Учение о Православном Самодержавии является неотъемлемой частью Церковного Предания

Преподобный Варсонофий (Оптинский)

"Учение о Православном Самодержавии является неотъемлемой частью Церковного Предания, и само понятие Самодержавия относится не к области политических доктрин, а к области Церковного Вероучения. Православная Церковь учит, что Православный Царь получает Свои полномочия непосредственно от Самого Бога; Источником Царской Власти является благая и человеколюбивая Воля Божия, промыслительно избирающая Царя и поставляющая Его на Царство. “Бог, по образу Своего Небесного единоначалия, утвердил на земле Царя; по образу Своего Небесного вседержительства устроил на земле Царя Самодержавного; по образу Своего Царства непреходящего… поставил на земле Царя наследственного”, – пишет Святитель Филарет (Дроздов), митрополит Московский. “Наш Царь есть представитель Воли Божией. Его воля священна для нас, как воля Помазанника Божия; мы любим Его потому, что любим Бога”.

Преподобный Варсонофий (Оптинский)

https://vk.com/orthodox_autocratic_monarchy

Комментарии (53)

Всего: 53 комментария
  
1
Блж. Иероним Стридонский

Ст. 24–27 Семьдесят седмин определены для народа твоего и святаго города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны были грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видение и пророк, и помазан был Святый святых. Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седмин и шестьдесят две седмины; и возвратится народ и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения. И утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя

Так как пророк сказал: Ты вывел народ Твой, и имя Твое было наречено над городом Твоим и над народом Твоим, то Гавриил от лица Бога говорит: не Божий народ, а твой народ, и не святый Божий город, а святый, как ты говоришь, для тебя. Нечто подобное читаем мы в Исходе, когда Бог говорит к Моисею: сниди, беззаконоваша бо людие твои old:ish:32:07|(Исх. 32, 7), то есть не Мои люди, ибо они оставили Меня. Итак, поелику ты просишь за Иерусалим и молишься за народ иудейский, то выслушай следующее, что́ в течение семидесяти седмин лет произойдет с народом твоим и городом твоим. Я знаю, что об этом вопросе различно рассуждали ученейшие мужи и что каждый, сообразно с своими умственными дарованиями, высказал то, что думал. Поэтому, так как опасно судить о мнениях учителей Церкви и отдавать предпочтение одному пред другим, то я скажу, что́ каждый [из них] думал, предоставляя читателю решить, чьему объяснению должно следовать. Африкан в пятой книге „Времен“ буквально так сказал о семидесяти седминах: „Отдел, который мы читаем у Даниила о семидесяти седминах, содержит много удивительного, о чем теперь долго было бы говорить; но мы скажем [только] о том, что́ относится в настоящему труду, – о временах. Никто не сомневается в том, что это есть предречение о пришествии Христа, который явился в мире после семидесяти седмин и после которого прекратились пороки, и окончился грех, и заглажено было беззаконие, и возвещена правда вечная, победившая правду закона, и окончилось видение и пророчество, потому что закон и пророцы до Иоанна Крестителя (Лук. 16, 16), и помазан был Святый святых. Все это, прежде принятия Христом человеческого тела, более ожидалось, нежели имелось. Говорит же сам ангел, что семьдесят седмин лет, то есть четыреста девяносто лет, начинаются с выхода слова об ответе и об обстроении Иерусалима, в двадцатый год царя персидского Артаксеркса. Ибо Неемия, виночерпий его, как мы читаем в книге Ездры, просил царя и получил ответ, чтобы был обстроен Иерусалим. И вышло слово, дававшее позволение обстроить и обнести стенами город, который до того времени был открыт для нападений соседних народов. Ибо по повелению царя Кира, давшего позволение желающим возвратиться в Иерусалим, первосвященник Иисус и Зоровавель, а впоследствии священник Ездра, и прочие, пожелавшие отправиться вместе с ними, пытались построить храм. и город и стены его, но окрестные народы препятствовали исполнению дела, как будто бы царь не приказывал этого. Поэтому работы оставались неоконченными до Неемии и до двадцатого года царя Артаксеркса. (Таким образом плен до владычества персов продолжался семьдесят лет). Н это время протекло сто пятнадцать дет владычества персов, со времени же взятия Иерусалима это был сто восемьдесят пятый год. Тогда впервые повелел Артаксеркс обстроить Иерусалим; над этими работами начальствовал Неемия; и застроены были улицы и обнесены стенами. Если считать с этого времени, то окажется семьдесят седмин лет до Христа. Если же за начало брать другое время, то и времена не совпадут, и много противоречий окажется. Ибо если будем считать семьдесят седмин с Кира и с первой его милости (indulgentia), чрез которую был ослаблен плен иудейский, то найдем сто или более того лет, превышающих определенное число семидесяти седмин, и гораздо более, если [будем считать] с того дня, в который ангел говорил Даниилу, и еще большее число прибавится, если за начало седмин брать начало плена. Ибо персидское царство до начала македонского [царства] продолжалось двести тридцать лет, сами же македоняне царствовали триста лет; отсюда до пятнадцатого (έκκαιδέκατον) года Кесаря Тиверия, когда пострадал Христос, насчитывается шестьдесят лет, которые вмеcте составляют пятьсот девяносто лет, так что получается лишних сто лет. От двадцатого же года царя Артаксеркса до Христа получается полных семьдесят седмин по лунному счислению евреев, которые считают месяцы по движению не солнца, а луны. Ибо от сто пятнадцатого года владычества персов, когда Артаксеркс, царь этого государства, имел двадцатый год своего царствования, и когда был четвертый год восемьдесят третьей олимпиады до двести (или сто) второй олимпиады и до второго года той же олимпиады и пятнадцатого года Цезаря Тиберия составляется четыреста семьдесят пять лет, составляющих четыреста девяносто еврейских лет по лунным (как мы сказали) месяцам, которые, по их счислению, могут в каждом месяце состоять на двадцати девяти (или двадцати восьми) с половиною дней, так что солнечный круг в течение четырехсот девяносто лет был бы более, [как заключающий в каждом году] триста шестьдесят пять дней и четверть дня, и в двенадцати месяцах каждого года получилось бы более на одиннадцать дней с четвертью дня. Поэтому греки и иудеи к каждым восьми годам прибавляют три вставочных месяца (ἐμβολίσμους). Ибо если одиннадцать с четвертью помножить на восемь, то получится девяносто дней, то есть три месяца, а в четырехстах семидесяти (или сорока) пяти годах окажется пятьдесят девять восьмеричных годов с [вставочными] тремя месяцами, которые составляют около пятнадцати лет; если же прибавить их к четыремстам семидесяти пяти годам, то получится семьдесят седмин лет, то есть четыреста девяносто [лунных] лет“. Это Африкан сказал в тех же самых словах, какими изложили мы. Перейдем к Евсевию Памфилу, который В ВОСЬМОЙ книге Εὐαγγελικῆς `Αποδείξεως (Евангельского Доказательства) высказывает такого рода предположения: «Мне кажется, что не напрасно разделены семьдесят седмин, так что сначала сказано семь, потом шестьдесят две и, наконец, прибавлена одна седмина, которая также разделена на две части. Ибо написано: знай и уразумей, что от выхода слова об ответе и обстроении Иерусалима до Христа Вождя семь седмин и шестьдесят две седмины. И после другого, сказанного в средине, стоит в конце: Утвердит завет для многих одна седмина. Очевидно, что ангел дал такой ответ не напрасно и не без божественного вдохновения. Это замечание (оbsеrvаtiо) требует, по-видимому, осторожного и внимательного обсуждения (sollicitam rationem), чтобы читатель тщательно вник и исследовал причину разделения (или видении). Если же и нам необходимо высказать свое мнепие, то, сообразно с другим объяснением настоящего места, мы в словах ангела: от выхода слова об ответе и обстроении Иерусалима до Христа Вождя разумеем [под Христом Вождем] не иного кого-либо, как тех начальников (prиncиpeз), которые после этого пророчества и по возвращении из плена управляли иудейским народом, то есть архиереев (ἀρχιερεῖς) и первосвященников, которых Писание называет христами, потому что они были помазываемы, из которых первым был Иисус, сын Иоседеков, великий священник, и которые были до пришествия Господа Спасителя. На них указывает пророческое предвещание, в следующих словах: от выхода слова об ответе и обстроении Иерусалима до Христа Вождя сем седмин и шестьдесят две седмины, то есть: семь cедмин и потом шестьдесят две, составляющие четыреста восемьдесят три года, должны считаться со времени Кира. А чтобы не казалось, что мы только высказываем столь смелое мнение, но не подтверждаем того, что говорим; то перечислим тех христов, то есть помазанных на первосвященство, которые начальствовали над народом после Иисуса, сына Иоседекова, до пришествия Господа. Итак первым после Даниилова пророчества, бывшего при царе Кире, и по возвращении народа из Вавилона был, как мы уже прежде сказали, Иисус, сын Иоседеков, великий священник, и Зоровавель, сын Салафиала, которые положили основания храма; но так как работам препятствовали самаряне и другие окрестные народы, то прошли семь седмин, то есть сорок девять лет, в течение которых постройка храма оставалась неоконченною и которые пророчество отделяет от остальных шестидесяти двух седмин. Поэтому и иудеи вследствие такого мнения говорят Господу в Евангелии: четыре десять и шестию лет создана бысть церковь сия, и Ты ли треми денми воздвитеши ю (Иоанн. 2, 20)? Ибо столько именно лет прошло с первого года царя Кира, давшего позволение иудеям, которые пожелают, возвратится в отечество, до шестого года царя Дария, при котором окончены были все работы в храме. Затем Иосиф прибавляет еще три года, в которые окончены были περ´βολοι [ограждения] храма и нечто другое, что оставалось не доконченным: чрез прибавление их к сорока шести годам составляется сорок девять лет, то есть семь седмин лет. Остальные же шестьдесят две седмины считают с седьмого года того же Дария. В это время Иисус, сын Иоседеков, и Заровавель, бывшие уже в старшем возрасте, начальствовали над народом; при них пророчествовали Аггей и Захария; после них Ездра и Неемия, пришедши из Вавилона, построили стены города, в то время, как первосвященником был Иоахим, сын Иисуса, именовавшегося Иоседековым; после него был священником Елиасув, потом Иодай [Iоiаdе], затем Иоанн, после него Иаддуй, при жизни которого Александр, царь македонский, построил Александрию, как говорит Иосиф в книгах Древностей: „и пришел в Иерусалим и заклал жертвы в храме“. По смерти же Александра, в сто тринадцатую олимпиаду, в двести тридцать шестой год царства персидского, начавшегося в первый год пятьдесят пятой олимпиады, когда Кир, царь персидский, победил вавилонян и халдеев, и по смерти священника Иаддуя, управлявшего храмом при Александре, сделался первосвященником Ония. В это время Селевк, подчинив себе Вавилон, возложил па свою голову диадему всей Сирии и Азии, [именно] в двенадцатый год по смерти Александра. До этого времени насчитывается всех годов со времени правления Кира двести сорок восемь. С этого времени [первая] книга (sсriрtura) Маккавейская считает царство греческое. После Онии управлял иудеями первосвященник Елеазар. В это время семьдесят толковников, как говорят, перевели в Александрии Священные Писания на греческий язык; после него был другой Ония; преемником его был Симон, во время управления которого народом Иисус, сын Сирахов, написал книгу, которая по-гречески называется Παναρετὸς и многими ложно приписывается Соломону. Преемником его по первосвященству был еще другой Ония, во время которого Антиох принуждал иудеев приносить жертвы языческим богам. По смерти его Иуда Маккавей очистил храм и уничтожил статуи идолов. Его преемником был брат его, Ионафан, а после него управлял народом Симон, брат их обоих, со смертию которого исполнился двести семьдесят седьмой год сирийского царства. История до этого времени заключается в первой книге Маккавейской. Насчитывается же с первого года Кира царя персидского до конца первой книги Маккавейской и до смерти первосвященника Симона четыреста двадцать пять лет. После него Иоанн в течение двадцати девяти лет был первосвященннком. По смерти его один год управлял народом Аристовул, который первый, по возвращении из Вавилона, принял вместе с саном первосвященника диадему, как отличие царской власти. Преемником его был Александр, бывший также царем и вместе первосвяшенником и управлявший народом двадцать семь лет. Насчитывается же до этого времени с первого года царя Кира и со времени возвращения пленных, пожелавших отправиться в Иудею, четыреста восемьдесят три года, которые составляют семь и шестьдесят две седмины, то есть вместе: шестьдесят девять седмин. И во все это время народом иудейским управляли первосвященники, которые, как я теперь полагаю, называются христами – вождями. По смерти же последнего из них, Александра, народ иудейский, не имевший вождя, настолько был ослаблен разделением на различные партии и раздорами, что Александра, называвшаяся также Салиною, супруга того же Александра, достигла власти, и первосвященство предоставила своему сыну Гиркану, а царскую власть передала другому сыну, Аристовулу, которою он обладал десять лет. Когда братья, при внутренних усобицах, вели борьбу между собою и склоняли народ то в одну сторону, то в другую, неожиданно пришел Гней Помпей, вождь римского войска, и, взяв Иерусалим, вошел во внутреннюю часть (аdyta) храма, называвшуюся святая святых, и отправил Аристовула связанного (или побежденного) в Рим, удержав его для своего триумфа, а брату его Гиркану передал первосвященство. Тогда в первый раз народ иудейский сделался данником римлян. После него Ирод, сын Антипатра, но умерщвлении Гиркана, воцарился по определению сената над иудеями, и первый из иноплеменников стал управлять иудеями. Он не передавал, по Моисееву закону, первосвященство, по смерти родителей, детям, а чужим и притом не на долгое время, из-за приязни и за плату, вопреки повелениям божественного закона“. Тот же Евсевий представляет и другое объяснение, которое если бы мы захотели переводить на латинский язык, то расширили бы объем книги. Смысл его толкования следующий: с шестого года Дария, царствовавшего в Персии после Кира, и сына его, Камбиза, когда были окончены работы относительно храма, до Ирода и Цезаря Августа он насчитывает семь и шестьдесят две седмины, которые составляют четыреста восемьдесят три года, когда был умерщвлен Иродом Христос, то есть Гиркан, последний первосвященник из рода Маккавеев, и прекратилось преемствование первосвященников по закону Божию. Также город и самое святилище были опустошены под начальством римского вождя римским войском или самим Иродом, который чрез римлян незаконно (indebitum) присвоил себе власть над иудеями. Следующие же слова: Ибо утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение он так объясняет, что в царствование Ирода над Иудеею и Августа над римлянами родился Христос, который в течение трех лет и шести месяцев, по евангелисту Иоанну, проповедовал евангелие и утвердил для многих служение истинному Богу, конечно, вместе с апостолами и верующими; после же страдания Господня, опять в половину седмины, прекратилась жертва и приношение. Ибо все то, что после того делалось в храме, было не жертвоприношением Богу, а служением диаволу, когда все сообща вопили: кровь Его на нас и на чадех наших (Матф. 27, 25), и: не имамы царя, токмо Кесаря (Иоанн. 19, 15). Более подробное объяснение этого места ревностный читатель может найти в Хронике того же Евсевия, которую мы много лет тому назад перевели на латинский язык. А что от окончания храма до десятого года императора Августа, когда, но умерщвлении Гиркана, Ирод овладел Иудеею, насчитывается семь и шестьдесят две седмины, то есть четыреста восемьдесят три года, это мы можем подтвердить следующим образом: в первый год шестьдесят шестой олимпиады, то есть в шестой год Дария окончилось построение храма, а в третий год сто восемьдесят шестой олимпиады, то есть в десятый год Августа, Ирод получил власть над иудеями, что́ составляет четыреста восемьдесят три года при счете каждой олимпиады в четыре года. Тот же Евсевий излагает и другое мнение, которого отчасти и я не отвергаю (или и он не отвергает), – что многие одну седмину лет расширяют до семидесяти лет, считая каждую седмину в десять лет, и утверждают, что от страдания Господня до царствования Нерона прошло тридцать пять лет, когда римляне в первый раз подняли оружие против иудеев, и что это и есть половина семидесятилетней седмины. Затем от Веспасиана и Тита и далее от сожжения Иерусалима и храма до Траяна прошло еще тридцать пять лет. Это и есть та седмина, о которой ангел говорит Даниилу: и утвердит завет для многих одна седмина. Ибо по всей земле было проповедуемо евавгелие апостолами, прожившими до этого времени, потому что в церковных историях передается, что евангелист Иоанн прожил до времен Траяна. Но я не знаю, почему предшествующие семь и шестьдесят две седмины мы должны принимать за седмилетия, а эту одну за десятилетия, то есть за семьдесят лет. Так [говорит] Евсевий. Ипполит относительно тех же седмин был такого мнения: он насчитывает семь седмин до возвращения народа и шестьдесят дне седмины по возвращении до рождества Христова. Но времена их не соответствуют этому. Ибо царство персидское считается в двести тридцать лет и македонское в триста и после них до рождества Господа тридцать лет, то есть от начала Кира, царя персидского, до пришествия Спасителя пятьсот шестьдесят лет. Последнюю же седмину он относит к концу мира и разделяет ее на времена Илии и антихриста, так что в три с половиною года последней седмины утвердится познание Бога. О ней сказано: утвердит завет для многих одна седмина. А в три другие года при антихристе прекратится жертва и приношение. По пришествии же Христа и по истреблении беззакония духом уст Его до самого конца продолжится запустение. Аполлинарий же Лаодикийский, освобождая себя от всякого вопроса о прошедшем, простирает взоры (vota) на будущее и рискованно произносит суждение о неизвестном. Если те, которые после нас будут жить, увидят, что это в определенное время не исполнилось, то они будут вынуждены искать другого решения и уличить учителя в заблуждении. Вот его слова в буквальном переводе, чтобы не показалось, что я возвожу на него то, чего он не говорит. „В четыреста девяносто лет грехи и все пороки, происходящие от грехов, будут уничтожены; после того настанет добро (bоnа), и мир примирится с Богом в пришествии Христа. Сына Его. От исхода Слова, когда Христос родился от Девы Марии, до сорок девятого года, то есть до конца семи седмин, было ожидаемо покаяние Израиля. После же того, с восьмого года Клавдия Цезаря, против иудеев было поднято оружие римлянами. Ибо на тридцатом году Своей жизни во плоти Господь начал, по евангелисту Луке (гл. 3), проповедовать евангелие и потом чрез три пасхи, по евангелисту Иоанну (гл. 2) и (гл. 11), прожил еще два полных года, затем насчитывается шесть лет Тиберия, четыре Гая Цезаря, именовавшегося Калигулою, и восемь Клавдия, то есть вместе сорок девять лет, составляющих семь седмин лет. Когда же истекут после сего четыреста тридцать четыре года, то есть шестьдесят две седмины, тогда Илиею, который придет но слову Господа Спасителя (Лук. гл. 1), чтобы возвратить сердце отцов детям, в последнюю седмину будут обстроены Иерусалим и храм в три с половиною года, и придет антихрист и, по апостолу (2 Сол. гл. 2), сядет в храме Божием, но после борьбы против всех святых будет убит духом Господа Спасителя, и будет так, что средина седмины утвердит завет Божий со святыми и снова средина предвозвестит прекращение жертв при антихристе, который установит (роnet) мерзость запустения, то есть идола и статую собственного бога в храме, и будет крайнее опустение и осуждение народа иудейского, презревшего истину Христову и принявшего ложь антихриста». Тот же Аполлинарий утверждает, что он принял это мнение относительно времен потому, что Африкан, написавший „Времена“, объяснение которого я выше изложил, свидетельствует, что последняя седмина будет при конце мира, и что не может быть, чтобы соединенные времена могли быть разделяемы, но все времена по пророчеству Даниила должны быть соединяемы. Климент, ученейший муж, пресвитер александрийской церкви, мало придавая значения числу лет, говорит, что от Кира, царя персидского, до Веснасиана и Тита, императоров римских, исполнились семьдесят седмин лет, то ест четыреста девяносто лет; присоединив к этому числу две тысячи триста дней, о которых мы выше сказали, он старается в пределах этих седмин исчислить времена персов, македонян и Цезарей, между тем как по самому тщательному вычислению с первого года Кира, царя персидского и мидийского, когда царствовал и Дарий, до Всепасиана и разрушении храма насчитывается шестьсот тридцать лет. Ориген, помогая нам в этом отделе, советовал нам спрашивать о том, чего мы не понимаем, и так как здесь не имела места аллегория, при которой свободно можно рассуждать, то держась истины исторического толкования, сделал следующее краткое замечание в десятой книге Строматов: «с особым старанием должны быть исследуемы времена с первого года Дария, сына Ассуирова, до пришествия Христова: сколько лет и о каких событиях в них говорится, и нужно обратить внимание на то, можем ли мы согласовать их [с временем] пришествия Господня“. Что говорил Тертуллиан, это мы можем узнать из той книги, которую он написал против иудеев. Слова его следует вкратце привести. «Но каким образом мы можем доказать, что Христос пришел по истечении (intra) шестидесяти двух седмин? Мы начнем исчисление с первого года Дария, потому что в это именно время было показано Даниилу самое видение. Ибо ему было сказано: знай и сообрази, что от возвещения слова, [в котором] я даю тебе следующий ответ. Поэтому мы должны начать счет с первого года Дария, когда Даниил увидел это видение. Посмотрим же, каким образом исполняются годы до пришествия Христова. Дарий царствовал девятнадцать лет; Артаксеркс сорок лет; Ох, он же и Кир, двадцать четыре года: Аргус один год; другой Дарий, именовавшийся также Мелою, двадцать один год: Александр Македонский двадцать лет. Потом, после Александра (который царствовал и над побежденными им мидянами и персами и утвердил свое царство в Александрии, назвав ее также своим именем) царствовал там в Александрии Сотер тридцать пять лет; преемником его был Филадельф, царствовавший тридцать восемь лет; после него Евергет царствовал двадцать пять лет; потом Филопатор семнадцать лет и после него Епифан двадцать четыре года; также другой Евергет двадцать девять лет; Сотер тридцать восемь лет; Птоломей тридцать семь лет, Клеопатра двадцать лет и пять месяцев. Также вместе с Августом царствовала Клеопатра тринадцать лет. После Клеопатры Август еще царствовал сорок три года, ибо всех лет царствования Августа было числом пятьдесят шесть. Итак мы можем видеть, что Христос родился в сорок первый год правления Августа, царствовавшего по смерти Клеопатры, и что тот же Август прожил после рождества Христова еще пятнадцать лет. Остальные же времена лет до дня рождества Христова, до сорок первого года Августа, по смерти Клеопатры, составят четыреста тридцать семь лет и пять месяцев. Таким образом до дня рождества Христова исполнились шестьдесят две седмины с половиною, составляющие четыреста тридцать семь лет и шесть месяцев. И явилась правда вечная, и помазан был Святый святых, то есть Христос, и запечатано было видение и пророчество и отпущены были грехи, что́ чрез веру во имя Христово дается всем верующим в Него. Что же означают слова: запечатается видение и пророчество? Так как все пророки предвозвещали, что Он должен прийти и пострадать, то [Даниил] и сказал, что но исполнении пророчества чрез пришествие Его запечатается видение и пророчество, потому что Он есть печать всех пророков и исполнение всего того, что прежде предсказывали о Нем пророки. Ибо после пришествия и страдания Его (или Христа) уже нет ни видения, ни пророчества (или пророка), которыми предсказывалось бы пришествие Христа“. И немного спустя [Тертуллиан] говорит: „посмотрим, каким образом исполнились другие семь с половиною седмин, в которых сделано подразделение по отделении от предшествующих седмин. Август после рождества Христова прожил еще пятнадцать лет. Ему наследовал Тиберий Цезарь и царствовал двадцать два года, семь месяцев, двадцать восемь дней. В пятнадцатый год его правления пострадал Христос, имея во время Своих страданий около тридцати трех лет. Также Гай Цезарь, он же и Калигула, [царствовал] три года, восемь месяцев, тринадцать дней; Нерон девять лет, девять месяцев, тринадцать дней; Гальба семь месяцев, двадцать восемь дней; Отон три месяца, пять дней; Вителлий восемь месяцев, двадцать восемь дней. Веспасиан в первый год своего правления покорил иудеев. Из этого образуется число в пятьдесят два года и шесть месяцев. Ибо он царствовал одиннадцать лет, и таким образом над иудеями в день завоевания их исполнились семьдесят седмин, предсказанных Даниилом“. Изложу вкратце то, что евреи думают относительно этого места, оставляя ответственность за достоверность излагаемого за теми, коими это было сказано. Будем говорить ВЪ перифразе (παραφραστικῶς), чтобы смысл был яснее. Знай, Даниил, что с этого дня, в который я тебе теперь говорю (это был первый год Дария, убившего Валтасара и перенесшего халдейское царство к мидянам и персам), до семидесятой седмины лет включительно, то есть в четыреста девяносто лет, следующее одно за другим произойдет с народом твоим. Сначала будет милостив к тебе Бог, к которому ты теперь обращаешься с усердными молениями, и истребится грех и окончится беззаконие. Ибо теперь, по опустошения города и по разрушении храма до основания, народ находится в плаче, но спустя немного времени он будет восстановлен. И в течение этих семидесяти седмин не только будет построен город и восстановлен храм, но и родится Христос, то есть правда вечная. И запечатается видение и пророчество, так что не найдется ни одного пророка в Израиле, и будет помазан Святой святых, о котором в Псалтыри мы читаем: сего ради помаза Тя, Боже, Бог Твой елеем радости паче причастник Твоих (Псал. 44, 8). Он и в другом месте говорит о Себе: святи будите, яко Аз свят есмь (Лев. 19, 2). Итак знай, что с того дня, в который я говорю теперь тебе и по слову Божию обещаю возвращение народа и восстановление Иерусалима, до Христа Вождя и до вечного запустения храма нужно считать шестьдесят две седмины и еще другие семь седмин, в течение которых по порядку произойдут те два события, о которых я уже прежде сказал тебе, – возвращение народа и обстроение улиц Неемиею и Ездрою. В конце седмин исполнится определение Божие в трудные времена, когда снова будет разрушен храм и будет взят город. Ибо после шестидесяти двух седмин будет убит Христос и не будет Его народом тот, который отречется от Него, или, как они говорят, не будет у него (или у них) власти, которую они надеялись удержать. И что я говорю об убиении Христа и о полном оставлении народа без помощи Божией, когда город и святилище разрушит парод римский, который придет вместе с Веспасиапом, как вождем? После смерти Его, по истечении семи седмин, то есть через сорок девять лет, Элии Адриан, которым впоследствии из развалин Иерусалима был построен город Элия, победит (или победил) возмутившихся иудеев в войне, (ведшейся против них) под предводительством Тима Руфа. И тогда прекратится жертва и приношение, и до самого конца мира продолжится запустение. При этом нас, говорят они, не должно смущать то, что сначала считается семь седмин, потом шестьдесят две и затем снова одна, которая разделяется на две части. Ибо это есть особенность (idioma) еврейской речи и латинского языка древних, что прежде считается меньшее число, а потом большее. Так напр. мы теперь, вопреки свойству нашего языка, говорим: „Авраам жил сто семьдесят пять лет“, а те, напротив того, говорят: „Авраам жил пять и семьдесят и сто лет«. Поэтому не так исполняется, как читается, но как все вместе считается, так и оканчивается. Не безызвестно нам также, что некоторые из них говорят, что одна седмина, о которой написано: утвердит завет для многих одна седмина, разделяется по отношению к Веспасиану и Адриану, потому что по истории Иосифа Весиасиан и Тит в продолжение трех лет и шести месяцев были в мире с иудеями. Три же года и шесть месяцев при Адриане считаются с того времени, когда Иерусалим совсем был разрушен и иудейский народ массами избивался, так что иудеи даже изгонялись из пределов [страны] Так говорят евреи, мало обращая внимания на то, что с первого года Дарии, царя персидского, до последнего разрушения Иерусалима, происшедшего с ними при Адриане, считается сто семьдесят четыре олимпиады, то есть шестьсот девяносто шесть лет, составляющих девяносто девять еврейских седмин и три года, когда предводительствовавший иудеями Кохба был побежден и Иерусалим разрушен до основания. https://bible.optina.ru/old:dan:09:24
  
1
«... Истинный Царь, живущий во влажном месте вследствие зноя, тот, которого люди изгнали из его жилища и отдали ложе его на островах, когда он плыл и ловил рыбу в седмичном седьмом году. При кончине Измаильтян он будет открыт; он последует во дни лива [юго-западного ветра? кровавого потока?]. И будет первый вторым, а второй первым. И после этого он совершит побег [избиение] посреди города на улице Плакоте [=улице, устланной плитами], в день пятницы, в третьем часу дня. И когда трое возмущаются, то третий есть первый. И откроется помазанный; имеющий открыться проявится радугами и знамениями [Господа; Христа]. Он будет оглашен видимым ангелом, обнаружившимся в образе скопца, одетого в белое одеяние; сей скажет ему на ухо спящему, и взяв его за правую руку скажет ему: «Пробудись, спящий, и восстань из гроба и осветит тебя Христос [Еф. 5, 14; ср. Ис. 26, 19]: ибо Он вызывает тебя пасти народ особенный [=избранный; Титу, 2, 14]». И вторично ему скажет: «Пробудись, спящий, выходи, скрывшийся, больше не скрывайся; многие тебя ищут. Все выйдут, а ты один войдешь». И в третий раз даст ему каменные скрижали, на которых вырезаны две заповеди: «отметить и языки обратить в Христиан [народы сделать добрыми или нравы улучшить], и нечестие изгнать, и творящих содомские дела пожечь огнем. Равно и худых священников из святилища изгнать и достойных восстановить к Божественному (учению) для благоугождения [которые благоугодили Богу] Бога неба и земли». …Он будет кроток и чело¬веколюбив, общителен, великодушен, страшен, благороден. На правой руке у него два состава; на обеих лопатках багряные цепочки и багряные кресты; на груди же и на затылке цельное (?) ; на ребрах у него це¬почки, и на шее, и на бедрах, и на верхней части рук. Имя же Царя скрыто в языках. Он походит на последний день, на седьмой. Пишется он первою буквою в осьмнадцатом, то есть в триста первом. Он охраняет благочестие и про¬рочество. Кого люди считали за ничто и за ни на что не годного, тому на главу возло¬жит Господь Свою руку и помажет его елеем в конце дней. Он напишется помазанным и изыдет против Измаильтян, и покорит их, потому что в те дни опечалятся люди и ударят лицами в землю и посыплют персть на главы свои и возопиют ко Господу Богу...» Рукописный греческий лицевой сборник проречений. (1584-1595): (Россия перед Вторым Пришествием: С. Фомин).
  
1
Имя же Царя скрыто в языках. Он походит на последний день, на седьмой. Пишется он первою буквою в осьмнадцатом, то есть в триста первом.
  
0
Как пишет: Блж. Иероним Стридонский, у них счёт идёт с заду на перёд и поэтому из числа 18.300.1. получаем 1318 или 80.300.1. получаем 1380.
  
2
Некое поле-поле Куликово.

И однажды ночью, когда я молился, снова пришел в созерцание, и мой ум был восхищен на некое поле. И там были монахи, по порядку, шеренгами выстроившиеся для битвы. И один высокий полководец приблизился ко мне и сказал: «Хочешь, – говорит он мне, – воевать в первом ряду?» А я ему ответил, что весьма желаю один биться с черными эфиопами, которые стояли перед нами, рыча и испуская огонь, как дикие собаки, так что один их вид вызывал страх. Но у меня не было страха, потому что во мне была такая ярость, что я готов был разорвать их своими зубами. Правда, я, и будучи мирянином, имел такую мужественную душу. И тогда полководец взял меня из рядов, где было множество отцов. И когда мы прошли три или четыре ряда по чину, он поставил меня в первый ряд, где был еще один или два перед лицом диких бесов. Они готовы были броситься на нас, а я дышал против них огнем и яростью. И там он меня оставил, сказав: «Если кто‑то желает мужественно воевать с ними, я ему не препятствую, а помогаю».
И снова я пришел в себя. И размышлял: «Какая же это будет война?»

https://azbyka.ru/otechnik/Iosif_Isihast/izlozhenie-monasheskogo-opyta/1_37
  
1
Блж. Иероним Стридонский

Ст 11–13 Увидели Тебя горы и опечалились; пучина вод прошла мимо: бездна дала слово свое: высота простерла руки свои: солнце и луна остановились в месте жилища своего. В блеске стрел Твоих они пойдут, в сиянии сверкающего копья Твоего. Потрясенный гневом Ты будешь попирать землю, и яростию Ты изумишь народы. Ты вышел для спасения народа Твоего, на спасение со Христом Твоим. Ты потряс главу из дома нечестивого и обнажил основание даже до вершины. Всегда

Мы предложили текст только одного нашего издания, чтобы согласно ему, т. е. согласно Еврейскому тексту, установить последовательность этого отдела, а потом уже рассуждать о тексте Семидесяти, по отделам, соответственно знакам препинания. – Увидели Тебя горы, о Боже, и опечалились, именно: высокие царства и превознесенные владыки века сего и четыре колесницы Захарии, которые выходят из гор медных (Зах. 6, 1). Они узрели Тебя и потрясены были. И пучина водяная прошла мимо, т. е. всякое устремление и преследование их, которым они мучили народ Твой, прошло мимо после того, как они увидели Тебя. Тогда бездна, т. е. ад, – восхвалила Тебя; тогда и превознесенные, т. е. ангелы стали рукоплескать, чтобы провозгласить победителя как бы некиим жестом и скаканием с воздетыми руками. Твое солнце и Твоя луна и всякий свет, которыми Ты блистал пред народом Твоим прежде, и которые после того вследствие тяжести нечестий всецело были покрыты ужасом мрака, теперь снова получили свет свой и стали сиять прежним блеском. Стрелы Твои и молниеносное копье Твое, т. е. язвы Твои и вразумление Твое показали свет народу Твоему. И потом при блеске стрел Твоих и в сверкании копья Твоего, поразившего их для того, чтобы исправить, народ Твой стал ходить в страхе Твоем. Итак, когда ты отмстишь за неправду народа Своего, Ты будешь попирать царства земные, и заставишь удивляться Себе все народы, ибо Ты выступил на спасение народа Своего и пришел к ним со Христом Своим. Правда, в Еврейском написано: «Ты вышел на спасение народа Своего со Иисусом Христом Своим», но это потому, что «Иисуc» значит «Спаситель». А во время пришествия Иисуса Христа, Сына Твоего, Ты поразил антихриста в доме нечестивого, т. е. в веке сем, который во зле лежит; или поразил самого диавола, который есть глава нечестия, и обнажил основание его до вершины (до шеи), т. е. тайны его сделал открытыми, не на малое время, но на веки, ибо это и значит слово sela, т. е. всегда.

LХХ. Увидят Тебя народы и будут скорбеть, или: «будут мучиться страданияма родильницы», потому что ὠδινήσουσι значит и то, и другое. – Следовательно, после того как земля рассядется, и из нее выступят реки, те народы, которые пили от рек Божиих, узрят Бога и будут мучиться родами. От того именно, что они видят Бога, они непосредственно воспринимают зачинают и говорят: От страха Твоего, Господи, мы зачали во чреве, мучились родами и родили: дух спасения Твоего мы произведем на земле (Ис. 26, 17-18). Блаженны, – говорит он, – чистые сердцем, потому что они увидят Бога (Мф. 5, 8). Итак сии народы, очищенные потоками, не узрели еще Бога, а только имеют узреть, и когда увидят, то зачнут, чтобы иметь возможность дать плоды учений. Но так как они называются народами, а народам невозможно созерцать лице Божие, хотя в словах: «увидят» и «породят», речь и направлена на будущее; то в о́бразном (таинственном) смысле лучше следовать еврейскому тексту, в котором говорится: «Увидели Тебя горы и родили»; в самом деле, горам свойственно созерцать Бога и рождать сынов, которых они зачали от Слова Божия.

LХХ: Рассей воды пути. Есть различные воды; одне – вечные, другие кратковременные. О водах вечных, которые текут от источников Израиля, сказано: «Реками разрежется земля». О выступивших внезапно и текущих только краткое время говорится: «Все потоки впадают в море». Ибо конец таковых вод есть исчезновение. Итак Бог рассеет все воды, которые были осквернены превратными догматами, когда разрушит советы князей и мудрость мира сего. Если ты когда-либо увидишь, что некоторая ересь на краткое время расцвела, а потом благодатию Божиею рассеяна, то говори, что исполнились слова: «Ты рассеешь воды пути». И под этим словом: «пути» ты можешь подразуметь: «диавольского», так что смысл такой: Воды, по которым ходил диавол, и которые давали собою удобный путь для многих, т. е. открывались для многих заблуждений, Господь разделит и рассеет. Посему и прочие толкователи, желая описать неистовство еретиков, перевели: «Удар», или: «устремление вод пройдет мимо». Ибо они уносятся в стремительном течении красноречия и бурно увлекают за собою, когда найдут на пути своем кого-либо легкомысленного.

LХХ: «Дала бездна голос свой, высоту воображения» своего. Слово «бездна» часто употребляется в хорошем значении, часто – в дурном, а иногда в безразличном. В хорошем значении в словах: Суды Твои – бездна многая (Пс. 35, 7) и: бездна бездну призывает (Пс. 41, 8) и т. дал. В дурном значении в словах: Видели Тебя воды, о Боже (Пс. 76, 17) и т. дал. Но и демоны упрашивают Господа, чтобы не быть изгнанными в бездны (Лк. 8, 31) и в книге Бытия говорится: «Бездна, над которою был мрак» (Быт. I, 2), впрочем, я не знаю, можно ли в этих местах понимать в хорошем значении. В безразличном смысле употребляется в словах: Разверзлись источники бездны, и открылись затворы неба (Быт. 7, 11). Тоже самое в сто сорок восьмом псалме: Драконы и все бездны: огонь и град и ветер бурный (Псал. 148, 7–8), если только то, что обозначается словами: «драконы, огонь и град» не должно быть понято в дурном значении. Не знаю, можно ли это утверждать в виду того, что все это вместе с другими провозглашает хваления Господу. Итак, если мы будем понимать бездну в хорошем значении, то должны сказать, что после рассеяния вод злейшего или: злейших пути, мудрецы Твои увидели Тебя и высоту познания, которое они получали от созерцания Твоего (потому что горы увидели Тебя и родили) и провозгласили хвалениями голосов своих то, что прежде они знали о Тебе. А неожиданный полет воображения он прекрасно называет «высотою» согласно словам Иисуса Сына Сирахова: «Кто исследует бездну и мудрость?» (Сир. 1, 2). Посему и от горы посредственной (Пс. 41, 8); Фил. 2, 7), т. е. от принятия человеческого тела, которое Даниил называет камнем, оторванным от горы без участия рук, т. е. без брачного союза (Дан. 2, 37, 45). Бездна – Христос призывает Отца – другую Бездну с громом открывающихся затворов Своих, чтобы дать слово благовествующим силою многою. Конечно также под бездною может быть понимаем и Новый Завет, который во свидетельство Горы малой, от Которой был низвергнут князь Тира, призывает бездну Ветхого Завета, чтобы чрез крепкие затворы Христа, т. е. чрез Апостолов проповедание было более твердым и действенным. Если же кто либо захочет слова: «Дала бездна голос свой, высоту воображения своего» понимать в дурном значении, то пусть воспользуется тем доказательством, что после рассеяния вод пути, которые несомненно понимаются в дурном значении, и это последнее, непосредственно следующее должно быть понимаемо в противоположном значении. Вместе с тем обрати внимание на то, что он не сказал: «высоту свою», но: «высоту воображения своего», т. е. тени и образа. Действительно они кажутся имеющими высоту и познание Писаний. Но вся их возвышенность по сравнению с истиною оказывается вымыслом, и напрасно она возвышает голос, потому что воды пути уже рассеяны. Спросим: можно ли в Писаниях где-либо найти воображение в хорошем значении? И когда это будет найдено только изредка, или не найдено совершенно, то, конечно, и «бездну», и «воображение» мы будем толковать в дурном значении.

LХХ: Cолнце поднялось, и луна стала в чине своем. Если мы будем следовать простому толкованию, то поймем, что в этих словах показывается возрастание солнца и луны, ибо, согласно словам Исаии, в будущем векe солнце будет сиять семикратно, а луна заблестит светом солнца (Ис. 30, 26). Ибо тварь освободится от рабства тления в свободу славы чад Божиих (Рим. 8, 21), – тварь которая ныне подчинена суете, по причине подчинившего ее в надежде на свободу, – когда, при конце мира, всякая тварь будет освобождена; тогда же освободится и солнце, и луна и станут в своем чине. Если же мы пожелаем под этим понимать Солнце правды – Христа, а под луною, которая освещается светом Этого Солнца, – церковь, то не трудно будет сказать, что ее освещает и свет истинный, и свет человеков, и сияние славы Божией, и сияние света вечного, и что она в настоящем векe то возрастает, то умаляется соответственно тому, угнетают ли ее или споспешествуют ей. Когда же Солнце восстанет и, как говорит Апостол, вознесет Его Бог и дарует Ему имя выше всякого имени (Фил. 2, 9), тогда и церковь, которая в настоящее время не может удержать своего чина, возвратится к должному порядку и уже не отступит от него; но станет в неизменном положении и услышит вместе с Моисеем: Ты же стань здесь со Мною (Исх. 34, 2).

LХХ: В сиянии или во свете стрелы Твои пойдут, в молниеносном блеске оружия Твоего. Стрелы Божии, или летающие непрестанно копья Его, посылаются не с тем чтобы губить, а чтобы просвещать. В отличие от этих стрел и копий избранною стрелою называется Христос, вопиющий чрез Исаию: Он поставил Меня стрелою избранною; в колчане Своем Он скрыл Меня и сказал Мне: Великое значение для Тебя называться рабом Моим (Ис. 29, 2–3). Эта стрела будет иметь или имеет многие стрелы, чтобы послать их в мир. Посему и невеста, раненная избранною стрелою, говорит: Я ранена любовию (Песн. 2, 5); согласно с сим и мы можем сказать: „Я ранен непорочностью, я равен мудростию“. Этою стрелою мудрости ранена была также царица Юга, и была вне себя от изумления, когда нашла в действительном Соломоне больше, чем в том, о котором говорила ей молва 3Цар. 10, 7). Итак сии стрелы, посылаемые для света несутся вперед в блистании молнии оружия Его, т. е Бога. Действительно, кто будет вооружен, чтобы противостоять ухищрениям диавола, и препоясан всеоружием, о котором говорит Апостол (Еф. 4, 11), к тому прилетят стрелы света, так что ему может быть сказано: Вы есте свет мира (Мф. 5, 14). Наоборот, кто грешен и стенает от того, что живет в селениях Кедара, тому посылаются стрелы сильного, острые с горящими опустошительными углями (Пс. 119, 4–5), чтобы он сначала был поражен силою слова Божия и стал говорить: Я находился в несчастии, когда вонзается в меня колючий терн (Пс. 31, 4), а потом после поражения его чрез Серафима посылается ему очищающий уголь горящий, т. е. пламенное слово Божие, чтобы оно очистило не только уста, – Исаия имел нечистыми только их (Ис. 4), – но и все части членов его, и привел к полному отсутствию грехов.

LХХ: В угрозе Ты умалишь землю и в ярости увлечешь народы. Эти слова можно понимать в отношении к концу мира, когда вследствие частых войн и избиения множества людей останется малое число их, и те, которые не захотели быть частию народа Божия, но остались неверующими язычниками, яростию гнева Божия будут низведены в бездны ада. Но лучше под уменьшенною угрозами землею понимать земные деяния и тех грешных людей, которые, будучи в церкви, не ожидают пока будут увлечены яростию Господа, но зная из Писаний, какие наказания тяготеют над грешниками, раскаиваются и мало-помалу уменьшают землю свою и устремляются к небу. Если кто либо из нас поражается страхом угроз Господа, для того земля уменьшается; напротив, кто упорно пребывает в числе язычников и не хочет быть в числе тех, земля которых умаляется, и в числе народа Божия, о котором говорится: «Увидят Тебя народы и будут мучиться муками родильницы», тот вместе с язычниками будет влечен на место наказания.

LХХ: Ты вышел на спасение народа Своего, чтобы спасти помазанных Своих. Сперва посмотрим, сколько есть различных помазанников, а потом будем рассуждать, каким образом Господь вышел на спасение помазанников Своих. В Ветхом завете помазанниками называются, во-первых, патриархи, о которых в Псалмах написано: И укорил царей за них словами: не прикасайтесь к помазанникам Моим, и пророкам Моим не делайте зла (Псал. 104, 15). Также и в первой книге Паралипоменон все вышедшие из Египта называются помазанниками (1Пар. 16, 22). В книге Исход устрояется также священническое помазание (Исх. 30, 23–30), которым после того, – как говорится в книге Левит, – помазуются священники (Лев. 8, 12 и дал.). Есть и другое помазание, которым помазуются цари на царство, которое распадается на два вида. В самом деле, если помазуются Давид и Соломон, т. е. крепкий рукою и мирный (1Цар. 16, 13; 2Цар. 1, 3–9), то помазываются они из рога с елеем; если же это Иуй и Азаил, то на голову их возливается елей из малого сосуда в виде чечевицы (4Цар. 9, 3); так назывался глиняный сосуд, т. е. чечевица. И Кир, царь Персов и Мидян, освободивший народ от плена, – хотя многие ошибаются и думают, что это написано о Господе Спасителе, – услышал следующие слова чрез пророка Исаию: Сие говорит Господь помазанному Моему Киру, руку которого Я держал, чтобы пред лицем его покорялись народы (Ис. 45, 1) и т. д. А в конце говорится: «Ты же не познал Меня», что́ к Спасителю относить невозможно. Есть помазание пророческое; о нем дается повеление Илии, чтобы он помазал в пророки Елисея (3Цар. 19, 16). Но выше всех родов помазания стоит помазание духовноe, которое называется елеем радости; этим помазанием помазуется Спаситель, Которому и говорится: Посему и помазал Тебя …Бог, Твой Бог елеем радости выше соучастников Твоих или Своих (Пс. 44, 8). А под соучастниками я понимаю тех, которым говорит Иоанн: И вы имеете помазание от Святого new:1in:02:20|(1Ин. 2, 20), и затем спустя несколько слов; Это я написал вам о тех, которые обольщают вас; но помазание, которое вы получили от Него, пребывает в вас, и вам нет нужды, чтобы кто-либо учил вас; но само… помазание будет учить вас о всем; и оно есть истинно и неложно, и как оно вас научило, пребывайте в нем (1Ин. 2, 26–27). А чтобы некоторые, потерявшие помазание крещения, не отчаялись как либо в восстановлении помазания, в книге Левит написано, чтобы, – когда изгнанный из стана прокаженный придет к священнику, и проказа его будет очищена, – священник налил себе елея на левую руку и, омочив палец, семь раз окропил елеем пред лицем Господа, а также коснулся им уха прокаженного и правой руки, и правой ноги, а то, что́ от помазания останется, чтобы возложил на главу его (Лев. 14, 16–18). Когда же все это он исполнит согласно с правилами обряда, то должен принести за него жертву всесожжения, и тот назовется помазанником Божиим. Хочу я сказать нечто, но боюсь, чтобы не подать нерадивым повода к соблазну, – это именно что в священных Писаниях мы находим одного и того же человека помазуемым неоднократно. Наконец и Давид помазуется троекратно (2Цар. 5:3, 12:20); но мы не будем относить этого к тому, кто согрешил, и как будто снова помазуется (ибо для прокаженного, когда он потерял первое помазание, достаточно, чтобы он был помазан во второй раз; но мы будем относить это к тому, который изо дня в день преуспевает, и помазание которого все более и более увеличивается, и который от елея прокаженного восходит на степень елея народа и святых, а от елея народа переходит к елею священников, а от священников возвышается к помазанию первосвященническому, от первосвященника – к царю, от царя – к патриархам, а от патриархов продолжает восходить до Христа и помазывается елеем радости (Пс. 44, 8), и тот кто, помазан этим последнем елеем, делается единым и тем же духом с Богом, и где будут Отец и Сын, там будет также и он. Но, по истине, это бывает редко и составляет только предмет желаний людей верующих. Впрочем, я не знаю даже, может ли такое действие осуществиться. В самом деле он говорит: «Помазал Тебя Бог, Бог Твой, елеем радости больше соучастников Твоих», т. е. таким елеем, которого они, соучастники Твои, или никогда не могли получить, или получали только редко. – Итак на спасение сих помазанников вышел Бог от места Своего, как говорит Михей: И выйдет от места Своего, чтобы спасти (Мих. 1, 3). Действительно, так как те, которые нуждались в спасении, не хотели приступить к Нему, Он Сам снизошел с места величия Своего, чтобы тех, которые были вне, привести в страну кротких и землю живых, из которой был изгнан Адам, из которой вышел и Каин и поселился (Быт. 3:23, 4по тексту LХХ,) в земле Наид. Но, как мы уже выше сказали, нужно заметить, что там, где LХХ употребили во множественном числе: «чтобы спасти помазанников Твоих», в Еврейском тексте находится: lajesua eth messiach (לישע את םשיחק), что Акила перевел: «на спасение со Христом Твоим», [т. е. не то, что Бог вышел, чтобы спасти народ и спасти Христа Своего, но что Он придет на спасение народа со Христом Своим, согласно чему говорится в Евангелии: Отец во Мне и Я во Отце, и Отец, во Мне… пребывающий, Сам творит дела (Ин. 14, 10). Подобным же образом перевело и Пятое издание: «Ты вышел на спасение народа Своего, на спасение со Христом Своим». Феодотион же, как по истине бедный человек и евионит так же, как и Симмах, исповедующий тоже самое учение, выражая мысль бедных, перевели, как Евреи: «Ты вышел на спасение народа Своего, чтобы спасти Помазанника Твоего» и: «Ты вышел спасти народ Свой, спасти Помазанника Твоего». Я намереваюсь сказать нечто невероятное, и тем не менее совершенно верное: эти полухристиане перевели по-иудейски, а иудей Акила истолковал, как христианин. Шестое издание, излагая яснейшим образом таинство искупления, так перевело с Еврейского: «Ты вышел, чтобы спасти народ Свой чрез Иисуса Христа Своего», что́ по-гречески выражается словами: ἐξὴλθες τοῦ σῶσαι τὸν λαόν σαυ διὰ Ιησοὔν τὸν σου. Этому смыслу можно усвоить то значение, что Отец выйдет с Сыном из храма Иудейского и от обрядов этого народа со словами: Оставляется вам дом ваш пустым (Лук. 13, 35) и пойдет на спасение язычников, чтобы спасти верующих чрез Иисуса Христа, Сына Своего.

LХХ: Я послал смерть на главу нечестивых. Но подумаем, что говорится о той общей смерти, которою мы все умираем, которою умер и Авраам и присоединимся к отцам своим (Быт. 25, 8), умерли и пророки, умер и Сам Христос (Ин. 19, 33); но смерть послана на нечестивых (1Цар. 2, 9), чтобы те, которые прежде жили неправдою, умерли во грехе, потом ожили для правосудия. Это именно и Анна показывает в молитве своей словами: Господь убивает и животворит (1Цар. 2, 6). В самом деле Он убивает грешников, посылая смерть на главу нечестивых, чтобы оживотворить для праведного суда. Да позволено мне будет сказать нечто более смелое: Христос пришел в мир для того, чтобы низвести смерть и подобно тому, как Он Сам один раз был умерщвлен грехом (1Петр. 3, 18), так и они умрут в неправде; и те которые сделались соучастниками смерти Его, будут также соучастниками жизни. А соответственно Еврейскому тексту будем понимать под главою, – в словах: «Я поразил главу из дома нечестивого», – князя мира сего, а под домом его – мир и всякую душу грешника, в которой диавол имеет пристанище. Таким образом глава в доме нечестивого поражается за тем, чтобы по поражении ее и извержении оттуда дом был домом Божиим, чтобы в нем обитала справедливость и он ходил в ней. И достойно так мыслить о Боге, который вышел на спасение народа Своего со Христом Своим, чтобы, поразив главу этого мира, Он сам стал для нас главою, Он – глава всякого мужа и Церкви Своей. Итак, если кто считает еще себя домом нечестивого, тот пусть усиленно просит о пришествии Христовом, чтобы стерта в нем была глава нечестивого.

LХХ: Ты наложил оковы на шею навсегда. Господь наложил оковы любви, чтобы, отложив прежнее бремя и отбросив тягчайшее ярмо, которое нас угнетало, мы взяли на себя легкое бремя ига Христова и впряженные в Его колесницу, понесли превосходнейшего Возницу. Даже и Феодотион принимает это в хорошем смысле и говорит: «Ты украсил основание до самой вершины»; Пятое издание: «Ты обнажил или освободил основание до вершины», sеlа, т. е. «всегда». Так как основание Христово, которое было в душе отдельных людей, иноплеменники засыпали землею, то набросанная кучею земля подымается, и открывается лучшее основание, и украшается, чтобы скрывавшееся прежде теперь открылось и приобрело свой блеск, и это делается навсегда, что по-еврейски называется «sеlа». Обрати внимание на то, что LХХ, побуждаемые силою обстоятельств в этом месте перевели «sela» словом «навсегда» или: в конец, хотя прежде постоянно переводили это слово словом «диапсалма».

Две книги толкований на пророка Аввакума к Хроматию. https://bible.optina.ru/old:avm:03:11
  
1
Блаж. Иероним Стридонский
Ст. 13-15 Иисус, находясь близ Иерихона, взглянул, и видит, и вот стоит пред ним человек, и в руке его обнаженный меч. Иисус подошел к нему и сказал ему: наш ли ты, или из неприятелей наших? Он сказал: нет; я вождь воинства Господня, теперь пришел сюда. Иисус пал лицем своим на землю, и поклонился и сказал ему: что господин мой скажет рабу своему? Вождь воинства Господня сказал Иисусу: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято. Иисус так и сделал
Вы [должны] видеть [здесь] таинство Писаний. Пока мы странствуем по пустыне, нам нужна обувь, чтобы защитить ноги; когда же войдём в землю обетованную, услышим с Иисусом, сыном Навина: сними обувь твою с ног твоих, ибо место, на котором ты стоишь, свято. А когда войдём в Царство Небесное, не будет у нас нужды в обуви и в той защите, которая нужна в этом мире, но - чтобы вы задумались - мы пойдём за Агнцем, Который заклан за нас. https://bible.optina.ru/old:nav:05:13
     
2
Мужской Иоанна-Богословский монастырь, прямо напротив монастыря "Спорительницы хлебов" в Среднеуральске.
  
1
Силою Животворящего Креста, просиявшего с Соловецкой (монастырской) горы.
  
3
Стяг Минина и Пожарского.

  
0
Стяг Ермака.
  
0
Щелкунчик и мышиный король.

Сказка о твёрдом орехе


Мать Пирлипат была супругой короля, а значит, королевой, а Пирлипат как родилась, так в тот же миг и стала прирождённой принцессой. Король налюбоваться не мог на почивавшую в колыбельке красавицу дочурку. Он громко радовался, танцевал, прыгал на одной ножке и то и дело кричал:

— Хейза! Видел ли кто-нибудь девочку прекраснее моей Пирлипатхен?

А все министры, генералы, советники и штаб-офицеры прыгали на одной ножке, как их отец и повелитель, и хором громко отвечали:

— Нет, никто не видел!

Да, по правде говоря, и нельзя было отрицать, что с тех пор, как стоит мир, не появлялось ещё на свет младенца прекраснее принцессы Пирлипат. Личико у неё было словно соткано из лилейно-белого и нежно-розового шёлка, глазки — живая сияющая лазурь, а особенно украшали её волосики, вившиеся золотыми колечками. При этом Пирлипатхен родилась с двумя рядами беленьких, как жемчуг, зубок, которыми она два часа спустя после рождения впилась в палец рейхсканцлера, когда он пожелал поближе исследовать черты её лица, так что он завопил: «Ой-ой-ой! » Некоторые, впрочем, утверждают, будто он крикнул: «Ай-ай-ай! » Ещё и сегодня мнения расходятся. Короче, Пирлипатхен на самом деле укусила рейхсканцлера за палец, и тогда восхищённый народ уверился в том, что в очаровательном, ангельском тельце принцессы Пирлипат обитают и душа, и ум, и чувство.

Как сказано, все были в восторге; одна королева неизвестно почему тревожилась и беспокоилась. Особенно странно было, что она приказала неусыпно стеречь колыбельку Пирлипат. Мало того что у дверей стояли драбанты, — было отдано распоряжение, чтобы в детской, кроме двух нянюшек, постоянно сидевших у самой колыбельки, еженощно дежурило ещё шесть нянек и — что казалось совсем нелепым и чего никто не мог понять — каждой няньке приказано было держать на коленях кота и всю ночь гладить его, чтобы он не переставая мурлыкал. Вам, милые детки, нипочём не угадать, зачем мать принцессы Пирлипат принимала все эти меры, но я знаю зачем и сейчас расскажу и вам.

Раз как-то ко двору короля, родителя принцессы Пирлипат, съехалось много славных королей и пригожих принцев. Ради такого случая были устроены блестящие турниры, представления и придворные балы. Король, желая показать, что у него много золота и серебра, решил как следует запустить руку в свою казну и устроить празднество, достойное его. Поэтому, выведав от обер-гофповара, что придворный звездочёт возвестил время, благоприятное для колки свиней, он задумал задать колбасный пир, вскочил в карету и самолично пригласил всех окрестных королей и принцев всего-навсего на тарелку супа, мечтая затем поразить их роскошеством. Потом он очень ласково сказал своей супруге-королеве:

— Милочка, тебе ведь известно, какая колбаса мне по вкусу…

Королева уже знала, к чему он клонит речь: это означало, что она должна лично заняться весьма полезным делом — изготовлением колбас, которым не брезговала и раньше. Главному казначею приказано было немедленно отправить на кухню большой золотой котёл и серебряные кастрюли; печь растопили дровами сандалового дерева; королева повязала свой камчатый кухонный передник. И вскоре из котла потянуло вкусным духом колбасного навара. Приятный запах проник даже в государственный совет. Король, весь трепеща от восторга, не вытерпел.

— Прошу извинения, господа! — воскликнул он, побежал на кухню, обнял королеву, помешал немножко золотым скипетром в котле и, успокоенный, вернулся в государственный совет.

Наступил самый важный момент: пора было разрезать на ломтики сало и поджаривать его на золотых сковородах. Придворные дамы отошли к сторонке, потому что королева из преданности, любви и уважения к царственному супругу собиралась лично заняться этим делом. Но как только сало начало зарумяниваться, послышался тоненький, шепчущий голосок:

— Дай и мне отведать сальца, сестрица! И я хочу полакомиться — я ведь тоже королева. Дай и мне отведать сальца!

Королева отлично знала, что это говорит госпожа Мышильда. Мышильда уже много лет проживала в королевском дворце. Она утверждала, будто состоит в родстве с королевской фамилией и сама правит королевством Мышляндия, вот почему она и держала под почкой большой двор. Королева была женщина добрая и щедрая. Хотя вообще она не почитала Мышильду особой царского рода и своей сестрой, но в такой торжественный день от всего сердца допустила её на пиршество и крикнула:

— Вылезайте, госпожа Мышильда! Покушайте на здоровье сальца.

И Мышильда быстро и весело выпрыгнула из-под печки вскочила на плиту и стала хватать изящными лапками один за другим кусочки сала, которые ей протягивала королева. Но тут нахлынули все кумовья и тётушки Мышильды и даже её семь сыновей, отчаянные сорванцы. Они набросились на сало, и королева с перепугу не знала, как быть. К счастью, подоспела обер-гофмейстерина и прогнала непрошеных гостей. Таким образом, уцелело немного сала, которое, согласно указаниям призванного по этому случаю придворного математика, было весьма искусно распределено по всем колбасам.

Забили в литавры, затрубили в трубы. Все короли и принцы в великолепных праздничных одеяниях — одни на белых конях, другие в хрустальных каретах потянулись на колбасный пир. Король встретил их с сердечной приветливостью и почётом, а затем, в короне и со скипетром, как и полагается государю, сел во главе стола. Уже когда подали ливерные колбасы, гости заметили, как всё больше и больше бледнел король, как он возводил очи к небу. Тихие вздохи вылетали из его груди; казалось, его душой овладела сильная скорбь. Но когда подали кровяную колбасу, он с громким рыданьем и стонами откинулся на спинку кресла, обеими руками закрыв лицо. Все повскакали из-за стола. Лейб-медик тщетно пытался нащупать пульс у злосчастного короля, которого, казалось, снедала глубокая, непонятная тоска. Наконец после долгих уговоров, после применения сильных средств, вроде жжёных гусиных перьев и тому подобного, король как будто начал приходить в себя. Он пролепетал едва слышно:

— Слишком мало сала!

Тогда неутешная королева бухнулась ему в ноги и простонала:

— О мой бедный, несчастный царственный супруг! О, какое горе пришлось вам вынести! Но взгляните: виновница у ваших ног — покарайте, строго покарайте меня! Ах, Мышильда со своими кумовьями, тётушками и семью сыновьями съела сало, и…

С этими словами королева без чувств упала навзничь. Но король вскочил, пылая гневом, и громко крикнул:

— Обер-гофмсйстерина, как это случилось?

Обер-гофмейстерина рассказала, что знала, и король решил отомстить Мышильде и её роду за то, что они сожрали сало, предназначенное для его колбас.

Созвали тайный государственный совет. Решили возбудить процесс против Мышильды и отобрать в казну все её владения. Но король полагал, что пока это не помешает Мышильде, когда ей вздумается, пожирать сало, и потому поручил все дело придворному часовых дел мастеру и чудодею. Этот человек, которого звали так же, как и меня, а именно Христиан Элиас Дроссельмейер, обещал при помощи совершенно особых, исполненных государственной мудрости мер на веки вечные изгнать Мышильду со всей семьёй из дворца.

И в самом деле: он изобрёл весьма искусные машинки, в которых на ниточке было привязано поджаренное сало, и расставил их вокруг жилища госпожи салоежки.

Сама Мышильда была слишком умудрена опытом, чтобы не понять хитрости Дроссельмейера, но ни её предостережения, ни её увещания не помогли: все семь сыновей и много-много Мышильдиных кумовьёв и тётушек, привлечённые вкусным запахом жареного сала, забрались в дроссельмейеровские машинки — и только хотели полакомиться салом, как их неожиданно прихлопнула опускающаяся дверца, а затем их предали на кухне позорной казни. Мышильда с небольшой кучкой уцелевших родичей покинула эти места скорби и плача. Горе, отчаяние, жажда мести клокотали у неё в груди.

Двор ликовал, но королева была встревожена: она знала Мышильдин нрав и отлично понимала, что та не оставит неотомщенной смерть сыновей и близких.

И в самом деле, Мышильда появилась как раз тогда, когда королева готовила для царственного супруга паштет из ливера, который он очень охотно кушал, и сказала так:

— Мои сыновья, кумовья и тётушки убиты. Берегись, королева: как бы королева мышей не загрызла малютку принцессу! Берегись!

Затем она снова исчезла и больше не появлялась. Но королева с перепугу уронила паштет в огонь, и во второй раз Мышильда испортила любимое кушанье короля, на что он очень разгневался…

— Ну, на сегодняшний вечер довольно. Остальное доскажу в следующий раз, — неожиданно закончил крёстный.

Как ни просила Мари, на которую рассказ произвёл особенное впечатление, продолжать, крёстный Дроссельмейер был неумолим и со словами: «Слишком много сразу — вредно для здоровья; продолжение завтра», — вскочил со стула.

В ту минуту, когда он собирался уже выйти за дверь, Фриц спросил:

— Скажи-ка, крёстный, это на самом деле правда, что ты выдумал мышеловку?

— Что за вздор ты городишь, Фриц! — воскликнула мать.

Но старший советник суда очень странно улыбнулся и тихо сказал:

— А почему бы мне, искусному часовщику, не выдумать мышеловку?
Продолжение сказки о твёрдом орехе

— Ну, дети, теперь вы знаете, — так продолжал на следующий вечер Дроссельмейер, — почему королева приказала столь бдительно стеречь красоточку принцессу Пирлипат. Как же было ей не бояться, что Мышильда выполнит свою угрозу — вернётся и загрызёт малютку принцессу! Машинка Дроссельмейера ничуть не помогала против умной и предусмотрительной Мышильды, а придворный звездочёт, бывший одновременно и главным предсказателем, заявил, что только род кота Мурра может отвадить Мышильду от колыбельки. Потому-то каждой няньке приказано было держать на коленях одного из сынов этого рода, которых, кстати сказать, пожаловали чипом тайного советника посольства, и облегчать им бремя государственной службы учтивым почёсыванием за ухом.

Как-то, уже в полночь, одна из двух обер-гофнянек, которые сидели у самой колыбельки, вдруг очнулась, словно от глубокого сна. Всё вокруг было охвачено сном. Никакого мурлыканья — глубокая, мёртвая тишина, только слышно тиканье жучка-точильщика. Но что почувствовала нянька, когда прямо перед собой увидела большую противную мышь, которая поднялась на задние лапки и положила свою зловещую голову принцессе на лицо! Нянька вскочила с криком ужаса, все проснулись, но в тот же миг Мышильда — ведь большая мышь у колыбели Пирлипат была она — быстро шмыгнула в угол комнаты. Советники посольства бросились вдогонку, но не тут-то было: она шмыгнула в щель в полу. Пирлипатхен проснулась от суматохи и очень жалобно заплакала.

— Слава богу, — воскликнули нянюшки, — она жива!

Но как же они испугались, когда взглянули на Пирлипатхен и увидели, что сталось с хорошеньким нежным младенцем! На тщедушном, скорчившемся тельце вместо кудрявой головки румяного херувима сидела огромная бесформенная голова; голубые, как лазурь, глазки превратились в зелёные, тупо вытаращенные гляделки, а ротик растянулся до ушей.

Королева исходила слезами и рыданиями, а кабинет короля пришлось обить ватой, потому что король бился головой об стену и жалобным голосом причитал:

— Ах я несчастный монарх!

Теперь король, казалось, мог бы понять, что лучше было съесть колбасу без сала и оставить в покое Мышильду со всей её запечной роднёй, но об этом отец принцессы Пирлипат не подумал — он просто-напросто свалил всю вину на придворного часовщика и чудодея Христиана Элиаса Дроссельмейера из Нюрнберга и отдал мудрый приказ: «Дроссельмейер должен в течение месяца вернуть принцессе Пирлипат её прежний облик или, по крайней мере, указать верное к тому средство — в противном случае он будет продан позорной смерти от руки палача».

Дроссельмейер не на шутку перепугался. Однако он положился на своё уменье и счастье и тотчас же приступил к первой операции, которую почитал необходимой. Он очень ловко разобрал принцессу Пирлипат на части, вывинтил ручки и ножки и осмотрел внутреннее устройство, но, к сожалению, он убедился, что с возрастом принцесса будет все безобразнее, и не знал, как помочь беде. Он опять старательно собрал принцессу и впал в уныние около её колыбели, от которой не смел отлучаться.

Шла уже четвёртая неделя, наступила среда, и король, сверкая в гневе очами и потрясая скипетром, заглянул в детскую к Пирлипат и воскликнул:

— Христиан Элиас Дроссельмейер, вылечи принцессу, не то тебе несдобровать!

Дроссельмейер принялся жалобно плакать, а принцесса Пирлипат тем временем весело щёлкала орешки. Впервые часовых дел мастера и чудодея поразила её необычайная любовь к орехам и то обстоятельство, что она появилась на свет уже с зубами. В самом деле, после превращения она кричала без умолку, пока ей случайно не попался орешек; она разгрызла его, съела ядрышко и сейчас же угомонилась. С тех пор няньки то и дело унимали её орехами.

— О святой инстинкт природы, неисповедимая симпатия всего сущего! воскликнул Христиан Элиас Дроссельмейер. — Ты указуешь мне врата тайны. Я постучусь, и они откроются!

Он тотчас же испросил разрешения поговорить с придворным звездочётом и был отведён к нему под строгим караулом. Оба, заливаясь слезами, упали друг другу в объятия, так как были закадычными друзьями, затем удалились в потайной кабинет и принялись рыться в книгах, где говорилось об инстинкте, симпатиях и антипатиях и других таинственных явлениях.

Наступила ночь. Придворный звездочёт поглядел на звёзды и с помощью Дроссельмейера, великого искусника и в этом деле, составил гороскоп принцессы Пирлипат. Сделать это было очень трудно, ибо линии запутывались всё больше и больше, но — о, радость! — наконец всё стало ясно: чтобы избавиться от волшебства, которое её изуродовало, и вернуть себе былую красоту, принцессе Пирлипат достаточно было съесть ядрышко ореха Кракатук.

У ореха Кракатук было такая твёрдая скорлупа, что по нему могла проехаться сорокавосьмифунтовая пушка и не раздавить его. Этот твёрдый орех должен был разгрызть и, зажмурившись, поднести принцессе человек, никогда ещё не брившийся и не носивший сапог. Затем юноше следовало отступить на семь шагов, не споткнувшись, и только тогда открыть глаза.

Три дня и три ночи без устали работали Дроссельмейер со звездочётом, и как раз в субботу, когда король сидел за обедом, к нему ворвался радостный и весёлый Дроссельмейер, которому в воскресенье утром должны были снести голову, и возвестил, что найдено средство вернуть принцессе Пирлипат утраченную красоту. Король обнял его горячо и благосклонно и посулил ему бриллиантовую шпагу, четыре ордена и два новых праздничных кафтана.

— После обеда мы сейчас же и приступим, — любезно прибавил король. Позаботьтесь, дорогой чудодей, чтобы небритый молодой человек в башмаках был под рукой и, как полагается, с орехом Кракатук. И не давайте ему вина, а то как бы он не споткнулся, когда, словно рак, будет пятиться семь шагов. Потом пусть пьёт вволю!

Дроссельмейера напугала речь короля, и, смущаясь и робея, он пролепетал, что средство, правда, найдено, но что обоих — и орех и молодого человека, который должен его разгрызть, — надо сперва отыскать, причём пока ещё очень сомнительно, возможно ли найти орех и щелкунчика. В сильном гневе потряс король скипетром над венчанной главой и зарычал, как лев:

— Ну, так тебе снесут голову!

На счастье поверженного в страх и горе Дроссельмейера, как раз сегодня обед пришёлся королю очень по вкусу, и поэтому он был расположен внимать разумным увещаниям, на которые не поскупилась великодушная королева, тронутая судьбой несчастного часовщика. Дроссельмейер приободрился и почтительно доложил королю, что, собственно, разрешил задачу — нашёл средство к излечению принцессы, и тем самым заслужил помилование. Король назвал это глупой отговоркой и пустой болтовнёй, но в конце концов, выпив стаканчик желудочной настойки, решил, что оба — часовщик и звездочёт тронутся в путь и не вернутся до тех пор, пока у них в кармане не будет ореха Кракатук. А человека, нужного для того, чтобы разгрызть орех, по совету королевы, решили раздобыть путём многократных объявлений в местных и заграничных газетах и ведомостях с приглашением явиться во дворец…

На этом крёстный Дроссельмейер остановился и обещал досказать остальное в следующий вечер.
Конец сказки о твёрдом орехе

И в самом деле, на следующий день вечером, только зажгли свечи, явился крёстный Дроссельмейер и так продолжал свой рассказ:

— Дроссельмейер и придворный звездочёт странствовали уже пятнадцать лет и все ещё не напали на след ореха Кракатук. Где они побывали, какие диковинные приключения испытали, не пересказать, детки, и за целый месяц. Этого я делать и не собираюсь, а прямо скажу вам, что, погруженный в глубокое уныние, Дроссельмейер сильно стосковался по родине, по милому своему Нюрнбергу. Особенно сильная тоска напала на него как-то раз в Азии, в дремучем лесу, где он вместе со своим спутником присел выкурить трубочку кнастера.

«О дивный, дивный Нюрнберг мой, кто не знаком ещё с тобой, пусть побывал он даже в Вене, в Париже и Петервардейне, душою будет он томиться, к тебе, о Нюрнберг, стремиться — чудесный городок, где в ряд красивые дома стоят».

Жалобные причитания Дроссельмейера вызвали глубокое сочувствие у звездочёта, и он тоже разревелся так горько, что его слышно было на всю Азию. Но он взял себя в руки, вытер слёзы и спросил:

— Досточтимый коллега, чего же мы здесь сидим и ревём? Чего не идём в Нюрнберг? Не всё ли равно, где и как искать злополучный орех Кракатук?

— И то правда, — ответил, сразу утешившись, Дроссельмейер.

Оба сейчас же встали, выколотили трубки и из леса в глубине Азии прямёхонько отправились в Нюрнберг.

Как только они прибыли, Дроссельмейер сейчас же побежал к своему двоюродному брату — игрушечному мастеру, токарю по дереву, лакировщику и позолотчику Кристофу Захариусу Дроссельмейеру, с которым не виделся уже много-много лет. Ему-то и рассказал часовщик всю историю про принцессу Пирлипат, госпожу Мышильду и орех Кракатук, а тот то и дело всплёскивал руками и несколько раз в удивлении воскликнул:

— Ах, братец, братец, ну и чудеса!

Дроссельмейер рассказал о приключениях на своём долгом пути, рассказал, как провёл два года у Финикового короля, как обидел и выгнал его Миндальный принц, как тщетно запрашивал он общество естествоиспытателей в городе Белок, — короче говоря, как ему нигде не удалось напасть на след ореха Кракатук. Во время рассказа Кристоф Захариус не раз прищёлкивал пальцами, вертелся на одной ножке, причмокивал губами и приговаривал:

— Гм, гм! Эге! Вот так штука!

Наконец он подбросил к потолку колпак вместе с париком, горячо обнял двоюродного брата и воскликнул:

— Братец, братец, вы спасены, спасены, говорю я! Слушайте: или я жестоко ошибаюсь, или орех Кракатук у меня!

Он тотчас же принос шкатулочку, откуда вытащил позолоченный орех средней величины.

— Взгляните, — сказал он, показывая орех двоюродному брату, — взгляните на этот орех. История его такова. Много лет тому назад, в сочельник, пришёл сюда неизвестный человек с полным мешком орехов, которые он принёс на продажу. У самых дверей моей лавки с игрушками он поставил мешок наземь, чтоб легче было действовать, так как у него произошла стычка со здешним продавцом орехов, который не мог потерпеть чужого торговца. В эту минуту мешок переехала тяжело нагруженная фура. Все орехи были передавлены, за исключением одного, который чужеземец, странно улыбаясь, и предложил уступить мне за цванцигер тысяча семьсот двадцатого года. Мне это показалось загадочным, но я нашёл у себя в кармане как раз такой цванцигер, какой он просил, купил орех и позолотил его. Сам хорошенько не знаю, почему я так дорого заплатил за орех, а потом так берег его.

Всякое сомнение в том, что орех двоюродного брата — это действительно орех Кракатук, который они так долго искали, тут же рассеялось, когда подоспевший на зов придворный звездочёт аккуратно соскоблил с ореха позолоту и отыскал на скорлупе слово «Кракатук», вырезанное китайскими письменами.

Радость путешественников была огромна, а двоюродный брат Дроссельмейер почёл себя счастливейшим человеком в мире, когда Дроссельмейер уверил его, что счастье ему обеспечено, ибо отныне сверх значительной пенсии он будет получать золото для позолоты даром.

И чудодей и звездочёт оба уже нахлобучили ночные колпаки и собирались укладываться спать, как вдруг последний, то есть звездочёт, повёл такую речь:

— Дражайший коллега, счастье никогда не приходит одно. Поверьте, мы нашли не только орех Кракатук, но и молодого человека, который разгрызёт его и преподнесёт принцессе ядрышко — залог красоты. Я имею в виду не кого иного, как сына вашего двоюродного брата. Нет, я не лягу спать, вдохновенно воскликнул он. — Я ещё сегодня ночью составлю гороскоп юноши! — С этими словами он сорвал колпак с головы и тут же принялся наблюдать звезды.

Племянник Дроссельмейера был в самом деле пригожий, складный юноша, который ещё ни разу не брился и не надевал сапог. В ранней молодости он, правда, изображал два рождества кряду паяца; но этого ни чуточки не было заметно: так искусно был он воспитан стараньями отца. На святках он был в красивом красном, шитом золотом кафтане, при шпаге, держал под мышкой шляпу и носил превосходный парик с косичкой. В таком блестящем виде стоял он в лавке у отца и со свойственной ему галантностью щёлкал барышням орешки, за что и прозвали его Красавчик Щелкунчик.

Наутро восхищённый звздочет упал в объятия Дроссельмейера и воскликнул:

— Это он! Мы раздобыли его, он найден! Только, любезнейший коллега, не следует упускать из виду двух обстоятельств: во-первых, надо сплести вашему превосходному племяннику солидную деревянную косу, которая была бы соединена с нижней челюстью таким образом, что-бы её можно было сильно оттянуть косой; затем, по прибытии в столицу надо молчать о том, что мы привезли с собой молодого человека, который разгрызёт орех Кракатук, лучше, чтобы он появился гораздо позже. Я прочёл в гороскопе, что после того, как многие сломают себе на орехе зубы без всякого толку, король отдаст принцессу, а после смерти и королевство в награду тому, кто разгрызёт орех и возвратит Пирлипат утраченную красоту.

Игрушечный мастер был очень польщён, что его сыночку предстояло жениться на принцессе и самому сделаться принцем, а затем и королём, и потому он охот-но доверил его звездочёту и часовщику. Коса, которую Дроссельмейер приделал своему юному многообещающему племяннику, удалась на славу, так что тот блестяще выдержал испытание, раскусив самые твёрдые персиковые косточки.

Дроссельмейер и звездочёт немедленно дали знать в столицу, что орех Кракатук найден, а там сейчас же опубликовали воззвание, и когда прибыли наши путники с талисманом, восстанавливающим красоту, ко двору уже явилось много прекрасных юношей и даже принцев, которые, полагаясь на свои здоровые челюсти, хотели попытаться снять злые чары с принцессы.

Наши путники очень испугались, увидев принцессу. Маленькое туловище с тощими ручонками и ножками едва держало бесформенную голову. Лицо казалось ещё уродливее из-за белой нитяной бороды, которой обросли рот и подбородок.

Всё случилось так, как прочитал в гороскопе придворный звездочёт. Молокососы в башмаках один за другим ломали себе зубы и раздирали челюсти, а принцессе ничуть не легчало; когда же затем их в полуобморочном состоянии уносили приглашённые на этот случай зубные врачи, они стонали:

— Поди-ка раскуси такой орех!

Наконец король в сокрушении сердечном обещал дочь и королевство тому, кто расколдует принцессу. Тут-то и вызвался наш учтивый и скромный молодой Дроссельмейер и попросил разрешения тоже попытать счастья.

Принцессе Пирлипат никто так не понравился, как молодой Дроссельмейер, она прижала ручки к сердцу и от глубины души вздохнула: «Ах, если бы он разгрыз орех Кракатук и стал моим мужем! »

Вежливо поклонившись королю и королеве, а затем принцессе Пирлипат, молодой Дроссельмейер принял из рук оберцеремониймейстера орех Кракатук, положил его без долгих разговоров в рот, сильно дёрнул себя за косу и Щёлк-щёлк! — разгрыз скорлупу на кусочки. Ловко очистил он ядрышко от приставшей кожуры и, зажмурившись, поднёс, почтительно шаркнув ножкой, принцессе, затем начал пятиться. Принцесса тут же проглотила ядрышко, и о, чудо! — уродец исчез, а на его месте стояла прекрасная, как ангел, девушка, с лицом, словно сотканным из лилейно-белого и розового шёлка, с глазами, сияющими, как лазурь, с вьющимися колечками золотыми волосами.

Трубы и литавры присоединились к громкому ликованию народа. Король и весь двор танцевали на одной ножке, как при рождении принцессы Пирлипат, а королеву пришлось опрыскивать одеколоном, так как от радости и восторга она упала в обморок.

Поднявшаяся суматоха порядком смутила молодого Дроссельмейера, которому предстояло ещё пятиться положенные семь шагов. Всё же он держался отлично и уже занёс правую ногу для седьмого шага, но тут из подполья с отвратительным писком и визгом вылезла Мышильда. Молодой Дроссельмейер, опустивший было ногу, наступил на неё и так споткнулся, что чуть не упал.

О, злой рок! В один миг юноша стал так же безобразен, как до того принцесса Пирлипат. Туловище съёжилось и едва выдерживало огромную бесформенную голову с большими вытаращенными глазами и широкой, безобразно разинутой пастью. Вместо косы сзади повис узкий деревянный плащ, при помощи которого можно было управлять нижней челюстью.

Часовщик и звездочёт были вне себя от ужаса, однако они заметили, что Мышильда вся в крови извивается на полу. Её злодейство не осталось безнаказанным: молодой Дроссельмейер крепко ударил её по шее острым каблуком, и ей пришёл конец.

Но Мышильда, охваченная предсмертными муками, жалобно пищала и визжала:

— О твёрдый, твёрдый Кракатук, мне не уйти от смертных мук! .. Хи-хи… Пи-пи… Но, Щелкунчик-хитрец, и тебе придёт конец: мой сынок, король мышиный, не простит моей кончины — отомстит тебе за мать мышья рать. О жизнь, была ты светла — и смерть за мною пришла… Квик!

Пискнув в последний раз, Мышильда умерла, и королевский истопник унёс её прочь.

На молодого Дроссельмейера никто не обращал внимания. Однако принцесса напомнила отцу его обещание, и король тотчас же повелел подвести к Пирлипат юного героя. Но когда бедняга предстал перед ней во всём своём безобразии, принцесса закрыла лицо обеими руками и закричала:

— Вон, вон отсюда, противный Щелкунчик!

И сейчас же гофмаршал схватил его за узкие плечики и вытолкал вон.

Король распалился гневом, решив, что ему хотели навязать в зятья Щелкунчика, во всём винил незадачливых часовщика и звездочёта и на вечные времена изгнал обоих из столицы. Это не было предусмотрено гороскопом, составленным звездочётом в Нюрнберге, но он не преминул снова приступить к наблюдению за звёздами и прочитал, что юный Дроссельмейер отменно будет вести себя в своём новом звании и, несмотря на всё своё безобразие, сделается принцем и королём. Но его уродство исчезнет лишь в том случае, если семиголовый сын Мышильды, родившийся после смерти своих семи старших братьев и ставший мышиным королём, падёт от руки Щелкунчика и если, несмотря на уродливую наружность, юного Дроссельмейера полюбит прекрасная дама. Говорят, что и в самом деле на святках видели молодого Дроссельмейера в Нюрнберге в лавке его отца, хотя и в образе Щелкунчика, но всё же в сане принца.

Вот вам, дети, сказка о твёрдом орехе. Теперь вы поняли, почему говорят: «Поди-ка раскуси такой орех! » и почему щелкунчики столь безобразны…

Так закончил старший советник суда свой рассказ.

Мари решила, что Пирлипат — очень гадкая и неблагодарная принцесса, а Фриц уверял, что если Щелкунчик и вправду храбрец, он не станет особенно церемониться с мышиным королём и вернёт себе былую красоту. https://azbyka.ru/fiction/shhelkunchik-i-myshinyj-korol/
  
4
Всех С Праздником! С Днём Победы!
Грядущий Царь и Парад Победы Екатеринбург.
  
2
Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода.
#45 | Алексий Л.П. »» | 08.06.2020 21:29
  
0
. По поводу названия темы. Это вопиющая неправда. В Священном Предании Церкви нет учения о "православном самодержавии". Священное Предание -- это та богооткровенная Истина, которую прияла Церковь изначально, т.е. в 33-м году от Рождества Христова, в День сошествия Святого Духа на Апостолов Христовых. Тогда повсюду господствовало язычество (и иудаизм), и речи ни о каком православном царе и близко быть не могло. А митрополит Филарет -- это 19-й век. О заблуждениях митр. Филарета должен быть разговор особый, но к данной теме он не относится.
  
0
Был ли захват монастыря отцом Сергием? / Безумные фантазии секретаря Епархиального совета Вениамина
  
5
Неправда поможет открыть правду. Старец Николай Гурьянов.
#48 | Инна Ш. »» | 22.06.2020 20:03 | ответ на: #47 ( Александр Васильевич ) »»
  
3
Спасибо! Многое в биографии о. Сергия прояснилось.
  
4
Оттяпать домик Тыквы. Битва за Храм Софии Премудрости Божьей. Схиигумен Сергий (Романов)
  
3
Патриарх.
Схиигумен Сергий - Кому принадлежит власть в России?
  
3
Схиигумен Сергий сжег за собой мосты.

Это его выбор.

Видимо и нам пора определяться.


Помоги Бог.
#52 | Феориев Х.Р. »» | 13.07.2020 19:11
  
3
МОНАСТЫРЬ С ДЕТЬМИ НА ГОЛГОФЕ.. "В наш монастырь рвутся волки-оборотни". Схиигумен Сергий (Романов).

#53 | Феориев Х.Р. »» | 15.07.2020 12:12 | ответ на: #52 ( Феориев Х.Р. ) »»
  
1
Элина Жгутова про Среднеуральский женский монастырь / Схиигумен Сергий Романов / Дети / РИА Иван Чай


Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites