О молитве: что такое молитва? как правильно молиться?


О молитве: что такое молитва? как правильно молиться?

1. МОЛИТВА-ВСТРЕЧА
2. МОЛИТВА-ДИАЛОГ
3. КОГДА НУЖНО МОЛИТЬСЯ?
4. КРАТКИЕ МОЛИТВЫ
5. МОЛИТВА И ЖИЗНЬ
6. ПРАВОСЛАВНЫЙ МОЛИТВОСЛОВ
7. МОЛИТВЕННОЕ ПРАВИЛО
8. ОПАСНОСТЬ ПРИВЫКАНИЯ
9. ПОЛОЖЕНИЕ ТЕЛА ПРИ МОЛИТВЕ
10. МОЛИТВА ПЕРЕД ИКОНАМИ
11. МОЛИТВА ЗА БЛИЖНИХ
12. МОЛИТВА ЗА УСОПШИХ
13. МОЛИТВА ЗА ВРАГОВ
14. СЕМЕЙНАЯ МОЛИТВА
15. ЦЕРКОВНАЯ МОЛИТВА
16. ДЛЯ ЧЕГО НУЖНО ХОДИТЬ В ЦЕРКОВЬ?
17. УМИЛЕНИЕ И СЛЕЗЫ
18. БОРЬБА С ПОСТОРОННИМИ МЫСЛЯМИ
19. ИИСУСОВА МОЛИТВА
20. ЧЕМ ХОРОША МОЛИТВА ИИСУСОВА?
21. ПРАКТИКА МОЛИТВЫ ИИСУСОВОЙ
22. КНИГИ О МОЛИТВЕ ИИСУСОВОЙ
23. “ОТЧЕ НАШ, ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕХ”
24. “ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЕ”
25. “ДА ПРИИДЕТ ЦАРСТВИЕ ТВОЕ”
26. “ДА БУДЕТ ВОЛЯ ТВОЯ, ЯКО НА НЕБЕСИ, И НА ЗЕМЛИ”
27. “ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ ДАЖДЬ НАМ ДНЕСЬ”
28. “И ОСТАВИ НАМ ДОЛГИ НАША, ЯКОЖЕ И МЫ ОСТАВЛЯЕМ ДОЛЖНИКОМ НАШИМ”
29. “И НЕ ВВЕДИ НАС ВО ИСКУШЕНИЕ, НО ИЗБАВИ НАС ОТ ЛУКАВАГО”
30. МОЛИТВА БОЖИЕЙ МАТЕРИ
31. МОЛИТВА СВЯТЫМ
32. БЕЗ МОЛИТВЫ ЖИТЬ НЕВОЗМОЖНО

1. МОЛИТВА-ВСТРЕЧА



Молитва — это встреча с Богом Живым. Христианство дает человеку непосредственный доступ к Богу, Который слышит человека, помогает ему, любит его. В этом коренное отличие христианства, например, от буддизма, где во время медитации молящийся имеет дело с неким безличным сверхбытием, в которое он погружается и в котором растворяется, но Бога как живую Личность он не чувствует. В христианской молитве человек ощущает присутствие Бога Живого.

В христианстве нам раскрывается Бог, ставший Человеком. Когда мы стоим перед иконой Иисуса Христа, мы созерцаем Бога Воплотившегося. Мы знаем, что Бога невозможно представить, описать, изобразить на иконе или картине. Но можно изобразить Бога, ставшего Человеком, — такого, каким Он явился людям. Через Иисуса Христа как Человека мы раскрываем для себя Бога. Это раскрытие происходит в молитве, обращенной ко Христу.

Через молитву мы узнаем, что Бог участвует во всем, что происходит в нашей жизни. Поэтому беседа с Богом должна быть не фоном нашей жизни, но ее главным содержанием. Между человеком и Богом существует множество барьеров, которые преодолеваются только с помощью молитвы.

Часто спрашивают: зачем нужно молиться, просить у Бога что-либо, если Бог и так знает, что нам нужно? На это я бы ответил так. Мы молимся не для того, чтобы у Бога что-то выпросить. Да, в каких-то случаях мы просим у Него конкретной помощи в тех или иных житейских обстоятельствах. Но главным содержанием молитвы должно быть не это.

Бог не может быть лишь “вспомогательным средством” в наших земных делах. Главным содержанием молитвы должно всегда оставаться само предстояние Богу, сама встреча с Ним. Молиться нужно для того, чтобы побыть с Богом, соприкоснуться с Богом, ощутить присутствие Бога.

Однако встреча с Богом в молитве происходит не всегда. Ведь даже встречаясь с человеком, мы далеко не всегда можем преодолеть разделяющие нас барьеры, сойти в глубины, часто наше общение с людьми ограничивается лишь поверхностным уровнем. Так и в молитве. Порой мы чувствуем, что между нами и Богом — словно глухая стена, что Бог нас не слышит. Но мы должны понять, что этот барьер поставлен не Богом: мы сами своими грехами воздвигаем его. По словам одного западного средневекового богослова, Бог всегда рядом с нами, но мы бываем далеки от Него, Бог всегда слышит нас, но мы не слышим Его, Бог всегда внутри нас, но мы -снаружи, Бог в нас дома, но мы в Нем чужие.

Будем помнить об этом, когда готовимся к молитве. Будем помнить о том, что всякий раз, вставая на молитву, мы соприкасаемся с Богом Живым.

2. МОЛИТВА-ДИАЛОГ

Молитва — это диалог. Она включает в себя не только наше обращение к Богу, но и ответ Самого Бога. Как и во всяком диалоге, в молитве важно не только высказаться, выговориться, но и услышать ответ. Не всегда ответ Бога приходит непосредственно в минуты молитвы, иногда это происходит несколько позже. Бывает, например, что мы просим у Бога немедленной помощи, а она приходит лишь через несколько часов или дней. Но мы понимаем, что это произошло именно потому, что мы в молитве испросили помощи у Бога.

Через молитву мы можем многое узнать о Боге. Молясь, очень важно быть готовым к тому, что Бог нам откроется, но Он может оказаться иным, чем мы Его себе представляли. Часто мы совершаем ошибку, приступая к Богу с собственными представлениями о Нем, и эти представления заслоняют от нас реальный образ Бога Живого, который Сам Бог может нам открыть. Нередко люди в своем сознании создают некоего идола и этому идолу молятся. Этот мертвый, искусственно созданный идол становится препятствием, барьером между Богом Живым и нами, людьми. “Создай себе ложный образ Бога и попробуй молиться ему. Создай себе образ Бога немилостивого и жестокого Судии — и попробуй молиться ему с доверием, с любовью” — замечает митрополит Сурожский Антоний. Так вот, мы должны быть готовы к тому, что Бог откроется нам не таким, каким мы Его себе представляем. Поэтому, приступая к молитве, нужно отрешиться от всех образов, которые создает наше воображение, человеческая фантазия.

Ответ Бога может приходить различным образом, но молитва никогда не бывает безответной. Если мы не слышим ответа, значит, что-то не в порядке в нас самих, значит, мы еще недостаточно настроились на тот лад, который необходим, чтобы встретиться с Богом.

Есть прибор, называемый камертоном, его используют настройщики роялей; этот прибор дает чистый звук “ля”. И струны рояля должны быть натянуты так, чтобы звук, который они издают, находился в точном соответствии со звуком камертона. До тех пор, пока струна “ля” не натянута должным образом, сколько бы вы ни ударяли по клавишам, камертон будет молчать. Но в том момент, когда струна достигает необходимой степени натяжения, камертон, этот металлический безжизненный предмет, вдруг начинает звучать. Настроив одну струну “ля”, мастер затем настраивает и “ля” в других октавах (в рояле каждая клавиша ударяет по нескольким струнам, это создает особую объемность звучания). Потом он настраивает “си”, “до” и т. д., одну октаву за другой, пока, наконец, весь инструмент не будет настроен в соответствии с камертоном.

Так должно происходить и с нами в молитве. Мы должны настраиваться на Бога, настраивать на Него всю свою жизнь, все струны своей души. Когда мы настроим свою жизнь на Бога, научимся исполнять Его заповеди, когда Евангелие станет нашим нравственным и духовным законом и мы начнем жить в соответствии с заповедями Божиими, тогда мы начнем чувствовать, как душа наша в молитве отзывается на присутствие Божие, подобно камертону, который отзывается на точно натянутую струну.

3. КОГДА НУЖНО МОЛИТЬСЯ?

Когда и как долго следует молиться? Апостол Павел говорит: “Непрестанно молитесь” (1 Фес. 5:17). Святитель Григорий Богослов пишет: “Вспоминать о Боге нужно чаще, чем дышать”. В идеале вся жизнь христианина должна быть пронизана молитвой.

Многие беды, скорби и несчастья происходят именно оттого, что люди забывают о Боге. Есть ведь и среди преступников люди верующие, но в момент совершения преступления они не думают о Боге. Трудно представить себе человека, который пошел бы на убийство или воровство с мыслью о всевидящем Боге, от Которого никакое зло нельзя скрыть. И всякий грех совершается человеком именно тогда, когда он о Боге не помнит.

Большинство людей не способно молиться в течение всего дня, поэтому нужно находить какое-то время, пусть даже краткое, чтобы вспоминать о Боге.

Утром вы просыпаетесь с мыслью о том, что предстоит сделать в этот день. Прежде чем вы начнете работать и погрузитесь в неизбежную суету, посвятите хотя бы несколько минут Богу. Встаньте перед Богом и скажите: “Господи, Ты дал мне этот день, помоги мне провести его без греха, без порока, сохрани меня от всякого зла и несчастья”. И призовите благословение Божие на начинающийся день.

В течение всего дня старайтесь почаще вспоминать о Боге. Если вам плохо, обратитесь к Нему с молитвой: “Господи, мне плохо, помоги мне”. Если вам хорошо, скажите Богу: “Господи, слава Тебе, благодарю Тебя за эту радость”. Если вы волнуетесь о ком-то, скажите Богу: “Господи, я беспокоюсь о нем, мне больно за него, помоги ему”. И так в течение всего дня — что бы с вами ни происходило, обращайте это в молитву.

Когда день подойдет к концу и вы будете готовиться ко сну, вспомните прошедший день, поблагодарите Бога за все хорошее, что произошло, и принесите покаяние за все те недостойные поступки и грехи, которые вы в этот день совершили. Попросите у Бога помощи и благословения на предстоящую ночь. Если вы научитесь так молиться в течение каждого дня, вы скоро заметите, насколько более полновесной будет вся ваша жизнь.

Часто люди оправдывают свое нежелание молиться тем, что они слишком заняты, перегружены делами. Да, многие из нас живут в таком ритме, в каком не жили люди древности. Иногда нам приходится в течение дня делать множество дел. Но в жизни всегда есть какие-то паузы. Например, мы стоим на остановке и ждем трамвая — три-пять минут. Едем в метро — двадцать-тридцать минут, набираем телефонный номер и слышим гудки “занято” -еще несколько минут. Используем хотя бы эти паузы для молитвы, пусть они не будут потерянным временем.

4. КРАТКИЕ МОЛИТВЫ

Часто спрашивают: как нужно молиться, какими словами, на каком языке? Некоторые даже говорят: “Я не молюсь, потому что не умею, не знаю молитв”. Для молитвы не нужно никакое специальное умение. С Богом можно просто беседовать. На богослужении в Православной Церкви мы употребляем особый язык — церковнославянский. Но в личной молитве, когда мы остаемся наедине с Богом, нет нужды в каком-то особом языке. Мы можем молиться Богу на том языке, на каком говорим с людьми, на каком думаем.

Молитва должна быть очень простой. Преподобный Исаак Сирин говорил: “Вся ткань молитвы твоей да будет немногосложна. Одно слово мытаря спасло его, и одно слово разбойника на кресте сделало его наследником Царства Небесного”.

Вспомним притчу о мытаре и фарисее: “Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь. Фарисей, став, молился сам в себе так: «Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь; пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что приобретаю». Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: «Боже! будь милостив ко мне, грешному!»” (Лк. 18:10—13). И эта краткая молитва спасла его. Вспомним и разбойника, который был распят с Иисусом и который сказал Ему: “Помяни меня, Господи, когда приидешь в Царствие Твое” (Лк. 23:42). Одного этого было достаточно, чтобы он вошел в рай.

Молитва может быть предельно краткой. Если вы только начинаете свой молитвенный путь, начните с очень коротких молитв — таких, на которых вы сможете сосредоточиться. Богу не нужны слова — Ему нужно сердце человека. Слова вторичны, первостепенное же значение имеет то чувство, настроение, с которым мы приступаем к Богу. Приступить к Богу без чувства благоговения или с рассеянностью, когда во время молитвы наш ум блуждает на стороне, гораздо опаснее, чем сказать в молитве неправильное слово. Рассеянная молитва не имеет ни смысла, ни ценности. Здесь действует простой закон: если слова молитвы не дошли до нашего сердца, они не достигнут и Бога. Как иногда говорят, такая молитва не поднимется выше потолка комнаты, в которой мы молимся, а ведь она должна достичь небес. Поэтому очень важно, чтобы каждое слово молитвы было нами глубоко пережито. Если мы не способны сосредоточиться на длинных молитвах, которые содержатся в книгах Православной Церкви — молитвенниках, попробуем свои силы в молитвах кратких: “Господи, помилуй”, “Господи, спаси”, “Господи, помоги мне”, “Боже, милостив буди мне, грешному”.

Одни подвижник говорил, что, если бы мы могли со всей силой чувства, от всего сердца, всей душой сказать одну только молитву “Господи, помилуй”, — этого было бы достаточно для спасения. Но проблема заключается в том, что, как правило, мы не можем сказать этого от всего сердца, не можем сказать этого всей нашей жизнью. Поэтому, чтобы быть услышанными Богом, мы бываем многословны.

Будем помнить, что Бог жаждет нашего сердца, а не наших слов. И если мы будем обращаться к Нему от всего сердца, то непременно получим ответ.

5. МОЛИТВА И ЖИЗНЬ


Молитва сопряжена не только с радостями и обретениями, которые происходят благодаря ей, но и с кропотливым ежедневным трудом. Иногда молитва приносит огромную радость, освежает человека, дает ему новые силы и новые возможности. Но очень часто бывает, что человек не расположен к молитве, ему не хочется молиться. Так вот, молитва не должна зависеть от нашего настроения. Молитва — это труд. Преподобный Силуан Афонский говорил, “Молиться — это кровь проливать”. Как и во всяком труде, со стороны человека требуется усилие, подчас огромное, чтобы даже в те минуты, когда молиться не хочется, принудить себя к этому. И такой подвиг окупится стократно.

Но почему нам порой не хочется молиться? Я думаю, главная причина здесь заключается в том, что наша жизнь не соответствует молитве, не настроена на нее. В детстве, когда я занимался в музыкальной школе, у меня был прекрасный учитель по классу скрипки: его уроки бывали иногда очень интересными, а иногда очень трудными, причем зависело это не от его настроения, а от того, насколько хорошо или плохо я подготовился к уроку. Если я много занимался, учил какую-то пьесу и приходил на урок во всеоружии, то и урок проходил на одном дыхании, и учителю было приятно, и мне. Если же я всю неделю проленился и приходил неподготовленным, то и учитель огорчался, и мне было тошно от того, что урок не идет так, как хотелось бы.

Точно так же и с молитвой. Если наша жизнь не является подготовкой к молитве, то и молиться нам бывает очень трудно. Молитва — это индикатор нашей духовной жизни, своеобразная лакмусовая бумажка. Мы должны выстраивать свою жизнь таким образом, чтобы она соответствовала молитве. Когда, произнося молитву “Отче наш”, мы говорим: “Господи, да будет воля Твоя”, — это значит, что мы всегда должны быть готовы к тому, чтобы исполнять волю Божию, даже если эта воля противоречит нашей человеческой воле. Когда мы говорим Богу: “И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”, — мы тем самым берем на себя обязательство прощать людей, оставлять им их долги, потому что, если мы не оставляем долги нашим должникам, то, по логике этой молитвы, и Бог не оставит нам наших долгов.

Итак, одно должно соответствовать другому: жизнь — молитве и молитва — жизни. Без этого соответствия не будет у нас успеха ни в жизни, ни в молитве.

Не будем смущаться, если нам трудно молиться. Это означает, что Бог ставит перед нами новые задачи, причем решать их мы должны и в молитве, и в жизни. Если мы научимся жить по Евангелию, то научимся и молиться по-евангельски. Тогда и жизнь наша станет полноценной, духовной, истинно христианской.




6. ПРАВОСЛАВНЫЙ МОЛИТВОСЛОВ


Молиться можно по-разному, например, своими словами. Такая молитва должна постоянно сопутствовать человеку. Утром и вечером, днем и ночью человек может обращаться к Богу с самыми простыми, идущими из глубины сердца словами.

Но есть также молитвословия, которые еще в древности были составлены святыми, их нужно читать, чтобы учиться молитве. Эти молитвословия содержатся в “Православном молитвослове”. Там вы найдете молитвы утренние, вечерние, покаянные, благодарственные, найдете различные каноны, акафисты и многое другое. Купив “Православный молитвослов”, не пугайтесь, что в нем так много молитв. Вы не обязаны все их читать.

Если утренние молитвы прочитать быстро, это займет примерно двадцать минут. Но если их читать вдумчиво, внимательно, отзываясь сердцем на каждое слово, то чтение может занять и целый час. Поэтому если у вас нет времени, не пытайтесь прочитать все утренние молитвы, лучше прочитайте одну-две, но так, чтобы каждое их слово дошло до вашего сердца.

Перед разделом “Молитвы утренние” говорится: “Прежде чем ты начнешь молиться, постой немного до тех пор, пока не утихнут твои чувства, и затем с вниманием и благоговением произнеси: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. Аминь». Постой еще немного и только потом начинай молиться”. Эта пауза, “минута молчания” перед началом молитвы, очень важна. Молитва должна вырасти из тишины нашего сердца. У людей, которые ежедневно “вычитывают” утренние и вечерние молитвы, постоянно существует соблазн прочитать “правило” как можно скорее, чтобы приступить к повседневным делам. Часто при таком чтении ускользает главное — содержание молитвы. .

В молитвослове много прошений, обращенных к Богу, которые повторяются несколько раз. Например, вы можете встретить рекомендацию прочитать “Господи, помилуй” двенадцать или сорок раз. Некоторые воспринимают это как какую-то формальность и вычитывают эту молитву на большой скорости. Между прочим, по-гречески “Господи, помилуй” звучит как “Кирие, элейсон”. В русском языке есть глагол “куролесить”, который произошел именно от того, что псаломщики на клиросе очень быстро по много раз повторяли: “Кирие, элейсон”, то есть не молились, а “куролесили”. Так вот, в молитве не нужно куролесить. Сколько бы раз вы ни читали эту молитву, она должна быть произнесена со вниманием, благоговением и любовью, с полной отдачей.

Не нужно стараться вычитать все молитвы. Лучше посвятите двадцать минут одной молитве “Отче наш”, повторяя ее несколько раз, вдумываясь в каждое слово. Не так-то легко бывает человеку, не привыкшему подолгу молиться, сразу вычитывать большое количество молитв, но к этому и не надо стремиться. Важно проникнуться тем духом, которым дышат молитвы Отцов Церкви. Вот главная польза, которую можно извлечь из молитв, содержащихся в “Православном молитвослове”.

7. МОЛИТВЕННОЕ ПРАВИЛО

Что такое молитвенное правило? Это молитвы, которые человек прочитывает регулярно, ежедневно. Молитвенное правило у всех разное. У одних утреннее или вечернее правило занимает несколько часов, у других — несколько минут. Все зависит от духовного устроения человека, от степени его укорененности в молитве и от того, каким временем он располагает.

Очень важно, чтобы человек исполнял молитвенное правило, пусть даже самое краткое, чтобы в молитве были регулярность, постоянство. Но правило не должно превращаться в формальность. Опыт многих верующих показывает, что при постоянном вычитывании одних и тех же молитв их слова обесцвечиваются, утрачивают свежесть, и человек, привыкая к ним, перестает на них сосредотачиваться. Эту опасность нужно стараться всеми силами избегать.

Помню, когда я принял монашеский постриг (мне тогда было двадцать лет), я обратился за советом к опытному духовнику и спросил его, какое у меня должно быть молитвенное правило. Он сказал: “Ты должен ежедневно вычитывать утренние и вечерние молитвы, три канона и один акафист. Что бы ни случилось, даже если ты очень устал, ты обязан их прочитать. И если даже ты вычитаешь их поспешно и невнимательно — не важно, главное -чтобы правило было вычитано”. Я попробовал. Дело не пошло. Ежедневное чтение одних и тех же молитв привело к тому, что эти тексты быстро надоедали. К тому же, каждый день я много часов проводил в храме на службах, которые меня духовно питали, насыщали, окрыляли. А вычитывание трех канонов и акафиста превращалось в какой-то ненужный “довесок”. Я начал искать другой совет, более мне подходящий. И нашел его в творениях святителя Феофана Затворника, замечательного подвижника XIX века. Он советовал молитвенное правило исчислять не количеством молитв, а тем временем, которое мы готовы посвятить Богу. Например, мы можем взять себе за правило молиться утром и вечером по полчаса, но эти полчаса должны быть полностью отданы Богу. И не так важно, читаем ли мы в течение этих минут все молитвы или только одну, или, может быть, один вечер мы целиком посвятим чтению Псалтири, Евангелия или молитве своими словами. Главное, чтобы мы были сосредоточены на Боге, чтобы внимание наше не ускользало и чтобы каждое слово доходило до нашего сердца. Этот совет мне подошел. Я, впрочем, не исключаю, что для других более подходящим окажется полученный мною совет духовника. Здесь многое зависит от индивидуальности человека.

Мне кажется, что для человека, живущего в миру, не только пятнадцати, но даже и пяти минут утренней и вечерней молитвы, если, конечно, она произносится с вниманием и с чувством, достаточно, чтобы быть настоящим христианином. Важно только, чтобы мысль всегда соответствовала словам, сердце отвечало на слова молитвы, а вся жизнь соответствовала молитве.

Попробуйте, следуя совету святителя Феофана Затворника, выделить какое-то время для молитвы в течение дня и для ежедневного исполнения молитвенного правила. И вы увидите, что это очень скоро принесет плоды.

8. ОПАСНОСТЬ ПРИВЫКАНИЯ

Каждый верующий сталкивается с опасностью привыкания к словам молитв и рассеянности во время молитвы. Чтобы этого не происходило, человек должен постоянно бороться с собой или, как говорили Святые Отцы, “стоять на страже своего ума”, учиться “заключать ум в слова молитвы”.

Как этого достичь? Прежде всего, нельзя позволять себе произносить слова, когда и разум и сердце на них не отвечают. Если вы начали читать молитву, но в середине ее ваше внимание отклонилось, вернитесь к тому месту, где внимание рассеялось, и повторите молитву. Если нужно, повторите ее три раза, пять, десять раз, но добейтесь того, чтобы все ваше существо на нее откликнулось.

Однажды в храме ко мне обратилась женщина: “Батюшка, я много лет читаю молитвы — и утром, и вечером, но чем больше их читаю, тем меньше они мне нравятся, тем меньше я чувствую себя верующей в Бога. Мне настолько приелись слова этих молитв, что я на них уже не реагирую”. Я ей сказал: “А вы не читайте утренние и вечерние молитвы”. Она удивилась: “То есть как?” Я повторил: “Бросьте, не читайте их. Если на них ваше сердце не отзывается, вы должны найти другой способ молитвы. Сколько времени занимают у вас утренние молитвы?” — “Двадцать минут”. — “Вы готовы каждое утро посвящать двадцать минут Богу?” — “Готова”. — “Тогда возьмите одну утреннюю молитву — на выбор — и читайте ее в течение двадцати минут. Прочитайте одну ее фразу, помолчите, подумайте, что она значит, потом прочитайте другую фразу, помолчите, задумайтесь над ее содержанием, повторите ее снова, подумайте, соответствует ли ей ваша жизнь, готовы ли вы жить так, чтобы эта молитва стала реальностью вашей жизни. Вы произносите: «Господи, не лиши мене небесных Твоих благ». Что это означает? Или: «Господи, избави мя вечных мук». В чем опасность этих вечных мук, действительно ли вы боитесь их, действительно ли надеетесь их избежать?” Женщина стала так молиться, и вскоре молитвы ее начали оживать.

Молитве надо учиться. Нужно работать над собой, нельзя позволять себе, стоя перед иконой, произносить пустые слова.

На качестве молитвы сказывается и то, что ей предшествует и что за ней следует. Невозможно сосредоточенно молиться в состоянии раздражения, если, например, мы перед началом молитвы с кем-то поссорились, на кого-то накричали. Значит, в то время, которое предшествует молитве, мы должны внутренне к ней готовиться, освобождаясь от того, что мешает нам молиться, настраиваясь на молитвенный лад. Тогда и молиться нам будет легче. Но, конечно, и после молитвы не следует сразу же погружаться в суету. Окончив молитву, дайте себе еще какое-то время, чтобы услышать ответ Бога, чтобы что-то в вас прозвучало, откликнулось на присутствие Божие.

Молитва только тогда ценна, когда мы чувствуем, что благодаря ей в нас что-то меняется, что мы начинаем жить по-иному. Молитва должна приносить плоды, и эти плоды должны быть ощутимы.

9. ПОЛОЖЕНИЕ ТЕЛА ПРИ МОЛИТВЕ

В практике молитвы Древней Церкви использовались разные позы, жесты, положения тела. Молились стоя, на коленях, в так называемой позе пророка Илии, то есть стоя на коленях со склоненной к земле головой, молились лежа на полу с распростертыми руками, или стоя с воздетыми руками. При молитве употреблялись поклоны — земные и поясные, а также крестное знамение. Из всего многообразия традиционных положений тела во время молитвы в современной практике осталось несколько. Это прежде всего молитва стоя и молитва на коленях, сопровождаемые крестным знамением и поклонами.

Почему вообще важно, чтобы тело участвовало в молитве? Почему нельзя просто молиться духом лежа в кровати, сидя в кресле? В принципе, можно молиться и лежа, и сидя: в особых случаях, при болезни, например, или в путешествии мы так и делаем. Но в обычных обстоятельствах необходимо при молитве использовать те положения тела, которые сохранились в предании Православной Церкви. Дело в том, что тело и дух в человеке связаны неразрывно, и дух не может быть совершенно автономным от тела. Не случайно древние Отцы говорили: “Если тело не потрудилось в молитве, то молитва останется бесплодной”.

Зайдите в православный храм на великопостное богослужение и вы увидите, как время от времени все прихожане одновременно падают на колени, потом встают, снова падают и снова встают. И так в течение всей службы. И вы почувствуете, что в этой службе есть особая интенсивность, что люди не просто молятся, они трудятся в молитве, несут подвиг молитвы. И зайдите в протестантскую церковь. В течение всей службы молящиеся сидят: читаются молитвы, поются духовные песни, но люди просто сидят, не крестятся, не кланяются, а по окончании службы встают и уходят. Сравните эти два способа молитвы в церкви — православный и протестантский — и вы почувствуете разницу. Разница эта — в интенсивности молитвы. Люди молятся одному и тому же Богу, но молятся по-разному. И во многом эта разница определяется именно тем, в каком положении находится тело молящегося.

Поклоны очень помогают молитве. Те из вас, у кого есть возможность на молитвенном правиле утром и вечером сделать хотя бы несколько поясных и земных поклонов, несомненно, почувствуют, как это полезно в духовном отношении. Тело становится более собранным, а при собранности тела вполне естественна собранность ума и внимания.

Во время молитвы мы должны время от времени осенять себя крестным знамением, особенно произнося “Во имя Отца и Сына и Святаго Духа”, а также произнося имя Спасителя. Это необходимо, так как крест — орудие нашего спасения. Когда мы полагаем на себя крестное знамение, сила Божия ощутимым образом присутствует в нас.


10. МОЛИТВА ПЕРЕД ИКОНАМИ


В молитве внешнее не должно подменять внутреннее. Внешнее может способствовать внутреннему, но может и препятствовать. Традиционные положения тела во время молитвы, несомненно, способствуют молитвенному состоянию, но никоим образом не могут подменить собой главное содержание молитвы.

Нельзя забывать, что некоторые положения тела не всем доступны. Например, многие пожилые люди просто не способны делать земные поклоны. Есть много людей, которые не могут долго стоять. Мне приходилось слышать от пожилых людей: “Я не хожу в храм на службу, потому что не могу стоять”, — или: “Я не молюсь Богу, потому что у меня болят ноги”. Богу нужны не ноги, а сердце. Не можете молиться стоя — молитесь сидя, не можете молиться сидя — молитесь лежа. Как говорил один подвижник, “лучше сидя думать о Боге, чем стоя думать о ногах”.

Вспомогательные средства важны, но они не могут подменить собой содержание. Одно из важных вспомогательных средств при молитве — - иконы. Православные христиане, как правило, молятся перед иконами Спасителя, Божией Матери, святых, перед изображением Святого Креста. А протестанты молятся без икон. И можно видеть разницу между молитвой протестантской и православной. В православной традиции молитва более конкретна. Созерцая икону Христову, мы как бы смотрим в окно, которое раскрывает нам мир иной, и за этой иконой стоит Тот, Кому мы молимся.

Но очень важно, чтобы икона не подменяла собой объект молитвы, чтобы мы не обращались в молитве к иконе и не пытались вообразить себе того, кто изображен на иконе. Икона — это только напоминание, только некий символ той реальности, которая за ней стоит. Как говорили Отцы Церкви, “честь, воздаваемая образу, восходит к первообразу”. Когда мы подходим к иконе Спасителя или Божией Матери и прикладываемся к ней, то есть целуем ее, мы тем самым выражаем нашу любовь к Спасителю или к Божией Матери.

Икона не должна превращаться в идола. И не должно быть иллюзии, что Бог именно таков, каким Его изображают на иконе. Существует, например, икона Святой Троицы, которая называется “Новозаветная Троица”: она неканоническая, то есть не соответствует церковным правилам, но в некоторых храмах ее можно увидеть. На этой иконе Бог Отец изображен в виде седовласого старца, Иисус Христос в виде молодого человека, а Святой Дух в виде голубя. Ни в коем случае нельзя поддаться соблазну вообразить себе, что Святая Троица выгладит именно так. Святая Троица — это Бог, Которого человеческое воображение не может представить. И, обращаясь к Богу — Святой Троице в молитве, мы должны отрешаться от всякого рода фантазии. Наше воображение должно быть свободным от образов, ум — кристально чистым, а сердце — готовым вместить Бога Живого.

Машина свалилась в обрыв, несколько раз перевернувшись. От нее ничего не осталось, но мы с водителем были целы и невредимы. Произошло это ранним утром, около пяти часов. Когда я вечером того же дня вернулся в храм, где служил, я обнаружил там нескольких прихожанок, которые проснулись в половине пятого утра, почувствовав опасность, и начали за меня молиться. Их первый вопрос был: “Батюшка, что с вами случилось?” Думаю, что по их молитвам и я, и человек, который сидел за рулем, были спасены от беды.

Мы должны молиться за своих ближних не потому, что Бог не знает, как их спасти, но потому, что Он хочет, чтобы мы участвовали в спасении друг друга. Конечно, Он Сам знает, что нужно каждому человеку — и нам, и нашим ближним. Когда мы молимся за ближних, это вовсе не значит, что мы хотим быть более милосердными, чем Бог. Но это значит, что мы хотим участвовать в их спасении. И мы не должны в молитве забывать о людях, с которыми свела нас жизнь, и о том, что они молятся за нас. Каждый из нас вечером, ложась спать, может сказать Богу: “Господи, по молитвам всех любящих меня, спаси меня”.

Будем помнить о живой связи между нами и нашими ближними, и будем всегда вспоминать друг друга в молитве.

11. МОЛИТВА ЗА БЛИЖНИХ

Мы должны молиться не только за себя, но и за наших ближних. Каждое утро и каждый вечер, а также находясь в церкви, мы должны вспоминать наших родственников, близких, друзей, врагов и обо всех приносить молитву Богу. Это очень важно, потому что люди связаны между собою неразрывными узами, и часто молитва одного человека за другого спасает другого от большой опасности.

В жизни святого Григория Богослова был такой случай. Когда он был еще молодым человеком, некрещеным, он пересекал Средиземное море на корабле. Вдруг начался сильный шторм, который продолжался много дней, и ни у кого уже не оставалось надежды на спасение, корабль был почти затоплен. Григорий молился Богу и во время молитвы увидел свою мать, которая в это время находилась на берегу, но, как потом выяснилось, чувствовала опасность и напряженно молилась за сына. Корабль, вопреки всем ожиданиям, благополучно достиг берега. Григорий всегда помнил, что своим избавлением был обязан молитвам матери.

Кто-нибудь может сказать: “Ну вот, еще одна история из жизни древних святых. Почему же подобное не происходят сегодня?” Могу вас уверить, что и сегодня происходит. Я знаю немало людей, которые по молитвам близких были спасены от смерти или большой опасности. И в моей жизни было немало случаев, когда я избежал опасности по молитвам матери или других людей, например, моих прихожан.

Однажды я попал в автомобильную катастрофу и, можно сказать, чудом остался в живых, потому что машина свалилась в обрыв, несколько раз перевернувшись. От машины ничего не осталось, но мы с водителем были целы и невредимы. Произошло это ранним утром, около пяти часов. Когда я вечером того же дня вернулся в храм, где служил, я обнаружил там нескольких прихожанок, которые проснулись в половине пятого утра, почувствовав опасность, и начали за меня молиться. Их первый вопрос был: “Батюшка, что с вами случилось?” Думаю, что по их молитвам и я, и человек, который сидел за рулем, были спасены от беды.

Мы должны молиться за своих ближних не потому, что Бог не знает, как их спасти, но потому, что Он хочет, чтобы мы участвовали в спасении друг друга. Конечно, Он Сам знает, что нужно каждому человеку — и нам, и нашим ближним. Когда мы молимся за ближних, это вовсе не значит, что мы хотим быть более милосердными, чем Бог. Но это значит, что мы хотим участвовать в их спасении. И мы не должны в молитве забывать о людях, с которыми свела нас жизнь, и о том, что они молятся за нас. Каждый из нас вечером, ложась спать, может сказать Богу: “Господи, по молитвам всех любящих меня, спаси меня”.

Будем помнить о живой связи между нами и нашими ближними, и будем всегда вспоминать друг друга в молитве.


12. МОЛИТВА ЗА УСОПШИХ

Мы должны молиться не только за тех наших ближних, которые живы, но и за тех, кто уже отошел в мир иной.

Молитва за усопших необходима прежде всего нам, потому что, когда уходит близкий человек, у нас возникает естественное чувство утраты, и от этого мы глубоко страдаем. Но тот человек продолжает жить, только он живет в другом измерении, потому что перешел в иной мир. Чтобы связь между нами и человеком, ушедшим от нас, не разорвалась, мы должны о нем молиться. Тогда мы будем чувствовать его присутствие, ощущать, что он не ушел от нас, что наша живая связь с ним сохраняется.

Но молитва об усопшем, конечно, нужна и ему, потому что человек, когда умирает, переходит в иную жизнь, чтобы встретиться там с Богом и ответить за все, что он сделал в земной жизни, хорошее и плохое. Очень важно, чтобы человеку на этом его пути сопутствовали молитвы близких — тех, кто остался здесь, на земле, кто хранит память о нем. Человек, который уходит из этого мира, лишается всего, что давал ему этот мир, остается только его душа. Все богатство, которым он владел в жизни, все, что он приобрел, остается здесь. В мир иной уходит только душа. И душа бывает судима Богом по закону милосердия и справедливости. Если человек в жизни совершил что-то злое, ему приходится нести за это наказание. Но мы, оставшиеся в живых, можем просить Бога о том, чтобы Он облегчил участь этого человека. И Церковь верует, что посмертная участь умершего облегчается по молитвам тех, кто молится за него здесь, на земле.

Герой романа Достоевского “Братья Карамазовы” старец Зосима (прототипом которого был святитель Тихон Задонский) так говорит о молитве за усопших: “На каждый день и когда можешь, тверди про себя: «Господи, помилуй всех днесь пред Тобою представших». Ибо в каждый час и каждое мгновение тысячи людей покидают жизнь свою на сей земле, и души их становятся пред Господом — и сколь многие из них расстались с землею отъединенно, никому не ведомые, в грусти и тоске, и никто-то не пожалеет о них… И вот, может быть, с другого конца земли вознесется ко Господу за упокой его и твоя молитва, хотя бы ты не знал его вовсе, а он — тебя. Сколь умилительно душе его, ставшей в страхе пред Господом, почувствовать в тот миг, что есть и за него молитвенник, что осталось на земле человеческое существо и его любящее. Да и Бог милостивее воззрит на обоих вас, ибо если уже ты столь пожалел его, то кольми паче пожалеет Он, бесконечно более милосердный… И простит его ради тебя”.

Моление Господа
13. МОЛИТВА ЗА ВРАГОВ

Необходимость молитвы за врагов вытекает из самой сущности нравственного учения Иисуса Христа.

В дохристианскую эпоху существовало правило: “Люби ближнего твоего, и ненавидь врага твоего” (Мф. 5:43). Именно в соответствии с этим правилом живет большинство людей до сих пор. Нам естественно любить ближних, тех, кто делает нам добро, и относиться с неприязнью, а то и с ненавистью к тем, от кого исходит зло. Но Христос говорит, что отношение должно быть совершенно другим: “Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих и гонящих вас” (Мф. 5:44). Сам Христос в течение Своей земной жизни неоднократно подавал пример и любви к врагам, и молитвы за врагов. Когда Господь был на кресте и воины пригвождали Его, Он испытывал страшные муки, невероятную боль, но Он молился: “Отче! прости им, ибо они не знают, что делают” (Лк. 23:34). Он думал в тот момент не о Себе, не о том, что эти солдаты причиняют Ему боль, но об их спасении, ибо, совершая зло, они прежде всего наносили вред самим себе.

Мы должны помнить, что люди, которые делают нам зло или относятся к нам с неприязнью, не плохи сами по себе. Плох тот грех, которым они заражены. Ненавидеть надо грех, а не его носителя -человека. Как говорил святой Иоанн Златоуст, “когда ты видишь, что кто-то делает тебе зло, ненавидь не его, но диавола, который стоит за ним”.

Нужно учиться отделять человека от греха, который он совершает. Священник очень часто наблюдает во время исповеди, как грех реально отделяется от человека, когда тот в нем раскаивается. Мы должны уметь отрешаться от греховного образа человека и помнить, что все люди, в том числе и враги наши, и ненавидящие нас, созданы по образу Божию, и именно в этот образ Божий, в те зачатки добра, которые есть в каждом человеке, мы должны всматриваться.

Почему необходимо молиться за врагов? Это нужно не только им, но и нам. Мы должны находить в себе силы примиряться с людьми. Архимандрит Софроний в своей книге о преподобном Силуане Афонском говорит: “Ненавидящие и отвергающие брата ущербны в своем бытии, они не могут найти путь к Богу, любящему всех”. Это справедливо. Когда в нашем сердце поселяется ненависть к человеку, мы бываем не способны приблизиться к Богу. И до тех пор, пока это чувство в нас сохраняется, путь к Богу нам прегражден. Вот почему необходимо молиться за врагов.

Каждый раз, приступая к Богу Живому, мы должны быть абсолютно примиренными со всеми, кого воспринимаем как своих врагов. Вспомним, что говорит Господь: “Если принесешь дар твой к жертвеннику и там вспомнишь, что брат твой имеет что-нибудь против тебя… пойди, прежде примирись с братом твоим, и тогда приди и принеси дар твой” (Мф. 5:23). И другое слово Господа: “Мирись с соперником твоим скорее, пока ты еще на пути с ним” (Мф. 5:25). “На пути с ним” — значит “в этой, земной жизни”. Ибо если мы не успеем примириться здесь с ненавидящими и обидящими нас, с врагами нашими, то в будущую жизнь уйдем непримиренными. А там наверстать то, что упущено здесь, будет уже невозможно.
14. СЕМЕЙНАЯ МОЛИТВА

До сих пор мы говорили главным образом о личной, индивидуальной молитве человека. Теперь я хотел бы сказать несколько слов о молитве в кругу семьи.

Большинство наших современников живет так, что члены семьи собираются вместе довольно редко, в лучшем случае дважды в день — утром за завтраком и вечером за ужином. В течение дня родители на работе, дети в школе, дома остаются лишь дошкольники и пенсионеры. Очень важно, чтобы в распорядке дня были какие-то минуты, когда все могли бы собраться вместе для молитвы. Если семья собирается на ужин, то почему бы за несколько минут до него не помолиться вместе? Можно и после ужина прочитать молитвы и отрывок из Евангелия.

Совместная молитва укрепляет семью, потому что ее жизнь бывает по-настоящему полноценной и счастливой лишь тогда, когда членов ее соединяют не только родственные узы, но и духовное родство, общее понимание и мировоззрение. Совместная молитва, кроме того, благотворно влияет на каждого члена семьи, в частности, она очень помогает детям.

В советские времена запрещалось воспитывать детей в религиозном духе. Это мотивировалось тем, что дети должны сначала вырасти, а уже потом самостоятельно выбирать, идти им по религиозному или по безрелигиозному пути. В этом аргументе заключена глубокая ложь. Потому что, прежде чем человек имеет возможность выбрать, он должен быть чему-то научен. А лучший возраст для научения -это, конечно, детство. Тому, кто с детства привык жить без молитвы, бывает очень трудно приучить себя молиться. А человек, с детства воспитанный в молитвенном, благодатном духе, с первых лет своей жизни знавший о существовании Бога и о том, что к Богу всегда можно обратиться, даже если потом отходил от Церкви, от Бога, все-таки сохранял в каких-то глубинах, в душевных тайниках полученные в детстве навыки молитвы, заряд религиозности. И часто бывает, что люди, отошедшие от Церкви, на каком-то этапе своей жизни возвращаются к Богу именно потому, что в детстве они были приучены к молитве.

Еще один момент. Сегодня во многих семьях есть родственники старшего поколения, бабушки и дедушки, которые воспитывались в безрелигиозной среде. Еще лет двадцать-тридцать назад можно было говорить, что церковь — это место для “бабушек”. Сейчас же именно бабушки представляют самое безрелигиозное поколение, воспитанное в 30—40-х годах, в эпоху “воинствующего атеизма”. Очень важно, чтобы пожилые люди нашли свой путь к храму. Ни для кого не поздно обратиться к Богу, но те из молодых, которые уже этот путь нашли, должны тактично, постепенно, но с большим постоянством вовлекать в орбиту духовной жизни своих старших родственников. И через ежедневную семейную молитву это можно сделать особенно успешно.


15. ЦЕРКОВНАЯ МОЛИТВА



Как говорил известный богослов XX века протоиерей Георгий Флоровский, христианин никогда не молится в одиночестве: даже если он обращается к Богу в своей комнате, закрыв за собой дверь, он все равно молится как член церковной общины. Мы не изолированные индивидуумы, мы члены Церкви, члены единого тела. И спасаемся мы не в одиночку, а вместе с другими — с нашими братьями и сестрами. И потому очень важно, чтобы у каждого человека был опыт не только молитвы индивидуальной, но и молитвы церковной, вместе с другими людьми.

Церковная молитва имеет совершенно особое значение и особый смысл. Многие из нас по собственному опыту знают, как порой трудно бывает человеку одному погрузиться в стихию молитвы. Но когда вы приходите в храм, вы погружаетесь в общую молитву многих людей, и эта молитва уносит вас в какие-то глубины, и ваша молитва сливается с молитвой других.

Жизнь человеческая подобна плаванию через море или океан. Есть, конечно, смельчаки, которые в одиночестве, преодолевая бури и штормы, на яхте пересекают морские пространства. Но, как правило, люди, чтобы пересечь океан, собираются вместе и на корабле движутся от одного берега к другому. Церковь — это корабль, в котором христиане вместе движутся по пути к спасению. И совместная молитва — одно из самых сильных средств для продвижения на этом пути.

В храме многое способствует молитве, и прежде всего богослужение. Богослужебные тексты, которые употребляются в Православной Церкви, необычайно богаты по содержанию, в них сокрыта великая мудрость. Но есть препятствие, с которым сталкиваются многие, приходящие в Церковь, — это церковнославянский язык. Сейчас много спорят о том, сохранять ли славянский язык в богослужении или переходить на русский. Мне кажется, что если бы наше богослужение было целиком переведено на русский язык, очень многое в нем было бы утрачено. Церковнославянский язык обладает большой духовной силой, и опыт показывает, что он не так уж и труден, не так уж сильно отличается от русского. Нужно просто приложить некоторое усилие, так же как мы, если это необходимо, прилагаем усилие для усвоения языка той или иной науки, например, математики или физики.

Итак, чтобы научиться молиться в церкви, нужно приложить некоторые усилия, чаще ходить в церковь, может быть, купить основные богослужебные книги и в свободное время изучить их. И тогда все богатство литургического языка и богослужебных текстов раскроется перед вами, и вы увидите, что богослужение — это целая школа, которая учит вас не только молитве, но и духовной жизни.


16. ДЛЯ ЧЕГО НУЖНО ХОДИТЬ В ЦЕРКОВЬ?

У многих людей, изредка посещающих храм, складывается какое-то потребительское отношение к церкви. Приходят в храм, например, перед долгим путешествием — поставить свечку на всякий случай, чтобы ничего не случилось в дороге. Заходят на две-три минуты, спешно несколько раз крестятся и, поставив свечку, уходят. Некоторые, зайдя в храм, говорят: “Я хочу заплатить деньги, чтобы батюшка помолился о том-то и о том-то”, — платят деньги и уходят. Священник должен молиться, а сами эти люди в молитве не участвуют.

Это неправильное отношение. Церковь — не автомат для покупки “сникерсов”: опускаешь монетку—и вываливается конфетка. Церковь — это то место, куда надо приходить, чтобы там жить и учиться. Если вы испытываете какие-то трудности или кто-то из ваших ближних заболел, не ограничивайтесь тем, чтобы зайти и поставить свечку. Придите в церковь на богослужение, погрузитесь в стихию молитвы и вместе со священником и общиной вознесите свою молитву о том, что вас тревожит.

Очень важно, чтобы посещение церкви было регулярным. Хорошо посещать храм каждое воскресенье. Воскресная Божественная Литургия, а также Литургия великих праздников — это то время, когда мы можем, отрешившись на два часа от наших земных дел, погрузиться в стихию молитвы. Хорошо прийти в церковь всей семьей, чтобы исповедоваться и причаститься.

Если человек научится жить от воскресения до воскресения, в ритме церковных служб, в ритме Божественной Литургии, то вся его жизнь изменится кардинальным образом. Прежде всего, это дисциплинирует. Верующий знает, что в ближайшее воскресенье ему придется дать ответ Богу, и он живет по-другому, не допускает многих грехов, которые мог бы допустить, если бы не посещал церковь. Кроме того, сама Божественная Литургия — это возможность принять Святое Причастие, то есть соединиться с Богом не только духовно, но и телесно. И, наконец, Божественная Литургия — это всеобъемлющая служба, когда и вся церковная община, и каждый ее член могут молиться обо всем, что беспокоит, тревожит или радует. Верующий во время Литургии может молиться и о себе, и о своих ближних, и о своем будущем, приносить покаяние за грехи и просить благословения Божия на дальнейшее служение. Очень важно учиться полноценно участвовать в Литургии. В Церкви есть и другие службы, например, всенощное бдение — подготовительная служба к причастию. Можно заказать молебен какому-то святому или молебен о здравии того или иного человека. Но никакие так называемые “частные” службы, то есть заказанные человеком для молитвы о каких-то его конкретных нуждах, не могут заменить участие в Божественной Литургии, потому что именно Литургия — это центр церковной молитвы, и именно она должна стать центром духовной жизни каждого христианина и каждой христианской семьи.

17. УМИЛЕНИЕ И СЛЕЗЫ

Хотел бы сказать несколько слов о том духовном и эмоциональном состоянии, которые испытывают люди в молитве. Вспомним известное стихотворение Лермонтова:

В минуту жизни трудную,
Теснится ль в сердце грусть:
Одну молитву чудную
Твержу я наизусть.
Есть сила благодатная
В созвучье слов живых,
И дышит непонятная,
Святая прелесть в них.
С души как бремя скатится,
Сомненье далеко —
И верится, и плачется,
И так легко, легко…

В этих прекрасных простых словах великий поэт описал то, что очень часто происходит с людьми во время молитвы. Человек повторяет слова молитв, -может быть, знакомые с детства, — и вдруг чувствует, как наступает какое-то просветление, облегчение, появляются слезы. На церковном языке это состояние называется умилением. Это то состояние, которое даруется иногда человеку во время молитвы, когда он острее и сильнее, чем обычно, ощущает присутствие Божие. Это состояние духовное, когда благодать Божия непосредственно касается нашего сердца.

Вспомним отрывок из автобиографической книги Ивана Бунина “Жизнь Арсеньева”, где Бунин описывает свои юношеские годы и то, как, будучи еще гимназистом, он посещал богослужения в приходской церкви Воздвижения Господня. Он описывает начало всенощной, в полумраке церкви, когда еще совсем немного людей: “Как все это волнует меня. Я еще мальчик, подросток, но ведь я родился с чувством всего этого. Столько раз слушал я эти возгласы и непременно за ними следующее «аминь», что все это стало как бы частью моей души, и она теперь, уже заранее угадывающая каждое слово службы, на все отзывается сугубой родственной готовностью. «Приидите, поклонимся… Благослови душе моя Господа», — слышу я, и у меня застилает глаза слезами, ибо я уже твердо знаю теперь, что прекраснее и выше всего этого нет и не может быть ничего на земле. И течет, течет святая мистерия, закрываются и открываются Царские врата, озаряются ярче и теплее своды церкви многими свечами”. И дальше Бунин пишет о том, что ему приходилось посещать множество западных храмов, где звучал орган, бывать в готических соборах, прекрасных по своей архитектуре, “но нигде и никогда, — говорит он, — не плакал я так, как в церковке Воздвижения в эти темные и глухие вечера”.

Не только великие поэты и писатели отзываются на то благодатное воздействие, с которым неизбежно связано посещение церкви. Это может испытать на себе каждый человек. Очень важно, чтобы душа наша была открыта к этим чувствам, чтобы, приходя в храм, мы были готовы принять благодать Божию в той мере, в какой она нам будет дана. Если же состояние благодати нам не дается и умиление не приходит, не нужно этим смущаться. Это означает, что душа наша не дозрела до умиления. Но минуты подобного просветления — знак того, что молитва наша не бесплодна. Они свидетельствуют о том, что Бог отзывается на нашу молитву и благодать Божия касается нашего сердца.

18. БОРЬБА С ПОСТОРОННИМИ МЫСЛЯМИ

Одно из главных препятствий к внимательной молитве — появление посторонних помыслов. Святой Иоанн Кронштадский, великий подвижник конца XIX — начала XX столетия, описывает в своих дневниках, как во время совершения Божественной Литургии, в самые ответственные и священные моменты, перед его мысленным взором вдруг представал яблочный пирог или какой-нибудь орден, которым его могут наградить. И он с горечью и сожалением говорит о том, как подобные посторонние образы и помыслы могут разрушить молитвенное состояние. Если такое случалось со святыми, то нет ничего удивительного в том, что это случается и с нами. Чтобы обезопасить себя от этих помыслов и посторонних образов, мы должны учиться, как говорили древние Отцы Церкви, “стоять на страже ума своего”.

У аскетических писателей Древней Церкви было детально разработанное учение о том, как посторонний помысел постепенно проникает в человека. Первая стадия этого процесса называется “прилогом”, то есть внезапным появлением помысла. Этот помысел еще совершенно чужд человеку, он появился где-то на горизонте, но проникновение его внутрь начинается тогда, когда человек останавливает на нем свое внимание, вступает в беседу с ним, рассматривает и анализирует его. Потом наступает то, что Отцы Церкви называли “сочетанием” — когда ум человека уже как бы сживается, сливается с помыслом. Наконец, помысел превращается в страсть и охватывает собою всего человека, и тогда уже забыты и молитва, и духовная жизнь.

Чтобы этого не происходило, очень важно отсекать посторонние помыслы при первом же их появлении, не позволять им проникнуть в глубь души, сердца и ума. И чтобы этому научиться, нужно много работать над собой. Человек не может не испытывать рассеянности на молитве, если не научится бороться с посторонними помыслами.

Одна из болезней современного человека заключается в том, что он не умеет контролировать работу своего мозга. Его мозг автономен, и мысли приходят и уходят непроизвольно. Современный человек, как правило, вообще не следит за тем, что происходит в его уме. Но чтобы научиться настоящей молитве, нужно уметь следить за своими помыслами и те, которые не соответствуют молитвенному настроению, безжалостно отсекать. Преодолению рассеянности и отсечению посторонних помыслов помогают краткие молитвы, — - “Господи, помилуй”, “Боже, милостив буди мне, грешному” и другие, — которые не требуют особой сосредоточенности на словах, но располагают к рождению чувства и движению сердца. С помощью таких молитв можно научаться вниманию и сосредоточенности на молитве.

Господи помилуй
19. ИИСУСОВА МОЛИТВА

Апостол Павел говорит: “Непрестанно молитесь” (1 Фес. 5:17). Часто спрашивают: как же можно молиться непрестанно, если мы работаем, читаем, говорим, едим, спим, и т. д., то есть делаем то, что, казалось бы, несовместимо с молитвой? Ответом на этот вопрос в православной традиции является Иисусова молитва. Верующие, практикующие Иисусову молитву, достигают непрестанной молитвы, то есть непрестанного предстояния перед Богом. Каким образом это происходит?

Молитва Иисусова звучит так: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго”. Есть и более краткая ее форма: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя”. Но можно свести молитву и к двум словам: “Господи, помилуй”. Человек, который совершает Иисусову молитву, повторяет ее не только во время богослужения или на домашней молитве, но и в пути, во время еды и отходя ко сну. Если даже человек говорит с кем-то или слушает другого, то, не утрачивая интенсивности восприятия, он, тем не менее, продолжает где-то в глубинах своего сердца повторять эту молитву.

Смысл Иисусовой молитвы заключается, конечно, не в механическом ее повторении, но в том, чтобы всегда ощущать живое присутствие Христа. Это присутствие ощущается нами прежде всего потому, что, произнося молитву Иисусову, мы произносим имя Спасителя.

Имя есть символ своего носителя, в имени как бы присутствует тот, кому оно принадлежит. Когда юноша влюблен в девушку и думает о ней, он непрестанно повторяет ее имя, потому что она словно бы присутствует в своем имени. И поскольку любовь наполняет все его существо, он чувствует необходимость повторять это имя вновь и вновь. Точно так же христианин, который любит Господа, повторяет имя Иисуса Христа, потому что все его сердце и существо обращено ко Христу.

Очень важно при совершении Иисусовой молитвы не пытаться воображать Христа, представляя себе Его как человека в какой-либо жизненной ситуации или, например, висящим на кресте. Молитва Иисусова не должна быть сопряжена с образами, которые могут возникнуть в нашей фантазии, потому что тогда происходит подмена реального воображаемым. Молитва Иисусова должна сопровождаться только внутренним ощущением присутствия Христа и чувством предстояния Богу Живому. Никакие внешние образы здесь не уместны.

20. ЧЕМ ХОРОША МОЛИТВА ИИСУСОВА?

У молитвы Иисусовой есть несколько особых свойств. Прежде всего — это присутствие в ней имени Божия.

Мы очень часто поминаем имя Бога как бы по привычке, бездумно. Мы говорим: “Господи, как я устал”, “Бог с ним, пусть придет в другой раз”, -совершенно не задумываясь о той силе, которой обладает имя Божие. А между тем уже в Ветхом Завете была заповедь: “Не произноси имени Господа, Бога твоего напрасно” (Исх. 20:7). И древние евреи с чрезвычайным благоговением относились к имени Божию. В эпоху после освобождения из вавилонского плена произносить имя Бога вообще запрещалось. Это право было лишь у первосвященника, раз в году, когда он входил в Святое Святых, главное святилище храма. Когда мы обращаемся с Иисусовой молитвой ко Христу, то произнесение имени Христа и исповедание Его Сыном Божиим имеет совершенно особое значение. Имя это должно произноситься с величайшим благоговением.

Другое свойство Иисусовой молитвы — ее простота и доступность. Для совершения Иисусовой молитвы не нужны ни специальные книги, ни специально отведенное место или время. В этом ее огромное преимущество перед многими другими молитвами.

Наконец, есть еще одно свойство, отличающее эту молитву — в ней мы исповедуем свою греховность: “Помилуй мя, грешнаго”. Этот момент очень важен, потому что многие современные люди абсолютно не ощущают своей греховности. Даже на исповеди нередко можно слышать: “Я не знаю, в чем мне каяться, я живу, как все, не убиваю, не краду”, — и т. д. А между тем, именно наши грехи являются, как правило, причинами наших главных бед и горестей. Человек не замечает свои грехи потому, что далек от Бога, подобно тому, как в темной комнате мы не видим ни пыли, ни грязи, но стоит распахнуть окно, как обнаружится, что комната давно нуждается в уборке.

Душа человека, далекого от Бога, подобна темной комнате. Но чем ближе человек к Богу, чем больше становится света в его душе, тем острее он чувствует собственную греховность. И происходит это не благодаря тому, что он сравнивает себя с другими людьми, но благодаря тому, что он предстоит перед Богом. Когда мы говорим: “Господи Иисусе Христе, помилуй мя, грешнаго”, мы как бы ставим себя перед лицом Христа, сравниваем свою жизнь с Его жизнью. И тогда мы действительно ощущаем себя грешниками и можем из глубины сердца принести покаяние.

21. ПРАКТИКА МОЛИТВЫ ИИСУСОВОЙ


Поговорим о практических аспектах Иисусовой молитвы. Некоторые ставят перед собой задачу произнести Иисусову молитву в течение дня, допустим, сто, пятьсот или тысячу раз. Чтобы сосчитать, сколько раз молитва прочитана, используются четки, на которых может быть пятьдесят, сто или более шариков. Произнося в уме молитву, человек перебирает четки. Но если вы только начинаете подвиг молитвы Иисусовой, то надо обращать внимание прежде всего на качество, а не на количество. Мне кажется, что начинать надо с очень медленного произнесения вслух слов молитвы Иисусовой, добиваясь того, чтобы сердце участвовало в молитве. Вы произносите: “Господи… Иисусе… Христе…”, — и сердце ваше должно, как камертон, отзываться на каждое слово. И не стремитесь сразу прочитать молитву Иисусову много раз. Пусть вы произнесете ее всего десять раз, но если сердце ваше отзовется на слова молитвы, этого будет достаточно.

У человека два духовных центра — ум и сердце. С умом связана интеллектуальная активность, воображение, помыслы, а с сердцем — эмоции, чувства, переживания. При произнесении Иисусовой молитвы центром должно быть сердце. Именно поэтому, молясь, не пытайтесь что-то себе представлять в уме, например, Иисуса Христа, а старайтесь держать внимание в сердце.

У древнецерковных писателей-аскетов была разработана техника “сведения ума в сердце”, при которой молитва Иисусова соединялась с дыханием, и на вдохе произносилось: “Господи Иисусе Христе, Сыне Божий” — а на выдохе: “помилуй мя, грешнаго”. Внимание человека как бы естественным образом переключалось с головы на сердце. Не думаю, что всем надлежит упражняться в Иисусовой молитве именно таким образом, достаточно с большим вниманием и благоговением произносить слова молитвы.

Начните утро с молитвы Иисусовой. Если днем у вас появилась свободная минута, прочитайте молитву еще несколько раз; вечером, перед сном, повторяйте ее, пока не заснете. Если вы научитесь просыпаться и засыпать с молитвой Иисусовой, это даст вам огромную духовную поддержку. Постепенно, по мере того как сердце ваше будет становится все более отзывчивым к словам этой молитвы, вы можете прийти к тому, что она станет непрестанной, причем главным содержанием молитвы будет не произнесение слов, но постоянное чувство присутствия Божия в сердце. И если вы начали с того, что произносили молитву вслух, то постепенно придете к тому, что ее будет произносить только сердце, без участия языка или уст. Вы увидите, как молитва преобразит все ваше человеческое естество, всю вашу жизнь. В этом особая сила молитвы Иисусовой.

22. КНИГИ О МОЛИТВЕ ИИСУСОВОЙ


“Что бы вы ни делали, чем бы вы ни занимались во всякое время — днем и ночью, произносите устами сии Божественные глаголы: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго». Это не трудно: и во время путешествия, по дороге, и во время работы — дрова ли рубишь или воду несешь, или землю копаешь, или пищу варишь. Ведь во всем этом трудится одно тело, а ум без дела пребывает, так вот и дай ему занятие, свойственное и приличное его невещественной природе — произносить имя Божие”. Это отрывок из книги “На горах Кавказа”, увидевшей свет впервые в начале XX века и посвященной молитве Иисусовой.

. Я хотел бы особо подчеркнуть, что этой молитве нужно учиться, причем желательно с помощью духовного руководителя. В Православной Церкви есть наставники молитвы — среди монашествующих, пастырей и даже мирян: это люди, которые сами, опытным путем познали силу молитвы. Но если вы не найдете такого наставника — а многие жалуются, что наставника в молитве сейчас найти трудно, -то можно обратиться к таким книгам, как “На горах Кавказа” или “Откровенные рассказы странника духовному своему отцу”. В последней, вышедшей в XIX веке и много раз переиздававшейся, говорится о человеке, который решил научиться непрестанной молитве. Он был странником, ходил из города в город с сумой за плечами и с посохом, и учился молиться. Молитву Иисусову он повторял по нескольку тысяч раз в день.

Есть и классическое пятитомное собрание произведений Святых Отцов с IV по XIV век — “Добротолюбие”. Это богатейшая сокровищница духовного опыта, она содержит многие наставления о молитве Иисусовой и о трезвении — внимании ума. Тот, кто хочет научиться молиться по-настоящему, должен быть знаком с этими книгами.

Я привел отрывок из книги “На горах Кавказа” еще и потому, что много лет назад, когда я был подростком, мне довелось путешествовать в Грузию, в горы Кавказа, недалеко от Сухуми. Там я встречался с отшельниками. Жили они там даже в советское время, вдали от мирской суеты, в пещерах, ущельях и пропастях, и о существовании их никто не знал. Они жили молитвой и передавали из поколения в поколение сокровище молитвенного опыта. Это были люди как бы из другого мира, достигшие большой духовной высоты, глубокого внутреннего покоя. И все это благодаря Иисусовой молитве.

Дай нам Бог научиться через опытных наставников и через книги Святых Отцов этому сокровищу -непрестанному совершению молитвы Иисусовой.


23. “ОТЧЕ НАШ, ИЖЕ ЕСИ НА НЕБЕСЕХ”


Молитва “Отче наш” имеет особую значимость, потому что она дана нам Самим Иисусом Христом. Начинается она словами: “Отче наш, Иже еси на небесех”, — или по-русски: “Отче наш, Сущий на небесах” Эта молитва является всеобъемлющей по характеру: в ней как бы сконцентрировано все то, что нужно человеку и для жизни земной, и для спасения души. Господь дал нам ее, чтобы мы знали, о чем нужно молиться, о чем просить Бога.

Первые слова этой молитвы: “Отче наш, Иже еси на небесех” — открывают нам, что Бог — не какое-то далекое абстрактное существо, не какое-то отвлеченное доброе начало, но наш Отец. Сегодня очень многие люди на вопрос, верят ли они в Бога, отвечают утвердительно, но если спросить их, как они мыслят себе Бога, что думают о Нем, отвечают примерно так: “Ну, Бог — это добро, это что-то светлое, это какая-то положительная энергия”. То есть к Богу относятся как к некоей, абстракции, как к чему-то безличному.

Когда же мы начинаем свою молитву словами “Отче наш”, то сразу же обращаемся к личному, живому Богу, к Богу как Отцу — тому Отцу, о котором Христос говорил в притче о блудном сыне. Многие помнят сюжет этой притчи из Евангелия от Луки. Сын решил уйти от отца, не дождавшись его смерти. Он получил причитающееся ему наследство, ушел в далекую страну, там это наследство промотал, и когда уже дошел до последнего предела нищеты и истощения, решил вернуться к отцу. Он сказал себе: “Пойду к отцу моему и скажу ему: отче! Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим, но прими меня в число наемников твоих” (Лк. 15:18—19). И когда он был еще далеко, отец выбежал ему навстречу, бросился ему на шею. Сын не успел даже сказать приготовленные слова, потому что отец сразу же дал ему перстень, знак сыновнего достоинства, облачил в прежние одежды, то есть полностью восстановил его в достоинстве сына. Именно таково отношение Бога к нам. Мы не наемники, но сыны Божий, и Господь относится к нам как к Своим детям. Поэтому и наше отношение к Богу должно характеризоваться преданностью и благородной сыновней любовью.

Когда мы произносим: “Отче наш” — это означает, что мы молимся не изолированно, как отдельные личности, у каждой из которых свой Отец, но как члены единой человеческой семьи, единой Церкви, единого Тела Христова. Иначе говоря, называя Бога Отцом, мы тем самым подразумеваем, что все остальные люди — наши братья. Более того, когда Христос учит нас в молитве обращаться к Богу “Отче наш”, Он ставит Себя как бы на один уровень с нами. Преподобный Симеон Новый Богослов говорил, что через веру во Христа мы становимся братьями Христа, потому что у нас с Ним общий Отец — Отец наш Небесный.

Что же касается слов “Иже еси на небесех”, то они указывают не на физическое небо, а на то, что Бог живет в совершенно ином измерении, чем мы, что Он абсолютно трансцендентен нам. Но через молитву, через Церковь мы к этому небу, то есть к иному миру, имеем возможность приобщиться.


24. “ДА СВЯТИТСЯ ИМЯ ТВОЕ”


Что означают слова: “Да святится имя Твое”? Имя Божие свято само по себе, оно несет в себе заряд святости, духовной силы и присутствия Божия. Почему же нужно молиться именно этими словами? Разве имя Божие не останется святым, даже если мы не произнесем “Да святится имя Твое”?

Когда мы говорим: “Да святится имя Твое”, — мы прежде всего имеем в виду, что имя Божие должно святиться, то есть быть явлено как святое через нас, христиан, через нашу духовную жизнь. Апостол Павел, обращаясь к недостойным христианам своего времени, говорил: “Ради вас имя Божие хулится у язычников” (Рим. 2:24). Это очень важные слова. Они говорят о нашем несоответствии той духовно-нравственной норме, которая содержится в Евангелии и по которой мы, христиане, обязаны жить. И это несоответствие, может быть, — одна из главных трагедий и нас как христиан, и всей Церкви христианской.

Церковь обладает святостью, потому что построена на имени Божием, которое свято само по себе. Члены же Церкви далеко не соответствуют тем нормам, которые Церковь выдвигает. Часто приходится слышать упреки,- причем совершенно справедливые, в адрес христиан: “Чем вы можете доказать существование Бога, если сами живете не лучше, а иногда и хуже язычников и атеистов? Как совмещается вера в Бога с недостойными поступками?” Итак, каждый из нас должен ежедневно задавать себе вопрос: “Соответствую ли я как христианин евангельскому идеалу? Святится имя Божие через меня или хулится? Являю ли я пример истинного христианства, которое заключается в любви, смирении, кротости и милосердии, или же являю пример, противоположный этим добродетелям?”

Нередко люди обращаются к священнику с вопросом: “Что мне сделать, чтобы привести в церковь сына (дочь, мужа, мать, отца)? Я им говорю о Боге, а они и слушать не хотят”. Проблема заключается в том, что недостаточно просто говорить о Боге. Когда человек, став верующим, пытается обратить в свою веру других, особенно своих близких, с помощью слов, уговоров, а иногда и через принуждение, настаивая, чтобы они молились или ходили в церковь, то это часто дает обратный результат — у его близких возникает отторжение всего церковного и духовного. Приблизить же людей к Церкви мы сможем лишь тогда, когда сами станем настоящими христианами, когда они, глядя на нас, скажут: “Да, теперь я понимаю, что может сделать христианская вера с человеком, как может его преобразить, изменить; я начинаю верить в Бога, потому что вижу, как христиане отличаются от нехристиан”.

25. “ДА ПРИИДЕТ ЦАРСТВИЕ ТВОЕ”



Что означают эти слова? Ведь Царство Божие неизбежно придет, будет конец мира, и человечество перейдет в иное измерение. Очевидно, что молимся мы не о том, чтобы наступил конец мира, а о том, чтобы Царство Божие пришло к нам, то есть чтобы оно стало реальностью нашей жизни, чтобы наша сегодняшняя — будничная, серая, а подчас и темная, трагическая, — земная жизнь была пронизана присутствием Царствия Божия.

Что же такое Царствие Божие? Чтобы ответить на этот вопрос, нужно обратиться к Евангелию и вспомнить, что проповедь Иисуса Христа началась со слов: “Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное” (Мф. 4:17). Потом Христос многократно говорил людям о Своем Царстве, Он не возражал, когда Его называли Царем — например, когда входил в Иерусалим и Его приветствовали как Царя Иудейского. Даже стоя на суде, поруганный, оболганный, оклеветанный, на вопрос Пилата, заданный, видимо, с иронией: “Ты Царь Иудейский?”, — Господь ответил: “Царство Мое не от мира сего” (Ин. 18:33—36). В этих словах Спасителя и заключается ответ на вопрос о том, что такое Царство Божие. И когда мы обращаемся к Богу “Да приидет Царствие Твое”, мы просим о том, чтобы это неотмирное, духовное, Христово Царство стало реальностью нашей жизни, чтобы в нашей жизни появилось то духовное измерение, о котором много говорят, но которое так немногим известно по опыту.

Когда Господь Иисус Христос говорил ученикам о том, что ждет Его в Иерусалиме — муки, страдания и крестная смерть, — мать двух из них сказала Ему: “Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царствии Твоем” (Мф. 20:21). Он говорил о том, что Ему надлежит пострадать и умереть, а она представляла себе Человека на царском троне и хотела, чтобы ее сыновья были рядом с Ним. Но, как мы помним, Царство Божие было сначала явлено на кресте — Христос был распят, истекал кровью, а над Ним висела табличка: “Царь иудейский”. И только потом уже Царство Божие было явлено в славном и спасительном Воскресении Христовом. Именно это Царство нам обещано — Царство, которое дается большими усилиями и скорбями. Путь к Царству Божию лежит через Гефсиманию и Голгофу — через те испытания, искушения, скорби и страдания, которые выпадают на долю каждого из нас. Об этом мы должны помнить, когда произносим в молитве: “Да приидет Царствие Твое”.

26. “ДА БУДЕТ ВОЛЯ ТВОЯ, ЯКО НА НЕБЕСИ, И НА ЗЕМЛИ”

Мы с такой легкостью произносим эти слова! И очень редко мы осознаем, что наша воля может не совпадать с волей Божией. Ведь иногда Бог посылает нам страдания, а мы оказываемся не в силах принять их как посланные Богом, ропщем, негодуем. Как часто люди, приходя к священнику, говорят: “Я не могу согласиться с тем-то и тем-то, я понимаю, что это воля Божия, но смириться не могу”. Что можно сказать такому человеку? Не говорить же ему, что, видимо, ему в молитве Господней нужно заменить слова “да будет воля Твоя”, на “да будет воля моя”!

Каждому из нас нужно бороться за то, чтобы наша воля совпала с благой волей Бога. Мы говорим: “Да будет воля Твоя, яко на небеси, и на земли”. То есть, воля Божия, которая уже совершается на небе, в мире духовном, должна совершаться и здесь, на земле, и прежде всего в нашей жизни. И мы должны быть готовы во всем следовать голосу Божию. Нужно находить в себе силы отказываться от собственной воли ради исполнения воли Божией. Часто, молясь, мы просим чего-либо у Бога, но не получаем. И тогда нам кажется, что молитва не была услышана. Нужно найти в себе силы принять этот “отказ” со стороны Бога как Его волю.

Вспомним Христа, Который накануне Своей смерти молился Отцу Своему и говорил: “Отче Мой, если возможно, да минует Меня чаша сия”. Но ведь эта чаша Его не миновала, значит, ответ на молитву был иной: чашу страданий, скорби и смерти Иисусу Христу надлежало испить. Зная это, Он говорил Отцу: “Но не как Я хочу, а как Ты” (Мф. 26:39-42).

Таким должно быть и наше отношение к Божией воле. Если мы чувствуем, что на нас надвигается какая-то скорбь, что нам предстоит испить чашу, на которую у нас, может быть, не хватает сил, мы можем сказать: “Господи, если возможно, да минует меня эта чаша скорби, пронеси ее мимо меня”. Но, подобно Христу, мы должны закончить молитву словами: “Но не моя воля, а Твоя да будет”.

К Богу нужно относиться с доверием. Часто дети чего-то просят у родителей, а те не дают, потому что считают это вредным. Пройдут годы, и человек поймет, насколько правы были родители. Так происходит и с нами. Проходит какое-то время, и мы вдруг понимаем, насколько более благотворным оказалось то, что послал нам Господь, чем то, что мы бы хотели получить по собственной воле.

27. “ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ ДАЖДЬ НАМ ДНЕСЬ”


Мы можем обращаться к Богу с самыми разными прошениями. Мы можем просить у Него не только чего-то возвышенного и духовного, но и того, что необходимо нам на материальном уровне. “Хлеб насущный” — это то, чем мы живем, наше дневное пропитание. Причем, в молитве мы говорим: “Хлеб наш насущный даждь нам днесь”, то есть сегодня. Иначе говоря, мы не просим Бога обеспечить нас всем необходимым на все последующие дни нашей жизни. Мы просим Его о дневном пропитании, зная, что, если Он напитает нас сегодня, то напитает и завтра. Произнося эти слова, мы выражаем свое доверие Богу: мы доверяем Ему свою жизнь сегодня, как доверим ее и завтра.

Слова “хлеб насущный” указывают на то, что необходимо для жизни, а не на какие-то излишества. Человек может встать на путь стяжательства и, имея необходимое, — крышу над головой, кусок хлеба, минимальные материальные блага, — начать заниматься накопительством, роскошествовать. Этот путь приводит в тупик, потому что чем больше человек накапливает, чем больше у него денег, тем больше он ощущает пустоту жизни, чувствуя, что есть какие-то другие потребности, которые невозможно удовлетворить материальными благами. Так вот, “хлеб насущный” — это то, что необходимо. Это не лимузины, не роскошные дворцы, не миллионные суммы денег, но это то, без чего не можем жить ни мы, ни наши дети, ни наши сродники.

Некоторые понимают слова “хлеб насущный” и в более возвышенном смысле — как “хлеб надсущностный” или “сверхсущностный”. В частности, греческие Отцы Церкви писали, что “хлеб сверхсущностный” — это тот хлеб, который сходит с небес, иначе говоря, это Сам Христос, Которого христиане принимают в таинстве Святого Причащения. Такое понимание тоже оправданно, потому что, помимо материального хлеба, человеку необходим и хлеб духовный.

Каждый вкладывает в понятие “хлеб насущный” свое содержание. Во время войны один мальчик, молясь, говорил так: “Хлеб наш насушенный даждь нам днесь”, — потому что основным питанием были сухари. То, что было необходимо мальчику и его семье для поддержания жизни, — это высушенный хлеб. Это может показаться смешным или грустным, но это показывает, что каждый человек — и старый и малый — просит у Бога именно то, что ему больше всего нужно, без чего он не может прожить ни одного дня.





28. “И ОСТАВИ НАМ ДОЛГИ НАША, ЯКОЖЕ И МЫ ОСТАВЛЯЕМ ДОЛЖНИКОМ НАШИМ”


Молитва неразрывно связана с образом жизни человека. Причина трудностей, испытываемых человеком в молитве, заключается в неправильной, недуховной, неевангельской жизни. Это особенно ощущается нами, когда мы произносим молитву “Отче наш”. Каждое прошение этой молитвы ставит нас перед некой реальностью, мы как бы оказываемся на суде — на суде собственной совести. И молитва эта, если мы молимся от души и от сердца, если действительно думаем так, как написано в ней, должна заставлять нас постоянно изменять нашу жизнь.

Мы говорим: “И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”, то есть просим Бога простить нам наши долги, так как мы прощаем тем, кто в долгу у нас. И вот, произнеся эти слова, спросим себя: а прощаем ли мы своих ближних? Готовы ли мы поставить прощение Богом нас самих в зависимость от того, прощаем ли мы других? Не слишком ли это страшно, не слишком ли большая ответственность?

Опыт показывает, что не так уж трудно всех простить, так же как не трудно всех любить — всех, в смысле абстрактном. Многие так и говорят: я люблю людей, я только не могу примириться с двумя-тремя людьми, — своей соседкой, своим сотрудником, своей тещей, — а всех остальных люблю. Так вот, слова “остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим” — как раз и напоминают нам о тех нескольких людях, которых мы не можем простить, которым не можем “оставить долги”. И эта молитва нас учит тому, что, пока мы не простим их, мы не можем надеяться, что Господь простит нас.

Жизнь земная дана нам для того, чтобы примириться со всеми. В жизни завязываются многие узлы, и наша задача заключается в том, чтобы успеть их развязать до того, как эта возможность у нас отнимется. Нет ничего невозможного для человека. Бывает очень трудно с кем-то примириться, кого-то простить, но если мы не будем находить в себе силы для этого, мы не можем рассчитывать на то, что Бог простит нас. Если мы называем Бога своим Отцом, а себя христианами, если мы говорим: “Да святится имя Твое”, то есть, что имя Божие должно быть свято, а святость имени Божия должна быть явлена через наши дела, то как же мы можем не прощать наших должников, — тех, кто нас оскорбил, обидел или унизил?

Жизнь христианская — это подвиг, и мы должны со всей ответственностью подойти к ней, должны заслужить право произносить молитву Господню. И право это дается нам нашими добрыми делами. Ни одно слово, а тем более слово молитвы, не должно быть тщетным, пустым, неоправданным. За каждым словом должна стоять реальность, и за словами молитвы “Отче наш” должны стоять наши поступки. Если мы говорим Богу: “Да будет воля Твоя”, — значит мы должны свою волю подчинять Его, Божией воле. И если мы просим Бога: “И остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим”, -это значит, что мы должны научиться прощать всех, кого мы считаем перед собой виноватыми, кого считаем своими .должниками.


29. “И НЕ ВВЕДИ НАС ВО ИСКУШЕНИЕ, НО ИЗБАВИ НАС ОТ ЛУКАВАГО”

Что такое искушение и кто такой лукавый?

Искушение — это испытание, которое либо посылается нам от Бога, либо приходит от диавола, но попускается Богом. Каждое искушение для нас — своего рода испытание на прочность. И мы это испытание иногда проходим, а иногда — нет. Прося Бога: “Не введи нас во искушение”, — мы как бы говорим Богу: “Не посылай нам испытания выше сил, посылай нам такие, с которыми мы сможем справиться, чтобы те испытания и скорби, которые Ты посылаешь, не сокрушили нас, не убили в нас веру”.

Лукавый — это диавол, враг рода человеческого. В отношении диавола нужно избегать двух крайностей. Некоторые склонны вообще отрицать существование диавола и бесов. Эти люди — верующие или неверующие — не осознают реальности присутствия в этом мире злых сил, причем не абстрактных сил, но живых существ, потому что диавол и бесы, как и ангелы, — это реальные живые существа. Есть и другая крайность, особенно распространенная среди людей верующих, церковных, — когда значение диавола преувеличивают, когда человек настолько боится воздействия диавола и злых сил, что живет в каком-то полупарализованном состоянии. Отсюда распространенный среди верующих страх перед сглазом, порчей и т. п. Отсюда — такое робкое отношение к жизни, при котором человек всего боится, во всем видит угрозу, не может жить творчески, свободно, полноценно.

Мы должны понимать, что лукавый, конечно, имеет силу и может оказать негативное, даже разрушительное воздействие на нашу жизнь, но только в том случае, если мы сами допустим его к себе. Диавол бессилен там, куда его не приглашают, где его присутствия не хотят. Если человек ходит в церковь, молится, носит на себе крест, осеняет себя крестным знамением; если он исполняет заповеди Божий и воздерживается от грехов, то диавол бессилен, ему нет места в таком человеке. Когда диавол обретает силу? Когда человек открывает какие-то шлюзы, форточки в своем доме, когда, например, впадает в какую-то страсть — скажем, наркоманию или алкоголизм. И опасность алкоголизма не в том, что человек выпьет вина больше, чем следовало бы, но в том, что это его обессиливает и открывает доступ диаволу внутрь его души.

Поэтому, когда мы просим Бога: “Избави нас от лукаваго”, — мы просим, чтобы Он помогал нам всегда находить силы воздерживаться от того, что может дать возможность лукавому влиять на нашу жизнь. И если мы этому научимся, то ни диавол, ни другие злые силы, ни сглаз, ни порча, ни что-либо подобное не смогут оказать на нас никакого влияния.

30. МОЛИТВА БОЖИЕЙ МАТЕРИ

Православные христиане молятся не только Богу, но и Божией Матери и святым. Этим практика молитвы в Православной Церкви отличается, например, от практики протестантских общин. Протестанты не признают молитву Божией Матери и святым. Они говорят: чтобы прийти к Богу, нам не нужны посредники. Это замечание справедливое, — нам действительно не нужны “посредники”, — но только вывод из него делается неправильный. Мы ведь молимся Божией Матери не как некоему среднему звену между нами и Богом, но мы молимся Ей, потому что Она — Божия Матерь, потому что Ее невозможно отделить от Ее Божественного Сына.

Когда я учился в Англии, мой профессор, пожилой православный епископ, часто приглашал меня на занятия к себе домой. Я приходил в его дом, и дверь мне открывала его престарелая мать. Представьте себе, если бы я с ней не здоровался, ее не замечал, а проходил бы прямо в дом, говоря: “Мне не нужны посредники, я общаюсь только с епископом”. Мне кажется, что вполне естественно, общаясь сыном, общаться и с матерью. Конечно, это аргумент на чисто житейском уровне.

Есть аргументы и более серьезные. И главный из них — это опыт миллионов людей, который показывает, что Божия Матерь слышит молитвы и отвечает на них, что Она помогает людям и, более того, что Она действительно ходатайствует о людях перед Своим Сыном и Богом.

Божия Матерь неотделима от Спасителя, Ее подвиг неотделим от Его подвига. Задумаемся о том, что, когда Ангел Господень сошел с неба, чтобы сказать Ей: “Зачнешь во чреве и родишь Сына” (Лк. 1:31), от Ее согласия или несогласия зависело Боговоплощение. Она могла сказать “нет”, но Она сказала “да”. Она воспитала Младенца, принесла Его в храм, в жертву Богу, Она прошла со Своим Сыном через всю Его земную жизнь. Когда Христос был распят, Она стояла у креста, потому что не могла отделить Себя от Него. Она была с Ним даже в Его самом страшном страдании, поэтому Она стала участницей Его подвига.

Когда Господь был на кресте, рядом с Ней стоял Его любимый ученик, и Он сказал Ей: “Жено! Се, сын Твой”, — а ученику сказал: “Се, Матерь Твоя” (Ин. 19:26—27). Тем самым Он как бы вручил не только любимого ученика, но и всех Своих учеников Ее покровительству и попечению. С этого момента Она, Мать Своего Сына, стала и Матерью Его последователей, то есть Матерью Церкви. И мы обращаемся к Ней именно как к Матери нашей и к Матери Церкви.

Мы говорим в молитве Божией Матери: “Пресвятая Богородице, спаси нас”. Это не значит, что мы считаем Ее Спасительницей. Спаситель — Христос. Но мы исповедуем Ее причастность к тайне спасения, Ее участие в этой тайне. И мы понимаем, что спасение для нас возможно потому, что Божия Матерь ответила согласием на слово Божие, которое было обращено к Ней. И благодаря этому Ее согласию мы имеем доступ и к Сыну Ее, и к Богу Ее, Отцу нашему Небесному.

31. МОЛИТВА СВЯТЫМ

Традиция почитания святых в христианской Церкви очень древняя, она существует с самого момента появления Церкви, с первых лет ее существования. Христианские храмы в древности строились на гробах мучеников. И именно кровь мучеников, по словам одного древнего церковного писателя, была “семенем христианства”, то есть христианство распространялось благодаря подвигу мучеников.

Мученики — это люди, которые примером собственной жизни и смерти показали, что подвиг Христа может быть повторен человеком, что человек земной при всей его слабости и немощи может так же пожертвовать собою ради людей и ради Бога, как это сделал Иисус Христос. Человек, который приносил себя в жертву, становился духовным героем в глазах других людей, прежде всего в глазах тех, кто знал его лично. Почитание этого святого начиналось сразу же после его смерти. До сих пор сохраняется традиция, согласно которой в православном храме должна быть хотя бы маленькая частица мощей какого-то святого. Не положено совершать Божественную Литургию на простом столе: она совершается на престоле или на специальном плате, в котором зашита частица мощей святого. Причина этого в том, что мученики и святые — основание, на котором построена христианская Церковь. Мы молимся святым, потому что эти люди, хотя и были такими же, как мы, но благодаря подвигу своей жизни достигли обожения, уподобились Христу. Мы молимся им потому, что они прошли тем путем, по которому мы только пытаемся идти. И опыт многих христиан свидетельствует: святые слышат молитвы и отвечают на них.

Хотел бы очень кратко сказать об одном негативном явлении, которое связано с почитанием святых. Дело в том, что некоторые воспринимают святых примерно так, как язычники воспринимали своих богов — по принципу “какой святой от чего помогает”. Такие люди заходят в церковь и спрашивают: “Какому святому надо поставить свечку, чтобы получить квартиру?”, “Какому святому молиться от зубной боли?” и т. д. Надо помнить, что святые — не какие-то божки, от которых можно что-то получить, причем от каждого свое. Святые не являются специалистами по выдаче квартир, по приостановлению зубной боли или по другим подобным вещам. Есть, конечно, святые, которые при жизни были врачами, и мы обращаемся к ним с просьбой об исцелении, например, святой великомученик Пантелеймон. И действительно, по молитвам таких святых происходят многие исцеления. Но ни в коем случае нельзя воспринимать святых как какой-то фетиш; нельзя подменять молитву святому как человеку, который достиг духовного совершенства и может нам в чем-то помочь, молитвой святому как какому-то идолу, который нужен только потому, что у него можно получить конкретную помощь.

Святые — это прежде всего наши небесные друзья, которые могут нам помочь в нашем продвижении на пути ко спасению, на пути к Богу. И лишь во вторую очередь святые — те, кто помогает нам в конкретных житейских вещах.


32. БЕЗ МОЛИТВЫ ЖИТЬ НЕВОЗМОЖНО


Подведем итоги разговору о молитве. Прежде всего молитва — это беседа с Богом, встреча с Ним, это диалог, который предполагает не только наши слова, обращенные к Богу, но и ответ Бога. Поэтому очень важно, чтобы мы умели не только говорить, но и молчать, чтобы мы умели вслушиваться в те глубины Божий, которые открываются нам через молитву.

В молитве нужно быть абсолютно честным. Здесь не может быть ничего двусмысленного, искусственного. Мы должны предстать перед Богом такими, какие мы есть, и сказать Ему именно то, что мы должны сказать, то, что мы думаем и чувствуем. Поэтому для общения с Богом нет необходимости выдумывать какой-то особый язык, искать особые слова, нет нужды подбирать специальные темы. Мы должны молиться Богу именно о том, чего просит, жаждет наше сердце.

Молиться нужно постоянно. Недостаточно молиться время от времени, только когда нам что-то нужно от Бога; надо молиться всегда: утром, вечером, в течение всего дня, в течение всей нашей жизни. И центром молитвы должно быть не что-то конкретное, чего мы просим у Бога, но Сам Бог, потому что главным содержанием молитвы является именно встреча с Богом, возможность открыть Его для себя.

Мы должны молиться не только о себе, но и о других, не только о наших родственниках и близких, но и о наших врагах. Мы должны молиться Богу не как отдельные индивидуумы, но как люди, которые представляют собой частицу человечества, и обращаться к Богу не только от своего лица, но и от лица единой человеческой семьи, ибо для каждого из нас Бог — это Отец наш Небесный.

Мы молимся не только Богу, но и Божией Матери и святым, потому что они — наши небесные покровители, небесные заступники. Мы молимся нашему Ангелу Хранителю для того, чтобы он охранял нас на всех путях.

Мы молимся не только за живых, но и за усопших, чтобы Господь даровал им мир и упокоение.

Еще раз хотелось бы подчеркнуть: молитва должна стать основой нашей жизни — тем, на что вся жизнь должна быть настроена. Жизнь христианина должна соответствовать молитве. Если человек безуспешен в молитве, это значит, что он плохо живет, что его духовное состояние молитве не соответствует.

Будем учиться молиться, будем работать над тем, чтобы молитва достигала нашего сердца и через сердце восходила в небесные высоты, достигала Бога. Будем работать над собою, чтобы молитва стала стержнем, основой нашей жизни. Будем просить Бога, Божию Матерь и святых, чтобы они научили нас молиться, потому что без молитвы жить невозможно, так же как невозможно жить и спастись без Бога и без Его Церкви.

Игумен Иларион (Алфеев) О МОЛИТВЕ. Фонд «Христианская жизнь», Клин, 2001
Запись телевизионных передач, выходивших в эфир по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси АЛЕКСИЯ II весной 1999 года

http://www.pravmir.ru/o-molitve-2/

Комментарии (5)

Всего: 5 комментариев
#1 | Лидия Новикова https://www.facebook.com/lassa80 »» | 14.09.2012 10:31
  
4
Молитва в большом городе

МОЛИТВА В БОЛЬШОМ ГОРОДЕ

Мы давно привыкли, что рассуждать о молитве — прерогатива священников и монахов. Ну, в крайнем случае, профессоров богословия. Но у кого что болит, тот о том и говорит. А для меня и, рискну утверждать, для подавляющего большинства людей, считающих себя верующими, молитва сегодня — тема больная.

Как-то в воскресение после Литургии перед выносом креста батюшка, как обычно, говорил проповедь. На этот раз о том, как важно и нужно молиться. Народ вежливо ждал, когда уже можно будет приложиться к кресту и — домой. Особого энтузиазма на лицах не было. Кто-то слонялся по храму, кто-то что-то выбирал у свечного ящика, кто-то, встретив знакомых, мирно беседовал… И только стоявшая рядом со мной женщина внимательно вникала в слова пастыря духовного. Слушала-слушала и вдруг, обернувшись ко мне, ища сочувствия, в сердцах бросила: «Эх, жизни они, наши отцы, не знают…»

Нет, это она зря. Всё они знают. Они же не на облаке живут. А чего не знают, мы им каждый день на исповеди рассказываем. Но что толку копья ломать? Мне как-то один батюшка сказал: «Чего с тобой разговаривать, если ты все равно не слушаешься?» И ведь прав был. Кончится служба — поцелуем крест, включим свои айфоны, и понесут нас волны моря житейского к семьям, друзьям, делам, телевизорам, фейсбукам и твиттерам… Как там в песенке, которой нас уже сорок лет потчуют на Новый год? «О сколько нервных и недужных связей, дружб ненужных — во мне уже осатаненность!» Нет, они все-таки молодцы, эти советские классики, рано мы их списали в утиль. Может, от этой-то осатаненности и не доходят до нашего сознания слова священников о молитве и покаянии?



«К свету идяху, Христе, веселыми ногами»

Почему у нас в храмах все больше суровых скорбных лиц? Даже на Литургии. Даже на Пасху! А меня учили: «Держись проще и веселее, христианин вовсе не должен представлять собой какую-то мрачную фигуру, изможденную аскетическими подвигами и служащую укором для других. Даже если у тебя это и искренно — все равно — долго так не прожить, и реакция может пойти как раз в обратную сторону».

Я-то, воспитанная советской школой, всегда была уверена, что человек рожден для счастья, как птица для полета. И Церковь меня в этом только утвердила. Может, потому, что я впервые вошла в нее в Пасхальную ночь?

До этого я никогда не заходила в храм во время службы — там люди молятся, а я что, глазеть на них приду, как в зоопарк? А тут как-то само вышло: подруга затащила, за компанию. Народу битком, все со свечками в руках, свет притушен, где-то впереди что-то происходит, но из-за голов ничего не разобрать… Подруга куда-то нырнула, вынырнула с двумя свечами, одну дала мне. И тут, словно по команде, все вдруг затихло, и откуда-то еле слышно донеслось: «Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех…» И побежали по толпе огоньки — от свечки к свечке, и поплыли из глубины на нас хоругви, двинулся крестный ход — и я за ним. Кто-то протянул мне горящую свечку, я зажгла от нее свою и вдруг почувствовала: это мой дом, и никуда я больше из него не уйду. Такого абсолютного счастья я никогда не испытывала. И ни одного сурового лица вокруг. И все поют. Просто от радости.

Через неделю я крестилась.

А много лет спустя наткнулась в дневниках отца Александра Шмемана практически на то же переживание: «Некоторые вещи (дни, минуты) я не вспоминаю, а помню, как если бы они сами жили во мне. В эти минуты дана была некая абсолютная радость. Радость ни о чем, радость оттуда, радость Божьего присутствия и прикосновения к душе. И опыт этого прикосновения, этой радости потом определяет ход, направление мысли, отношение к жизни и т. д. Например, та Великая Суббота, когда перед тем как идти в церковь, я вышел на балкон и проезжающий внизу автомобиль ослепляющее сверкнул стеклом, в которое ударило солнце. Все, что я всегда ощущал и узнавал в Великой Субботе, а через нее — в самой сущности христианства, вспыхнуло, озарило, явилось в то мгновение. Вечная жизнь — это не то, что начинается после временной жизни, а вечное присутствие всего в цельности. Все христианство — это благодатная память, реально побеждающая раздробленность времени, опыт вечности сейчас и здесь».

Ни о Православии, ни о Церкви я ничего толком не знала, а уж о молитве вообще понятия не имела.


Загадка Евангелия

Тогда, на Пасху, вернувшись со службы, мы с подругой до утра проговорили. Первый раз в жизни я взяла в руки молитвослов. Открыла — и зачиталась. Просто оторваться не могла: схватила какую-то школьную тетрадку, начала переписывать… Славянские слова молитв и псалмов сразу и навсегда пробили меня насквозь своей красотой. Как когда-то в юности прекрасные чужие стихи, они запоминались сами, потому что лучше и полнее выражали мои чувства, чем если бы я пыталась сделать это сама.

Но эмоции, даже самые сильные, недолговечны. А что дальше? Я решила: проживу год, стараясь делать все, что положено, а там разберемся. Сказано читать утренние и вечерние молитвы — буду читать, сказано ходить в церковь по субботам и воскресеньям — буду ходить, сказано раз в месяц исповедоваться и причащаться — буду, сказано поститься — буду… Но как же все это оказалось трудно! Церковнославянского языка я не знала, на службах стояла на одних эмоциях: слова три поймешь — уже хорошо. Это сейчас на любом свечном ящике можно купить толкования, пояснения, поучения, молитвословы на любой вкус. А тридцать лет назад тоненькую брошюрку «Всенощное бдение и Божественная литургия» я выпросила у знакомых почитать только через несколько месяцев после крещения.

Но труднее всего было с утренними и вечерними молитвами. Мало того, что при всей красоте текстов больше половины слов непонятны, так еще попробуй встрой их чтение в ежедневную рутину, в которой им ну никак не находится места…

А Евангелие? Не то чтобы я была какая-то особенно тупая, но продиралась я к его пониманию, спотыкаясь на каждом шагу. Нет, в целом-то мне, вроде, все было понятно. Но там же сказано: Чтó вы зовете меня: «Господи! Господи!» и не делаете того, чтó Я говорю? (Лк 6:46). Значит, нужно делать. А для этого мало понять, даже с помощью святых отцов и богословов. Нужно как-то пропустить это все через себя, переварить, сделать своим, неотъемлемым. Помните? И я пошел к Ангелу и сказал ему: дай мне книжку. Он сказал мне: возьми и съешь ее; она будет горька во чреве твоем, но в устах твоих будет сладка, как мед (Откр 10:9).

Как-то в записках Аделаиды Герцык «Подвальные очерки» наткнулась я на слова приговоренного к расстрелу русского дворянина, сказанные им автору в подвале ЧК: «Мне кажутся дикими разговоры о Боге среди обыденной жизни. Евангелие — это сумасшедшая книга. И потому так трудно ее понять. Христос дает ответы вне времени, а спрашивают его люди, которые не могут перей­ти эту черту. И потому кажется, что они говорят о разных вещах и не понимают друг друга».

Но мне-то предлагается здесь, «во времени», жить по Евангелию. А там, между прочим, сказано: «Непрестанно молитесь». Это как? Я же не в безлюдной пустыне живу, как какой-нибудь древний отшельник, а в Москве. И домашних моих все эти мои христианские упражнения здорово раздражают. А работаю я в советском издательстве, и голова моя там занята чем угодно, только не молитвой…



Параолимпийские игры

Вообще-то, митрополит Сурожский Антоний утверждал, что человек молится всегда: «Нам думается, что молитва присутствует лишь тогда, когда мы вежливой, складной речью выражаем свое отношение к Богу и мировым вопросам… Мы забываем, что молитва вырывается из сердца, и всякий крик нашего существа есть молитва. Разумеется, мы не осознаем, что молимся все время и настойчиво… И, я думаю, очень важно нам осознать, что предмет нашей молитвы и тот, к кому обращена эта молитва, — не всегда Бог… Нам не предлагается выбор — молиться или не молиться; нам предлагается выбор — молиться Богу или с рабской мольбой, с протянутой рукой обратиться к князю мира сего, в надеже на подачку, которая будет обманна, потому что он всегда обманывает».

Вот как хочешь, так и крутись. Читаю у отца Серафима (Роуза): «Чтобы успешно противостоять миру, точащему наши души, нужно получать постоянные «впрыскивания» неотмирности. Стоит хоть на день их прервать — и мирское задавит, на два — поглотит совсем. Вскорости заметим, что и мысли у нас уже обмирщенные, и мы все меньше и меньше этому противимся… Нет рецепта богоугодной православной жизни. Всякое ее внешнее проявление может оказаться фальшивым, все зависит от состояния души, трепетно предстоящей Богу…».

И опять все у меня упирается в правило. Все отцы твердят: бессмысленно тупо вычитывать молитвы из молитвослова, нужно сосредоточиться, произносить их от сердца, как свои. Тридцать лет я бьюсь над этой неразрешимой задачей. Листаю свои дневники. 1985 г.: «Как только начинаю читать правило — в голове сразу калейдоскоп обрывков самых разных мыслей, воспоминаний и впечатлений». 1988-й, 1993-й, 1996-й, 1999-й — все одно и то же…

Тогда зачем это все? Да просто я точно знаю, что больна. Хронически. Практически инвалид детства. И если я не буду заставлять себя каждый день читать утренние и вечерние молитвы (а если сосредоточится не удается, то и по два-три раза) и главу из Евангелия и хотя бы по воскресеньям ходить в храм — всё, паралич мне обеспечен. Где найти для всего этого время и место? Не знаю, каждый раз — по ситуации. Трудно? Не то слово. А кто сказал, что будет легко? Но куда деваться-то, если болен? Спросите параолимпийцев, трудно ли без ног или с повреждением спинного мозга, на коляске, играть в баскетбол или регби? Играют же, хоть и остаются инвалидами.

Я долго не понимала, почему мне все твердят: подвиг, подвиг, подвиг… Ну почему я должна превратить всю жизнь в какое-то непрерывное преодоление? А мне говорили: «Всякий христианин — подвижник. Человеческая природа так искривлена, что на нее приходится жестоко нажимать, если хочешь выровнять себя по евангельским меркам, и выравнивать приходится каждый день, каждый час».

Выходит, если не тренироваться, так и пролежишь всю жизнь бревном — изнемогая от жалости к себе и злобы на весь мир за такую чудовищную несправедливость? А если через лень и боль все-таки каждый день вытягивать себя на тренировку? Насколько велик шанс в конце концов приобщиться азарта и радости наравне со здоровыми?

Учиться, учиться и учиться…

Моя подруга как-то пожаловалась, что не может читать молитвы из молитвослова — ну не чувствует она их своими, хоть тресни. Мне повезло, у меня такой проблемы не было. Зато была другая: не миновала меня общая участь многих новоначальных: начитавшись святых отцов-аскетов и «заполировав» образовавшийся в голове немыслимый коктейль «Откровенными рассказами странника», мало кто не примерял на себя «смиренные ризы исихастов». Слава Богу, что рядом были люди мудрые и опытные, которые умели сдерживать эти безумные порывы.

Как-то, когда я очередной раз пристала к одному из них с вопросом, как же мне «умно» молиться Иисусовой молитвой в моей повседневной московской жизни, он сказал: «Молись, только хоть шепотом, но непременно вслух, а вместо четок перебирай фаланги пальцев». «Батюшка, как же я буду это делать в метро?» — оторопела я. «Ничего, за сумасшедшую будут принимать — зато приставать никто не будет», — был ответ.

После таких обливаний холодной водой на «подвиги» уже не так тянуло. Тем более что утолить жажду духовную было где — десять лет параллельно работе в светском журнале шло врастание в жизнь церковную: попросили помочь — пришлось учиться сначала на чтеца, потом на уставщика, потом петь на клиросе, потом регентовать… Тропари, кондаки, стихиры, паремии, всенощные, часы, литургии, молебны, панихиды, отпевания — тысячи прекрасных молитвенных слов, многократно пропущенных через твое сознание… А молитва? Спросите тех, кто поет на клиросе, удается ли им там помолиться.

А тут еще отцы мои духовные задачки подкидывают: «Помолчи. Мы все: дай, дай, помоги, помилуй — тараторим, тараторим. Где же тут Богу хоть слово вставить, чтобы мы его услышали. Остановись, замолчи перед Ним хоть на минуту, ни о чем не думай, просто умились, глядя на Его образ». «Ты Бога благодаришь? Или все только клянчишь?»

А потом школа кончилась. Выпускным экзаменом стали полгода послушания в монастыре. Когда пришла пора решать, оставаться там или нет, батюшка, который меня туда направил, сказал просто: «Если готова быть всем слугой — иди в монастырь, нет — уходи». Я честно сказала: «Нет, не готова». И получила благословение идти работать… на радио, в английскую службу Иновещания, там у батюшки были чада духовные.

Как же меня ломало! Как наркомана. Пытка шумом физическим. Пытка шумом информационным. Попробуйте помолитесь, когда вы по двенадцать часов в день переводите политические новости. И, главное, зачем? Кому все это нужно?

Это я поняла только несколько лет спустя, когда родители мои стали болеть и сдавать, а наша бесплатная медицина окончательно превратилась в денежный пылесос. Но ведь помощь близким в их немощи, да еще если их каждодневная нужда в нас растягивается на долгие годы, без молитвы — ноша неподъемная. Иначе жизнь превращается в нескончаемую муку и для помогающего, и для принимающих помощь. А как втиснуть все это в те же неизменные 24 часа?



Я тебя люблю

Впрочем, молиться за других у меня всегда получалось как раз лучше всего. Особенно, когда молишься о ком-то, кого любишь. Тут откуда что берется: и сердце открыто, и внимание сосредоточено, и все твое существо устремлено к Богу! Но не ради Него, не от ощущения Его присутствия, веры в Него, тоски по Нему, стремления почувствовать и исполнить Его волю, а потому что душа твоя болит о ком-то. Но не о Боге. Проходит время, боль стихает, и снова рассеиваешься и охладеваешь — до следующего испытания.

Смотрю на влюбленных и завидую — они по сто раз на дню обмениваются эсэмэсками, весь смысл которых, по сути, сводится к одному: «Я тебя люблю». И не надоедает! А если любимый не отвечает? Пишешь ему, пишешь, а в ответ — тишина? Места же себе не находишь, пока не выяснится, что это просто мобильник «завис» или у оператора сбой. А тут, когда без молитвы в «мобильнике» моей души садится аккумулятор и я уже просто не в состоянии услышать Бога, я этого даже не замечаю.

Когда-то мне говорили: «Голод по Богу иногда так же важен, как молитва. Если дела житейские мешают тебе побыть с Ним, пообщаться с Ним, просто помолчать в Его присутствии, а тебе больше всего на свете хочется именно этого — это твое стремление уже и есть твоя молитва». И еще: «Если тебе в кои-то веки удалось сосредоточиться и начать молиться со вниманием, и в этот самый момент к тебе кто-то придет или позвонит и попросит помощи, брось все и иди, помогай. Потому что молитва твоя — это твое частное дело, а помощь ближнему — дело Божие».

Ну, с помощью, вроде, все понятно, об этом еще Иоанн Лествичник писал. А вот с молитвой-то как быть? Как молиться, да еще постоянно, человеку, живущему сегодня в мегаполисе? Студенту, врачу, программисту, менеджеру, журналисту, официанту, водителю, лавирующему в бесконечных пробках? Начинает казаться, что внутреннее пространство для молитвы осталось разве что у таджиков-дворников.

И вдруг на самом бегу пронзит какая-нибудь сущая безделица — алая ветка клена, вспыхнувшая огнем в лучах осеннего солнца, стайка снегирей, неведомо каким ветром занесенная в самый центр города, первый хруст снега под ногой на морозе — радостью жизни, той что за делами, и само рванется из самого сердца: «Слава Тебе, Господи! Слава Тебе!»

Так можно ли молиться в большом городе? Конечно, можно. Не молиться — нельзя. Сколько раз бывало — думаешь: «Да гори оно огнем! Все равно ничего не получается. Буду жить, как все нормальные люди». И какое-то время живешь. Но мелькнет на горизонте отблеск той, пасхальной радости, которой ты когда-то приобщился, и затоскует, заноет душа, и такими бессмысленными и блеклыми покажутся все другие радости, что, спотыкаясь и падая, снова выбираешься на знакомую дорогу и бредешь.

Прав, видно, митрополит Антоний. «Если то, что ты получил первоначально, для тебя оказалось драгоценностью, тогда стоит искать всю жизнь. Даже если только к концу жизни найдешь — все равно стоит всю жизнь искать, потому что без этого нельзя жить».



О пользе пробок

Протоиерей Максим Козлов,
настоятель домового храма святой мученицы Татианы при МГУ им. М. В. Ломоносова

Козлов оМаксим_s.jpgДумаю, сама постановка вопроса о сложности молитвы в современном мегаполисе — несколько романтическая. Она предполагает, что раньше в какие-то другие, благословенные времена у людей были необходимые для молитвы тишина и покой, а сегодня мы их лишены. Однако из мемуаров людей, живших, скажем, в позапрошлом веке, хорошо видно что многие из них в своей духовной жизни сталкивались с точно такими же проблемами. Да, у них не было айфонов и айпадов, и шумели тогда на улицах не автомобили, а другие средства транспорта. Но вспомним хотя бы о количестве детей, обыкновенном для того времени, и сразу станет понятно, что тишины и покоя у огромного количества людей и в прежние времена было столь же немного, как и у нас сегодня. Также нельзя сказать, будто где-то там, за МКАД, в тихой провинции человеку проще молиться. Конечно, люди живут там размереннее и спокойнее, чем в столице, но и у них тоже — свой круговорот неотложных дел.

Поэтому чтобы сегодня духовно настроиться на молитву, нужно как минимум отказаться от этой исключительной оценки нынешнего времени и места, которые будто бы «чрезвычайно затрудняют нашу духовную жизнь».

Любые внешние обстоятельства жизни, лишая нас одного, всегда дают нам что-то другое. Надо только постараться это «что-то» разглядеть и научиться использовать. Например, сегодня в большом городе мы много перемещаемся в пространстве, все время куда-нибудь едем — в метро или в автомобиле, стоим в пробках... Молиться в пути — одна из наилучших возможностей. Тут есть время и для практики умной молитвы, и для чтения выученной части правила. Если даже это затруднительно, у нас есть достижения современной цивилизации — можно поставить диск в машине или включить плеер в метро. И в какой-то степени изолировать себя от окружающего мира, слушая молитву в записи.

Кроме того, можно и нужно молиться еще и своими словами. Нельзя сводить молитву только к вычитыванию или выслушиванию готового текста, написанного не тобой, а другими людьми. Но также нельзя свести молитву и к другой крайности, когда человек говорит себе: ну все, теперь я буду молиться только своими словами. Ибо в итоге это будет значить, что мы:

а) минимизируем молитву — потому что редко кто способен молиться своими словами долго и серьезно;

б) почти у каждого человека в таком случае образуются свои формульные тексты, которые будут пониже и пожиже как формой, так и содержанием. Ведь тексты молитв, составленных святыми, основаны на духовном опыте этих святых, стремившихся к единому на потребу (Лк 10:42). В нашей жизни и в наших молитвах этого стремления куда меньше. Поэтому разумнее всего соблюдать некий баланс — и своими словами молиться, когда душа этого просит, и правило ни в коем случае не оставлять.

Общий для всех совет тут один: не разводить руками и не жаловаться на окружающую действительность, а всегда стараться увидеть и максимально использовать те возможности для молитвы, которые Бог дает нам здесь и сейчас.

http://www.foma.ru/article/index.php?news=6829
#2 | Наталья Луцко »» | 14.09.2012 11:13
  
3
Спасибо, хорошо написали.
#3 | Лидия Новикова https://www.facebook.com/lassa80 »» | 17.09.2012 19:57
  
2



Чем является молитва для того, кто любит Иисуса


Архимандрит Нектарий (Мулациотис)

В издательстве «Никея» вышла в свет книга «Иисус как Любовь и Возлюбленный» архимандрита Нектария (Мулациотиса), известного в Греции проповедника, наместника священной обители святого Августина Гиппонского и преподобного Серафима Саровского в Фокидской епархии. Архимандрит Нектарий пока малоизвестен широкому кругу российских читателей. Новое издание «Никеи» – это первый перевод на русский язык греческого подвижника благочестия. Сегодня мы предлагаем вниманию читателей фрагменты из книги «Иисус как Любовь и Возлюбленный».


До сих пор нашей задачей было простым языком объяснить современному человеку, что союз Христа Бога с человеком есть не что иное, как глубоко личные и близкие отношения.

Конечно, рассуждая на эту и подобные темы, мы не погружаемся в таинственные глубины богословия. Мы не исследуем те вопросы, которые возможно полностью охватить только в богословском измерении, потому что современному человеку трудно вникнуть в глубины богословского смысла, который скрывается за всяким движением, словом, поступком и действием подлинного христианина.

Мы пишем просто и доступно, так как осознаем, что имеем перед собой мир, который, по сути, не знает Бога, — мир, не знакомый даже с «азами» веры, мир, который мучится от разбушевавшихся страстей и грехов и бьется в агонии, пытаясь выжить любой ценой, но только не принять Бога и упования на Его помощь. Мы надеемся на то, что, обратившись к современному человеку на таком простом языке, и мы сможем вложить хотя бы самый малый кирпичик в великое здание Божьего домостроительства.

Дабы понять, чем является молитва, нам следует прежде всего обратиться к последней молитве Господа Иисуса, которая записана в Евангелии от Иоанна.

Что говорит в этой молитве Христос? Будем следовать за текстом: «Иисус возвел очи Свои на небо и сказал: «Отче! пришел час…Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить…Не о всем мире молю, но о тех, которых Ты дал Мне, потому что они Твои…Отче Святый, соблюди их во имя Твое, тех, которых Ты Мне дал, чтобы они были едино, как и Мы. Когда Я был с ними в мире, Я соблюдал их во имя Твое; тех, которых Ты дал Мне, Я сохранил, и никто из них не погиб, кроме сына погибели…Не о них же только молю, но и о верующих в Меня по слову их… Я в них, и Ты во Мне, да будут совершены воедино…».

Здесь мы видим, что Христос обращается к Своему Небесному Отцу и собеседует с Ним. Именно это и есть молитва: беседа и диалог со Христом.

То, что Христос хочет сказать Своему Отцу, Он говорит столь безыскусно и прекрасно! Слова молитвы изливаются из глубины Его сердца: Он собеседует с Ним. Такой должна быть и наша молитва. Поскольку молитва является разговором, беседой, общением с нашим Христом, нам надлежит говорить Ему именно то, что у нас сейчас на сердце, именно то, что мы сейчас переживаем.

Видели ли вы когда-нибудь, как беседуют двое влюбленных, когда они рядом, или как они разговаривают по телефону, когда находятся далеко друг от друга? Если они рядом, их беседу невозможно прервать ничем, а если они далеко друг от друга, один постоянно звонит другому, чтобы поделиться своими мыслями, новостями, радостями, горестями, тревогами, проблемами, — одним словом, всем.

Так же поступает и любящий Бога: он беседует и разговаривает с Иисусом, постоянно обращается к Нему, желает пребывать в беспрестанном общении с Ним. Если их общение прервется хотя бы на малое время, он чувствует себя, как влюбленные, которым, прервись их общение хотя бы ненадолго, кажется, что прошла целая вечность с тех пор, как они разговаривали в последний раз.

Поэтому святитель Григорий Богослов говорил: «Памятование о Боге — паче дыхания». Для каппадокийского святителя Христос был выше его собственной жизни. Не слышим ли мы часто слышим из уст влюбленных: «Лучше мне умереть, если я не буду видеть тебя и не буду говорить с тобой». Но если такие чувства испытывает человек, любящий земной и человеческой любовью, которая со временем увядает и исчезает, то представьте себе, какие чувства испытывает человек, любящий Бога! Пламень такой любви не гаснет, но все более разгорается, ибо Христос есть жизнь вечная!

Сейчас перед всеми нами встает вопрос: почему мы не молимся? Почему мы не переживаем молитву? Почему молитва тяготит нас? Это, дорогие мои, напрямую зависит от того, чем для нас является Христос.

Если Христос не является Божественной любовью нашей души, то вполне естественно, что с нами происходит все, о чем было сказано выше.

Когда мы разговариваем с кем-то малознакомым, кто не является нашим близким другом или к кому у нас просто не лежит душа, даже простая беседа с ним утомляет и тяготит нас.

Мы с нетерпением ждем, когда она закончится, чтобы уйти от него и поскорее оказаться с людьми, к которым нас тянет и которых мы любим.

Двое влюбленных целыми часами могут разговаривать по телефону, а когда на них кричат: «Да заканчивайте же, наконец, свой разговор», они отвечают: «Но мы ведь разговаривали-то всего ничего»! Более того, если случится пожар и их дом будет уже полностью охвачен пламенем, они с недоумением воскликнут: «Но ведь я всего лишь минуту проговорил! Когда же дом успел загореться»? Почему так происходит? Ответ очень прост: дело в том, что, когда мы разговариваем с любимым человеком, нам кажется, что время бежит очень быстро.

Значит, когда Христос не является в нашей жизни самым дорогим, когда Он не стоит в ней на первом месте, когда Он не является для нас сильнейшей и величайшей любовью, нашим самым близким другом, то вполне естественно, что мы не хотим собеседовать с Ним. Тогда, разумеется, нам не о чем с Ним разговаривать, и поэтому наша молитва весьма непродолжительна и тяготит нас.

Тогда мы воспринимаем молитву, то есть свою беседу с Ним, как простую формальность. Когда Христос не играет в нашей жизни определяющей роли и не придает ей смысла, но вместо Него это делают какие-то другие люди, то мы, несомненно, предпочтем проводить часы в беседах именно с ними, но только не со Христом.

А для всех тех, кто поставил в своей жизни на первое место Христа, беседы с Ним никогда не были утомительными и обременительными, ибо они разговаривали с Избранником своих сердец, своим Другом, своим Братом, своим Отцом, своей горней Любовью.

Как-то раз я прочел, что один святой имел обыкновение нескончаемыми часами беседовать с Богом, и когда он заканчивал молитву, замечал, что птицы небесные успевали свить гнезда на его воздетых к высям руках. Тогда он с недоумением восклицал: «Когда же сии птицы небесные успели свить гнезда на дланях моих?! Я едва преклонил колена! И как я этого не заметил?»

Где-то в другом месте повествуется, что один монах часто уходил из монастыря в лес, чтобы помолиться. Он хотел как можно дольше побыть наедине и побеседовать со своей Любовью, со Христом. Точно так же воркуют и двое влюбленных голубков, которые стремятся укрыться ото всех, чтобы побеседовать наедине. И вот однажды монах по своему обыкновению снова ушел из монастыря и направился в лес, чтобы наедине побеседовать со своей Любовью, Иисусом. Закончив беседовать с Ним, он вернулся в монастырь. И вот он видит, что врата обители заперты. Он стучится в них, а ему открывает какой-то незнакомый монах. И тогда он спрашивает этого монаха:

— А вы кто?

— Я — привратник этого монастыря, а вы?

— Я — отец Рафаил, из числа братии.

— Какого монастыря?

— Этого монастыря.

— Я живу в этой обители на протяжении уже сорока лет и последние два года несу послушание привратника. Никогда не было в числе братии нашего монастыря монаха по имени Рафаил.

— Да что вы такое говорите? Что же это происходит в нашем монастыре? Сейчас же отведите меня к священноигумену!

Привратник с монахом идут к игумену, и монах видит, что игумен — это не его старец, а совершенно незнакомый ему человек. Этот игумен, понимая, что происходит нечто удивительное, просит отца Рафаила сказать, кто был его игуменом.

— Мой игумен — старец Агафоник.

Тогда новый игумен дает поручение библиотекарю справиться в монастырском архиве, был ли когда-нибудь в этом монастыре игуменом старец по имени Агафоник. Прошло немало часов, пока библиотекарь возвратился и сообщил:

— Ну, конечно, в нашем монастыре был игумен по имени Агафоник, также как и монах с именем Рафаил, но это было пятьсот лет назад.

Игумен просит себе монастырскую архивную книгу и читает отцу Рафаилу имена остальных его собратьев. И тогда отец Рафаил восклицает:

— Да-да, это все отцы моего монастыря!

Игумен спрашивает отца Рафаила, где он был все эти годы, а тот отвечает:

— Сегодня, как и всегда, я отправился помолиться в лес, чтобы побеседовать со своим Иисусом. Закончив молитву, я без промедления вернулся в монастырь, а в монастыре застал все эти перемены. Остальное мне неведомо.

Тогда игумен созвал всю братию и рассказал им об этом невероятном событии, как монах Рафаил дивным образом собеседовал с Иисусом не несколько часов, дней или даже лет, но целые столетия, которые, однако, показались ему всего лишь часами…

Так и бывает, когда ты беседуешь с людьми, которых горячо любишь и перед которыми преклоняешься. Века протекают, будто мгновения…

Дорогой читатель, если и ты так же возлюбишь Христа и твое сердце воспылает к Нему горней Любовью, тогда будь уверен, что ты непрестанно будешь собеседовать с Ним, не зная усталости, не ведая пресыщения, потеряв счет времени!

Возлюби Христа, воспылай к Нему Священным эросом, и тогда ты возжелаешь беспрестанно собеседовать с Ним. Именно это и есть молитва…

Перевод с греческого Максима Крючкова и Дионисия Поспелова
Архимандрит Нектарий (Мулациотис)


http://www.pravoslavie.ru/smi/46577.htm
#4 | Лидия Новикова https://www.facebook.com/lassa80 »» | 01.10.2012 20:57
  
2

Дурные приживалки. Добрые дела. О молитве

К N.N.

Милость Божия буди с вами!

Крепко я провинился пред вами, и как вящшая есть вина моя, то и не прошу извинения, а только говорю: виноват. Вы отдыхали на даче. Очень желал, чтоб вы укрепились и освежились. Когда бы исполнилось мое желание?! Ваших компаньонок или приживалок (мало терпенья и безропотности, гордость, раздражительность, суетность, празднословие, злословие, невоздержание в словах и в пище, паче всего леность к молитве), конечно, нельзя похвалить, но то хорошо, что они замечаются, и не только замечаются, но и выставляются на показ, - чего сии сударыни терпеть не могут. Вы всякий вечер доносите на них Господу, когда пересмотрев все прорвавшееся в продолжении дня скажете: "Господи! Ты все видишь! Прости, и дай мне уменье не поскользаться в сем".

Если будете так делать, то они одна за другой забудут и двери ваши. Только одну из них сейчас же уколотите, сожгите, и прах по ветру развейте. Это леность к молитве. Разозлитесь на нее и сейчас же уничтожьте, чтоб дух ее не пах.

Если она прорывается, но бывает всякий раз прогоняема, то это ничего, и говорить про это нет нужды. А если поблажка ей делается, то тут хозяюшка кругом виновата, что не жалеет добра своего. От частых поблажек молитва совсем ослабеет и молитвенное правило обратится в безжизненную форму, и духовная жизнь замрет. Но я думаю, что вы тут немножко лишнее на себя наговариваете.

Вам Бог дал доброхотное сердце, которое бывает, и у вас есть источник деятельной жизни по заповедям относительно ближних. Извольте законом иметь: всякое дело Богу посвящать в самом его зародыше, к Богу обращать его во время производства его и у Бога просить сил на совершение его; потом кончивши и благодарение Ему же воздать за то, каясь, если что проторглось покривившее дело, - или представляющее его пред очами Божиими в чем либо недостаточным. Действуя так, вы наконец сим трудовым путем достигнете того, чего достигают от всего отрешающиеся пустынники. А если не будете, то останетесь на одной степени с Иудеями не теперешними, а древними, кои жили по предписанной им норме.

Извольте сие поиметь в мысли. Наложенное вами на меня послушание молиться о N.N. исполняю. Только не молюсь: возьми то и дай это, а так: сотвори с ним Господи как для него спасительно. А то молитва будет походить на указ Богу, что совсем не пригоже.

Благослови вас Господи! Спасайтесь!

Ваш богомолец Е. Феофан. 28 окт. 82 г.

http://www.biblioteka3.ru/biblioteka/feof_zatv/pisma4/txt01.html
#5 | Лидия Новикова https://www.facebook.com/lassa80 »» | 03.10.2012 15:49
  
2
Святые Отцы Православия:
Слово о молитве умной, сердечной и душевной


Кто с постоянством и благоговением занимается внимательной молитвой, произнося слова ее громко или шепотом, смотря по надобности, и заключая ум в слова, кто при молитвенном подвиге постоянно отвергает все помыслы и мечтания, не только греховные и суетные, но по-видимому и благие, тому милосердый Господь дарует в свое время умную, сердечную и душевную молитву.

Брат! Неполезно тебе преждевременное получение сердечной, благодатной молитвы! Неполезно тебе преждевременное ощущение духовной сладости! Получив их преждевременно, не приобретя предварительных сведений, с каким благоговением и с какой осторожностью должно хранить дар благодати Божией, ты можешь употребить этот дар во зло, во вред и погибель души твоей. Притом собственными усилиями раскрыть в себе благодатную, умную и сердечную молитву невозможно: потому что соединить ум с сердцем и душой, разъединенные в нас падением, принадлежит единому Богу. Если же будем безрассудно принуждать себя, и искать раскрытия одним собственным усилием тех даров, которые ниспосылаются единственно Богом, то понесем труды тщетные. И хорошо, если бы вред ограничивался потерей трудов и времени! Часто гордостные искатели состояний, свойственных обновленному естеству человеческому, подвергаются величайшему душевному бедствию, которое святые Отцы называют прелестью. Это логично: самая основная точка, от которой они начинают действие, ложна.. Как же от ложного начала не быть и последствиям ложным? Таковые последствия, называемые прелестью, имеют различные виды и степени. Прелесть бывает по большей части прикрыта, а иногда и явна, нередко поставляет человека в состояние расстроенное, вместе смешное и самое жалостное, нередко приводить к самоубийству и конечной погибели душевной. Но прелесть, понятная для многих в ее явных последствиях, должна быть изучаема, постигаема в самом ее начале: в мысли ложной, служащей основанием всех заблуждений и бедственных душевных состояний. В ложной мысли ума уже существует все здание прелести, как в зерне существует то растение, которое должно произойти из него по насаждении его в землю. Сказал святой Исаак Сирин: "Писание говорит: Не приидет царствие Божие с со6людением ожидания. Те, которые подвизались с таким душевным залогом, подверглись гордыни и падению. Но мы установим сердце в делах покаяния и в жительстве, благоугодном Богу. Дары же Господа приходят сами собой, если сердечный храм будет чист, а не осквернен. То, чтобы искать с наблюдением, говорю, высоких Божиих дарований, отвергнуто Церковью Божией. Предпринявшие это, подверглись гордыни и падению. Это не признак, что кто-либо любит Бога, но недуг души. И как нам домогаться высоких Божиих дарований, когда Божественный Павел хвалится скорбями и признает высшим Божиим даром общение в страданиях Христовых!". Положись в молитвенном подвиге твоем вполне на Бога, без Которого невозможно даже малейшее преуспеяние. Каждый шаг к успеху в этом подвиге есть дар Божий. Отвергнись себя и отдайся Богу, да творит с тобой, что хочет. А хочет Он, Всеблагий, даровать тебе то, что ни на ум, ни на сердце наше не взыде, хочет даровать такие блага, каких наш ум и сердце, в падшем их состоянии, не могут даже представить себе. Невозможно, невозможно не стяжавшему чистоты по лучить о духовных дарах Божиих ни малейшего понятия ни посредством воображения, ни посредством сличения с приятнейшими душевными ощущениями, какие только известны человеку! С простотой и верой возложи попечение свое на Бога. Не послушайся представления лукавого, который еще в раю говорил праотцам нашим: будете, яко бози. Ныне он же предлагает тебе безвременное и гордое стремление к приобретению духовных дарований сердечной молитвы, которые, повторяю, подает один Бог, которым определено свое время и свое место. Это место - весь сосуд, как душевный, так и телесный, очищенный от страстей.

Позаботимся освободить храм - душу и тело - от идолов, от жертвоприношений идолам, от идоложертвенного, от всего, что принадлежит к кумирослужению. Как святой пророк Илия свел на поток Киссов всех жрецов и пророков Вааловых и там предал их смерти, так и мы погрузимся в плач покаяния, и на блаженном потоке этом умертвим все начала, принуждающие сердце наше приносить жертвы греху, все оправдания, которыми оправдывается, извиняется такое жертвоприношение. Омоем алтарь и все, что окружает его, слезами: удвоим, утроим омовение: потому что нечистота душевная для омытия своего требует обильнейших слез. Алтарь да будет устроен из камней во имя Господне - из ощущений, заимствованных единственно из Евангелия; да не будет тут места для ощущений ветхого человека, как бы они ни казались невинными и изящными. Тогда великий Бог низведет свой всесвятый огнь в сердца наши и соделает наши сердца храмом благодатной молитвы, как Он изрек Божественными устами Своими: Храм Мой, храм молитвы наречется.

Сперва обратим внимание на страсти телесные, на употребление пищи и на наиболее зависящие от излишества при этом употреблении блудные стремления наши. Постараемся мудро устроить состояние плоти нашей, давая ей столь много пищи и сна, чтобы она не изнемогла излишне и оставалась способной к подвигам. Давая их столь мало, чтобы она постоянно носила в себе мертвость, не оживая для движений греховных. По замечанию Отцов, при употреблении пищи и сна много значит сделанный навык: почему очень полезно приучить себя заблаговременно к умеренному, малому, по возможности, их употреблению. Святой Исаак Сирин так выразился о посте и бдении: “Кто возлюбил общение с этими двумя добродетелями в течение всего жития своего, тот соделается наперсником целомудрия. Как начало всех зол есть удовлетворение чрева и расслабление себя сном, возжигающие блудную страсть, так и святой Божий путь и основание всех добродетелей есть пост и бдение, и бодрствование в службе Божией при распятии тела в течение целой ночи отъятием у него сладости сна. Пост есть ограждение всякой добродетели, начало подвига, венец воздержников, красота девства и освящения, светлость целомудрия, начало христианского пути, мать молитвы, источник целомудрия и разума, учитель безмолвия. Он предшествует всем добрым делам. Как последует здравию очей желание света, так посту, совершаемому с рассуждением, последует желание молитвы. Когда кто начнет поститься, тогда от поста приходит к желанию беседы с Богом в уме своем. Не терпит тело постящегося провести на постели всю ночь. Когда печать пощений наложена на уста человека, тогда помысл его поучается в умилении, сердце его источает молитву, лице его облечено сетованием, далеко отстоят от него помышления постыдные. Веселье не видится в глазах его, он - враг прихотям и пустым беседам. Никогда не было видно, чтобы постящийся с рассуждением быль порабощен злым пожеланием. Пост с рассуждением есть великий храм всех добродетелей. Не радеющий о нем, не оставляет непотрясенной ни одной добродетели. Пост есть заповедь, с самого начала данная естеству нашему во охранение его при вкушении пищи, от нарушения поста пало созданное начало бытия нашего. Откуда истекла пагуба, оттуда обратно начинают подвижники шествовать к страху Божию, когда они начнут хранить закон Божий". Предающийся излишнему сну и чревоугодию не может не оскверняться сладострастными движениями. Доколе волнуются этими движениями душа и тело, доколе ум услаждается плотскими помыслами, дотоле человек не способен к новым и неведомым ему движениям, которые возбуждаются в нем от осенения его Святым Духом.

Сколько нужен пост для желающего заняться и преуспеть в умной молитве, столько нужно для него и безмолвие или крайнее уединение - вообще возможное удаление от скитания. Живя в монастыре, выходи из монастыря как можно реже; при отлучках из монастыря, как можно скорее возвращайся в монастырь; посещая город и село, со всей внимательностью храни свои чувства, чтобы не увидеть, не услышать чего либо душевредного, чтобы не получить нечаянной и непредвиденной смертоносной раны. В монастыре знай церковь, трапезу и свою келью; в кельи к другим братиям ходи только по уважительной причине, если можно - отнюдь не ходи; посещай келью твоего наставника и духовного отца, если ты так счастлив, что в наши времена нашел наставника; и то посещай своевременно и по требованию нужды, а никак не от уныния и не для празднословия. Приучи себя к молчанию, чтобы ты мог безмолвствовать и среди людей. Говори как можно меньше, и то по крайней нужде. Тяжко претерпевать злострадание безмолвия для привыкшего к рассеянности; но всякий, желающий спастись и преуспеть в духовной жизни, непременно должен подчинить себя этому злостраданию и приучить себя к уединению и безмолвию. После кратковременного труда, безмолвие и уединение сделаются вожделенными по причине плодов, которые не замедлит вкусить душа благоразумного безмолвника. Преподобный Арсений Великий, находясь в миру, молил Бога, чтобы Бог наставил его, как спастись, и услышал голос, провещавший ему: “Арсений! Беги от человеков и спасешься”. Когда Преподобный поступил в Египетский скит, в котором проводили жительство великие по святости иноки, он снова молил Бога: "Научи меня спастись", - и услышал голос: "Арсений! Беги, молчи, безмолвствуй: это корни безгрешия". Святой Исаак Сирин говорит о преподобном Арсении Великом: "Молчание помогает безмолвию. Как это? Живя в многолюдной обители, невозможно нам не встречаться с кем-либо. Не мог избежать этого даже равноангельский Арсений, более других возлюбивший безмолвие. Невозможно не встречаться с отцами и братиями, живущими с нами; встреча эта случается неожиданно: и в то время, когда кто идет в церковь, или в какое другое место. Когда достоблаженный этот муж (преподобный Арсений) увидел все это, и что ему, как жительствующему близ селения человеческого (хотя он и жил в Египетском скиту, наполненном совершенными иноками), невозможно было избежать по большей части сближения с мирскими людьми и иноками, обитавшими в тех местах, тогда он научился от благодати этому способу - постоянному молчанию. Если по необходимости он отверзал дверь кельи своей для некоторых, то они утешались только лицезрением его - беседа и потребность ее оставались излишними". Говорить тот же святой Исаак: "Более всего возлюби молчание: оно приближает тебя к плоду. Язык недостаточен к изложению тех благ, которые рождаются от молчания. Сперва понудим себя к молчанию: тогда от молчания рождается в нас нечто, наставляющее нас родившему его молчанию. Да дарует тебе Бог ощутить нечто, рождаемое молчанием. Если ты начнешь жить сим жительством, то не умею и сказать, какой свет воссияет тебе отсюда. Не подумай, брат, что дивный Арсений, как сказывают о нем, что когда входили к нему отцы и братия, приходившие видеть его, то он принимал их молча и отпускал молча - поступал так только потому, что хотел. Он поступал так потому, что сначала понудил себя на это делание. Сладость некоторая рождается по времени в сердце от обучения деланию сему, и с понуждением наставляет тело пребывать в безмолвии. В этом жительстве рождаются нам множество слез и видение дивное". Святой Исаак в 75 слове говорит: "В течение многого времени, будучи искушаем десными и шуими, сам искусив себя многократно следующими двумя образами жительства, приняв от противника (диавола) бесчисленные язвы, сподобившись великих таинственных заступлений, я, вразумленный благодатью Божией, приобрел многими годами и опытами опытное, нижеследующее познание. Основание всех добродетелей, воззвание души из плена вражия, путь, ведущий к Божественному свету и животу, заключается в сих двух образах жительства: в том, чтобы в одном месте собрать себя в себя, и непрестанно поститься. Это значит: установить себе премудро и разумно правило воздержания чрева в постоянном, неисходном жилище, при непрестанном упражнении и поучении о Боге. Отсюда проистекает покорность чувств, отсюда трезвение ума, отсюда укрощение свирепых страстей, движущихся в теле, отсюда кротость помыслов, отсюда движение светлых мыслей, отсюда тщание к деланию добродетелей, отсюда высокие и тонкие разумения, отсюда безмерные слезы во всякое время и памятование смерти, отсюда то чистое целомудрие, которое отстоит от всякого мечтания, искушающего ум; отсюда быстрозрение и острота уразумения далеко отстоящих (т.е. добра и зла, могущих быть отдаленными последствиями всякого делания); отсюда глубочайшие таинственные разумения, которые постигает ум силой Божия Слова, и внутреннейшие движения, возникающие в душе, и различение и рассуждение духов от святых сил, и истинных видений от суетных мечтаний; отсюда страх путей и стезь в море мысли, отсекающий нерадение и небрежение, отсюда пламень ревности, попирающий всякую беду, возвышающий превыше всякого страха - та горячность, которая презирает всякую похоть, и истребляет ее из мысли, производит забвение всякого воспоминания о преходящем и о всем, принадлежащем сему миру, и веку. Короче сказать, отсюда свобода истинного человека, радость и воскресение души, упокоение ее со Христом в Царстве Небесном. Если же кто вознерадит о сих двух образах жительства, тот да знает, что он не только лишил себя всего вышесказанного, но и потрясает презрением сих двух добродетелей основание всех добродетелей. Как сии две добродетели суть начало и глава Божественного делания в душе, дверь и путь ко Христу, если кто удержит их и претерпит в них, так, напротив, если кто оставит их и отступит от них, тот приходит к двум противоположным им образам жительства, то есть, к телесному скитанию и к бесстыдному чревообъядению. Это - начала противному сказанного выше, и устрояют место в душе для страстей”.

"Первое из этих начал прежде всего разрешает чувства, уже пришедшие в повиновение, от уз, которыми они удерживались. Что же делается от этого? Отсюда неподобающие и неожиданные приключения, близкие к падениям, восстание сильных волн, лютое разжение, возбуждаемое зрением, овладевающее телом и содержащее его в своей власти, удобные поползновения в (принятом благочестивом) образе мыслей, неудержимые помыслы, влекущие к падению, охлаждение теплоты к делам Божиим и постепенное изнеможение в любви к безмолвию; наконец, совершенное оставление начатого образа жизни, обновление забытых зол и научение новым, дотоле неизвестным, по причине непрестанных новых встреч, невольно и многообразно представляющихся зрению при переселении из страны в страну, из места в другое место. Страсти, благодатью Божией уже умерщвленные в душе и истребленные в уме забвением воспоминания о них, опять начинают приходить в движение и понуждать душу к деланию их. Вот что - не исчисляю подробно всего прочего - открывается (в иноке) от первого начала, то есть, от скитания тела, по отвержении терпеливого злострадания в безмолвии. Что же бывает и от другого начала, то есть, когда начато будет дело свиней? В чем заключается дело свиней, как не в оставлении чрева без устава для него, как не в непрестанном насыщении его, без определенного времени для удовлетворения потребности его, в противоположность обычаю словесных? Что последует за этим? Тяжесть головы, значительное отягчение тела с ослаблением плеч. От этого делается необходимым упущение в службе Божией, является леность, не допускающая творить поклонов при молитвенном правиле, нерадение об обычных коленопреклонениях, помрачение и хладность мысли, дебелость ума, нерассудительность его по причине возмущения и особенного помрачения помыслов, дебелый и густой мрак, распростертый на всей душе, обильноеуныние при всяком деле Божием, равно и при чтении, по причине неспособности ко вкушению сладости Слова Божия, оставление нужнейших упражнений; неудержимый ум, парящий по всей земле; накопление обильной влаги во всех членах, нечистые мечтания ночью, представляющие душескверные и непотребные образы, исполненные похоти, и в самой душе исполняющие свое нечистое хотение. Постель окаянного сего, одеяния его и самое тело оскверняются множеством постыдного истицания, истощающегося из него, как из источника. И это случается с ним не только ночью, но и днем; тело постоянно точит нечистоты, и оскверняет мысль, так что человек по причине таких обстоятельств лишается надежды сохранить целомудрие, ибо сладость скоктаний действует во всем теле его с непрестанным и с нестерпимым разжением, и перед ним образуются обольстительные мысленные образы, изображающие пред ним красоту, раздражающие его во всякое время, и склоняют ум к сочетанию с собою (с этими мысленными образами красоты). Без сомнения, он сочетается с ними размышлением о них и похотением их, по причине омрачения рассудительности его. Это то и есть, о чем сказал Пророк: “Таково воздаяние сестры твоея Содомы, которая наслаждалась, вкушая хлеб до сытости” и проч.. Но и следующее было сказано некоторым из великих мудрецов: “Если кто будет питать тело свое, доставляя ему наслаждение, тот ввергает душу свою в великую брань (борение). Таковой, если когда и придет в себя, захочет понудить себя и удержать, то не сможет (сего сделать) по причине чрезмерного разжения телесных движений, по причине насилия и могущества раздражений и обольщений, пленяющих душу похотениями своими”. Видишь ли здесь тонкость безбожных сил? Опять тот же говорит: “Наслаждение тела, при его мягкости и влажности юношеских, соделывается причиной скорого стяжания душой страстей, ее обымает смерть, и таким образом она подпадает под суд Божий. Напротив того, душа, непрестанно поучающаяся в памятовании своих обязанностей, почивает в свободе своей, попечения ее умалены, она не заботится ни о чем (временном), заботится о добродетели, обуздывая страсти и храня добродетели, она находится постепенно в преуспеянии, в беспопечительной радости, в животе благом и пристанище безбедном. Телесное же наслаждение не только укрепляет страсти и восстанавливает их на душу, но даже искореняет ее из ее оснований. При том возжигается им чрево к невоздержанию и к блудным бесчинным ощущениям. Оно побуждают безвременно употреблять пищу. Ратуемый им не хочет потерпеть небольшого голода, чтобы возобладать собой, потому что он в плену у страстей”. Подобным образом рассуждают и все святые Отцы, которых мы не приводим здесь, чтобы не очень распространить Слово.

Оградив наше жительство снаружи воздержанием от излишества и наслаждения при употреблении пищи и пития, оградив его зависящим от нас уединением, то есть безвыходным пребыванием в монастыре и уклонением от знакомства вне и внутри монастыря, обратим внимание на душевные страсти. Обратим внимание прежде всего, по заповеди Господа, на гнев, имеющий основанием своим гордость. Простим отцам и братиям нашим, близ и далече пребывающим, живым и отшедшим, все оскорбления и обиды, нанесенные ими нам, как бы эти обиды тяжки ни были. Завещал нам Господь: Егда стоите молящеся, отпущайте,аще что имате на кого, да и Отец ваш, Иже есть на небесех, отпустит вам согрешения ваша. Аще ли же вы не отпущаете, ни Отец ваш, Иже есть на небесех, отпустит вам согрешений ваших. Прежде всего помолись о врагах твоих и благослови их, как орудия Божественного промысла, которыми воздано тебе за грехи твои во время кратковременной земной жизни, чтобы избавить тебя от заслуженного тобой воздаяния в вечности адскими муками. Когда ты будешь поступать так, когда возлюбишь врагов своих, и будешь молить о них, чтобы им дарованы были все блага, временные и вечные. тогда только низойдет к тебе Бог на помощь, и ты поперешь молитвой твоей всех супостатов твоих, вступишь умом в сердечный храм для поклонения Отцу Духом и Истиной. Но если попустишь сердцу твоему ожесточиться памятозлобием и оправдаешь гнев твой гордостью твоей, то отвратится от тебя Господь Бог твой, и предан будешь в попрание под ноги сатане. Всеми скверными помыслами и ощущениями он будет топтать тебя. ты не будешь в силах воспротивиться ему. Если же Господь сподобит положить тебе в основание молитвенного подвига незлобие, любовь, неосуждение ближних, милостивое извинение их, тогда с особенной легкостью и скоростью победишь противников твоих, достигнешь чистой молитвы.

Знай, что все страсти и все падшие духи находятся в ближайшем сродстве и союзе между собой. Это сродство, этот союз - грех. Если ты подчинился одной страсти, то чрез подчинение этой одной страсти ты подчинился и всем прочим страстям. Если ты попустил пленить тебя одному духу злобы, собеседованием с влагаемыми им помыслами и увлечением этими помыслами или мечтаниями, то ты поступил в рабство ко всем духам. По побеждении твоем, они будут передавать тебя друг другу, как пленника. Этому учат святые Отцы, этому учит самый опыт. Замечай за собой, и увидишь, что, допустив себе в чем-либо победиться произвольно, вслед за тем, в совсем ином, в чем бы ты и не хотел уступить победы, будешь побуждаться невольно; дотоле, доколе тщательным покаянием не восстановишь своей свободы. Положив в основание молитвенному подвигу безгневие, любовь и милость к ближним, заповеданные Евангелием, с решительностью отвергни всякую беседу с помыслами и всякое мечтание. На встречу всем помыслам и мечтаниям говори: “Я всецело предал себя воле Бога моего, и потому нет для меня никакой нужды разглагольствовать, предполагать, предугадывать, ибо Господь близ. Ни о чем же пецытеся, завещает Дух Святой мне вкупе со всеми истинно верующими во Христа, но во всем молитвою и молениемсоблагодарением прошения ваша да сказуются к Богу”.Уцеломудритеся, то есть, отвергните пресыщение и наслаждение, отвергните обманчивые помыслы и мечтания, и трезвитеся в молитвах, все попечение ваше возвергше нань, (на Бога), яко Той печется о вас.Хощу убо, да молитвы творят мужие, то есть, христиане, усовершенствовавшиеся в молитвенном подвиге, на всяком месте, воздеюще преподобныя руки, ум и сердце, очищенные от страстей, исполненный смирения и любви, без гнева и размышления, то есть, будучи чужды всякой злобы на ближнего, чужды сложения с помыслами и услаждения мечтаниями. Возненавидь всяк путь неправды, и направишься ко всем заповедям Господним. Путь неправды - беседа с помыслами и мечтание. Отвергший эту беседу и мечтание, может наследовать все заповеди Божии, может волю Божию совершить посреди сердца своего, непрестанно прилепляясь молитвой к Господу, окрыляя молитву свою смирением и любовью. Любящие Господа! ненавидите злая, увещает нас Дух Святой.

Делателю молитвы необходимо узнать и увидеть действие страстей и духов на кровь его. Не без причины говорит Священное Писание, что не только плоть, но икровь царствия Божиянаследити не могут. Не только грубые плотские ощущения ветхого человека, но и ощущения более тонкие, иногда очень тонкие, происходящие от движения крови, отвергнуты Богом. Тем более этот предмет нуждается во внимании подвижника, что утонченное действие страстей и духов на кровь тогда только делается ясным, когда сердце ощутит в себе действие Святого Духа. Ощущение объясняется ощущением. Стяжав духовное ощущение, подвижник со всею ясностью внезапно усматривает действие крови на душу, усматривает, каким образом страсти и духи, действуя посредством крови самым тонким образом на душу, содержат душу в порабощении у себя. Тогда он поймет и убедится, что всякое действие крови на душу, не только грубое, но и утонченное, мерзостно перед Богом, составляет жертву, оскверненную грехом, недостойно быть помещенным в области духовной, недостойно быть сопричисленным к действиям и ощущениям духовным. До явления действий Духа в сердце, утонченное действие крови остается или вовсе непонятным или малопонятным, и, даже, может быть признано за действие благодати, если не будет принята надлежащая осторожность. Предосторожность эта заключается в том, чтобы, до времени очищения и обновления Духом, не признавать никакого сердечного ощущения правильным, кроме ощущения покаяния, спасительной печали о грехах, растворенной надеждой помилования. От падшего естества принимается Богом только одна жертва сердца, одно ощущение сердца, одно его состояние: Жертва Богу дух сокрушен, сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит.

Действие крови на душу вполне очевидно при действии страсти гнева и помыслов гнева на кровь, особенно в людях, склонных к гневу. В какое исступление приходит человек, воспламененный гневом! Он лишается всей власти над собой, поступает во власть страсти, во власть духов, жаждущих его погибели и желающих погубить его, употребив во орудие злодеяния его же самого; он говорит и действует, как лишенный рассудка. Очевидно также действие крови на душу, когда кровь воспалится страстью блудной. Действие прочих страстей на кровь менее явно, но оно существует. Что такое печаль? Что - уныние? Что - леность? Это разнообразные действия на кровь разных греховных помыслов. Сребролюбие и корыстолюбие непременно имеют влияние на кровь: услаждение, которое производят на человека мечты о обогащении, что иное, как не обольстительное, обманчивое, греховное играние крови? Духи злобы, неусыпно и ненасытно жаждущие погибели человеческой, действуют на нас не только помыслами и мечтаниями, но и разнообразными прикосновениями, осязая нашу плоть, нашу кровь, наше сердце, наш ум, стараясь всеми путями и средствами влить в нас яд свой. Нужна осторожность, нужна бдительность, нужно ясное и подробное знание пути мысленного, ведущего к Богу. На этом пути множество татей, разбойников, убийц. При виде бесчисленных опасностей, восплачем перед Господом нашим, и будем умолять Его с постоянным плачем, чтобы Он Сам руководил нас по пути тесному и прискорбному, ведущему к жизни. Разнообразные воспаления кровиот действия различных помыслов и мечтаний демонских составляет то пламенное оружие, которое дано при нашем падении падшему херувиму, которым он вращает внутри нас, возбраняя нам вход в таинственный Божий рай духовных помышлений и ощущений.

Особенное внимание должно обратить на действие в нас тщеславия, которого действие на кровь очень трудно усмотреть и понять. Тщеславие почти всегда действует вместе с утонченным сладострастием и доставляет человеку самое тонкое греховное наслаждение. Яд этого наслаждения так тонок, что многие признают наслаждение тщеславием и сладострастием за утешение совести, даже за действие Божественной благодати. Обольщаемый этим наслаждением подвижник мало-помалу приходит в состояние самообольщения, признавая самообольщение состоянием благодатным, он постепенно поступает в полную власть падшего ангела, постоянно принимающего вид Ангела светлого, делается орудием, апостолом отверженных духов. Из этого состояния написаны целые книги, восхваляемые слепотствующим миром и читаемые не очистившимися от страстей людьми с наслаждением и восхищением. Это мнимо духовное наслаждение есть не что иное, как наслаждение утонченными тщеславием, высокоумием и сладострастием. Не наслаждение - удел грешника: удел его - плач и покаяние. Тщеславие растлевает душу точно так же, как блудная страсть растлевает душу и тело. Тщеславие делает душу не способной для духовных движений, которые тогда начинаются, когда умолкнуть движения душевных страстей, будучи остановлены смирением. Потому-то святыми Отцами предлагается в общее делание всем инокам, в особенности занимающимся молитвой и желающим преуспеть в ней, святое покаяние, которое действует прямо против тщеславия, доставляя душе нищету духовную. Уже при значительном упражнении в покаянии усматривается действие тщеславия на душу, весьма сходное с действием блудной страсти. Блудная страсть научает стремиться к непозволительному совокуплению с постороннею плотью, и в повинующихся ей, даже одним услаждением нечистыми помыслами и мечтаниями, изменяет все сердечные чувствования, изменяет устроение души и тела; тщеславие влечет к противозаконному приобщению славе человеческой, и, прикасаясь к сердцу, приводить в нестройное сладостное движение кровь - этим движением изменяет все растворение (расположение) человека, вводя в него соединение с дебелым и мрачным духом мира, и таким образом отчуждая его от Духа Божия. Тщеславие в отношении к истинной славе есть блуд. “Оно, - говорит святой Исаак Сирин, - на естества вещей блудным видением взирает”. Сколько оно омрачает человека, как делает для него приближение и усвоение Богу затруднительным, это засвидетельствовал Спаситель: Како вы можете веровати, сказал Он тщеславным фарисеям, искавшим похвалы и одобрения друг от друга, и от слепотствующего человеческого общества, славу друг от друга приемлюще, и славы, яже от единого Бога, не ищете? Так называемое преподобными Иоанном Лествичником и Нилом Сорским гордостное усердие к преждевременному исканию того, что приходит в свое время, можно непогрешительно отнести к страсти тщеславия при непременном содействии крови; кровь разгорячают и приводят в движение тщеславные помыслы, а тщеславие, обратно, растит и размножает обольстительные мечты и напыщенное мнение о себе, именуемое Апостолом дмением плотскаго ума, без ума дмящагося.

Из всего вышесказанного можно усмотреть и время, приличествующее для умной, сердечной молитвы. Для занятия ею приличествует возраст зрелый, при котором уже естественно укрощаются в человеке порывы. Не отвергается юность, когда она имеет качество зрелости, в особенности, когда имеет руководителя. Но для зрелости недостаточно одного числа лет от рождения, или от вступления в монастырь; зрелость должна наиболее истекать из продолжительного предварительного рассматривания себя, рассматривания не произвольного, но о Господе Иисусе Христе, при свете Евангелия, в котором изображен новый человек и все оттенки недугов ветхого, - при изучении писаний святых Отцов православной Восточной Церкви, наставляющих непогрешительно пользоваться светом Евангелия. Чем более человек вникает в себя, чем более познает себя, тем более познает свои страсти, их разнообразное действие, средства борения, свою немощь, чем более старается истребить в себе свойства греховные, привитые падением, и стяжать свойства, указанные Евангелием, тем основание для здания молитвы будет прочнее. Не должно торопиться при выводе основания; напротив того, должно позаботиться, чтобы оно имело удовлетворительные глубину и твердость. Мало - изучить страсти с их многоплетенными отраслями в чтении книг отеческих, надо прочитать их в живой книге душевной и стяжать знание о них опытное. Очевидно, что нужны многие годы для того, чтобы такое упражнение было плодоносно, особенно в наше время, когда беструдное получение какого-либо духовного знания от человека - редко, когда должно доискиваться в книгах до каждого такого познания, и потом усмотреть в книгах же порядок, постепенность духовных знаний, деланий, состояний. Не позаботившиеся достаточно о прочности основания, увидели в здании своем многие недостатки и неудобства, значительные трещины и другие повреждения, а часто видели они и горестное разрушение самого здания. Братия! Не будем спешить; по совету Евангелия, ископаем, углубим, положим в основание твердые, тяжеловесные камни. Копание и углубление есть подробное исследование сердца, а твердые камни - утвержденные долгим временем и деланием навыки в евангельских заповедях.

Когда подвижник Христов, по силе своей, возобладает движениями крови и ослабить действия ее па душу: тогда в душе начнут мало-помалу возникать духовные движения, начнут являться уму тонкие Божественные разумения, привлекать его к рассматриванию их и отвлекать от скитания всюду, сосредоточивая в себе, сердце начнет сочувствовать уму обильным умилением. От действий духовных окончательно ослабевают действия крови на душу: кровь вступает в отправление своего естественного служения в телесном составе, перестав служить, вне естественного своего назначения, орудием греху и демонам. Святой Дух согревает человека духовно, вместе орошая и прохлаждая душу, доселе знакомую только с разнообразными разгорячениями крови. При явлении мысленного Солнца Правды отходят мысленные звери в свои логовища, и подвижник исходить из мрака и плена, в котором держали его грех и падшие духи, на духовное делание и преуспеяние до самого вечера земной жизни, до преселения в вечную, невечернюю жизнь. От блаженного действия Святого Духа в человеке, сперва начинает веять в нем необычная тишина, является мертвость к миру, к наслаждению его суетностью и греховностью, к служениям посреди его. Христианин примиряется ко всему и ко всем при посредстве странного, смиренного и вместе высокого духовного рассуждения, не известного и не доступного плотскому и душевному состоянию. Он начинает ощущать сострадание ко всему человечеству и к каждому человеку в частности. Сострадание переходит в любовь. Потом начинает усугубляться внимание при молитве его: слова молитвы начинают производить сильное не обычное впечатление па душу, потрясать ее. Наконец, мало-помалу сердце и вся душа двинутся в соединение с умом, а за душой повлечется в это соединение и самое тело. Такая молитва называется

Умною, когда произносится умом с глубоким вниманием, при сочувствии сердца;

Сердечной, когда произносится соединенными умом и сердцем, причем ум как бы нисходит в сердце и из глубины сердца воссылает молитву;

Душевной, когда совершается от всей души, с участием самого тела, когда совершается из всего существа, причем все существо соделывается как бы едиными устами, произносящими молитву.

Святые Отцы в Писаниях своих часто заключают под одно именование умной молитвы и сердечную, и душевную, а иногда различают их. Так, преподобный Григорий Синайский сказал: “Непрестанно зови умне или душевне”. Но ныне, когда учение из живых уст об этом предмете крайне умалилось, весьма полезно знать определительное различие. В иных более действует умная молитва, в других сердечная, а в иных душевная, смотря по тому. как каждый наделен Раздаятелем всех благ, и естественных и благодатных, иногда же в одном и том же подвижнике действует то та, то другая молитва. Такая молитва весьма часто и по большей части сопутствуется слезами. Человек тогда отчасти познает, что значит блаженное бесстрастие. Он начинает ощущать чистоту, а от чистоты живой страх Божий, снедающий дебелость плоти наводимым странным, доселе не знакомым человеку ужасом, от ясного ощущения предстояния своего перед Богом, как перед Богом. Христианин вступает в новую жизнь и новый подвиг, соответствующие его обновленному душевному состоянию: прежнее млеко для питания его нейдет. Все делания его стекаются во одно “в блаженное непрестанное покаяние”. Разумеваяй да разумевает: сказано нужнейшее, душеспасительнейшее, величайшей важности сведение для истинного делателя, хотя слова и просты. Это состояние изобразил Великий Пимен в ответе своем на вопрос, как должен вести себя внимательный безмолвник? Великий отвечал: "Подобно человеку, который погряз в тину по выю, который имеет бремя па вые, и вопиет к Богу: помилуй меня". Глубокий плач, плач духа человеческого, подвигнутого к плачу Духом Божиим, есть неотъемлемый спутник сердечной молитвы; духовным ощущением страха Божия, благоговения и умиления сопутствуется молитва душевная. В совершенных христианах оба эти ощущения переходят в любовь. Но и эти ощущения принадлежат к разряду благодатных. Они - дары Божии, подаваемые в свое время, чуждые даже постижению подвизающегося в области их, хотя бы он и подвизался правильно. Сердечная молитва действует наиболее при молении именем Господа Иисуса; душевной молитвой молятся получившие сердечную молитву, когда они занимаются молитвословием и псалмопением.

Умная, сердечная, душевная молитва заповедана человеку Богом и в Ветхом и в Новом Завете. Возлюбиши Господа Бога твоего, повелевает Бог, всем сердцем твоим, всею душею твоею, всем умом твоим, всею крепостию твоею. Сия есть первая заповедь. Очевидно, что исполнения величайшей, возвышеннейшей заповеди из всех заповедей невозможно иначе достигнуть, как умной, сердечной и душевной молитвой, которой молящийся отделяется от всей твари, весь, всем существом своим, устремляется к Богу. Находясь в этом устремлении к Богу, молящийся внезапно соединяется сам с собой и видит себя исцелившимся от прикосновения к нему перста Божия. Ум, сердце, душа, тело, доселе рассеченные грехом, внезапно соединяются во едино о Господе. Так как соединение произошло о Господе, произведено Господом, то оно есть вместе и соединение человека с самим собой и соединение его с Господом. За соединением, или вместе с соединением, последует явление духовных дарований. Правильнее: соединение - дар Духа. Первое из духовных дарований, которым и производится чудное соединение, есть мир Христов. За миром Христовым последует весь лик даров Христовых и плодов Святого Духа, которые Апостол исчисляет так: любы, радость, долготерпение, благость, милосердие, вера, кротость, воздержание. Молитва исцеленного, соединенного, примиренного в себе и с собой, чужда помыслов и мечтаний бесовских. Пламенное оружие падшего херувима перестает действовать: кровь, удержанная силой Свыше, перестает кипеть и волноваться. Это море делается неподвижным, дыхание ветров - помыслы и мечтания бесовские - уже на него не действуют. Молитва, чуждая помыслов и мечтаний называется – чистой,непарительной. Подвижник, достигший чистой молитвы, начинает посвящать упражнению в ней много времени, часто сам не замечая того. Вся жизнь его, вся деятельность обращается в молитву. Качество молитвы, сказали Отцы, непременно приводит к количеству. Молитва, объявши человека, постепенно изменяет его, соделывает духовным от соединения со Святым Духом, как говорит Апостол: Прилепляйся же Господеви, един дух есть с Господем. Наперснику Духа открываются тайны христианства.

Благодатный мир Христов, которым подвижник вводится в чистую молитву, совершенно отличен от обыкновенного спокойного, приятного расположения человеков: вселившись в сердце, он оковывает возмутительные движения страстей, отъемлет страх не удалением страшного, но блаженным доблестным состоянием о Христе, при котором страшное не страшно, как Господь сказал: Мир оставляю вам, мир Мой даю вам: не якоже мир дает, Аз даю вам. Да не смущается сердце ваше, ни устрашает. В мире Христовом сокровенно жительствует такая духовная сила, что он попирает ею всякую земную скорбь и напасть. Эта сила заимствуется из Самого Христа: во Мне мир имате. В мире скорбни будете: но дерзайте, яко Аз победих мир. Призываемый сердечной молитвой, Христос ниспосылает в сердце духовную силу, называемую миром Христовым, не постижимую умом, не выразимую словом, непостижимо постигаемую одним блаженным опытом. МирБожий говорит Апостол христианам, превосходяй всяк ум, да соблюдет сердца ваша и помышления ваша о Иисусе Христе. Такова сила мира Христова. Он - превосходяйвсяк ум. Это значит: он превыше всякого ума созданных, и ума человеческого, и ума Ангелов света, и ума ангелов падших. Он, как действие Божие, властительски, Божественно распоряжается помышлениями и чувствованиями сердечными. При появлении его отбегают все помышления демонские и зависящие от них ощущения, а помышления человеческие, вместе с сердцем поступают под его всесвятое управление и водительство. Отселе он делается царем их, и соблюдает их, то есть, хранит не прикосновенными для греха, о Христе Иисусе. Это значит: он содержит помышления неисходно в евангельском учении, просвещает ум таинственным истолкованием этого учения, а сердце питает хлебом насущным, сходящим с неба и дающим жизнь всем, причащающимся его. Святой мир, при обильном действии своем, наводит молчание на ум и к блаженному вкушению себя влечет и душу и тело. Тогда прекращается всякое движение крови, всякое ее влияние на состояние души: бывает тишина великая. Веет во всем человеке некий тонкий хлад, и слышится таинственное учение. Христианин, держимый и хранимый святым миром, делается неприступным для супостатов: он прилеплен к наслаждению миром Христовым, и, упиваясь им, забывает наслаждения не только греховные, но все вообще земные, и телесные и душевные. Целительный напиток! Божественное врачевство! Блаженное упоение! Точно: какое может быть другое начало обновления человека, как не благодатное ощущение мира, которым составные части человека, разделенные грехом, соединяются опять во едино! Без этого предварительного дара, без этого соединения с самим собой, человек может ли быть способным к какому-либо духовному, Божественному состоянию, созидаемому всеблагим Святым Духом? Разбитый сосуд, прежде нежели он будет исправлен, может ли быть вместилищем чего-либо? Ощущение о Христе мира, как и всех вообще благодатных дарований, начинает прежде всего проявляться при молитве, как при том делании, в котором подвижник бывает наиболее приготовлен благоговением и вниманием к приятию Божественных впечатлений. Впоследствии, сделавшись как бы принадлежностью христианина, он постоянно сопутствует ему, постоянно и повсюду возбуждая его к молитве, совершаемой в душевной клети, указывая издали мысленных врагов и наветников, отражая и поражая их всесильной десницей своей.

Величие духовного дара, мира Христова, его явление в избранном народе Божием, новом Израиле, христианах, силу его исцелят души, силу поддерживать здравие душ, начало этого дара от Богочеловека, подаяние этого дара Богочеловеком, описано святым пророком Исаией так: Бог крепкий, говорит Пророк о вочеловечившемся Господе, Властелин, Князь мира, Отец 6удущаго века: приведу бо мир на князи, на преуспевших христиан, побеждающих страсти и потому заслуживших название князей, мир и здравие Ему.И велие начальство Его,и мира Его несть предела на престоле Давидове и на царствии Его, исправити е и заступити Его в суде и правде, от ныне и до века: ревность Господа Саваофа сотворить сия.Возсияет во днех Его правда, и множество мира.Господь благословит люди своя - христиан – миром,кротциинаследят землю, и насладятся о множестве мира. Как Святой Дух возвещает Сына, так действие в человеке Святого Духа, мир Христов, возвещает, что помыслы человека вступили во всесвятую область Божественной Правды и Истины, что евангелие принято его сердцем: милость и истина сретостеся, правда и мир облобызастася. Действие мира Христова в человеке есть признак пребывания его в заповедях Христовых, вне заблуждения и самообольщения: напротив того смущение, самое тончайшее, какими бы оно ни прикрывалось оправданиями, служить верным признаком уклонения с тесного пути Христова на путь широкий, ведущий в погибель. Не осуждай ни нечестивого, ни явного злодея: своему Господеви стоит он, или падает. Не возненавидь ни клеветника твоего, ни ругателя, ни грабителя, ни убийцы: они распинают тебя одесную Господа, по непостижимому устроению судеб Божиих, чтобы ты, от сердечного сознания и убеждения мог сказать в молитве твоей Господу: "Достойное по делам приемлю, помяни мя, Господи, в Царстве Твоем". Уразумей из попускаемых тебе скорбей твое несказанное благополучие, твое избрание Богом, и помолись теплейшей молитвой о тех благодетелях твоих, посредством которых доставляется тебе благополучие, руками которых ты отторгаешься от мира и умерщвляешься для него, руками которых ты возносишься к Богу. Ощути к ним милость по подобию той милости, которую ощущает к несчастному, утопающему в грехах человечеству Бог, Который предал Сына Своего в искупительную жертву за враждебное создание Создателю, ведая, что это создание в большинстве своем посмеется и этой Жертве, пренебрежет ей. Такая милость, простирающаяся до любви к врагам, изливающаяся в слезных молитвах о них, приводит к опытному познанию Истины. Истина есть Слово Божие, Евангелие; Истина есть Христос. Познание Истины вводит в душу Божественную правду, изгнав из души падшую и оскверненную грехом правду человеческую: вшествие свое в душу Божественная правда свидетельствует Христовым миром. Мир Христов соделывает человека и храмом и священником Бога живого: в миреместо Его (Божие), и жилище Его в Сионе. Тамо сокруши крепости луков, оружие и меч, и брань.

О блаженном соединении человека с самим собой от действия мира Христова свидетельствуют величайшие наставники иночества. Святой Иоанн Лествичник говорит: "Воззвах всем сердцем моим, то есть, телом, душой и духом: идеже бо два сии последние соединены, тамо и Бог посреде их. Преподобный Исаия Отшельник: "Если ты, подобно мудрым девам, знаешь, что сосуд твой исполнен елея, и ты можешь войти в чертог, а не должен остаться вне; если ты ощутил, что дух твой, душа и тело соединились непорочно, и восстали нескверными в день Господа нашего Иисуса Христа, если совесть не обличает и не осуждает тебя, если ты сделался младенцем по слову Спасителя, сказавшего: Оставите детей и невозбраняйте им приити ко Мне: таковых бо есть царство небесное, то воистину ты сделался невестой (Христовой); Святой Дух почил на тебе, хотя ты и находишься еще в теле. Святой Исаак Сирин: Не сравни творящих знамения, чудеса и силы посреди мира с безмолвствующими разумно. Возлюби праздность безмолвия больше нежели насыщение алчущих в мире и обращение многих язычников к поклонению Богу. Лучше тебе разрешить себя от уз греха, нежели освободить рабов от работы. Лучше тебе умириться с душой твоей во единомыслие имеющейся в тебе троицы - говорю тела, души и духа - нежели умирять учением твоим разномыслящих Святой мир есть то недвижение ума, рождающееся от исполнения евангельских заповедей, упоминаемое святым Исааком Сириным в 55 слове, которое ощутили святой Григорий Богослов и святой Василий Великий, и, ощутив, удалились в пустыню. Там, занявшись внутренним своим человеком и окончательно образовав его Евангелием, они сделались зрителями таинственных видений Духа. Очевидно, что недвижение ума, или непарительность (уничтожение рассеянности) стяжается умом по соединении его с душой. Без этого он не может удержаться от парения и скитания всюду. Когда ум, действием Божественной благодати, соединится с сердцем, тогда он получает молитвенную силу, о которой говорит преподобный Григорий Синайский: "Если бы Моисей не принял от Бога жезла силы, то не поразил бы им Бог Фараона и Египет: так и ум, если не будешь иметь в руке молитвенной силы, то не возможет сокрушить грех и сопротивные силы". С необыкновенной ясностью и простотой изображено учение о Христовом мире, показана высота и важность этого дара в духовных наставлениях иеромонаха Серафима Саровского, там все снято прямо с сердечного святого опыта: "Когда ум и сердце будут соединены в молитве и помыслы души нерассеяны. тогда сердце согревается теплотой духовной, в которой воссияет свет Христов, исполняя мира и радости всего внутреннего человека. Ничтоже лучше есть во Христе мира, в нем же разрушается всякая брань воздушных и земных духов. Признак разумной души, когда человек погружает ум внутрь себя и имеет делание в сердце своем. Тогда благодать Божия приосеняет его, и он бывает в мирном устроении, а посредством этого и в премирном: в мирном, то есть, с совестью благой; в премирном же, ибо ум созерцает в себе благодать Святого Духа, по слову Божию: в мире место Его. Когда кто в мирном устроении ходит, тот как бы лжицей черпает духовные дары. Когда человек придет в мирное устроение, тогда может от себя и на прочих издавать свет разума. Этот мир, как некое бесценное сокровище, оставил Господь наш Иисус Христос ученикам Своим, перед смертью Своей глаголя: Мир оставляю вам, мир Мой даю вам. Мы должны все свои силы, желания и действия сосредоточить к тому, чтобы получить мир Божий и с Церковью всегда вопиять: Господи Боже наш! Мир даждь нам. Всеми мерами надо стараться, чтобы сохранить мир душевный и не возмущаться оскорблениями от других: для этого нужно всячески стараться удерживать гнев и соблюдать посредством внимания ум и сердце от непристойных движений. Оскорбления от других должно переносить равнодушно и приучаться к такому расположению духа, как бы оскорбления их относились не к нам, а к кому-либо из лиц чуждых нам. Такое упражнение может доставить тишину сердцу человеческому и сделать его обителью Самого Бога. Каким образом побеждать гнев, можно видеть из жития Паисия Великого. Он просил явившегося ему Господа Иисуса Христа, чтобы освободил его от гнева. И рече ему Христос: Аще гнев и ярость купно победити хощеши, ничесоже возжелай, ни возненавидь кого, ни уничижи. Чтобы сохранить мир душевный, должно отдалять от себя уныние и стараться иметь радостный дух, а не печальный, по слову Сираха: "Печаль многих уби, и несть пользы в ней. Для сохранения мира душевного должно всячески избегать осуждения других. Неосуждением и молчанием сохраняется мир душевный: когда в таком устроении бывает человек, то получает Божественные откровения".Царство Божие - правда, и мир, и радость о Дусе Святе. Иже бо сими служит Христови, благоугоден есть Богови.

Мир Христов есть источник непрестанной умной, сердечной, душевной, благодатной, духовной молитвы, молитвы, приносимой из всего существа человеческого, действием Святого Духа; мир Христов есть постоянный источник благодатного, превышающего ум человеческий, смирены Христова. Не погрешить тот, кто скажет, что благодатная молитва есть благодатное смирение, и благодатное смирение есть непрестанная молитва. Признаем необходимым изложить здесь теснейший союз молитвы со смирением. Что - смирение? “Смирение, сказали Отцы, божественно и непостижимо". Не то ли же это значит, что и сказанное Апостолом: мир Божий, превосходяй всяк ум? мы безошибочно определим смирение, если скажем: Смирение есть непостижимое действие непостижимого мира Божия, непостижимо постигаемое одним блаженным опытом. К составлению такого определения смирению мы имеем руководителем Самого Господа. Приидите ко Мне вси труждающиеся и обремененнии, - сказал Господь, - и Аз упокою вы. Возмите иго Мое на себе и научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем: и обрящете покой душам вашим. Преподобный Иоанн Лествичник, объясняя эти слова Спасителя, говорит: "Научитеся не от Ангела, не от человека, не из книги, но от Мене, то есть, из Моего в вас пребывания, осияния и действования, яко кроток есмь и смирен сердцем, и помыслом, и усвоенным образом мыслей, и обрящете покой от браней и облегчение от страстных помыслов душам вашим". Это научение - деятельное, опытное, благодатное! Далее в слове о смирении святой Иоанн Лествичник, исчислив разные признаки смирения, которые могут быть известны и постижимы не только обладателю сего духовного сокровища, но и его присным и друзьям о Господе, присовокупляет: "Имеются признаки для обладателя этого великого богатства (смирения) в душе его (по которым он может познать, что соделался обладателем смирения), превысшие всех вышесказанных. Ибо те все, за исключением этого, могут быть усмотрены посторонними зрителями. Ты уразумеешь и не обманешься, что в тебе это преподобное (смирение) присутствует, по множеству неизреченного света и по несказанному рачению к молитве". Святой Исаак Сирин на вопрос: "Какие отличительные признаки смирения?" - отвечал: "Как возношение души есть ее расточение, понуждающее ее парить (посредством производимого им мечтания) и не препятствующее ей воскрыляться облаками своих помыслов, на которых она обтекает всю тварь, так (в противоположность возношению) смирение собирает душу в безмолвие; при посредстве смирения душа сосредоточивается в себе самой. Как душа неведома и невидима телесными очами, так смиренномудрый не познается, находясь среди людей. Как душа сокрыта внутри тела от видения человеками и от общения с ними, так истинно смиренномудрый не только не хочет быть видим и понят человеками по причине своего удаления и отречения от всего, но даже он желал бы и от самого себя погрузиться внутрь себя, жительствовать и пребывать в безмолвии, вполне забыв прежние свои помышления и чувствования, соделаться каким-то несуществующим и не начинавшим существовать, даже неизвестным для самой души своей. Такой насколько сокровен, скрыт и отлучен от мира, настолько весь бывает в своем Владыке". Какое это состояние, как не состояние, производимое благодатной умной, сердечной и душевной молитвой? Можно ли пребывать в Господе иначе, как не соединясь с Ним чистой молитвой? В этом же слове помещен ответ святого Исаака на вопрос: "Что есть молитва?" - Святой сказал: "Молитва есть упразднение и праздность мысли от всего здешнего и сердце, совершенно обратившее взоры свои к уповаемому будущему". Итак не то ли же, по действиям и последствиям, и истинная молитва и истинное смирение? Молитва есть мать добродетелей и дверь ко всем духовным дарам. Тщательной с терпением и понуждением себя совершаемой внимательной молитвою приобретаются и благодатная молитва и благодатное смирение. Податель их Дух Святой, податель их Христос: как им не быть столько сходственными между собою, когда источник их один? Как из такого источника не явиться всем вообще добродетелям, в чудном согласии и соотношении между собой? Внезапно они являются в том христианине, во внутреннюю клеть которого вошел Христос для внимания плачу заключенного в клети и для отъятия причин плача. "Молитва есть мать добродетелей, - сказал преподобный Марк Подвижник, - она рождает их от соединения со Христом". Святой Иоанн Лествичник назвал молитву материю добродетелей, а смирение - губителем страстей.

Надо объяснить и сделать сколько-нибудь понятным соединие ума, души и тела для не ощущавших его, чтобы они познали его, когда оно, по милости Божией, начнет проявляться в них. Это соединение вполне явственно, вполне ощутительно, не какое либо мечтательное или усвояемое обольстительным мнением. Оно может несколько объясниться из противоположного состояния, в котором обыкновенно все мы находимся. Противоположное состояние - разделение ума, души и тела, несогласное их действие, часто обращающееся в противодействие одного другому - есть горестное следствие нашего падения в праотцах наших. Кто не видит в себе этого разногласного действия? Кто не ощущает внутренней борьбы и производимого ею мучения? Кто не признает этой борьбы, этого мучения - часто невыносимых - нашим недугом, признаком, убедительным доказательством падения? Ум наш молится или находится в размышлении и намерении благочестивом, а в сердце и теле движутся различные порочные пожелания, различные страстные стремления влекут с насилием ум от его упражнения и по большей части увлекают! Самые телесные чувства, в особенности зрение и слух, противодействуют уму: доставляя ему непрестанные впечатления вещественного мира, они приводят его в развлечение и рассеянность. Когда же, по неизреченному милосердно Божию, ум начнет соединяться в молитве с сердцем и душой, тогда душа, сначала мало-помалу, а потом и вся начнет устремляться вместе с умом в молитву. Наконец устремится в молитву и самое бренное наше тело, сотворенное с вожделением Бога, а от падения заразившееся вожделением скотоподобным. Тогда чувства телесные остаются в бездействии: глаза смотрят и не видят, уши слышат и вместе не слышат. Тогда весь человек бывает объят молитвой: самые руки его, ноги и персты, несказанно, но вполне явственно и ощутительно участвуют в молитве и бывают исполнены необъяснимой словами силы. Человек, находясь в состоянии мира о Христе и молитвы, не доступен ни для каких греховных помыслов - тот самый человек, для которого прежде всякое сражение с грехом было верным побеждением. Душа ощущает, что приближается к ней супостат; но молитвенная сила, ее наполняющая, не попускает врагу приблизиться и осквернить храм Божий. Молящийся знает, что приходил к нему враг, но не ведает, с каким помыслом, с каким видом греха. Сказал святой Иоанн Лествичник: "Уклоняющегося от мене лукавого не познах, ниже как он приходил, ниже для чего приходил, ниже как отошел, но в таковых случаях пребываю без всякого ощущения, будучи соединен с Богом ныне и всегда". При соединении ума с душой всего удобнее заниматься памятью Божией, в особенности молитвой Иисусовой: при ней чувства телесные могут оставаться в бездействии, а такое бездействие их крайне способствует глубочайшему вниманию и его последствиям. Чтение молитвенное псалмов и прочих молитвословий не только можно, но и должно производить при соединении, как особенно способствующем вниманию. Но как при псалмопении уму представляются разнообразные мысли, то он при псалмопении не может быть так чист от рассеянности, как при краткой единообразной молитве. При чтении Священного Писания и книг Отеческих также должно соединять ум с душой - чтение будет гораздо плодоносные. "Требуется от ума, - говорит святой Иоанн Лествичник, - при каждой его молитве (а потому и при чтении, которым питается молитва и которое составляет отрасль молитвы и умного делания) изъявление той силы, которая дарована ему Богом - почему должно внимать".

Брат! Если ты еще не ощутил соединения ума, души и тела, то занимайся внимательной молитвой, соединяя устную и по временам гласную с умом. Пребывай в евангельских заповедях, с терпением и долготерпением борясь против страстей, не приходя в уныние и безнадежие при побеждении твоем помыслами и ощущениями греховными, впрочем, и не попускай себе произвольно побеждения. Упав, вставай, опять упав, опять вставай, доколе не научишься ходить без преткновения. Чаша немощи имеет свою пользу: до известного времени она попускается промыслом Божиим подвижнику для очищения от гордости, гнева, памятозлобия, осуждения, высокомудрия и тщеславия. Особенно важно усмотреть в себе действие тщеславия и обуздать его. Доколе оно действует, дотоле человек не способен вступить в страну жительства духовного, в которое вход есть беспристрастие, даруемое пришествием мира Христова. Если же ты ощутил, что соединился ум твой с душой и телом, что ты уже не рассечен грехом на части, но составляешь нечто единое и целое, что святой мир Христов возвеял в тебе, то храни со всевозможным тщанием дар Божий. Да будет главным твоим делом молитва и чтение святых книг, прочим делам давай второстепенное значение, а к делам земным будь хладен, если можно, чужд их. Священный мир, как веяние Святого Духа, тонок, немедленно отступает от души, ведущей себя неосторожно в присутствии его, нарушающей благоговение, нарушающей верность послаблением греху, позволяющей себе нерадение. Вместе с миром Христовым отступает от недостойной души благодатная молитва, и вторгаются в душу, как гладные звери, страсти, начинают терзать самопредавшуюся жертву, предоставленную самой себе отступившим от нее Богом. Если ты пресытишься, в особенности, упьешься, святой мир перестанет в тебе действовать. Если разгневаешься, надолго прекратится его действие. Если позволишь себе дерзость, он престанет действовать. Если возлюбишь что земное, заразишься пристрастием к вещи, к какому-либо рукоделию или особенным расположением к человеку, святой мир непременно отступит от тебя. Если попустишь себе услаждение блудными помыслами, он надолго, весьма надолго оставит тебя, как не терпящий никакого зловония греховного, в особенности блудного и тщеславного. Поищешь его и не обрящешь. Восплачешь о потере его, но он не обратит никакого внимания на плач твой, чтобы ты научился давать дару Божию должную цену и хранить его с подобающими тщательностью и благоговением. Возненавидь все, влекущее тебя долу, в развлечение, в грех. Распнись на кресте заповедей евангельских, непрестанно содержи себя пригвожденным к нему. Мужественно и бодренно отвергай все греховные помыслы и пожелания, отсекай попечения земные, заботься об оживлении в себе Евангелия ревностным исполнением всех его заповедей. Во время молитвы снова распинайся, распинайся на кресте молитвы. Отклоняй от себя все воспоминания, самые важнейшие, приходящие тебе во время молитвы, пренебрегай ими. Не богословствуй, не увлекайся в рассматривание мыслей блестящих, новых и сильных, если они начнут внезапно плодиться в тебе. Священное молчание, наводимое на ум во время молитвы ощущением величия Божия, вещает о Боге возвышенные и сильнее всякого слова. "Если ты истинно молишься, - сказали Отцы, - то ты - Богослов". Имеешь сокровище! Видят это невидимые тати, угадывают о нем по утрате своего влияния на тебя. Они алчут похитить у тебя дар Божий! Они искусны, богаты и опытностью и изобретательностью злой. Будь внимателен и осторожен. Храни в себе и расти чувство покаяния, не любуйся своим состоянием, взирай на него, как на средство к стяжанию истинного покаяния. Нищета духовная сохранит в тебе дар благодати и оградить от всех вражеских козней и обольщений: сердце сокрушенно и смиренно Бог не уничижит преданием его во власть врагу и лишением спасения и благодати. Аминь.

Св. Исаак Сирин. Слово 5: “Не должно нам преждевременно искать великих мер, чтобы Божие дарование не потребилось по причине скорости приятия его. Все, легко приобретенное, легко и утрачивается; все же, приобретенное с сердечной болезнью, хранится тщательно”.

Прп. Симеон Новый Богослов. О первом образе внимания и молитвы. // Доброт., ч. 1. Также: Аскетические Опыты, ч. 1. О Иисусовой молитве. Разговор старца с учеником его.

Лк. 17, 20.

Слово 55.

1 Кор. 2, 9.

Быт. 3, 5.

3 Цар. гл. 18.

Мф. 21, 13.

Житие преподобного Досифея. // Книга поучений прп. аввы Дорофея.

Слово 21.

Слово 41.

Слово 41.

Опыт показывает, что встреча с женским полом, с развратным обществом и с другими соблазнами действуют несравненно сильнее на инока, нежели на мирянина, всегда вращающегося среди соблазнов. Действие это на инока тем сильнее, чем внимательнее и строже его жительство. Страсти в нем измучены голодом и кидаются с неистовством и исступлением на свои предметы, когда не будет принята осторожность. Если возбужденная страсть и не совершит убийства, то может нанести страшную язву, для врачевания которой потребуются многие годы, кровавые труды, а более всего особеннейшая милость Божия.

Иез. 16, 49. Подлинный стих Писания читается так: Сие беззаконие Содомы сестры твоея, гордость, в сытости хлеба, и во изобилии вина, и властолюбствоваша та и дщери ея.

Мф. 5, 22.

Прп. Марк Подвижник. Слово к Николаю иноку.

Мк. 11, 25, 26.

Мф. 5, 44.

Ин. 4, 24.

Прп. Марк Подвижник. Слово 7, О пощении и смирении.

Прп. Исаия Отшельник. Слово 8, гл. 1. Этот глубоко вникавший в себя инок говорил: "Иногда вижу себя подобным коню, блуждающему без всадника: кто найдет его, садится на него, когда же сей отпустить, то схватывает другой, и равным образом садится на него".

Флп. 4, 5, 6.

1 Пет. 4, 7 и 5, 7.

1 Тим. 2, 8.

Пс. 118, 128.

Пс. 39, 9.

Пс. 94, 10.

1 Кор. 15, 50.

Пс.50, 19.

Св. Иоанн Карпафийский, гл. 87. Доброт., ч. 4.

По объяснению прп. Макария Великого (Беседа 37, гл. 5) и прп. Марк Подвижник, Слово 6.

Слово 56.

Ин. 5, 44.

Прп. Нил Сорский Слово,11.

Кол. 2, 18.

Лк. 6, 48.

"Прежде всех (духовных даров) непарение даруется уму Господом". Каллист и Игнатий Ксанфопулы, гл.24. // Доброт., ч. 2.

Беседа прп. Максима Капсокаливи с преподобным Григорием Синаитом. // Доброт., ч. 1.

Пс. 103, 22, 23.

Различие показано выше.

Алфавитный Патерик.

Мк. 12, 30. Втор. 6, 5.

Варсонофий Великий. Ответ 184-й. Св. Григорий Палама. Послание к монахине Ксении.

Гал. 5, 22, 23.

Св. Исаак Сирин. Слово 15.

1 Кор. 6, 17.

Ин. 14, 27.

Ин. 16, 33.

Флп. 4, 7.

Ин. 6, 33.

Ис. 9, 6, 7.

Пс. 71, 7.

Пс. 28, 11.

Пс. 36, 11.

Ин. 16, 14.

Пс. 84, 11.

Руководство к духовной жизни преподобных Варсонофия Великого и Иоанна Пророка, ответ 59.

Рим. 14, 4.

Пс. 75. 3, 4.

Пс. 118, 145; Мф. 18, 20; Лествица, Слово 28, гл. 61.

Мф. 19, 14.

Слово 19. Эта же мысль помещена преподобным и в 17 Слове его.

Слово 56.

Доброт., ч. 1, гл. 114.

Наставление 11 о молитве.

Пс. 75, 3.

Ин. 14, 27.

Ис. 26, 12.

Четьи-Минеи, 19 Июня. Житие преподобного Паисия Великого.

Сир. 30, 25.

Наставления 3 и 4. О мире душевном и о хранении его. Москва, издание второе 1844 года.

Рим. 14, 17, 18.

Поучение преподобного аввы Дорофея о смирении.

Фил. 4, 7.

Мф. 11, 28, 29.

Слово 25, гл. 3.

Слово 48.

Слово о думающих оправдаться делами, гл. 35.

Слова 25, 28.

Преподобный Симеон, Новый Богослов, называет такое состояние нашего естества раздранием его. Слово 3.

Преподобный Симеон. Новый Богослов. Слово 10.

Пс. 100, 4.

Лествица. Слово 29, гл. 10.

Слово, 28, гл. 38.

Пс. 103, 20, 21.

Преподобный Нил Синайский. Главы о молитве, гл. 61.

Внегда возвратити Господу плен Сионь, быхом яко утешени. Тогда исполнишася радости уста наша и язык наш веселия. Тогда рекут во языцех: возвеличил есть Господь сотворити с ними (Пс. 125, 1, 2). В Псалтыри повсюду под именем языков разумеются, в таинственном значении, демоны. Тогда подвижник познает избавление свое от порабощения демонам, когда ум его перестанет увлекаться приносимыми ими помыслами и мечтаниями, когда он начнет молиться чистой молитвой, всегда соединенной с духовным утешением. Избавление это понятно и для демонов: Тогда рекут во языцех: возвеличил есть Господь сотворити с ними.

Пс. 50, 19.

http://duhpage.sed.lg.ua/HolyFathers/svt.Ignatii/Tom2/16.htm
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites