр Сегень

lavra.ua «До слез жалко мне людей, которые не знают Бога, не знают Его милостей», — признавался старец Силуан своих писаниях, в главе, которая называется «Мы — чада Божии и похожи на Господа».

Однажды подобное чувство впервые охватило меня, и я испугался его. Мне было лет двадцать, я смотрел фильм о злодеяниях фашистов на нашей земле, и вдруг меня посетило странное и показавшееся диким чувство жалости не к жертвам, а к тем, кто творил зло, передо мной распахнулась бездна духовной пустоты этих людей. Повторяю, я испугался и устыдился нахлынувшего чувства и никому об этом не рассказывал. И лишь потом, познавая христианское отношение к миру, понял, что одна из главнейших добродетелей — умение погоревать о тех, в ком погас свет Божий или в ком он никогда не просыпался. Благоразумный разбойник, раскаявшийся на Голгофе в последний миг и получивший Царствие Небесное от самого Христа… Кто знает сейчас, какими злодеяниями отметил он путь свой на земле? Но кто-то горевал о его гиблой душе, и, быть может, именно это спасло его.

Старец Силуан ведал глубокое чувство сострадания по отношению к преступникам, к безбожникам, к тем, кто погубил или начинает губить свою душу дурной жизнью и неверием. И на Святой Горе Афон непрестанно молился о «ненавидящих и обидящих».

Но каким же поразительным и чудесным было духовное воскрешение самого Семёна Антонова, коему Бог судил стать Силуаном, одним из наиболее почитаемых афонских святых!

Деревенский здоровяк, ухарь, добрый молодец, он родился в 1866 году в селе Шовском Тамбовской губернии. В детстве испытал сильное сомнение в существовании Бога, поддавшись речам заезжего безбожника- книготорговца.

Став юношей, любил буйные развлечения. Обладая неимоверной телесной силой и выносливостью, удивлял людей тем, что мог достать голыми руками из печи горячий чугун со щами и донести его до стола. Или тем, что мог запросто держать под мышкой за голову лошадь, покуда с её копыт сбивают лёд. Но не только этим. Ещё мог выпить за один вечер три литра водки и не опьянеть. Или ударить человека, чтобы тот свалился «бездыханным». Счастье, что не убил никого!..

Но Бог, в существовании которого молодой Семён сомневался, до поры до времени тайно присутствовал в его душе и однажды напомнил о Себе, послав страшный сон — змея вползла юноше в раскрытый рот. И женский голос возвестил: «Ты проглотил змею во сне, и тебе противно: так Мне нехорошо смотреть, что ты делаешь». Проснувшись, Семён догадался, что то был голос Богородицы. С того времени началось его духовное возрождение. В царскую армию он пошёл служить обновлённым.

Как часто мы, стоя на молитве дома перед образами или в храме, отвлекаемся мыслями о мирском. Это и есть то, что называется «не поминай имя Господа всуе». Известен случай с Иваном Грозным, который, выходя из храма после литургии, получил упрёк от Василия Блаженного: «Отчего это ты, государь, в храме не был?» «Как это не был! — удивился Иоанн Васильевич. — Да я всю обедню отстоял!» «Нет, ты на Воробьёвых горах был», — ответил прозорливец, имея в виду, что в то время царь строил себе новый дворец на Воробьёвых горах и мысленно присутствовал там.

А с солдатом саперного батальона лейб-гвардии Семёном Антоновым происходило нечто противоположное. Частенько сослуживцы подмечали, что он, когда они заняты мирскими делами и разговорами, отвлекался на мысли о божественном. И нередко думал о Святой Горе Афон. Говорил:

— Я думаю: сидим мы сейчас в трактире, едим, пьем водку, слушаем музыку и веселимся, а на Афоне теперь творят бдение и всю ночь будут молиться, так вот — кто же из нас на Страшном Суде даст лучший ответ, они или мы?

Как-то один из сослуживцев получил письмо, что жена нагуляла ребёнка от другого. Конечно же: «Вернусь домой — убью! Все кости переломаю!» И другие сослуживцы, как водится, только подзуживали. Кроме Антонова. Оставшись наедине с тем солдатом, Семён напомнил, сколько раз тот за время службы посещал публичные заведения, и заставил впервые задуматься о собственной вине. Впоследствии он получил письмо, в котором сослуживец писал, как вернулся домой, как простил жену, принял нагулянного ребёнка, и как в семье наступил мир.

Если человек прежде всего видит свою вину перед другими, он уже отчасти спасён перед Богом.

Поразительно случившееся с Семёном Антоновым после того, как он окончательно решил изменить свою судьбу, поехать на Афон и стать монахом. Он отправился за благословением к святому праведному Иоанну Кронштадскому, не застал его и написал записку: «Батюшка, хочу пойти в монахи; помолитесь, чтобы мир меня не задержал». На другой день его охватило чувство, будто вокруг горит адское пламя. И это чувство потом уже не покидало его.

Осенью 1892 года в русском Свято-Пантелеимоновом монастыре на Афоне появился новый послушник — брат Симеон.

Знаменитейшая православная обитель, известная ещё с XI столетия, переживала разные времена, то процветала, то приходила в упадок. При Василии III и Иване Грозном она почиталась чуть ли не главной русской обителью. При царе Алексее Михайловиче пришла в упадок, зато Пётр Великий, коего многие опрометчиво именуют безбожником на троне, напротив, оказывал Свято-Пантелеимонову монастырю большую помощь. В первой половине XIX века обитель вновь пришла в упадок, но стараниями Александра III и сына его Николая II расцвела, как никогда. К концу XIX века в монастыре проживало более тысячи монахов. Из них в подавляющем большинстве — русские иноки, остальные — греки, сербы, черногорцы. Немало требовалось хлеба, чтобы прокормить всех, а потому одно из важнейших послушаний несли на мельнице, где трудились именно такие дюжие молодцы, как брат Симеон. Его и направили сразу на мельницу. Кто бывал на Афоне, знает, какое это огромное строение, оно и по сей день удивляет своей величиной, хотя и пребывает ныне в полуразрушенном состоянии.

Первые годы на Афоне — годы страданий и искушений. Приходилось смирять бесовские искушения. Брат Симеон в буквальном смысле слова изнурял себя, чтобы избавиться от наваждений. Он, не покладая рук, трудился, постоянно пребывал в молитвенном общении с Богом, мало ел и почти не спал. Перенапрягать свои телесные могучие силы в тяжком труде для него, русского пахаря, было не ново. Но каково мало есть тому, кто, по воспоминаниям односельчан, мог за один присест умять полсотни варёных яиц! И каково не спать в кровати, а лишь по нескольку минут задрёмывать на табурете, когда уже совсем невмоготу, и сон валит с ног! Помогала Иисусова молитва, он шептал её непрестанно, всегда носил в уме и в сердце заветные восемь слов: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешного!»

Смирением и молитвой брат Симеон стяжал Духа Святого. Однажды в храме Илии Пророка, что на мельнице, молитвенник увидел Христа. Сам он рассказывал, что его осиял тогда великий божественный свет, что он был изъят из этого мира и духом возведен на небо, где слышал неизрекаемые глаголы; что в тот момент он получил как бы новое рождение свыше.

«Гордой душе Господь не являет Себя. Гордая душа, хотя бы все книги изучила, никогда не познает Господа, ибо она гордостью своею не дает в себе место благодати Святого Духа, а Бог познается только Духом Святым», — писал он впоследствии.

И ещё: «Люди, просвещенные крещением, веруют в Бога, но есть и такие, которые даже знают Его. Веровать в Бога — хорошо, но знать Бога — блаженнее».

Как видим, благодать Духа Святого и познание Бога пришли к брату Симеону ещё до того, как он стал монахом Силуаном, и задолго до того, как его признали старцем. Подобное случается очень редко.

Приняв постриг и имя Силуан, он продолжил вести аскетический образ жизни, по-прежнему спал на табуретке по пятнадцать-двадцать минут три-четыре раза в сутки, много трудился и немного ел. Продолжалась и борьба с бесами, которые не отступали от него. И даже через пятнадцать лет после видения Христа на мельнице, монаху Силуану являлся огромный бес, требовавший поклонения ему.

На Афоне всегда было много весьма образованных, начитанных, умудрённых знаниями монахов, и тем удивительнее, что особого почитания достигли не они, а полуграмотный тамбовский крестьянин, ставший старцем Силуаном.

Он много времени проводил не в прибрежном Свято-Пантелеимоновом монастыре, а в нагорном Старом Русике, где уже много лет почти никто не селился. «Старый Русик расположен в горах, на высоте, приблизительно 250 метров над уровнем моря, на восток от монастыря, в расстоянии — час и десять минут ходу. Там был установлен более строгий постнический режим, чем в монастыре. Место это пустынное, безмолвное, и потому туда тянулись монахи, желавшие большего уединения ради делания умной молитвы. В то время там жил и отец Силуан», — пишет автор жития.

Стремление к более строгому уставу или даже отшельничеству свойственно для старцев такого уровня, каким был монах Силуан. Однако вскоре он получил особое послушание и стал монастырским экономом. К тому времени братия монастыря насчитывала уже около двух тысяч человек, хозяйство огромное, экономов было несколько. Однажды отца Силуана спросили, огорчён ли он по поводу того, что хлопотливое экономское послушание, при необходимости общаться со множеством людей, лишило его монашеского безмолвия. Он ответил:

— Что есть безмолвие? Безмолвие — это непрестанная молитва и пребывание ума в Боге. Отец Иоанн Кронштадтский всегда был с народом, но он больше был в Боге, чем многие пустынники. Экономом я стал за послушание, и за благословение игумена мне на этом послушании было лучше молиться, чем на Старом Русике, куда я по своей воле отпросился ради безмолвия... Если душа любит народ и жалеет его, то молитва не может прекратиться.

…Из России пришли вести о революциях, которые двумя сокрушительными ударами сломили мощь великой державы. Революции всегда провозглашают в качестве своих главных завоеваний свободу. Но какую? Совсем иную, нежели та, о которой в одной из своих бесед проповедовал старец Силуан:

— Кто не хочет свободы? Все ее хотят, но надо знать, в чем свобода, и как ее найти... Чтобы стать свободным, нужно, прежде всего, себя «связать». Чем больше сам себя будешь связывать, тем большую свободу будет иметь твой дух... Связать в себе нужно страсти, чтобы они не возобладали тобою; связать себя нужно, чтобы не делать ближнему вреда... Люди обычно ищут свободы, чтобы делать «что хочешь». Но это не есть свобода, а власть греха над тобою. Свобода творить блуд, или невоздержанно есть и пьянствовать, или злопамятствовать, насиловать и убивать, или другое что в этом роде — совсем не есть свобода, а как Господь сказал: «Всякий, творящий грех, раб есть греха». Надо много молиться, чтобы избавиться от этого рабства. Мы думаем, что истинная свобода в том, чтобы не грешить, чтобы всем сердцем и всею силою любить Бога и ближнего. Истинная свобода — это постоянное пребывание в Боге.

В Советской России были закрыты и разорены все святогорские подворья. Пожар мировой революции не достиг берегов Греции, и в Свято-Пантелеимоновом монастыре продолжалась духовная жизнь при постепенном оскудении жизни бытовой, поскольку уже не приходили сюда никакие пожертвования из России, разве что только из Русского Зарубежья. Кому-то такая скудная жизнь не нравилась, и кто-то покидал обитель.

Иные, такие, как старец Силуан, лишь радовались скудости существования, находя в ней большую чистоту и расположенность к молитве.

lavra.ua О внешности его вспоминали следующее: «Внешне старец держался очень просто. Ростом он был выше среднего; крупный, но не великан. По телу он не был сухим, но не был также и грузным. Сильный торс, крепкая шея, крепкие, пропорциональные торсу ноги с большими ступнями. Рабочие руки, сильные, с большими ладонями и крупными пальцами. Лицо и голова очень гармонических пропорций. Красивый, округлый умеренный лоб, чуть больший длины носа. Нижняя челюсть крепкая, волевая, но без чувственности и жестокости. Глаза темные, небольшие; взгляд спокойный, мягкий, по временам проницательно-пристальный; часто усталый от многого бдения и слез. Борода большая, густая, несколько с проседью. Брови густые, несросшиеся, низкие, прямые, как у мыслящих людей. Волосы на голове темные, до старости умеренно густые. Его несколько раз фотографировали, но всегда он выходил неудачно. Крепкие, мужественные черты его лица выходили сухими, жесткими, грубыми, тогда как в жизни он производил впечатление, скорее, приятное своим мирным и благодушным лицом, которое от малого сна и многого поста и умиления часто бывало бледным, мягким, совсем не суровым».

Слава о подвижнике христианского благочестия распространялась по всему Афону, по всей Греции. Его любили и в сербском Хиландарском монастыре, и в болгарском Зографе, и в Великой Лавре, и в Ватопедской обители. Приезжающие на Святую Гору нередко стремились посетить Свято-Пантелеимонов русский монастырь лишь для того, чтобы пообщаться со старцем Силуаном. Иные высказывали по сему поводу недовольство, мол, что люди находят в этом плохо образованном монахе, но те, кто понимал истинное духовное наполнение старца, в ответ лишь сочувственно кивали.

Святитель Николай(Велимирович) писал: «Этот дивный духовник был простой монах, но богач в любви к Богу и ближним. Сотни монахов со всей Святой Горы приходили к нему, чтобы согреться огнем его пламенной любви. Но особенно сербские монахи из Хиландара и Постницы любили его. В нем они видели своего духовного отца, который возрождал их своей любовью. И все они теперь глубоко чувствуют боль расставания с ним. И долго, долго будут помнить они любовь отца Силуана и его мудрые советы.

И мне отец Силуан очень много духовно помогал. Я чувствовал, что он молится за меня. Всякий раз, когда бывал я на Святой Горе, спешил повидаться с ним… Говорили мы с ним о том, что русские монахи очень возмущаются против тирании, которую учинили большевики над Церковью Божией в России. И вот что он сказал: "И я сам вначале возмущался этим, но после долгой молитвы пришли ко мне такие мысли:

Господь всех безмерно любит. В Его ведении все времена и причины всего. Ради какого-то будущего блага Он допустил это страдание русского народа. Я не могу этого понять и не могу остановить. Мне остается только любовь и молитва.

Так я буду говорить и с возмущенной братией. Вы можете помочь России только любовью и молитвой. А возмущение и злоба на безбожников не поправят дела".

И еще есть многое и многое, что я слышал сам от отца Силуана и узнал о нем от других. Но кто бы мог все это записать и исчислить. Книга его жизни вся исписана бисером мудрости и золотом любви. Это огромная, нетленная книга».

Одно из известнейших высказываний старца: «Молиться за людей – это кровь проливать…»

Как и положено старцу, отец Силуан очень многих осчастливил своими точными советами. Прозорливо вглядываясь в прошлое и настоящее человека, он безошибочно находил пути дальнейшего спасения, подсказывал, как поступить, чтобы избежать пагубных соблазнов.

Любителям сочных биографических фактов жизнь этого человека может показаться интересной лишь в её начале, когда сильный, здоровый, преуспевающий во всех отношениях юноша вдруг осознал, что нужно стремиться не к мирскому благополучию, а к спасению души, оставил мир и отправился искать свою судьбу на склонах Святой Горы Афон. Даже кончина старца Силуана кому-то покажется неяркой. Стал чувствовать недомогание, терять силы, его уложили в монастырскую больницу, где он через несколько дней, а именно в ночь на 11(24) сентября 1938 года, тихо скончался, причастившись Святых Таин.

Ищущие не увлекательных рассказов, а духовного просветления, будут обретать его не в фактах биографии, а в свидетельствах жизни старца, в его точных и ёмких изречениях.

«До слез жалко мне людей, которые не знают Бога, не знают Его милостей», — писал он, искренне сокрушаясь о грешных. Он поистине знал Бога, знал милость Господню к тем, кто верует в Него, и сострадал неверующим, впадшим во грех.

Однажды, разговаривая с одним иеромонахом, увидел, как тот с удовольствием говорит о грешниках, кипящих в аду, и спросил, неужто ему, когда он попадёт в рай, не будет жаль тех несчастных.

— Зачем же их жалеть, коли они сами во всём виноваты? — удивился собеседник.

— Затем, что христианин должен всех жалеть и молиться о спасении каждого, — отвечал старец.

Он имел обыкновение постоянно разговаривать с Богом. Многие этим смущались, говоря, что не гордыня ли сие, но понимающие люди могли переубедить их:

— Разве обуянные гордыней таковы? Они обычно презирают окружающих, осуждают всех и вся, стремятся утвердиться. А старец Силуан совсем не таков — всех любит, жалеет, противится спорам. Нет, в нём нет никакой гордыни.

«Скучает душа моя о Боге всегда и молится день и ночь, ибо имя Господне сладко и вожделенно для души молящегося и согревает душу любить Бога, — писал старец Силуан в последние годы своей жизни. — Долго прожил я на земле и многое видел и слышал. Я слышал много музыки, и она услаждала душу мою; и думал я: если эта музыка так сладка, то как услаждает душу небесное пение, где Духом Святым славят Господа за страдание. Душа долго живет на земле и любит земную красоту; любит она небо и солнце, любит прекрасные сады, и море, и реки, леса и луга; любит душа и музыку, и все это земное услаждает душу. Но когда познает она Господа нашего Иисуса Христа, тогда не хочет уже видеть земное. Я видел земных царей во славе, и дорого это ценил, но когда душа познает Господа, тогда за малое будет почитать всю славу царей; душа тогда непрестанно скучает о Господе и ненасытно день и ночь желает Невидимого — видеть, Неосязаемого — осязать».

www.stoletie.ru
#3 | Лидия Новикова »» | 02.10.2012 11:54
  
6

Об уме и сердце, молитве и искушениях
.



Из бесед с архимандритом Софианом (Богиу; 1912–2002), одним из самых почитаемых румынских духовников, 100 лет со дня рождения которого исполняется в этом году.

***
lavra.ua — Батюшка, уточните, пожалуйста, различие между умом и сердцем, которое проводят духовные святые отцы.

— Это различие легко провести потому, что есть два особых места, в которых размещаются эти два центра. В голове размещается Ум, включающий интеллект и память. Другим центром является сердце, где находится чувство, где находится воля. Однако сердце духовное не совпадает с плотяным сердцем. Сердце духовное — это центр, в котором Бог живет в нас. Этот центр тоже называется сердцем. В этом центре, в сердце, может жить Бог, но может жить и враг. И может жить любая страсть. Иногда сам князь тьмы входит в святилище нашего сердца, и тогда наша жизнь бывает жизнью пустой, жизнью злой, жизнью помраченной, жизнью греховной. А когда Дух Святой пребывает в нас (а мы и были созданы — иметь Его в нас), жизнь наша полна света, полна человечности, любви, полна смирения. Таким образом сердце, о котором вы меня спрашивали, является духовным центром каждого из нас.

— Что делать, если мой духовник, не занимающийся сердечной молитвой, считает, что молодым необязательно заниматься ею, и ориентирует нас на социальное христианство, а не на мистическое?

— Я думаю, что не бывает христианской жизни без того, чтобы она была в то же время мистической, то есть таинственной, связанной с Богом. Я не знаю таких христиан, которые не были бы одновременно и мистиками. Я имею в виду настоящих христиан, которые исповедуются, которые причащаются Таин Церкви, которые освящают свою внутреннюю жизнь. Это состояние мистическое, таинственное, сокрытое. Войди в клеть твою и помолись Отцу твоему, Который втайне![1]

Как ты можешь молиться, не веря в Того Отца Небесного, Который сокрыт в сердце твоем и видит твое внутреннее душевное состояние? Как ты можешь быть хорошим христианином без Этого Духа, полученного в Крещении, без этой энергии, этого горения души, с которым тело наше становится совершенной машиной?

Таким образом, в каждом из нас есть таинственный, мистический центр. К этому центру направляются все наши отношения с ближним, наша любовь, доброта, милость, смирение, умиление, наше благочестие; все связано с тем мистическим центром в нас, где обитает Бог, и Царство Его, и Дух Святой. Так что я не знаю, какая жизнь может быть у нас без молитвы, без этого мистического центра, без этого места Божия в нас.

У язычников была общественная жизнь, и они занимались только этой горизонталью жизни. Но Господь наш Иисус Христос говорит нам в Нагорной проповеди и это слово: ищите прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам (ср.: Мф. 6: 33). Поэтому я не думаю, что возникнет препятствие к занятию общественной работой, если у тебя будет неиссякаемый источник — присутствие Бога в тебе самом.

— Бывают ли услышаны Богом молитвы тех людей, которые не исповедуются годами? И тех, которые живут в больших грехах?

— Если молитвы возносятся подобно молитвам мытаря из Евангелия[2], с уничижением и болью сердечной, не осуждая другого, испрашивая прощения за свое былое окаянство, тогда Бог слышит их. Ибо именно для спасения грешных Бог воплотился в истории. Разбойник на кресте сказал всего лишь несколько слов и спасся, был прощен[3].

Блаженный Августин говорит и такое слово о разбойнике на кресте: «Счастливый разбойник! Всю свою жизнь он крал, а в конце похищает и рай!» Таким образом, Бог слышит молитву, приносимую человеком в уничижении, раскаянии, сожалении обо всем, что было плохого в его жизни до того момента, когда он задумался о том, что существует Бог, и понял, что несет в этой земной жизни какую-то ответственность.

— Существуют ли на молитве искушения слева и искушения справа? Что это такое?

— Да. Есть искушения и слева, и справа. Искушения слева очень хорошо известны: пьянство, леность, блуд, воровство, месть, гнев — всё это искушения и грехи слева. Искушением справа может стать чрезмерный пост.

Пост назначен святыми отцами, чтобы служить нам на пользу, для стяжания внутренней и телесной чистоты. Однако пост должен быть не только телесным, но и душевным. Сегодня я слышал нечто весьма интересное. Один человек говорил, что встретил в каком-то месте людей, которые не ели брынзу по той причине, что она заквашивается на сычуге, а значит, к брынзе примешано немного крови. Это крайность. Нигде у святых отцов в духовной жизни нет столь строгой и в то же время ложной разборчивости. Итак, пост, если он не совершается с рассудительностью, чтобы быть действительно полезным, и не соединен с добротой сердца, хранением уст, воздержанием от осуждения другого человека, — не есть пост. Осуждение ближнего очень грешно пред Богом: ты можешь умереть с голоду, иссохнуть от жажды, но если ты питаешь злобу на ближнего и говоришь о нем плохо в его отсутствие, — твой пост напрасен.

Также и дела, совершённые с благим намерением — освятить нашу жизнь — могут стать крайностями. Это всё падения справа. По причине добродетелей ты сбиваешься с пути. Поэтому хороша та мудрость, которой мы просим у Бога, чтобы Он осветил нам путь и мы шли царским путем, как говорят святые отцы, этим «Via aurea» — золотым путем, и не грешили.

Пост наш да будет благоразумным, воздержание — воистину воздержанием, хранение чувств да будет искренним. Покаяние да не будет фальшивым. Молитва да будет со вниманием, умилением и смирением, и тогда всё будет идти хорошо. Напротив, если молитвы наши совершаются одними устами, то, как бы длинны они ни были, эти молитвы помогают очень мало — в той мере, в какой мы, время от времени, бываем внимательны к тому что говорим. Есть такие бедные христиане, которые прочитывают акафисты и псалмы, много псалмов и много акафистов, однако потом сознают, что читали их одними устами, а сердцем и умом отсутствовали в том, о чем читали.

Архимандрит Софиан (Богиу)

www.Сrestinortodox.ro
#4 | Лидия Новикова »» | 02.10.2012 13:43
  
4

Духовные беседы в келье старца Арсения (Папачока)

15 августа исполняется 98 лет со дня рождения великого румынского духовника старца Арсения (Папачока). Предлагаем вниманию читателей несколько бесед с приснопамятным старцем Арсением.



– Батюшка, нам хочется, чтобы сейчас, в дни поста, вы, прежде всего, сказали несколько слов о том, что значит пост для православного христианина.

– Пост имеет очень большое значение, и соблюдать его очень важно для всех людей – даже для неправославных. И даже для животных. Но я понял смысл вашего вопроса и не хочу делать утомительных преамбул. Скажу вам, что пост исцеляет человека от злых духов, взявших над ним власть.

Пост – это не только воздержание от пищи, но еще и молитва.

Все, а врачи в особенности, знают, что отказ от пищи показан в определенные периоды времени, и это совсем не значит, что ты из-за этого умрешь от голода. В коммунистических тюрьмах не только морили голодом – там тебя и в ледяном карцере запирали, и в самых бесчеловечных условиях держали. А что вышло в итоге? Всех нас, кто во времена коммунизма прошел через тюрьмы по религиозным мотивам, не коснулись очень многие болезни, которые, казалось бы, неминуемо должны были начаться.

И это не было для нас новостью. Эти тяготы мы перенесли, потому что для этого нужна сила. Великий Творец создал человека совершенным, и ты, пользуясь строгим постом, можешь держать в узде то, что создано было совершенным. Поступать по-другому – большая ошибка.

Во всем нужна мера. Говорят, что человек – мера всех вещей («Pantos antropos…») – вероятно, вам знакомо это изречение, сказанное греческим философом Протагором примерно за четыре сотни лет до Рождества Христова. Но с какого же времени становится верным это изречение, которое вдохновляло и Сократа через несколько лет после него? С момента появления на земле Бого-Человека, или Человека-Бога. И потому, что Иисус Христос был Бого-Человеком, Он и был мерой во всем.

И человек может быть (мерой), но после известных усилий. Он может быть богом (по благодати), и тогда он – мера всех вещей в христианском подвизающемся мире. И я не говорю здесь о жизни в монастырях и о тех, кто подвизается в пустыне, где это воздержание от скоромной пищи очевидно. Мы не можем входить в такие подробности, это труднообъяснимо, да и не надо говорить о том, чем живы были подвижники в своих кельях или в лесу и в пустыне.

Очень многие, узнав, что у меня за плечами очень суровая монашеская жизнь в тюрьмах и оковах, а особенно в пустынях, спрашивали меня, происходили ли со мной чудеса. А я скажу и вам тоже, что там, где вы находитесь, с каждым из вас тоже происходило очень много чудес, если учесть один очень важный момент – то, что мы не иное что, как ветвь на лозе. То есть мы получаем силу от Бога, создавшего нас не для одних только нас, но и для всего мира. Поэтому если кто-нибудь страдает, страдай и ты вместе с ним. Ибо хорошо сказано, что «над трагедией всего мира нужно плакать, как над своими согрешениями».

– Как мы можем делать это? Как мы можем плакать о грехах всего мира?

– Прежде всего, нужно знать. Вот, напомню вам: самарянка (вы знаете, кто это была, – это Фотиния, у колодца Иакова повстречавшая Христа Спасителя), самарянка, ведя с Ним разговор очень простой, сказала Спасителю: «Мы слышали… Мы знаем, что должен прийти Тот…»[1]. И тогда Спаситель Иисус Христос, увидев, что она знает (разумеется, Он знал это, но здесь речь не об этом, а о том, что этот ее разговор можно отнести ко всем нам), только тогда сказал ей: «Это Я»[2]. Если бы она не знала, то Он не мог бы заговорить, раскрыть Себя сразу же.

Итак, прежде всего мы должны знать. Теперь спросим себя: а как знают? Без сомнения, не в результате обучения и не обязательно путем общения, а по собственному опыту. Вот где одна из самых больших ошибок, и отсюда те многие вопросы, которые задают, но на которые отвечают обтекаемо или дают недостаточно удовлетворительные ответы.

Если ты – человек, действительно стремящийся жить ради Христа, то я вот что скажу: наша огромная вина заключается в том, что мы много слышим, много говорим, а все еще остаемся на стадии задавания вопросов.

Итак, знайте, что Спаситель высказал великую истину (если вы проникните в тот «l’esprit de finesse», как говорят французы, то есть в «дух проницательности», имеющийся в нас, то увидите, какие необычайные ценности кроются в нас, даже Сам Бог есть в нас). Итак, Спаситель сказал: «Царство Небесное внутрь вас есть»[3]. Поэтому мы будем спрошены: «А где ты был, когда не был внутри себя?»

Ищи Бога внутри себя, и тогда поймешь, на какой стадии жизни или в каком пункте ты находишься. А если у тебя имеется это состояние непрерывного восприятия, то это еще лучше, ибо (а все, что сказал Спаситель Иисус Христос, верно) это непрерывное внимание и поддерживает связь с Ним.

Потому что, скажу вам в свои 85 лет, из которых почти 60 я провел в монашеском образе, что я действительно увидел (впрочем, не иначе как на опыте, в слезах), что все, что сказал Спаситель Иисус Христос, – верно, и великая ошибка заключается в том, что слишком легко переступают через то, что сказано Им.

А что еще сказал Спаситель Иисус Христос? То самое, что я повторю сейчас вам: «Без Меня не можете делать ничего»[4]. Это значит, что каждое наше воздыхание, движение, все наши мысли во благо – все это только и только от Бога. «Без Меня не можете делать ничего. И волос с головы вашей не шелохнется без Моей воли»[5].

Вы отдаете себе отчет в том, что это слово, сказанное Богом?

Как мы можем защитить себя в тот момент, когда наша жестоковыйность начинает твердить: «Я сделал то-то!»? Именно этим отсутствием своего я, этим самоотрицанием, этим осознанием себя не более как ветвью на лозе, из которой идет весь сок и образует завязи и приносит все плоды.

В 419 году был созван Поместный Собор в Карфагене, и среди тем, обсуждавшихся на Соборе, была и эта: «Без Меня не можете делать ничего» – на что не обращали тогда внимания все. Вы понимаете: Церковь уловила такую, казалось бы, маленькую деталь, но если б ты знал, что не можешь делать ничего без Бога, ты был бы очень внимателен во всех своих движениях. «Батюшка, могу ли я поступить так?» Посмотрите, здесь «не могу» очень трудно принять. Не существует «нельзя». Если ты пришел ко мне, то ты надумал прийти и смог прийти, ибо это можно. Если ты обращен умом к Богу, то это твое присутствие у Бога продолжается, – это характерная черта христианина. То есть кто исполняет сказанное выше, тот человек, находящийся на пути, то есть человек, имеющий надежду.

А в еще одном правиле, принятом этим Собором, сказано было так: «А если ты говоришь, что все-таки можешь что-нибудь сам, – анафема тебе»[6].

Теперь, поскольку мы дошли до этого правила, хочу назвать вам и следующее: «Когда ты произносишь “Отче наш” и на фразе “и остави нам долги наша” думаешь: “Я говорю это, потому что так гласит молитва”, но не видишь себя там, – анафема тебе»[7].

Вы знаете, что такое анафема? Это отлучение от Бога, единение с сатаной, вхождение уже сейчас в ад. Вот как страшно это предание анафеме – предание анафеме, постановленное на Вселенских Соборах.

Итак, наше присутствие в этом движении и во всем, что мы делаем, – это одно из желаний Бога.

Вот поженились Иоанн и Иоанна, и она принялась хозяйничать, а он пошел на работу. Иоанна, бедняжка, была еще неопытной, и у нее подгорел ужин, и вот она переживает: «Что скажет Иоанн?» – ибо была совестливой. (Пусть это волнение совестливой девицы станет для нас уроком. Что, Богу разве нужны были ее скоромные яства? Нет, это было важно для нее, потому что она была очень добросовестной.)

И вот возвращается домой Иоанн. Иоанна выходит ему навстречу и говорит: «Иоанн, у меня подгорел ужин». – «Да ладно, дорогая, ничего страшного, меня это не очень-то и волнует. Меня беспокоит вот что: почему ты не думала обо мне весь день?» Вот чего на самом деле хотел Иоанн.

Это тот вопрос, который когда-нибудь задаст нам Бог, а может, будет задавать нам его каждый миг: «Я создал вас, и создал, как Бог, совершенными: дал вам силу видеть, интуитивно постигать, более того – стать богами по благодати. Я буду судить вас. Я – ваше блаженство вечное. А вы, почему вы не думаете обо Мне?»



[1] См.: Ин. 4: 25.

[2] Ин. 4: 26.

[3] Ср.: Лк. 17: 21.

[4] Ин. 15: 5.

[5] Ср.: Лк. 12: 7; 21: 18.

[6] См. 127-е правило Карфагенского Собора (Книга правил святых апостол, святых Соборов Вселенских и Поместных и святых отец. М., 2004. С. 234).

[7] См. 128–130-е правила того же Собора (Там же. С. 234–236).

Перевела с румынскогоЗинаида Пейкова
Архимандрит Арсений (Папачок)

http://www.duhovnik.ru/main/heronda
#5 | Лидия Новикова »» | 08.10.2012 18:42
  
2


Молитва
Священник Артемий Владимиров

Присмотритесь, друзья, к лицам окружающих вас людей! Отчего не все они светлы, радостны, оживлены? Но у одного - выражение непреходящей грусти и печали, у другого - неподвижная маска эгоизма и равнодушия, у третьего - печать грубых чувственных страстей. Говорят, кто кому служит, тот на того и похож. И иногда с состраданием и содроганием вглядываясь в лицо несчастного винопийцы, невольно думаешь - уж не хозяйничает ли в его душе сам диавол, настолько оно стало темным, неприглядным, словно потеряло образ человеческий. Что же отличает, должно отличать служителей Господа, рабов Бога Небесного, истинных христиан от сынов века сего? Премудрый царь Соломон говорит, что у благочестивого и лицо цветет. А его царственный отец, святой пророк Давид, добавляет: "Знаменася на нас свет лица Твоего, Господи!" Дар Святого Духа, сообщенный нам в таинстве крещения, положил светлую печать на все существо наше: в час духовного рождения в купели крещения дивно просветилась душа - словно оделась в белоснежную одежду благодати, укрепилось и тело, даровано нам было блаженное единение с воскресшим Христом Спасителем. В сердце открылся чудный источник, из которого струится и журчит живая вода благодати Божией, насыщающая бессмертный дух человеческий.
Скрытый текст
Но не все из нас, к великому сожалению, сохранили крещенскую чистоту души и тела. Одни не получили воспитания в вере, другие подпали под дурное влияние, не разобравшись, с кем дружить можно, а с кем нельзя, третьи по причине отдаления от таинства исповеди вновь допустили до сердца злые помыслы и желания, стали пленниками греха. Святой родник благодати оказался под тяжким спудом пороков и страстей. И единственное, что может вновь даровать нам духовную свободу и возбудить Божию благодать, сокрывшую свое действие по нашему недостоинству, - это глубокая, чистосердечная исповедь и молитва. О последней мы и побеседуем в этой главе пообстоятельнее.
Нередко молитву называют дыханием жизни. Как естественное дыхание в наших ноздрях указывает на телесную жизнь, так и молитвенное обращение ума и сердца к Богу является свидетельством о том, что благодать Духа Святого еще не покинула совершенно человека. Молитва ничего общего не имеет с мечтательностью и фантазией, как думают и утверждают некоторые, вовсе незнакомые по личному опыту с существом дела. Молитва не является и разговором с самим собой, самовнушением, медитацией, но разнится от перечисленных видов внутренней жизни коренным образом. Молитвой, наконец, нельзя назвать мысль о Боге, ибо одно дело - размышление, а совсем другое - молитва. Молитва - это мысль, обращенная к Богу. Но не только мысль, а еще и сердце и воля. Не об этой ли полной обращенности человеческого существа к Богу в молитве говорит наибольшая заповедь Закона: "Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всей душой твоею, и всем разумением твоим"?
Молитва - это труд, равного которому, пожалуй, не сыскать. Едва лишь встанешь на молитву, сыщутся тысячи неотложных больших и малых дел, требующих немедленного разрешения. Приступишь к самой молитве - откуда ни возьмись, в душе подымется такая круговерть мыслей, такое рассеяние помыслов, что невольно приложишь к себе начало известного стихотворения Пушкина: "Буря мглою небо кроет, вихри снежные крутя..." И вообще, рассуждать о молитве гораздо легче, нежели свершать ее.
Прежде всего это святое дело требует постоянства. Штурмом здесь ничего не возьмешь. Иные с жаром, горячностью берутся за подвиг молитвы, но весьма скоро охладевают к нему, забывая, что вслед за порывистостью по пятам ходит лень. К обучению себя молитве как нельзя более подходит русская пословица: "Тише едешь - дальше будешь". Легко представить себе суть дела на примере двух угольков. Один - докрасна раскаленный, пышущий жаром - это сама молитва; а другой - черный, совсем холодный - это наше сердце. Если просто положить угольки рядом и оставить их, то первый остынет, а второй не воспламенится. Так, весьма ошибаются люди, думающие, что и молиться нечего, коль не хочется. "У меня сегодня нет настроения молиться, это будет неискренно", - и откладывают молитвослов в сторону, на день, на месяц, а то и на долгие годы. "...Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его", - наставляет нас Христос Спаситель к самопринуждению, к усиленным трудам молитвы. Сам Господь Бог обещает дать молитву молящейся душе.
Если мы хотим растеплить уголек, то, соединив угольки вместе, должно с терпением дуть на них, ожидая возгорания. Будешь дуть слишком сильно, порывисто - лишь искры вылетят из горящего уголька и ничего далее не произойдет. Признаемся, что более всего делу молитвы вредит нетерпеливость. Иной сегодня начал молиться, а завтра уже хочет достичь духовных плодов - освобождения от страстей, вселения в сердце благодати, дара Божественной любви и чуть ли не чудотворения. Такие, с позволения сказать, "скорохваты" ничего доброго не добьются и могут даже заболеть гордыней или впасть в отчаяние. Но если к терпению приложим время, с постоянством соединим рассудительность, предоставив Самому Господу увенчать наши малые, но настойчивые труды благодатью, она не заставит себя ждать. Бог, видя мужественное усердие Своего ученика, не унывающего из-за естественных трудностей и недоумений, вскоре согреет наше сердце. Холодный и безжизненный уголек мало-помалу заимствует тепло и свет от своего пламенного соседа. Так и сердце постоянно молящегося человека постепенно очищается от страстей, согревается слезами покаяния и наконец само начинает излучать сияние Евангельской любви и радости. "Воспламенилось сердце мое во мне, в мыслях моих возгорелся огонь; я стал говорить языком моим", - так описано это состояние у царя Давида. Внутреннее просвещение, даруемое молитвой, коренным образом изменяет человека. Ум и сердце от внимательной и постоянной молитвы становятся более чуткими к добру и непримиримыми ко злу. Последнее распознается уже не только в словах, но в чувствах и помыслах. В душе христианина просыпается отвращение и ненависть ко греху в любых его проявлениях. Возрождение души, ее просветленное состояние передается и телу. Молитвенная жизнь не любит расслабленности телесных членов. Посмотрите на свечу: как она, дыша светом и теплом, устремлена к Богу! Так и мы, молясь, должны стоять прямо, а не сутулясь, воздавать честь Создателю не только духом, но и телом - благоговейно осеняя себя крестным знамением и совершая поклоны, поясные или земные. Христианина, одушевляемого тайной непрестанной молитвой, опытные в духовной жизни быстро распознают. Лицо его светло и чисто, глаза спокойные и в то же время радостные, движения чужды суеты, но и не замедленные. Внимая себе самому, следя за своим сердцем, молитвенная душа бывает исполнена приветливости и желания послужить ближнему во славу Господа. Тот, кто молится, не может быть навязчивым, спорливым, тяжелым в общении человеком. Напротив, он не любит настаивать на своем, ибо "благодать не насилует", как говорили в старину благочестивые люди. Когда Божий человек появляется среди светских и далеких от духовной жизни людей, из их разговоров сразу уходит дух празднословия, а тем более никто не позволит себе в его присутствии непристойных и нецеломудренных шуток. Вместе с тем молитвенно настроенному христианину чуждо учительство, он вообще не любит выставлять напоказ благочестие, но тщательно скрывает его от окружающих. Истинная молитва избавляет душу от раздражительности, недовольства, но, напротив, побуждает за все, и благое, и скорбное, благодарить Бога, ибо с нами ничего случайного не происходит; а все, что случается, служит к нашей пользе. Как говорят, что Бог ни дает, то и хорошо. Как прекрасно бывает по весне вишневое дерево! Покрытое, словно невеста, белоснежным одеянием, оно своим тонким, едва уловимым ароматом привлекает к себе пчел, запасающихся здесь благоуханным нектаром. Христианин, который стяжал Святого Духа, бывает необыкновенно притягателен для окружающих его людей. Не отдавая себе ясного отчета, они стремятся к общению с ним, ибо чувствуют правду его слов, подтверждаемых добродетельной жизнью. Таковый может быть учителем, даже если уста его молчат. Говорят, что дурной пример заразителен. Но благой пример личности, находящейся в молитвенном единении с Создателем, имеет непобедимую силу. Приобрети непрестанную молитву - и прозрачные ее воды оросят твое сердце, а затем растекутся по вселенной, утоляя всех, и праведных и грешных, жаждущих веры во Христа Искупителя.


http://azbyka.ru/tserkov/lyubov_i_semya/vera_i_deti2/vladimirov_teachlife_1g_15_all.shtml
#6 | Лидия Новикова »» | 08.10.2012 18:44
  
2
Купелька. Сила молитвы

#!
#7 | Лидия Новикова »» | 08.10.2012 18:46
  
2
Православная молитва людям другой веры тоже помогает

Приехала одна женщина. Подходит к батюшке. С опаской глядит на крест:

- Только меня этим не надо благословлять: я мусульманка.

- Что у Вас?

- У меня сын. Ему - 28 лет. С детства был послушным. Когда пошел в школу, я ему сказала: "Сынонька, с глупых пример не бери". - А он: "Как скажешь, мамочка". И учился на "отлично". Когда окончил школу, я ему: "Хочу, чтобы у тебя было хорошее образование". - А он: "Как скажешь, мамочка". И окончил медицинский институт. Тогда я заявила: "Теперь нужно создать материальную базу для жизни: купить машину, квартиру". - А он: "Как скажешь, мамочка". Заработал. Купил. - А я: "Теперь, сынок, женись!" - А он: "Как скажешь, мамочка". И нашел такую+ Вот, - и показывает фотографию. - У нее два порока. Первый - она христианка. Второй - посмотрите, что она читает, на фотографии видно: "Прикладная черная магия". Серьезно занимается этим. Я думаю, что она моего сына приворожила!

- Она - не христианка. Была крещена, но отступила от веры во Христа, начав заниматься черной магией.

- Сын не слушает меня. Совсем чужой стал. Что делать-то?

- Силами человеческими Вашу проблему не решить. Надо начать молиться.

- Я уже молюсь: каждый день совершаю намаз.

- Намаз - это не молитва в христианском понимании, это чтение главы из Корана и произнесение определенных фраз о Боге, например: "Аллах акбар" означающей в переводе на русский: "Бог превыше всего. Бог ни с чем не сравним". Если я скажу: "Есть на свете девушка. У нее белое платье", - это я говорю о девушке, а не с девушкой, иначе я обратился бы к ней на "ты" или на "Вы". Мусульмане в намазе говорят о Боге, но не с Богом. Для православных молитва - это общение с Самим Богом. Если Вы посчитаете возможным, - молитесь, читая акафист Божией Матери в честь иконы Ее "Взыскание погибших" каждую пятницу в 20.00 и по понедельникам также в 20.00 - акафист архангелу Михаилу.

- Стеклянные глаза у сына пройдут?

- Пройдут. Если будете молиться.

Уехала. Вскоре приехала с сыном:

- Видите, видите стеклянные глаза его. Скажите ему+

- Вы напрасно его привезли? Он меня не услышит. Я же Вам сказал: молитесь!

Вскоре опять приехала. Плачет. Батюшка ее утешает:

- Молитесь! Та, что сына "охмурила", вон какими книжками пользуется. Нужно время, не все быстро делается. Молитесь!

С полгода не было ее. Приехала снова.

- Вы меня помните? Я молилась. Каждую неделю читала акафисты. Женщина долго держала сына мертвой хваткой. И вдруг - отстала. А теперь Бог дал нам другую девушку. Татарочку. А вот и сын мой. - Подошел молодой человек, встал рядом с матерью. В первый раз он подходил насупленный, а тут - веселый.

- Благословите нас, - сказала мать и показала на крест, - им благословите.

Батюшка их перекрестил, и они поцеловали крест. Потом женщина открыла кошелек.

Достала иконку Богоматери "Взыскание погибших" и говорит:

- Я перед ней за сына акафистом молилась. Вот только дома повесить ее не могу: родственники не поймут.

Где-то через месяц приезжает группа мусульман на двух или трех машинах. К батюшке.

- Скажите, какой акафист читать, Когда? Будем, и крестом благословите.

- Откуда вы? Как сюда попали?

- А у нас родственница к Вам приезжала. Сына вымолила.

Вот какова сила действия Божия по молитве к Богу и к Матери Его. В облике Иисуса Христа Бог воплотился на земле, соединил Свое Естество с человеческим естеством и явил тем самым внутреннее, глубинное родство Бога и человека. Бог ближе к нам, чем мы сами себе. Он создал нас со свободной волей и ждет, чтобы мы направили ее к Нему, нашему Создателю.

Православная молитва людям другой веры тоже помогает

http://www.bolgar-hram.info/node/310
#8 | Лидия Новикова »» | 08.10.2012 18:48
  
1
И познали силу молитвы

Ныне первый день Великого поста. Хорошо здесь встречают и проводят это святое время. Великое утешение и великопостная служба. Поют далеко не артистично, но в общем все как-то хорошо.

Для поддержания сил — скудная холодная пища, однако вполне достаточная для поддержания бодрости. Вместо чая пьем кипяток или завариваем мятку с медом один раз в день. Вообще, при собственном на то желании можно жить здесь очень хорошо. Побольше надо следить за собой, а не за другими. И когда будешь замечать чужие немощи и гордиться перед другими (мысленно) надо отвечать помыслу бесовскому: «Я хуже всех», — так говорил мне Батюшка, и так надо хотя бы непрочувствованно сказать.

Еще Батюшка мне говорил, что враг всегда нападает с одной стороны, напирая на какую-либо одну страсть. Например, вовлекая в чревоугодие, он не будет в то же время смущать сребролюбием, ибо этим может разрушить свою работу. Пожалуй, станет скупиться человек и для угождения чреву. Или, завлекая в сети сребролюбия, он не станет напирать на блуд, ибо опять может разрушить свою работу.

Я замечал на себе, что с тех пор, как я сказал Батюшке про свои помыслы о военщине и о пострижении в мантию, они меня пока не беспокоят; и я помню, Батюшка сказал мне, что они меня оставят, даст Бог. И действительно, оставили. Другие всякие приходят в голову, а этих нет по молитвам Батюшки.

Я замечаю, что, пожалуй, мне этот год легче стоять службу и вставать, чем прошлый год, хотя и прошлый год мне было хорошо. Слава Богу.
2 марта 1908г.

Вот уже прошла первая неделя св. Великого поста, и с Божией помощью я, слава Богу, легко и даже с утешением духовным провел ее. Чем меньше кушаешь, тем меньше хочется, теперь я это испытал на деле. И я заметил: чем я больше обыкновенного слушал службу, тем более она мне нравилась. Теперь я начинаю понимать смысл поста: и телу, и душе становится как-то хорошо. Вообще, замечаю, что мне здесь начинает больше и больше нравится.

Как понравилась мне вчера всенощная, особенно ее первая часть — вечерня, как хорошо слушал я стихиры на «Господи воззвах…». Как приятно было мне стоять за шестопсалмием в этом мирном полумраке.

Сейчас я читал псалтирь и по окончании, идя сюда в келию, как хорошо чувствовал я себя. После молитвы на душе мирно, тихо, как и все кругом: и эта чудная ночь, луна, чистое небо и яркие звезды, тишина, снег блестит, вокруг вековые ели… Хорошо. Слава Богу, что Он, Милосердый, вселил меня, грешного, сюда, под покров Божией Матери и пророка Своего Крестителя Иоанна. Здесь мне всюду хорошо, а в келье своей, когда я один, мне кажется лучше всего.

Из келий я никуда не выхожу без дела, разве только в церковь, на правило, на послушание, на трапезу, — более никуда. Если случатся какие дела, то иду, а если возможно, откладываю иногда, в монастырь же не очень люблю ходить: там шумно, людно. За ограду скита выхожу обыкновенно только за водой на Амвросиев колодец.

Вообще, утешает меня Господь, и мне не в тягость моя теперешняя жизнь скитского послушника. Я ничего лучшего не желаю: ни еды, ни службы, — посему я узнаю, что мне здесь очень хорошо.
5 марта 1908 г.

Вчера вечером, в 8 часов, я окончил читать Псалтирь и пошел к Батюшке на благословение после всех, и неожиданно для меня опять удалось мне побеседовать с Батюшкой. Когда я вошел, Батюшка сказал мне сесть на стул под часами и побезмолствовать, а сам ушел. Через некоторое время, довольно скоро, Батюшка пришел и начал занавешивать окна. Из окна, прямо из-за деревьев, светила луна. Уже 3-4 ночи подряд были такие же красивые, как я описывал прежде. Батюшка указал мне на это:
—Видите, какая красота.
— Да, Батюшка. Я когда иду к себе в келью после Псалтири, мне все это нравится: и луна, и снег, — а когда я приду к себе в келью, мне там еще лучше.
—Конечно, в келие лучше.

Потом Батюшка начал рассказывать про одного нашего монастырского монаха о. Феодула.
— Жил на кухне монах, совсем простой, малограмотный. Никто о нем ничего не знал. Даже о. архимандрит не знал, чего он достиг душой. Ну, а мне, как духовному отцу, все известно. Он постоянно молчал и проходил Иисусову молитву. Все видели, что четки постоянно при нем и всегда в движении, но никто не предполагал, что делается у него внутри. Устную молитву он до того усвоил, что начал уже подходить к внутренней. Редко мне приходилось с ним беседовать, но когда случалось, это доставляло мне великое утешение.

Заболел он и лег в больницу, а я, когда на первой неделе исповедовал братию монастырскую в больнице, зашел к нему, поговорил. Спрашиваю, не хочет ли он чего.
— Нет, Батюшка, ничего. — Потом я его опять спросил, не хочет ли он чего.
— Ничего… да вот разве, Батюшка, кисленького чего-нибудь.
— Хорошо, — говорю я. На следующий день принес ему два яблока да два апельсина… И как он был рад. Как мало нужно для монаха, не то что в миру… Потом я его как-то спросил: «Как тебе?»
— Да скучно здесь, Батюшка, жить.
— Да, где же весело? — спрашиваю я.
— Да там весело, если только примут.
— А ты готов?
— Да то-то и дело, что не готов. Я грешник, хуже всех. На следующий день прихожу и спрашиваю:
— Не надо ли тебе чего?
— Нет, Батюшка, ничего. Единого желаю: разрешиться и со Христом быти. Помолитесь обо мне, Батюшка. Далекий, незнаемый путь предлежит мне, благословите, Батюшка, идти.
— Бог благословит. Иди. Когда будешь предстоять престолу Господню, помяни меня, своего духовного отца.
— Хорошо, помяну, аще буду.
— Ну, уж, конечно, если будешь.

Сегодня прибегает послушник и говорит, что о. Феодул скончался. И верую, что пошел он в райские селения. Вот как здесь умирают, и как в миру… И вот на Страшном суде узнается, кто был разумнее: профессора, ученые, художники или такие простецы, как о. Феодул.

Потом Батюшка посадил меня вместе с собою на диван и, обняв, сказал:
— С первого же раза я расположился к Вам, и верую, что сохранится это расположение на все время, которое мне осталось жить… Оставайтесь здесь монахом до конца своей жизни. А основание монашеской жизни — смирение. Есть смирение — все есть, а нет смирения — ничего нет. Можно даже без всяких дел одним смирением спастись.

…Это время, когда я был болен, я думал, что не встану. Но за меня стали молиться, и мне дана отсрочка. Есть одна блаженная, она видела сон: как будто она подходит к скиту и видит, что меня через св. ворота выводят из скита какие-то жена и муж. «Я, — говорит, — их спрашиваю:
— Куда же вы выводите Батюшку?
— В монастырь.
— Зачем же вы его в монастырь? Ведь в монастырь из скита только когда кто умрет выносят, а Батюшка в скиту нужен. Оставьте его.
— Никак нельзя. — Тогда я начинаю со слезами просить:
— Да оставьте его, пожалуйста,.. — Тогда муж тот и жена стали советоваться и решили, что можно оставить, и увели опять в св. ворота в скит».

Это она рассказала Нилусу, а он мне. Ему она рассказала, когда я еще был здоровехонек, за несколько времени до болезни, и говорила, что из этого она заключает, что со мной должно что-нибудь случиться.

Видит Господь, что всех люблю, что всех хотел бы заключить в свое сердце, и не тесно там, но что поделаешь? Не хотят некоторые, сами не идут. Да я их и не виню, все это дело диавола, они не виноваты. Были на меня гонения, да Господу вот как угодно было сделать…

Что Вы теперь читаете?
— Да, вот, Батюшка, кончил авву Дорофея, благословите начать Петра Дамаскина.
— Хорошо, начинайте. В этой книге есть непонятные таинственные места. Там увидите, как святые начинали познавать смысл видимой природы. Им дела нет до видимого вещей, а смысл их они понимают…
— Да, Батюшка, я понимаю так, как говорится в псалме: «Всякое дыхание да хвалит Господа»…
—Да, да, конечно, не самое творение хвалит Господа. Как снег будет хвалить Господа? Но он сам собою доказывает славу и премудрость Создавшего его. Также огонь, ветер, град не сами хвалят Бога, а только показывают собою славу, силу и премудрость Господа. А сознательно прославляющим Бога является уже человек, который, познавая Божие творение, прославляет Бога. В этом смысле сказано: «всякое дыхание да Хвалит Господа».

Я говорю Батюшке: «А вот некоторые поэты говорят подобное, например, Лермонтов: «Когда волнуется желтеющая нива…» — «Да, это стихотворение вы хорошо напомнили мне… да… в таком смысле даже всякое творение говорит: «птицы имеют свой язык, это даже признают некоторые ученые. Поет соловей — конечно, славит Бога.»
6 марта 1908 г.

Пока есть время, спешу записать все, что припомню…
—Теперь ненавидят повсюду христианство. Оно есть ярмо, мешающее жить вольно, свободно творить грех. Еще Гете один раз выразился про христианство так: «Только две вещи ненавижу я: клопов и христианство». Смотрите, какая насмешка, какое кощунство. Когда он умирал, то закричал: «Свету больше, свету больше».

Страшные слова. Значит на него уже надвигалась адская тьма.

Вот так и теперь ненавидят христианство, и по смерти идут на дно адово, а здесь, в тиши спасаются, как, например, о. Феодул.

Про него с самого начала Батюшка сказал:
—У него лицо было всегда такое, как в Евангелии сказано про Иисуса Христа, что Лице Его бе грядущего в Иерусалим, какое восковое, он уже не думал ни о чем мирском, потерял всякое пристрастие к миру.

Это выражение я еще замечал у художников. Например, на одном вечере Майков и Полонский читали свои произведения, и у Майкова было оно чуть заметно, чуть-чуть мелькало во время его сильного воодушевления. Но вся полнота принадлежит, конечно, инокам.
7 марта.

Сказал Батюшке про дьявольское навождение и напомнил ему его слово, сказанное мне им раньше. На это Батюшка сказал:
— Вот и увидели больше, и чем больше будете стараться жить по-монашески, тем более будете испытывать.

Я припоминаю, что во время сего навождения, когда мне стало страшно, я порывисто начал творить Иисусову молитву, и на первом же слове, лишь я произнес: «Господи», — сразу все прекратилось, хотя, может быть, и на время, теперь уже не помню. Когда я сказал об этом, Батюшка прибавил:
— Да и познали силу молитвы.

Кстати, запишу еще из наставлений, бывших на исповеди.
—Когда у вас бывают какие-либо мечтания, то вы сами им не противоречьте и не отгоняйте, а просто возьмите, да в них — «Камнем», а Камень есть имя Христово, Иисусова молитва. Не гордитесь, не тщеславьтесь ни сами в себе, ни перед другими. Сказано: «не труби перед собой и перед другими», а считайте себя хуже всех и свыкайтесь с мыслью, что вы приговорены к адским мучениям, что вы достойны их, и что избавиться от них можете только по милости Божией. Это не легко, и только святые достигают того, что считают себя достойными адских мучений, и худшими всех считают только себя.

Сегодня праздник иконы Божией Матери «Споручницы грешных» и у меня в келий праздник, так как Батюшка благословил меня иконой Божией Матери как раз «Споручницы грешных».

Еще припомнил, что Батюшка говорил о совершенствовании человеков и духов.
—Бога познавать могут люди по мере того, как будут совершенствоваться еще здесь на земле, но, главным образом, в будущей жизни. На небе все бесплотные духи все время совершенствуются, подражая низшие — высшим. Самые высшие духи — это серафимы, но и они не видят Бога таким, какой Он есть на самом деле, хотя каждое мгновение с огромной быстротой идет их совершенствование, и они подражают Богу, насколько им возможно. А серафимам подражают херувимы, и т. д. и, наконец, человек подражает ангелам. Итак, друг другу подражая, все стремятся к совершенству, познавая Бога, но никогда ни познать, ни увидеть Его не будут в состоянии, ибо Господь Бог есть Существо беспредельное, а все остальные существа, как сотворенные Богом, ограничены.

Была одна попытка, не только сравняться с Богом, но даже стать выше Его, и окончилась тем, что этот серафим стал ниже всех и приобрел стазу все отрицательные качества за свою гордость и дерзость. И вот, чем больше здесь живешь, тем все более и более уверяешься, что Господь смотрит только на кроткого и смиренного. И потому так и ненавидит гордость, что это есть диавольская, сатанинская черта.

Если Господь захочет вам, например, возвестить что-либо, то Он Свою волю возвещает серафимам, а они херувимам и так далее, и уже ангел-хранитель скажет вам, чтобы вы выехали в Оптину и остались там. Но на то, конечно, была воля Божия.
— Да, — отвечаю я, — у меня спросил один монах: «Как у вас началось желание поступить в монастырь»? А я и не знаю как. Помню, что чаще стал ходить в церковь, читать Евангелие, и подобное сему. А как именно явилось это желание — совершенно не могу сказать.
— Да, в вас было всеяно семя, а как семя растет в земле, никто не знает и не может сказать…

Еще припоминаю, как Батюшка говорил, что человек должен исполнять заповедь: «Будьте святы, якоже Аз свят есмь».
10 марта 1908г.

Начал читать Петра Дамаскина. Мне нравится эта книга. Это серьезная и глубокая книга, и читать ее быстро не могу. Я сказал об этом Батюшке, и он подтвердил мои слова, что эта книга глубже аввы Дорофея. Еще бы, авва Дорофей — это азбука монашеской жизни, хотя читая ее, можно открывать все новое и новое, и для каждого она является сообразной его состоянию. Она имеет берег, и он берега можно ходить сначала по колени, потом глубже и глубже. Иной — сразу в глубину.

Запишу еще несколько наставлений.
—Есть маленький секрет, чтобы легко вставать к утрене и не просыпать: не осуждать тех, кто просыпает и опаздывает. Если не будете осуждать других, и вам будет легко… К обедне надо вставать за час до начала. Я думаю, вам полчаса достаточно, чтобы умыться, одеться и прочесть утренние молитвы, а как зазвонят — начинайте читать синодики.
—За всенощной теперь привыкайте не выходить, а то потом трудно будет, так и брату скажите.

Вчера умер келейник о. Иосифа о. Пахомий. Это уже второй, как мы поступили сюда.

Вот вчера Батюшка по этому поводу говорил, что «в Оптиной верный признак того, что человек скоро умрет, если он просится поехать к родным или вообще желает уехать из Оптиной».
16 марта 1908 г.

Времени писать совершенно нет. Со вчерашнего дня мне дано очень много работы по библиотеке. Эти дни на благословении Батюшка кое-что говорил. На мой вопрос о страхе, который находит на меня иногда в темноте и вообще, Батюшка сказал, что это — вражие.
—Отгоняйте это псаломским словом, как учили старцы: «От страха вражия изми душу мою»…

— Книги читайте, но не входите в тонкости, не вдавайтесь в анализ, а молитесь Богу, да просветит ум ваш. Мне так сказал о. Анатолий и на мой вопрос: «Почему так?» — отвечал: «Запутаешься». Вот так и я говорю вам.

Когда я оделся в подрясник и пришел к Батюшке о.Анатолию, он мне сказал: «Ну, брат Павел». …И какой музыкой раздались эти слова в моих ушах. Я, вылезший из вонючего болота — мира, весь в грязи, тине, и я — «брат». Меня называет этот великий старец своим братом. Вот и я называю вас: «брат Николай», а Николай Митрофанович остался там, за воротами… У монаха вся радость состоит в смирении , смирении и простоте.
17 марта.

Теперь с начала поста я прохожу послушание помощника библиотекаря, а в библиотеке сейчас много дела.

Вот как Господь подкрепляет меня, недостойного: совершенно не тягощусь постом и даже лучшей пищи не желаю. Бывают помыслы о прежнем, но это мимолетно, даже не беспокоит. Стараюсь слушать службу, хотя это далеко не всегда удается, обыкновенно бываю очень рассеян.

Прежде я осуждал монахов, а теперь, когда сам в монастыре, — вижу, как трудно быть истинным монахом. Сам я ничуть не изменился, но остался таким же страстным человеком: пороки, грехи — те же, что в миру, только живу в келий. И не стал сразу ангелом, чего я требовал прежде от всякого монаха без разбора: молодой ли он или старый и сколько живет в монастыре, — не желал ничего принимать во внимание. Теперь я начинаю понимать на опыте, как легко рассуждать и как трудно «дело делать». Батюшка сказал:
—Если приходится пропустить что-либо из правила, то на следующий день не исполняйте пропущенное, но мне надо сказать, ибо впадете в неоплатные долги. А пропустили, так пропустили, делать нечего.
—А если, Батюшка, будут заставлять читать в церкви, как быть? Вы же еще не благословили?
— Отказываться не надо, если заставляют. Бог благословит… Веруйте: на пользу говорю вам то, что исполняете за послушание. По вере вашей и я говорю вам то, что для вас потребно. Вот приходят ко мне с верой, и я сам удивляюсь, откуда что берется, вспоминаю прочитанное и слышанное, и говорю на пользу по вере вопрошающих. А бывает так, что приходят просто из любопытства или когда не имеют цели для пользы душевной — и тогда я положительно ничего не могу сказать, говорю: молись и более ничего.

Я забыл, что, когда Батюшка говорил про ужасы в миру, он в то же время прибавил:
— И среди других там находятся чистые души. Господи. Господи. Истинно: свет во тьме светит и тьма его не объят.
1 апреля 1908 г.

Пост почти прошел, и я его совершенно не заметил. Идут приготовления к празднику. Вчера и сегодня чистили церковную утварь, мыли полы в церкви. Батюшка и меня назначил на это послушание: «Это великое послушание,» — сказал Батюшка.
6 апреля.

Вот уже прошел Великий пост. Сегодня Церковь празднует Вход Господень в Иерусалим, а завтра начинается св. Страстная седмица. Получил от Батюшки благословение готовиться.

http://www.pravmir.ru/i-poznali-silu-molitvy/
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2023, создание портала - Vinchi Group & MySites