Алексиево - Акатов женский монастырь.

Алексиево - Акатов женский монастырь.
Обитель эта, одна из старейших в Воронежской епархии, основана в 1620 году. Воронеж в то время был небольшим городом-крепостью, имевшим ­исключительно военное значение: находившийся на южной окраине Русского государства, он защищал наши земли от набегов крымских и ногайских татар и «всяких неприятельских воинских людей». В 1620 году к городу подошло многочисленное войско литовцев и черкасов (так называли в ту пору казачьи отряды, со­стоявшие на службе у Польско-Литовского государ­ства). Воронежцам предстоял неравный бой: военное население города в то время едва превышало тысячу человек. Люди еще помнили пережитое тридцать лет назад, в 1590 году, опустошительное нашествие, ког­да город был разрушен, а жители вместе с воеводой перебиты. Предвидя и теперь такую же беду и возложив все упование на помощь Божию (своих сил было явно недостаточно, а помощь из других городов по­дойти не успела бы), воронежцы предприняли вылаз­ку, имевшую необычайный успех: неприятель бежал — и с тех пор набеги на город прекратились.

В избавлении от грозившей опасности горожа­не явно увидели милость Божию и небесное заступ­ничество святых угодников, прежде всего святителя Московского Алексия, в день памяти которого прои­зошло сражение. Чувство благодарности выразилось в желании построить в городе храм и посвятить его святому, который не раз спасал Русскую землю от ига иноплеменных. Тогда, как сообщает в своей «сказке» 1631 года игумен Феодосии (Протопопов), «всем го­родом и уездом всякие люди обещались воздвигнуть храм во имя Алексия Чудотворца и устроить мона­стырь, где миром изыщут».

Особенное усердие к осуществлению этого бла­гого желания приложил игумен Кирилл, который двад­цатью годами ранее основал на берегу реки Воронеж Успенский монастырь — первый в городе. Еще до опи­санных событий стало очевидно неудобство выбран­ного для обители места: разливавшаяся в половодье река постоянно подтопляла постройки. Поэтому игу­мен Феодосий в 1616 году «бил челом» Великому Го­сударю Михаилу Федоровичу, испрашивая землю для переселения братии. Царским повелением монасты­рю было передано так называемое Старое Козарское городище, но землей этой монастырь тогда не вос­пользовался. Теперь же, в 1620 году, игумен Кирилл, испросив у своего племянника и преемника Феодо­сия участок земли, закрепленной за монастырем — Акатову поляну, незаселенную, заросшую вековыми деревьями возвышенность с покатым склоном к реке (потому, наверное, именовалась она Акатовой) — сам перешел на новое место с несколькими единодушны­ми братиями, положив таким образом начало второй по времени воронежской обители.

Старинные документы сохранили для нашего благодарного поминовения имена первых насельников «новой пустыни Алексия, митрополита Московского» (так первоначально называлась новообразованная обитель): игумен Кирилл, «черный поп» (иеромонах) Иосиф, старцы-монахи Савватий, Феодосии, Авраамий, Никон и Лаврентий — всего семь человек.

На Акатовой поляне вскоре построили деревян­ную церковь, освященную во имя святителя Алексия, келлию для игумена и несколько келлий для старцев. Устроителем и главным благотворителем обите­ли стал игумен Кирилл, «в церкви образа, и книги, и ризы, у церкви колокола и всякое монастырское стро­ение были его, игумена Кирилла». Жизнь в обители строилась на началах пустынно­жительства, общежитие было введено позднее.

Преемником приснопоминаемого игумена Ки­рилла стал уже упомянутый выше его племянник игу­мен Феодосии, соединивший таким образом управ­ление двумя монастырями (Успенским и Акатовым). Впоследствии Алексиево-Акатова пустынь имела своих настоятелей.

Со временем безлюдная Акатова поляна стала заселяться. Из «Писцовой книги» Воронежского уезда известно, что в 1646 году «под монастырем» уже была слободка из четырех дворов, впоследствии их число увеличилось и к 1676 году достигло сорока пяти. Обитель жила и строилась за счет доходов, по­лучаемых от вотчин. К середине XVII века ей принад­лежали Белозатонский юрт (ныне села Верхний и Нижний Мамон), деревня Рожка (ныне Отрожка), где были рыбные ловли, сенные покосы и леса, в которых водились лоси, бобры и куницы.

В 1674 году, когда монастырь вышел из состоя­ния первоначальной бедности, в нем усердием игу­мена Иосифа была построена вместо обветшавшей деревянной каменная церковь — первое каменное здание в городе, с отдельно стоявшей шатровой ко­локольней. Колокольня эта сохранилась до наших дней; храм же, за свою историю не раз перестраивав­шийся, был разобран в конце XIX века.

В 1700 году в связи с начавшимся на реке Во­ронеж строительством кораблей был упразднен Успенский монастырь, а Успенская церковь стала приходской при адмиралтействе. Тогда вся братия упраздненной обители по указу царя Петра I была переведена в Акатов монастырь, к которому отош­ли и все ее земельные угодья. При этом настоятелю теперь единственного в городе мужского монасты­ря был пожалован сан архимандрита, что повысило статус обители.

Первым архимандритом Алексиевского мона­стыря был Иосиф, которого сменил архимандрит Никанор, ранее управлявший Ново-Иерусалимским Воскресенским монастырем. С именем этого насто­ятеля, постриженника и ученика Патриарха Никона, связано появление в Алексиевском монастыре глав­ной его святыни — иконы Божией Матери, именуемой «Троеручица», бывшей списком с чтимой иконы Ново-Иерусалимского монастыря. Икона эта, о чем свиде­тельствует описание ее в дореволюционных изданиях и подтверждает сохранившаяся цветная литография, была прекрасного строгого письма и хорошо сохра­нившейся. О бывших от чтимого образа исцелениях свидетельствовало множество серебряных подвесок с изображением частей тела, которые делали бого­мольцы в подражание преподобному Иоанну Дама-скину. Записей же о чудесных исцелениях в монасты­ре, к сожалению, не велось.

Об архимандрите Никаноре известно, что он пользовался особенным уважением Государя, ко­торый пожаловал ему митру, камни с которой впо­следствии украшали ризу чудотворной иконы «Трое­ручица». 4 декабря 1703 года архимандрит Никанор предстоятельствовал при погребении святителя Митрофана.

После реформы 1764 года, в результате кото­рой монастырские вотчины отходили в пользу казны и число монастырей резко сократилось, из двенад­цати обителей Воронежской епархии только четыре получили казенный штатный оклад, и из них только Алексиевский монастырь был отнесен ко второму классу (Троицкий Елецкий, Богородицкий Задонский и Покровский Воронежский были отнесены к третьему классу). За монастырем оставалось озеро для рыбной ловли и восемь десятин земли. Содержание обитель получала по тем временам достаточное — 713 рублей 94 копейки серебром. По штату монастырю полага­лось 17 человек, в действительности же численность братии изменялась: в XVIII веке обычно не превышала 10 человек, к концу же XIX века — достигала 30 (если считать и послушников — более 50).

О состоянии монастыря в XVIII веке некоторое представление дают архивные документы того вре­мени. К 1766 году обитель имела каменный храм с ко­локольней, в ее ограде находились деревянные келлии настоятеля и братии, трапезная, ледник, конюшня и колесный сарай, крытые соломой. Таким мог видеть Алексиевский монастырь святитель Тихон во время своего недолгого служения на Воронежской кафе­дре. Братии в монастыре, по ведомости на 1764 год, насчитывалось 11 человек. О ветхости же построек, нуждавшихся в поновлении, писал в 1780 году архи­мандрит Сампсон в «Донесении к Государыне Импе­ратрице Екатерине Алексеевне», испрашивая средств на строительство каменной ограды.

XIX век представляется во внешнем отношении временем благоприятным для монастыря. Обитель строилась и благоукрашалась. В 1804 году началось строительство нового двухэтажного храма вместо об­ветшавшего к тому времени старого. Строительство велось по проекту губернского архитектора И.И. Вол­кова и продолжалось восемь лет, Главной благотвори­тельницей стала купеческая вдова Евдокия Васильев­на Аникеева, пожертвовавшая на богоугодное дело 20 000 рублей ассигнациями. В 1812 году был освя­щен нижний храм во имя святителя Алексия, через семь лет — верхний, в честь Воскресения Христова.

На старинной гравюре мы можем видеть стоящие рядом два двухэтажных храма: с восточной стороны, ближе к реке, — старый, построенный «без особого руководства архитектора» и потому весьма эклектиче­ский по стилю (если можно говорить о стиле здания, много раз надстраивавшегося и перестраивавшего­ся), и западнее от него — новый, в стиле классицизма, по форме напоминающий величественный корабль (ковчег спасения). В те годы в старом здании нижний храм был освящен во имя преподобных Антония и Фе­одосия Печерских (в 1835 году переосвящен во имя святителя Митрофана Воронежского), верхний — в честь Владимирской иконы Пресвятой Богородицы. В 1879 году старый храм был разобран, а двухъярусную шатровую колокольню сохранили как памятник стари­ны. Колокола с нее были сняты, само же здание тогда стали использовать как водосвятную часовню.

Воронежские историки-краеведы, описывая убранство нового храма, отличавшегося особенным великолепием, перечисляя хранившиеся в нем свя­тыни, неизменно останавливаются на двух чтимых иконах Божией Матери: «Троеручица» (о ней уже было сказано) и «Живоносный Источник». Икона эта появилась в монастыре в начале XIX века (возможно, и ранее), в 1820 году к ней была «устроена» серебряная позолоченная риза, в которую были помещены частицы мощей многих святых: Иоанна Предтечи, святой Анны — матери Пресвятой Богородицы, проро­ка Даниила, апостола Андрея Первозванного, апосто­ла Тита и архидиакона Стефана, равноапостольного царя Константина, святителей Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста, Николая Мирликийского, Чудотворца, святителей Московских Петра, Алексия, Ионы и Филиппа, великомученика Георгия Победоносца, мучеников Иакова Персид­ского, Меркурия, Евстафия Плакиды, великомуче­ницы Екатерины, преподобных Пимена Великого, Михаила Малеина и Иоанна Дамаскина (такой список приводится в «Описании Воронежского Алексиевского Акатова мужского второклассного монастыря», составленном ректором семинарии архимандритом Иларионом (Боголюбовым)). Живопись на иконе, как отмечал в 1909 году Н.И. Поликарпов («Воронеж­ский Алексиевский Акатов монастырь и находящаяся в нем чудотворная икона Божией Матери, именуемая «Троеручица»), была «неясной и отчасти облупив­шейся».

В храме эти две чтимые иконы стояли за левым («Троеручица») и правым («Живоносный Источник») клиросами в резных позолоченных киотах, увен­чанных коронами в память коронования Государя Императора Николая II.

Если Воскресенский храм с его чудотворными иконами был хорошо известен воронежцам и по­сещаем многими («Троеручицу» даже приносили в дома прихожан для служения пред нею молеб­нов — ради этого был изготовлен особый перенос­ной киот), то о другой церкви, во имя преподобного Сергия Радонежского, духовного друга и сомолитвенника святителя Алексия, знали не все. Находи­лась она на первом этаже надвратной колокольни, построенной в 1879-1880 годах (частично — из кир­пича, оставшегося от разобранного старого храма). Здание колокольни примыкало к настоятельским покоям, и Сергиевская церковь служила крестовой (домовой) для Преосвященного настоятеля мона­стыря (следует сказать, что после учреждения в 1842 году Острогожского викариатства Алексиевским монастырем управляли викарные епископы Острогожские). Церковь была устроена усердием Преосвященного Иосифа (Соколова) в 1898-1899 годах, освящена же только в 1903 году при его пре­емнике епископе Владимире (Шимковиче), будущем исповеднике, митрополите Воронежском. На втором этаже колокольни помещалась зала для народных духовно-просветительских чтений.

Сама же надвратная четырехъярусная колоколь­ня считалась одной из красивейших в Воронеже. Вы­сота ее со шпилем и крестом достигала 23 саженей (43 метров). Десять колоколов возвещали о начале праздничных богослужений. По воспоминаниям ста­рейшей прихожанки Акатова монастыря А.В. Бруданиной, каждый час ударами в один из коло­колов монастырский звонарь отбивал время, заменяя, тем самым, для окрестных жителей городские часы. Рассказ относится к 1920-м годам, но, возможно, этот обычай появился в монастыре раньше.

К Акатову монастырю была приписана часовня в честь иконы Божией Матери «Одигитрия» на Старо­конной площади, где находился тогда толкучий рынок (на том месте теперь — театр оперы и балета). По­строена часовня была в 1893 году на средства горо­жан, преимущественно бедных торговцев, в память избавления города от холеры. Главными святынями этого маленького храма были иконы Божией Матери «Троеручица» (точная копия чудотворного образа Алексиевского монастыря) и Смоленской «Одигитрии» — обе в серебряных ризах, украшенных драго­ценными камнями. Множество икон разного раз­мера — пожертвования прихожан — размещались на стенах и аналоях часовни.

Ежедневно в одиннадцать часов и вечером здесь совершал богослужение один из иеромонахов Алек­сиевского монастыря с тремя иноками (вероятно, по­номарями).

Известно, что с 1796 года настоятелями мона­стыря традиционно стали назначать ректоров Духов­ной семинарии, соединявших таким образом молит­венное делание и труды по благоустройству обители с учебными занятиями, нередко весьма плодотворно.

В 1832 году ректором семинарии архимандритом Иннокентием, по благословению Преосвященного Антония (Смирницкого), было написано «Житие свя­тителя Митрофана Воронежского». Архимандритом Иларионом (Боголюбовым) составлено «Описание Воронежского Алексиевского Акатова мужского вто­роклассного монастыря» (1859 год), наиболее полное для своего времени.

В то время, когда духовным центром Воронеж­ской епархии и местом пребывания Правящего Ар­хиерея становится Благовещенский Митрофанов монастырь, Алексиевским монастырем управляли Острогожские викарные епископы, деятельность ко­торых способствовала делу духовного просвещения народа. Преосвященные настоятели состояли пред­седателями Воронежского епархиального училищно­го совета и образованного в 1870 году Епархиального комитета Православного миссионерского общества.

Расцвету просветительской деятельности в стенах обители в конце XIX века во многом способствовали труды ее настоятеля епископа Владимира (Соколовского), имевшего большой миссионерский и педагогический опыт, приобретенный за годы слу­жения в Японии, в окатоличенной Холмской епархии и в Америке. В годы его настоятельства (1891-1896) при монастыре действовала второклассная регент­ская церковно-приходская школа, готовившая учите­лей для церковных школ и регентов церковных хоров. Для народа проводились воскресные религиозно-нравственные чтения со световыми картинами, соби­равшие каждый раз до двухсот-трехсот слушателей. Был создан прекрасный хор мальчиков, славившийся далеко за пределами Воронежа, причем обучал отро­ков сам Преосвященный Владимир.

Архив монастыря не сохранился. О летописи историки-краеведы не упоминают (да и была ли она?). И если бы мы имели эти документы, смогли бы они раскрыть для нас внутреннюю жизнь монастыря — со­кровенную в своей сути?

Жизнь монахов сокровенна всегда. Определен­ные сведения, отдельные факты, дошедшие до нас, дают понять, что место это не было бесплодно. Из­вестно, что с Алексиевской обителью связаны име­на некоторых почитаемых ныне подвижников благо­честия, носителей высокой духовности, ставших для современников и для нас, потомков, наставниками и молитвенниками.

Так, мы знаем, что здесь в течение десяти лет подвизался иеросхимонах Агапит (в те годы — иеро­монах Аввакум), келейник святителя Тихона и собе­седник его духовного друга схимонаха Митрофана. После кончины святителя он был вынужден на долгое время оставить Задонскую обитель, куда вернулся, умудренный долгими годами аскетических подвигов, только в 1817 году, став восстановителем старчества в Задонске, духовным наставником иноков и мирян.

Хотя никаких воспоминаний и письменных свиде­тельств об этих годах жизни отца Аввакума нет, но де­сять лет в жизни человека — период немалый, который не мог пройти бесследно как для самого подвижни­ка, так и для духовно соприкасавшихся с ним братии Алексиевского монастыря.

Приблизительно в то же время, в 1790-е годы, в Акатовом монастыре пребывал другой келейник свя­тителя Тихона — Иван Ефимов, его сотаинник в по­следние годы и «присный его доверенный», приняв­ший после кончины святителя монашеский постриг с именем Тихон (с 1798 года иеромонах Тихон под­визался в Новоспасском монастыре в Москве). Впо­следствии были изданы его воспоминания, ставшие одним из наиболее достоверных источников для со­ставления жития Задонского чудотворца.

Известно также, что к числу алексиевской бра­тии был первоначально причислен молодой дворянин Георгий Алексеевич Машурин, впоследствии затвор­ник Задонский, подвижническая жизнь которого и многократно издававшиеся письма повлияли на мно­гих ищущих спасения. Упоминание об этом находим в материалах к биографии Георгия Затворника, над которыми трудился летописец Задонского монастыря Геронтий (Кургановский), но сведений о пребывании Георгия Машурина в Алексиевском монастыре, хотя бы кратком, нет.

Зато доподлинно известно, что в этой воронеж­ской обители начинал монашескую жизнь иеросхимонах Тихон, первый насельник и старец Тихоновского скита вблизи Задонска. В 1836 году, оставив военную службу, которую проходил тридцать два года, Михаил Кривской (это имя будущий старец носил в Креще­нии) поступил в Алексиевский монастырь, где через двенадцать лет был пострижен в мантию с именем Митрофан. В 1860 году его перевели в Задонский монастырь и оттуда, по собственному прошению и благословению настоятеля, он удалился на «лесное безмолвие» в новообразованный скит на берегу реки Проходни, где принял великую схиму. Иеросхимонах Тихон был известен строгой благочестивой жизнью, мудрыми советами и даром утешения, за что особен­но почитался богомольцами.

Как видим даже из этих немногих сведений, ду­ховная нива Акатова монастыря была плодоносна, благодатна.

Между тем приближался XX век, ставший време­нем испытания веры и верности. Первое время оби­тель продолжала жить размеренной жизнью городско­го монастыря: совершались уставные службы, братия трудилась на послушаниях, старцы молились, но жить спокойной жизнью оставалось считанные годы. Уже в 1918 году власти затребовали списки монастырских ценностей. В этом документе, подписанном иеромо­нахами Иннокентием, Серафимом и иеродиаконом Алексием (ризничим, благочинным и экономом мо­настыря), обращает на себя внимание примечание: «Опись представляем с присовокуплением, что изде­лия эти суть священные предметы, необходимые для удовлетворения религиозных потребностей народа при совершении богослужений, и поэтому должны оставаться неприкосновенными… К этим сосудам миряне не могут и не должны прикасаться, чтобы не причинить поругания святыням и не возмутить и не оскорбить религиозных чувств народа». Отдавая ке­сарю кесарево, эти монахи не отдавали ему Божие. Рискуя своим благополучием, а возможно, и жизнью, они сделали, что могли, сказали свое слово, и не их вина, что слово это не было услышано.

В 1920-е годы Алексиево-Акатов монастырь, ранее тихий и малоизвестный, становится центром духовной жизни Воронежа и местом пребывания Правящего Архиерея, когда после мученической кон­чины архиепископа Тихона (Никанорова) и уклонения в обновленчество его преемника архиепископа Ти­хона (Василевского) Воронежскую епархию в 1923 году возглавил Преосвященный Владимир (Шимкович), который с 1900 года в сане викарного епископа Острогожского управлял Алексиевским монастырем. В те годы он много потрудился для благоустройства обители и духовного просвещения в епархии, теперь же Владыке предстоял подвиг исповедничества, сто­яния за чистоту Православия, перенесения притесне­ний от богоборческой власти и скорбей от нестрое­ний внутрицерковных. Воспоминания современников раскрывают перед нами духовный облик этого до­стойнейшего служителя Божия: «Своим тихим, ласко­вым светом, своей необыкновенной, проникновенной теплотой он согревал всех приходящих к нему». В 1923 году Преосвященный Владимир по просьбе ду­ховенства и народа Святейшим Патриархом Тихоном был назначен на Воронежскую кафедру. То, насколько важно было это назначение для епархии, дает почув­ствовать обращенное к Владыке письмо отца Митрофана (Поликарпова) (впоследствии епископа Бутурлиновского): «Ваше дорогое для меня имя золотыми буквами будет записано на скрижалях Воронежской епархии и всей Русской Церкви как имя восстанови­теля Православной Церкви и православной иерархии вэтой епархии».

В 1925 году архиепископ Воронежский и За­донский Владимир был возведен в сан митрополи­та Патриаршим Местоблюстителем митрополитом Крутицким Петром (Полянским). А через год, в канун Рождества, смиренный старец-архипастырь отошел ко Господу и был похоронен в крипте монастырского храма. Похороны Владыки, собравшие множество на­рода, стали ярким свидетельством той любви и почте­ния, которые питали воронежцы к своему духовному отцу, а тарелочный сбор на погребение по причине бедности почившего сделал явной его монашескую нестяжательность. Впоследствии в те недолгие годы, которые оставались до закрытия монастыря, все па­нихиды служились над могилой Владыки. Зарубеж­ной Церковью митрополит Владимир (Шимкович) канонизирован как исповедник.

Преемником его на Воронежской кафедре стал архиепископ Петр (Зверев). Время служения архипа­стыря стало яркой страницей в истории города и мо­настыря, в котором Владыка часто служил и пропове­довал и вблизи которого жил. Архиерейские службы, совершаемые по афонскому чину, были продолжи­тельными, но народ этим не тяготился. Архиепископ Петр любил безыскусное народное пение, считая, что петь должны все молящиеся. Управлял народным хором («капеллой», как в шутку его называли) талант­ливый и неутомимый регент архимандрит Игнатий (Бирюков), в прошлом — настоятель Валуйского мона­стыря, закрытого в 1924 году.

Настоятелем Алексиево-Акатова монастыря вла­дыкой Петром был поставлен с возведением в сан ар­химандрита отец Иннокентий (Беда), его келейник и сотаинник.

Духовное влияние владыки Петра проявилось особенно в том, что при нем многие священнослужи­тели, перешедшие в обновленчество по малодушию или недостаточной осведомленности в церковной жизни, возвращались в лоно Православия. Известно, что наиболее ревностными в стоянии за веру были прихожане церкви в честь Сошествия Святого Духа на Терновой поляне, преимущественно рабочие (в этой церкви, закрытой в 1932 году и снесенной в послево­енные годы, часто служил Владыка). Можно предпо­ложить, что не менее активны в противостоянии бого­борцам и раскольникам-обновленцам были братии и прихожане Алексиево-Акатова монастыря.

В самом начале Рождественского поста 1926 года архиепископа Петра арестовали, вскоре та же участь постигла и отца Иннокентия. Арест и ссылку им обоим предсказала блаженная старица Феоктиста. Священномученик Петр и преподобномученик Инно­кентий были сосланы в Соловецкий лагерь, где вско­ре, представ пред Господом, сопричислились сонму новомучеников Церкви Русской.

В 1930 году было открыто следственное дело против воронежского духовенства, сохранившего верность Православию, не склонившегося на компро­миссы с безбожной властью. Центром противостоя­ния богоборцам был Алексиево-Акатов монастырь (Митрофановский монастырь фактически перестал действовать в начале 1920-х годов, в Благовещен­ском соборе служили обновленческие «иерархи»).

Чашу страданий за Христа восприял тогда по­следний настоятель Алексиевского монастыря архи­мандрит Тихон (Кречков), в свое время в сане иеро­монаха, будучи благочинным, потом казначеем, много потрудившийся для благоустройства храмов обители (на многих иконах можно было видеть надпись «Со­оружена иждивением иеромонаха Тихона»).

Сохранившийся протокол его допроса — не­оспоримое свидетельство твердости в вере и глу­бокой, непоказной мудрости. Архимандрит Тихон был расстрелян в окрестностях города 2 августа 1930 года вместе с девятью Воронежскими новомучениками и исповедниками, священниками, мона­хами и мирянами.

По этому же делу проходил архимандрит Игнатий (Бирюков), объявленный «фактическим руководите­лем монашества Центральной Черноземной обла­сти» и за якобы проводимую антисоветскую агитацию приговоренный к ссылке в Северный край. Из ссылки преподобноисповедник Игнатий не вернулся.

Верные служители Божий в 2000 году Архиерей­ским Собором Русской Православной Церкви были причислены к лику святых.

Закрытие обители приближалось. Еще в нача­ле 1930 года городские власти запретили колоколь­ный звон, будто бы беспокоивший окрестных жи­телей. Часть зданий, принадлежавших монастырю, еще ранее была отобрана, например, настоятель­ский корпус, соединявшийся коротким переходом с двухэтажным храмом (вероятно, этим объясняется то обстоятельство, что владыка Петр и архимандрит Иннокентий снимали жилье за оградой монастыря).

Приписанная к монастырю Одигитриевская ча­совня, якобы затруднявшая движение на торговой площади, была снесена в 1925 году. Зная о любви к ней прихожан (снаружи часовни были даже повеше­ны колокола) и о том, что в 1923 году здесь служил епископ Бутурлиновский Митрофан (Поликарпов), противник обновленцев, видно, что истинная причина разрушения часовни была иной.

Об участи, постигшей последних насельников мо­настыря, сведений нет. Уводили их преимущественно ночью. Рассказывали, что и блаженная Феоктиста, вероятно, предвидя предстоящие им страдания, при­ходила тогда в монастырь проводить их. К лету 1931 года монахов на Акатовой поляне уже не осталось.

Церковь была отдана под жилье рабочим паровозно-ремонтного завода имени Дзержинского. Старинную шатровую колокольню приспособили под сарай, пристроив к ней деревянный навес. В 1930-е годы пытались взорвать надвратную колокольню. При этом были разрушены верхние ярусы и повреждены близстоящие дома, что удержало богоборцев от по­вторения взрыва.

Имущество монастыря, не изъятое ранее, было расхищено. После закрытия большая часть икон оказа­лась в запасниках Воронежского музея изобразитель­ных искусств, и, не вывезенные во время войны, они были сожжены во дворе музея в период немецкой ок­купации города. Судьба чудотворных икон «Троеручица» и «Живоносный Источник» остается неизвестной.

Осквернено и сровнено с землей кладбище, на котором были похоронены многие настоятели мо­настыря и братия, а также благотворители обители, представители некогда известных в городе дворян­ских и купеческих фамилий.

Возвращаясь после освобождения Воронежа в 1943 году в разрушенный город, люди селились в уцелевших зданиях обители. В последующие годы по мере восстановления города и строительства ново­го жилья монастырская территория снова опустела. Только в бывшем настоятельском корпусе, соединяв­шемся с полуразрушенной надвратной колокольней, в 1960-е годы размещались художественные мастер­ские. На стенах давно опустевшего храма упражня­лись скалолазы. Святое место, где стояла некогда обитель святителя Алексия, за несколько десятилетий богоотступничества превратилась в заросший бурья­ном и заваленный строительным мусором пустырь, над которым возвышалась шатровая колокольня, взятая под охрану, как памятник старины.

С 1970-х годов комплекс зданий Алексиево-Акатова монастыря находился в ведении краеведче­ского музея. Только здания — сам же монастырь в его сокровенной сущности, как сообщество людей, сое­диненных духовными узами, с его трехвековой исто­рией всегда оставался в руках Божиих.

В 1989 году святое место с полуразрушенным храмом и остатками немногих сохранившихся мо­настырских строений было передано Воронежской епархии, и в марте того же года начались восстанови­тельные работы.

В одном из своих интервью митрополит Мефодий, управлявший в те годы (1982-2003) Воронеж­ской епархией, вспоминал: «Никто, в том числе и я, не думал, что из того хаоса, который был здесь, можно будет когда-нибудь устроить это благолепие, что здесь, в монашеской об­щине, будет вновь возноситься молитва ко Господу и Преблагословенной Деве Марии».

Возрождался не только памятник истории и ар­хитектуры — возрождалась святыня, поруганная и на долгие год забытая, не только историческая память, как достояние ума, но и сердечная обращенность ко Господу, пробудившаяся тогда во многих наших со­временниках.

В июле 1990 года было получено благословение Святейшего Патриарха Алексия II на открытие в Воро­неже женского монастыря, которому были отданы не­многие уцелевшие здания старинной обители на Ака­товой поляне. И как четыреста лет назад пришли на это безлюдное место семь иноков и положили здесь начало монашеской жизни, так и три десятилетия на­зад пришли на это место слабые женщины: шесть мо­нахинь, три инокини, шесть послушниц — и восстано­вилась прерванная связь земли и Неба.

В день празднования Казан­ской иконы Божией Матери, 4 ноября 1990 года, митрополит Воронежский и Липецкий Мефодий освятил верхний храм во имя свя­тителя Алексия (прежде до закрытия монастыря, посвященный Воскресению Христову) и совершил в нем первую Божественную Литургию. Этот стал днем возрождения обители. Через год начались службы в нижнем храме, освященном в честь Владимирской иконы Божией Матери.

По благословению митрополита Воронежского и Лискинского Сергия в последние годы были вос­становлены все принадлежавшие монастырю храмы и здания, уцелевшие в годы богоборчества. На ста­ринную шатровую колокольню, безмолвствовавшую целое столетие, вновь подняли колокола. Заново по­строены келлии на месте снесенных казначейского, братского и настоятельского корпусов. Построены часовни: водосвятная (в 1992 году), во имя новомучеников Алексиево-Акатова монастыря (в 2007 году) и в честь иконы Пресвятой Богородицы «Утоли моя печа­ли» (в 2010 году), как известно, особенно почитавшая­ся священномучеником Петром (в день Ее празднова­ния он и преставился в 1929 году).

В 2015 году восстановлена церковь во имя пре­подобного Сергия Радонежского в здании бывшей надвратной колокольни. Так как восстановить разру­шенные в 1930-е годы верхние ярусы не представля­ется возможным, здание завершено пятью главками с крестами — такой вид имело оно еще до возобнов­ления храма, когда служило гостиницей для духовен­ства монастыря и паломников, издали привлекая вни­мание всех приближающихся к святой обители.

В 1999 году Алексиевскому монастырю была передана Введенская церковь, одна из красивейших в городе (до закрытия — приходская), в которой свя­щеннослужители монастыря совершают для мирян Таинства Крещения и Венчания и отпевают усопших.

Созидание видимых храмов предстает взору каждого входящего в монастырские врата. О созида­нии душевных храмов ведает Господь.

4 января 1992 года в обители был совершен пер­вый постриг десяти сестер, в числе которых была мо­нахиня Варвара (Сажнева). В апреле того же года она стала настоятельницей, а через год была возведена в сан игумении. Ныне под ее духовным водительством служат Господу более пятидесяти сестер. Различны их характеры, возраст и судьбы, но объединяют — любовь ко Господу и желание спасения.

И ныне очевидна Небесная милость к этому ме­сту, избранному некогда благоверными воронежцами для своих молитвенных трудов, для прославления имени Божия, неотъемлем от него Покров Пресвятой Богородицы, явственна помощь святых угодников, здесь подвизавшихся.

В 1991 году из Покровского кафедрального со­бора города Воронежа в монастырь была принесена икона Божией Матери «Живоносный Источник», в па­мять утраченной святыни. 7 сентября 1992 года, накануне праздника Сре­тения Владимирской иконы Пресвятой Богородицы, образ начал мироточить, и с тех пор это чудо повторя­лось многократно.

Почитаются в обители старинные иконы: «В скорбях и печалях Утешение», «Скоропослушница», Иверская икона Божией Матери, образ Пресвятой Бо­городицы «Утоли моя печали». У каждой иконы своя судьба, часто нелегкая, как, например, у иконы «Утоли моя печали», претерпевшей, очевидно, в свое время надругательства: фон был испещрен ранами от ножа. В храмах монастыря много икон с частицами мощей как старинных (например, образ великомученика Пантелеймона афонского письма XIX века, тоже не раз мироточивший), так и новонаписанных. Наиболее древние — апостола Андрея Первозванного и препо­добного Онуфрия Великого (XVII век), праведного от­рока Артемия Веркольского (XVIII век).

В особых ковчегах хранятся частицы мощей бо­лее 80 святых.

В 1993 году в ограду монастырского кладбища, которое в годы гонений сровняли с землей, были пе­ренесены останки архиереев, управлявших Воронеж­ской епархией в XVIII-XX веках. Ранее погребенные в Митрофановском монастыре, они были обретены при строительных работах на месте снесенного Благове­щенского собора и по благословению митрополита Иосифа (Орехова) перенесены на городское Коминтерновское кладбище. По рассказу очевидцев, это произошло благодаря заступничеству ныне прослав­ленного святителя Антония (Смирницкого), чудесным образом явившегося рабочему и преградившего путь экскаватору, ковш которого уже готов был вонзиться в усыпальницу.

Имена Воронежских архипастырей начертаны на надгробной плите: митрополит Пахомий (Шпаковский), архиепископ Арсений (Москвин), архи­епископ Серафим (Аретинский), архиепископ Вениа­мин (Смирнов), архиепископ Анастасий (Добрадин). В этой же могиле покоятся мощи священномученика Тихона (Никанорова).

На Коминтерновском кладбище в том же 1960 году были перезахоронены и мощи Воронежского святителя Антония, которые доныне не обретены, имя же архиепископа Антония высечено на плите услов­но, ради молитвенного поминовения святителя.(еще задолго до его церковного прославления). У чтимых могил по понедельникам служат панихиды, священномученику Тихону поют величания.

16 сентября 2009 года на монастырское клад­бище были перенесены честные останки блаженной старицы Феоктисты, Воронежской праведницы и чудотворицы, о благодатной помощи которой имеется множество свидетельств.

Перенесение в монастырь останков блаженной Феоктисты, ставшей утешением и духовной поддерж­кой для сестер обители и важным событием для всего города, совпало с пребыванием в верхнем Алексиевском храме мощей священномученика Петра (Звере­ва), переданных Воронежу Соловецким монастырем по благословению Святейшего Патриарха Кирилла. Встреча любимого архипастыря происходила 9 авгу­ста 2009 года в Алексиевской обители. Так Промыс­лом Божиим еще раз на земле встретились верные служители Господни, при жизни бывшие в духовной близости.

В ноябре 1998 года монастырь посетил Святей­ший Патриарх Алексий II, а через тринадцать лет, 18 сентября 2011 года, обитель встречала Святейше­го Патриарха Кирилла. Память о встрече с нашими первоиерархами надолго осталась в сердцах насельниц, а переданные ими в дар монастырю иконы святи­теля Алексия и Собора святителей Московских неиз­менно полагаются на аналой вдень празднования этих святых.

Четыреста лет прошло со времени основания на Акатовой поляне Алексиевского мужского мона­стыря, тридцать лет — с тех пор, как на этом месте, освященном трудами и молитвами здесь подвизав­шейся братии, страданиями и кровью новомучеников, родилась женская обитель. Между ними — 60 лет забвения (1930 год — закрытие обители, 1990 год — возрождение).

Казалось бы, прервана монашеская традиция, утрачена преемственность, в мир иной отошли на­ставники и многое изменилось в жизни, нас окружаю­щей. Но есть нечто неизменное, неуносимое быстро­текущим временем. Не пресекаются духовные связи поколений и та все содержащая связь, которая соеди­няет человека, подверженного изменению, с вечным и неизменным Богом.

http://akatov.pravorg.ru/

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2021, создание портала - Vinchi Group & MySites