Сергей Рыжиков: «Космонавт должен летать!»

Сергей Рыжиков: «Космонавт должен летать!»


Для командира транспортного пилотируемого корабля «Союз МС-17», космонавта Роскосмоса Сергея Рыжикова 14 октября 2020 года началась вторая в его космической карьере длительная экспедиция на Международную космическую станцию. О том, как шла предстартовая подготовка, в чем особенности предстоящих выходов в открытый космос из российского сегмента МКС, какие эксперименты пройдут на борту станции, и о многом другом Герой Российской Федерации, летчик-космонавт РФ рассказал в интервью отраслевому журналу Госкорпорации «Роскосмос» «Русский космос» незадолго до старта.


—  Сергей Николаевич, до назначения в основной экипаж Вы, начиная с июня 2018 г., трижды были дублером. Что вам дала подготовка в составе дублирующих экипажей?
—  Любая подготовка к полету — неважно, в дублирующем или в основном экипаже, — это в первую очередь профессиональный рост. Поэтому я трижды соглашался на дублирование. К тому же в каждой подготовке всегда есть свои особенности. Как нет и похожих друг на друга космических полетов. Есть, конечно, общие моменты, которые приходится повторять. Но всякий раз появляется что-то новое в научной программе, техническом оснащении корабля или станции.
—  На Вашу первую длительную экспедицию на МКС не выпало выходов в открытый космос, а сейчас запланировано целых два. Как Вы к ним готовились?
—  Подготовка удалась в полном объеме. Раньше, когда шел ремонт гидролаборатории, который продлился около пяти лет, приходилось изыскивать какие-то дополнительные средства, другие тренажерные стенды для подготовки к типовым и целевым задачам внекорабельной деятельности (ВКД). Нам же посчастливилось поработать уже в модернизированной гидролаборатории! Мы не только участвовали в испытаниях обновленного бассейна, технических средств поддержки, обновленных скафандров «Орлан-ГН», но и готовились к целевым задачам предстоящих выходов. В этом полете нам впервые предстоит выйти в открытый космос из модуля «Поиск».
—  Из «Поиска»? Но ведь для этого всегда использовался стыковочный модуль «Пирс».
—  Да, он отработал в этом качестве надежно почти двадцать лет, но теперь настало время его замены. «Пирс» предполагается к отстыковке перед приходом модуля «Наука». Все последующие выходы будут выполняться уже из модуля «Поиск», который нужно протестировать перед всеми дальнейшими работами в открытом космосе. Необходимо подготовить технические средства, оборудование, снаряжение (часть этой работы уже сделали наши коллеги из 63-й экспедиции) и выполнить из него выход в открытый космос. Эта задача уже возложена на нашу экспедицию.
—  Что означает подготовить станцию к приходу модуля «Наука»? Какие работы будет включать внекорабельная деятельность?
—  Во время 48-го выхода [по российской программе] из МКС нам необходимо будет подготовить «Пирс» к отстыковке, то есть все коммуникации, соединяющие стыковочный отсек со станцией, нужно будет рассоединить. Позже эту кабельную сеть используют для интеграции модуля «Наука» со станцией.
—  Помимо подготовки в Центре подготовки космонавтов, вы прошли тренировки в гидролаборатории NASA по американской программе ВКД. Расскажите об этом.
—  На тот период у наших партнеров не было четкой уверенности, что они начнут выполнять полеты на своих новых кораблях, поэтому они готовили российских членов экипажей по своим задачам. Кто-то прошел полную подготовку, кто-то — ознакомительное погружение. Во всяком случае мы получили очень хороший опыт работы в американских скафандрах, с их оборудованием. Это напомнило те первые годы зарождения программы МКС, когда все стороны готовили всех членов экипажей в полном объеме по своим задачам. Прекрасный пример международного сотрудничества.
—  Выход в открытый космос — важная часть работы любого космонавта. Что ожидаете от своего первого выхода? Есть ли волнение, предвкушение чего-то нового?
—  Да, я долго ждал этого события. И очень рад, что на нашу экспедицию запланирована такая работа. Отсутствие внекорабельной деятельности сравниваю с тем, как если выполняешь полет на маневренном типе самолета и не имеешь возможности сделать элементы сложного пилотажа. Поэтому выход в открытый космос — одна из самых интересных предстоящих задач. А вот о каких-то ощущениях говорить преждевременно — пока этого нет. Только услышав подобный вопрос, начинаешь задумываться: а правда — что я почувствую, когда открою люк, посмотрю вниз?.. Но сейчас я сосредоточен на том, чтобы все правильно, четко и в срок выполнить. Конечно, хочется полюбоваться Землей не из иллюминатора. Надеюсь, на это будет немного времени (улыбается).
—  За время подготовки в дублирующих и основном экипажах Вы проходили тренировки и в NASA, и в Европейском космическом агентстве. Чем отличается подготовка в ЦПК от того, как работают заграничные коллеги?
—  Часть принципов и подходов идентична, потому что регламентирована международными документами по предполетной подготовке. Главное, что нас всех объединяет, — это увлеченность космосом. Помимо новых профессиональных знаний и умений, много значит общение с людьми, с разными специалистами, которые горят любовью к своему делу. И совсем не важно, в какой точке земного шара они работают.
Конечно, везде есть свои особенности — как национальные, так и исторически сложившиеся. И, считаю, нам незазорно даже чему-то поучиться у коллег. Например, у них более гибкое планирование подготовки. Если у нас принцип академический — четыре двухчасовых занятия в день, то у них занятие может длиться и 25 минут, и час — в зависимости от поставленных задач.
Особо стоит отметить, что у наших американских коллег очень мощный, серьезный подход к летной подготовке астронавтов. Несмотря на то, что почти десять лет назад была закрыта программа Space Shuttle и астронавты долгое время летали на наших «Союзах» не в качестве командиров, летная подготовка в NASA как была приоритетной, так и остается. Планируемые нормы налета у них в десятки раз превышают наши, а реальные — еще более. Причем если у нас при назначении в экипаж тебя отстраняют от летной подготовки, то в NASA к полетам на самолетах допущены даже те, кто отправляется на МКС в ближайшее время. Между тем у нас примерно три года из профессиональной летной жизни выпадает: за два года назначают в экипаж, полгода — полет, полгода — послеполетная реабилитация. А ведь даже в песне поется: «Летчик может не быть космонавтом, — космонавту нельзя не летать!»
—  Давайте вернемся к космическим полетам. Ваш первый полет на корабле «Союз МС-02» проходил по двухсуточной схеме сближения с МКС. Сейчас же «Союз МС-17» долетит до станции чуть больше, чем за три часа. Что вы думаете по поводу новой двухвитковой схемы сближения?
—  Для экипажа работа будет более динамичной. Хотя и четырехвитковая схема (используемая последнее время. — Ред.) предусматривает постоянную вовлеченность экипажа в процесс. С момента замены ракеты-носителя «Союз-ФГ» на «Союз-2.1а» ничего не мешает реализовать эту схему, уже отработанную на грузовых кораблях «Прогресс». Схема вполне реальная. У нас хорошая подготовка по предыдущим схемам сближения и по двухвитковой схеме на модернизированном комплексном тренажере корабля «Союз МС» в ЦПК.
—  Значит нет волнения перед испытательным полетом?
—  У нас каждый полет, даже если он, на первый взгляд, ничем не отличается от предыдущего, все равно считается испытательным. Нет похожих друг на друга кораблей и схожих задач. Везде есть какие-то доработки, пусть даже незаметные для обывательского глаза.
Первый мой полет проходил по программе испытаний трех первых кораблей новой серии МС, которая сейчас и эксплуатируется. С тех пор в «Союз МС» внесено много изменений и в программном обеспечении, и в других технических решениях. В этот раз просто испытательный полет с таким явным видимым эффектом сверхкороткой схемы сближения с МКС (улыбается).
—  На 64-ю экспедицию запланировано 55 научных исследований и экспериментов по российской научной программе. Какие из них Вы бы особо выделили?
—  Мы настроены на качественное выполнение всех исследований, чтобы наш вклад в научную программу был полноценным и максимальным. Часто спрашивают, почему один и тот же эксперимент идет много лет. Но это не совсем так. Название может быть одинаковым, а вот его этапы, задачи, техническое наполнение — разные. Есть, конечно, и совсем новые исследования.
Во время нашей экспедиции запланирована к доставке на МКС виброзащитная платформа, которая позволит компенсировать имеющиеся на станции микроускорения. С ее помощью можно будет выполнить целый ряд различных экспериментов: например, изучить влияние микрогравитации на фазовый переход плавления в эвтектических (низкотемпературных. — Ред.) сплавах. Результаты этого исследования очень ждут на Земле, а мы сможем частично ознакомиться с ними на борту МКС.
Запланированы два новых биологических эксперимента с мухами-дрозофилами. Будет изучено воздействие факторов космического полета на многоклеточный организм, начиная с ранних стадий его развития до поведенческих реакций.
Предстоят интересные исследования Земли и космоса. В частности, будем работать с новой аппаратурой по изучению ближнего ультрафиолетового отражения от земной поверхности. Известный эксперимент «Терминатор» позволяет наблюдать серебристые облака. Кстати, на МКС будет продолжена замена фотоаппаратуры. Мы надеемся поработать объективами с расширенными возможностями по фокусировке, разрешающей способности матрицы, светосиле по сравнению с предыдущими поколениями. Это позволит выполнять фотосъемку в ночное время без относительных шумов.
Будут продолжаться совместные эксперименты по американской и европейской программам, в том числе «Плазменный кристалл», в рамках которого исследуются плазменно-пылевые кристаллы и жидкости в условиях микрогравитации на МКС. Иными по содержанию и объему стали такие эксперименты, как «Профилактика-2», «Кардиовектор», «ЛОР», «Нейроиммунитет».
Например, в «Профилактике-2» изменился состав аппаратуры, циклограмма. Проще станет в ходе тестирования осуществлять забор крови, добавились пневмостельки, имитирующие опорную нагрузку. С помощью пневмонаддува будет моделироваться движение стопы по поверхности в невесомости. Ученые намерены определить, будет ли такой «обман» способствовать мышечной стимуляции.
—  Результаты исследований на МКС, очевидно, необходимы для подготовки к полетам в дальний космос. Сейчас очень много говорится о лунной миссии. Хотели бы вы в ней участвовать? И какой видится Луна с борта станции?
—  На первый взгляд, с борта станции Луна выглядит так же, как с Земли. Но при длительном наблюдении она на глазах меняет цвет. Естественно, это связано с тем, что на орбите очень быстро меняется освещение — в течение нескольких десятков минут можно перейти от дня к ночи. Это сказывается на визуализации, но все-таки элемент романтизма присутствует. Вспоминаешь, что когда-то на естественный спутник Земли садились аппараты и даже люди. А какой интересный блик дает Луна на земную поверхность, океаны, облака...
Конечно, хочется поучаствовать в лунной миссии. Насколько известно, прорабатывалась даже идея выполнить облет Луны, не дожидаясь постройки нового корабля, а с помощью нашего надежного «Союза». Ведь он изначально разрабатывался С. П. Королёвым и его соратниками именно для облета Луны. На мой взгляд, такой проект стал бы замечательной данью памяти главному конструктору и его сподвижникам. Ведь те разработки, которые они сделали еще в 50–60-х годах прошлого века, позволяют нам сейчас выполнять космические полеты.
—  Вы часто говорите «мы», подчеркивая командную работу. Как бы Вы охарактеризовали своих товарищей по экипажу — космонавта Роскосмоса Сергея Кудь-Сверчкова и астронавта NASA Кэтлин Рубинс?
—  Замечательные люди. Мне очень нравятся их оптимизм, жизнелюбие, высокое качество подготовки, целеустремленность. Сергей даже без опыта космических полетов стоит двоих — у него даже фамилия состоит из двух частей (улыбается) — и в плане своих знаний, и предыдущего опыта работы инженером в РКК «Энергия» (входит в состав Госкорпорации «Роскосмос»). Очень грамотный специалист и хороший товарищ.
Кэтлин тоже горит полетом: ей как ученому в области биологии предстоит много интересных экспериментов. К тому же она уже выполняла реальные выходы в открытый космос и в этом отношении даже опытнее нас. Во время подготовки делилась с нами своими знаниями, навыками. Так что у нас дружный экипаж, который нацелен качественно выполнить программу полета.
—  Необычный позывной «Фавор» перед вашим первым полетом предложил вам настоя­тель храма в Звёздном городке отец Иов. Как отнеслись к нему ваши товарищи по экипажу?
—  Отлично. Он звучный, много в себя включает, даже в английском языке.
—  А Вы были на священной горе Фавор? И видно ли ее из космоса?
—  Посчастливилось побывать на горе дважды — до и после первого полета. Чувствуется, что это особое место — важное и красивое, конечно. С борта МКС Фавор видно. Правда, долго искал гору, но нашел и сфотографировал.
—  Как мы помним, на эмблеме корабля «Союз МС-02» изображена гора Фавор. Перекликается ли с ней эмблема «Союза МС-17»?
—  Да, я решил не менять общую идею. Концептуально это также отражает устремление человека и всего экипажа вверх. Но если в предыдущем полете дерзнул в центре композиции разместить изображение горы Фавор, то сейчас решил быть поскромнее. В основании эмблемы, выполненной в виде буквы «Ф», что означает наш позывной, расположили надпись: «Байконур». Мы это сделали, во-первых, потому что в этом году исполнилось 65 лет космической гавани, а во-вторых, Сергей Кудь-Сверчков оттуда родом. А в центре вместо горы Фавор вставили фотографию уже моей малой родины — города Бугульмы. Таким образом мы отдали дань уважения своим корням.
В верхней части нашей эмблемы изображена станция. Причем ее солнечные батареи выполнены в виде римской цифры ХХ, что символизирует двадцатилетие полета станции в пилотируемом режиме. А поскольку Кэтлин — украшение нашего экипажа, мы рядом с ее фамилией поместили три звездочки. Пусть сияет за всю нашу команду!
—  Ваш товарищ по экипажу Сергей Кудь-Сверчков ведет свои страницы в соцсетях. Не появилось ли желание присоединиться к нему, чтобы делиться своими мыслями, фотографиями, видеофайлами?
—  Я не против пропаганды достижений отечественной космонавтики. И во время прошлой экспедиции по возможности отправлял фотографии, которые Роскосмос публиковал на своем сайте. Но я не сторонник соцсетей. Нас на Земле более 7 млрд, и, если страничку каждого человека посетить хотя бы на одну секунду, всей жизни не хватит. Не хочу перегружать ни себя, ни людей какой-то избыточной информацией. Как показывает практика, тот, кто действительно интересуется космосом, знает, что, где и как искать в плане информации. Поэтому в соцсетях меня не ищите.
—  Хорошо. Тогда будем следить за орбитальной фотогалереей на сайте Роскосмоса и за страничками ваших коллег по экипажу. Спасибо за обстоятельную беседу, Сергей Николаевич! Журнал «Русский космос» от души желает вам удачного космического полета, интересной научно-исследовательской программы на МКС и штатной мягкой посадки!

https://www.roscosmos.ru/29534/

Во время подготовки в американском Центре Джонсона. Хьюстон, июль 2016 года
Сергей Рыжиков после возвращения на Землю в апреле 2017 года
На борту Международной космической станции экипаж 50-й основной экспедиции: вверху – Тома Песке, Пегги Уитсон, Олег Новицкий; внизу – Андрей Борисенко, Роберт Кимбро и Сергей Рыжиков
На тренировках Европейского космического агентства по выживанию в пещерах, 2011 год. Международная команда космонавтов и астронавтов в составе: Рэндолф Брезник (NASA), Сергей Рыжиков (Роскосмос), Тома Песке (ЕКА), Тим Пик (ЕКА) и Норишиге Канаи (JAXA).
Экипаж «Союза МС-17» к полету готов. Кэтлин Рубинс, Сергей Рыжиков и Сергей Кудь-Сверчков. Байконур, октябрь 2020 года
Гора Фавор (Израиль). Фото Сергея Рыжикова с МКС
Командир дублирующего экипажа «Союза ТМА-20» Сергей Рыжиков поддерживает спортивную форму. Байконур, март 2016 года
Сергей Рыжиков вместе с Еленой Серовой и Олегом Новицким на тренировках по выживанию в Казахстане. Июль 2010 года

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites