Даниил Гранин:«Не бывает атеистов в окопах под огнём»

Сегодня Даниил Гранин один из немногих писателей, кто знает о Великой Отечественной войне не понаслышке. Его молодость прошла на фронте, в победном 1945-м он командовал танковой ротой. За прошедший год довелось встречаться с Даниилом Александровичем в Петербурге неоднократно. Нынешней весной в Центральной городской публичной библиотеке им. В.В. Маяковского писатель рассказал о своём только что вышедшем романе «Мой лейтенант» и поделился фронтовыми воспоминаниями.
Даниил Гранин

О войне спустя десятилетия
- Почему обратился к этой теме спустя более 60 лет? Потому что до этого не писал по-настоящему о войне. Оглянулся вокруг - почти никого нет из тех, с кем я прошёл этот страшный фронтовой путь. Два-три человека остались...
До этого я и не хотел писать о войне, во-первых, потому, что это мне было слишком тяжело, а во-вторых, считал, что о ней уже написано много замечательных книг: это произведения Виктора Некрасова, Юрия Бондарева, Григория Бакланова, Эммануила Казакевича и других.

Но в их книгах нет моей войны, а она была особенной и длилась почти четыре года. Никто ведь не писал о том, что происходило на Ленинградском фронте в период блокады.
Хотелось рассказать об особенностях нашего фронта. Лучшая и достоверная история получается тогда, когда пишешь сам о том, что лично видел и пережил. Все 900 дней мы жили в окопах. На других фронтах наступали, отступали, а это совсем другая система борьбы, жизни, взаимоотношений.

Мы вот своих убитых хоронили на кладбище. А на других фронтах кладбищ не было: когда отступаешь или наступаешь - не до кладбищ. Окопность войны - это во многом быт. Землянки, освещение, вода, дрова. Весь этот тяжелейший быт непонятен ныне. Таких подробностей окопной жизни много. Для меня сегодняшнего они кажутся тяжёлыми. А для лейтенанта такими не являлись, он был молод и весел. Кругом смерть, а всё равно жизнелюбие пробивалось сквозь это. Постоянное ощущение смерти было ужасным, но оно рождало и счастливые моменты: бомбёжка, обстрел, а в тебя не попало, уцелел!

Часто спрашивают, как было на войне с религией, с верой. Есть давний афоризм: «Не бывает атеистов в окопах под огнём». Человек инстинктивно начинал молиться, как умел: «Господи, спаси!», или мысленно обращался к маме... Наверное, срабатывал какой-то древний инстинкт.

Истоки ненависти
- Пошёл на войну в первые же дни войны и знаю, что мы встретили её не только слабо вооружёнными, но и морально безоружными. Что имею в виду? Перед самым началом войны в Москву приезжал министр иностранных дел Германии Риббентроп, обнимался с нашими руководителями. Выходило: Германия - наш союзник, мы друзья. Германия нам куда ближе, чем Англия и Франция, а тем более - США.
А через несколько дней мы обязаны были в немцев стрелять! Они-то были готовы к войне морально, потому что шли, как им внушили, в дикую Россию, где жили недочеловеки, низшая раса - таких можно было уничтожать и гнать за Урал. А мы в этом плане оказались совершенно не готовы. Первому пленному - это был младший офицер, которого мои сослуживцы взяли, мы начали говорить: «Ведь мы же братья по классу. Карл Либкнехт, Роза Люксембург, Эрнст Тельман!» Этих личностей мы проходили в школе...

Поначалу было очень трудно обрести ненависть к противнику. Надо было врага возненавидеть, иначе невозможно воевать. Но гитлеровцы нам помогли их возненавидеть: жгли деревню за деревней, вешали, уничтожали партизан, ужасно обращались с пленными.
Ещё об одной вещи хочу сказать. О первых месяцах боёв - с отступлениями, окружением, бегством, часто бездарными генералами - об этом было трудно писать. Но именно эта война была Великой. Как в 1812 году, который описал Толстой: как отступала Россия и сдала Москву. Он не написал, как мы вошли в Париж, - это было уже неинтересно. А вот советские идеологи настаивали, чтобы мы писали только о наступлении. Но не этот период войны показал истинный дух народа и его силу.

Два разных человека
- Меня вот спрашивают, что в книге вымысел, а что - правда. Странный вопрос. Книга, художественная литература в целом - это сочинение. Талант писателя состоит в том, как он умеет сочинять. А не излагать то, что с ним было. Все великие произведения - это сочинения. Разве Гоголь писал о том, что с ним было? «Анна Каренина» - это тоже сочинение. Никогда великосветская дама не бросалась под поезд. Таких случаев нет!

Но всё-таки я на этот вопрос отвечу. Когда я начал писать роман «Мой лейтенант», ничего не получалось, несмотря на весь мой опыт писателя. И вдруг на каком-то этапе сделал важное для себя открытие: не получается, потому что имею дело с двумя разными людьми. Оба во мне. Один - молодой лейтенант, с расстояния, с высоты прожитых лет, уже малопонятный, ушедший. Он пытается рассказать, что со мной было тогда, каким был я и мои однополчане. Это мечтатель, обожавший советскую жизнь, считавший, что мы действительно впервые на земле строим справедливое и прекрасное общество.

И второй человек - нынешний. Он понимает, что всё это рухнуло, во многом было неправдой, строилось на несчастьях людей...
О молодом я думал: ну какой же он был дурак! Насколько примитивно мыслил! Но когда стал вникать во всё, что с ним происходило, понял: нет, он был интересный человек! Во многом лучше меня нынешнего - разочарованного, набившего себе шишек. Тот мальчишка был по-своему прав, он был в чём-то красивее, лучше, добрее, счастливее. И грех от него отказываться, считать наивным, глупым. Вот так у меня начали выстраиваться отношения с лейтенантом. И я до сих пор не могу и никогда не смогу решить: кто из нас прав? Кто жил более правильной жизнью?

О Победе
- То, что мы победили, - это чудо. Разгромить такую армию, как немецкая, дойти до Берлина! Чудо и то, что мы не сдали город. Немцы могли войти в Ленинград, потому что фронт наш был жидким, во взводах оставалось по десять человек... Они не прорвались не потому, что мы героически защищались. Это один из мифов войны. А потому, что они больше хотели удушить город, добиться чтобы мы капитулировали. Гораздо труднее выстоять, чем воевать. Но Ленинград выстоял. Бывало всякое, но в основном люди «не расчеловечивались», помогали друг другу, сохраняли совесть, любовь. Я несколько раз бывал в городе во время блокады, и то, что видел, помогало жить и воевать.
Мы, чтобы записаться в ополчение, в очереди стояли. Мои товарищи, у которых была бронь, боролись за то, чтобы её сняли, и всё-таки шли на фронт. Сам таким образом уходил с Кировского завода в 1-ю дивизию народного ополчения. Мои товарищи по университету, в том числе Вадим Почтарёв, которого не отпускали из-за брони, добились отправки на фронт. Такой был подъём!

Мы все, кто вернулся с войны, были во власти чуда: «Как? Почему мы остались живы?» Жизнь приобретала особый смысл, мы жили с аппетитом, несмотря на трудности, в чём-то сопоставимые с военными.

Записал Олег ПОЧИНЮК, «Красная звезда».

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites