Из духовной сокровищницы

Старец Иосиф Исихаст

Письма Иосифа Исихаста

о молитве

Вместо предисловия

О дно из писем, схиархимандриту Пантелеимону, духовнику монастыря Святого Преображения (г. Бостон), младшему ученику старца Иосифа Исихаста, написанное 28 ноября 2005 г.


«Батюшка, здравствуйте! Вот и начался Рождественский пост. Я ждал его с радостью, несмотря на то, что это время еще больших искушений, которые и не замедлили появиться. Но Господь не оставил милостью и, по молитвам угодника Своего, даровал мне вместе с искушениями, о которых я уже писал недавно, великое утешение. Пишу это письмо в понедельник утром. В выходные ездил к своим родителям, они живут в сельской местности, примерно 250 километров от моего города. В субботу вечером, встав на молитву, почувствовал такое умиление, что даже и одной молитвы прочесть не мог. Душа вдруг возрадовалась, запела и заплакала от любви к старцу Иосифу Исихасту так, что я мысленно целовал со многими слезами и руки его, и ноги. И долгое время была такая благодать, что и трудно вспомнить, когда еще так было, а когда потом подошел поближе к иконам, то и вовсе себя потерял, только помню, что долго плакал и еле успокоился...

А сейчас вспомнил, как вы, рассказывая мне о старце Иосифе, сказали: «Отец Иосиф, провожая меня в Америку, пообещал присылать «посылочки». Он, конечно, говорил о духовных посылочках, поскольку материально он был очень беден». И вот я словно посылочку такую получил позавчера, и страшусь, ведь я человек грешный. Прошу ваших святых молитв, кланяюсь и поминаю вас каждый день со всей братией».

Не так много времени прошло от поста Рождественского, произошло много разных событий, а вот уже и Великий Пост. И первая неделя его у меня снова прошла с удивительным ощущением утешения старцем, не так остро и может не с таким ясным присутствием, как в прошлый раз, но крайне полезным и действенным в практическом смысле.

Во время поездки в монастырь св. Антония, к еще одному ученику старца, схиигумену Ефрему, кланяясь и целуя главу старца Иосифа (она сейчас находится в этом монастыре), я просил еще и о вразумлении в молитве. По приезду, окунувшись в мир и его извечные заботы, решимость и рвение несколько ослабли, но в монастырской лавке я купил письма старца, переведенные на английский, намереваясь со временем почитать. Начинается пост, я простужаюсь, и на десять дней оказываюсь в «постельном» режиме наедине с письмами старца! Читая их, мне казалось, что они наполнены такой сладостью, и это удивительное ощущение благодати, исходящей от этих писем, мне захотелось передать и еще кому-то. Я перевел несколько писем для своего духовника и надеюсь, что они будут интересны и другим, кто ищет практических и верных рекомендаций для Иисусовой молитвы.

И. Роса

Письмо первое
Молодому человеку, спрашивающему о молитве
Старец Иосиф Исихаст

М ой возлюбленный брат во Христе, молюсь, чтобы с тобой все было хорошо. Сегодня я получил твое письмо и хочу ответить на все твои вопросы. Поучение, нужное тебе, не требует ни времени, ни усилий для обдумывания и ответа. Умная молитва для меня это то, чем я занимаюсь уже более 35 лет.

Когда я пришел на Святую Гору, я сразу же устремился на поиски тех, кто мог мне помочь в овладении молитвой и сейчас, оглядываясь назад, на эти прошедшие годы, я вижу, что тогда было очень много тех, кто жил молитвой, людей добродетельных, старцев прошлого.

Мы выбрали одного из них, в качестве нашего старца, а также получали руководство от других. Теперь, начиная овладевать умной молитвой, ты должен постоянно понуждать себя творить молитву без остановки. Для начала очень быстро, чтобы ум не имел времени для мечтаний и помыслов. Все внимание сконцентрируй на словах: «Господи, Иисусе Христе, помилуй мя». Когда молитва проговаривается языком достаточно долгое время, ум начинает привыкать к этому и иногда уже и сам говорит ее. Со временем молитва становится сладка, как если бы ты имел мед в своем рту, и хочешь говорить ее постоянно. А если остановишься, чувствуешь большой дискомфорт.

Когда ум привыкает к молитве и наполняется ею, тогда, если все до этого было верно сделано, ум сам посылает молитву в сердце. Поскольку ум снабжает душу пищей, задачей его является отправка этой пищи (и хорошего, и злого, то, что ум находит) в сердце, которое является центром психической и духовной активности человека, «троном для ума».

Поэтому, когда кто-то, проговаривая молитву, удерживает ум свой от мечтаний и воображения чего-либо и концентрирует внимание только на словах молитвы, тогда с дыханием и всеконечным побуждением себя, он низводит ум в сердце и, оставаясь там как в клети, ритмично проговаривает слова молитвы: « Господи, Иисусе Христе, помилуй мя!»

Вначале он проговаривает молитву несколько раз за одно дыхание, позже, когда ум навыкает оставаться в сердце, он проговаривает молитву с каждым дыханием: «Господи, Иисусе Христе» — на вдохе, «помилуй мя» — на выдохе. И так он принуждает себя до тех пор, пока благодать сама покрывает душу и действует сама. Это то, что касается «теории». Молитва творится везде; сидя, лежа, на ходу, стоя. «Непрестанно молитесь. За все благодарите»,- говорит Апостол (1 Фес. 5, 17–18).

Недостаточно молиться только перед сном. Молитва — это битва. Когда устанешь, сядь, потом снова встань, чтобы сон не поглотил тебя. Это «праксис» (практика). Ты показываешь свое произволение Богу, ибо только от Него зависит, когда и что дать тебе. Бог — начало и предел всему. Его благодать — это движущая сила, которая являет все. Когда появляется любовь, ты понимаешь, как следовать, как по-настоящему исполнять заповеди. Ты встаешь ночью и молишься, ты видишь больного и сострадаешь ему, ты видишь вдову, сироту и подаешь им, и Господь любит тебя, а ты любишь Его. Он любит первым и изливает Свою благодать, и мы возвращаем Ему Его, что и есть «Твоя от Твоих». Поэтому, если ищешь найти Его посредством молитвы, не позволяй ни одному вздоху происходить без нее. Только будь осторожен и не принимай никаких фантазий. Бог не имеет формы, образа, цвета. Он абсолютно совершенен и неописуем. Он действует подобно неуловимому мирному ветерку в сознании.

Раскаяние приходит, когда ты осознаешь, как сильно ты огорчаешь Бога, Который так добр, сладок, милостив и полон любви, Кто распялся и страдал за каждого из нас. Когда ты размышляешь об этом и других вещах, связанных со страданием Господа, это приносит чувство раскаяния.

Итак, если сможешь, повторяй молитву без остановки два или три месяца, и ты получишь навык, тогда благодать покроет и восставит тебя. Повторяй негромко, когда ум привыкнет, перестань произносить молитву языком и дай это делать уму. Когда он остановится, снова поддержи молитву устами. Устная молитва необходима вначале, потом всю твою жизнь ум будет творить молитву сам, безо всякого усилия. Когда придешь на Святую Гору, посети нас. Мы будем говорить с тобой о других вещах, времени для молитвы будет мало, к тому же при посещении монастырей твой ум будет отвлекаться на то, что видит и слышит.

Я уверен, ты обретешь молитву. Безо всяких сомнений. Только настойчиво стучись в двери божественного милосердия, и Христос, конечно, откроет тебе. Невозможно не быть этому. Чем больше ты Его любишь, тем больше получаешь. Его дар, будет он большим или маленьким, зависит от твоей любви, велика она или мала.

Письмо второе
Тому же молодому человеку о молитве, а также ответы на вопросы

Р адует меня твое горячее желание принести пользу своей душе. И я жажду принести пользу каждому, кто ищет спасения. Поэтому внимай, мой дорогой и любимый брат. Цель жизни человека с самого момента его рождения — найти Бога. Однако он не сможет найти Его, пока Сам Господь не найдет его первым. «В нем мы живем и действуем». К сожалению, страсти закрывают глаза нашей души, и мы не можем ими видеть. Но когда наш многолюбящий Господь обращает на нас Свой действенный взор, мы словно пробуждаемся ото сна и начинаем искать спасения.

Касательно твоего вопроса. Господь увидел тебя, Он осветил и ведет тебя. Оставайся и работай там, где ты есть. Твори непрестанно молитву вместе и умом, и устно. Когда устает язык, молись умом, когда отяжелеет ум, пусть снова начинает язык, только не останавливайся. Исповедуйся часто, будь в бдении ночью, насколько можешь. И если ты увидишь, как любовь к Богу загорится пламенем в твоем сердце, если ты захочешь исихии (покоя) и не сможешь оставаться в мире, потому что молитва горит в тебе, тогда напиши мне, и я скажу, что тебе делать дальше. Но даже если благодать не будет действовать таким образом, и твое рвение и стремление выльется лишь в соблюдение заповедей Божиих относительно твоих близких, будь покоен, оставайся с миром там, где ты есть и с тобой все будет хорошо. Не ищи другого. Ты поймешь различие между тридцатью, шестьюдесятью и стократным плодом (Мф; 13:8), о которых ты читал в житиях святых. Там ты найдешь еще много историй, которые принесут тебе огромную пользу. А теперь о других вопросах: молитва должна произноситься с «внутренним голосом». Но поскольку сначала ум еще не привык к этому, он забывает о молитве. Вот почему я говорю, что нужно чередовать способ произношения молитвы: то умом, то языком. Делай так, пока ум не переполнится молитвой, и благодать не начнет действовать вместе с ним сама. Это действие благодати есть радость и восторг, который ты ощущаешь в себе, когда молишься и хочешь молиться безостановочно. Тогда ум поглощается молитвой, и она творится без какого-либо понуждения с твоей стороны. Это называют «посещением» действия благодати, потому что она действует сама. Человек ходит, спит, просыпается, а внутренне он вопиет молитву непрестанно. Он мирен и радостен.

Относительно времени для молитвы. Поскольку ты в мире, и имеешь разные заботы, молись в любое время, как только будет возможность. Но постоянно побуждай себя к этому, для того чтобы не впасть в небрежение.

Духовная жизнь имеет три ступени, и благодать действует в человеке соответственно его духовному развитию. Первая степень называется Очищением. На этом этапе с человеком происходит очищение от страстей. То, что ты сейчас имеешь, называется очищающей благодатью. Она ведет к покаянию. Все желание духовного появляется в человеке исключительно под действием благодати. И ничего от самого человека. Она тайно действует повсюду. Если человек прогрессирует в умной молитве, он получает другую благодать, которая полностью отлична от предыдущей. Как мы уже упоминали, та благодать называется очищающей благодатью, и тот, кто молится, ощущает в себе ее присутствие. Вторая же форма называется благодатью Просвещающей. На этом уровне человек получает знание и восходит к Боговидению. Это отнюдь не значит видение огней, образов или фантазий, но значит прозрачность, ясность ума и чистоту помыслов. В этом случае, человеку для молитвы необходимы покой, тишина и безошибочное руководство. Третий уровень,- благодать Покрывающая, совершенная благодать, поистине великий дар. Пока нет необходимость писать об этом, однако, если захочешь узнать нечто более об этом, я написал, несмотря на свою безграмотность, небольшой рукописный труд, ты его можешь найти. Также купи книгу Св. Макария Скоинского, да еще аскетические поучения Св. Исаака Сирина, и ты получишь большую пользу. Напиши мне о своих состояниях и изменениях, и я с удовольствием отвечу тебе. Все эти дни я постоянно пишу тем, кто спрашивает меня об умной молитве. Это люди из Германии, Америки, Франции и их очень много. Но почему же мы, имеющие все прямо здесь, у наших ног, почему же мы в таком небрежении? Неужели трудно повторять постоянно имя Христа, чтобы он помиловал нас?

В наши дни мир усвоил злое и коварное представление о том, что молитву творить опасно и не нужно, чтобы не впасть в прелесть, но в итоге он, напротив, сам пребывает в прелести.

Если есть кто-нибудь, желающий умной молитвы, пусть творит ее. И молитва, творимая достаточно долгое время принесет свои плоды. И человек обретет рай внутри себя. Он получит свободу от страстей, он станет тем самым «новым человеком». И если в это время он будет в уединении, — о!, о!, невозможно описать плоды молитвы.

Письмо третье
Монаху, начинающему борьбу

Р адость моя о Господе, возлюбленное дитя, которое осветила благодать Господа Иисуса и изъяла из мира, кто был и в уединении и с братией в монастыре, и теперь славословит и благодарит Бога от всей своей души. Божественная благодать, дитя мое, входит в душу и влечет ее к высшему, к совершенству. Она знает, как уловить нас, с нашим рационалистическим мышлением и, словно рыб, вынуть из мирского моря. Но что дальше?

Господь призывает новичка из мира и приводит его в пустынь, до времени не показывая ему ни его страсти, ни его настоящие стремления, пока не станет он монахом, и Христос не свяжет его страхом. И тогда начинается борение и битва. Если новоначальный понуждает себя с самого начала и зажигает свой светильник аскетизма для этой битвы, пока это еще не слишком поздно, то светильник этот не гаснет, даже если благодать оставляет его. А когда это происходит, и благодать оставляет человека, он сразу же возвращается в свое первоначальное состояние, и тогда, соответственно страстям, приобретенным в мире, восстают на него искушения и открывают все его привычки, у которых он был в порабощении, живя в миру и потакая им.

Прежде всего, дитя мое, надлежит знать, что человек от человека, монах от монаха существенно разнятся. Есть души с мягким характером, которые легко убеждать, но есть, также души с очень трудным характером, не готовые с легкостью смирятся. Они также отличаются друг от друга, как отличаются хлопок и железо. Хлопок готов быть обработанным чуть ли не словом, тогда как железо нуждается в огне и горниле. Таким душам необходимо огромное терпение в искушениях для очищения. Монах без терпения, как светильник без огня, скоро гаснет.

Когда человек от природы твердый более, чем железо, становится монахом и вступает на арену борьбы, он восстает и отказывается от послушания. Мгновенно рушатся все его обещания, и борьба прекращается. Как только он чувствует себя оставленным благодатью для небольшой проверки его намерений и терпения, то сразу же бросает свое оружие и начинает жалеть, что стал монахом. И дни его проходят в непослушании и постоянных спорах. По молитвам же его старца, благодать рассеивает облака искушений, и он мало-помалу приходит в чувство и наставляется на путь, но скоро опять и опять возвращается к своеволию, непослушанию и жалобам.

Ты пишешь, что встретил одного брата и был удивлен тем, что, несмотря на тяжелую работу над собой, его эго властвовало над ним. Неужели ты считаешь, что победить страсти это очень просто? Ни благие дела, ни подаяние и другие внешние добрые вещи, сами по себе, не ослабляют высокоумие сердца; но внутренняя работа, боль раскаяния, покаяние и скромность смиряют мятежный дух. С непослушным человеком весьма трудно. Только с крайним терпением постепенно приходит результат. Только великим терпением старцев, помощью и любовью братий могут такие ученики прийти в чувство. Но во многих случаях, они становятся настолько полезными, насколько полезной является правая рука. Почти всегда такие люди, будучи одаренными более других, смиряют себя с трудом, думая высоко о себе и принижая других.

Немалый труд и терпение понадобятся, пока старое основание гордости рухнет и его место займет другое основание — Христово смирение и послушание. Господь же, видя их усилия и доброе произволение, попускает прийти и другим испытаниям для противодействия их страстям, и Он, «хотящий всем спастись», Своей благодатью спасает и их.

Было бы замечательно, если бы каждый имел добрый характер, смирение и послушание, но если даже, кто и имеет природу тверже железа, не должен отчаиваться. Будет борьба, но благодатью Божией он победит. У каждого свой дар, и Господь ожидает плода соответственно этому дару.

От начала творения Он разделил людей на три группы: Он дал пять талантов одному, два — другому и один — третьему. Первый получил высший дар: он имеет великие способности и зовется «наученный Богом», потому что получает наставления от самого Бога, без учителя, таковы Св. Антоний Великий, Св. Онуфрий, Св. Мария Египетская и тысячи других в древности, кто достиг совершенства без наставника.

Второй тип людей имеет учение и наставления о том, как и что делать, и делает. Третий тип такой, что даже если он слышит и учится, все же прячет это в землю и не делает ничего. Вот почему существует такая большая разница между людьми и между монахами.

Что ты и видишь. Вот почему первое и важнейшее, что ты должен сделать, это «познать себя». Знать, что ты есть поистине, а не то, что ты представляешь о себе. С таким знанием, ты станешь мудрейшим человеком. С осторожностью ты приближаешься к смирению и получаешь благодать от Бога. Однако если ты не достигнешь самопознания, а будешь полагаться только на свои усилия, знай, ты останешься далеко от пути. Пророк не сказал «виждь труд мой, Господи», но «виждь смирение мое и труд мой, Господи». Труд для тела, смирение для души. А оба вместе, труд и смирение для всего человека. Кто победил диавола? Тот, кто знает свои собственные слабости, страсти и недостатки. Кто бежит от познания самого себя, тот далеко от знания, а только занят тем, что выискивает промахи в ком-то и осуждает других. Не видит ничьих дарований, а только недостатки. А свои собственные недостатки не замечает, видя лишь достоинства. И это действительно болезнь, это то, что характеризует нас, как людей «восьмого тысячелетия» (время, перед пришествием антихриста). Мы не способны видеть дары друг друга. Один человек, может, имеет много, но люди вместе обладают всем. То, что имеет один, имеет и другой. Если мы осознаем это, мы получим великое основание для смирения, поскольку Бог, украсивший человека многоразлично, показав неравенство между всеми созданиями, славим и поклоняем, но не так, как неверующие, тщащиеся уравнять все, отвергают Божественное творение. Но Бог «вся премудростию сотворил еси».

Дитя мое, постарайся получше себя узнать и положить смирение в основание дела. Учись послушанию и молитве. Пусть «Иисусе Христе, помилуй мя» будет твоим дыханием. Не оставляй своего ума в праздности, чтобы не научился он чему злому. Не смотри на промахи других и ни осуждай никого, чтобы тебе не стать сообщником лукавого без какого-либо прогресса в доброделании. Не будь пособником врагов своей души. Лукавый враг знает, как скрыться среди страстей и слабостей. Для того, чтобы победить его, ты должен бороться и победить себя — все свои страсти. Когда «ветхий человек» умаляется, рассеивается и сила врага. Мы сражаемся не с человеком, которого можно одолеть многими способами, а с силами и властями тьмы. Они побеждаются не конфетами и любезностями, но потоками слез, смертельной болью души, крайним смирением и великим терпением. Кровь должна струиться от переутомления в делании молитвы. Ты должен падать от истощения неделями, как от тяжелой болезни. И ты не должен оставлять борьбу до тех пор, пока бесы не будут посрамлены и рассеяны. Тогда ты получишь освобождение от страстей.

Итак, дитя мое, понуждай себя с самого начала войти вратами узкими, ибо только они приводят в райские обители. Отсекай свою волю каждый день и каждый час, и не ищи другого пути. Это путь, пройденный ногами Святых Отцов. Открой свой путь Господу, и Он поведет тебя. Открой свои помыслы старцу, и он исцелит тебя. Никогда не скрывай помыслов, потому что в них прячет диавол свои лукавые советы, но, будучи исповеданными, все исчезают. Не осуждай падения других, потому что благодать покрывает тебя до этого момента, покрывая и твои падения. Чем больше ты покрываешь братию своей любовью, тем больше благодать покрывает тебя и защищает от ложных наветов.

Касательно брата, о котором ты упомянул, похоже, он имеет неисповеданный грех, поскольку стыдится говорить об этом старцу. Это искушение. Он должен исправить это, без искренней исповеди очищение невозможно. Этот стыд — посмешище для бесов. Да просветит его Господь и приведет в чувство. И ты должен молится за него, как и за каждого; следи за собой.

В любом случае, ты вступаешь в борьбу. Ты встретишь многоразличные искушения, — приготовься терпеть. Повторяй постоянно молитву, и Господь поможет тебе Своею благодатью, которая сильнее любого искушения.

Интернет-журнал «Русская неделя»

Комментарии (14)

Всего: 14 комментариев
#1 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 09:57
  
1

Слово о малом доброделании

Архимандрит Иоанн (Крестьянкин)

Обычно человек думает, что Творец требует от него очень больших дел, самого крайнего самоотвержения, всецелого уничтожения его личности. Человек так пугается этими мыслями, что начинает страшиться в чем-либо приблизиться к Богу, прячется от Бога, как согрешивший Адам, и даже не вникает в слово Божие: «Все равно, — думает, — ничего не могу сделать для Бога и для души своей, буду уж лучше в сторонке от духовного мира, не буду думать о вечной жизни, о Боге, а буду жить как живется».

У самого входа в религиозную область существует некий «гипноз больших дел» — «надо делать какое-то большое дело или никакого». И люди не делают никакого дела для Бога и для души своей. Удивительно: чем больше человек предан мелочам жизни, тем менее именно в мелочах хочет быть честным, чистым, верным Богу. А между тем через правильное отношение к мелочам должен пройти каждый человек, желающий приблизиться к Царствию Божию.

«Желающий приблизиться» — тут именно и кроется вся трудность религиозных путей человека. Обычно он хочет войти в Царствие Божие совершенно для себя неожиданно, магически чудесно, или же — по праву, через какой-то подвиг. Но ни то, ни другое не есть истинное нахождение высшего мира.

Не магически-чудесно входит человек к Богу, оставаясь чуждым на земле интересам Царствия Божия, не покупает он ценностей Царствия Божия какими-либо внешними поступками своими. Поступки нужны для доброго привития к человеку жизни высшей, психологии небесной, воли светлой, желания доброго, сердца справедливого и чистого, любви нелицемерной. Именно через малые, ежедневные поступки это все может привиться и укорениться в человеке.

Мелкие хорошие поступки - это вода на цветок личности человека. Совсем не обязательно вылить на требующий воды цветок море воды. Можно вылить полстакана, и это будет для жизни достаточно, чтобы уже иметь для жизни большое значение.

Жизнь сама дает удивительные подобия и образы важности маленьких дел. И хотелось бы остановить пристальное внимание всякого человека на совсем малых, очень легких для него и, однако, чрезвычайно нужных вещах.

«Истинно, истинно говорю вам, кто напоит одного из малых сих только чашей холодной воды во имя ученика, не потеряет награды своей». В этом слове Господнем — высшее выражение важности малого добра. «Стакан воды» — это немного. Палестина во времена Спасителя не была пустыней, как в наши дни, она была цветущей, орошаемой страной, и стакан воды поэтому был очень небольшой величиной, но, конечно, практически ценной в то время, когда люди путешествовали большей частью пешком. Но Господь не ограничивается в этом в указании на малое: стакан холодной воды. Он еще добавляет, чтобы его подавали хотя бы «во имя ученика». Это примечательная подробность. И на ней надо внимательно остановиться. Лучшие дела всегда в жизни есть дела во имя Христово, во имя Господне.

«Благословен грядущий — в каком-либо смысле — во имя Господне», во имя Христа. Дух, имя Христово придают всем вещам и поступкам вечную ценность, как бы ни были малы поступки.

И простая любовь жертвенная человеческая, на которой всегда лежит отсвет любви Христовой, делает значительным и драгоценным всякое слово, всякий жест, всякую слезу, всякую улыбку, всякий взгляд человека. И вот Господь ясно говорит, что даже не во Имя Его, а только во имя Его ученика сделанное малое доброе дело уже есть великая ценность в вечности. «Во имя ученика» — это предел связи с Его Духом, Его делом, Его жизнью...

Ведь ясно, что поступки наши могут быть и часто бывают эгоистичны, внутренне корыстны. Господь указывает нам на это, советует приглашать к себе в дом не тех, кто может нам воздать тем же угощением, пригласив в свою очередь нас к себе, но чтобы мы приглашали к себе людей, нуждающихся в нашей помощи, поддержке и укреплении. Гости наши иной раз бывают рассадниками тщеславия, злословия и всякой суеты. Другое дело — добрая дружеская беседа, человеческое общение, — это благословенно, это укрепляет души, делает их более стойкими в добре и истине. Но культ неискреннего светского общения — это болезнь людей и себя ныне истребляющей цивилизации.

Во всяком общении человеческом должен непременно быть добрый Дух Христов, либо в явном Его проявлении, либо в скрытом. И это скрытое присутствие Духа Божия в простом и хорошем общении человеческом есть та атмосфера «ученичества», о которой говорит Господь. «Во имя ученика» — эта самая первая ступень общения с другим человеком во Имя Самого Господа Иисуса Христа...

Многие, еще не знающие Господа и дивного общения во Имя Его, уже имеют между собой это бескорыстное чистое общение человеческое, приближающее их к Духу Христову. И на этой первой ступени добра, о которой Господь сказал как о подаче стакана воды «только во имя ученика» могут стоять многие. Лучше сказать — все. А также правильно понимать эти слова Христовы буквально и стремиться помочь всякому человеку. Ни единого мгновения подобного общения не будет забыто пред Богом, как «ни единая малая птица не будет забыта пред Отцом Небесным» (Лк. 12, 6).

Сколь даже самое малое добро полезно для человека, неоспоримо доказывается тем, что даже самое малое зло для него чрезвычайно вредно. Попала нам, скажем соринка в глаз — глаз уже ничего не видит, и даже другим глазом в это время смотреть трудно. Маленькое зло, попавшее, как соринка, в глаз души, сейчас же выводит человека из строя жизни. Пустячное дело - себе или другому из глаза тела его или души вынуть соринку, но это добро, без которого нельзя жить.

Итак, малое, самое легкое добро оставил на земле Творец творить человеку, взяв на Себя все великое. И тут, через того, кто творит малое, Сам Господь творит великое. Наше «малое» Творец Сам творит Своим великим, ибо Господь наш — Творец, из ничего создавший все, — тем более, из малого может сотворить великое. Но даже самому движению вверх противостоят воздух и земля. Всякому, даже самому малому и легкому добру противостоит косность человеческая. Эту косность Спаситель выявил в совсем короткой притче: «...никто, пив старое вино, не захочет тотчас молодого; ибо говорит: старое лучше» (Лк. 5, 39). Всякий человек, живущий в мире, привязан к обычному и привычному. Привык человек к злу — он его и считает своим нормальным, естественным состоянием, а добро ему кажется чем-то неестественным, стеснительным, для него непосильным. Если же человек привык к добру, то уже делает его не потому, что надо делать, а потому, что он не может не делать, как не может человек не дышать, а птица — не летать. Человек, добрый умом, укрепляет и утешает прежде всего самого себя. И это совсем не эгоизм, как некоторые несправедливо утверждают, нет, это истинное выражение бескорыстного добра, когда оно несет высшую духовную радость тому, кто его делает. Добро истинное всегда глубоко и чисто утешает того, кто соединяет с ним свою душу. Нельзя не радоваться, выйдя из мрачного подземелья на солнце, к чистой зелени и благоуханию цветов. Нельзя кричать человеку: «Ты эгоист, ты наслаждаешься своим добром!». Это единственная неэгоистическая радость — радость добра, радость Царствия Божия. И в этой радости будет человек спасен от зла, будет жить у Бога вечно.

Для человека, не испытавшего действенного добра, оно представляется иногда как напрасное мучение, никому не нужное... Есть состояние неверного покоя, из которого трудно бывает выйти человеку. Как из утробы матери трудно выйти ребенку на свет, так бывает трудно человеку-младенцу выйти из своих мелких чувств и мыслей, направленных только на доставление эгоистической пользы себе и не могущих быть подвинутыми к заботе о другом, ничем не связанным с ним человеке.

Вот это убеждение, что старое, известное и привычное состояние всегда лучше нового, неизвестного, присуще всякому непросветленному человеку. Только начавшие возрастать, вступать на путь алкания и жажды Правды Христовой и духовного обнищания, перестают жалеть свою косность, неподвижность своих добытых в жизни и жизнью согретых грез... Трудно человечество отрывается от привычного. Этим оно себя отчасти, может быть, и сохраняет от необузданной дерзости и зла. Устойчивость ног в болоте иногда мешает человеку бросится с головою в бездну. Но более часто бывает, что болото мешает человеку взойти на гору Боговидения, или хотя бы выйти на крепкую землю послушания слову Божию...

Но через малое, легкое, с наибольшей легкостью совершаемое дело человек более всего привыкает к добру и начинает ему служить нехотя, но от сердца, искренно и через это более и более входит в атмосферу добра, пускает корни своей жизни в новую почву добра. Корни жизни человеческой легко приспосабливаются к этой почве добра и вскоре уже не могут без нее жить... Так спасается человек: от малого происходит великое. «Верный в малом» оказывается верным в великом.

Оттого я сейчас пою гимн не добру, а его незначительности, его малости. И не только не упрекаю вас, что вы в добре заняты только мелочами и не несете никакого великого самопожертвования, но, наоборот, прошу вас не думать ни о каком великом самопожертвовании и ни в коем случае не пренебрегать в добре мелочами.

Пожалуйста, если захотите, приходите в неописуемую ярость по какому-нибудь особенному случаю, но не гневайтесь по мелочам «на брата своего напрасно» (Мф. 5, 22).

Выдумывайте в необходимом случае какую угодно ложь, но не говорите в ежедневном житейском обиходе неправды ближнему своему. Пустяк это, мелочь, ничтожество, но попробуйте это исполнить, и вы увидите, что из этого выйдет.

Оставьте в стороне все рассуждения: позволительно или не позволительно убивать миллионы людей, — женщин, детей и стариков, — попробуйте проявить свое нравственное чувство в пустяке: не убивайте личности вашего ближнего ни разу ни словом, ни намеком, ни жестом. Ведь добро есть и удержать себя от зла... И тут, в мелочах, ты легко, незаметно и удобно для себя можешь сделать многое.

Трудно ночью встать на молитву. Но вникните утром, — если не можете дома, то хотя бы, когда идете к месту работы своей, и мысль ваша свободна, — вникните в «Отче наш», и пусть в сердце вашем отзовутся все слова этой краткой молитвы. И на ночь, перекрестясь, предайте себя от всего сердца в руки Небесного Отца... Это совсем легко...

И подавайте, подавайте воды всякому, кто будет нуждаться, — подавайте стакан, наполненный самым простым участием ко всякому человеку, нуждающемуся в нем. Этой воды во всяком месте целые реки,- не бойтесь, не оскудеет, почерпните каждому по стакану.

Дивный путь «малых дел», пою тебе гимн! Окружайте, люди, себя, опоясывайтесь малыми делами добра — цепью малых, простых, легких, ничего вам не стоящих добрых чувств, мыслей, слов и дел. Оставим большое и трудное, оно для тех, кто любит его, а для нас, еще не полюбивших большого, Господь милостию Своей приготовил, разлил всюду, как воду и воздух, малую любовь.
#2 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 09:58
  
2
Преподобный Амвросий Оптинский

О смирении и терпении

Прп. Амвросий Оптинский

Прп. Амвросий Оптинский«Если кто тебя обидит, — говорил старец одной монахине в назидание, — не рассказывай никому, кроме старца, и будешь мирна. Кланяйся всем, не обращая внимания, отвечают ли тебе на поклон или нет. Смиряться нужно пред всеми. Если мы не совершили преступлений, какие совершали другие, то это, может быть, потому, что не имели к тому случая: обстановка и обстоятельства были другие. Во всяком человеке есть что-нибудь хорошее и доброе, мы же обыкновенно видим в людях только пороки, а хорошего не видим».

Говоря о том, что без смирения нельзя спастись, старец приводил такой пример: «Одна госпожа видела во сне Господа Иисуса и пред Ним толпу народа. На Его зов первою подошла к Нему девушка крестьянка, а потом мужик в лаптях и еще все люди крестьянского сословия. Госпожа подумала, что и ее за простоту, доброту и вообще за все добродетели Господь позовет к Себе. Каково же было ее удивление, когда она увидела, что Господь перестал уже звать. Она решилась было сама напомнить о себе Господу, но Он отвратился от нее. Тогда госпожа упала на землю и начала смиренно сознаваться, что она действительно хуже всех и недостойна быть в Царствии Небесном». Затем старец прибавил: «А вот такие-то и годятся, таких-то там и надо».

Когда тебе досаждают, никогда не спрашивай, зачем и почему. В Писании этого нигде нет. Там, напротив, сказано: если кто ударит тебя в десную ланиту, обрати ему и другую. В десную ланиту на самом деле ударить неудобно, а разуметь это нужно так: если кто на тебя будет клеветать или безвинно чем-нибудь досаждать, это будет значить ударение в десную ланиту. Не ропщи, а перенеси удар этот терпеливо, подставив при сем левую ланиту, то есть вспомнив свои неправые дела. И если, может быть, ты теперь невиновен, то прежде много грешил, и тем убедишься, что достоин наказания.

Терпел Елисей, терпел Моисей, терпел Илия, так потерплю же и я.

«Батюшка! Научите меня терпению», — сказала одна сестра. «Учись, — ответил старец, — и начинай с терпения находящихся и встречающихся неприятностей». — «Не могу понять, как можно не возмущаться обидами и несправедливостями». Ответ старца: «Будь сама справедлива и не обижай никого».

Если кто-то из братии по малодушию и нетерпеливости скорбел о том, что его долго не представляют к мантии или к иеродиаконству и иеромонашеству, старец имел обыкновение так говорить в назидание: «Это, брат, все придет в свое время. Все дадут; добрых дел никто не даст».

Памятозлобие, зависть, ненависть и подобные страсти кроются внутри и рождаются, и произрастают от внутреннего корня самолюбия. Ветви снаружи как ни обрубай, пока корень этот будет сыр и свеж и не будет употреблено средств подсечь внутренние разветвления этого корня, через которые проникает зловредная влага и произращает наружные отпрыски, — труд будет напрасен.

Секира к истреблению корня самолюбия — вера, смирение, послушание и отсечение своих хотений и разумений.

Однажды старец сказал на общем благословении: «Бог посещает Своею милостью только смиренных». После этого, немного помолчав, вдруг прибавил: Бдите убо, яко не весте дне, ни часа (Мф. 25, 13)... Через несколько минут тут же, на общем благословении, известили батюшку о кончине одного скитского послушника (Алексея Кронштадтского).

На слова одной паломницы, стоявшей около старца, что гордость мешает всем, он ответил: «А ты закутайся в смирение, тогда если и небо к земле прильнет, не страшно будет».

Помни и сказанное в псалме: Все пути Господни — милость и истина (Пс. 24, 10). То есть должно ближнему оказывать милость и всякое снисхождение. А от себя самих требовать всякой истины — исполнения заповедей Господних. Старайся подражать и той преподобной матери, которая, видя к себе зависть и ненависть и слыша разные клеветы, говорила себе самой: «Я недостойна любви их». А когда находит на тебя смущение по этим причинам, повторяй псаломское слово: Мир мног любящим закон Твой, и несть им соблазна (Пс. 118, 165).

Вопрос: «Можно ли желать совершенствования в жизни духовной?» Ответ старца: «Не только можно желать, но и должно стараться совершенствоваться в смирении, то есть в том, чтобы считать себя в чувстве сердца хуже и ниже всех людей и всякой твари». Говорил и еще старец Амвросий в назидание своим ученикам о смирении: «Пришел было к настоятелю о. архимандриту Моисею один посетитель, но, не застав его дома, отправился к его родному брату, о. игумену Антонию. Среди разговора гость спросил о. игумена: «Скажите, батюшка, какого вы держитесь правила?» О. Антоний отвечал: «Много было у меня правил, жил я в пустыни и по монастырям, и все разные были правила, а теперь осталось одно мытарево: «Боже, милостив буди мне грешному!» При этом батюшка добавил еще рассказ о том, как одна все хотела странствовать туда и сюда — и в Киев, и в Задонск, а старец один и говорит ей: «Все это тебе не на пользу, а сиди-ка лучше дома и твори мытареву молитву».

«Лишь только смирится человек, — говаривал старец, — как тотчас же смирение поставляет его в преддверие Царства Небесного», которое, прибавим к сему апостольские слова, несть брашно и питие, но правда и мир и радость о Духе Святе (Рим. 14, 17).

«Царствие Божие, — говорил еще старец, — не в словах, а в силе; нужно меньше толковать, больше молчать, никого не осуждать и всем мое почтение».
#3 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 09:59
  
2

Злобы, как огня, бойся

Святой праведный Иоанн Кронштадтский

«Любы долготерпит, милосердствует» (1 Кор. 13,4)

о. Иоанн КронштадскийЗлобы, как огня, бойся; ни из-за какого благовидного предлога, тем более из-за чего-либо тебе неприятного, не допускай до сердца: злоба всегда злоба, всегда исчадие диавольское. Злоба приходит иногда в сердце под предлогом ревности о славе Божией или о благе ближних; не верь и ревности своей в этом случае: она ложь или ревность не по разуму; поревнуй о том, чтобы в тебе не было злобы. Бог ничем так не прославляется, как любовию вся терпящею, и ничем так не бесчествуется и не оскорбляется, как злобою, какою бы она ни прикрывалась благовидностью. Под маскою попечения о нищих, Иуда, скрывая злобу свою на Господа своего, предал Его за 30 сребреников. Помни, что враг неусыпно ищет твоей погибели и нападает на тебя тогда, когда ты менее всего ожидаешь его. Злоба его бесконечна. Не связывайся самолюбием и сластолюбием, да не удобно они пленят тебя.

Когда в сердце твоем возгорится злоба против кого-либо, тогда поверь всем сердцем, что она — дело действующего в сердце диавола: возненавидь его и его порождение, и она оставит тебя. (Не признавай ее за что-то собственное, не сочувствуй ей). Испытано. Та беда, что диавол прикрывается нами самими, скрывает свою голову и свой хвост, притаивается, а мы слепые и думаем, что это все делаем только мы сами, стоим за дело диавольское, как за что-то свое, как за что-то справедливое, хотя всякая мысль о какой-нибудь справедливости своей страсти чисто ложна, богопротивна, пагубна. Тем же руководствуйся и относительно других; когда видишь, что кто-либо злобится на тебя, не считай его злобы прямым делом; нет, он только страдательное орудие всезлобного врага, не познал еще совершенно его лести и обманывается от него. Молись, чтобы враг оставил его и чтобы Господь просветил его сердечные очи, помраченные тлетворным дыханием духа злобы. Надо сердечно молиться Богу о всех людях, подверженных страстям: в них действует враг.

Ты озлобляешься на ближнего, презираешь его, говорить с ним мирно и любовно не хочешь за то, что он имеет нечто грубое, отрывистое, небрежное, неприятное тебе в своем характере, в своей речи, в своих манерах, — за то, что он сознает свое достоинство, быть может и больше надлежащего, или что он несколько горд и непочтителен; но ты виновнее его, врач и учитель ближнего: врачу, исцелися сам (Лк. 4, 23); учитель, научись сам. Злоба твоя есть горшее зло всякого зла; злобою разве можно исправлять зло? Имея бревно, разве можно вынимать у другого спицу? Зло, недостатки исправляют добром, любовию, ласкою, кротостию, смирением, терпением. Признавай себя первым из грешников, которые тебе кажутся грешниками, или на самом деле грешники; считай себя хуже и ниже всех; исторгни всякую гордость и злобу на ближнего, нетерпение и ярость, и тогда врачуй других. А то покрывай снисходительною любовию грехи других. Аще беззакония все назриши в ближнем, что будет? Вечная вражда и нестроение, ибо кто без греха? За то и повелено нам оставлять долги должникам нашим, ибо если наши беззакония назрит Господь, кто из нас постоит (Пс. 129, 3) пред правдою Его? Аще бо отпущаете человеком согрешения их, отпустит и вам Отец ваш небесный (Мф. 6, 14). На трапезе любви бываем у Самой воплощенной Любви, а любви не имеем друг к другу. Странное дело! и заботы о сем нет. А сама любовь, без нашего усердия и страдания, и деятельности, не придет.

Никакого основания не имеет христианин в сердце иметь какую-либо злобу на кого-либо; злоба, как злоба, есть дело диавола; христианин должен иметь в сердце только любовь; а так как любовь не мыслит зла, то не должно мыслить касательно других никакого зла, например: я не должен думать о другом без явной причины, что он зол, горд и прочее, или если я прощу обиду, то снова изобидит меня, посмеется надо мною. Надобно, чтобы зло не гнездилось в нас ни под каким видом; а злоба обыкновенно слишком многовидна.

Не поддавайся мрачным, злобным на ближнего расположениям сердца, но овладевай ими и искореняй их силою веры, при свете здравого разума — и будешь благодушен. Аз незлобою моею ходих (Пс. 25, 1). Такие расположения часто проявляются в глубине сердца. Кто не научился овладевать ими, тот будет часто мрачен, задумчив, тяжел себе и другим. Когда они приходят, принуждай себя к душевному расположению, веселости, невинным шуткам: и как дым, они рассеются. — Опыт.

Даждь мне, Господи, любити всякого ближнего моего, как себя, всегда, и ни из-за чего на него не озлобляться и не работать диаволу. Даждь мне распять мое самолюбие, гордость, любостяжание, маловерие и прочия страсти. Да будет нам имя: взаимная любовь; да веруем и уповаем, что для всех нас все Господь; да не печемся, не беспокоимся ни о чем; да будешь Ты, Боже наш, единым Богом сердца нашего, и кроме Тебя ничто. Да будем мы между собою в единении любви, якоже подобает, и все разделяющее нас друг от друга и от любви отлучающее да будет у нас в презрении, как прах, попираемый ногами. Буди! буди!

Если Бог даровал Самого себя нам, если Он в нас пребывает и мы в Нем, по неложному слову Его, то чего Он не даст мне, чего пощадит, чего лишит, в чем покинет? Господь пасет мя, и ничтоже мя лишит (Пс. 22. 1). С Ним како не вся нам дарствует (Рим. 8, 32). Итак будь премного покойна, душа моя, и ничего не знай, кроме любви. Сия заповедую вам, да любите друг друга (Ин. 15, 17).
#4 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:00
  
1

Любы есть Бог

Преподобный Ефрем Сирин

Преподобный Ефрем СиринЕще умоляю вас, братия. Ежели любы есть Бог (1 Ин. 4, 16), и что сделано без любви, то не благоугодно Ему; то как же Бог примет молитву или дары, или начатки, или плодоношение от убийцы, если он не покается прежде, как должно? Но без сомнения скажешь: «Я не убийца». А я докажу тебе, что ты убийца; лучше же сказать, Иоанн Богослов пусть обличит тебя, говоря: всяк ненавидяй брата своего человекоубийца есть (1 Ин. 3, 15). Итак, братия мои возлюбленные, ничего наконец не будем предпочитать приобретению любви, ни о чем не станем столько стараться, как о сем. Никто да не имеет ничего на другого, никто да не воздает кому-либо злом за зло. Солнце да не зайдет во гневе нашем, но будем прощать все должникам и утвердим любовь, потому что она покрывает множество грехов. Что пользы, дети, если имеет кто все, но не имеет любви спасающей? Если кто сделает большой обед, чтоб позвать царя и князей, и все приготовит богато, чтобы ни в чем не было у него недостатка, но нет у него соли, можно ли будет вкусить такого обеда? Без сомнения, невозможно. Напротив того, и траты напрасны, и труд погубил он, и навлек себе неприятность от приглашенных им. То же и здесь. Что пользы трудиться на ветер, если нет любви? А без нее всякое дело, всякий поступок нечисты. Приобрел ли кто девство, постится ли, пребывает ли во бдении, молится ли, дает ли приют бедным, думает ли приносить дар, или начатки, или плоды, строит ли церкви, другое ли что делает, без любви все это ни во что не вменится у Бога; потому что не благоугодно сие Господу. Послушай Апостола, который говорит: аще языки ангельскими глаголю и человеческими, аще имам пророчество, и вам тайны вся и имам весь разум, яко и горы преставляти, любве же не имам, никая польза ми есть (1 Кор. 13, 1–4). Кто имеет вражду на брата и думает принести что-либо Богу, тот принят будет наравне с приносящим в жертву пса, или цену блудницы. Посему ничего не предпринимай делать без любви; ибо любовь покрывает множество грехов. О, каким благом пренебрегаем мы! О, каких благ, какой радости лишаем себя, не приобретая себе любви! Не восхотев приобрести ее, Иуда удалился из лика Апостолов, оставив истинный Свет — Учителя своего, и, возненавидев братий своих, стал ходить во тьме. Потому и первоверховный Петр сказал: испаде Иуда, ити в место свое (Деян. 1, 26). И еще Иоанн Богослов говорит: ненавидяй брата своего, во тме есть, и во тме ходит, и не весть, камо идет, яко тма ослепи очи ему (1 Ин.2, 11).

Если же скажешь: «Хотя брата своего и не люблю, но Бога люблю», — то обличает тебя тот же Апостол, говоря: аще кто речет, яко люблю Бога, а брата своего ненавидит, ложь есть; ибо не любяй брата своего, егоже виде, Бога, Егоже не виде, како может любити (1 Ин. 4, 20)? Посему, кто имеет любовь к брату и ни на кого вражды не имеет, кто исполняет слово Апостольское: солнце да не зайдет во гневе вашем (Еф. 4, 26), тот истинно любит Бога, тот ученик Христа, сказавшего: о сем разумеют вы, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин. 13, 35). Итак, явно то, что ученики Христовы познаются здесь по истинной любви. А кто имеет ненависть к брату и думает, что любит Христа, тот лжец есть и сам себя прельщает. Ибо апостол Иоанн говорит: сию заповедь имамы от Него, да любяй Бога, любит и брата своего (1 Ин. 4, 21). И еще Господь говорит: возлюбиши Господа Бога твоего, яко сам себе (Мф. 22, 37. 39). Желая же показать силу любви, присовокупил Он: в сию обою заповедию весь закон и пророцы висят (40).
#5 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:01
  
1

О тоске и печали

Преподобный Амвросий Оптинский

Из писем

Амвросий ОптинскийТакое состояние души бывает от двух совершенно разных причин, а иногда и смешанных между собой.

Печаль, по духовным причинам бывающую, апостол называет полезной весьма: «печаль, яже по Бозе, — говорит он, — покаяние не раскаянно во спасение соделовает». Нераскаянно — значит, если человек не обращается вспять от покаяния и благочестивой жизни; этой печали вредят смущение, от тонкой гордости происходящее, и отчаяние, наводимое врагом душ наших.

Печаль же, по мирским причинам бывающая, весьма вредна. Она, по слову апостола, смерть соделовает не только душевную, но иногда и телесную, если человек сильно предается ей, оставив упование на Бога. Печаль мирскую производят три причины: «похоть плоти, похоть очес и гордость житейская», которые... не от Бога, но от мира сего. Три эти причины рождают причину смешанную, если человек твердо не восстанет против первых, а озирается вспять, видя миролюбцев, по-видимому, блаженствующих.

Смешанную причину печали усиливает и ревность не по разуму в вещах духовных, когда человек не может удержаться в пределах смирения, а уклоняется в рвение. Апостол Иаков пишет: «идеже зависть и рвение, ту нестроение и всяка зла вещь.

Премудрость же, яже свыше, первее чиста есть, потом же мирна, кротка, благопокорлива, исполнь милости и плодов благих, несумненна, нелицемерна». Несумненна — значит неосудлива. Считающие себя умеющими и более разумевающими склонны к осуждению.

Вот аз, скудоумный, увлекающийся желанием пользы ближнему, забывая собственное непотребство, указал вам причины, наводящие тяготу душевную, — не в обличение, но сердечно желая избавления вам от нестерпимой печали, которая отравляет жизнь вашу.

Сами вникните и рассмотрите, от чего более происходит томление духа вашего, и, призывая со смирением и верой помощь Божию, постарайтесь по силе удалить неправильные поводы и причины. Не вотще апостол сказал: «терпения потреба, да волю Божию сотворша жизнь вечную улучим».

Да! Немалое терпение, и разумение, и смирение потребно, чтобы избавиться обоюдной стремнины, где, с одной стороны, искушает тонкое миролюбие и тягота плоти, а с другой — ревность не по разуму, доводящая до рвения. И все это лишает мира душевного, тяготит, томит, смущает.

Господи, помози! Заступи, спаси и помилуй! Помилуй нас, яко немощны есмы! Враг же противоборющий бесчеловечен и добра ненавистник, яко лев рыкая ходит иский кого поглотити; но да упразднится его кознодейство.
#6 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:02
  
1

Великий сербский старец
отец Фаддей


«Сейчас у нас в Сербии старцев нет. Был один настоящий старец — отец Фаддей, но он умер недавно». Эти слова мне сказал четыре года назад молодой сербский учитель Светозар, с которым мы познакомились и подружились на святой горе Афон.

Так я впервые услышал о старце Фаддее. Сам Светозар всерьез пришел в Церковь именно благодаря встрече со старцем. С тех пор и в самой Сербии, и в Македонии я не раз видел людей, которые обрели сокровище православной веры через «отца Тадэ», как называют его сербы. Среди них был даже один босниец, в прошлом мусульманин, который под влиянием старца перешел в Православие и теперь много лет является искренним тружеником Христовой Церкви.

Видя, как светлеют лица сербов, когда они рассказывают о старце, и слушая истории о его высокой любви к Богу и ближним, о его подвижнической жизни и явных дарах прозорливости и молитвы, я убедился, что отец Фаддей — это действительно особое явление в новейшей духовной истории Сербии. Естественно, что мне захотелось лучше узнать о нем. Поэтому во время последнего посещения Белграда я приобрел небольшую книжицу с изречениями старца, собранными его почитателями.

В этих изречениях виден поистине духовный человек, с совершенно Богоцентричным мировоззрением, который щедро делится тем, что прошел и пережил сам.

Движимый убеждением, что русские православные христиане вправе услышать слово старца Фаддея, я решил перевести на русский язык эти изречения (в сокращенном виде) и предлагаю этот перевод вниманию читателей, предварив его кратким жизнеописанием старца.

Для русского читателя духовное наследие отца Фаддея особенно интересно еще и в той связи, что старец — постриженик и воспитанник русских монахов, оказавшихся в Сербии после революционной трагедии нашей страны. Таким образом, из его духовных наставлений православная Россия ныне получает то, что несколько десятилетий назад православная Сербия получила от духовных наставлений прибывших русских монахов.

Архимандрит Фаддей (Штрабулович) родился в 1914 году. В юности, когда ему было 15 лет, он тяжело заболел. В больнице, после месяца безуспешного лечения, его записали на мучительную процедуру. Юноша стал отказываться от нее и услышал от врача, что если пойдет на терапию, то может быть, выздоровеет, а если нет, то проживет только пять лет.

о.ФаддейТогда, убедившись, что даже эта процедура не может обещать выздоровления, юноша принял решение посвятить оставшиеся пять лет Богу и сразу отправился в монастырь Горняк, где сообщил о своем решении и желании принять монашество. В этой обители один русский монах посоветовал ему для получения подлинно духовного руководства пойти в монастырь Миљково, где жили русские монахи, уехавшие из Валаамского монастыря, отошедшего в 1924 году к Финляндии. Их принуждали служить по новому стилю, поэтому они, с разрешения Сербской Церкви, переселились в Мильково. Здесь они придерживались точно такого же устава и порядка жизни, как и на Валааме.

Были там и монахи, прежде перешедшие на Валаам из Оптиной пустыни, в том числе и настоятель архимандрит Амвросий, ученик и постриженик преподобного Амвросия Оптинского. Он и благословил, после испытания, принять сербского юношу в монастырь.

Вот как впоследствии старец описывал то, что с ним случилось: «Когда я послушником пришел в монастырь Мильково, мне дали четки и научили меня, как надо молиться. И как мне показали, так я и делал. Я полностью отдался Иисусовой молитве. Я думал, что у меня осталось лишь пять лет жизни и что не стоит тратить их попусту. Так я решил искать свой путь к Богу. В скором времени, именно вследствие этой полной преданности Богу и искренней тоски по Богу, меня озарила Божественная благодать, которая в моей душе оставила неописуемую радость и спокойствие. Слушаю сердце и слышу внутри: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного». Стараюсь вспомнить какие-то вещи и события из прошлого, но не получается; все мои мысли погружены в какое-то неописуемое спокойствие, а во всем моем существе царит какая-то несказанная радость и печаль по Богу».

После смерти отца Амвросия, о котором старец Фаддей вспоминал с большой любовью как о человеке святой жизни, в Мильково начались нестроения, и вскоре юноша вместе с одним монахом перешел в монастырь Горняк, где игумен был также русский, отец Серафим. Именно он постриг в монашество будущего великого старца. А через два года отец Фаддей сподобился рукоположения во священный сан.

Затем его несколько раз переводили на послушания в разные монастыри, после чего патриарх Гавриил определил ему быть служащим иеромонахом в Печской патриархии, где он трудился вплоть до начала Второй мировой войны. Когда отец Фаддей вместе с тремя другими монахами вернулся в оккупированный Белград, здесь его арестовала тайная полиция и поместила в ту же тюрьму, где были тогда в заключении патриарх Гавриил и святитель Николай (Велимирович). Отца Фаддея обвиняли в том, что он будто бы являлся одним из организаторов сербского сопротивления оккупантам. Это было серьезное обвинение, грозившее суровым наказанием. Однако вскоре отца Фаддея выпустили на свободу, после чего батюшка отправился в монастырь Витовница.

В этой обители, посвященной Успению Божией Матери, старец подвизался почти всю оставшуюся долгую жизнь. Здесь же началось и его старческое служение, когда множество людей, и малых и великих, ежедневно приходило к нему за советом, поддержкой и утешением. Такая слава старца не всем нравилась, и завистники вынудили его покинуть обитель. В самые последние годы своей жизни отец Фаддей жил у своих духовных чад, в семье Грубор.

Отошел он ко Господу 13 марта 2003 года и был погребен в монастыре Витовница.
Записки архимандрита Фаддея (Штрабуловича)

1. Духовная жизнь есть жизнь умная, вознесенная над всеми желаниями и всеми чувствами сего мира.

2. Главнейшее в духовной жизни — хранить сердце в мире.

3. Господь глядит в глубину сердца, что оно там желает и к чему стремится.

4. Нужно удалить из сердца земные планы и желания, только тогда мы можем с Господом искренне любить и ближнего своего.

5. Богообщение есть нормальное состояние духа.

6. Первый шаг к богообщению есть полное предание себя Богу.

7. Мы все можем с Божией помощью, все можем, когда от сердца обратимся к Господу.

о.Фаддей8. Душа, которая предала себя воле Божией, ничего не боится и ничем не смущается. О всем, что происходит, она говорит: так хочет Бог.

9. Мир и радость — наивысшие богатства этого и того мира.

10. Любовь — самое сильное оружие из всех, что существуют; нет такой силы или оружия, которые могут бороться против любви: она все их преодолевает.

11. Любовь, радость и мир есть Божии дары, свойства Божии. По отдельности любовь, мир и радость творят чудеса, а соединенные вместе могут исполнить все заповеди.

12. Ум, воля и сердце в просвещенных людях были едины, а в [непросвещенном] человеке они чаще всего разделены, отсюда и многочисленные человеческие беды в жизни.

13. Чистое сердце Бога увидит, а нечистое будет вечно постыжать себя.

14. Господь глядит в наше сердце, и, когда мы обратимся от сердца [к Нему], Господь сразу нас утешит.

15. Наряду с хранением мира в сердце, упражняйтесь и в стоянии пред Господом. Это значит: непрестанно держать в уме, что Господь смотрит на нас.

16. Нет непростительного греха, кроме греха нераскаянного.

17. Точный знак того, что грех прощен, — это если он не повторяется и если человек в душе мирен.

18. Каким мыслям мы предаемся, такая у нас и жизнь.

19. Нужно нам научиться владеть своими мыслями, чтобы вносить в них порядок.

20. Нужно нам ради своей пользы предаваться добрым мыслям и желаниям, и затем наступит гармония у нас, у родственников и шире, ибо, где бы мы ни оказались, мы будем испускать из себя мысли тихие и мирные, полные доброты.

21. Даже наименьшая мысль, которая не основана на любви, разоряет мир.

22. Принимающий злой помысел принимает самого врага в тело [свое]. Духи невидимы, мы им даем тело, чтобы стали видимы.

23. Наши мысли — причина не только войн и землетрясений, но и экологической загрязненности, которую превосходит гораздо более опасная духовная загрязненность.

24. Потрудитесь иметь добрые мысли и добрые желания и друзьям и недругам, и увидите, какой добрый плод получите и вы, и все, кто вас окружает.

25. Перестаньте думать зло о своем начальнике или коллеге по работе, перемените злые мысли на добрые, и увидите, как изменится поведение ваших прежних «неприятелей».

26. Утром, когда встаешь, не выходи из дома не помолившись, а вечером поблагодари Бога за этот дивный день.

27. [Даже] очень маленькая соринка [попав в глаз] мешает смотреть, точно так же и маленькая забота [о чем-либо постороннем] мешает молиться.

Могила о.Фаддея
Могила о.Фаддея в монастыре Витовница

28. Если мы молимся без внимания, тогда мы не молимся ни духом, ни истиной.

29. Каждому нужно заниматься Иисусовой молитвой, которая гласит: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешного».

30. Молитва есть черпание энергии из Источника жизни.

31. Для молитвы требуется внимание. Оно должно идти впереди молитвы, чтобы мы знали, чего ищем, о чем молимся.

32. Смирение есть совершенство христианской жизни.

33. Смирение есть Божественное свойство. Где царствует смирение: в семье ли, обществе — оно всегда источает из себя Божий мир и радость.

34. Смиренный есть тот человек, который [своей жизнью] дает людям пример во всем. Пример — это лучшее доказательство истины.

35. Смиренный [человек] совершенно доволен всем, что дал ему Бог, и счастлив в сердце. Такой жалеет всякого, кто не хочет или не знает, как исправить свою жизнь.

36. Смиренный человек незлобив, он никому не желает и не делает зла, даже тем, которые ему причиняют зло.

37. Смиренный человек на всякого смотрит как на того, кто выше его.

38. Смиренномудрие достигается постом, молитвой, а особенно послушанием.

39. Пост нужен для смирения тела, ибо, когда тело смиряется, смирится и душа.

40. Богу приятны смиренные и кроткие душою. Они не гневаются, когда их обижаешь, они полны доброты и мира.

41. Здесь, на земле, с нами часто бывают многие беды и тяготы, а все оттого, что мы не смирили себя.

42. Если человек многого требует, тогда он сам себя [этим] мучает.

43. Человек, который думает, что все знает, непослушен, а непослушного человека никто не может вести.

44. Непослушному не получится вселиться в Царствие Божие, ибо он всегда хочет творить свою, а не Божию волю.

45. Когда мы будем полностью смиренны, тогда все вокруг нас смирится.

46. Только смиренные и кроткие войдут в Царствие Небесное.

47. Не можем спастись без борьбы против диавола. Нужно претерпеть много сердечных скорбей, прежде чем душа освободится.

48. Гнев побеждается отрицанием желаний и своей воли.

49. Если мы перестанем ставить себя по отношению к людям как судьи и как некие достойные, то гнева не будет.

50. Если кто-то скажет или сделает нечто, что нам не по нраву, и мы, не разбирая, прав ли этот человек или нет, чувствуем себя оскорбленными — мы во власти гордости.

51. Зависть разоряет внутренний мир и душевное спокойствие.

52. Господь иногда открывает нам в мыслях ответ на разные вопросы и тайны, а иногда молчит, чтобы мы обращались к [другим] людям за советом и так смиряли себя.

53. В жизни каждого можно найти нечто поучительное. И у величайшего разбойника есть нечто доброе.

54. Жизнь здесь, на земле, есть непрестанная физическая и умственная борьба.

55. Человек только орудие в руках Господних.

56. Лучше петь, чем причитать. Пой. Народ говорит: тот, кто поет, о зле не думает.

57. Божественная любовь не терпит эгоизма.

58. До тех пор пока мы обращаем внимание на негативные стороны отдельных людей, которые обращаются к нам, мы не можем иметь мира и покаяния. Пока мы держим в себе мысль об обиде, которую нам причинили недруги, друзья, родные, близкие, — не имеем мира и покоя и живем в адском состоянии.

59. Когда найдете некую родственную душу, останьтесь с ней, ибо то есть великая радость — дружить с единомышленниками.

60. Вся цивилизация ныне направлена на то, чтобы отвратить внимание человека, особенно молодого, от себя, от взгляда внутрь, в свое сердце.

61. [Неверующие] люди живут так, занимаясь философией, размышлением и достижениями, но все это краткая утеха, и снова наступает тоска, одиночество.

62. Зло есть злоупотребление добром со стороны разумных существ, которые пали в низкое мудрование и теперь своими мыслями и желаниями производят в себе и вокруг себя хаос.

63. Мир все более погрязает в грехе и зле и смешивает любовь и страсти, а любовь и страсти не имеют ничего общего. Любовь есть Бог, а страсти есть то, что происходит от духов зла.

64. Мы ругаем наших политиков, которые во власти, но они — наши дети. Мы прежде были неправы, а не они, ибо мы не дали им жизненного примера, на который они могли бы равняться.

65. Безбожников нет! Не существует. И враг верует и трепещет, только не творит добра.

66. 50 лет коммунизма причинили [нам] гораздо большее зло, чем 500 лет под турками. Он [коммунизм]отдалил народ от Бога.

67. Мы страдаем из-за того, что наши мысли и желания злы. Мы сами являемся причиной своих страданий, ибо нет покаяния у нашего народа. Нет покаяния ни у верующих, ни тем более у неверующих.

68. Магия совершается там, где нет молитвы и крепкой надежды на Бога.

69. Только любовь и благость спасают и человека, и весь мир. Ничего никогда не добиться насилием. Силой можно только вызвать отпор и ненависть.

70. Всякое знание, которое человек открывает путем науки, есть дар Божий людям и возвещает присутствие Божие в сем мире.

71. Ни одно знание, до которого дошла человеческая наука, Бог не даровал во вред, но все даровано исключительно на добро.

72. Благодать есть Божественная сила, которая действует повсюду, но особенно в душах тех, чьи сердца ищут источник жизни — ищут Господа.

73. Не можем хранить внутренний мир до тех пор, пока наша совесть нас в чем-либо изобличает. Нужно [прежде] умиротворить свою совесть.

74. Лучше если мы сами себя осудим, чем если Господь нас осудит. Если мы сами себя осуждаем, тогда Он знает, что мы покаялись и не желаем больше грешить.

75. Покаяние есть изменение жизни, оставление ветхого человека со всеми его злыми привычками и обращение к Богу и истине, да будем мирны, тихи, благи и кротки.

76. Если твои родители атеисты, а ты верующий, не упрекай и не дразни родителей своей верой, но молись за них и будь к ним добр.

77. Нужно научиться разгружать себя от того, чем мы обременены, [для чего] сразу да обратимся к Господу и предадим Ему и наши заботы, и заботы наших ближних.

78. Нужно помогать человеку познавать свою веру.

79. Проповедовать следует не от ума, а от сердца. Только то, что сказано от сердца, достигнет другого сердца.

80. Гораздо лучше учить жизнью, чем словами.

81. Опасно быть строгим к другим.

82. Строгие к ближним доходят [в духовной жизни] только до известной степени и остаются на [уровне] телесного подвига.

83. Каково наше отношение к ближнему, таково наше отношение и к Богу.

84. Наш ближний есть тот, кто ищет у нас помощи.

85. К ближним нужно иметь равное отношение. Нельзя делить людей: этот мне симпатичен, а этот антипатичен.

86. До тех пор пока мы обращаем внимание на негативные особенности отдельных людей, которые к нам обращаются, не можем иметь мира и спокойствия.

87. Хорошо все, что делается ради Бога, а не ради славы.

88. Кто плохо работает, не может ожидать хорошую плату.

89. Только тот богат, кто с Господом и кто уведомлен о своем спасении.

90. Страх Божий — это не животный страх сего мира. Тот есть адское свойство. Жизнь наша постоянно в страхе: что случится завтра, в будущем? Страх же Божий [подобен тому], когда вы кого-нибудь от сердца любите, то следите, чтобы всем своим бытием, не только словами и делом, но и мыслями не обидеть, не огорчить его.

91. Ни одно существо не совершенно. Мы можем с Богом быть совершенны, а без него — не можем.

92. Забота о душе драгоценнее всех даров сего мира.

93. Богоугодная семья должна быть исполнена любви, благородства, кротости, смирения, набожности и молитвенности.

94. Если родитель в гневе бьет ребенка, он ничего этим не достигнет.

95. Если в семье, где почти все члены довольны, один недоволен и начнет думать, что к нему относятся несправедливо и не поступают хорошо, тогда все в той семье становятся недовольными, а не знают, из-за чего.

96. Все, кто в брак вступили без благословения или были принуждены к браку, не имеют мира и бесполезна им их любовь.

97. Когда ребенок рождается, то плачет оттого, что не знает, какие грехи его ждут. А когда человек умирает, то он счастлив оттого, что идет в жизнь вечную. Тогда все вокруг плачут, что здесь остаются.

98. Не нужно печалиться об умерших, лучше молиться Господу, чтобы дал Он им евангельские селения. Печаль все нарушает. Она нарушает покой, который они получили от Господа.

99. Печалиться о своих [умерших] родственниках — не по-христиански. Это [удел] тех, кто не знает Бога. Мы же должны молиться Господу, чтобы Он простил их грехи, и делать добрые дела для их помина.

100. Здесь, на земле, нет того, кто даст нам внутренний мир. Ибо ни богатство, ни слава, ни честь, ни положение, ни родственники, ни ближние не могут нам дать внутренний мир, который будет непоколебимым. Один есть податель жизни, мира и радости — Бог.

Перевод с сербского выполнен Ю. Максимовым по изданию:
Старац Тадеj. Какве су нам мисли, такав нам jе живот. Белград, 2008.
#7 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:03
  
1

Что, если все напрасно?

Митрополит Сурожский Антоний (Блум)

Митрополит Антоний СурожскийЯ хочу вам рассказать про одну женщину, которая по человеческому рассуждению только погибла, а для верующего сердца и для тех, которые понимают, одержала победу вечной жизни для себя и для других. Женщину эту звали Наталья; ей не было тогда тридцати лет. Шла война. В предместье одного городка укрылась женщина с двумя детьми: Зоя, маленький Андрей и маленькая Татьяна. Ее искали; она была лишняя на земле. Она спряталась в пустой хижине и ждала времени, когда ей избежать смерти и спасти своих детей. Вечером кто-то постучался в дверь. Она открыла со страхом и встретилась лицом к лицу с незнакомой ей дотоле Натальей. «Тебя зовут Зоя?» — спросила Наталья. — «Да». — «Тебя ищут, тебе надо уйти, кто-то тебя предал...» Зоя посмотрела на Наталью (они были одного возраста) и говорит: «Куда же мне идти? Эти маленькие далеко не пройдут, нас узнают». И тогда из соседки Наталья выросла в меру того, что Евангелие называет ближним; она сказала: «Тебя, Зоя, искать никто не будет; я вместо тебя здесь останусь». — «Но тебя расстреляют!» — сказала Зоя. — «Это все равно, у меня-то детей нет...» И Зоя ушла, и осталась Наталья.

Нельзя себе представить того, что происходило в эту ночь; чувств человеческих, предсмертного боренья нельзя выдумать. Но можно заглянуть в Евангелие и поставить себе вопрос, что происходило в Наталье, когда она, по образу Христа Спасителя, свою душу клала за другого человека, свою жизнь отдавала, чтобы кто-то другой спасся.

Помните Гефсиманский сад: была ночь, темная, холодная ночь. Христос был один в этой ночи. Шла на Него ненужная как будто смерть; не Его смерть; Он умирал нашей смертью — не своей: в Нем ничего не было, что заслуживало смерти или могло бы понудить Его умереть. Он был без греха; не было в Нем неправды; темный мир в Нем ничего не имел своего; Он ждал нашей смерти, чтобы нас вырвать из вечной смерти. О, мы продолжаем умирать на земле, но это уже не та смерть! До Христа умереть значило, что даже небольшая связь веры, связь крика душевного, связь тоски с Богом — и та прервалась; до Христа и праведный и грешный уходил от лица Божия. Вот этой смерти больше нет, с тех пор как умер и воскрес Христос, с тех пор как Он этим страшным криком: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил? — с нами разделил всю глубину богооставленности человека, его одиночество, с тех пор, как Он сошел во ад, подобному всякому умирающему человеку, отдался в плен, и разорвал этот ад, внеся в область конечной смерти вечную жизнь...

Умирал, ждал смерти Христос — ради других. И Наталья, в сгущающейся тьме, ожидала, чтобы к ней пришла смерть; не ее смерть — Зоина смерть. Христос боролся с предсмертным ужасом: Боже, да минет Мя чаша сия... Разве вы думаете, что не плакалась перед Богом тридцатилетняя девочка Наталья? Христос искал человеческой помощи — взора, прикосновения руки; три раза ходил Он к трем ученикам, которых Он избрал, которым Он сказал: Побдите со Мной, — и три раза они спали. Никто Ему не протянул руки, никто не сказал Ему слова, никто не взглянул на Него человеческим взором. Наталья тоже — как хотела бы, верно, чтобы кто-нибудь ей сказал: «Не бойся, Наташа! За смертью придет вечная жизнь; не бойся, Наташа, — я с тобой!» Но тьма молчала — и никто ей этого не сказал.

В такую ночь крепчайший из учеников, Петр, пошел за Христом, когда Его увлекали на суд неправедный. Вместе с Иоанном они дошли до дома архиереева; их впустили не как учеников Христовых. Евангелие говорит очень страшное слово: их впустили, потому что Иоанн был там знакo м. Их впустили как своих, а Христа, их Учителя и Бога, влекли туда, чтобы осудить на смерть, оплевать, избить, унизить, оклеветать и предать на распятие. Они вошли; им ничто не грозило, и однако, стоило молодой служанке, нескольким мужчинам, греющимся у огня, сказать: «Мы тебя узнаем, ты тоже был в саду Гефсиманском: ты галилеянин, тебя можно узнать по твоему говору» — чтобы Петр трижды отрекся от Христа: Не знаю этого Человека! Я не с Ним, я — с вами... Он не сказал «я с вами», но разве можно сказать «я не с Ним» — и не прибиться к другому берегу? Петр вышел,— страшно ему было... И Христос обернулся; через открытое окно того места, где Его судили, и били, и оплевывали, Он взглянул на Петра, и Петр заплакал горько. Но Петр вышел, он был на свободе, он уже не там, где дышит смерть... Наталья могла бы открыть дверь, выйти на улицу; и в тот момент, когда бы эта дверь открылась и она из нее вышла, она снова была бы Наталья, а не Зоя; над ней бы не тяготела больше смерть... Но она не вышла. Хрупкая девочка, она оказалась крепче Петра.

Вспомните еще: в предсмертном ужасе, в тюрьме находился крепчайший человек, больший из всех, которые были рождены на земле — Иоанн Креститель, друг Христов. Он ждал смерти; и вдруг перед лицом смерти заколебалась самая крепкая душа, которая когда-либо жила на земле. Он послал двух своих учеников спросить Иисуса: Ты ли тот, которого мы ждали, или нам ожидать другого? Вопрос как будто простой, но вот что он значит: «Если Ты — тот, которого мы ожидали как Спасителя мира, тогда стоило мне погубить всю мою молодость в пустыне, выйти и быть ненавидимым всеми и чужим для всех, и теперь ждать своей смерти (как он сам говорил: Мне надо на убыль идти, чтобы Христос вырос в полную меру). Но если это не тот, если этот Иисус, которого он крестил во Иордане, на самом деле не Спаситель,— тогда все облекается в безумие, в кошмар бессмысленности; тогда юные годы действительно погублены, тогда зачем ему было быть чужим среди людей, отверженником и одиноким; зачем ему теперь умирать, обманутым мечтой и Богом... Иисус ему не дал никакого ответа. Пророку Он дал пророческий ответ: Идите к Иоанну и расскажите, что вы видите: слепые видят, хромые ходят, нищие благовествуют, — блажен тот, кто не соблазнится о Мне».. И умер Иоанн.

Верно, Наталья тоже, в этой сгущающейся тьме, в этом пронизывающем холоде, перед лицом грядущей ее смерти думала: «А что если все это напрасно? Что если я умру, а Зою возьмут и детей убьют?» И никто ей не ответил ничего. «Только верь, Наташа,— говорила ее душа,— только верь и умри». И утром она умерла...

И если бы все кончалось этим, это был бы только рассказ о том, как большая русская душа сумела полюбить и вырасти в меру своего Учителя-Христа. Но этим не кончилось все. Зою я знаю, она старая женщина, Андрей — мой однолетка, Таня моложе. И как-то, рассказывая мне про Наталью, один из них мне сказал: «Вы знаете, — она не напрасно умерла; вот уже много лет как мы живем только той мыслью, что она умерла нашей смертью, — а мы должны прожить ее жизнь, прожить так, как прожила бы она на земле: в меру полноты роста Христова». Помните слова апостола: Не я живу, но живет во мне Христос! Вот здесь образ. Она как будто на земле умерла; но памятью, духом, силой, вдохновением она живет теперь утроенной жизнью, в трех людях, которые стараются прожить так, чтобы ее смерть были живым семенем, упавшим в землю, а не погибелью того, на что надеялся Господь.

И вот, когда будет вокруг вас темно, когда будет страшно, когда будет казаться, что нет сил, когда будет казаться, что хрупкость наша человеческая, церковная, христианская такова, что не устоять ей — вспоминайте Наталью. Она своей хрупкостью победила силы ада, победила немощь человеческую, выросла в меру Христа и дала новую (верю — вечную) жизнь не только трем людям, но, может быть, и вам, если мое слово запало в вашу душу; и мне — потому что я не мог без слез слушать этот рассказ; и многим, многим другим. А теперь предстоит она, хрупкая девочка, молясь перед Богом несокрушимо сильной молитвой. Дай нам Господь это семя жизни принять и взрастить и принести плод.

«Православие и мир»
#8 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:06
  
2

Исповедь освобождает человека

Старец Паисий Святогорец

Для того чтобы испытать внутренний покой, нужно вычистить себя от мусора. Это нужно сделать посредством исповеди. Открывая сердце духовнику и исповедуя ему свои грехи, человек смиряется. Таким образом ему открывается небесная дверь, его щедро осеняет Благодать Божия, и он становится свободным.

— Геронда, в первые годы христианства все члены Церкви совершали исповедь прилюдно. Есть ли польза от такой прилюдной исповеди?

— Первые годы христианства — это одно, а наши с вами годы — дело другое. Сегодня пользы от такой прилюдной исповеди нет.

— Почему, Геронда? В те времена у христиан было больше ревности?

— И ревности у них было больше, и того, до чего мы докатились сегодня, у них не было. Сегодня не так, как в старину, — ни с того ни с сего разводятся супруги, разрушаются семьи.

Удалившись от Таинства Исповеди, люди задыхаются в помыслах и страстях. Знаете, сколько людей приходят ко мне и просят, чтобы я помог им в каком-то их затруднении? Но при этом эти люди ни на исповедь, ни в церковь не хотят идти! «А в церковь-то ты хоть ходишь?» — спрашиваю. «Нет», — отвечают они. «А ты хоть когда-нибудь исповедовался?» — спрашиваю снова. «Нет. Я пришел к тебе, чтобы ты меня исцелил». — «Но как же я тебя исцелю? Тебе нужно покаяться в своих грехах, нужно исповедоваться, ходить в храм, причащаться — если ты имеешь на это благословение своего духовника, — а я буду молиться о твоем здравии. Неужели ты забываешь о том, что есть и иная жизнь и к ней нам необходимо готовиться?» — «Послушай-ка, отец, — возражают в ответ такие люди, — все то, о чем ты говоришь — церкви, иная жизнь и тому подобное, — нас не занимает. Все это сказки. Я был у колдунов, был у экстрасенсов, и они не смогли меня исцелить. И вот я узнал, что исцелить меня можешь ты». Представляешь, что творится! Ты говоришь им об исповеди, о будущей жизни, а они отвечают, что «все это сказки». Но одновременно просят: «Помоги мне, а то я сижу на таблетках». Но как я им помогу? Разве исцелятся они волшебным образом [без труда]?

И посмотри, многие люди, измученные проблемами, которые они сами себе создали своими грехами, не идут к духовнику, который может им действительно помочь, но заканчивают тем, что «исповедуются» у психолога. Они рассказывают психологам историю своей болезни, советуются с ними о своих проблемах, и эти психологи [своими советами] словно швыряют своих пациентов в середину реки, которую им нужно перейти. В результате несчастные или тонут в этой реке, или все-таки доплывают до другого берега, однако течение относит их очень далеко от того места, где они хотели оказаться… А вот придя на исповедь к духовнику и поисповедовавшись, такие люди без риска и страха перейдут реку по мосту. Ведь в Таинстве Исповеди действует Благодать Божия, и человек освобождается от греха.

— Геронда, некоторые люди оправдываются: «Мы не можем найти хороших духовников и поэтому не идем исповедоваться».

— Все это отговорки. Каждый духовник, раз он облачен в епитрахиль, обладает божественной властью. Он совершает Таинство, он имеет Божественную Благодать, и когда читает над покаявшимся разрешительную молитву, Бог стирает все грехи, в которых тот поисповедовался с искренним покаянием. То, какую пользу мы получим от Таинства Исповеди, зависит от нас самих. Однажды ко мне в каливу пришел человек, у которого были непорядки с психикой. У него был помысл, что я наделен даром прозорливости и смогу ему помочь. «Что ты обо мне предвидишь?» — спросил он меня. «Найди духовника и исповедуйся ему, — ответил я. — Тогда ты будешь спать как младенец и выбросишь таблетки, которые пьешь». — «В наше время, — ответил он, — хороших духовников нет. Раньше были, а сейчас перевелись». Вот так эти люди приходят ко мне с добрым помыслом получить пользу, однако не слушают того, что я им говорю. Ну так что же: только зря потратились на билеты до Афона.

Однако я вижу, что диавол придумал новую западню для того, чтобы уловлять людей. Диавол внушает людям помыслы о том, что, если они выполняют какой-то данный ими обет, к примеру, едут в паломничество в святое место, значит, духовно они находятся в порядке. И вот часто видишь, как многие паломники с большими свечами и с серебряными подвесками, которые они обещали привесить к той или иной чудотворной иконе, едут по монастырям, по святым местам, вешают там эти серебряные подвески, осеняют себя широким крестным знамением, утирают навернувшиеся на глаза слезы и этим довольствуются. Эти люди не каются, не исповедуются, не исправляются и тем самым радуют тангалашку.

— Геронда, может ли иметь внутренний покой человек, который не исповедуется?

— Как же он будет иметь внутренний покой? Чтобы ощутить внутренний покой, необходимо вычистить себя от мусора. Это нужно сделать посредством исповеди. Открывая свое сердце духовнику и исповедуя ему грехи, человек смиряется. Таким образом ему открывается небесная дверь, его щедро осеняет Благодать Божия, и он становится свободным.

До исповеди [духовная] вершина человека затянута туманом. Человек видит сквозь этот туман очень нечетко, расплывчато — и оправдывает свои грехи. Ведь если ум помрачен грехами, то человек видит будто сквозь туман. А исповедь точно сильный ветер, от которого рассеивается туман и расчищается горизонт. Поэтому если люди, пришедшие ко мне попросить совета, не исповедовались, то прежде всего я шлю их на исповедь и говорю, чтобы они пришли ко мне для беседы уже после нее. Некоторые начинают отговариваться: «Геронда, если ты в состоянии понять, что мне нужно сделать для решения моей проблемы, то просто скажи мне об этом». — «Даже если я действительно в состоянии понять, что тебе нужно делать, — отвечаю им, — то ты этого понять будешь не в состоянии. Поэтому сперва пойди поисповедуйся, а потом приходи, и мы с тобой побеседуем». И правда, как можно установить с человеком связь и прийти к взаимопониманию, если он «работает» на другой [духовной] частоте?

Посредством исповеди человек вычищает себя изнутри от всего ненужного — и духовно плодоносит. Однажды, когда я копал свой огород, чтобы посадить несколько кустов помидоров, ко мне пришел один посетитель и спросил: «Что ты делаешь, Геронда?» — «Что я делаю? — сказал я. — Да вот, исповедую свой огород». — «Да как же, Геронда, — опешил он. — Неужто огород тоже нуждается в исповеди?» — «Конечно, нуждается. Я убедился, что когда поисповедую огород, то есть вычищу землю от камней, сорняков, колючек и тому подобного, то овощи, которые он родит, бывают крепкими, здоровыми как на подбор! А если огород оставить без исповеди, то и вырастут на его грядках какие-то недоразвитые желтенькие и сморщенные помидорчики!».

Старец Паисий Святогорец

Как избавиться от самомнения

Паисий Святогорец

Если ты заглянешь внутрь себя, познаешь себя, то увидишь там такое уродство, что станешь сама себе противна.

Если человек через познание себя не смирится естественно, то Благодать Божия не сможет пребывать в нём Диавол всю жизнь (даже если Бог даст человеку долголетие Мафусала) будет играть с ним в кошки-мышки: то диавол внушит гордый помысел, то человек ответит помыслом смиренным. То один будет побеждать, то другой. Так и будут продолжать дудеть в одну дуду.

— Геронда я вижу, что все сестры, даже молодые, превзошли меня в добродетели.

— Сама не смирилась, так смирили другие. Знаешь, что делают, когда хотят запустить ракету в космос? Ведут обратный отсчёт: «Десять, девять, восемь, семь… один, ноль!»2 Когда доходят до нуля, ракета стартует. Ты дошла до нуля, теперь полетишь вверх. Ты физике училась?

— Да, геронда.

— Пришло время изучить духовную физику, узнать, как происходит духовное расщепление личности.

— Как, геронда?

— Когда ты займёшься собой, познаешь себя, смиришься — тогда произойдёт духовное расщепление твоей личности, освободится духовная энергия, и ты полетишь в космос Только так можно выйти на духовную орбиту, в противном случае останешься на мирской.

Нет человеку никакой пользы, если он познает весь мир, но не познает свой собственный. Если он сначала познает свой внутренний мир, то есть свою личность, то потом легко сможет изучить не только землю, но и космос Когда человек познает себя, тогда само собою происходит расщепление его личности, и он начинает вращаться на духовной орбите, вне притяжения земли, вне притяжения мира Хотя он и живёт на земле как человек, но не испытывает притяжения греха и вообще мирских похотей.

— Если в человеке остаётся гордость, то это значит, что у него нет правильного понятия о себе?

— Да, ещё не произошло духовного расщепления его личности.

— То есть мы вновь возвращаемся к смирению?

— Ну конечно! Человек, в котором есть гордость, не познал себя. Если он познает себя, то гордость уйдёт. Познание — это главное. Нет познания, поэтому нет и смирения. И когда человек в смирении познаёт себя, тогда получает признание у людей.

— А если есть познание, но нет смирения?

— Тогда нет доброго расположения, любочестия.


Засилие мирского духа

Паисий СвятогорецСтарец сказал: «Величайшая болезнь нашего времени — это приносящие беспокойство суетные помыслы мирских людей. Эту болезнь исцеляет только Христос при помощи душевной тишины, но нужно, чтобы человек покаялся и обратился ко Христу».

Отец Паисий указывает на духовную опасность, происходящую от мирского духа, господствующего в христианах нашего времени. По словам старца, люди расслабляются духовно, и может угаснуть православный подвижнический дух нашей Церкви. «Здесь мы должны быть внимательны, потому что, кроме того, что налицо большое расслабление, современные люди дошли до того, что создают еще и законы, потворствующие ему, и принуждают подвижников их исполнять. Поэтому подвизающиеся должны не только не поддаваться влиянию мирского духа, но и не сравнивать себя с мирянами, и не думать, что они святые. Иначе же они сами впадут в расслабление и кончат тем, что станут хуже и самых распущенных мирян».

Старец писал: «Сильный мирской дух, господствующий в современном человеке, обративший все его старания на то, как жить лучше, с бóльшим комфортом и меньшим трудом, к сожалению, повлиял и на большинство духовных людей, которые пытаются стать святыми, употребив как можно меньше труда. Но такого не бывало никогда, ибо „святые дали кровь и приняли Дух“. И сердце ныне, радуясь обращению христиан к Святым Отцам и изумляясь молодежи, которая в стремлении к своим идеалам, посвящает себя монашеству, в то же время болит, потому что видит, как весь этот добрый человеческий материал не находит подходящей духовной закваски, не поднимается это духовное тесто, и кончается тем, что хлеб из этого не вскисшего теста получается пресным».

«Образованные» христиане не сподобляются чудесных явлений святых. Они отвергают все, что противоречит их железной логике. Древние христиане сподоблялись чудес, потому что были смиренны. Старец говорил об этом: «В наше время умножения знаний логика, к сожалению, покачнула самые основы веры людей и наполнила души вопросами и сомнениями. Как следствие, они лишились чудес, потому что чудо переживается на личном опыте, а не объясняется логически».

Мирские люди интересуются внешним, а о внутренней жизни совершенно не подозревают. Их образ мысли старец изобразил следующим примером: «Мирские люди не хотят, чтобы у них во дворе были мусор и грязь, поэтому подметают двор и наводят порядок до тех пор, пока не будет все чисто. Собранный мусор они заносят в дом, чтобы он не был виден со двора. Так делают мирские люди. А внутри пусть будет мусор, но не снаружи, потому что это видят люди. А духовные люди, напротив, вычищают дом, выбрасывая мусор и не интересуясь тем, что скажут другие».

«…Насколько удаляются люди от простой, естественной жизни и предаются роскоши, настолько они умножают и свой страх за завтрашний день. И насколько развивается мирская вежливость, настолько же теряется простота, радость и естественная человеческая улыбка».

«…Диавол всегда внушает нам сравнивать себя с тем, кто хуже нас».

Признак подлинной духовности священнослужителя тот, что он очень строг по отношению к себе, а к другим — снисходителен. Как правило, он не будет использовать против других каноны Церкви!

Если иерей имеет много духовных чад, между которыми есть люди отличающиеся благоговением, то ему следует более заниматься благоговейными чадами, ибо эти, в свою очередь, потом помогут и другим.

В какой мере человек соединяется со Христом, в такой мере он перестает бояться.
Необходимость исповеди

Одному посетителю Старец посоветовал идти поисповедоваться. Тот возразил:

— Геронта, что толку в том, что я поисповедуюсь, а потом снова нагрешу?

Тогда Старец объяснил ему:

— Смотри, на войне, когда кто бывает ранен, скажем, пулей в ногу, не должен ли он прежде всего пойти на перевязку к врачу? Если же он скажет: «Зачем идти перевязываться, когда снова буду ранен?» Тогда он преждевременно умрёт от кровотечения или заражения, чего мог бы избежать. То же происходит и от грехов. Поэтому ты поисповедуйся, а если вновь упадёшь, то снова исповедуйся. И так пусть будет до тех пор, пока не перестанешь падать.
О послушании и терпении

О силе терпения Старец рассказал следующий случай. Один человек во Фракии стал христианином. Однако его жена не только не последовала его примеру, но и сильно препятствовала ему и жестоко с ним обращалась. Но он терпел и отвечал ей любовью. Со временем жена склонилась перед его терпением и любовью, и сказала: «Должно быть, истинен и велик Бог, в Которого он верит». И тоже стала христианкой.

Старец сказал: «Послушание — это ключ от дверей рая. Но только послушание, а не солдафонство, то есть вынужденное подчинение и молитва из-под палки. Никто не исцелился сам и никто не спасется без послушания. Послушание и природная простота ведут к святости кратким путем. С одним простецом, ухаживавшим за больным бедняком, случилось следующее. Однажды больной попросил дать ему покушать рыбки. Простец спустился к берегу моря и вошел в стоявший там при море храм, поднял руки к небу и в простоте помолился: „Христе, дай мне, прошу Тебя, рыбку для человека.“ И, о чудо! Тут же оказалась в его руках рыба! Благодаря Бога, он отнес ее больному».
Борьба с плохими мыслями

«… Сегодня люди сходят с ума и не понимают, что делают, утратили почву под ногами. И это оттого, что никто не желает контролировать себя, каждый хочет жить бесконтрольно, по своей воле. Но это ведет к полной катастрофе, потому что, да, Бог даровал человеку свободу поступать, как он хочет, однако даровал ему и разум, чтобы он понимал свою ограниченность и границу, между правильным и неправильным. Когда человек поступает самонадеянно, не учитывая своей немощи, тогда он делает ошибки. Многие люди хотят все постичь человеческой логикой, а то, что их разум не понимает, они отвергают. Вместо веры и Божественной благодати они руководствуются своим плотским умом, от чего и расстраивается общественная жизнь. Это — страшная вещь!»

Поэтому, людям, приходящим ко мне за советом, я советую:

— осознать свою отчужденность от Бога;

— покаяться в ней, и

— смиренно поисповедаться.

«…Трагично, что сегодня более, чем когда-либо, люди принимают демонские внушения и демонизируются. Они смогут освободиться от этих внушений только следуя советам, которые я изложил выше».
Примеры из Писания о пользе доброго образа мыслей

Однажды Старца посетило несколько человек, и он стал убеждать их думать всегда хорошее. Для иллюстрации, он прочел отрывок из Библии, где рассказывается, как персидский царь Дарий, по навету врагов, велел бросить пророка Даниила в ров со львами (Дан. 6, 14—28). Придя утром ко рву, Дарий повелел открыть крышку над рвом, чтобы проверить, жив ли Даниил или нет. Не слыша, что происходит внизу, царь робко спросил: «… Даниил, раб Бога Живаго! Бог твой, Которому ты неизменно служишь, спас ли тебя от львов? Даниил ответил царю: Царь! во веки живи! Тогда царь чрезвычайно возрадовался о нём».

Объясняя этот случай, Старец пояснил: Если бы пророк Даниил имел плохие помыслы, то он скорее ответил бы царю: «Не стыдно ли тебе, тиран, что ты меня, невинного, бросил на съедение львам, и теперь спрашиваешь как мои дела?» Но Даниил имел всегда хорошие помыслы и ответил кротко, потому и Бог вразумил львов не трогать его.

Подобным образом, когда три отрока по приказу Навуходоносора были несправедливо брошены в печь, они не имели плохих помыслов и не роптали: «Почему Ты, Боже наш, в то время как мы любили Твой закон, Ты не заступился, и нас бросили в печь?» Но вместо этого они обвиняли самих себя, а Бога славословили, говоря: «Благословен еси Господи, Боже отец наших, и хвально и прославлено имя Твое во веки. Ибо праведен Ты во всем, что сотворил нам… и суды истины сотворив во всём, что навёл на нас, потому что по истине и по суду навёл Ты всё это на нас за грехи наши, ибо согрешили мы и поступали беззаконно, отступив от Тебя и во всём согрешили и заповедей Твоих не слушали и не соблюдали, и не поступали, как Ты повелел нам, чтоб нам было благо».

«Видите, — пояснил Старец, — какой добрый помысел, основанный на смирении, имели те три отрока? Один хороший и смиренномудрый помысел и львов делает ягнятами и чрезвычайно разожженную печь превращает в райскую росу и прохладу. Поэтому всем нашим проблемам нужно противостоять терпением, добрыми помыслами и смирением, тогда благодать Божия будет помогать нам».
#9 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:09
  
2

Мысли о добре и зле
[1] [2]

Безбожник сам себе палач

Святитель Николай СербскийКогда человек поворачивается лицом к Богу, все пути его ведут к Богу. Когда человек отворачивается от Бога, все пути ведут его к погибели.

Кто полностью отрекается от Бога — и словом, и сердцем, — тот не способен в жизни сделать ничего, что бы не служило его полному разрушению, телесному и душевному.

Потому не спеши искать палача для безбожника. Безбожник нашел палача в самом себе; причем наиболее беспощадного, какого только может дать весь этот мир.
Сила духа

Недостаточны сама по себе сила воли, и сама по себе сила чувств, и сама по себе сила ума. Недостаточны они и вместе взятые без светлой цели.

Что дает бегуну быстрота ног и мощь легких, ежели все в испуге разбегаются от него и никто не желает помощи от него?

Все мощные и бурные стихии природы, когда опускается мрак ночной, вызывают у путника страх. Но когда засияет утреннее солнце, путник находит согласие с ними.

То же самое и с так называемой силой духа. Когда облечена во мрак эгоизма и тщеславия, она пугает и людей, и окружающую природу. Когда же освещена Божиим светом, тогда становится источником радости для всех и всего.

Град сильнее дождя, однако его никто на земле не любит.
Доброта дальновидна

Доброта дальновидна и видит самые удаленные причины. Злоба близорука и видит лишь самые близкие причины.

Злоба и птица видят, что дождь идет тогда, когда собирается туча. Доброта же видит, что дождь идет тогда, когда пожелает Бог.

Злоба и осел видят, что росту кукурузы способствует навоз. Доброта видит, что росту кукурузы способствует Бог.
Целое очевиднее части

Целое всегда более очевидно, нежели часть его. И это непреложно по причине значимости и целесообразности целого. Дуб заметнее, чем ветвь на нем.

Телега заметнее, чем ось в колесе телеги. Человек заметнее, чем рука человека. Природа в целом заметнее, чем какая бы то ни было реалия природы.

Бог очевиднее природы и всего в природе. Но когда человек вглядывается в желудь на дубе, желудь становится для него заметнее, чем дуб. Когда в колесо вглядывается, колесо становится заметнее телеги. Когда в руку вглядывается, рука становится заметнее человека. Когда вглядывается в любую реалию природы, эта реалия становится заметнее природы в целом. Когда всматривается в природу, природа становится заметнее, чем Бог.

Но такая заметность частей временна, тогда как заметность целостности постоянна.

Потому Бог — самая большая и самая постоянная очевидность.

Молчание

О трех предметах не спеши говорить:

о Боге, пока не укрепишь веру в Него;

о чужих грехах, пока не вспомнишь о своих;

и о грядущем дне, пока не увидишь рассвета.
Великий человек

Невозможно стать великим человеком до тех пор, пока не начнешь считать себя мертвым.

Невозможно стать великим человеком нигде, ни при каком общественном положении до тех пор, пока:

во-первых, боишься чего-то меньшего, нежели Бог;

во-вторых, любишь что-то меньшее, нежели Бог;

и в-третьих, не привыкнешь считать свою смерть чем-то бывшим, а не чем-то будущим.

Слабость

Преступление — всегда слабость. Преступник — это трус, а не герой. Потому всегда считай, что творящий тебе зло слабее тебя; и как не мстишь малому ребенку, так же не мсти и сотворившему тебе зло. Ибо он злодей не по причине силы, а по причине слабости.

Таким образом ты будешь набирать в себе силы и станешь подобен морю, которое никогда не выходит из берегов, чтобы топить всех людишек, бросающих в него камни.

Самоубийство


Самоубийство — это не сокращение страданий, а продление.

Пчела, которая перебирается из одного улья в другой, становится нежелательной для двух сторон: для улья, из которого она бежала, и для улья, к которому она прибилась.

Самоубийство — это попытка бегства из этого царства жизни. Но беглеца никакое царство не принимает радушно.

Убийство — это опосредованное покушение на жизнь, самоубийство — непосредственное покушение на жизнь. Убийство — это выражение частичного презрения к жизни, самоубийство — выражение крайнего и полного презрения к жизни. Убийство — нападение на человека как человека, самоубийство — нападение на жизнь как жизнь.

Убийство само по себе представляет также род самоубийства, поскольку жизнь твоя и твоего соседа — это одна жизнь. Но убийством ты намереваешься убить часть жизни, которая может защищаться от тебя, тогда как самоубийством ты намереваешься убить часть жизни, которая от тебя не может защититься. Да, жизнь в твоем соседе может защититься от тебя, а жизнь в тебе совершенно беззащитна от тебя. А убийство того, кто беззащитен, влечет за собой кару и мучения во всех царствах жизни.

Привязанность к земле

Чем дольше мать держит ребенка в колыбели, тем позднее ребенок начнет ходить.

Чем дольше мать кормит ребенка грудью, тем позднее ребенок привыкнет к более грубой пище.

И человек, которого земля долго держит в своих объятиях, поздно направляется в сторону неба. И тот, кого земля долго кормит своими подслащенными соками, поздно приходит к духовной пище.
Нематериальные миры

Открой свою душу для миров нематериальных.

Один из этих миров теснится около тебя, ожидая твоей помощи. Другой из этих миров предлагает тебе свою помощь. Не отвергай ни один мир, ни другой.

Не отвергай ни тот мир, ни другой, ибо ты не сегодня, так завтра будешь в одном из них. Не отвергай ни тот, ни другой, чтобы удостоиться быть жителем лучшего мира.

Страх смерти

Не всегда и не всюду страх смерти одинаков, как не одинаково и мужество умирающего.

Тяжелее всего человеку умирать среди веселящейся толпы, когда она радуется его смерти. Тогда проявляется наибольшее мужество или наибольший страх.

В таких условиях, перед развлекающейся публикой в римских амфитеатрах, умирали христианские мученики.

А также особенно тяжело человеку умирать, когда ему кажется, что он умирает, оставляя весь мир нетронутым. И когда ещё при этом друзья плачут по нем! Человек тогда чувствует страх смерти, смешанный со стыдом. Оттого мужество Сократа в подобном случае осталось так прочно запечатлено историей.

Намного легче умирать человеку в поединке — тяжелее в поединке со зверем, чем с человеком, — когда посылает удар и принимает удар. И тогда страх большой, однако меньше, чем в первых двух случаях; и тогда требуется мужество посмотреть смерти в глаза, но все же не такое.

А меньше всего страх смерти в больших битвах, когда человек бежит навстречу смерти по телам мертвых. И меньше всего настоящих героев в больших битвах, когда умирающих множество.

Одним словом, смерть несравнимо страшнее, когда она своими когтями срывает на ниве жизни колос за колосом, по одному, чем когда косой косит подряд.

Если хочешь умереть как герои в первых двух случаях, тогда тебе следует сказать: будь мужественным, твоя отсеченная голова не может оказаться ни ближе, ни дальше, чем у ног Божиих.

Если же боишься умирать в одиночестве, тогда тебе можно сказать: будь мужественным, ведь ежедневно идет большая битва во Вселенной, и ты умираешь с половиной Вселенной. И как ты вдыхаешь и выдыхаешь воздух, так Вселенная непрерывно вдыхает и выдыхает жизнь.

Жизнь после смерти

Как переживает человек свои состриженные волосы или обрезанные ногти, или ампутированные руку или ногу, так переживет он и все тело свое.

И как белое облако отличается от заледеневшей воды и раскаленное железо от холодного железа, так человек в мире бессмертия отличается от себя самого в мире смертном.
Когда будем счастливы?

Счастьем наградит Бог верных Своих (то есть подобных Себе), причем не счастьем животного, а счастьем Бога.

Бог не опоздает с наградой, но и не поспешит.

Ожидает ли крестьянин урожая от пшеницы сразу, как только посеет её? И наездник на бегах ожидает ли приз на середине дистанции? И мореплаватель ожидает ли увидеть порт посреди океана? И хозяин нивы платит ли работающим на ниве во время работы?

Почему тогда ты ожидаешь награду на середине дистанции, посреди океана, во время работы?

В эту жизнь ты послан не для того, чтобы иметь счастье, а чтобы его заслужить.
Различия в понимании

Чем беднее особенностями та или иная вещь, тем меньше различий в представлениях людей о ней. Чем богаче особенностями та или иная вещь, тем больше различий в представлениях людей о ней.

А поскольку Бог несравнимо больше и особенностями богаче всех вещей на небе и на земле, то о Нем у людей множество самых разных представлений.

Легко всем людям на земле иметь одинаковое представление о камне или о купоросе, но нелегко всем иметь одинаковое представление о Боге.

Помимо неисчерпаемого богатства духовных благ и особенностей силы, славы и величия Бога, различия в представлениях людей о Нем зависят от по-разному сложившихся и по-разному выражающихся душевных способностей каждого человека, равно как и каждой расы человеческой.

Но слепота по отношению к живому и преславному существу Бога возникает не из-за способностей, а из-за неспособности.
Философские партии

Философия имеет свои партии и своих партийцев так же, как политика.

Но достойные партийцы обеих категорий, чувствуя стесненность в своей партии, ищут более широких горизонтов.

Материалист и спиритуалист могут быть сравнены с двумя микробами в человеческом теле, занявшимися исследованием большого организма, в котором они живут. Если бы они прошли по всем органам человека, все по порядку осмотрели, как могли, и тогда бы изложили результаты своего обследования.

— Сейчас мы знаем все, — сказал бы микроб-материалист.

— Сейчас мы не знаем ничего, — сказал бы микроб-спиритуалист.

— Как это не знаем ничего? — удивился бы первый. — Знаем, что это — беспредельное тело со многими различными органами и функциями. Органы развиваются от меньшего объема к большему, и все развиваются в определенном соответствии, а также во взаимной зависимости, каждый из них связан с другим, смежным. И действуют здесь известные законы: развития и среды. Одни частицы органов отмирают, другие рождаются вместо них, и вся машина действует непрерывно — от вечности до вечности, неся все образцы и все цели в себе самой.

Такие бы суждения изложил микроб-материалист. А микроб-спиритуалист покачал бы головой и сказал:

— Так это лишь представляется твоим и моим глазам. И только таким, пожалуй, может быть результат всей нашей суеты с обследованием этого тела. Но я чувствую, что вне всех этих органов существует ещё мир, невидимый для наших глаз, недоступный для всех наших чувств. Этот мир — царство сил, которые выше, светлее, масштабнее и долговечнее тех, что мы познали. И все эти силы сконцентрированы вокруг одной главной силы. В этом высшем мире находятся образцы и цели мира органов, мира, в котором мы с тобой живем, не зная, как и зачем. Этот наш нижний мир — всего лишь бледное предзнаменование мира высшего, его отражение, его след.

Представьте себе, каким было бы удивление обоих микробов — конечно же, особенно микроба-материалиста, — если бы они могли войти в царство души человека, взойти на небо сознания человека!

Драгоценный камень

Пришел один монах из пустыни к людям и принес с собой сверток. Точнее — бриллиант, завернутый в увядший лист смоковницы.

Монах держал сверток в руке и дрожащим своим голосом говорил о найденном бриллианте, который был завернут в увядший лист смоковницы:

— Когда одну из граней этого бриллианта обратить к тварям и вещам земным, то все твари и вещи земные засияют красотой, которая превосходит все желания и мечты.

— Покажи это нам! — закричали люди.

Но монах как будто не слышал этого и продолжал:

— Когда другую грань обратить к могилам, то могилы откроются и мертвых можно видеть, как живых.

— Покажи это нам! — ещё громче закричали люди.

Но монах как будто не слышал этого и продолжал:

— Когда третью грань обратить к духовному миру, то засияет такой свет, что и солнце, и звезды, и все вещи внизу и вверху исчезнут, как в затмении, от этого света.

— Да покажи это нам! — громко и гневно закричали люди. А монах сказал:

— Не могу вам показать. Потому что не могу вынуть бриллиант из этого увядшего листа смоковницы, пока увядший лист не порвется.

Люди начали хохотать и кричать:

— Так ведь лист же увядший! Но даже если был бы и не увядший, то чего он стоит по сравнению с драгоценностью, которая в него завернута.

Но монах был серьезным, а голос его был дрожащим. И монах ответил:

— Вы говорите, что этот увядший лист смоковницы не стоит ничего, а я говорю вам, что он стоит по крайней мере столько же, сколько ваше тело по сравнению с драгоценным камнем, который завернут в лист.

И вдруг монах, разорвав тот увядший лист смоковницы, показал драгоценный камень.

И все уста замолкли надолго. И все глаза увидели его. И все поверили, что рассказ монаха был правдой, потому что был он — наслаждением.

А когда люди расходились, каждый чувствовал, что несет в себе тот чудесный драгоценный камень, который монах носил в пустыне. И все радовались.

Герой добродетели

Не правда ли, часы — удивительная вещь, и нельзя не восхищаться тем, кто первый их изобрел?

Но представь себе, что у тебя спросили: кого бы ты больше хотел увидеть — изобретателя первых часов или Мать Юговичей (героиня сербского эпоса; собирательный образ матери)? Разве ты бы хоть мгновение колебался с ответом?

Радий — весьма необычный элемент, необычайно полезный как для научных исследований, так и для практического использования в жизни. Но кого бы ты больше хотел увидеть — открывателя радия или Жанну Д’Арк?

Один твой соотечественник является величайшим электротехником мира. Второй твой соотечественник — диакон Аввакум, который шел на смерть с веревкой на шее и пел: «Серб — Христов, радуется смерти!» Так вот, кого бы ты больше хотел видеть из этих своих соотечественников?

Да что тут спрашивать. Все неразвращенные люди мира, в ком ещё совесть жива, были бы единодушны в выборе.

Научное открытие ценится так же, как ценится всякое мастерство и как всякое приобретение. А вот герой добродетели предстает как окно в звездных высях, через которое можно видеть вечность.

Он выше любой цены. Сначала он людей приводит в замешательство, потом радует, а в конце концов — просвещает и вдохновляет.

Ученый подобен опытному охотнику, который обнаруживает след и не упускает добычи. Так он открывает новое явление или новый закон.

Не то — герой добродетели! Что общего у него с явлениями и законами природы?

Перевод с сербского Светланы Луганской
#10 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:11
  
2

О трудных для понимания Святоотеческих советах


Беседа с протоиереем Иоанном Мироновым

Протоиерей Иоанн МироновПока жив старец, пользуйтесь его мудростью, не уставайте вопрошать, не бойтесь навещать. Не пугайтесь одни и те же вопросы задавать: время идёт — может быть, в этот раз ответ батюшки лучше ляжет вам на сердце. Приближается тезоименитство отца Иоанна Миронова, и главный редактор газеты «Православный Санкт-Петербург» Александр Раков снова у своего духовника, снова просит батюшку о наставлении и вразумлении.

— Дорогой батюшка! Я выбрал мысли и некоторые советы Святых Отцов и старцев наших дней и хочу вас попросить разъяснить на примерах некоторые из них, не вполне понятные мне. Итак, вопрос первый: «Какая бы ни постигла тебя скорбь, не обвиняй в ней никого, кроме себя, и говори: это случилось со мной за грехи мои». Но вот меня ограбили автобандиты. Есть ли тут моя вина?

— На всё промысл Божий. Господь говорит: «У вас же и волосы на голове все сочтены…» (Мф. 10: 30). А промысл в чём заключался? Наверное, следовало тебя научить: во всём должно быть строгим. А ты попался на бандитскую удочку, пустился с ними в беседы… Есть и духовные корни у этой истории. Я же просил тебя пожертвовать на монастырь, а ты не послушался! А вообще-то по Божьему попущению и на святых угодников разбойники нападают… Вот на Преподобного Серафима… Поймали батюшку, побили, кости ему сломали… А судиться-то он с ними и не стал!

— Батюшка, Православие говорит, что судиться православным нельзя…

— Это так, но тут тоже мудрость нужна. Сутяжничать, по судам бегать — нельзя. Для ветхого человека такое простительно, а нам Господь Новый Завет дал. Но, с другой стороны, надо и пресекать злодеев — а как тут без суда обойтись? Иди в суд и засвидетельствуй!

— Вот второй мой вопрос: «Люби молчать более, нежели говорить: от молчания ум сосредоточивается в себе, от многословия он впадает в рассеянность». А сейчас от мобильных телефонов прохода нет, даже в метро звонят. Тишину украли у Бога…

— Русская пословица говорит: «Молчание — золото, а слово — серебро». Бывает, правда, что хорошее слово скажешь и тем пользу людям принесёшь. Бывает такое… Но разве мы сами своим словам судьи? Где же нам понять, какое из наших слов будет полезно, а какое — нет? Ты помни: были некогда молчальники, которые упражнялись в богомыслии, — так они-то вошли в сонм святых угодников Божиих.

— «Бойся любопытства, — это исследование чужих дел, за ним следует осуждение ближнего, а за осуждением казнь вечная во аде». Батюшка, а как же быть журналистам, собирающим сведения для материала? А я вообще грешен в осуждении других, но бороться с этим грехом очень трудно.

— А у разумных журналистов это не осуждение, а рассуждение: они рассуждают, как нам не впасть в плохие дела. Плохие поступки мы должны осуждать — это обязанность наша. Но, осуждая, рассуждай, чтобы твои слова пошли человеку на пользу, а не во вред. Вот писатель Лев Толстой: как он любил осуждать людей! И даже священников, и даже саму Святую Церковь!.. А что из этого вышло? Теперь похоронен в Ясной Поляне рядом с собакой, и крестика над его могилкой нет… Но тут тоже нельзя в осуждение впадать. Писатель он был великий. И как иногда правильно, мудро рассуждал! Но вот споткнулся на осуждении: решил, что раз он такой умный, то может любого осудить… Смотри на его печальный пример и думай: плохие дела журналисту можно описывать, и даже плохие дела священников, монахов, — но без гордости, без самоуверенности и с одной лишь мыслью: как бы людям не навредить.

— «Враг шепчет: надо скопить на чёрный день — кому вы будете нужны в старости?» Но сейчас власть имущие заговорили о том, чтобы отменить пенсии по старости. Что же тогда делать старикам без накоплений?

— Что-то я такой новости не знаю. Я тебе так скажу: новостей мы слышим много, из самых разных источников, и по глупости своей хорошего не хотим слушать, а худое нам так и западает в уши. А что касается накоплений, то премудрый сын Сирахов так прямо и говорит: «Лучше, чтобы дети просили тебя, нежели тебе смотреть в руки сыновей твоих» (Сир. 33: 20-22). Есть очень хорошая притча: отец раздал сыновьям имущество и остался один, никому не нужен. А у него была шкатулка, наполненная медяками и закрытая на ключ… Тяжёлая такая шкатулка… Как-то одна невестка увидела её: «Это что в ней за тяжесть?» — «Это, — говорит отец, — я скопил золота на чёрный день». И стали дети о нём заботиться, стали наперебой к себе звать… А когда умер отец и вскрыли шкатулку, то увидели, что в ней одни медяки да записка: «Когда умру, раздайте это нищим!» Так что копить на старость не грешно. А вот если кто хочет духовного совершенства, тот пусть послушает Господа: «Всё, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах» (Лк. 18:22). В древности юноша Антоний, когда услыхал в церкви на евангельском чтении эти слова, не стал размышлять, подобно богатому юноше, а сразу всё раздал — и стал Антонием Великим, отцом православного монашества.

— «Не открывай мыслей своих перед всеми, чтобы это не послужило причиной претыкания для ближнего твоего, но только тем, кто может спасти душу твою, — духовным отцам». А я со всеми откровенен и поделать с собой не могу ничего.

— В первые века христианства была общая, всенародная исповедь, и у отца Иоанна Кронштадтского… Господь такую исповедь принимал. Но то были времена особые. Рассказывать всё, что ты сделал, надо только духовнику, чтобы не знали люди. Грехи — страшная вещь. Что доброго, если они через твои уста расползутся по миру? Почему тайна исповеди-то существует? Вот я тебе расскажу о тайне исповеди. Это давно было. Один убийца исповедал свой грех священнику, а ночью пришёл и свой окровавленный топор подкинул к нему же на двор! Когда убийство обнаружилось, стали улики искать и нашли топор у батюшки. Тут бы священнику и рассказать о том, кто настоящий преступник, — а он молчит, не хочет исповедь раскрывать. С тем и в Сибирь пошёл. А у него дома матушка с детьми осталась. Правда, владыка местный верил в невиновность батюшки, и деньги семье его посылал постоянно, и детей учиться устроил. А потом у настоящего убийцы душа пришла к покаянию… Вернули батюшку из Сибири — и всё село его как святого встречало…

— «Весёлость — не грех, она усталость отгоняет, а от усталости уныние бывает, и хуже его нет». Но ведь хохот и громкий смех — это уже не весёлость?

— Да, это уже праздность… Но апостол прямо советует: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За все благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе». (1 Фес. 5:16-18) Когда человек радостный идёт — и тебе самому легче становится жизненный крест нести. Как солнышко просветило! Как-то шли мимо меня туристы-иностранцы… Я улыбнулся, перекрестил их — так они даже просияли!

— Я вам, батюшка, не завидую, а просто радуюсь за вас: вы всегда в добром расположении… А у меня этого нет. Я и грублю, а потом каюсь. Очень тяжело прощения просить после этого.

— Это по гордыне трудно.

— Да люди-то разные!.. Бывало, прошу прощения у человека, а он: «Ну, так уж и быть, принимаю!»

— А ты бы в ответ: «Спаси Христос!»

— Мне-то хочется, чтобы он понял и оценил мой подвиг.

— Он оценит. Он сразу не оценил, а потом оценит. Главное, чтобы ты от души прощения попросил: «Деточка, прости, я тут немного вспылил, характер у меня такой вспыльчивый».

— «Хотя грехи прощены посредством исповеди, но всю жизнь надо о них помнить и скорбеть, чтобы сохранить сокрушение». А вы запрещаете упоминать об исповеданных грехах.

— Правильно. Когда операцию делают, то остается шов… Вот у меня палец — смотри: сколько лет со шрамом хожу! Это в Отечественную войну было. К празднику 7 ноября заставили нас командиры еловые ветки плести в гирлянду. А рукавиц-то не давали — всё голыми руками делайте! А тогда молоденький был, и так накололся этими ёлками… Стою на посту — а палец у меня раздулся, как свёкла… На крик уже от боли: кости разъедает! Кричу… Меня быстро на «скорую помощь» — и в госпиталь… Прошло больше 60 лет, а рубец остался. Так и от греха рубец на душе остаётся. Зачем его безпокоить? Раз уже покаялся, то всё! Во имя Отца и Сына и Святого Духа. Благодать Святого Духа призвана на твою рану — и она целит, эта благодать! А сокрушаться мы должны, конечно, просто чувствовать в сердце, что много в жизни нагрешили, — прости нас, Господи!

— «О проводящих жизнь без скорбей Святое Писание говорит: горе им — они забыты Богом и не дети Божии». А в молитве Господней «Отче наш» мы просим: «И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого».

— Это совсем другое. Искушения от лукавого — это подстрекательство ко греху, а скорби посылаются для очищения нашей совести.

— «Всегда помни, что нет никого, кто бы не требовал советника, создавшего премудрость». Я всегда пытаюсь в трудном положении угадать: «Это батюшка благословит, это нет, а об этом и думать нечего!..» Но не могу сказать, что мои догадки были правильными. Я прошу триста поклонов для серьёзно провинившегося работника, а вы говорите — один! Я удивляюсь, а работник от одного поклона исправляется.

— Потому что мы на себя очень надеемся. И с поклонцами так же: я помню, мне как-то дали пять поклонов. А я в сердце подумал: «Десять сделаю!» И на десятом поклоне у меня нога-то и вывернулась! Не встать никак. Вот я и подумал: «В другой раз сколько тебе сказано, столько и делай, не своевольничай».

— «Мы не так радуем диавола, когда грешим, как радуем его, когда отчаиваемся». А сколько раз я плакался вам, что газета погибла! Значит, я слабый…

— Раз ты считаешь себя слабым, Господь сделает тебя крепким.

— «Долги — хуже грехов. В грехах покается человек, и Бог его простит, а за долги будет истязать не только в настоящей, но и в будущей жизни». Это о каких долгах речь? О долге перед родителями? Или ещё о чём?

— А о всяких… «И остави нам долги наши, как и мы оставляем должникам нашим». Поэтому, когда у меня просят, я даю и даже не спрашиваю, отдадут или нет. Отдадут — спасибо, а не отдадут — тоже спасибо.

— «Следует удаляться от предмета соблазна. Чего не видит глаз, то не приходит на мысль, а чего нет в мысли, то не трогает воображения и не пробуждает страсти». А вы не позволили мне побывать в Польше, где я провёл часть детства…

— Я не был на месте своего детства 60 с лишним лет… Не так давно мы с отцом Валерианом Жиряковым поехали туда. И не нашёл я ни фундамента того дома, ни школы… И храма того не нашёл, в который я ходил молиться… Лучше, конечно, не приезжать… Я даже на приходы свои прежние никогда не возвращаюсь. Воспоминания — они и горькие бывают…

— «Для большинства людей скорби за грехи посылаются Богом через их домашних». Я в этом убедился. Но когда позвонила дочь, я не стал с ней разговаривать, а вы сказали: «Надо бы поговорить, Саша…» Тут я совсем запутался: вы же не благословили с ней общаться…

— Господь велит вопрошающему отвечать. А раз она вопрошала, значит, хотела что-то у отца узнать или, может быть, благословение от тебя получить — самой или на детей…

— При переживании скорбей, болезней, напастей и истощении духовных сил советуют часто причащаться. Вы знаете, батюшка, у меня бывает такой шум в голове, что я становлюсь в церкви безчувственным. И ноги в храм не идут…

— Господь приводит нас в чувство… Сядь, помолись, если стоять не можешь… Почитай молитвы… Пусть у тебя ничего в мыслях не осталось, но как говорил один старец: «Если грязный сосуд часто окунать в воду, то он будет чистый. А чистый сосуд Господь в любое время может наполнить благодатью». Так и ты: главное — омывай себя молитвой, но считай себя недостойным пред Господом, безчувственным, как чурбан. А Господь сам, когда надо, вольёт благодать Свою.

— «Не желайте никаких видений, ни снов — это очень опасно; желайте лишь одного откровения: «Господи, дай мне зрети мои прегрешения». А я часто рассказываю вам свои сны — и вы иногда объясняете мне их смысл…

— Есть сны, а есть сновидения — видения во время сна. Помнишь, как Иосиф разгадал фараоновы сновидения?

— Да я Ветхий завет плохо знаю…

— Сон и сновидения — это большая разница. Помнишь, как некий инок разгадывал братьям сны? Нечистый посылал им сны, а тому монаху внушал, как их следует толковать. И все его предсказания сбывались! И так этот «провидец» уверился в своей всегдашней правоте, что вскоре нечистый его и запнул: показал ему во сне, что все христиане во главе с апостолами идут во ад, а иудеи — в рай. Ну, тот и поверил, потому что до сих пор никогда не ошибался. Поверил, принял иудейство, обрезание… Потом его черви живым съели. Вот как пагубно верить снам.

— «Чтобы ваши мысли всегда были чисты, выберите для себя одну какую-нибудь краткую молитву и повторяйте её. Она будет освящать ваши чувства». Но иногда молитва ни за что не идёт…

— Нет настроя на молитву — это когда согрешил… А нет настроя, так надо принудить себя. «От дней же Иоанна Крестителя доныне Царство Небесное силою берется, и употребляющие усилие восхищают его» (Мф. 11: 12). Надо заставить себя.

— «Будем избегать во всём (одежде, пище, мебели и пр.) излишества и не преступать пределы наших нужд, ибо мы должны будем дать отчёт за всё Господу». Я вам привёз из Греции тёплые тапки с помпончиками, как у них принято, а вы их отрезали. Отрезали за ненадобностью? Ведь красиво…

— Мы не привыкли к таким украшениям… Нам надо, чтобы скромность была в одежде… А у греков даже солдаты с такими помпонами в почётном карауле перед парламентом вышагивают. Раз мода такая у них — что же тут сделаешь? У каждой нации свои порядки, а мы, русские, — скромные. Вот я читал: немецкие дамы по два-три платья только имеют в году: одно выходное, одно домашнее, одно для больших праздников… Нам нужна скромность, скромность и скромность. А приходишь к епископу — а там мягкие кресла, всё точёное-золочёное… Может быть, это и хорошо: у него же всякие бывают люди, и президенты даже… Но мы знаем, что у святителя Филарета Московского очень скромная была келья.

— А я владыку Иоанна (Снычёва) вспоминаю… Его кельюшка настолько скромная была, кроватушка чуть ли не солдатская, шкаф с книжками…

— Вот! А мне митрополит Григорий (Чуков) вспомнился. Какая была скромность у него! А нас, студентов, он как родной отец принимал. Ну, кто сейчас будет так же нянчиться с нами?

— А вот вы нянчитесь, батюшка!

— Я уже старый. Что я могу ещё сказать? Бог да благословит и помилует всех. Аминь.

— Ваши духовные чада молятся о вашем здравии. Вы уж, пожалуйста, проживите столько, сколько мы договорились. А сколько — я читателям не скажу. Многая и благая вам лета, дорогой батюшка, батюшка дорогой!

Вопрошал Александр Раков

(В сокращении редакции)
www.pravpiter.ru
#11 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:13
  
3

О чревоугодии и воздержании

Схиигумен Савва (Остапенко)

Схиигумен Савва ОстапенкоПотребность в пище и питии врожденна телесной природе нашей, и умеренное удовлетворение этой потребности законно и необходимо. Преступая пределы умеренности, чревоугодие обращается в страшный и унизительный порок под следующими видами (по Иоанну Лествичнику):

Ничем не насыщаемое обжорство.
Прихотливое многоизобретательное сластолюбие.
Неудержимая и завистливая жадность к любимой пище.
Неукротимое, более и более свирепеющее чревоизлишество.

Началом всему худому служат упокоение чрева и расслабление себя сном, возжигающие блудную похоть.

Вот перечисление пороков, вытекающих из этой страсти: блуд, жестокосердие, сонливость, море помыслов, волны скверн, бездна неведанных нечистот, леность, многословие, вольность в речах, смехотворство, острословие, жестоковыйность, упрямство, бесчувственность, пленение, высокомерие, дерзость, щегольство, за которыми следует нечистая молитва, кружение помыслов.

Чем легче и меньше употреблять пищи и пития, тем тоньше и легче делается дух. Объедение и сластолюбие пригвождает нас к земле и отсекает у души ее крылья.

От чревоугодия возникает лютая брань плотской похоти; от постов — целомудрие, от сытости — распутство, и от пресыщения — нечистота.

Хлеб и вода не приносят вреда!

Пост был первой заповедью нашим прародителям, и нарушение поста явилось причиной их падения, в чем состояло первое уничижение, с того начинают подвижники преуспевать в страхе Божием. С сего начал и Спаситель, потому что пост есть орудие на диавола, им Он сразил диавола в пустыне.

Облеченный в оружие поста во всякое время распаляется ревностью. Кто пребывает в нем, у того ум непоколебим и готов сразить и отразить все лютые страсти. Кто отвергает посты, тот забывает, отчего произошло грехопадение первых людей (от невоздержания) и какое оружие против греха и искусителя указал Спаситель, когда пребывал в пустыне, постясь 40 дней и ночей; тот не знает или не хочет знать, что человек отпадает от Бога чаще всего через невоздержание, как это было с жителями Содома и Гоморры и современниками Ноя, ибо от невоздержания происходит всякий грех в людях.

Кто отвергает посты, тот отнимает у себя и у других оружие против многострастной плоти своей и против диавола. Тот не воин Христов, кто бросает оружие и отдается добровольно в плен своей сластолюбивой и грехолюбивой плоти, тот, наконец, слеп и не видит отношения между причинами и последствиями дел.

Пост, как умерщвление плоти, умерщвление в себе ветхого человека, имеет заслугу бескровного мученичества.

В чем именно состоит пост и какими способами приучить себя к нему?

Пост есть принуждение естеству и отсечение услаждающего гортань. Надлежащий пост есть то, когда едим мало, употребляем простую пищу и удаляемся чревоугодия.

Будем устранять от себя сперва утучняющие, потом разжигающие, а после и услаждающие снеди.

За обедом ешь довольно, за ужином повоздержись. Принимать пищу надо благочинно, со страхом Божиим и ничего не должно вкушать по похотению, но когда имеешь нужду в том, чего требует естество, и притом так, чтобы после пищи и пития чувствовать позыв на пищу. Это довольство без излишества — начало святого поста.

Постные дни — среду и пятницу — соблюдайте неотложно.

Воздержание для каждого должно быть определено по его телесной силе. Надо избегать чрезмерного, расслабляющего поста, — даже во время плотской брани.

При случайных излишествах и неосторожном невоздержании не скорбеть о нарушении поста, а стараться вознаградить его.

При расслаблении тела от подвигов, либо от болезни, вовсе не держать поста. Тело, изможденное подвигами, или болезнями, должно подкреплять умеренным сном, пищею и питием, не наблюдая даже времени. Иисус Христос, по воскресении дщери Иаировой от смерти, тут же повелел «дати ей ясти» (Лк. 8, 55).

Истинный пост полагает свою печать на все внешнее и внутреннее поведение подвижника. Мера воздержания не ограничивается только пищею и питием, но простирается и на разговоры, и на сон, и на одежду, и на все чувства, — во всем этом должна быть мера воздержания.

Правильный пост совершенно чужд тщеславия и расслабления. В посте должно мужественно и благоразумно удаляться от всякого человекоугодия, избегать осуждения непостящихся, равно как и вкушающие не должны порицать постящихся.

Телесный пост облегчается постепенным навыком к воздержанию, но он не имеет никакой заслуги без поста внутреннего — духовного. Пост духовный — это период духовных усилий: усилить молитву, умножить милосердие, укротить страсти, примириться с врагами. Пост — духовная пища для души, это точно оазис в пустыне для утомленного путника, у которого кончился запас воды.

С радостью встречайте пост: «Се ныне время благоприятно, се ныне день спасения».
#12 | Лидия Новикова »» | 23.04.2012 10:15
  
3

Путь Отцов

Осуществление ожидаемого


«Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» Апостол Павел (Евр. XI, 1)

«Неудержимое Твое светолития и неприступное Божества зряще апостолов лучшие, на горе Преображения, безначальне Христе, Божественным изменишася ужасом...» Из службы Преображения (стихира на стиховне)

Св. Каллист Катафигиот
Св. Каллист Катафигиот

Есть вершина горы восхождения блаженных Отцов. К ней ведет их память — любовь Божия, молитва — любовь к Возлюбленному, и у подножия ног Его начинается их путь. Некоторые из них оставили нам записи об этом, хотя эти записи, конечно, только слабые следы того, что они сами принимали в молчании.

«Когда взор ума, склоняясь внутрь сердца, видит осияние Духа, текущее из него не иссякая, тогда время молчания» (св. Каллист Катафигиот, К — 56).

Как читать и передавать откровения Отцов о полноте стяжания ими Духа Утешителя? Есть ли у нас право внимать известию о непрекращающейся в них Пятидесятницы Церкви?

Путь Отцов нами в общем несомненно забыт, сколько бы мы о нем ни писали, и сколько бы археологических изысканий ни делали. Раскопки даже в самой Палестине не откроют тех тропинок, по которым шли Мироносицы к Гробу. Мы переживаем — в себе самих — эпоху крайнего оскудения благодатной веры, о чем уже давно с тревогой говорили Отцы. И раскопки, очевидно, надо делать в себе самом — в подвиге исполнения заповедей, а этого мы не хотим. Подвиг есть движение любви, любви в начале еще ничтожной, но уже неудержимой, и даже тогда неудержимой, когда человек ее как будто не чувствует. Пустынное, сорокалетнее путешествие Израиля есть неиссякаемый образ и церковного богослужения, и христианской жизни. И тогда уже в пустыне сошла к людям манна небесного питания. Это есть любовь к Богу, чтобы мы соблюдали заповеди Его, и заповеди Его не тяжки (1 Ин. V, 3). Первоначальная любовь восходит через подвиг совершения заповедей к любви совершенной, и тогда человек делается храмом Духа Святого.

Как нам читать о полноте стяжания Его святыми, если мы еще не начинали их путь любви?

«Кто толкует о последних степенях совершенства новоначальным и особенно более ленивым из них, не только не принесет им пользы, но еще сделает, что они возвратятся вспять» (преп. Симеон Нов. Бог. Д5 — 56).

Необходимость знания о завершении пути Отцов доказуется только одним: тоской о благодатной вере. Озарения святых — это конечная веха, крайний указатель пути благодатной веры, и нам нужно знать его, что мы, видя свет впереди себя, не заблудились, — не потеряли веру. Благодатная вера есть вера единства подвига и благодати, вера, осуществляющая духовную жизнь, вера, действующая любовью (Гал. V, 6) или Духом (св. Григорий Синайский Д5 — 226). В благодати получает она ощутимый приток силы Божией, Его нетленную пищу — небесную манну, — или же неощутимо благодать дает ей силы на подвиг любви. В подвиге человек доказывает свою любовь, очищая себя для принятия благодати, ища или взыскуя ее, когда она оставляет. Поэтому благодатная вера есть также вера постоянного страха Божия, страха потерять благодать, вера покаяния и радости, вера духовного труда и покоя, вера узкого пути и Царства Божия, обретаемого в сердце еще здесь на земле.

Неучастие в ощутимом благодатном питании или нежелание подвига есть причина умаления веры в душе. Нельзя питаться умопредставлениями, или проекциями, — или бытовыми рефлексами веры словесной: рано или поздно душа засохнет в пустыне неверия. В подвиге — покаяние, в благодати — ощутимая сила и счастье, начало осуществления Царства Божия в душе. Без покаяния недоступна радость благодати, но без благодати невозможен подвиг покаяния как путь. Только личное счастье от вкушения божественного мира может дать человеку силу пройти покаянный путь.

«Кто обогатился небесным сокровищем, разумею, пришествием и вселением в него Христа, Который сказал: Аз и Отец приидема и обитель у него сотворим (Ин. XIV, 23), тот знает знанием душевным (опытом, сознанием, чувством), какую получил радость, коликое и каковое сокровище имеет в царских сокровищницах сердца своего» (преп. Симеон Нов. Богослов, Д V — 50). «Как дерева, если не будут напояемы водою, расти не могут, так и душа, если не восприимет небесной сладости, расти не может» (преп. Антоний Великий, Д1 — 39). От св. Исаака Сирина осталась нам его краткая молитва: «Исполни, Господи, сердце мое жизни вечной».

«Жизнь вечная, — говорит он же, — есть утешение в Боге; и кто обрел утешение в Боге, тот почитает излишним утешение земное» (Д II — 669).

Неизреченность и недосягаемость утешения святых не должна закрывать от нас того, что их Преображение совершалось на вершине той самой горы, на которую подниматься должны все христиане, и что все восходящие, в меру своего восхождения, обретают свою меру благодати Царства Божия... Мы, ничего от святых не имеющие, даже только читая об их озарении блаженным светом Христовым, говорим: хорошо нам здесь быть (Мф. XVII, 4), и потому еще хорошо, что мы знаем, что их путь есть единый для всех путь благодатной веры. «Опыты добродетелей, — пишет св. Григорий Синаит, — своим тщанием и усилием совершаемые, на дают душе совершенной благонадежности, если они не будут обращены в существенное сердечное расположение благодатью... «Без благодати же весь сонм добродетелей обыкновенно бывает мертв...» (Д V, 196) Единая благодатная вера, исполнением заповедей споспешествуемая, довлела бы ко спасению, если бы хранили ее в силе и веру мертвую и недейственную не предпочитали вере живой и действенной во Христе... Но ныне невежество научает благочестивых вере на словах, мертвой и нечувственной, а не вере благодатной... Вера мертва и безжизненна у того, кто не видит ее в себе действующей. Даже и верным да не именуется тот, кто верует только голым словам, а не имеет веры, действующей любовью или Духом» (Д V, 185, 208). «Вси насладитися пира веры, еси восприимите богатство благости», — слышим мы в Пасхальную ночь(«Слово огласительное» свт. Иоанна Златоуста), и поэтому возгреваем в сердце надежду, что молитвами святых Отцов наших и к нам упадут крохи благодати, которая и нас научит и просветит, и поведет. Ведь благодать есть милость Божия, всех зовущая.

«Все сие собрал я, — пишет преп. Нил Сорский, в предисловии к своему «Уставу», — не в благодушии своего здравия и не пользуясь тишиною бесстрастия, но связанный сам узами страстной болезни, и не от себя, но от Св. Писания извлекая малое из многого, как пес, питающийся от крупиц, падающих с словесной трапезы господей своих — блаженных Отцов, да будем подражателями их хоть вмале» (НС — 23).

«Утверждающие, что ныне невозможно христианину сделаться причастником Святого Духа, — говорит еп. Игнатий Брянчанинов, — противоречат Священному Писанию и причиняют душам своим величайший вред. Они, не предполагая в христианстве никакой особенно высокой цели, не ведая о ней, не стараются, даже нисколько не помышляют о достижении ее; довольствуясь наружным исполнением некоторых добродетелей, лишают сами себя христианского совершенства. Что хуже всего — они, удовлетворясь своим состоянием и признавая себя, по причине своего наружного поведения, восшедшими на верх духовного жительства, не только не могут иметь смирения, нищеты духовной и сердечного сокрушения, но и впадают в самомнение, в превозношение. Напротив того — уверовавшие существованию христианского совершенства, устремляются к нему всеусердно, вступают в неослабный подвиг для достижения его. Понятие о христианском совершенстве охраняет их от гордости: в недоумении и плаче предстоят они молитвою пред заключенным входом в этот духовный чертог» (Б1 — 280). «Некоторые из братий думают, что они не могут иметь даров Духа Святого; ибо по нерадению об исполнении заповедей не знают, что имеющий истинную веру во Христа имеет в себе соращенно все дары Божии. Но поелику мы по безделию нашему далеко отстоим от деятельной к Нему любви, которая показала бы нам Божественные в нас сокровища, — то справедливо почитаем себя чуждыми даров Божиих» (св. Максим Исповедник, Д III — 240). «Всякий из нас, по мере сущей в нас веры, стяжевает явное действие Духа: так что всякий сам для себя бывает раздаятелем благодати» (он же, Д III — 294).

«Толковать» о величайшей святыне христианства недопустимо, но тот же преп. Симеон Нов. Бог. оставил нам и такое указание: «Каждому надлежит распознавать — получил ли он обручение Духа от Жениха и Владыки Христа. Если получил, да тщится держать сие и хранить. А если еще не сподобился получить, то потщится посредством дел благих, благопотребных деланий и теплого покаяния поскорее получить его» (Д5 — 33).

«Всегда рассуждайте: в Духе ли Божием обретаться изволите, или нет», — учил преп. Серафим (С — 52) своего мирского друга. А степени и меры его стяжания бывают, конечно, разные.

«Иная есть радость началовводная, и иная завершительная... Надлежит прежде началовводною радостью призвать душу к подвигам» (бл. Диадох, Д III — 41). «Дух Святый в самом начале преуспеяния, если (человек) горячо возлюбит добродетель Божию, даст душе полным чувством и удостоверительно вкусить сладости Божией» (он же, Д III — 66).

«Где говорится, что Отец даст блага просящим у Него (Мф. VII, 11), а где, что даст Духа Святого просящим у Него (Лк. XI, 13): каковыми речениями внушается, что не только оставления грехов, но и подаяния небесных даров сподобляются молитвенники Божии, укрепляемы бывая в своем искании тою мыслию, что не праведникам, а грешникам обетовал Господь такие блага. Итак, проси неотступно и с несомненным расположением, хотя не совершен ты в добродетельной жизни, немощен и ничего не достоин, — и получишь великое» (преп. Иоанн Карпаф. Д III — 94).

На церковном богослужении и новоначальные в христианском подвиге научаются петь: «Святым Духом всяка душа живится и чистотою возвышается»... и еще чаще повторять моление: «заступи, спаси, помилуй и сохрани нас, Боже, Твоею благодатью».

Но о благодати мы часто говорим, не чувствуя реальности или, лучше сказать, огнеопальности ее бытия. У от. Иоанна Кронштадтского есть одно удивительное высказывание: «Многие, — пишет он, — живут вне благодати, не сознавая ее важности и необходимости для себя и не ища ее, по слову Господа: ищите прежде Царства Божия и правды Его (Мф. VI, 33). Долго и я не знал во всей ясности, как необходимо укрепление нашей души от Духа Святого. А теперь Многомилостивый дал мне узнать».

Какая поразительная и благословенная честность признания!

«Некоторые в нынешнее время даже слышать не хотят, — есть ли благодать, будучи по великому нечувствию и невежеству ослеплены и маловерны» (Св. Григорий Син., Д V — 220). «Благодать Божия должна в сердце нашем обитать, ибо Господь сказал: Царство Божие внутрь вас есть (Лк. XVII, 21), а под Царством Божиим разумел Он благодать Духа Святого» (преп. Серафим, С — 21).

Поэтому цель христианского пути — обретение еще теперь, на земле, того Царства Божия внутри себя, которое, как утренняя заря, возвещает сердцу о «дне вечном». Все учение Отцов освещено лучом этой цели. Да и какая иная цель может быть, когда именно в этом все завещание Христово: И Я умолю Отца, и даст вам другого Утешителя, да пребудет с вами вовек, Духа Истины. — Утешитель... научит вас всему и напомнит вам все, что Я говорил вам (Ин. XIV, 16, 26). «Научит и напомнит». Не только христианства в отдельном человеке еще нет, если он чрез благодатную веру не стяжал в себе хоть малейший луч Святейшего Духа, но и всего христианства не было бы в после-Евангельской истории, если бы «другой Утешитель» не «напомнил» о нем и не «научил» ему нас. Вот почему только в искании Его может быть цель христианина: на Его водительство и попечение мы отданы.
* * *

«Ум, начинающий любомудрствовать о Божественных вещах, от веры начинает, и потом, среди сих вещей вращаясь и шествуя, опять в веру же достигает, но высшую» (бл. авва Фалласий, Д III — 338).

«Что возводит нас в полное совершенство? — искренняя вера, которая есть уповаемых извещение (Ин. XIV, 16, 26)... Она возводит истинных ревнителей к крепкому упованию приятия великих даров Божиих и дает им в сердце неистощимые сокровища духовные» (преп. Никита Стифат, Д V — 165).

Это «ожидаемое» и уже «осуществляемое» верой есть не отвлеченно-мысленное представление какой-либо истины или загробной жизни, а Царство Божие, ощущаемое сердцем как праведность, радость и мир в Боге. Апостол сказал: Царство Божие есть праведность и мир и радость во Святом Духе (Рим. XIV, 17). Меры восприятия его сердцем могут быть весьма различны, но даже малый луч божественной радости будет уже обретением крупицы благодати Царства Божия внутри себя. У святых это было великим таинством воссияния света в душе.

«Пока не приидет то, что есть совершение таинств, и мы не сподобимся явно откровения оных, дотоле вера между Богом и святыми священнодействует неизреченные таинства» (св. Исаак Сирин, Д5 — 354). Это та «вера, воссиявающая в душе от света благодати... которая показывает себя... в созерцании духовными очами сокрытых в душе тайн, оного богатства благодатного... открываемого Духом тем, кто питаются на трапезе Христовой» (он же, Д5 — 354).

Вера Отцов была не «благочестивым настроением» нашего протестантствующего сознания, а слезами покаяния, через которые человек прозревает и видит свет.

«Богатство монаха — утешение, находимое в плаче, и радость от веры, воссиявающая в тайниках ума» (он же, Д II — 713). Это богатство — в полном отказе от себя и в любви к Богу.

«Вера в Бога состоит в том, что если кто предает себя Богу, то уже не имеет власти над собою, но подчиняет себя Его владычеству до последнего издыхания» (авва Иоанн-пророк, В — 395).

Эта благодатная вера святых возводила их к совершенству или к стяжанию еще здесь, на земле, Царства Божия в сердце.

«В Божественном крещении мы освящаемся наитием Святого Духа, но совершенную благодать, как она означается в словах: вселюся в них и похожду (2 Кор. VI, 16), не тогда получаем. Ибо это есть достояние совершенно утвержденных в вере и доказавших ее делами» (преп. Симеон Нов. Бог., Д5 — 31,9).

Чтобы приблизиться к пониманию учения об этом Отцов, необходимо знать об употреблении в Отеческой письменности особой категории терминов: «познание», «ведение», «зрение», «созерцание» Божественного мира или «озарение» (осияние) им.

«Душа никогда не может простертися к познанию Бога, если Сам Бог, по благоснисхождению к ней, не коснется ее и не возведет ее к Себе. И ум человеческий никогда не мог бы настолько востечь горе, чтобы приять некое Божественное озарение, если бы Сам Бог не восторгал его, сколько возможно уму человеческому восторжену быть, и не просвещал Божественными осияниями» (св. Максим Исповедник, Д III — 251, 247).

«Вера есть истинное познание, имеющее недоказываемые начала, будучи удостоверением в вещах, превышающих ум и слово» (он же, Д III — 251, 247).

«Вера есть стяжание неисследимого богатства познания Христа» (преп. Симеон Нов. Бог., Д V — 31, 9).

Понятие «познания» или «ведения» святых для нас почти не познаваемо, так же как многие Апостольские слова. Это не наше умопостижение. Это наверное то познание, о котором говорил Апостол Павел: все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса Господа моего... чтобы познать Его и силу воскресения Его и участие в страданиях Его (Флп. III, 8, 10). Это есть действительное соучастие в страдании и воскресении Господнем, действительное вкушение любви теми, кто «питается на трапезе Христовой». Мы предощущаем или догадываемся о содержании этого понятия только тогда, может быть, когда читаем молитву перед Причастием: «Усладил мя еси любовию, Христе, и изменил мя еси Божественным Твоим рачением, но попали огнем невещественным грехи моя и насытитися еже в Тебе наслаждения сподоби, да ликуя возвеличаю, Блаже, два пришествия Твоя». Или другую молитву: «Божиим светом, Твоим Блаже утреннюющих Ти души любовию озари, молюся, Тя ведети Слове Божий, истинного Бога»...(ирмос 5 песни канона 6-го гласа)

«Познание» или «ведение» есть любовь. Поскольку в истинной вере лежит начало любви, как все бытие будущего растения лежит в его зерне, постольку «вера есть истинное познание». Но только доказывает себя в подвиге, вера возводит человека к совершенной любви — познанию Бога. Только расцветшее растение «познает» солнце и озаряется им.

«Познание... бывает от единого Бога, когда найдет Он ум очищенным от всякого вещественного пристрастия и объятым Божественною любовью» (преп. Федор, Д III — 381). «Вся цель заповедей Спасителя та, чтобы освободить ум от невоздержания и ненависти и возвести его в любовь к Нему и ближнему, от которой рождается свет святого деятельного ведения» (св. Максим Исповедник, Д III — 238).

«Стяжем веру, чтобы придти в любовь, из коей рождается свет ведения» (бл. авва Фалласий, Д III — 337).

«Ведение (есть) всецело любовь» (бл. Диадох, Д III — 69).

«Вера — начало любви; конец же любви — ведение Бога» (авва Евагрий, Д1 — 608).

«Познание Бога означает, что наздавшийся в нем, чрез смиренномудрие и молитву, познан Богом и обогащен от Бога неложным познанием сверхъестественных тайн Его... Любящий Бога и ничего не почитающий достойным предпочтения любви к Богу и ближнему — познал «глубины Божии и тайны Царства Его, как знать надлежит тому, кто Духом Божиим движется и познан от Бога истинным делателем рая Церкви Его» (преп. Никита Стифат, Д V — 169).

Это «познание» или «ведение» есть обожение ума, а не научно-богословская мудрость.

«Ведение называю не мудрость, но неложное познание Бога и Божественного, коим боголюбивый, не влекомый долу страстьми, возвышается к обожению благодатию Святого Духа» (преп. Феогност, Д III — 422).

«Все то, что ум видит без небесного дара и, следовательно, без Духа, ясно приснодвижно дышащего в сердце, — это только его мечты, и сколько бы он ни богословствовал, все это пустые слова, проливаемые на воздух, не пробуждающие, как следует, чувства души: ибо он находится под влиянием слуха и слов идущих извне... а не из сердца, вдохновляемого наитием просвещающего Духа» (Каллист Катафигиот, К — 89).

«Будем же веровать, что и хладный и черный угль ума вашего, позже когда-нибудь или скорее, станет горячим и световидным от прикосновения Божественного огня» (преп. Иоанн Карпафийский, Д III — 101).

«Это то, о чем читаем в другой молитве перед Причастием: «Божественное Тело и обожает мя, и питает. Обожает дух, ум же питает странно».

«Ум человеческий, когда один сам о себе бывает, не сретясь с Богом, тогда уразумевает как обычно окружающее его по силе своей. Когда же приблизится к огню Божества и к Духу Святому, тогда весь всецело овладевается оным огнем Божиим, и бывает весь свет, и там в пламени Духа Святого возгорается, и разливается в божественных помышлениях» (преп. Максим Капсокаливит, Д V — 513). «Ум, очистившийся от всего внешнего и чувства всецело подчинивший себе деятельною добродетелью, неподвижным пребывает внутри сердца, как в центре водружая взор свой. Там, приемля мысленные озарения, как блистания молнийные, собирает он божественные разрушения» (бл. Каллист патриарх, Д5 — 458).

«Деятельною добродетелью порабощается похоть и обуздывается гнев, а ведением и созерцанием окрыляется ум и, вознесшись над всем вещественным, к Богу преселяется и истинное в Нем улучает блаженство» (св. Федор Эдесский, Д III — 371).

Отцы часто, говоря о «познании» или «созерцании», употребляют и этот неясный для нас термин: «деятельная добродетель», или «деяние», «деятельность» или «действование».

«К деятельной добродетели, — пишет еп. Петр, — относятся дела покаяния, пост, бдения, молитвы, дела обращения и спасения ближних, дела милосердия духовного и благотворительности, очищение сердца от пороков и страстей, приобретение смирения и любви» (П).

«Труды деятельной добродетели, — говорит св. Григорий Синаит, — пост алкательный, воздержание несладостное, бдение терпеливое, коленопреклонение утомительное, стояние неподвижное, молитва непрестанная, смирение непритворное, сокрушение и воздыхание постоянное, молчание мудрое и во всем терпение» (Д5 — 256).

Очевидно, что перечень этот, имеющий и любовь, и смирение, и молитву, обнимает собой весь путь Отцов до самого конца. Почему же тогда говорится отдельно о «познании», т. е. о любви? Отдельность эта только в том, что «деятельная добродетель» — это как бы «шесть дней творения мира», дни труда и делания, а «познание» — «день седьмой», день покоя в совершенной любви. Но поскольку «вера есть начало любви», постольку не может быть и деятельной добродетели вне любви, и тем самым вне какого-то ведения, и предощущения покоя.

«Сподобившись у Бога некоего ведения, не неради о любви и воздержании: ибо они, очищая страстную часть души, устрояют тебе путь к ведению удобным» (св. Максим Исповедник, Д III — 238).

Обретение «некоего ведения» есть начало долгого пути к его совершенству. Это все тот же рост любви, в которой средоточие и всего пути Отцов, и всей терминологии их учения. Совершенное «познание» есть завершение пути, но малый и ясный свет его любви зажигается с самого начала. «Сын мой, паче всего надлежит пещись о ведении и разуме тому, кто хочет взять крест и последовать Христу» (св. Марк-подвижник, Д1 — 475).

Блажени чистие сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. V, 8). Узрят же Его и сущие в Нем сокровища тогда, когда очистят себя любовью и воздержанием, и тем более, чем более очистятся» (св. Максим Исповедник, Д III — 271).

«Кто показывает в себе ведение (воплощаемое) деятельностью, и деятельность, одушевляемую ведением, тот обрел точный способ истинного в нас Богодействия. Кто же имеет какую-либо из сих черт разъединенной с другой, тот или ведение сделал пустой фантазией, или деятельность превратил в бездушного идола» (он же, Д III — 305). «Деятельность» и «ведение» должны быть неразрывны с самого начала.

«Не неради о деятельной жизни, иначе умалится и ведение» (бл. авва Фалласий, Д III — 322).

«Мучимые и в плену держимые страстьми нередко в недоумении вопрошаем мы в себе самих — отчего претерпеваем мы это? Ведать надлежит, что такие пленения бывают с нами по причине отступления нашего от созерцания Бога. Если же кто прилепится умом своим к Богу нашему и Владыке, то — верен Бог — Сам Спаситель всех избавит такую душу от всякого пленения, как говорит Пророк: предзрех Господа предо мною выну, яко одесную мене есть, да не подвижуся (Мф. V, 8) (св. Федор Эдесский, Д III — 369, 370). «На поприще деятельной добродетели многие текут, един же приемлет почесть (1 Кор. IX, 24), именно тот, кто конца ее старается достигнуть с участием созерцания» (св. Илия-пресвитер). «Начатки добродетели созерцательной — любовь и молитва» (он же). «Начало деятельной добродетели — воздержание и смирение, истина и целомудрие» (он же). «Как действования без созерцания не бывает твердо, так созерцание без соответственного действования истинно. Надлежит как действованию (т. е. воздержанию, смирению и целомудрию) быть проникнуту созерцанием (т. е. любовью и молитвой), так созерцанию (т. е. любви и молитве) утверждаему действованием» (он же, Д III — 478, 479). «Исправляя как должно деятельную сторону добродетельной жизни, чрез это одно не можешь ты достигнуть пристани бесстрастия, так чтобы чисто и непарительно мог молиться, если в то же время ума твоего не будут обымать духовные созерцания просветительного ведения и познания сущего, коими окрыляясь и просвещаясь, стремительно возвышался бы он горе, в истинной всецело любовью дышащей молитве» (преп. Феогност, Д III — 427).

Осуществление ожидаемого

Единство любви и благодати делают единым весь путь христианский, и на всяком его месте истинно идущий озаряется хоть малым лучом Царства Божия. Поэтому вне искания и постепенного стяжания любви (познания) к Богу и к людям нет истинной «деятельной добродетели». Подвиг есть искание и стяжание любви.

Но искание не есть домогательство: надо всегда видеть свое несовершенство и искать не «свершения» пути и не приобретения особых действий благодати, а покаяния и сораспятия Господу.

«Вижу, что ты попалась в сети искания совершенства, забыв совершенство покаяния», — писал одной монахине преп. Амвросий Оптинский (А — 70).

Луч Царства Божия есть Нечаянная Радость, а то, что всегда предлежит человеку — это покаяние и смирение. Святые Отцы даже и чистоту свою, даже свою благодатность именовали покаянием. Авву Исаию спросили: в чем заключается покаяние? Он отвечал: «Святый Дух научает нас удалиться от греха и более не впадать в него. В этом состоит покаяние» (От. 168). «Покаяние есть вторая благодать» (св. Исаак Сирин, Д V — 429).

«Покаяние, — пишет св. Марк-подвижник, — не ограничивается ни временем, ни какими-либо делами, но совершается посредством заповедей Христовых... Дело покаяния совершается тремя следующими добродетелями: очищением помыслов, непрестанной молитвой и терпением постигающих нас скорбей... и полагаю, что покаяние прилично всегда и всем... грешным и праведным, ибо нет такого предела совершенства, который бы не требовал делания вышеупомянутых добродетелей; посредством их начинающими приобретается введение в благочестие, средними — преуспеяние в нем, а совершенными — утверждение в оном... Господь всем заповедует: Покайтесь(Мф, IV, 17) (св. Марк-подвижник, Д1 — 498).

«Прежде Петру вручаются ключи, а потом попускается ему впасть в отречение от Христа Господа, чтобы подаянием таким уцеломудрить его о себе мудрование. Так и ты, если, получив ключ разумения, подпадешь разным искушениям, не дивись сему, но прославляй единого премудрого Господа, падениями обуздывающего самомнение, находящее вслед за божественным ведением» (преп. Иоанн Карп., Д III — 99). «Которые сильнее налегают на молитву, те подвергаются более страшным и свирепым искушениям» (он же, Д III — 93).

«В приболезненном труде и поте лица осужден ты снедать хлеб ведения» (бл. авва Фалласий, Д III — 335). Кроме того: единство пути не есть нарушение постепенности обретения покоя в Боге. Любовь ничего не домогается, кроме исполнения заповедей: она ищет крестного пути.

«Деятельность крестная двояка, — пишет св. Иссак Сирин, — ...первая («деятельная добродетель») очищает страстную часть души, а другая («познание») просветляет умную часть души. Всякого человека, который прежде совершенного обучения в первой части переходит к сей второй, привлекаемый ее славой, не говоря уже — своей леностью, постигает гнев за то, что, не умертвив прежде «уды своя, яже на земли» (Кол. 3), т. е. не уврачевав немощи помыслов терпеливым упражнением в делании крестного поношения, дерзнул в уме своем возмечтать о славе креста» (Д III — 649). «Если ум покусится взойти на крест прежде, нежели уврачуется немощь чувств, то привлекает на себя гнев Божий, как начавший подвиг, превышающий меры его. Восхождению на крест должно предшествовать исцеление чувств» (преп. авва Исайя. От. 167). «Исцеление чувств находится в деятельной добродетели». В ней перегорает нечистота души, чтобы душа утвердилась в смирении. Ведь «смирение есть предтеча любви». Поэтому искать"ведения» благодатной веры — это значит искать смирения веры.

«Во всех случаях будем прибегать к смирению, ибо смиренный лежит на земле, а лежащий на земле куда может упасть?» (преп. Варсонофий Великий, Д II — 570).

«Земля, на которой Господь заповедал исключительно приносить Ему жертвы, есть смиренномудрие» (преп. Пимен Великий, От. 426).

«Возжелав истинного ведения и удостоверения в спасении несомненного, умудрись прежде расторгнуть страстные союзы души с телом и, обнаружившись от пристрастия к вещественному, низойди в бездну смирения, — и обретешь многоценный жемчуг спасения, как в раковине в Божественном ведении сокрытый и светлость Царства Божия тебе преобручающий» (преп. Феогност, Д III — 417).

«Почитай себя грешнейшим паче всякого человека. Ибо когда такое помышление долгое время занимает ум и сердце, тогда внутри обыкновенно является некое духовное воссияние света, наподобие луча. И чем более взыскиваешь его, со вниманием крепким, мыслию неразвлеченною, трудом великим и слезами, — тем более оно является яснейшим и яснейшим... Являясь таковым, — возлюбляется; любимо бывая, — очищает; очищая, — делает боговидным» (преп. Симеон Благоговейный).

«Относительно действа благодати знай, что когда станешь ты воистину иметь себя грешнейшим паче всякого человека, тогда это будет значить, что восприял ты действо благодати» (он же, Д5 — 71, 74, 75).

«Никто да не прельщает вас суетными и обманчивыми словами, — пишет преп. Симеон Нов. Бог., — что можно познать божественные тайны веры нашей без научения Святого Духа. Приятелищем же даров Духа никто не может быть без кротости и смирения. Почему надлежит всем нам всенепременно прежде всего положить твердое и непоколебимое основание веры во глубине души нашей; потом на сем основании создать дом внутреннего благочестия души, устроив стены его высоко и крепко из разных видов добродетели. Когда таким образом ограждена будет душа со всех сторон, как стенами..., тогда возложим на сие здание и кровлю, которая есть ведение Бога, — Дом Духа будет у нас всецело и совершенно готов. Ибо когда душа очистится слезами, соответственно являемому ею покаянию и исполнению заповедей, тогда человек, во-первых, удостаивается благодати Духа познать свое состояние и всего себя; потом, после тщательного и долговременного очищения сердца и укоренения глубокого смирения, начинает он, мало-помалу и некоторым образом примрачно, постигать яже о Боге и божественных вещах; и чем больше постигает, тем паче дивится и стяжевает вящее смирение, думая о себе, что совсем недостоин познания и откровения таких тайн. Почему, блюдомый таким смирением, как бы находясь за крепкими стенами, пребывает он неуязвимым от помыслов тщеславия, хотя каждодневно растет в вере, надежде и любви к Богу, и ясно видит преспеяние свое, являющееся в приложении ведения к ведению и добродетели к добродетели. Когда достигнет наконец в меру возраста исполнения Христова(Еф. IV, 13), и истинно стяжает ум Христов и Самого Христа, тогда приходит в такое доброе состояние смирения, в коем уверен бывает, что не знает — имеет ли что-либо доброе в себе, и почитает себя рабом неключимым и ничтожным. И то наипаче дивно и вышеестественно, что он держит на сердце, что во всем мире нет ни одного человека, который был бы ниже и грешнее его. Как доходит (он) до такого убеждения и как удерживает его — не могу сказать. Одно только мог я понять в этом, что есть прехвальная добродетель смирения» (СБ. Слово 8).

Смирение Святых есть действие полноты благодати, но начало его — в той смиренной «работе Господней», которая составляет сущность «деятельной добродетели» или «деяния». Поэтому, как сказал св. Филимон, — «деяние есть восхождение к созерцанию... и чем больше умножается наша праведность, тем больше возрастает духовное возмужание; и, наконец, ум, в совершенстве пришедши, весь прилепляется к Богу и осиявается Божественным светом» (Д III — 408).

Основа молитвы по преимуществу — земля смирения. Вот почему так настойчиво учат Отцы именно ей. «Поверь мне — истину тебе говорю — если во всяком труде твоем будешь иметь при себе неотлучно матерь всего доброго — молитву, то она не воздремлет, пока не покажет тебе брачного чертога и не введет тебя внутрь и неизреченной славы и радости не исполнит тебя» (митр. Феолипт, Д5 — 184). Брачный чертог Царства Божия, еще здесь на земле обретаемый в сердце («внутрь вас») — вот к чему устремляется вера, надежда и любовь святых. Эта земная наша жизнь открывается им как действительно личное счастье, как «предначатие и вкушение будущего века», т. е. не только в терпении трудов подвига, но и в осуществлении ожидаемого (Евр. XI, 1) Царства.

«Сподобившийся быть причастником ее (искренней веры), восходит в любовь к Богу и ею делается совершенным в ведении Бога, и входит в покой Его, почив и сам от всех дел своих, якоже и от своих Бог (Евр. IV, 10) (преп. Никита Стифат, Д5 — 165).
* * *

«Причащаться Господа в таинстве Тела и Крови можно только в определенные времена, — пишет преп. Никодим Святогорец, — кто как может и как усердствует, не более, однако же, одного раза в день. Внутренно же, в духе причащения Ему можем сподобляться каждый час и каждое мгновение, т. е. пребывать, по благодати Его, в непрестанном общении с Ним, и, когда благоволит Он, сердцем ощущаешь сие общение. Причастившись Тела и Крови Господа, Его Самого, по обетованию Его, приемлем, и Он вселяется в нас со всеми благодатями Своими, давая и сердцу, к тому готовому, ощущать сие. Истинные причастники всегда бывают вслед за причастием в осязательном благодатном состоянии. Со сладостью вкушения Господа ничто сравниться не может; почему ревнители, ощутив оскудение ее, спешат восстановить его в силе, и когда восстановят, чувствуют, что как бы снова вкушают Господа. Это и есть причащение Господа духовно. Оно имеет, таким образом, место между одним и другим причащением Его в Тайнах святых... оно есть дар благодати. От нас только жаждание сего дара, и алкание и усердное взыскание» (Н — 233, 234, 235).

Царство Божие твердо верующие и тщательные приобретают и в настоящей жизни внутри себя, в своей душе и сердце, по сказанному в Евангелии: Царство Божие внутрь вас есть (Лк. XVII, 21) (от. Амвросий Оптинский, А — 48). «Будем непрестанно искать Царства Небесного внутри сердца. И конечно таинственно обретем внутри себя самих и зерно, и бисер, и квас, и все другое (Мф. 13, 31, 45, 33, 44), если очистим око ума своего. Сего-то ради и Господь наш Иисус Христос сказал: Царство Божие внутрь вас есть (Лк. XVII, 21), разумея чрез то пребывающее внутри сердца Божество» (преп. Филофей Син., Д III — 454, 455). «Благ Царства, сущего внутри нас, миролюбивое око не видело, и честолюбивое ухо не слышало, и на сердце, лишенное Духа Святого, не восходило то. Они суть залог благ, какие имеют быть дарованы праведным в будущем Царстве Христовом. Кто не наслаждается здесь сими плодами Духа, тот не может сподобиться наслаждения ими и там» (св. Илия-пресвитер, Д III — 484).

«Когда ум получит свободу, тогда отъемлется средостение, различающее его от Бога. По умерщвлении в нас греха, отпадает и тяжесть, и слепота, и все, что утесняло душу; чувства, доселе умерщвленные и плодоприносившие смерть, восстают в здравии и непобедимости; ум как бы обвит освящением и упокоивается в нетлении; освободившись от всех возмущений, он субботствует, жительствует в другом, новом веке, углубленный в рассматривание предметов новых и нетленных» (преп. авва Исаия. От. 231).

«Когда ум в своем обращении направится всецело к Богу, тогда он бывает в младенчески безмолвном устроении... и вкушает неизреченного и сверхъестественного Царства Божия... Тогда мир Божий восходит в душе и на нее изливается неизреченная радость и невыразимый восторг от Святого Духа и изумление, превысшее разума, овладевает ею среди ее тайного песнопения» (преп. Каллист Катафигиот, К — 52, 55).

«Душа, с теплым рвением очищаемая подвижническими трудами, божественным светом озаряется и мало-помалу начинает узревать естественно данную ей вначале Богом красоту и расширяется в возлюблении Создавшего ее. Поколику же уясняются ей, по мере очищения ее, лучи Солнца правды, и естественная красота ее обнажается пред нею и ею познается, — потолику и она умножает труды подвижнические для большего себя очищения, чтобы чисто уразуметь славу дара, какого сподобилась, и древнее восприять благородство и сохранить для Создателя своего образ Его чистым... И никогда не послабляет она себе и не перестает прилагать труды к трудам, пока не очистит себя от всякой не...... скверны и не соделает достойною видеть Бога и беседовать с Ним» (преп. Никодим Стифат, Д V — 147). «Что возможно нам видеть Бога, сколько видеть Его доступно человекам, послушай, что говорит Сам Христос: блаженни чистые сердцем, яко тии Бога узрят (Мф. V, 8). Что скажешь ты на это? Но я наперед знаю, что ты скажешь. Скажешь: да, точно, узрят Бога чистые сердцем, но не здесь, а в будущем веке. Поелику ты не веришь в те блага, какие подает нам Бог в настоящей жизни и не имеешь ревностного желания получить их себе, то и прибегаешь к мысли о будущем веке... Возможно ли в настоящей жизни сердцу стать чистым? Если возможно, то следует, что всякий чистый сердцем в настоящей еще жизни узревает Бога. Если же скажешь, что Бога узревают только после смерти, то должен сказать, что и чистота сердца бывает только после смерти. Таким образом с тобою может случиться, что не узришь Бога ни в нынешнем, ни в будущем веке. Ибо после смерти не будешь уже ты иметь возможность делать богоугодные дела, чтобы посредством их сделать сердце свое чистым» (преп. Симеон Нов. Бог., СБ. Слово 63).

«Желающий увидеть Господа внутри себя, старается очистить сердце свое непрестанным памятованием Бога; таким образом он умом своим, по причине светлости своей очей его, будет непрестанно видеть Господа... Отечество у чистого душою внутри его. Солнце, сияющее там — свет Святыя Троицы. Воздух, которым дышат жители — Утешитель Всесвятый Дух. Совозлежащие — святые бесплотные существа. Жизнь, радость и веселие их — Христос, Свет от Света Отца. Таковой и видением души своей увеселяется, и удивляется красоте своей, которая во сто крат светлее светлости солнечной. Это — Иерусалим и Царство Божие, сокровенное внутри нас» (св. Исаак Сирин. От. 306, 307).

«Я молился о вас, да сподобитесь и вы получить того великого огненного Духа, Которого получил я... Он, когда принят будет, откроет вам высшие тайны... и будет у вас небесная радость день и ночь, и будете в этом теле как те, кои уже находятся в Царствии» (преп. Антоний Великий, Д1 — 35).

«Да потщится человек благоугодить Господу, и на самом опыте ощутительно узрит небесные блага, невыразимое наслаждение в подлинном смысле... узрит человек Духа Господня, соделавшего радованием и наслаждением достойных душ» (преп. Макарий Великий, CXXII). «Посему кто старается уверовать и придти к Господу, тому надлежит молиться, чтобы здесь еще приять ему Духа Божия... и для того было пришествие Господа, чтобы здесь еще дать душе жизнь — Духа Святого» (он же, Д1 — 197).

Царство Божие внутрь вас есть (Лк. XVII, 21) — сими словами означается, что небесное веселие Духа Святого в душах достойных выражается явственно; ибо души сии через действенное общение с Духом Божиим здесь еще приемлют начатки того веселия, той радости, того наслаждения, которого святые в Царстве Христовом приобщаться будут в вечном свете» (он же. СXXIX).

«Надлежит нам возлюбить Господа, всемерно стараться преуспевать во всех добродетелях, неутомимо и непрестанно просить, чтобы всецело и совершенно приять нам обетование Духа Его, да оживотворятся души наши, пока еще мы во плоти. Ибо если душа в сем еще веке не примет в себя Святыни Духа за многую веру и за молитвы и не сделается причастною Божеского естества, срастворяясь благодатью, при содействии которой может непорочно и чисто исполнять всякую заповедь, — то она непригодна для Небесного Царства» (он же, Д1 — 197).

«Если ныне со многим молением, прошением с верою, молитвою, с отвращением от мира не примем в себя оной небесной любви Духа, и если естество наше, оскверненное пороком, не прилепится к любви, т. е. к Господу, и не будет освящено оною любовью Духа, и мы до конца не пребудем непреткновенными, во всей точности живя по заповедям Господним, — то не возможем улучить Небесное Царство» (он же, Д1 — 198).

«Когда не станет возмущать тебя никакая страсть, божественное же желание будет возрастать внутри тебя, в сердце твоем, когда притом не станешь ты бояться смерти, почитая ее сном... — тогда стяжешь ты, как должно, залог спасения, и Царство Небесное будешь носить внутри себя, радуясь радостью неизреченною» (преп. Феогност, Д III — 418).

«Тамошнее возустроение, имеющее быть по разрешении от тела... явственно видно бывает чрез действенное удостоверение Духа. Там — вечная радость в свете присносущном... Радость непрестающая объемлет сердца законно здесь подвизающихся и веселие Духа Святого лобызает их... Сподобившийся пришествия Утешителя здесь... упокоевается в неизреченной радости света там, где есть всех веселящихся жилище» (преп. Никита Стифат, Д5 — 160, 161).

«Когда кто соделается причастником Духа Святого и наитие Его познает из неизреченного некоего Его в себе действа и благоухания, которое ощутимо обнаружится даже и в теле, — тогда в пределах естества пребывать таковый уже не может, но, изменившись добрым изменением десницы Вышнего, забывает о пище и сне... и весь день пребывая в трудах и потах подвижнических, утомления какого-либо или какой-либо потребы естественной не чувствует... Ибо любовь Божия с радостью неизреченною излилась в сердце его (Рим. V, 5) и он, всю ночь в бодренном бдении проводя... бессмертною услаждается трапезою мысленною Рая, в который будучи восхищен Павел слышал неизреченные глаголы, которые не ясть есть слышать человеку, имеющему пристрастие к чувственному» (он же, Д5 — 153, 154).

«Как невеста прежде брака получает от жениха только залог обручения, так и невеста Христова — Церковь верных, и душа каждого из нас получает от Жениха Христа только обручение Духа, вечные же блага и Небесное Царство чает получить по исходе отсюда, будучи удостоверяема в том залогом обручения, который показывает ей все то, как в зеркале, и подтверждает несомненность получения того, на (о) чем состоялось соглашение ее с Владыкой своим и Богом» (преп. Симеон Нов. Бог., Д5 — 32).

«Сын Божий для того соделался Сыном Человеческим, чтобы нас соделать сынами Божиими... рождая нас свыше благодатию Святого Духа и тотчас вводя нас в Царство Небесное, ли, лучше сказать, даруя нам иметь сие Небесное Царство внутри нас, чтобы мы не надеждою только внити в него питаясь, но уже в обладании им быв введены, взывали: живот наш сокровен есть со Христом в Бозе (Кол. III, 3) (Он же, Д5 — 44).

«В мире и смирении, как в крепко огражденном рае мысленном, возрастают всякого рода древа истинной добродетели, посреди коих воздвигается царский священный чертог любви — в преддверии — как предначатие будущего века — цветет неотъемлемая неизреченная радость» (св. Григорий Палама, Д5 — 299).

«Истинная жизнь, виновница истинной и вечной жизни и для души, и для тела должна получить начало в сей области смерти. И не ревнующий стяжать ее по душе здесь да не обольщает себя пустыми надеждами получить ее там» (он же, Д5 — 281).

«Когда кто пребудет в сей собранности ума и в таком его простертии к Богу, тогда сильным самопринуждением утесняя быстротечность своих мыслей, мысленно приближается он к Богу, встречает неизреченное, вкушает будущего века» (он же, Д V — 299, 281, 325).

«Вкушает будущего века». Вне живой достоверности вкушения благодати или взыскания ее в подвиге, вера становится или обрядовым рефлексом, или фикцией морализующего ума.

Благодатная вера есть горечь очищения и блаженство познания, подвиг и благодать, ощущаемая сердцем, труд искания ее при утрате и ясная достоверность личного счастья вкусивших ее божественного вина. Она есть вера-любовь, осуществляющая хоть в малом луче — залоге обручения — ожидаемое Царство Божие. Она есть крестный путь, в котором и «крестное поношение» и «крестная слава» еще здесь, на земле, подаваемая душе в меру «поношения», или — что то же — в меру любви. «О, треблаженное древо... Радуйся Кресте, образе неописанный и многоименитый, древо требогатное, страшно же и всеблаженно» (канон честному Кресту). Только благодатная вера в Воскресение ощутимо зажигает в сердце человека зарю «предвоскресения», и он получает и силу, и разум и радость для совершения подвига и несения креста.

Этому нас учат блаженные Отцы, и мы имеем величайшую практическую нужду в этом учении для жизни души. Ведь как сказал бл. авва Исаия: «С того времени, как ум вкусит Божественной сладости, — стрелы врага уже не входят в него» (От. 255). Высота их меры стяжания благодати должна только укреплять наше смирение, так как, (повторяя слова еп. Игнатия), «в недоумении и плаче предстоим мы молитвою пред заключенным входом в этот духовный чертог». Вход открывается только одним словом, исполненным в жизни: подвигом покаяния, который есть подвиг любви.

Но и вторая часть Апостольского определения веры — уверенность в невидимом (Евр. XI, 1) — делается теперь для нас ясней в свете учения Отцов. Мы ходим верою, а не видением (2 Кор. V, 7). Мы только «уверены в невидимом», а не ищем видений, знамений и чудес, мы только как бы видя Невидимого тверды (Евр. XI, 27). И вот именно для этой «твердости» нам так необходимо осуществление ожидаемого.

«Кто легко поверит невидимому без благодати? Кто возымеет надежду о будущем неявном, если не имел какого-либо первого опыта дарований Господа, из которых мог бы он получить удостоверение и о будущем, как о настоящем?» (преп. Феогност, Д III — 426). Для благодатной веры будущее начинается в настоящем.

«Невидимое веры» удостоверяется, по учению Отцов, опытом личного счастья в «осуществлении ожидаемого». Если кто, — пишут бл. Каллист и Игнатий, — «не в надежде только и по обетованиям будущем в толикия предлежат нам блага, но ныне воистину и делом» (Д V — 454) — как же не укрепиться вере!

«В сей области смерти» начинается блаженная будущая жизнь.

«Благодать Всесвятого Духа дается уневестившимся Христу душам как обручение или залог. И как жена без обручения не имеет твердой уверенности, что несомненно сочетается некогда с мужем, так и душа никогда не восприимет верного удостоверения, что будет вечно сопребывать с Владыкою своим и Богом.., если не получит обручения и залога благодати Его и не возимеет в себе сознательно Его Самого» (преп. Симеон Нов. Бог., Д V — 32).
* * *

«Да сподобит же вас Господь, — говорит Варсонофий Великий, — испить от источника премудрости, ибо те, которые пили из него, забывали самих себя, будучи всецело вне ветхого человека, и от источника премудрости перешли к иному источнику — любви, никогда не отпадающей (1 Кор. XIII, 8); и бывши в этом состоянии, они достигли меры, превысшей рассеяния и высокоумия, сделавшись всецело ум, всецело око, всецело светлы, всецело совершенны, всецело боги. Потрудились, возвеличились, прославились, просветились, ожили; потому что прежде умерли. Веселятся и веселят: веселятся о нераздельной Троице и веселят вышния Силы. Возжелайте состояний их, теките путем их, поревнуйте вере их, приобретите смирение их, терпение во всем, дабы вам получить достояние их. Держитесь их неподобающей любви, дабы наследовать неизреченные блага, ихже око не виде, и ухо не слыша, и на сердце человеку не взыдоша, яже уготова Бог любящим Его(1 Кор. II, 9) (В. 94).


Из книги «Путь отцов»
Православие.Ру
#13 | андрей »» | 01.09.2012 05:35
  
2
посмотрите фильм в ютюбе. тропой земной к высокой тишине. я думаю вам понравится
#14 | Лидия Новикова »» | 01.09.2012 10:49 | ответ на: #13 ( андрей ) »»
  
1
Обязательно посмотрю...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites