Похвала преподобному Антонию Печерскому

Похвала преподобному Антонию Печерскому

Преподобен во всех делах своих — такое слово предлагает нам царственный пророк на похвалу преподобного и богоносного отца нашего Антония Печерского, великого и богатого во всех добродетелях.

Но, казалось бы, недостаточно здесь наших уст и нашего голоса. Обыкновенно при похвалах выдающегося человека спрашивают, какого сана человек хвалящий, какого ума, какой жизни. Тот же обычай был ещё в древности у язычников; так, царь Александр Македонский завещал никому не писать своего изображения, кроме Апеллеса. Также и кесарь великий Август1 запретил, чтобы никто, кроме людей, одарённых умом и искусных, не смел говорить или писать о нём. Ясно, что похвала, выходящая из уст людей грешных и неразумных, имеет мало достоинств, по словам Екклесиаста: Неприятна похвала в устах грешника (Сир. 15:9). Как же мы, будучи грешны, грешными устами похвалим того, как прославим того, о котором можем сказать, что не было лести в устах его!? Как грешным гласом достойно воспоём того, кто достоин быть воспетым голосами преподобных? Но знаем, что похвала каждого святого бывает похвалой Богу, как в похвале святому Афанасию написал святой Григорий Назианзин: «Афанасия хваля, восхвалю добродетели; хваля же добродетели, восхвалю Бога, от Которого истекают все добродетели. Ибо нет лицеприятия у Бога (Рим. 2:11)». Поэтому мы, грешные и неразумные, дерзаем восхвалить своего преподобного, вспоминая его великие добродетели. Ибо Сирах говорит: Восхвалим славных мужей и отцов нашего рода (Сир. 44:1).

Если люди восхваляют того святого, кто прославил жизнь свою одной какой-нибудь добродетелью, выделявшейся над прочими, по слову: память праведника пребудет благословенна (Притч. 10:7), то тем более особой похвалы от нас достоин преподобный отец наш Антоний Печерский, который прославил себя на земле не единой, но всеми добродетелями, украшающими инока.

Прежде всего прославил он себя любовью к Богу. От юности отвергся мира, богатства, славы и всего, что обещал мир, и посвятил себя на служение Богу иноческой жизнью, говоря: Сердце мое говорит от Тебя: ищите Лица Моего; и я буду искать лица Твоего, Господи (Пс. 26:8). И знал он тогда, что иноческая жизнь есть жизнь подвижническая, мирская же жизнь суетна; иноческая жизнь — преподобна, мирская же полна клевет; иноческая жизнь — духовна, мирская же плотская. Иноческая жизнь — небесная, мирская — земная, как говорят учителя.

Иной в юности старается угодить миру; старание же преподобного отца нашего Антония Печерского было в том, чтобы угодить единой Божией любви, которую избрал себе в невесты, говоря: «Ее возлюбил, ее возжелал я от юности моей, и искал ее, как невесту себе, и чтил я красоту ее».

И кому было ему в юности своей уневестить себя, как не любви Божией, так как и само имя города Любеча, в котором он родился и был воспитан, возбуждало к любви. И где ему было искать невесты, как не на небе, так как само имя его Антоний не земное, а небесное, и значит «свыше данный». Если же преподобный отец наш Антоний по имени и жизни был не из земных, но из небесных, то как же не сказать нам, что преподобен он есть в любви Божией?

Учителя святых Божиих уподобляют жемчужинам по удалению их от мира, но мы уподобим преподобного отца нашего Антония жемчужине не только за отвержение мира, но и по имени его. Жемчуг рождается в море, но имеет много общего с небом и служит подобием его по белизне, светлости и красоте состава своего, так что кажется совершенно небесным. Так и преподобный отец наш Антоний, хотя родился в мире, сердцем всегда пребывал на небе и больше связан был с небом, чем с землёй, так как, оставив всё земное, мыслил только о небесном, по словам: Размышляю о днях древних, о летах веков минувших (Пс. 76:6). Как девица простого происхождения, за красоту лица и добрые нравы избранная в невесты царские, забывает о простых сельских нравах, так и преподобный отец наш Антоний, будучи избран от утробы матерней в рабы Небесного Царя, возлюбив в юности небесное, начал забывать земное, говоря так: Бог дал мне забыть все несчастья мои и весь дом отца моего (Быт. 41:51).

Что же такое расположило его к презрению мира и сластей?2 — Любовь Божия, по изречению псаломскому: Милость Твоя, Господи, да сопровождает меня (Пс. 22:6). И не чудо это! Как излишняя теплота понуждает нас снять одежду и обнажить тело, чтобы с большей силой и удобством совершить предложенное дело, так и горящий огонь любви Божией сделал в преподобном отце нашем Антонии то, что он лишил себя всех благ мира, чтобы с большей крепостью и удобством положить начало монашеству. Знал он хорошо, что не может он быть учеником Христовым, если не отречётся от всего имения своего.

Он бы мог воскликнуть со святым Григорием Богословом: «Умертвил я тело мое, в юности противящееся духу, трудами и подвигами, и пресыщение, и вместе с ним гнездящегося тирана, нечистоту, победил; очи мои смирил и утопил их в веждах3 моих, удержал ярость гнева моего, владел поступками своими, смех обратил в плач, и со всем, что было у меня, положил себя к стопам Божиим; земля была ложем мне, власяница — одеждой, бдение было мне сном, и слезы — успокоением; днем обременял я плечи мои работой, всю же ночь, как крепкий столп, проводил в пении псалмов, а утехи мирской не допустил и до мысли моей. Отверг я и великую тяготу богатства, чтобы без всякого препятствия приблизиться к Богу; такова была в юности жизнь моя».

Воистину велика была приязнь между Давидом и Ионафаном, снявшим с себя одежду, в которую был одет, оружие, лук и пояс и давшим Давиду, как сказано в Писании: Снял Ионафан верхнюю одежду свою, которая была на нем, и отдал ее Давиду, также и прочие одежды свои, и меч свой, и лук свой, и пояс свой (1 Цар. 18:4). Но ещё большую любовь к Богу показал преподобный отец наш Антоний, который не только мирскую одежду свою, богатство и славу, но, что ещё больше — сердце своё принёс в жертву Богу, исполняя слова Писания: Сын мой! Отдай сердце твое мне (Притч. 23,26). Если бы мы хотели очертить образ преподобного отца нашего Антония, то, вспомнив о самом имени его4, нужно бы нам сказать: так как он был с неба, то и есть он человек небесный. И каковы могли быть его помышления, его дела и упражнения — не небесные ли, как у человека, посланного свыше?

Всегда помышлял он о небесных вещах, зная, что нет совершенства в благах мира, и что они оставляют всегда чувство неудовлетворённости. Есть у тебя богатство — нет почестей, есть почести — нет здоровья, есть здоровье — нет мудрости, есть мудрость — нет красноречия и благодати. А на небе праведники изобильно наслаждаются разом всеми благами, ибо у них есть богатство Божие, мудрость Божия, сладость Божия, сила Божия, утешение от Ангелов и всех святых. Всё это имеют они сейчас и иметь будут всегда, на всю вечность.

Ещё прославил себя преподобный отец наш Антоний иноческой богоугодной жизнью, которая состоит в рукоделии, послушании, поучении, безмолвии и прочих добродетелях, как пишется о том в отеческих книгах. Монашеская жизнь — рукоделие, безмолвие, неосуждение, неоклеветание, нероптание, ибо писано: Любящие Господа, ненавидьте зло! (Пс. 96:10). А авва Моисей указывал братии своей, что для инока четыре необходимейшие добродетели: молчание, соблюдение заповедей Божиих, смирение и нищета, и всё то исполнил преподобный отец наш Антоний, так что мог сказать о себе евангельским словом: «Все это сохранил я от юности моей». Он одновременно привлекал взоры и людей, и Ангелов и удивлял природу; будучи в земном теле и живя не по-человечески, а по-ангельски, был зрелищем Ангелам и людям; когда же, приняв иноческий образ на Афоне, был первым в церковном стоянии, первым в послушании, первым в бодрствовании, первым в посте, тогда был удивлением естеству нашему.

И за это такую получил он от Бога благодать, что Бог сравнил его как равного по подвигам и по славе с древними преподобными, с Антонием Великим, Пахомием, Иларионом и прочими, по сказанному: Он сравнял его в славе со святыми и возвеличил его делами на страх врагам; Он его словом прекращал чудесные знамения, прославил его пред лицом царей (Сир. 45:2 —3). Такой своей богоугодной жизнью преподобный Антоний стал столь угодным Пресвятой Богородице, что Она взяла его с Горы Афонской и даровала в поучение и пример иноческой жизни русским инокам, так что сбылось над ним пророческое слово: Сделаю тебя заветом народа, чтобы восстановить землю, чтобы возвратить наследникам наследия опустошенные (Ис. 49:8). Зерцалом был преподобный Антоний, непорочным зерцалом подвигов для Бога. Как смотрящие в зеркало украшают себя, так и преподобные отцы Печерские, взирая на жизнь первоначальника своего Антония, украшали жизнь и нравы свои, ибо он смолоду обучил их бояться Бога и воздерживаться от всякого греха. Был он и живым примером, потому что, чему научал других, то сперва старался явить сам на деле, во всем показывая в себе образец добрых дел, как говорит апостол.

Скажите сами, братия, чьей помощью и наставлением обрели у Бога столь великую славу прочие чудотворцы Печерские, если не помощью и наставлением преподобного отца нашего Антония? Ибо все поучились от совершенства его. Чьим попечением и помощью Печерская обитель похваляется и чтится по всей Руси, если не попечением и помощью преподобного отца нашего Антония Печерского, по изречению: Слава детей — родители их (Притч. 17:6)?

Историки повествуют, что (в древности) на одном корабле были полотна с разными рисунками с изображениями битв. Пришёл туда один афинянин и смотрел пристально на изображение битвы, бывшей некогда между Лакедемоном5 и афинянами; обернувшись, он увидел лакедемонянина, ходящего по этому помещению, которому указал пальцем на изображение и сказал: «Посмотри, как сильны афиняне». Лакедемонянин же кратко ответил: «Сильны, только на полотне». Мало ли людей есть, братия, в миру, которые украшают дома различными картинами и изображениями прадедов, дедов и родителей своих и, смотря, так хвалят их: «Святой то был человек». А кто-нибудь ответит им: «Святой, но на изображении», то есть на словах, а не на самом деле, так же, как афинская крепость и мужество, изображенная на полотне.

Приблизимся же и мы к преподобному отцу нашему Антонию Печерскому, запечатлеем в уме богоугодное его житие, вспоминая, как боролся он с миром, с телом и диаволом: с миром — через отвержение его, с телом — через умерщвление, с диаволом — через пост и молитву. И видя победу его, исповедуем, что на самом деле явилась крепость и сила его. Что привлекло тебя, преподобный отче Антоний, к таким подвигам? Христос, слава вечная: Я сораспялся Христу, — говорит он с божественным апостолом, — чтобы жить для Бога (Гал. 2:19).

В истории повествуется, как Кир, царь Персидский, следующим ухищрением возбуждал граждан к ратным подвигам. Он велел идти им в лес и там трудиться над рубкой дров; а на другой день устроил им хорошее, как подобает царям, угощение. Затем, собрав всех их, он спросил: какой день, по-вашему, лучше — вчерашний или нынешний, и повторения которого дня хотите вы? Они все ответили: «Нынешнего, потому что он был днём радости и наслаждения, а вчерашний — днём труда и усталости». Кир же сказал им: «Если вы хотите всегда иметь такой день, то нужно вам немного потрудиться и побороть врага; одолев его, вы будете почивать в богатстве и наслаждении».

Воистину мудра эта уловка Кира, и труд нужен, чтобы обладать радостью и счастьем. И Сам Христос, желая поселить нас с Собой на небесах и напоить обилием дома Своего, предлагает не другой какой способ, как труд, говоря: Куплю дейте, дондеже приду.

Если бы вы спросили здесь, братия, какова жизнь наша, нужно бы отвечать, что вчерашний день исполнен трудов и скорбей, как сказано: «Тысяча лет перед очами Твоими, Господи, что день вчерашний, истекший». Как Кир, царь Персидский, не сразу почтил пиром своих подданных, но после труда их, так и Христос, после трудов наших обещает нам пир, которым несомненно насладится всякий подвизающийся в трудах, по неложному слову Христову: Как завещал Мне отец Царство, Я завещаю вам пить и есть на трапезе Моей в Царстве Моем. Поэтому, если хотим мы, братия, принять динарий небесной славы, должны мы прежде потрудиться за него. И ещё — хотим ли мы наследовать богатство наших духовных врагов, веселиться там, откуда они ниспали, и наслаждаться вечного пира на трапезе Христовой: должно прежде победить нам страсти и похоти плотские, ибо Христос сказал: Побеждающему дам сесть со Мной на престоле, как победил Я и воссел с Отцом Моим на престоле Его.

Знал это хорошо преподобный отец наш Антоний Печерский, когда, придя со Святой Горы, предался труду копания пещеры, не желая взять даром динарий вечной славы, пока трудолюбиво не претерпел за него, в уверенности, что воздаст Господь праведным мзду за труды их. Копая пещеры, он подвизался в том намерении, чтобы в надежде воспринять мзду равную с апостолом Павлом, похвалиться перед Господом: «Господи, больше всех сих я потрудился!»

А не иное он дело избрал в труд, как копание пещеры, потому что помнил слова, сказанные инокам преподобным Иоанном Лествичником: «Пусть удаляемся мы в страны смиреннейшие, мало славные и далёкие от всякой мирской отрады!» А какие места могут быть смиреннейшими для иноческой жизни, малославнейшими и более далёкими от мирской отрады, как не пещеры? Какое может быть веселье или отрада там, где предстоит уму понять о смерти, и никогда не отходит от мысли ответ грешному естеству нашему: «Земля ты, и пойдешь в землю».

И преподобный отец наш Антоний, чтобы удобнее соблюсти молчание, смирение, благоговение — и наставить прочих в тех же добродетелях, первый явился вдохновителем копания пещер и жизни в них.

Тут явственно показал он совершенное своё отречение от мира, когда поселился в земле, чтобы не видели его. Тут он изобразил разом жизнь Марфы и Марии: одной — подвизаясь в копании пещер, другой — упражняясь в богомыслии и всегдашней молитве. Он был наставником преподобному отцу нашему Феодосию и прочим преподобным в труде копания пещер и жизни в них, и знал, что находящимся во тьме явится Божественный свет благодати и укрепит их в подвигах. Смотря на пещеры, где упокоилось столько преподобных, всякий скажет, что царские дворцы, хоромы вельмож, украшенные разной лепотой и роскошью, перед пещерами преподобных отцов наших Антония и Феодосия — вертепы и хлевы.

О, святые пещеры, как назвать вас? Несомненно, назовём вас небом. Потому, о святые пещеры, вы — небо, что, как небесную твердь украшают солнце, луна и звезды, так и вас украшают преподобные отцы наши Антоний и Феодосий с прочими преподобными, и из них: кто как солнце, кто как луна, а кто как звёзды. Но что называю вас небом! Вы много прекраснее небес, потому что на светилах небесных случается быть тьме, как сказано в Евангелии: Солнце померкнет, и луна не даст света своего (МФ. 24:29). На ваших же светилах никогда не было тьмы, но: и свет во тьме светит, и тьма не объяла его (Ин.1:5). Солнце же ваше — это преподобный Антоний, потому что, как солнце объединяет и соразмеряет течение планет, и примиряет противные стихии, так и святой отец наш Антоний соединил братию воедино союзом любви, как планеты, совершающие течение на Печерском небе, так что у всех них было одно сердце и душа, как и во дни апостолов, по Писанию: У множества же уверовавших было одно сердце и одна душа (Деян. 4:32).

Но здесь, может быть, братия, кто-нибудь спросит: почему возлюбил преподобный отец наш Антоний жить в пещерах, и в чём тут тайна. На это можно ответить. Во-первых, гробы приличны мертвецам, как сказано Давидом: Гробы их — жилища их в род и род (ср. Пс. 48:12). Святой Антоний, умерши однажды для мира, всегда умирал умерщвлением плоти, так что мог сказать с божественным апостолом: «По вся дни умираю», — и потому любил он жить в пещерном гробе. Кроме того, в Писании преподобный отец наш Антоний прочёл, что Царство Небесное подобно сокровищу, скрытому на поле (МФ. 13:44), а ведь в горах много находят сокровищ, бывает в них и золото. А что иное есть Спаситель Христос, как не золото: Глава Его — золото... и руки Его — золотые (Песн. 5:11,14)? Итак, отложив всё мирское, святой Антоний обнищал ради Христа. Чтобы обогатиться, он копал пещеры и искал Христа, как сокровища, скрытого в поле, и золота, находящегося в недрах гор, побуждаемый к тому словами Христа: Ищите, и найдете (МФ. 7:7).

Пещеры — убежище для боящихся; в древесные и каменные расселины укрываются птицы, голуби и горлицы, боящиеся орла и ястреба, и так говорит невесте Дух Святой: Голубица моя в ущелье скалы, под кровом утеса (Песн. 2:14). И зайцы, заслышав лай собак, укрываются в каменных пещерах, как говорит псалмопевец: Камень — прибежище зайцам. И Соломон вещает в притчах: Горные мыши — народ слабый, но ставят домы свои на скале (Притч. 30:26). Так и преподобный отец наш Антоний Печерский, чтобы сохранить себя от гордыни, которая является царицей грехов, как орел — царь птицам; от любостяжания, которое похищает и присваивает себе чужое; от нечистоты и всякого невоздержания плотского, — страстей, которые уподобляются псам, устремился в пещеры, как в надежное и тихое место, о чем в древности предвозвестил Бог через пророка Исаию: В тот день человек бросит кротам и летучим мышам серебряных своих идолов и золотых своих идолов, которых сделал себе для поклонения им, чтобы войти в ущелья скал и в расселины гор (Ис. 2:20—21). Итак, что Исаия показал в пророчестве, то преподобный Антоний — на деле, избирая себе пещеры убежищем от всех грехов. Пещеры суть жилище тех, чья жизнь многоплодна, ибо в каменных пещерах и расселинах деревьев пчёлы собирают мёд, птицы вьют гнезда, как говорит пророк: Даст знак Господь мухе, которая при устье реки Египетской, и пчеле, которая на земле Ассирийской, и прилетят и усядутся все они по долинам опустелым и по расселинам скал (Ис. 7:18—19).

Кем же был святой отец наш Антоний Печерский, как не пчелой или не птицей? Пчелой он был по трудам смирения, чистоты и благодати. Птицей же он был по лёгкости к нестяжанию; множество добродетелей его были ему перья; скор был полёт его к милостыне, и высоко парил он в поучении и богомыслии. И потому подобало ему жить в пещерах, во исполнение добродетелей пчелы и птицы, образ которых он носил на себе. Между птицами некоторые превосходят других полётом, так что скрываются с глаз людских, достигая парением облаков, и первая из таких птиц — орёл. И преподобный отец наш Антоний Печерский множеством добродетелей и богоугодной жизнью вознёсся на такую высоту, что во время подвижнической жизни своей не виден был человеческим очам, и теперь, по смерти его, не могут быть видны святые его мощи: скрывались при жизни от глаз человеческих, и по смерти подобает им быть скрытыми от нас.

Откуда же знаем мы, братия, когда приближаемся ко гробу святого отца нашего Антония, о честных мощах его? От знамения огня, который некогда изошёл от его гроба, о чём и расскажем.

Святой Афанасий пишет о святом Антонии Великом, что он имел такую благодать от Бога, что лицо его светилось как солнце, и, когда ему однажды пришлось стоять между множеством братии, то все, кто стоял далеко, ни по чему так не узнавали святого Антония, как по свету, исходящему от лица его. Такую благодать имел преподобный отец наш Антоний Печерский, как равный в подвигах преподобному отцу Антонию Великому. Сам Бог явился ему и свидетельствовал: «Антоний, ты обрел благодать предо Мной» (о чем и пишется в житии). Потому, если нельзя нам видеть его святых мощей, то по светлому огню, исшедшему некогда из гроба его, познали мы, что это наш преподобный отец Антоний. Это знамение, отличающее Антония Печерского среди столь великого множества бесчисленных преподобных, удостоверяет нас, отдалённых долгими годами от жизни преподобного, что именно там находились сокровенные честные мощи святого Антония, и может он сказать со псалмопевцем: Это покой Мой на веки (Пс. 131:14).

Напоследок же укажем ещё на причину, по которой преподобный отец наш Антоний возлюбил жизнь в пещерах. Воины, приступая к крепкому и неодолимому городу, чтобы взять его, сперва, обыкновенно, устремляются на ворота, разбивают их разными орудиями, и так одолевают. Если же в этом будет неудача, тогда делают подкоп и берут город. А какой же город столь крепок и неодолим как небо? Святой Иоанн Богослов видел небо, и было у него двенадцать ворот и на них двенадцать ангелов... с востока трое ворот, с севера трое ворот, с юга трое ворот, с запада трое ворот (Откр. 21:12—13). А число стен и оснований также двенадцать, по сказанному святым Иоанном Богословом: Стена города имеет двенадцать оснований (Откр. 21:14).

О Боже наш, сколь многие хотят достигнуть того небесного города, ударяя в ворота различными орудиями воинских подвигов своих: то есть биением в грудь свою, поклонами и метаниями, по сказанному: Стучите и отворят вам (МФ. 7:7). Зная твердо, что Царство Небесное берется силой и употребляющие усилие восхищают его (МФ. 11:12), как добрый воин Христов, желая обладать тем городом, преподобный отец наш Антоний старался взять небесный город, не только ударяя себя в грудь и творя метания и поклоны, и ими как бы орудиями небесного воинствования ударяя в ворота города, но и подкопом. Он стал копать пещеры, будто бы вёл настоящий подкоп к небесному городу, и не вотще трудился, так что исполнилось над ним слово Господне, сказанное пророком: Избранные Мои... не будут трудиться напрасно (Ис. 65:22—23).

Господь свидетельствует, что мало людей, стремящихся к небу таким подкопом, и Он говорит через божественного Матфея: Тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их (МФ. 7:14). О Господи, — мало в другом месте, но здесь пещеры, обитель полна таких людей, которые идут узкими вратами и тесным путём, подкопом и жизнью в пещерах стремятся к жизни вечной.

Иные по смерти бывают забыты в мире, а преподобный отец наш Антоний Печерский трудами и подвигами, подъятыми в этих святых пещерах, исходатайствовал себе вечную память по всей Русской земле, по сказанному Давидом: В вечной памяти будет праведник (Пс. 111:6). И если прекратятся летописцы, не будет народов, то самые пещеры, в которых до смерти подвизался святой Антоний, будут гласить, что он был преподобен во всех делах своих.

О, преподобный отец наш Антоний, видя в тебе сочетание тех иноческих добродетелей, которые в прочих находятся обыкновенно в неравных степенях, воскликнем тебе по псалму: славим Тебя, Отче, потому что ты дивно устроен (Пс. 138:14). Если бы кто забыл твои подвиги и труды, то забудь его десница его, прилипни язык его к гортани его (Пс. 136:5—6). Если же кто не захотел бы славить тебя, то эти святые пещеры, эта святая обитель возвестят все хвалы твои, всюду возглашая: Таков и должен быть у нас Первосвященник: святой, непричастный злу, непорочный, отделенный от грешников (Евр. 7:26). Удивляясь столь великим подвигам и добродетелям твоим и желая явственнее восхвалить праведность твою во всех делах, обращаемся к добродетели чистоты, которая есть сестра Ангелов, одоление страстей, царица добродетелей и держава всех благ. От юности своей, среди других добродетелей иноческих, прилежал он и этой добродетели, зная, что чистота уподобляет человека не только Ангелам, но и Самому Богу, как говорит святой Василий: «Нечто великое и прекрасное есть девственная чистота, уподобляющая человека нетленному Богу; так что он являет в себе подобие Божие, как в чистейшем зеркале, исходящее от самого Бога и благодати Его, как благоприятное сияние». Знал достоинство чистоты преподобный Борем, говоря на похвалу ей такие слова: «О, чистота, обуздание очей, ведущая все тело от тьмы в свет; о, чистота, смирение тела, порабощающая его и быстро стремящаяся к небесному; о, чистота, любящая мать и жилище Ангелов, сделавшая людей достойными славословить с Ангелами; чистота, колесница небесная, возводящая на высоту того, кто стяжал тебя!» Некогда Соломон вопрошал, кто может сказать: я очистил мое сердце, или: я чист от греха моего (Притч. 20:9)? На этот вопрос, не обинуясь, может отвечать преподобный отец наш Антоний: «Я чист сердцем». Как же не было стяжать чистого сердца тому, кто от юности своей принёс чистоту жизни как жертву Богу, говоря псаломски: на Тебе утверждался от утробы (Пс. 70:6). Как было не соблюсти чистого сердца тому, кто был Ангелом во плоти, и может сказать вслед за апостолом: Приняли вы… меня как Ангела Божия... (Гал. 4:14).

На небе девять чинов ангельских, и следует спросить нам, которому из них подобен был преподобный отец наш Антоний Печерский: Ангелам низших чинов или высших чинов. По послушанию подобен был Ангелам низших чинов, по любви к Богу и прочим совершенствам иноческим подобен был Серафимам, так что святая Печерская обитель может пророчески воскликнуть, в похвалу его: Прилетел ко мне один из Серафимов, в руке его горящий уголь (Ис. 6:6), то есть пришел ко мне, как бы один из Серафимов с небес — со Святой Горы, из лика иночествующих, святой Антоний, и дела его благие горели как уголь, составленный из любви. Серафимы превосходят саном и славой все чины ангельские на небе, святой же отец наш Антоний богоугодной и чистой жизнью превосходит всех преподобных той святой обители. Кто из них был столь преподобен? Один превосходил прочих чистотой, кто нестяжанием, кто смирением, кто послушаением, кто рукоделием, кто безмолвием или постом, или молитвой, а святой отец наш Антоний был преподобен во всех делах своих, и потому подобен он Серафимам.

Был некогда Исаия во исступлении6 и увидел Серафимов, стоящих перед Богом, Восседающим на престоле; они закрывали лица двумя крылами, ноги двумя крылами, а двумя крылами летали (Ис. 6:1—2). «Что значит эта тайна?» — рассуждает божественный Златоуст. Закрывали лица свои, чтобы оказать великую честь Богу, потому что не могли быстрозоркими своими очами созерцать столь великий свет, исходящий от лица Его; ноги закрывали по стыдливости, чтобы никто не смотрел на несовершенную их любовь и движения сердечные, знаменуемые ногами. Летали же двумя крылами, чтобы показать себя готовыми и скорыми ко всякому повелению Господню. Но находим и ещё толкование этих слов и причину: Серафимы делают это, как бы чудясь, что Сын Божий смирится на земле и понесёт Крест. Поэтому, уподобляясь Господу Своему, каждый стоял перед Ним, как распятый, потому что крылья у главы были склонены, также и крылья у ног, а у рамен распростёрты; об этом-то и говорит Исаия: «Двумя крылами закрывали лица свои, двумя — ноги, а двумя летали». Итак, если бы кто внимательно рассмотрел положение их, то нашел бы, что они знаменовали собой крест.

То, что Исаия видел тогда у престола Божия на небе, тому подобие видим мы во святой Печерской обители. Наши двое святых Серафимов, Антоний и Феодосий, подражая тем небесным Серафимам и предстоя всегда на молитве как престолу Божию, Его распятию — и казались распятыми: закрывали лица свои, скрываясь от мира в пещеры, ноги, умерщвляя страсти свои и самих себя, двумя крылами летали, когда в подвигах своих воздевали к высоте руки свои, как распростёртые крылья. И как те небесные Серафимы у небесного престола, так и наши земные у Господнего Креста всегда изображали из себя крест, по слову святого апостола: Я сораспялся Христу, и уже не я живу, но живет во мне Христос (Гал. 2:19—20).

Оставив в стороне святого Феодосия и обратив слово наше к святому Антонию, спросим, откуда явился у нас этот Серафим. Святой Иоанн Богослов свидетельствует: И видел я иного Ангела, восходящего от востока солнца (Откр. 7:2). Добрым предзнаменованием, братия, тому, что святая эта обитель будет всегда неотторжимо держаться Восточного7 Пастыря, служит то, что первого Строителя своего получила она с востока.

Небо наполнено чинами ангельскими, по слову пророка: Тысячи тысяч служили Ему и тьмы тем предстояли пред Ним (Дан. 7:10). Нескудна и святая обитель Печерская, которая имеет столько Ангелов, сколько преподобных. Божественный Златоуст написал: «Плохо будет городу, в котором нет святого», — и говорил, что в запустение придёт такой город: «Город, в котором нет праведника — или где был праведник, да забыли его — приходит в запустение». Кто же не ублажит тебя, святая обитель Печерская, видя, что не только украшена ты святыми, но на святых Божиих и основана: Основание его на горах святых (Пс. 86:2). Богогласный евангелист Матфей обещает, что здание, основанное человеком на камне, — не падёт ни от дождя, ни от рек, ни от ветра: Пошел дождь, и разлились реки, и подули ветры, и устремились на дом тот, и он не упал, потому что основан был на камне (МФ. 7:25). Как же мы не будем дерзновенно обещать святой Печерской обители, что не только телесные, но и душевные враги не смогут повредить ей, потому что основана она на мощах святых Божиих мучеников. Еврейский историк Филон говорит: «Когда я вижу в доме или городе каком-нибудь святого и благого мужа, ублажаю я и дом тот, и город». Если же такая похвала относится к дому или городу, в котором один только преподобный, какой похвалы достойна святая Печерская обитель, в которой не один, а бесчисленное множество преподобных. Воистину называем её блаженной. Как не блаженна она, когда непрестанно молится о ней преподобный отец наш Антоний, по обещанию своему: Буду же стараться, чтобы вы и после моего отшествия всегда приводили это на память (2 Пет. 1:15). Или как не услышит Бог молитвы ходатайствующего о ней святого Антония, которого Он Сам послал от Святой Горы и воздвигнул на основание монастырю, и так свидетельствует о нём через Исаию: Я воздвиг его к правде и уравняю все пути его. Он построит город мой (Ис. 45:13). Бог ясно показал при основании небесам подобной святой Печерской церкви, что приятны Ему молитвы преподобного Антония, когда по молению его низвёл огонь и росу с неба на место святой Печерской церкви, как о том подробнее описано в житии его. Какая же в том была тайна? Если рассмотрим некоторые свойства росы и огня, узнаем причину. Как от росы земля напояется влагой, так и от святой обители Печерской Русская земля напоилась учением святым. Воды растили его, бездна поднимала его, реки ее окружали питомник его, и она протоки свои посылала ко всем деревам полевым. Оттого высота его перевысила все дерева полевые, и сучьев на нем было много, и ветви его умножались, и сучья его становились длинными от множества вод, когда он разрастался (Иез. 31:4—5). Так и святая обитель Печерская, подавшая из себя начало иноческой жизни другим обителям, облекла их в труд, в подвиги, в праведность, как в зелёные листья.

И как роса есть родительница для маргаритов и рождает их в пучине морской, так и Бог через ту росу свидетельствовал, что святая обитель Печерская будет родительницей преподобных, которых она, как драгоценные Маргариты, родила в пещерах как в недрах морских, по сказанному Исаией: Рождался ли народ в один день, как Сион, едва начал родами мучиться, родил сынов своих? (Ис. 66:8).
Но, так как Бог показал также и огнём, по молитвам преподобного, то же место святой Печерской церкви — в этом видим такую причину. Огонь, по словам святого Дионисия, находится невидимо во всех вещах, если не действием, то силой. Посему Бог показал тем, что преподобные Печерские, которые будут жить на том месте, будут пребывать со всеми, если не телом, то духом и любовью, по слову апостола: Хотя я и отсутствую телом, но духом нахожусь с вами (Кол. 2:5). И как пламень огненный влечет в высоту всякую вещь, которую он охватил, так и Бог свидетельствовал тем, что преподобные привлекут от земных вещей к небесным живущих на месте том, предлагая им всегда слова апостолов: Ищите горнего, где Христос сидит одесную Бога; о горнем помышляйте, а не о земном (Кол. 3:1—2).

Наконец, огонь знаменует гнев и ярость Божию, а роса знаменует слёзы на молитве, как говорит Моисей: Польется... как роса речь моя (Втор. 32:2). И Бог показал, что как вода тушит палящий огонь, так и слёзные молитвы преподобных угасят ярость гнева Божия, как говорит псалмопевец: Взывают праведники, и Господь слышит... их (Пс. 33:18). Потому-то и было отмечено, по молитвам преподобного Антония, место для основания Печерской церкви росой и огнем.

Зная, братия, великую любовь преподобного отца нашего Антония ко святой обители, ублажая его, похвалим его словами, которыми некогда Маккавей восхвалил Иеремию: Это братолюбец, который много молится о народе и святом городе (2 Мак. 15:14).

Иные, при основании храмов, размеряют место верёвками, а преподобный отец наш Антоний Печерский, получив указание о месте, размерил землю, назначенную для храма Богородицы, золотым поясом, который дан был ему на это Шимоном, сыном Африкана, князя Варяжского, о чём подробно пишется в житии его. Здесь следует, братия, спросить: отчего не веревкой, но поясом было размерено место для создания храма Пресвятой Богородицы? Нужно бы спросить, что значит тайна эта, тебя, преподобный отец наш Антоний, так как ты сам сделал это измерение. Но так как ты скрыл это молчанием, как хранитель безмолвия, зная, что и за то будет хвалить тебя Печерская обитель, как сказано в Псалтири: хваление его в церкви преподобных, мы по нашему разуму думаем, что причина этому такая. Пояс есть знамение славы, как вещает Сирах: Опоясал его поясом славы (Сир. 45:8). Преподобный отец наш Антоний показал, что Бог прославит эту святую обитель более других русских обителей, поэтому и размерил её поясом, говоря с пророком Иеремией: Как пояс лежит близко к чреслам человека, так я приблизил к Себе весь дом Израилев и весь дом Иудин, чтобы они были Моим народом и Моею славою (Иер. 13:11). Кроме того, пояс знаменует мученичество, о котором сам Христос сказал святому Петру: Когда ты был молод, то препоясывался сам и ходил, куда хотел; когда же состаришься... другой препояшет тебя, и поведет, куда не хочешь (Ин. 21:18). Преподобный отец наш Антоний размерял поясом это место в знамение того, что в нём родятся мученики, умерщвляющие самих себя по слову: За Тебя умерщвляют нас всякий день (Пс. 43:23), и потому размерил не верёвкой, а поясом. Или, наконец, предсказывал тем, что от того святого места как из училища мученичества выйдут препоясанные страдальцы Христовы, о которых пророчествовал Исаия: Будет препоясанием чресл его правда (Ис. 11:5).

Не без причины и не напрасно преподобный отец наш Антоний вместе с золотым поясом, которым размерил место святой Печерской церкви, принял, по повелению Божию, от Симона и золотой венец, чтобы повесить над жертвенником, но указывал он тем, что та святая церковь и живущие при ней должны были стать златым венцом Христовым, как говорит Исаия: И будешь венцом славы в руке Господа (Ис. 62:3). То же вещает и сам Христос через апостола каждому из преподобных: Возлюбленные и вожделенные братья мои, радость и венец мой! И для того получил он венец, чтобы возвестить, что здесь будут жить люди такой жизни, что в них будет пребывать Бог, по слову пророка: Вы мне будете царством священников (Исх. 19:6). Венцом предзнаменовал, что как цари выделяются перед всеми царским венцом своим, так и святая Печерская обитель превзойдёт, как царица, другие обители славой и богатством добродетелей. Многие дочери приобрели богатства, а ты преуспеешь и вознесешься над всеми. И как венец золотой бывает богат драгоценными каменьями, так и обители Печерской предстояло богатство добродетелей, как сказал Сирах: Сам стоя при угле алтаря и окрест его венец братий.

Наконец, пояс знаменует добродетели и благостыню, как говорит апостол: Станьте, препоясав чресла ваши истиною (Еф. 6:14), а венец изображает награду за подвиги.

Святой Антоний ещё во время основания той церкви, желая привлечь учеников своих и тех, которые будут после них, к добродетелям и подвигам, в знамение воздаяния за добродетели получил венец и повесил его, сделав над ним надпись: Не увенчивается, если незаконно будет подвизаться (2 Тим. 2:5).

Но, так как и пояс, и венец были золотые, это было знаком, что все эти подвиги будут совершаться ради любви к Богу, по слову Господню: Советую тебе купить... золото, огнем очищенное, чтобы тебе обогатиться (Откр. 3:18). А под огнём истолкователи разумеют любовь.

Кто, братия, живя в святой Печерской обители, не возрадуется тому, что она называется чудотворной не только от преподобных, но и от основания своего, сопровождавшегося чудесами! Кто не возвеселится, видя в ней такого предстателя и заступника, всегда молящего о том, чтобы не были мы лишены венца славы, прообразом которого был венец, дарованный во время основания той святой церкви. И мы радуемся, преподобный отче наш Антоний, и празднуем твою память, хвалим тебя как дети отца, как ученики учителя, как овцы пастыря и наставника, и, в воспоминание о тебе, сплетя тебе венец из твоих же добродетелей, украшая тебя им, взываем:

Радуйся, носящий небесное имя, всегда мыслящий не о земном, но о небесном.
Радуйся, зерцало воздержания, смирения, послушания и безмолвия.
Радуйся, пример чистоты и целомудрия.
Радуйся, вольный мученик.
Радуйся, совершенный постник.
Радуйся, пророк.
Радуйся, врач душ и телес наших.
Радуйся, изгоняющий бесов.
Радуйся, Серафим, принесший сюда с Горы Афонской в устах, как клещами, горящий уголь подвигов иноческих.
Радуйся, Ангел, принесший в Русь со Святой Горы начало ангельской жизни.
Радуйся, солнце, воссиявшее нам от востока — от Святой Горы, на горах Киевских и до вечера собравшее на подвиги множество иночествующих по слову Давида: Восходит солнце, и они собираются (Пс. 103:22).
Радуйся, ветроградарь, украсивший преподобными, как цветами, это жилище Божие.
Радуйся, принявший благословение от Святой Горы, чтобы умножилось в Руси потомство твое, как звезды небесные и песок на берегу морском.
Радуйся, второй Авраам, вменивший себя за землю и пепел, и потому неисходно живший в земле.
Радуйся, что из тебя, как из корня, во святой обители Печерской вырос плод славы и богатства преподобных.
Радуйся, второй Гедеон: как он, в знамение победы над мадианитами8, свел молитвами своими росу на руно, так и ты в знамение основания церкви своими молитвами низвел росу с неба на землю.
Радуйся, второй Илия: как он свел с неба огонь для истребления слуг царя Охозии, так и ты свел огонь с неба для очищения места для церкви Богоматери.
Радуйся, получивший извещение от Пресвятой Богородицы об отходе твоем от земли к небу.
Радуйся, столп крепости перед лицом врага, на котором утверждена святая Печерская обитель.
Радуйся, похвала наша.
Радуйся, единственное прибежище наше по Боге и Пресвятой Богородице и теплое заступление наше.
Радуйся, испустивший некогда пламень от святого твоего гроба, в знамение любви твоей к живущим в твоей святой обители.
Радуйся, молитвами твоими даровавший Иоанну Многострадальному победу на страсти плотские и одоление на блудного беса.
Радуйся, измеривший золотым поясом храм Богоматери, от Которой ты получил пояс бессмертия.
Радуйся, получивший венец для украшения церкви Печерской, а потом принявший на главу свою неувядаемый венец на небе!

Украсив тебя, преподобный отче наш Антоний, этим венцом радости, славы и чести, смиренно припадая к раке мощей твоих честных, молим тебя прилежно, поминай нас, отче наш, почитающих память твою. Кто ведь так предстательствует о нас перед Богом, как ты, породивший нас духом. Знаем мы, преподобный отче наш Антоний, что твоими молитвами и благословением, когда жил ты здесь, не погиб ни один из учеников твоих, но все, как победители страстей, увенчаны на небе венцом.

А мы, хотя настолько же далеки от подвигов и прежних учеников твоих, как небо от земли, но, чего не достигаем мы трудами, в том помогай ты нам молитвами своими, чтобы нам, представ на страшном суде с древними учениками твоими, услышать от тебя глас хвалы: Вот я и дети, которых дал мне Господь! (Ис. 8:18).

Тогда ученики твои, преподобный отче наш Антоний, имели от тебя великие благодеяния: кто — власть на духов темных, кто — силу на умерщвление похотей плотских, кто — дар исцелений. И мы наслаждаемся теперь великими твоими благодеяниями. Чьи молитвы делают то, что мы пребываем без вреда, между тем как люди многим лучшие нас — в эти лютые времена — умерли различными смертями: от голода, от бедствий, от меча, в плену? Это твои молитвы над нами.

И в знак благодарности за твои благодеяния мы над гробом твоим пишем те слова, которые написал некогда Аристотель учителю своему Платону, воздвигая ему алтарь: «Тот, которого поистине все должны величать и славить».

Как же мы не будем славить тебя, преподобный отче наш, когда славят тебя сами небеса, по слову псалма: Да торжествуют святые во славе (Пс. 149:5). Как не величать тебя, возвеличившего во всём людей твоих и прославившего их, и нигде, никогда не презревшего их при твоём предстоянии престолу Божию?

Преподобный отче наш Антоний, ты знаешь немощи наши. Не можем мы как хвалить, величать, так и достойно наследовать тебе. Если бы и хотели мы усердно и достойно славить тебя, то труды и подвиги твои превосходят наш разум; если бы хотели явиться наследниками тебе по жизни — нет в нас той крепости. Потому молим тебя: молись о нас Владыке и Богу нашему, чтобы вразумил Он нас, и чтобы мы могли славить, величать и достойными явиться тебе наследниками. Христос — наша сила, Бог и Господь. Потому, припадая усердно к раке честных мощей твоих, молим тебя: молись и о том, чтобы подал нам силу и крепость на врагов души нашей, удаляющих нас всегда от путей преподобных учеников твоих, — силу против похотей плотских, силу на умерщвление всех страстей. Чтобы явиться нам победителями их и воспринять в день страшного суда твоими молитвами победный венец с древними учениками твоими от Победителя врагов, Христа, Сына Божия, и получить вместе с ними в Царствии Божием наследие славы во Христе Иисусе Господе нашем, Которому подобает слава, честь и поклонение, со Безначальным Его Отцом, и Пресвятым, и Благим и Животворящим Его Духом, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

Прим.

1 Октавиан Август — император, при котором родился Спаситель.
2 Здесь «мир» — совокупность человеческих страстей, грехов. «Сласти» — наслаждения.
3 Вежды — веки (старослав).
4 В переводе с греческого «Антоний» — «приобретение взамен».
5 То есть Спартой и ее союзником Мессенией. В Древней Греции считалось, что спартанский воин стоит нескольких воинов из любого другого города.
6 Было ему видение.
7 В христианской символике восток означает Спасителя и все, связанное с Его приходом в мир, согласно ветхозаветным пророчествам.
8 Библейский народ, потомки Мадиама — четвертого сына Авраама.

Киево-Печерский патерик

Комментарии (2)

Всего: 2 комментария
#1 | Лидия Новикова »» | 14.03.2012 13:18
  
5
Андрей, спасибо большое!


О, добрый наш пастырю,преподобне и богоносне отче наш Антоние, моли Бога о нас!
#2 | Альберт »» | 16.08.2012 16:51
  
2
Преподобный Антоний действительно был святым человеком. Но как добился этого, как к этому пришел? По преданию Антоний до пострижения в монахи со всей душой просил Бога научить его молиться правильно, и тогда к нему явился сам архангел Гавриил и дал ему душеспасительную молитву. Так он повелел Антонию отправиться на Афон, где Антоний познакомился с Агапитом. Лично меня поразило то душевное стремление Антония, его мужество (ведь до Афона добраться в те времена было не так просто), и та читота помыслов. Ведь если человек хочет прийти к Богу его ничто не остановит. И Антоний был таким же простым человеком как и все мы, но при этом он за счет своей веры стал святым, основал Киево-Печерскую лавру, и помог многим людям найти путь к Богу.
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites