Киевские пророчицы.Схимонахиня Серафима.

Киевские пророчицы

Древо плодовитое и благосеннолиственное.Киевские пророчицы.

... кто пророчествует, тот говорит людям
в назидание, увещание и утешение…

... пророчество же не для неверующих, а для верующих.

... когда... пророчествуют, и войдет кто неверующий или незнающий, ...

... тайны сердца его обнаруживаются и он падет ниц
поклонится Богу и скажет: истинно с вами Бог.

И пророки пусть говорят двое или трое, а прочие пусть рассуждают.

Если же и другому... будет откровение, то первый молчи.

Ибо все один за другим можете пророчествовать,
чтобы всем поучаться и всем получать утешение

И духи пророческие послушны пророкам,

потому что Бог не есть Бог неустройства, но мира.
Так бывает во всех церквах у святых.

Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить,
а быть в подчинении, как и закон говорит.

Разве от вас вышло слово Божие? Или до вас одних достигло?
(1–е Послание к Коринфянам святого апостола Павла, глава14).



По материалам книги священника Глеба Помелова
«Киевские Пророчицы» и игумена Агапита (Юркова)
«Древо плодовитое и благосеннолиственное»
Храм Рождества Христова



Часть I.

Краткие воспоминания о подвижницах благочестия XIX–XX века Христа ради юродивых блаженных схимонахинях Серафиме и Марии, покоящихся на Святошинском кладбище города Киева


Вместо предисловия

Приведенные ниже краткие воспоминания о двух матушках земли Русской, православных исповедницах XX века, подвизавшихся в Киеве во времена, не так давно ставшие достоянием истории, уникальны тем, что их основу составили свидетельства духовной дочери обеих стариц, преемственно окормлявшейся у них на протяжении длительного времени, и обязанной им очень и очень многим в прожитой земной и уже наступившей для нее вечной жизни.

Фаина Александровна Прохода(урожденная Ракова) мирно почила в Киеве в июне1994 года на восемьдесят втором году жизни и теперь покоится на Святошинском кладбище рядом с супругом Василием Лаврентьевичем у самых ног схимниц в соседней с ними ограде.

Еще за пятьдесят лет до своей кончины и предсмертной болезни Фаина получила от многолетней келейницы и духовной преемницы старицы Серафимы – матери Марии – наказ молиться Божией Матери такими словами:
«Обрадованная Божия Матерь! Молитвами блаженной старицы Серафимы дай мне ножку».
Только через полвека стало понятно, что прозорливица показала своей духовной дочери какой смертью ей придется умереть. Именно через столько лет Фаина, сломав бедро, слегла на свой смертный одр и, коротко пострадав, почила вечным сном.
За полтора года до этого пишущему эти строки довелось близко сдружиться с Фаиной Александровной на правах почитателя ее почивших стариц, останавливаться у этой гостеприимной старушки в свои частые приезды в Киев, хлопотать о ней в скорбные дни болезни, стать душеприказчиком и проводить до ее могилы на Святошинском кладбище.
Покойница Фаина часто делилась со мной своими воспоминаниями о блаженных старицах Серафиме и Марии и, свидетельствуя об их святости, надеялась, что эта святыня не окажется под спудом в наше сложное время, требующее новых живых примеров благочестия. Итак, молитвами блаженных стариц-схимонахинь Серафимы и Марии, Господи, помоги начать.


Киевская пророчица схимонахиня Серафима


Таким эпитетом в дореволюционных Киевских газетах награждали схимонахиню Серафиму«босенькую», как ее называли в народе за обыкновение ходить босой в любое время года. 17/30 октября1888 года. Во время случившегося у станции Борки под Харьковом крушения царского поезда блаженная Серафима, находясь в Киеве, во услышание всех присутствующих возбужденно кричала: «Держи крышу! Держи крышу!» Этим она духовно поддерживала Александра III, обладавшего большой физической силой и, как оказалось, державшего на себе падающую кровлю царского вагона для спасения бывших с ним.

Как известно, царская семья чудом не пострадала при этом крушении [2]
схимонхиня Серафима

По рассказам очевидцев той же поры блаженная старица[/B]
Серафима в простоте сердца подошла к посетившему с16/29 по19 апреля/2 мая1893 года Киев светильнику земли Русской, святому праведному отцу Иоанну Кронштадтскому и обратилась к нему со словами: «Батюшка! Благословите быть с вами одного духа!»
И что же ответил Отец Иоанн? –«Бог благословит, становись, будем благословлять народ».
И они вместе благословляли с балкона многотысячную толпу людей, собравшуюся на площади напротив теперешнего Киевского глав почтамта.

Со слов самой матери Серафимы известно, что она родилась в1829 году у православных родителей Феодора и Мелании, и с семи лет проживала в одной из женских обителей на Кавказе.
Молоденькой девушкой несла послушание огородницы. Игуменье монастыря трижды являлась Богородица в виде величественной Жены с повелением отпустить Серафиму в мир.
При третьем Своем посещении Небесная Гостья объявила, что за оказываемое игуменьей непослушание последует грозное наказание.
В уверение этого у матери Серафимы без видимой причины резко ухудшилось зрение, от чего она вскоре чудесным образом избавилась.
Так юная избранница Божией Матери за послушание направилась из Иверии в«мать городов русских».

В Киеве в стенах Святой Киево-Печерской Лавры в монастырском саду Серафиме самой явилась Эта Величественная Жена, как прикровенно именовала в своем рассказе Серафима Богородицу, явилась, чтобы укорить свою избранницу за чтение светской книжки.
Серафима сподобилась слышать от Нее укоризненное: «Не читай! Это Богу не угодно и Мне не угодно!»
И многажды после этого блаженная Серафима, по ее собственному свидетельству, видела Эту Женщину.
Не удивительно, что избранная свыше для служения Богу и людям Серафима подвизалась в подвиге юродства Христа ради, самом тяжелом виде подвижничества в миру особых угодников и угодниц Божиих.

Во время случающейся летней засухи, несшей неисчислимые бедствия простым людям, блаженная Серафима накладывала на себя сугубый пост, после чего смачивала грубое сельское рядно, одевала его как мантию и, окруженная толпой людей быстро шла по Житомирской дороге до Ставища перед Рожевым. При этом ее видели идущей, даже бегущей по воздуху над бренной землей. И не было случая, чтобы на подходе к криничке не пошел с неба вымоленный блаженной благодатный дождь.
Вот еще одно свидетельство того, как матушка помогала страждущим не только словом, но и делом. Одна женщина бежала в Киев от своей смерти, так как брат с невесткой хотели ее погубить.
Мать Серафима подошла к ней в церкви со словами: «Идем, будем шить рясы. По коврам еще будешь ходить». Первую рясу сшили вместе. Впоследствии эта женщина стала лучшей рясницей Киева и по своему достатку действительно ходила по коврам.
Как-то к матери Серафиме с надеждой на молитвы и исцеление принесли тяжело болящую девушку. К трепету присутствующих только что принесенная больная умерла, но была здоровой возвращена к жизни горячей молитвой матушки.

После революции
О после февральских и после октябрьских событиях в жизни матери Серафимы по понятным причинам сохранились самые скудные сведения. Несмотря на то, что до наших дней дошли лишь отдельные памятные эпизоды, можно сделать вывод о том,что блаженная продолжала быть светильником, горящим для верных в виду всех.

О благодатной помощи, оказываемой матери Серафиме свыше, свидетельствует ее горячая почитательница, жена известного в Киеве врача Беляева, у которых в доме нередко останавливалась блаженная.
Она вместе со старицей шла по Банковскойулице, когда совершенно неожиданно на них из-за угла на полных парах выскочила тройка лошадей. Лошади встали на дыбы и словно замерли.
Мать Серафима провела свою спутницу под ними, не останавливаясь и не потерпев никакого вреда.
Семья Беляевых жила возле Киевского драмтеатра в добротном собственном доме и, понятное дело, что революционные власти собирались отобрать его у беззащитных«бывших господ».
В только Богу ведомый и открытый ей, назначенный для экспроприации день и час, блаженная велела супруге доктора купаться в ванной и под этим предлогом никого в дом не впускать.
Это повторялось всякий раз, когда к дому приступали облеченные властью беззаконники. Так молитвами старицы и не пустили Беляевы в свое жилище экспроприаторов.
Матушка Серафима была вхожа в дом священника Свято-Покровского монастыря протоиерея Сергия Афонского.
Как-то старица встретила на пороге батюшкиного дома его старшего сына с портфелем в руках. Серафима легонько шлепнула мальчика по затылку и сказала: «Так всю жизнь и будешь ходить с портфелем».
В доме же она поклонилась в землю трехлетнему сыночку отца Сергия со словами: «Благословите, Владыко!»
Через многие годы Георгий(так звали будущего владыку) в годы оккупации Киева фашистами будет увезен в Германию, оттуда переберется во Францию, окончит там два университета; после чего в Америке получит Православное духовное образование, примет монашество с именем Григорий и впоследствии станет епископом Аляскинским.
Сейчас владыка Григорий на покое и часто приезжает в Россию и на свою Родину в Киев. Он присутствовал на торжествах перенесения святых мощей преподобного Серафима Саровского в Дивеево в1991 году; на Покров Пресвятой Богородицы в1996 году служил в Свято-Покровском монастыре Киева, там, где у него, еще младенца, просила архипастырское благословение прозорливая старица Серафима много-много лет тому назад

Потомок славного гетмана Самойловича диакон Никола отличался кротким и смиренным нравом и теми внешними странностями, которые в народе воспринимаются, как признаки блаженного, Божьего человека. Отца Николу часто обижали окружающие за косноязычие, но к нему очень тепло относилась старица Серафима. Она не имела от Николы тайн, открывала ему все и предсказывала, что он ее будет хоронить.
В начале тридцатых годов во время непрекращающихся арестов, ссылок духовных лиц, наступления обновленцев, автокефалистов и живоцерковников, Серафима повела диакона Николу Самойловича к проживавшему в Киеве известному ей православному епископу[ 3] и при этом торжественно несла в руках перед собой клюшку от разливной ложки или половника.
В квартире владыки блаженная обратилась к нему с вопросом: «Я не знаю, владыка, ты остался жив или нет? А он, – и указала на Николу, – остался.
Рукоположи его в священники». Владыка согласился и оставил Николу у себя, после чего обратился к блаженной: «Матушка, отобедайте с нами».
Серафима отвечала: «Нет, пойду».
Владыка: «А что это у вас в руках?» Блаженная, потрясая своей ношей, заявила: «Я этой клюшкой всех злодеев переловлю!»

Сам владыка тоже«как бы немного юродствовал» – пишет о нем в своих воспоминаниях матушка Евгения Рымаренко. И слыл за большого молитвенника и прозорливца. Подтверждая это, она рассказывает в своих воспоминаниях следующее событие из жизни только что упомянутого епископа Николая, блаженной матушки Серафимы и отца Николы.
«Помню еще случай с одним диаконом. У этого диакона кроме трудного общецерковного положения было тяжелое семейное положение: жена была против его диаконства.
Она была состоятельная женщина, но денег мужу не давала; он очень нуждался и опустился. А у нас в Киеве тогда была одна юродствовавшая Серафима. Ее некоторые признавали за таковую, другие нет, но владыка Николай ее все-таки принимал, когда она у него появлялась.
И вот эта Серафима прислала диакона Николу к владыке.
Он пришел в грязном старом подряснике и в очень упадочном настроении. Владыка его утешил, но страшно на него напустился, что он пришел к нему в таком виде: «Какой же ты диакон?
Ты такой грязный и идешь в храм, к Престолу в таком виде! Надо купить новый подрясник».
О. Никола отвечает, что денег нет. А ведь тогда купить материал было очень трудно.
А владыка свое: «Купи новый подрясник, и вот тебе 20 копеек».
Диакон поверил, сказал: «Благословите», взял 20 коп. и ушел от владыки.
Сел на трамвай и поехал по направлению своего храма, где он должен был быть ко всенощной. Но тут как раз окончились работы на заводах, рабочие наполнили трамвай, бедного диакона затолкали: он не мог протиснуться, чтобы выйти там, где ему нужно было, и проехал несколько остановок. Наконец, удалось выйти. Он, бедный, пустился бежать, потому, что уже опаздывал к службе.
Вдруг встречает двух женщин: «Батюшка, батюшка, подожди, у нас к тебе дело».
И просят их провести во Флоровский монастырь.
Диакон их пожалел, сказав: «Хорошо, идем, но скорее только, а то мне некогда».
И вот они буквально бегут, а по дороге женщины рассказывают, что у них горе, умер брат, и они хотят во Флоровском монастыре заказать сорокоуст. Добегают они до церкви, в которой служит диакон, входят в нее и вдруг говорят: «Знаешь, мы уже не пойдем в монастырь, а тут у вас и закажем сорокоуст».
Подходят к священнику, отдают деньги ему и просят поминать их покойника. И вот оказалось, что там было столько денег, что сразу же после всенощной диакон, получив свою долю, увидел, что он может сшить себе новый подрясник.
И он через две недели пришел к владыке Николаю в новом подряснике».

Комментируя приведенные в цитируемой записи слова матушки Евгении Рымаренко «владыка Николай ее все-таки принимал», можно сделать акцент на ее же свидетельстве о том, что он«почти никого не принимал, ... бывая только в храме Введенского женского монастыря» и«в Киеве соприкасался с очень небольшой группой верующих».
Когда«Святейшему Патриарху Тихону предписано было властями некоторых епископов выселить из Москвы в другие города..., (Святитель)призвал владыку Николая и назвал три какие-то города, в том числе и Киев, предложив ему выбрать для себя место жительства. Владыка выбрал Киев и переехал туда.
Таким образом, Киев для владыки был как бы новым местом ссылки. Ему нужно было жить очень осторожно, не обращая на себя внимания местных властей.
При владыке жил иеромонах, келейник и две женщины-работницы. Они занимали довольно приличную квартиру у одной верующей домовладелицы Печерска(район старого Киева в округе Киево-Печерской Лавры).
Владыка был маленького роста и горбатенький, но во всем его облике было что-то необыкновенное: какая-то благость, духовность; глаза были большие, вдумчивые и ласковые, но манеры были повелительные: чувствовалось, что он привык начальствовать и распоряжаться».

Она же так описывает свой первый визит в квартиру владыки: «Помню, я подошла к дому, обнесенному высоким забором.
Калитка была заперта на задвижку; меня научили искать маленькую дырочку, в нее просунуть шпильку и, таким образом подняв задвижку, открыть калитку, не звонив, чтобы не обращать ничьего внимания на то, что кто-то идет к владыке. Быстро пройдя двор, я вошла в помещение, занимаемое владыкой. Первое впечатление у меня было: чистота, уют и какой-то мир и тишина; чувствовалось, что все живут на послушании, что это как бы маленький монастырь.
Сам владыка... говорил резко, иногда шутил. Например, меня(Е.Г. Рымаренко)он привел в полное недоумение, сказав:
«Хотите остаться у нас обедать? Если хотите – оставайтесь, а не хотите – уходите».
Я не знала, что делать, и с большим смущением осталась.
Прошло несколько месяцев; за это время о. Адриан бывал у владыки, я же не была... я еще относилась к владыке с некоторой критикой.
Потом сама не заметила, как произошло то, что я стала чаще и чаще бывать у владыки, и так расположилась к нему, что ничего уже не могла сама решить, или начать, не спросив его благословения и молитвы».
Этот яркий психологический автопортрет матушки Евгении лучше всего объясняет нотки недоверчивости и отстраненности от нашей блаженной старицы Серафимы, прослеживающиеся в косвенных воспоминаниях о ней в описанном выше про диакона Николу случае. Ценно же в них не ее отношение, а без всякой к ним симпатии описываемые факты, которые сами говорят за себя. Рыбак рыбака видит издалека.

Прозорливый владыка Николай доверял блаженной Серафиме и всегда шел навстречу ее богодухновенным пожеланиям.

Идя по Крещатику с толпой окружавшего ее народа, блаженная спрашивала своих приверженцев, указывая на выставленные кругом портреты вождей: «Это кто?» Люди отвечали: «Властители».
Мать Серафима во всеуслышанье громко обличала их: «Грабители!»
К слову сказать, она так характеризовала Советскую Власть: «Это гнилая капуста, упадет, разобьется и только вонь пойдет». -

Про возникшие с ее установлением недостатки и неурядицы заявляла: «За что боролись, на то и напоролись».
А про будущий финал этой власти предсказывала: «Как начиналось, так и кончаться будет».
Про Киев говорила, как утверждала: «Киев был святым и останется святым!»
Идущим по Крещатику, советовала читать молитву«Богородице Дево, радуйся».

Когда пришли арестовывать уже рукоположенного отца Николу, матушка схватила его за рукав, толкнула навстречу
пришедшим и как закричит им: «Забирайте его!»
Молилась, конечно, и действовала по-своему, по-блаженному, со властию. Военные только переглянулись и навсегда ушли от блаженного батюшки, имевшего такую заступницу перед Богом.

1933 год. Засуха, голод на Украине. Священник села Холутец Брусиловского района Житомирской области отец Кондрат решился совершить крестный ход в Киево-Печерскую Лавру за благодатной помощью голодающим.
Людей шло много. Побывали в Лавре, помолились и крестным ходом вернулись назад к сельскому храму. Вот тут и нагрянула милиция, объявляют священнику: «Вы арестованы!»
Отец Кондрат попросил разрешения войти в храм, чтобы собраться и в этот момент на храмовой колокольне зазвонили, как на пожар. На этот звон сбежалось все село.
А на колокольне две старицы все бьют и бьют в набат и грозно кричат: «Архистратиг Михаил берет! Архистратиг Михаил берет!»
Это присоединившиеся к крестному ходу матушки Серафима и Михаила стали горой за сельского батюшку-исповедника.
Милиционеры с перепугу стали всех уговаривать успокоиться, разойтись, а батюшке наказали впредь крестного хода не делать, отпустили с миром и сами ретировались. Арест не состоялся. Матушки спустились с колокольни. В храме был отслужен благодарственный молебен. Так старицы спасли отца Кондрата от тюрьмы.
А когда в этом же году Свято-Успенскую Киево-Печерскую Лавру закрыли, матушка Серафима утешала скорбящих об этом православных киевлян, пророчествуя: «Не плачьте, люди добрые, Лавра еще воссияет и будет в ней жить и служить владыка-митрополит»[4]

.
В предвоенные годы
О том, каким образом матушка Серафима обращала людей ко Господу, можно судить по дневниковым записям, оставленным священником Василием Савковым. В1936 году Василию случилось с особенно искренней верой, молитвенной глубиной, слезами и умилением прочитать Акафист святому великомученику Георгию Победоносцу.

Вскоре после этого он стал часто посещать Выдубицкий Михайловский монастырь и именно здесь впервые встретился с блаженной Серафимой.
Как-то перед началом службы Василий обратил внимание на множество людей, толпящихся возле одной необыкновенной монахини.
Перед ним предстояла глубокая старица, но лицо ее было исполнено детской лаской и необычайным спокойствием, оно прямо таки сияло неземным светом. У Василия появилось непреодолимое желание подойти к этому земному ангелу и небесному человеку, но смущали окружающие блаженную женщины.
После службы он вышел из храма следом за монахиней и решился подать ей лепту и пригласить к себе домой.
Серафима отвечала ему, что великомученик Георгий благословляет ее посетить Василия на следующий день и велела, чтобы его жена приготовила для гостей«борщику» и чтобы он завтра пришел сюда в монастырь.
Василий сразу же всем сердцем прилепился к старице и по-следовал за ней и ее восемью спутницами. Как оказалось, матушка Серафима пошла посетить кое кого из своих чад. Там для них прямо во дворе приготовили постный борщ, и блаженная само-лично ухаживала за всеми, каждому подливая этой нехитрой снеди. Василий почувствовал жажду получить от нее духовное назидание, а Серафима ответила на этот невысказанный помысел:
«Я тебя позову». Затем из-за стола поднялась одна из угощаемых женщин, живущая по соседству, и позвала матушку к себе. Блаженная согласилась и зашла к ней вместе со всеми своими спутниками.
Там уже находился игумен Серапион, который в это время молился и заметно смутился прилучившимся шумом.
Схимонахиня Серафима подошла к нему, посмотрела на икону Святой Троицы и, указывая на нее рукой, сказала: «Я там была». Игумен
задрожал и очень строго взглянул на нее.
А блаженная, как ни в чем не бывало, продолжала: «Что ты«заховался»? Афонской ересью соблазнился? Хочешь сейчас войско призову?»
После чего обратилась ко всем пришедшим: «Подходите к игумену под благословение!» – и сама говорила, на что именно благословляться. Василию же подсказывает: «Благословите мне стать священником!»
Он повторил эти ее слова, игумен Серапион благословил Василия, дал ему листок с душеполезным чтением и сказал: «Доброго желаешь».
На следующий день Василий Савков снова был в Выдубицком монастыре. Старица Серафима уже была там. Она взяла Василия за правую руку, с большим напряжением подняла ее высоко вверх и стала, молясь, водить от иконы к иконе с тем, чтобы он прикладывался к ним. Василий говел и в этот день причастился святых Христовых Таин.

После службы все отправились к нему домой. Блаженная собирала встречающиеся на пути цветы и складывала их в букет.
Во дворе уже был накрыт обед и снова матушка с детской непосредственностью раздавала борщ всем с ней пришедшим. Мимо шел куривший мужчина и старица грозно на него накричала, он тут же бросил свою папиросу, а Серафима позвала его к столу.
После этого она дала Василию книгу про Московского митрополита и велела читать ее тут же под деревом.
Сама же вместе со спутницами и с цветами в руке вошла в дом и стала прикасаться к каждой вещи.
Велела жене затеплить лампаду. Василию же прямо через окно еще раз наказала: «Читай, читай».
Затем попросилась прилечь на диван и даже переночевала на нем.
Рано утром на вопрос как супругам жить дальше отвечала: «Как Иоанн Кронштадтский» и отправилась в Выдубицкий монастырь.
Василий стал часто бывать у матушки Серафимы.
Однажды старица раскрыла Правильник и велела ему читать Акафист Иисусу Сладчайшему. Во время молитвы вся ее келия наполнилась ароматом, а душа особого избранника Божия – неизреченной радостью.
Часто потом повторяла ему блаженная: «Вася, ты мой». И он, действительно, был ее преданнейшим духовным чадом.

И еще будущее священство Василия Савкова матушка Серафима предсказала ему следующим знаменательным образом.
Она обвела совсем еще молодого человека вокруг Лавры, высоко поднимая его руку к небу, и торжественно свидетельствовала о
нем всем встречающимся людям: «Это священник! Это священник!»

Фаина же Александровна впервые познакомилась с блаженной старицей Серафимой, когда той уже минуло сто восемь лет.

Это знакомство состоялось через ее еще не расписанного и, тем более, не венчанного супруга Василия Проходу, вся благочестивая семья которого давно окормлялась у матушки. Они сошлись на Дальнем Востоке, где работали, как молодые инженеры на одном и том же строительстве. Летом1938 года Василий привез Фаину с Дальнего Востока в Киев, показал родным. И в первый
же день повел«на суд» к матушке.
Мать Серафима тогда жила у Софии, в сером доме возле Арсенала, в первой комнате на первом этаже. Вход в квартиру был в самом конце двора справа.
Блаженная встретила супружескую пару приветливо: «Это твоя? Я ее знаю и я ее люблю, и ты люби ее». Старица отправила обрадованного Василия за целым перечнем покупок и в его отсутствие обличила Фаину во всех ее грехах.
У молодых были на руках заработанные деньги, и они просили матушкиного благословения на покупку дома или квартиры, но блаженная ответила им отказом: «У вас и на ступеньку нет земли. А домов будет много, но жить в них некому будет(предсказывала о будущей войне)». Не благословляла даже снять квартиру, пока им не сделали предложение в Святошино.
Тут старица заторопила: «Скорей, скорей. Заплатите за три года вперед».

Матушка и сама бывала в Святошино, некоторое время жила там, в доме у Трофима и Анастасии. Как-то, прохаживаясь с матерью Фаины среди еще немногочисленных хаток этого пригорода Киева, прозорливица говорит ей: «А мы здесь поставим ульи, чтоб жили люди». Это о нас и наших жилищах 80-90-х годов пеклась тогда раба Божия Серафима, освятившая эту землю своими молитвами.
В том же1938 году у Фаины случился приступ аппендицита, она обратилась к матушке, прося ее святых молитв. Серафима говорит: «Нарви крапивы и пожги себе все тело и лицо». Фаина исполнила этот совет и после крапивы горела три дня, но с тех пор за послушание старице приступ не повторялся.
В апреле1941 года супруги пришли вечером к матушке Серафиме на Юрковскую. Блаженная лежала и руками из-за спины достала три живых красных розы, приколола Василию, Фаине и себе и стала петь: «Исаие, ликуй». Василий смущенно обратился к Фаине: «Ты скажи, что мы не венчаны».
Матушка отвечала: «Я знаю. Езжайте сейчас на Соломенку в церковь, и вас после вечерни повенчает отец Александр(в войну будет расстрелян немцами за то, что крестил евреев)».
Денег не было. Василий и Фаина отвечают старице: «Попозже повенчаемся».
А матушка им: «Позже нельзя. Позже будет поздно».
Зашли в соседнюю комнату и сказали об этом послушнице Александре. В это время открылась дверь, и вошла Мария Денисовна из Рожева. Матушка Серафима кричит ей: «Манюня! Иди сюда». Приколола ей розу и сказала: «Езжай и венчай их». У Марии Денисовны оказались необходимые деньги. Повенчали очень торжественно с паникадилом, певчими, шаферами, платочками и прочим. Дали и кольца. За послушание матушке Серафиме обвенчали без регистрационной записи.
После венчания Мария Денисовна ночевала у матушки и впоследствии передавала теперь уже законным супругам, что у старицы по этому поводу было целое духовное торжество.

Брат Василия Лаврентьевича Иван рассказал ему следующий случай удивительной прозорливости матери Серафимы.
Как-то она послала свою послушницу Александру в церковь Флоровского монастыря найти Ваню и привести к ней.
Послушница удивленно возражала старице: «Где я его найду и как узнаю? (они до этого никогда не виделись)».
Матушка была неумолима: «Иди и приведи!»
Делать нечего. Александра пошла во Флоровский монастырь и по наитию нашла и окликнула Ивана у выхода из церкви, привела к матушке.
Мать Серафима строго обличила Ваню в нечестивой связи, случившейся с ним в поезде, и в готовящейся повторной встрече в Москве: «Куда ты едешь? С кем ты едешь? И зачем ты едешь?»
Он послушался, исправился и признался брату со словами: «Вася, знай, что это за матушка!»

Окормлявшаяся у блаженной Зинаида Федоровна, имевшая двоих детей, как-то осталась ночевать у нее на Подоле(на Юрковской). В полночь матушка Серафима будит ее: «Вставай, иди домой».
Зинаида вышла в страхе, прошла еще освещенную часть Подола и вступила в кромешную темень. В страхе и ужасе пала, молясь, на колени... Пришла в себя, когда шла по третьей просекев Святошино. На пороге дома слышит плач младенца-сына Валентина. Оказалось, что старшая дочка пошла на свидание, оставив спящего малютку-брата одного.

Одна из духовных дочек блаженной в эти страшные годы попала под суд. Слезам и волнениям ее не было конца. В день суда матушка вся в белом в окружении своих неизменных спутниц пришла в здание суда и села у дверей. Вызывают провинившуюся в зал суда.
Секретарь ищет ее дело и никак не может найти. Нет дела! Все перерыли – нигде нет!
Матушка говорит: «Нет дела». Встала и пошла. На этом судебная гроза рассеялась. Дела не стало и судебное преследование прекратили.

Война
В первый же день Великой Отечественной войны принесли повестку и Василию Проходе. Супруги пошли к блаженной старице. Матушка Серафима по прежнему жила на Подоле на улице Юрковской в двухэтажном доме №10 вместе со своей многолетней келейницей монахиней Михаилой(будущей великой старицей схимонахиней Марией) и послушницей Александрой, средних лет, родом из Липецка, приехавшей к ней из Задонска.
Мать Серафима оставила скорбящих гостей ночевать: Василия уложила на столе возле икон, а Фаину устроила отдельно.
Проснувшись ночью, Фаина увидела старицу, сидящей у себя в ногах во всем белом. Блаженная дважды спросила ее: «Чем ты меня будешь вспоминать? Чем ты меня будешь вспоминать?»
Наутро матушка Серафима вложила руку Василия в руку Фаины, положила сверху свою.
После этого ходила по комнате и мычала как корова, как потом оказалось, предсказывая Василию Лаврентьевичу его страдания в немецком плену.
Говорила ему: «Ничего не бойся! Крестись, не бойся, от креста и медведи падают».
С этим матушкиным благословением Василий ушел на фронт.
Блаженную по возможности часто посещали ее духовные чада: отец Никола Самойлович, монахиня Флоровского монастыря Татиана, которую матушка прозорливо называла не иначе, как своей кровницей, мама Василия и Фаина Прохода, Зинаида Фе-доровна из Святошино и многие, многие другие.
Старица Серафима предсказала Зинаиде Федоровне лютую смерть ее неверующего и строптивого мужа, что за неверие свое он заплатит кровью, и чтобы она поминала его борщом. Его разорвало немецкой бомбой во дворе собственного дома на части так, что они долго висели на ветвях ближайших деревьев.
Матери Василия Лаврентьевича матушка сообщила, что та умрет«ходячи», что и оправдалось в точности в дальнейшем.

Киевлянка Мария служила в рядах действующей армии в спецсвязи штаба легендарного летчика Покрышкина. Когда ее мать перестала получать от нее известия, она поспешила к старице Серафиме.
Сочувственно взглянув на нее, матушка сказала: «Ее звать Мария? Она жива. Все будет благополучно. Вернется».
Нельзя передать радость утешенной матери – у нее словно крылья выросли. Все, что сказала прозорливица, исполнилось. Сейчас Мария Кузьминична трудится регентом Макарьевской церкви города Киева.

А когда в Киев пришли немцы, блаженная матушка Серафима вступила в пору своих последних крестных испытаний.
Перед этим она на правах старицы отправила свою бывшую келейницу монахиню Михаилу в Святошино, в дом, где жила Фаинина мама Анна Николаевна Ракова.
Мать Серафима вручила Михаиле большую просфору и сказала: «С этой просфорой я передаю тебе всю себя».
Препоручила ей же своих духовных чад: «Сохрани моих крупинок». Велела Анне Николаевне приготовить борща и блинов, а матери Михаиле принести их для нее – Серафимы. Анна Николаевна Ракова приготовила поминальную трапезу для самой себя, потому что почила на пятый день после того, как немцы вошли в Киев.
Матушка Серафима готова была душу свою положить за спасение ближнего.
Так, когда славной с виду послушницей Александрой стал нагло интересоваться дюжий немец, начал караулить ее во дворе дома, матушка стеной встала на защиту ее девической чести и отвадила его следующим образом. Когда он перехватил Александру во дворе и знаком приказал ей следовать за ним, мать Серафима неслышно подошла к своей послушнице и отправила ее в дом, а сама последовала за насильником.
Вот он поворачивается к своей жертве и... замирает от страха, видя негодующую на него блаженную. Больше он и близко не подходил к этому двору.

Как-то, придя к своей старице, Фаина застала у нее Анну Моленко с дочерью Екатериной. Кате только что исполнилось четырнадцать лет, и она была известна тем, что по молитвам матушки Серафимы спала в течение сорока дней в своем домике в селе Петривцы под Киевом, недалеко от Вышгорода, сподобясь видений райских обителей и преисподней.

Незадолго до этого знаменательного духовного события блаженная Серафима разыскала в Киеве профессора, которому предсказала, что его вызовут к спящей девице, за которую он будет отвечать перед Богом своей головой. Так перед самой кончиной блаженной Серафимы у нее появилась еще одна достойная преемница. Блаженная Екатерина была одета в матросское платьице и, несмотря на отроческие годы, поразила Фаину необыкновенно проницательным взглядом своих карих глаз...
Как и предрекала старица Серафима, контуженый Василий во время тяжелых боев в беспомощном состоянии попал в плен.
Целую колонну таких же страдальцев после изнурительного перехода загнали за колючую проволоку. Их не кормили и не поили, относились к русским военнопленным, как к тому скоту, который матушка показывала коровьим мычанием. Чтобы не за-мерзнуть, Василий с двумя товарищами по несчастью поплотней улеглись в яму и тщательно укрылись шинелями. Когда они пришли в себя, вокруг никого не было. Всех погнали дальше, а их в полутьме даже не заметили. По молитвами матушки они оказались на свободе и разошлись каждый в свою сторону. Васи-лий направился в Киев и чудом дошел домой.

В конце октября1943 года супруги снова посетили мать Серафиму, чтобы поблагодарить ее за спасение Василия. Блаженная старица спросила его: «Хотите со мной в Небесный Иерусалим?»
Василий ответил за двоих: «Хочется пожить». И сто четырнадцатилетняя Христова невеста благословила своих духовных деток на дальнейшее земное странствование: «Бог благословит и я благословляю». От предложения переехать старица отказалась и
прямо сказала: «Я буду здесь спатки. Придите через пару дней».

Но к тому времени Киев был закрыт, всех выселяли за пределы старого города.
На Подоле был развешен приказ: «Всем жителям перечисленных улиц в 24 часа освободить дома». Люди в страхе покидали свои жилища: в суматохе выносили и грузили на тачки свои пожитки, ехали, шли – уходили.
А матушка Серафима говорит послушнице Александре: «Пришел наш час. Я буду великомученицей Варварой, ты – великомученицей Екатериной», – после чего благословила достать оцинкованную старую ванну, греть воду и готовить купель. Первой омылась перед смертью матушка, после нее в той же воде –Александра. И эта общая купель означала одинаковый конец их земной жизни.

Наступило13/26 октября1943 года – день мученической кончины Христа ради юродивой старицы схимонахини Серафимы и ее преданной послушницы и спутницы в Небесный Иерусалим Александр
. В этот день фашистские патрули в сопровождении местных полицаев делали обход опустевших кварталов и вошли в дом №10 по улице Юрковской. Здесь они и обнаружили двоих добровольных мучениц, приносящих себя в жертву за любимый ими святой Киев и за поруганную Святую Русь…

Как покажет впоследствии осмотр их тел, о страдальческую голову блаженной Серафимы разбили бутылку, искромсали стеклом ее затылок и шею. Послушнице Александре перед смертью отрезали нос, губы и уши, искалечили руки и позвоночник, а после того, как замучили, бросили под покрытый скатертью стол, где хранился узел с тряпьем.
В ночь на14/27 октября убиенная схимонахиня Серафима в сонном видении явилась священнику Трофиму и велела похоронить себя во Флоровском монастыре. Он известил об этом игуменью, которая послала за ее останками монахиню Татиану с еще
одной помощницей. Монахини ночью в мешке перенесли тело старицы Серафимы во Флоровский монастырь, где ее похорони-ли слева от входа в обитель за собором. Когда Татиана взвалила на свою спину мешок с драгоценной ношей, на нее хлынул целый поток матушкиной крови. Так она воочию стала кровницей своей великой прозорливой старицы.
Матушка второй раз явилась хоронившим ее и обратилась к ним с укором: «Петрики, придите, похороните Александру».
Татиана и ее напарница-монахиня, взяв старую монастырскую тачку, отправились за матушкиной послушницей.
Изувеченную Александру нашли под столом, за узлом тряпья, завернули в простыню, уложили и привязали к тачке, двинулись по пустынным ночным улицам к монастырю.
В центре Подола, где сейчас проходят трамвайные линии, на перекрестке дорог, у тачки отскочило колесо. Вокруг ни души. Их объял неописуемый страх, ведь еще немного и появится немецкий патруль.
Татиана с подругой отчаялись в помощи, только плакали и молились. И по ходатайству блаженной Серафимы им зримо и ощутимо явился преподобный Серафим Саровский. Он подошел к страдалицам, утешил их. Сообща с прославленным небожителем
они надели и укрепили на тачке колесо. После этого сестры по-лучили от преподобного благословение на дальнейший путь, кинулись земной поклон Ему положить, а Старца уж нет.
Заливаясь слезами, с молитвой на устах прибыли в монастырь. Игуменья распорядилась похоронить послушницу Александру у ограды
Флоровского монастыря.

Перезахоронение матушки Серафимы
Матушка Серафима пророчески говорила, что у нее будет два гроба и похоронят ее в Святошино. И матушка Мария неоднократно говорила об обретении мощей своей великой старицы.
Вскоре после войны та территория, на которой погребли послушницу Александру, была отрезана от монастыря стеной соседнего с ним завода. Заводская администрация не разрешила делать перезахоронение. Так и лежит мученица под заводской землей. Другую часть территории Флоровского монастыря отрезали под строительство воинской части.
В1954 году матушкины чада стали хлопотать перед властями о ее перезахоронении и получили разрешение. Приготовили склеп рядом с могилой матушки Марии и ночью перенесли в гробу мощи старицы Серафимы на Святошинское кладбище. Отец Никола Самойлович отслужил после этого панихиду.
По свидетельству участвовавшей в этом перезахоронении Валентины Филипповны Оболонской, гроб матушки Серафимы почти полностью сгнил и распался на трухлявые куски, одежда и тело старицы истлели, скелет же, волосы на голове и монашеский головной убор сохранились хорошо. Монахиня Палладия перенесла эти драгоценные мученические останки на новое белое полотно, аккуратно обернула их и с помощью присутствующих уложила в заранее приготовленный гроб [5]
Вся эта процедура происходила очень скромно и сосредоточенно, под наблюдением представителей советских властей и органов безопасности.
Монахиня Палладия так поясняла возможную причину истления матушкиного тела: «Власти дали разрешение на перезахоронение схимонахини Серафимы, как жертвы фашизма, но предупредили, чтобы в случае обретения полностью нетленных мощей, гроб немедленно закопали и не устраивали при этом никаких«митингов и процессий». Вот почему Господь и попустил останкам старицы Серафимы частично истлеть. Без этого их попросту не разрешили бы перевезти в Святошино».
Во всем есть своя логика. Была она и у богоборчески настроенных властей: разреши они перезахоронить нетленные мощи известной подвижницы за пределы более-менее контролируемого ими монастыря и надо будет держать специальный наблюдательный пункт на Святошинском кладбище, а с костями что возиться?[6]
В ночь перезахоронения Фаина Александровна видела матушку Серафиму во сне. Будто бы она лежит на постели у стенки возле своей старицы. Матушка Серафима обратилась к Фаине со словами: «Я тебя закрою в сундучок» и еще что-то говорила про мощи святой великомученицы Варвары. Через сорок с лишним лет Фаина Александровна, по прежнему живя в Святошино, недалеко от почитаемых ею старческих могил, поломала ногу. Будучи одиноким человеком, она болела, лежа на своем одре возле стенки, украшением которой служил большой матушкин портрет. Когда Фаина умерла ее похоронили в«сундучке» в ногах ее великих стариц.

Относительно мощей святой великомученицы Варвары каждый теперь знает, что они в плену у самосвятов и, скорее всего, именно об этом, как историческом указании дней предсмертной болезни и кончины, открыла Фаине в памятную ночь перенесения своих честных останков старица Серафима. Бог весть!

Скорые в помощи

Еще при жизни матушка Серафима предсказывала, что на ее могиле будет часовенка, как она ее называла«капличка». И еще говорила: «Кто меня будет помнить и просить о помощи, тому помогу. Приходите ко мне на могилку». И это свое обещание блаженная выполняет неукоснительно до сего дня.
Также и матушка Мария обещала никогда не забывать за гробом тех, кто прибегал при жизни и будет прибегать по кончине к ее молитвенной помощи. На просьбу Василия Лаврентьевича: «Матушка, не забывайте нас!», – ответила: –«Никогда не забуду!»

При изложении приведенных кратких воспоминаний мы руководствовались тем, что знакомящийся с засвидетельствованными фактами верующий или ищущий Православную веру читатель сумеет в глубине своего сердца дополнить изложенное тем высоким, что стоит за всем бывшим в житии и за гробом этих великих таинников Божией благодати, которых Господь сил промыслительно воздвиг на свещницу церковную, да светят всем.
Если смутят кого-то отдельные дерзновенные слова или поступки исповедниц, пусть вспомнит таковой, что блаженные под видом мнимого безумства возвещали в мире Истину так, как Господь Лицом к лицу открывал Ее им. По плодам же прожитой обеими старицами жизни мы можем определенно судить о том, что они как тогда имели, так и поныне продолжают иметь особое дерзновение перед Пресвятой Богородицей и Небесным Царем. Их же молитвами Они спасают и обращают к Себе многих и многих.

Из многочисленных случаев чудесной помощи свыше, оказываемой людям у старческих могилок, приведем лишь некоторые.
В Свято-Покровский женский монастырь Киева до недавнего времени на все утренние и вечерние церковные службы ходила одна почтенная супружеская чета, пришедшая к Богу при следующих скорбных обстоятельствах. В«безбожные» хрущевские годы их единственный и любимый сын, как активный комсомолец, откликнулся на призыв партии ехать на комсомольскую стройку, в Сибирь, в тайгу, во имя очередных«великих свершений». Там юноша трагически погиб, придавленный спиленным вековым деревом. Родителей известили об этом горе и сообщили, что погибший будет похоронен на месте за государственный счет. Второе известие оказалось для них еще горше первого. Потерять сына и не иметь возможности прийти и поплакать на его могиле, ухаживать за ней до конца своих собственных дней, оказалось слишком мучительным. Отец стал добиваться, чтобы то, что осталось от его сына, привезли в Киев, но не тут-то было.

Ему наотрез отказали и напомнили его собственный долг, долг члена партии – он был коммунистом. В отчаянии родители по-шли в ближайший храм, им оказался Покровский женский монастырь.
Кого просить о помощи и как просить? Хотя старица Мария уже несколько лет как почила, кто-то из верующих посоветовал им обратиться к ее многолетней келейнице матери Палладии.
Они разыскали ее в Святошино. Нельзя было без сострадания смотреть на уже немолодых людей, пришедших за помощью к рабе Божией. Келейница блаженной повела несчастных на старческие могилки. Горяча же была их первая в жизни молитва!
Через самое короткое время убитым горем родителям пришла срочная телеграмма, а в ней: «Встречайте гроб с сыном»!
За это старческое благодеяние они всем сердцем прилепились к церкви. Отец сдал свой партийный билет и стал самым ревностным прихожанином направившей его к Богу обители...
Прихожанка храма святителя Николая на Соломенке Мария прибегла к молитвам стариц о чадородии. По наущению собственной матери муж уже совсем собирался ее оставить, как бесплодную. Отчаянию Марии не было границ. Она заболела, слегла в больницу и там, в больничной палате, услышала поведанную ей историю жизни Киевских великих матушек Серафимы и Марии, узнала, где они покоятся, и направилась к ним.
Святошинское кладбище, вечер; не у кого спросить о месте матушкиных могил.
Мария взмолилась Божией Матери, стала ходить от могилы к могиле и нашла искомое! Плакала и стенала, просила стариц о помощи, спасении семьи. Вдруг отчетливо раздался младенческий плач. Но вокруг никого! Плач невидимого младенца был ответом свыше на ее слезную молитву. Мария стала приходить на заветное место и ждать встречи со знавшими матушек людьми. Так она дождалась Емилию Александровну, которая чаще других бывала на могилках, ухаживала за ними со своей мамой. Среди духовных чад, знавших великих стариц при жизни, после того па-мятного вечера в Святошино Мария стала своей. Воцарился мир в семье, родился первенец Николай, затем дочка Таня. По молитвам блаженных стариц Серафимы и Марии Бог благословил и этот дом.

Также по молитвам уже покойных стариц благополучно разрешилась от бремени внучка их духовного чада Анны Черной.
Предстоящие ей роды вызывали большие опасения у врачей, но, вопреки ожиданиям акушеров, сам собой отпал вопрос о готовящемся кесаревом сечении: слабая здоровьем женщина быстро и безболезненно родила здорового ребенка.
Когда вышеупомянутый отец Василий Савков уже готовился к переходу в вечность, ему наяву явилась покойная старица Серафима и велела распорядиться похоронить себя в одной ограде с ней и старицей Марией. Это по тем временам было практически невозможно – он даже не был жителем Киева, но привыкший к послушанию матушке при жизни, он оказал его своей первой наставнице и перед лицом смерти.
Отец Василий передал матушкины слова своей супруге, та – дальше, и послушница Александра(Власенко) за послушание отдала только что преставившемуся иерею(†5/18 мая1966 года) свое собственное место возле могилы матушки Серафимы! Так, за святое послушание, батюшка был погребен там, где ему указали.
Умер отец Василий блаженно. Его дочь – Надежда Васильевна – рассказывает, что перед самой папиной смертью в комнате вдруг стало светло и тепло, а у его кровати как будто явилось Солнце. Отец Василий улыбнулся, произнес: «Владычица была», – и тихо скончался.

Хотя область видений является небезопасной и требует по причине возможных вражеских мечтаний самого осторожного к себе отношения, нельзя умолчать о трех событиях, о которых своей совестью свидетельствуют уже покойная Вера Андреевна Савкова – вдова отца Василия и Емилия Александровна Старченко, ухаживающая за могилками чтимых стариц.
Все они касаются общественного значения посмертной памяти блаженных, многолюдно совершаемой на их могилах16/29 июля каждого года, начиная со дня преставления старицы Марии.

Вскоре после кончины отца Василия Вера Андреевна впервые попала на кладбище ко дню поминовения стариц и, увидев у их могильной ограды многолюдство и обильные приношения, задалась вопросом: «Зачем это нужно? Почему панихиды служатся
именно здесь? Не лучше ли ограничиться поминовением в храме?» В ответ на возникшее недоумение она видит во сне богатый
ковер, от края до края уставленный яствами, видит рядом с ним покойную старицу Серафиму. Блаженная обращается к ней со
словами: «У нас здесь всего много, но пусть приносят. Эта их жертва передается Богу». Ковер с приношениями возносится к небу.
Летом1954 года в день посещения Свято-Покровского женского монастыря и матушкиных могилок на Святошинском кладбище Емилия и там, и там получила«велие духовное утешение».
По возвращении домой она прилегла отдохнуть и видела в тон-ком сне нечто дивное. Будто бы она с мамой снова на кладбище, они стоят в длинной очереди людей к матушкиным могилкам.
Каждый из входящих в заветную ограду кланяется могилам стариц и выходит, не мешая встречным. Наступает очередь Емилии.
Она входит в ограду с крестообразно сложенными на груди руками и замирает, потрясенная увиденным. Между крестами матушкиных могил возносится ввысь величественный иконостас со Священными изображениями Святой Троицы, Божией Матери и Святителя Николая. Перед ним теплится огромная белая лампада в красных вишнях, висящая на золотых цепях.
[ Раздается благостный голос Господа нашего Иисуса Христа: «Это православная церковь на воздусе, и каждый, кто приходит сюда, получает благодать Божию и благословение».]
При этих словах чья-то невидимая рука обмакивает в лампаду кисточку и знаменует ее лоб крестом. Емилия поворачивается к матушке Марии, лежащей в схиме поверх могилы и прикладывается к рукам старицы. Они теплые, мягкие. После этого прикладывается к ручкам возлежащей
над своей могилкой старицы схимонахини Серафимы. Потрясенная увиденным Емилия открывает глаза и еще чувствует себя в кладбищенской ограде. Столь сильное благодатное переживание она восприняла, как несомненное свидетельство Божие о святости места упокоения двух Его верных и«благоразумных дев», при жизни скрывавшихся под видом«дев юродивых».

Без малого через полвека после этого видения Емилия Александровна в канун дня памяти матушек 1993 года видела следующий знаменательный сон.
В оградке на месте своей могилы во весь рост стоит одетая в схиму живая матушка Мария, рядом с ней на месте своего упокоения также во весь рост стоит одетая в схиму живая матушка Серафима. К одной и к другой старице поочередно подходят люди и вручают небольшие простыни.
Матушки их разворачивают, молятся и передают мужчине, стоящему в изголовье их могил за оградой. Тот поименно поминает пришедших и их усопших, и складывает эти простыни в длинную эмалированную белую ванну для стирки. Лица матушек розовые, глаза исполнены разума и жизни. От усердных трудов по лицу матушки Серафимы катится крупный пот.
Наступает очередь Емилии. Ее простынка тоже далеко не белая, покрыта темными пятнами.
Она восклицает: «Матушка! Я столько ее стираю, а она все грязная!» Старица отвечает: «Если бы беда была только в тебе, то это еще не так страшно, но посмотри, что за тобой делается».
Емилия оглядывается. За ней большая толпа народа: родственников, знакомых и незнакомых; все в мольбе, глаза прикованы к матушкам, а губы шепчут и кричат: «Помогите, помогите!»

В день поминовения стариц одна женщина не успела на панихиду и пришла на кладбище уже затемно вечером. Она горячо помолилась у могилок блаженных и собиралась домой, когда увидела древнюю годами старицу во всем белом.
Она обратилась к опоздавшей: «А я тебя так долго ждала здесь и теперь тебя про-вожу».
Женщина говорит ей: «А где вы, бабушка, живете? Идем-те ко мне».
Старица Серафима(а это была она) отвечала: «Я здесь живу» и стала невидима.
В июне1994 года скромные матушкины могилы посетили бывшие в Киеве афонские священномонахи. Они специально приехали в Святошино, чтобы отслужить панихиду в память этих великих подвижниц.

Прошло около десяти лет и на Святошинском кладбище появилась организованная церковная община. Создавший здесь приход священник Глеб Помелов вспоминает о сделанном ему старицей Алипией(Авдеевой) предсказании насчет Святошинского кладбища.
Он только пришел к Богу и принял Таинство Крещения, и теща решила повести его к матушке Алипии. Он говорит: «Мы приехали к ней. Увидев меня она стала читать какие-то молитвы, потом петь надо мной «Царице моя Преблагая", но не с начала молитвы, а со слов«Скорбящих Радосте, обидимых Покровительнице..", – много раз одно и тоже, – "Скорбящих Радосте...».
Взяла просфору с вынутыми частичками, подала ее мне и замолчала...
Теща еще что-то спросила матушку обо мне, но та благословила нас и мы ушли.
Спустя два года я поступил в Одесскую семинарию и со временем, приняв таинство Священства, стал служить в приходах Киевской епархии. В1996 году по благословению Блаженнейшего Владимира, митрополита Киевского и всея Украины я создал приход в честь иконы Божией Матери«Всех скорбящих Радосте» на массиве Нивки и вскоре узнал, что на Святошинском кладбище покоятся блаженные старицы Христа
ради юродивые схимонахини Серафима и Мария. Я стал регулярно посещать это святое место.
Спустя год скончалась матушка Алипия, и на ее могилке стали совершаться многочисленные панихиды.
На Нивках был создан еще один приход святых апостолов Петра и Павла, где я и подвизался.

В конце2002 года у меня на приходе начались некоторые не-приятности. Я не знал, что мне делать, как поступить. Поехать к духовнику? Этого я не мог сделать– он живет очень далеко, за пределами Украины...
И тогда я поехал к матушке Алипии помолиться на могилке.
На следующий день я пришел на Святошинское кладбище к матушкам Серафиме и Марии, и увидел, что на небольшом иконостасе вместо Казанской иконы Божией Матери, находившейся там до этого, висит икона Божией Матери«Всех скорбящих Радость».
И тогда я подумал: «Это и есть ответ на мои вопросы».
У меня есть документы на приход«Всех скорбящих Радость» – значит нужно здесь строить храм. Благочинный благословил со словами: «Церковь на этом кладбище необходима».
И вот сейчас на этом месте действует приход.
А что касается пророчества матушки Алипии1984 года, то я могу это событие трактовать так: увидев меня, старица сразу начала молиться– и по ее молитвам я стал священником, ее«причитания» как будто в присутствии покойника– означают то, что мое служение будет проходить в кладбищенском храме, а молитва, которую она пела, означает на-звание прихода– в честь иконы Божией Матери«Всех скорбящих радость».
Блаженные старицы и сегодня нас помнят– они обещают ни-когда не забывать в загробной жизни тех, кто прибегает к их молитвенной помощи.
[7]
Матушка Мария пророчествовала: «Придет время, и откроют мощи убиенной старицы Серафимы».
Но они две едино. Настала пора прославить их в сонме Киевских святых на благо верным чадам нашей многострадальной Православной Церкви. И они не закоснеют в помощь и защиту
.

Блаженнии старицы и исповедницы схимонахини Серафимо и Марие Киевские, молите Бога о нас !

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

-1 Даты всех событий, в том числе и имевших место до введения нового гражданского календаря, приводятся по старому и новому стилям для удобства соотнесения их хронологии с днем сегодняшним.

2Той осенью царская семья посетила Кавказ. В середине октября отправились обратно в Петербург: морем до Севастополя, а оттуда по железной дороге. Царский поезд тянули два локомотива. Состав включал пятнадцать вагонов и двигался со средней скоростью 65 верст в час. 17 октября был обычный дорожный день. В полдень сели завтракать. В столовой собралась вся царская семья(за исключением Ольги, которую оставили с няней в купе) и свита – всего23 человека.
Трапеза должна была скоро закончиться, так как до Харькова, где ожидалась торжественная встреча, оставалось ехать менее часа. В ту минуту, когда уже подавали последнее блюдо, все вдруг куда-то исчезло. Потом АлександрIII и Мария Федоровна будут бесконечное количество раз вспоминать тот случай, но так и не смогут восстановить его во всех подробностях.

Сохранился рассказ царицы о том происшествии. Она вспомнила, что все вокруг как-то сразу закачалось, раздался страшный треск. Опомнилась под кучей обломков. Моментально пришла в себя. В разорванном платье, с растрепанными волосами, со ссадинами на теле выбралась на свет и оказалась перед грудой щепок и исковерканного металла – это все, что осталось от вагона-ресторана императорского поезда. И ни одной живой души. Смертельный ужас объял ее. В тот момент в гробовой тишине раздался душераздирающий крик императрицы-матери, который потом вспоминали многие:
«Что с детьми?» За несколько минут, показавшихся вечностью, Мария Федоровна пережила и перечувствовала столько – хватило бы на целую жизнь. Вдруг, откуда ни возьмись, перед ней появилась дочь Ксения.
«Она, – вспоминала императрица, – явилась мне, как ангел, явилась с сияющим лицом.
Мы бросились друг другу в объятия и заплакали. Тогда с крыши разбитого вагона послышался голос сына Георгия, который кричал мне, что он цел и невредим, точно так-же, как брат его Михаил. После них удалось, наконец, государю и цесаревичу выкарабкаться. Все мы были покрыты грязью и облиты кровью людей, убитых и раненых возле нас. Во всем этом была видна рука Провидения, нас спасшего». Маленькую Ольгу спасла нянька, которая, когда стали рушиться стены и потолок, успела вытолкнуть ее на насыпь железной дороги.
Выяснилось, что поезд сошел с рельс, и большинство вагонов полностью разрушены.
Погибло23 человека, в том числе и лакей, подававший государю. Раненых насчитыва-лось19 человек. Из царской семьи серьезно не пострадал никто.
По всей империи служились молебны, возносилась хвала Господу, спасшему семью Помазанника от смерти. На месте крушения, у местечка Борки, в 43 верстах от Харькова вскоре был заложен храм.
Через месяц после катастрофы АлександрIII писал брату Сергею: «Через что Господу угодно было нас провести, через какие испытания, моральные муки, страх, тоску, страшную грусть и, наконец, радость и благодарение Создателю за спасение всех дорогих сердцу, за спасение всего моего семейства от мала до велика! Что мы перечувствовали, что мы испытали и как возблагодарили Господа, ты можешь себе представить!
Этот день не изгладится никогда из нашей памяти. Он слишком страшен и слишком чуден, потому что Христос желал доказать всей России, что Он творит еще чудеса и спасает от явной погибели верующих в Него и Его великую милость». Боханов А.Н.
Император Александр III. – М.: Русское слово. – 1998. – С. 374-376-
11

3
Епископ Николай(Парфенов, 1879 – † около1956 года; проживал в Киеве с1927 по1933 или1934 годы). По воспоминаниям матушки Евгении Рымаренко именно к нему, по своей прозорливости благословил обращаться вместе с ее супругом отцом Адрианом преподобный старец Нектарий Оптинский во всех духовных нуждах во время их будущего вынужденного проживания в Киеве(см. книгу«Цветочки Оптинской пусты-ни/ Воспоминания о последних Оптинских старцах о. Анатолии(Потапове) и о. Нектарии(Тихонове)». – Москва. –«Паломник». –1995. – С. 59-62, 65-66, 67, 178). Выбор Преподобного, конечно же, объясняется тем, что Адриану Рымаренко, как будущему священнику, во время гонений и преследований больше подобало обращаться к старцу-епископу.

4
Это пророчество Блаженной исполнилось шестьдесят лет спустя, когда во вновь открытой Свято-Успенской Киево-Печерской Лавре разместил свою Резиденцию Первосвятитель Украинской Православной Церкви, Блаженнейший митрополит Киевский и
всея Украины Владимир(Сабодан).

[5]
Как уже говорилось, монахиня Палладия пришла на послушание к старице Серафиме
по указанию святителя схиархиепископа Антония(Абашидзе), но блаженная тут же
благословила ей стать келейницей у своей духовной преемницы Михаилы. Когда же
будущая старица Мария пришла вместе со своей келейницей попрощаться с готовя-щейся к мученичеству Серафимой, та горячо благодарила послушницу своей преемни-цы удивившими ее словами: «Как ты мне хорошо послужила!» Сама Палладия поняла
их в переносном смысле, но как показало будущее, она действительно послужила мо-щам великой старицы Серафимы.

[6]
Но за могилами на Святошинском кладбище власти все-таки«приглядывали»

[7]
Удовиченко В.Ф. Савчук А.Н. Стяжавшая любовь. Посвящается блаженной памяти
монахини Алипии Голосеевской(Авдеевой). – Киев: Благотворительный фонд«Возро-ждение святынь», Издательство«Профер». – 2004. – С. 130-132.


ПРОДОЛЖЕНИЕ КНИГИ В СЛЕДУЮЩЕЙ ТЕМЕ !

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2024, создание портала - Vinchi Group & MySites
ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU