Конец науки начало познания - Памяти мыслителя Виктора Николаевича Тростникова, Богослова, математика и философа

Космос

“Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще и продолжительнее мы размышляем о них, — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне”. Иммануил Кант - «Критика практического разума», 1788 год.
Евангелие Евы (сохранившаяся цитата) - Про Макрокосм и Микрокосм в человеке - ...Я был на высокой горе, и узрел великого человека и рядом маленького, и услыхал громовой голос, и приблизился, чтобы расслышать глаголемое. И он изрёк: "Я - ты, и ты - Я, и где ты, там и Я, и Я во всём, и где бы ты ни пожелал, собираешь ты Меня и, собирая Меня, собираешь и себя... Истинно этим конструктом точно выводится Закон Логики---Истина (необходимое) следует из всего---Дж.Льюис, т.е. везде верным познанием соберёшь путь Истины, к Единству с Богом, кульминацией чего и есть Верная Вера, как Магистральный к Истине Путь.

Фило́соф — профессиональный мыслитель, занимающийся разработкой вопросов мировоззрения.
Антипод Философа --- «о появлении истинного гения в этом мире можно узнать, когда все дураки объединяются против него» (Р.У.Эмерсон)
Все-мнение---есть результат логических заблуждений людей ошибочно уверенных в том, что они могут иметь собственное мнение по любому вопросу. Эта воинствующая серая масса существовала всегда, что является особым видом психического расстройства, которое, кстати говоря, не лечится. И потому “Во все эпохи очень умного, принимали за безумного.” (В.П.Рычков)
Думающие люди вполне могут обходиться без приступов профанации, и, прежде чем пускаться в критические рассуждения, всегда надо помнить, что умный человек это не тот, кто знает больше других, и «к каждой бочке затычка», а тот который, независимо от своего интеллектуального уровня, старается воздерживаться от категорических суждений на незнакомую ему тему.
В меру талантливый человек способен стабильно выдавать объективные умозаключения при наличии небольшого дефицита информации. Такие люди опережают существующий уровень познания по какому-либо вопросу всего лишь «на один шаг», и многим современникам хорошо понятна логика их рассуждений. Общество часто бывает благосклонно к этим людям за неординарные решения, и потому таланты почти всегда у нас в чести. Что же касается гениев, то, согласно определению друга Сергея Есенина – Пимена Ивановича Карпова, “гениальные люди способны к правильному пониманию какого-либо вопроса при изрядном недостатке информации. Этот механизм мышления обогащает науку, искусство и технику новыми высокими ценностями, опережая нашу жизнь на целые века”.

«Лично мне изучение философии помогло немного разобраться в собственной жизни»



Елена Григориевна Драгалина-Черная
● ● ● В 2017 году студенты шестой раз подряд выбрали профессора Школы философии Елену Драгалину-Черную лучшим преподавателем ВШЭ. Она руководит бакалаврской программой «Философия» и преподает студентам логику.

● ● ● Безусловно, логический подход к философским проблемам может вызвать у студентов недоумение: «Зачем мне все эти “технические” сложности?». Мне нравится популярная в современной аналитической философии псевдоиндийская притча о юноше, отправившемся в горы Тибета к некоему всезнающему гуру в поисках ответа на вопрос о смысле жизни. Пройдя множество испытаний, он добрался до старца, который сказал ему следующее: «Я поведаю тебе о смысле жизни, но сначала тебе нужно разобраться в определении истины по Тарскому, теореме Геделя о неполноте и скептическом аргументе Крипке». «Тогда, пожалуй, не надо», — произнес юноша, разочарованно покидая гуру. (Что имела ввиду эта Псевдоиндийская Притча, я (Невесёлый Роман) сейчас попытаюсь вам довести философски.)

● ● ● Моя компиляция по Э.Левинас - "Теория интуиции в феноменологии Гуссерля": Левинас Э. Избранное: Трудная свобода/ Пер. с франц. - М.: “Российская политическая энциклопедия” (РОССПЭН), 2004. - 752 с. (Серия “Книга света”) - < http://filosof.historic.ru/books/item/f00/s01/z0001018/index.shtml > почти конец 6-й главы----
● ● ● МЕТАФИЗИЧНОСТЬ ИНТУИЦИИ В СИГНИФИКАТИВНОЙ ДЕСКРИПЦИИ--- Напомним, что ничто от предмета---в сигнификативной интуиции не «живёт» (суть трансцендентность, как мета язык выражения состоявшегося обобщения). И познание состоит в подтверждении интуитивным актом того, что подразумевала ненасыщенная интенции простого номинального означивания (как та данная извечная Интенциональная Готовность к направленности к: приращению знаний, восприятию, памяти, логическому выводу и синтезу, обозначенная в сигнатуре мышления, как словесность обозначения смыслов Знаками, словами), как некой предельной готовности к постижению. Сигнификация (как врожденное Качество номиналистики продуктов и элементов мышления) нацеливается на свой объект (готовится к восприятию); интуиция, и особенно восприятие (перцепция)---его достигают, как познание и перцепция подтверждения в действительности. Но в обоих случаях объект может быть одним и тем же, и не только сам объект, но также материя или смысл обоих этих актов представления сущности акта Постижения. Сигнификация устремлена на тот же предмет, что и соответствующая интуиция, и на «то, в каком качестве» предмет является объектом (репрезентации и презентации) подразумевания и восприятия---то это только и может быть идентифицированно. Таким образом, оба акта способны как бы перекрывать друг друга. И предмет, на который лишь нацеливалась пустая Сигнификация, становится зримым в интуиции (великолепен пример математической интуиции). В приведенном примере (представления красной черепичной крыши, с подтверждением или нет этого воотчею увидев) первоначальная интуиция подтверждается реализацией. Однако реализация может и опровергнуть интуицию. Восприятие может «разоблачить» сигнификативную интенцию. Между объектом сигнификации и объектом интуиции обнаруживается разногласие (Widerstreit), и мы приходим к отрицанию того, что предполагали в чистом и простом акте означивания: крыша - не красная. Однако такое разногласие, между обозначенным и данным предметом, должно опираться на некий общий элемент. Для того чтобы возникло противопоставление, должна иметься общность (в т.ч. как метафора и аллегория). «Разоблачение» (die Enttauschung) возможно только в условиях частичной реализации: «Интенция подвергается разоблачению в форме разногласия только! в силу того, что она составляет часть обнимающей её интенции, которая реализуется в другой своей части, дополнительной к разоблачаемой интенции». Вот почему разногласие может охватываться термином «реализация». Предмет должен быть дан, чтобы возникло такое разногласие; и хотя сигнификативная интенция подвергается разоблачению, тем не менее, остается место для истины. Следовательно, разногласие---данность (как Интуиция Сущности)---это не просто отсутствие интуитивной полноты, не просто понятие чистой лишённости. Разногласие, опирающееся на частичное согласие, есть позитивный феномен, синтез (мифологема), ведущий к познанию, хотя бы и негативному. Вообще, познанное может и не совпадать с истиной, т.е. быть заведомо противоречивым, но оно есть осмысленным, дополняющим знание противоречием, и эта интенциональная противопоставленность (Амбивалентность)---разумеется, как, ассоциированная и неким Извещением (совестью), экзистенция интуитивной готовности к верному постижению. Потому ограниченное восприятие---это дверь предельного пользования интуицией, как вложенность в данной людям перцепции, всей метафорическо-аллегорической мощи познания Сущности, дабы не уводить человеческую сигнификацию в Продуктах мысли, от духовных отождествлений, уводясь в несущностную (но познаваемую в сущности), материально ассоциированную редукцию. {{Сущностной, метафизической характеристикой интуиции---является экзистенция интенциональности, как Качественного познания Метафизических Необходимости и Возможности (Аргумент Крипке), обозначаемых в Эпистемологии Познания, как Априорные Скрипты интеллектуальной наследственности в возможностях к Познанию. Потому, в сущности, сигнификативная или интуитивная роль Репрезентамена---зависит от одушевляющей её интенции, от того нередуцируемого смысла, каким наделяет её интенциональностъ. Это различие в способе одушевления репрезентирующего больше не сводимо ни к чему другому: различие между сигнификативным и интуитивным схватыванием есть «феноменологически-нередуцируемое различие, константирующее Личность Мыслителя».}} Причём перцептивная интенциональность в этом случае именно разумеется, как готовность к сигнификативной редукции интуитивно предвосхищаемого в сознание, посредством схем Репрезентамена, его когнитивных карт, к большей профессиональной готовности к акту презентации, для высоко-точной духовной объективации репрезентативно-презентативных интуитивных спецификаций. Сама специфика интенции (по Пирсу и Гуссерлю) как сущности интуиции---позволяет в мыслительной деятельности усматривать саму специфику своей духовной сущности, что интерпретируется, как предельное осмысление границ познания и бытия, и интерпретируется как философская рефлексия в постижение духовной сущности, посредством именно интуитивных интенций, в действительности Предметного Языка-Объекта, утверждая тем самым магистральное направление в разумении духовного, именно, интуитивно, что есть и концепт обнаруживаемого совестливого направления сознания, интерпретирующегося, как интерсубъективное единение людей истиной, что и есть религиозная интерпретация интуиции, и совести.

Сущность http://terme.ru/termin/suschnost.html - (лат. essentia) та сторона индивидуального предмета, которая определяет все другие его стороны. Сущность называют внутренней стороной предмета, но не в пространственном, а в гносеологическом смысле: она скрыта от познающего субъекта и лишь ”намекает” на своё существование через формы своего проявления. Анализ форм проявления Сущности позволяет открыть Сущность, а знание Сущности — объяснить формы её проявления. Г.Д.Левин - Энциклопедия эпистемологии и философии науки. М:«Канон+», РООИ «Реабилитация». И.Т.Касавин 2009

● ● ● Дэвид Юм. Парадоксы познания - Автор Касавин И.Т.--31.03.2011 г. - ПОНЯТИЕ ЗНАНИЯ--- Главная проблема Юма - это вопрос о природе знания. В нём явственно проявляется свойственная философскому мышлению амбивалентность[1], и тем самым Юм весьма резко проблематизирует эпистемологические темы, заставляя читателя не просто усваивать постановки вопросов и их решения, но идти по пути их самостоятельного осмысления.
● ● ● Что обнаруживает в индивидуальном сознании рефлексирующий эпистемолог Юма? В наличии только два типа феноменов - впечатления и идеи. Первые отличаются силой и живостью, они первичны, это подлинная реальность сознания, но знанием их не назовешь, потому что у них как бы нет объекта, или источника, переход от которого к впечатлениям мог бы трактоваться как процесс познания. В сознании, конечно же, нет внешнего мира как независимой от сознания реальности, и его роль выполняют впечатления. Идеи же представляют собой ослабленные копии впечатлений или их комбинации. Копирование и комбинирование впечатлений может быть представлено как познавательный процесс, но только чисто аналитического свойства, поскольку самая сложная идея должна быть в принципе разложима на совокупность впечатлений, иначе она объявляется ложной, иллюзорной, фантастической.
● ● ● Отсюда следует, что знание (идеи) никогда не содержит ничего нового по сравнению с впечатлениями, а следовательно, натуралистически говорить о процессе познания как о переходе от незнания к знанию, о приращении знания невозможно. Если человек приобретает новые впечатления, то они возникают в сознании натуралистически необъяснимо, как бы ниоткуда, а их копирование и комбинирование в таком случае натуралистически ничего принципиально нового не дает. Не считать же ослабление впечатления признаком познания! Таким образом, впечатления не являются знанием по своему источнику, а идеи не соответствуют критерию знания по содержанию и развитию. И другого вывода не приходится ожидать, ведь если дано только содержание сознания, то познавательный процесс оказывается либо непостижимым (факты сознания эмерджентны, спонтанны), либо невозможным (отсутствует новое знание).
● ● ● Выясняется, что понятия смысла и значения, находящиеся в фокусе внимания философии языка, обстоятельно обсуждаются Юмом при различении впечатлений, идей и абстрактных идей. Одно из немногих высказываний Юма о языке, которое часто становится предметом интерпретаций: «Опыт ещё больше убеждает нас, что чувство взаимного интереса стало общим для всех наших близких, и даёт нам уверенность в том, что и в будущем их поведение будет регулироваться [этим чувством]; только этим ожиданием и обосновывается наша умеренность, наша воздержанность. Таким же образом, т.е. путем соглашений между людьми, но без посредства обещания, мало-помалу образуются языки» [Юм 2009, кн. III, 253].
● ● ● «И если Юм прав, - продолжает Уилсон, - то люди следуют этим конвенциям в результате научения и, в особенности, научения в социальном контексте. Для Локка, Пуфендорфа и Платона идеи имеют неязыковой характер, а мышление и рациональность первичны по отношению к общественной жизни индивида. Но для Юма мышление и рациональность предполагают участие человека в социуме, и это несомненный эмпирический (contigent) факт - теории усваиваются в результате обучения. Юм резко отличается от своих предшественников, отдавая приоритет социальному бытию человека и утверждая вторичность рациональности. Последняя претерпевает радикальную ревизию, исходя из этого взгляда на человека. У человека есть некое притязание в деле познания истины, именуемое и любопытством. Разум же - просто стратегия ума, принимаемая для удовлетворения этого притязания» [Уилсон 1986, 112] (интерсубъективно эмпатией в социуме сознанием разворачивая Габитус души, в контексте объективности протекающей реальности, на основе обучения). Аналогичное различие постулируется Юмом и для идей (conceptions) и верований: «Но так как очевидно, что между простым представлением существования какого-нибудь объекта и верой в это существование--большое различие, и так как это различие заключается не в частях и не в составе представляемой идеи, то отсюда следует, что оно должно заключаться в способе, которым мы представляем эту идею» [Юм 2009, кн. I, 166]. Что здесь привлекает внимание? Идеи и впечатления, идеи и верования могут отличаться друг от друга в «силе и живости», т.е. по способу существования (представления содержания), но при этом они сохраняют в неизменности свое содержание, говорящее о некотором объекте, т.е. значение. Характер представленности идеи в сознании может модулировать ее силу и живость, но не может заменить одну идею другой. Способ мыслимости не влияет на содержание мышления - так вроде бы полагает Юм, примыкая тем самым к субстанциалистской интерпретации значения. Но в вопросах о существовании необходимой связи между объектами, то он вовсе не так механистичен, жестко противопоставляя содержание слова и способ его употребления. Оказывается, слово может быть не просто осмысленно или бессмысленно, но значение способно к содержательному изменению. Вот цитата: «...пользуясь всякими этими словами при определённом применении, мы в действительности не придаем им точного смысла, но лишь употребляем привычные слова, часто не соединяя с ними ясных и определенных идей. Однако гораздо более вероятно, что данные слова теряют здесь свой истинный смысл в силу неверного их применения, чем в силу того, что у них совсем нет никакого смысла» [Юм 2009, кн. I, 245-246].

• • • Категориальные формулировки представляют собой адекватную грамматику высказываний, обращающих внимание на многие трудности, которые могут быть вызваны небрежным использованием обычного языка в аргументации, в Готовности начать более точное изучение и описание дедуктивного рассуждения. Здесь мы достигнем большей точности, исключив неоднозначные слова и фразы из обычного языка и тщательно определив те, которые остаются. Основная стратегия заключается в создании узко ограниченной формальной системы-искусственного, жестко структурированного логического языка, в рамках которого действия дедуктивных аргументов можно легко различить. Только после того, как мы ознакомимся с этим отграниченным кругом дел, мы сможем рассмотреть, в какой степени наша аргументация на обычном языке может быть сделана, чтобы соответствовать такой структуре.
• • • Особенности идей рассматриваются как психические сущности (Интенционально-интуитивные), без учёта их внешнего отношения к объектам, которые они должны представлять. Идея ясна, и в этом приемлема к рассмотрению, если её содержание является точным и коррелятивно подробным; в противном случае, всё будет спутанно и непонятно. Идея внятная, если её можно отличить от любой другой идеи, спутанна и смущена, если это невозможно. (Хотя эти два понятия формально различны, они обычно должны быть совместимы, на том основании, что ясность есть необходимым и достаточным условием для определённости высказываний.) Считается, что ясность и отчетливость наших представлений - это критерий Истины в том, во что мы верим, и как мы верим. {Взаимосвязь качества религиозно-этических представлений с ясностью из этого обоснования очевидна, и основа такого умозаключения в том, что ясность Текста---это то, насколько глубоко сам мыслитель, осмыслил представляемый им материал, а раз «Раба словами не научишь, он их понимает, а нет соответствия» (Притчи), то раз сам текст представляет Индексальный Знак отсылки к Иконическому Знаку Мыслителя, имевшего и имеющего качество понять этот Текст, то усилие в осмысленном восприятии Понять отписанное, вполне имеет все основание у других состояться на уровне Объекта мысли (Третичности) представляющего это знание Мыслителя, что точно соответствует философски разумеемой интерсубъективности передачи Смысла проповеди, от Проповедника, к внимающим проповеди, что есть и точная религиозная интерпретация представляемого и представленного Знания.}
• • • Как видите, что ранее представлялось только точкой, неясного на горизонте Познания, туманного Смысла, в точной философской логико-математической ясности, становится безграничной Атмосферой Знаний в Единстве нашей Православной Веры (как собственно, скрытой религиозности мышления, в данном случае моего---Православного), и причём становится понятным, что Бог таковому "Атмосферному явлению" Благоволит, а Юм с Касавиным что-то недотягивают до Всеобщности, и хорошо хоть нечто противоречивое моему не утверждают, что, однако, может измениться в худшую сторону:
Что ни скажи, не нашим слабым человеческим умом
Деянья Истины дано себе представить. ... (Вот и надо дерзать и употреблять Божий талант Ума, а “Дорогу осилит Идущий”, “Зри и узришь”, «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1), ибо употребляющие усилие восхищают Царствие Небесное.)
• • • Я это к тому сказал, что надо дерзать представлять Божие, а "Дорогу осилит идущий", ведь по-другому-то как показать что имеешь дела веры, если Божие по недостижимости оставил, и поставил на этом Философский, художественный или Поэтический крест? Потому-то я и отписываю столь грамотную писанину, дабы помочь своему читателю возбднуть из мглы нечистых приведений, и вместе с Богом сеять просветление умов человеческих, ведь математика (Аргумент незаменимости Куаина-Патнэма)---суть талант Духа, и ставить на нём Крест можно только Божий, а Он есть Жизнь Вечная, что означает и живое, и деятельное участие математики во Спасительном Православном ремесле Верных. Удачного постижения. Да поможет вам Бог, во Имя Отца, и Сына, и Святаго Духа, аминь!
• • • Допустим, любая сверхсложная теория и описание даже в генетике---есть адекватная (представлениям генетики) грамматика введённой специальной терминологической сигнатуры, некой узко ограниченной формальной системы отображения опытных данных генетики в грамматике описывающего эти данные Текста, для обеспечения адекватного грамматического составления текста в лигатурах терминов, Аргументов и Пропозиций, искусственного, жестко структурированного логического языка, в рамках которого представленные такой грамматикой действия дедуктивных аргументов отображённых опытных данных, представляемой таким языком Теории генетики, можно легко различить. И Текст в этом смысле---есть Грамматико-ассоциированным подобием высоко-осмысленного языка речи, представляющего также глубинную интуицию наблюдавшихся и объективно-осмысленных фактов генетических событий, и грамматика здесь выполняет роль ясного предметного представления теоретико-осмысленных фактов генетической действительности, с целью адекватного обозначения и проведения Обще научного анализа опытно-ассоциированных Идей генетики, исследованием Языка в этом направлении. И исскустенность данного Языка генетики не есть чем-то неестественным, но способом выделить интуицию фактов генетики из проблемного месива восприятия, что став точно различаемым Объектом Мысли---позволяет профессионально и объективно высказываться в этом генетическом направлении познания, что характерно и для всех остальных способов познания, в т.ч. и социологического.

● ● ● (Д. Мэннисон) Юм дистанцируется от «картинной теории значения», согласно которой наличие значения удостоверяется редукцией сомнительных сложных идей к ясным и определенным простым идеям, которым соответствуют впечатления. Согласно этой теории, большинство идей, которыми оперируют философы, лишены значения вообще. Однако принятие этой теории - также философская позиция, которая навязывается здравому рассудку, вполне успешно всё это использующему. Можно предположить, что значение терминов «сила» или «необходимая связь» (и аналогичных) может быть исследовано и иначе, без обращения к теории отражения, а именно, как способов категоризации специфических наблюдаемых ситуаций, повторяющихся в определенном контексте. И тогда получается, что Юм - родоначальник функционалистской концепции значения, в духе позднего Витгенштейна.
● ● ● Основание причинности, по Юму, - вера в регулярность событий, основанная на привычке наблюдения. Ссылка Юма на привычку как на последнее основание идеи причинности и общих идей вообще, аналогично ссылкам Витгенштейна на следование правилу как основание для использования языка, а на использование языка как основание значения.
● ● ●
Витгенштейн - сознательно или случайно - руководствуется тезисом Юма, который гласит: нельзя с достоверностью экстраполировать прошлый опыт на будущий---«любая степень повторяемости наших восприятий не может служить для нас основанием для того, чтобы заключить о большей степени повторяемости некоторых объектов, которые мы не воспринимаем» [Юм 2009, кн. I, 285]. Опыт есть череда проб и ошибок, и чему мы учимся из опыта, всякий раз способно стать иным, изменить наш способ видения, сдвинуть значение слов, нарушить установленные правила. Опыт - не гарантия на будущее, а процесс постижения и усвоения многообразия, которое чревато неожиданностями в особенности для ленивого и поспешного ума, легко превращающего отдельный факт в общее правило. При всем этом человек живет лишь благодаря приобретенным привычкам (Habit), которые позволяют ему относиться с некоторым доверием к своим восприятиям и экономить критическое мышление. Однако следует помнить, что привычка есть не более чем результат научения, индуктивного усвоения и обобщения множества повторяющихся актов опыта. В этом смысле она не обязательна, могла сложиться иначе, однако, ставши результатом опыта, принимается как нечто безусловное (как данность).
● ● ● Витгенштейн формулирует эту (ставшую фокусом дискуссий) проблему следующим образом: Наш парадокс был таким: ни один образ действий не мог бы определяться каким-то правилом, поскольку любой образ действий можно привести в соответствие. Ответом служило: если все можно привести в соответствие с данным правилом, то все может быть приведено и в противоречие с этим правилом. Поэтому тут не было бы ни соответствия, ни противоречия. Людвигу Витгенштейну вторит и Крипке (Сол Аарон Kripke, р. 1940 г. - американский философ и логик). Что получает широкую известность благодаря своим разработкам в области семантики модальной логики, философии языка, теории истины и интерпретации философии позднего Л.Витгенштейна. В области философии языка Крипке (совместно с Х.Патнэмом и К.Доннеланом) разработал каузальную теорию референции, или «новую теорию референции». Имена собственные являются жесткими десигнаторами, т.е. указывают на один и тот же объект во всех возможных мирах. Имя дается объекту при помощи первоначального «крещения» или акта «называния», а затем передается по цепочке от одного носителя языка к другому. В отличие от традиционной дескриптивной теории референции, в рамках каузальной теории можно объяснить, почему, если бы Аристотель умер в раннем детстве, он все равно оставался бы тем же самым Аристотелем, не будучи при этом «последним великим философом античности». Отношение тождества «Фосфор есть Геспер» (имена планеты Венера) является необходимым. Однако это отношение будет также апостериорным, т.е. устанавливаемым после определенного астрономического открытия. Этот вывод Крипке изменил традиционные представления о природе необходимости, согласно которым необходимое тождество может быть только априорным, не зависящим от опыта. Следуя общей установке в духе WVO Куайна, Крипке назвал свои исследования в области теории референции исследованиями по метафизике, т.к. они касаются существования и необходимости. Крипке отнёс понятия «необходимо» и «возможно» к области метафизики, в то время как понятия «априорно» и «апостериорно» к эпистемологии, став, таким образом, первым американским аналитическим философом, открыто заявившим о том, что он занимается исследованиями в области метафизики.
● ● ● Согласно каузальной теории, у имён нет других свойств, помимо референции, однако данную проблему можно разрешить, только допустив, что у имён имеются дополнительные семантические свойства. Крипке указывает на то, что кореференциальные имена в высказываниях о вере во что-либо---могут вести себя по-разному не только в случае, если мы приписываем им различные семантические свойства, но и в случае, если эти свойства тождественны. Это иллюстрирует следующий пример. Пьер - француз и знает только французский язык. Он верит в то, что «Londres estjolie» («Лондон красив»). Пьер едет в Лондон, не зная того, что Londres = Лондон, и попадает в трущобы, где узнает, что место, где он живет, называется «Лондон». Теперь он одновременно верит в то, что «Лондон не красив» и в то, что «Лондон красив» («Londres estjolie»).
● ● ● Этот парадокс нельзя объяснить при помощи обращения к дополнительным семантическим свойствам имен.

● ● ● Интерпретация Крипке работ позднего Л. Витгенштейна вызвала полемику в связи с чересчур вольной трактовкой идей последнего. Эта интерпретация получила насмешливое название «Крипкенштейн». В рамках данной интерпретации Крипке описал новый вид скептицизма, называемый «скептицизмом по поводу значения», согласно которому для отдельно взятого человека невозможно определить то, что он имеет в виду под своими словами. Ответ скептицизму, согласно Крипке, состоит в описании значения языковых единиц при помощи обращения к поведению целых сообществ, а не отдельных индивидов, что по сути отвечает и на Вопросы Д.Юма, на что в самом общем виде дал всесторонние ответы Чарльз Пирс, в своей Семиотической Теории о знаках: «То есть, знак "должен произвести идею Интерпретанта, а внешний объект - вызвать идею, воздействуя на мозг" (Пирс 2000. 2: 76-77, N 58), а идея в строгом смысле не может быть Иконой {"кроме тех случаев, когда она понимается как возможность (или Первичность)", - Пирс 2000. 2: 77, N 58}, то знак может быть иконичным, то есть (там же) "...может репрезентировать свой объект главным образом через подобие. Если для иконичного репрезентамена потребуется особый субстантивированный термин, пусть им будет гипоикона (hypoicon)" [Осмысление иконы через подобие имеет свои культурно-исторические корни, ср.: "Иконы (Симулякры, или же Аристотеля), взятые им у Платона, а последним, думаю, заимствованные у математической школы логики (Mathematical school of logic), так как самое раннее упоминание о них мы находим в диалоге Федр, который отмечает начало влияния, оказанного на него этой школой" (Пирс 2000. 2: 312 - письмо к В. Уэлби от 23 декабря 1908 г.)]. Гипоиконы, "причастные к простым качествам" подразделяются далее на образы, схемы и метафоры (там же, N 59)»;"Репрезентамен не действует как таковой, пока им действительным образом не определяется некоторый Интерпретант, но при этом он является Репрезентаменом постольку, поскольку вполне к этому способен. Так что его Репрезентативное Качество не зависит необходимым образом ни от того, определяет ли он в действительности какой-либо Интерпретант, ни от того, имеет ли он объект" (Пирс 2000. 2: 76, N 57).
● ● ● В рамках определения Понятия о Истине, Альфред Тарский умозаключает, что здесь имеет место последовательность: Истина Характер╞ (влечёт) представления Истины в сознании, что есть высказывание о характере Природы истины в человеческом Сознании:
• • • Представление Истины Сознанием доказано, как та априорная (Объективная, ибо никакая имитация не есть Объективность) познаваемая общность, которая суть природа, существующая только в гипостазированно-объективном виде в человеческом мышлении (согласно Теории Рамсея любое сложное разнообразие познаваемо). И именно так выражается грамматика выразимости объективности (в пределе истины) Тарским Истина и доказательство, как вершинный метаязык (ввиде оператора дефиниции =Df. имён существительных), как то, что «нужно заметить, что истина TstST---это не этот предмет s (следствие), но высказывание о нём, и даже не иконическое имя S этого предмета, хотя обязательно это имя S содержит, но как tsST предложение о том, что осмысленное имя этого предмета (дефиниенс ST) в качестве подлежащего---есть дефиниендум, как предложение выражающее факт, что дефиниенс есть истинное предложение TstS—в смысле Остин Д. Истина (или TstST=Df.TstS. Что и порождает познавательный феномен ввиде содержательности парадокса лжеца X---в смысле Даммит М. Истина.

● ● ● Для разъяснения фундаментально-доказательного взгляда на проблему Истины в представлении ея в познающем сознании, требуется разъяснение Понятия ”неполнота” согласно Теорем о Неполноте Курта Гёделя, а поскольку понятие неполноты опирается на Понятие «Недоказуемости», то объяснение принимает следующий вид.
● ● ● Формула «Я недоказуема» в (Principia Mathematica) P.M. по Гёделю имеет вид---«Я недоказуема и неопровержима». Является Истиной или Ложью неразрешимое по Гёделю высказывание? Очевидно, что Истино---и это положению дел в этой теории (исчислению Principia Mathematica (PM)). Но наличие содержательно-Истинной, но формально недоказуемой формулы свидетельствует о Неполноте системы Principia Mathematica: т.е. о недостаточности средств этой системы для моделирования понятия Истинности (как проекции Истины в сферу Сознания), в данном случае в области Арифметики натуральных чисел, и таких высказываний бесконечно много. И согласно этим установленным фактам, непротиворечивость Арифметики означает ея Неполноту.
[1-я Теорема Гёделя]: Если Principia Mathematica непротиворечива, то она и Неполна;
[2-я Теорема Гёделя]: Если Principia Mathematica непротиворечива, то это недоказуемо формализованными в Principia Mathematica средствами, т.е. Логика Principia Mathematica, как средства ея выражения---неполна. Расширенная трактовка 2-й Т. Гёделя гласит: «Всякая достаточно выразимая система 2-го порядка и выше (Сознание вообще 3-х порядковая система)---заведомо неполна», отсюда в частности следует, что Истина невыразима ни к каком языке. Частичное точное доказательство в Principia Mathematica, может быть выполнено доказательством проблем Principia Mathematica в Геометрии или в Первопорядковой Логике, ибо Геометрия, как и Первопорядковая Логика, обладают свойством Полноты, в них нет недоказуемых формул, что в некой сильной степени произведено доказательством в рамках Топологии Теоремы Перельмана-Пуанкаре---«О гомеоморфизме всех непрерывных поверхностей---трёхмерной сфере», что довольно убедительно верифицирует Триадологию Пирса. Выход в выражении Истины всё же имеется, что указано Витгенштейном в ЛФТ, что "То, что можно показать, о том нельзя сказать", как то, что реальность показывает Бога, но обо этом нельзя высказаться определённо, но только Верою. Так и Христос, и Святые показывали Истины на деле, как то, что Критерием Истины---есть рефлексивная в действительности---Практика.
● ● ● Вывод: Арифметика не Эквивалентна Логике (Логика 1-го порядка полна---Доказано в системе Экзистенциальных Графов Пирса) и потому не является идеальной умозрительно-наглядной теорией. Сама же прикладная непосредственность выражения математикой идеальных Продуктов Мысли, именно выделяет, согласно Мета Теорем Гёделя, Мета-проблемы выразимости Сознания согласно Principia Mathematica---ея Аксиоматичеси-Дедуктивного Метода проекции истины в Сознание. [2-я Теорема Гёделя] качественно верифицирует религиозный подход к практике Единения с истиной---Верою, как Промыслительное ожидание единяющего Действа Божества, тем более, что предпосылки такой Возможности заданы в словесном сознании человека, как это представлено Пирсом, в работе Линды Ветцель -- Типы и Токены. Отсюда переходим к понятию смысла Сознания согласно представлений величайшего философа-богослова начал Христианства -- Оригена. Ориген использует такое образное сравнение: у Священного Писания есть три уровня – «телесный», «душевный» и «духовный». Священное Писание – это реальная история («телесный» уровень). Но все события, о которых мы читаем в Священном Писании, имеют вполне определенный нравственный смысл, учат нас добродетельной жизни («душевный» уровень). Но есть и «духовный» уровень: через события Священной истории мы открываем непостижимую природу Бога, что позволяет нам толковать Священное Писание иногда и далеко от буквального смысла, то есть аллегорически.

● ● ● Аллегория - иносказание (мифологема), условная форма высказывания, при которой наглядный образ означает нечто "иное", чем он есть сам, его содержание остаётся для него внешним, и оно (внешнее содержание) однозначно закреплено за ним культурной традицией (как Архетип Тотемной Партиципации общественно культивируемой традиции). Понятие Аллегории близко к понятию Символа, вплоть до спорных границ между ними. Различие в том, что Символ более многозначен и оргаичен, в то время как смысл Аллегории существует ввиде некой рассудочной формулы, которую можно "вложить" в Образ и потом в акте дешифровки извлечь из Образа. С этим же связано и то, что о Символе чаще всего говорится применительно к простому Образу и мотиву, а об Аллегории---применительно к цепи Образов, объединённых в сюжет: например, если путешествие---Символ духовного "пути", то путешествие героя романа Дж.Беньяна "Путь паломника" (Путь пилигрима - рус. перевод), который идёт через "Ярмарку Суеты", "Холм Затруднений" и "Долину Унижения" к "Небесному Граду"---бесспорная Аллегория. И такая роль Аллегории в истории философии связана с многочисленными попытками, начиная с эллинизма, истолковывать древние почитаемые тексты, как последовательность Аллегорий (стоики---Гомер, Филон Александрийский и некоторые христианские богословы---Библию). В средневековье, аллегорически истолковывается и мир природы, как устроенный Богом для человека, в качестве нравоучительного наглядного пособия, типа материализованного иносказания (Притчи, басни) с моралью, что в принципе соответствует Апостолу---Рим.1:20. Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы, так что они безответны.
● ● ● От своего философского взгляда на самого человека, могу смело утверждать о том, что все чувствия человека находятся в Аллегорическом родстве с Образом и Подобием Божества, как всякой возможности на этой основе глубочайше проникать к Познанию Божества и Путей Его. Символом здесь служит само вот тут сейчас данное человеческое представление, которым он осмысляет Мир, и инструментом в осмыслении этой Аллегорической связи с Горним---есть Метафора:
● ● ● Следует заняться поисками более адекватного и эффективного способа понимания того, что представляет собою Метафора, и, конечно, мы не обнаружим ничего столь же простого и практичного, как грамматическое разграничение. Ключ к решению задачи подсказывается уже упомянутым понятием метаморфозы. Что действительно важно в Метафоре, так это духовная глубина, на которую объекты внешнего мира, реального или вымышленного, перемещаются при помощи [холодного жара воображения] (т.е. аналитического жанра). Процесс перемещения, который в этом случае имеет место, может быть описан как семантическое движение; представление о таком движении скрыто в самом слове "Метафора", поскольку движение (phora), включённое в значение этого слова, есть именно семантическое движение - тот происходящий в воображении двойной акт распространения и соединения, который обозначает существо метафорического процесса. Распространение и соединение, представляющие собою два главных элемента метафорической деятельности, наиболее действенны в сочетании; возможно, на самом деле они всегда в той или иной степени соединены друг с другом, по крайней мере в неявном виде. Но чтобы понять роль каждого из них, их можно рассматривать по отдельности и дать им отличные друг от друга названия - "эпифора" и "диафора", - первое из которых обозначает распространение и расширение значения посредством сравнения, а второе - порождение нового значения при помощи соположения и синтеза.

● ● ● В своих рассуждениях обычные люди (и студенты не являются здесь исключением) систематически нарушают все мыслимые логические нормы

● ● ● И дело, конечно, не только и не столько в тернистости предложенного пути. Пробираться к решению философской проблемы через математические дебри современной логики не только сложно, но и опасно. Следуя таким кружным путем, можно оказаться не там, где планировал, получив в качестве результата скорее всего не ответ на поставленный вопрос, а объяснение, почему вопрос был поставлен неправильно. Что, впрочем, тоже немало, ведь со времен Сократа прогресс в философии измеряется качеством вопроса. В качестве примера я (Невесёлый Роман) могу предложить Вопрос из Априорной Логики (собственная Идея), который сам даёт Ответ, минуя стадию логического вывода, чисто на свойстве философской рефлексии в схватывании материала---"Кто, или что, может ограничить Истину оправданием, или Законом), кроме Самой Истины?". Разумеется, что никто и ничто, и это, кстати, приводит к тем же выводам, что и Теорема о Неполноте Гёделя и Семантическая теорема Истины Тарского (при рассмотрении Истины, как Истины всех Миров Универсума Вечности), а так же развенчивает и все еретические утверждения сектантов о точно Исповеданном ими Спасении, что оставляет спасение только Уделом Веры в исполнении этой неложной Надежды Божеством, в Его высочайшем Человеколюбии, но в рефлексии деятельного Веры подтверждения в действительности, как то, что "На Бога надейся и сам не плошай", а что это означает, может ведать только непрерывно существующая Харизма Верного от Христа Предания (в напутствии следовать Ему), данное Им Апостолам, но ни в коем случае не абстрагированное от Апостолов и Первохристианского жития---еретическое нововведение. Это и философы подтверждают---(Ясперс Карл «Разум и экзистенция»)--«He следует ожидать, чтобы из низшего прямо родилось высшее или чтобы оно наверняка возникло при условии этого низшего. Ибо у высшего свой собственный исток», и вторит этому и Мартин Хайдеггер, явно различая осознание экзистенции---от осмысления экзистенции, и можно понять почему он это делает: например, из того же заявления Сартра: «... Но Dasein, лишенное вначале измерения сознания, никогда не сможет вновь обрести его» («Бытие и Ничто»).

● ● ● Философский характер имеют актуальные проблемы искусственного интеллекта, виртуалистики, нейронауки, медиа, межконфессиональной и межкультурной коммуникации, биоэтики

● ● ● Интригующей научной и педагогической задачей мне кажется анализ приемов рассуждения и аргументации в философском дискурсе. В учебном курсе логики, который мы ведем совместно с моим бывшим аспирантом Виталием Долгоруковым, также ставшим в этом году лучшим преподавателем, студенты не только решают логические задачи и изучают свойства логических систем, но и читают репрезентативные философские тексты. В круг их чтения входят как вполне ожидаемые Куайн, Тьюринг, Витгенштейн и Крипке, так и, скажем, древнекитайский философ Гунсунь Лун. Его парадокс «белой лошади» («Белая лошадь не лошадь, ведь белая лошадь не то же, что рыжая, а рыжая лошадь — лошадь»), производящий на первый взгляд впечатление тривиального софизма, требует от студентов нетривиального анализа преимуществ и издержек онтологических доктрин реализма и номинализма.


Репост и компиляция с публикации Александра Михайлова памяти Виктора Тростникова, богослова, математика и философа.
Сначала о нелёгкой биографии Виктора Николаевича Тростникова (родился 14 сентября 1928, Москва — † 29 сентября 2017):
● ● ● Виктор Тростников родился в Москве в 1928 году. Во время Великой Отечественной войны был эвакуирован в Узбекистан, где с 14 лет почти до окончания войны работал на сахарном заводе. По возвращении в Москву был мобилизован на трудовой фронт и работал слесарем на 45-м авиамоторном заводе. Учился на физико-техническом факультете МГУ[1]. Затем, будучи в звании доцента по кафедре высшей математики, преподавал в МИФИ, МИСИ, МХТИ, МИИТе и ряде других вузов. Вёл кружок по математике в Московском городском Дворце пионеров и школьников. Защитил кандидатскую диссертацию по философии в 1970 году.
● ● ● В начале своей литературной деятельности подготовил ряд статей и книг по истории математики и математической логике. Постепенно его интересы сместились к религиозной философии. Много лет был профессором Российского православного университета, преподавал философию, философию права и всеобщую историю. Одна из первых его книг о православной философии («Мысли перед рассветом») была опубликована в Париже в 1980 году. Этот факт, а также его участие в альманахе Василия Аксёнова «Метрополь» было расценено как диссидентство, и Виктор Тростников был уволен с работы. С того момента его карьера математика окончилась. Вплоть до развала Советского Союза Тростников работал сторожем, каменщиком, чернорабочим, прорабом.
● ● ● Его работы по православному богословию, философии, истории и политике печатались в журналах «Новый Мир», «Москва», «Молодая гвардия», «Православная беседа», «Литературная учёба», «Русский Дом», «Энергополис», еженедельнике «Аргументы и факты», газетах «Завтра», «Правда», «Литературная газета», а также в других печатных СМИ. Общее число таких публикаций достигает нескольких сотен.
● ● ● Несмотря на почтенный возраст, Виктор Тростников писал и публиковал книги о православной философии и проблемах современного богословия. В 2012—2014 годах в издательстве «Димитрий и Евдокия» вышли книги «Всмотрись — и увидишь», «Имея жизнь, вернулись к смерти» и «Разговоры о нашей жизни», составляющие, по замыслу автора, трилогию. В 2014 году в том же издательстве вышла стихотворная книга стихотворений Виктора Тростникова «Мы — Третий Рим». В 2015 году была издана книга «Мысли перед закатом», получившая премию «Литературной газеты» «Золотой Дельвиг». Предполагалось, что эта книга будет последней, но летом 2016 года Виктор Николаевич написал ещё одну — «После написанного», которая вышла в январе 2017 года.

● ● ● Всякое поколение хочет понять суть своего времени и осознать свое место в человеческой истории. Но сделать это очень трудно. Обычно получается так, что свою эпоху люди воспринимают в образе предшествующей эпохи, видят мир с сильным запозданием, как при разглядывании в телескопы далеких звезд. Одна из причин этого заключается в том, что такое разглядывание идет через литературу и искусство, а они обладают определенной инерцией. Но помимо этой субъективной трудности имеется и трудность объективная, и она, видимо, непреодолима. Суть исторических явлений определяется не только их собственным содержанием, но и суммой последствий, а эти последствия выходят на поверхность лишь спустя некоторое время после того, как явление прекратит свое существование. Сколько же времени требуется событиям, чтобы отстояться? Жизнь показывает, что итоги можно подводить примерно через пятьдесят лет. Именно такое время понадобилось Толстому, чтобы верно описать события Отечественной войны, а Фолкнеру, - чтобы дать правдивую панораму борьбы между Севером и Югом. Раньше этого срока окончательную оценку произошедшему дать очень сложно. Но и упустить момент опасно - все начнет забываться.

● ● ● Что ж, выходит, свою эпоху нам так и не осмыслить? Полностью, конечно, нет. Недаром шутят, что древние греки не знали о себе самого главного, - что они древние греки. Но многое в собственном времени станет нам понятным, если мы хорошо поймем суть предыдущего, уясним смысл тех событий, которые уже закончились и улеглись. Ведь они составляют фундамент последующего, а фундамент во многом влияет на тип здания. Внимательно всмотревшись в прошлое, мы лучше увидим настоящее, и даже будущее.

● ● ● Пятьдесят лет назад стало достоянием истории одно из самых поразительных явлений всех времен - европейская наука. Возникнув в конце XVII века, она за какие-то два с половиной века прошла путь от первых насосов Роберта Бойля до сканирующих электронных микроскопов и от первых формул аналитической геометрии до теории линейных операторов в гильбертовом пространстве. Она полностью преобразила окружающую нас материальную действительность и в немалой степени изменила нас самих, внушив нам новую иерархию ценностей, приучив к иному образу жизни и к иной манере мышления стала на какое-то время всемирным фетишем, породила грандиозные надежды и мечтания, а затем, не попрощавшись, по-английски, навсегда покинула нас. Для многих эти слова покажутся странными, поскольку множество и отдельных лиц, и коллективов до сих пор занимается деятельностью, которую они называют научной работой. Но это лишь обычное применеение популярного термина к вещам, уже не соответствующим его первоначальному смыслу.

● ● ● Чем же она была европейская наука? Как возникла, и почему её больше нет. По поводу ее возникновения есть стандартный ответ: её породили практические потребности. Но кто любит честную игру, никогда такой ответ не примет - это пустая отговорка. Потребности существовали у люде й тысячи лет, а наука появилась только на рубеже семнадцатого и восемнадцатого веков (хотя формально первый «НИИ» был организован Александром Великим (Македонским) и Аристотелем, в ходе захватнических воин и тщательнейшего ознакомления с продвижением научно-философского познания в захваченных и других странах). Потребности были всюду, а наука возникла лишь в Западной Европе. Значит, условия, необходимые и достаточные для ее появления, сошлись вместе именно тогда и именно там. Что же это были за условия? Попробуем выявить их одно за другим - сначала сравнительно недавние, а затем более ранние.

● ● ● Знаменитый математик Лаплас был при Бонапарте министром внутренних дел. При одной из встреч с императором он подарил ему свою книгу "Изложение системы мира". Просмотрев ее, Наполеон выразил удивление, что в ней ни разу не упомянут Бог. Лаплас ответил: "Я не нуждался в этой гипотезе". Эта фраза обрела огромную популярность, ибо выразила одну из важнейших составляющих научного кредо, тот принцип, которого неукоснительно придерживаются все ученые. Они думают, что она показывает их непредвзятость, на самом же деле в ней сквозит как раз тенденциозность. Ученые любят хвалиться тем, что им нет заботы ни о чем, кроме фактов, что все свои выводы они извлекают только из наблюдений, из "его величества эксперимента". Но из наблюдений нельзя извлечь ровно ничего, кроме описания этих наблюдений, а такое описание отнюдь не есть наука. Наука начинается там, где появляется теория, а теория всегда больше совокупности фактов. Ее создают так: на основе интуиции выдвигают некоторую гипотезу и смотрят, вписываются ли в нее имеющиеся факты. Если не вписываются, - гипотезу переделывают или отбрасывают, если вписываются, - она превращается в теорию. Ну, а коли так, непредвзятость должна была бы состоять в том, чтобы примеривать к фактам все гипотезы, включая и ту, которая подразумевает существование Бога. Однако нет, ни один ученый такую гипотезу не испытывает - он заранее "не нуждается" в ней. При этом в частной жизни он может быть верующим и даже писать что-то по вопросам веры, но эти писания не войдут в его научное наследие и не будут считаться учеными занятиями. В науке надо уметь отделять творение от Творца и изучать творение само по себе, как нечто первичное. Это - непременное условие.

● ● ● Понятно, почему его выполнение содействовало быстрым успехам науки: позволяло ученым сконцентрировать все внимание на изучении свойств материи, не отвлекаясь мыслями на то, кто и зачем ее создал. Человеческое сознание устроено так, что не может вместить в себя сразу два предмета, особенно если они далеки друг от друга. Оно может быть сфокусировано на чём-то одном и ближайшем его окружении. В восемнадцатом и девятнадцатом веках ученые исследовали очень простые, самые поверхностные аспекты поведения материальных объектов, а они связаны с глубинными причинами сущего, в частности с обстоятельствами творения, очень длинной цепочкой посреднических звеньев. Поэтому, начало и конец этой цепочки нельзя было успешно осмысливать вместе, это привело бы к расщеплению психики, так что уклонение ученых того времени от рассмотрения гипотезы о Творце было отчасти продиктовано инстинктом самосохранения. Вначале, правда, некоторые из них пытались заниматься сразу и следствиями, и причинами, но у них ничего не вышло, и они отступились. Скажем, Ньютон в своем первоначальном эскизе теории тяготения вводил в рассмотрение ангелов, обеспечивающих дальнодействие, но увидел, что от этого нет никакой пользы, и в окончательном варианте оставил одну математику. "Я не строю гипотез сказал он по этому поводу, имея в виду гипотезы о механизме взаимодействия между духом и веществом. Эти слова отделяют от фразы Лапласа сто лет, и посмотрите, как за это время изменилось отношение к подобным размышлениям. Ньютон говорит: "Хотел бы, но не получается", Лаплас говорит: "Не хочу и пытаться". И если точка зрения Ньютона была еще переходной, то у Лапласа она обретает уже статус устоявшегося тезиса, выражающего общее мнение ученых.

● ● ● Однако одной лишь концентрации интереса на предмете изучения было бы для возникновения науки недостаточно. Большую роль сыграло и то, что этот интерес был громадным, всепоглощающим, что он становился для ученого главным, а чаще и единственным интересом его жизни, физиолог Иван Павлов сказал, что науке нужно отдавать всего себя без остатка, иначе в ней ничего не добьёшься, и это действительно так. Европейские ученые так и поступали, они были настоящими фанатиками исследования природы, поэтому и добились таких грандиозных результатов. Тот впечатляющий прорыв мысли, который они осуществили, был бы невозможен без непрерывного горения.

● ● ● Невозможен он был бы и еще без одного условия - полной раскрепощённости сознания, порождающей свободу суждений и предположений. Вынеся Творца вселенной за скобки, ученые сами сделались самостоятельными творцами - если не собственно вселенной, то ее теоретических моделей. Традиции и авторитеты перестали для них что-либо значить, каждый из них начинал свое постижение мира чуть ли не с нуля. Эта установка хорошо выражена Декартом, который усомнился во всем, что говорили о мироустройстве до него, и начал выводить свою концепцию сущего из единственного постулата: "Я мыслю, следовательно, я существую", И это дало ценные плоды: им была создана основа высшей математики, аналитическая геометрия. А придерживайся он традиций, он просто продолжил бы изыскания эллинских геометров, считавших достойными рассмотрения лишь те фигуры, которые можно построить циркулем и линейкой, а эта работа давно зациклилась и стала бесперспективной.

● ● ● Таковы условия, приведшие к возникновению науки. Сведем их воедино:

1. Осознание себя инициативной творческой личностью.

2. Отношение к умственной работе как к святому делу.

3. Концентрации исследовательского интереса на материальных объектах.

● ● ● Если не удовлетворяется хотя бы одно из этих требований, не будет и науки. Все три одновременно они до семнадцатого века нигде не удовлетворялись, поэтому не было и науки. Была мудрость, были знания, была систематизация знаний, а науки не было! Аристотель с его необъятной эрудицией и с раскладыванием всего по полочкам - еще не наука, а Роберт Гук с его простеньким законом "деформация пропорциональна силе" - уже наука. Три условия соединились, как химические реагенты, и начался взрывной процесс.

● ● ● Почему же это случилось именно в Западной Европе и именно в конце семнадцатого века?

● ● ● К этому совпадению вёл длинный исторический путь. Указанные условия осуществлялись последовательно и в том же, указанном нами порядке. И все три были связаны с христианством, так что возникнуть в странах, которые никогда не были христианскими, науке не могла.

● ● ● Именно христианство пробудило внутреннюю активность человека, сделало его дерзновенной творческой личностью. Христос призвал своих последователей быть Его энергичными помощниками в деле Божественного Домостроительства. Пассивность строго осуждена Им в притче о талантах: раба, который не проявил изобретательности в использовании данной ему ссуды, господин приказывает бросить во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов (Мф. 25, 30). Это был вызов всему тогдашнему миропониманию. Чтобы оценить всемирно-историческое значение этого вызова, нужно понять, что представляло собой античное миропонимание.

● ● ● У нас принято изображать античный мир как нечто светлое и прекрасное. Это - волшебное "детство человечества" (Маркс), там все пронизано солнцем, жизнь бьет через край, искусство ищет высшего совершенства форм, философия проникает в бездны мудрости. Этот образ, похожий на образ утерянного рая, сформировался в эпоху Возрождения, и уже, поэтому в нем не может быть никакой объективности. Ведь возрождалось-то в эту эпоху как раз эллинское язычество, поэтому совершенно естественно, что оно всячески идеализировалось. Картина очень далека от действительности, если не сказать, - противоположна ей. У античной цивилизации был серьезный недостаток, который замалчивается историками, и который перевешивал все ее достоинства - неподвижность. Взять хотя бы то же искусство: на протяжении тысячи лет оно не сдвинулось с места. Как высекали ваятели из мрамора людей, очень похожих на настоящих, так и продолжали высекать. Так же обстояло дело и в интеллектуальной области. За пятьсот лет тот маленький шедевр, каким была Евклидова геометрия, не пополнился ничем существенным - все любовались им, и только. В общем, это был многовековой "период застоя", хотя и довольно пышного. И корни этой застойности уходили в религию. Верно сказал однажды митрополит Виталий: "Мир управляется религиозно", какова религия, такова и жизнь общества. У греков выше всех богов стояли Мойры (рок (Геймармене) судьбы), прядущие нить судьбы, изменить эту судьбу не мог никто, даже сам Зевс. Соответственно, самой существенной чертой античного мироощущения был фатализм. Он делал греков и римлян совсем не такими людьми, как мы с вами, я бы сказал даже - малопонятными для нас существами. Пределом их мечтаний было не иметь в жизни то-то и то-то, а узнать о том, что им предназначено иметь всемогущим роком. Чтобы заглянуть в своё будущее, они платили огромные деньги оракулам, и это сегодня кажется удивительным и непонятным, поскольку, по их же собственному убеждению, в этом будущем абсолютно ничего нельзя было изменить. О неотвратимости написанного на роду повествует вся греческая трагедия, это ее основная тема.

● ● ● Этот великий застой не был чем-то безобидным, - в конце концов, он привел к реальной угрозе вырождения человека. Души каменели: даже зрелища гладиаторских боев, с агонией умирающих, не могли уже пробудить в них острых ощущений. Широчайше распространился содомский грех, за который Господь низвел когда-то серный и огонь на цветущий город. Жизнь теряла привлекательность и становилась все более дешевой. Возрастало количество немотивированных самоубийств, в том числе и в высших слоях общества, утопавших в роскоши. И, главное, не предвиделось никакого выхода из этого тупика, так как идея рока делала людей внутренне апатичными.

● ● ● Христианство взорвало эту апатию. Оно отменило рок (Мойры и Геймармене Эонов---нашедших выражение в Гностицизме---Pistis Sophia) и сделало каждого человека хозяином своей судьбы, да еще, какой судьбы - вечной! Он мог теперь сделать более головокружительную карьеру, чем любая карьера на земле - войти в Царство Небесное. Но предупредило, что это потребует напряжения всех душевных сил: "Царство Небесное силою берется" (Мф. II, 12). Эта Благая Весть, подкрепленная нисхождением Святого Духа. постепенно переродила европейского человека, создав из него "новую тварь" (2 Кор. 5, 17). На нашей планете появилось невиданное ранее существо, отличительными признаками которого стали возвышенные устремления души и колоссальная сила воли, выражающаяся в умении подчинить всю жизнь достижению цели, на которую направлены эти устремления. В безграмотных опусах атеистов, ранние христиане выставляются непритязательными простачками, в действительности же они были максималистами, которым вынь да положь самое высокое, что есть на свете, и ни на йоту ниже, - Истину в ее последней инстанции. В них и началось то горение, которое необходимо для создания науки.

● ● ● Но это было только первое из вышеназванных условий. Второе же стало осуществляться лишь около девятого века. Почему не раньше? Потому, что раньше вера христиан была очень сильной и делала невозможным заниматься с религиозным пылом построением теорий. Пламенная вера открывает человеку ни с чем не сравнимую возможность прямого молитвенного соединения с Богом, и это соединение есть не что иное, как постижение Истины в ее персонифицированной, то есть онтологической форме. Первые христиане широко пользовались такой возможностью - слова: "Я есмь путь и Истина, и жизнь" (Ин. 14. 6) были для них не иносказанием, а опытно проверенным фактом. Но тот, кто постоянно носит в своем сердце образ Спасителя, может ли ставить на одну лоску с его созерцанием какие-то умствования? Конечно, нет. В этом случае Иисус Сладчайший есть для него "Альфа и Омега" (Откр. 1, 8), поэтому самым сильным творческим стремлением будет не рассуждать о чем-то, а просто жить во Христе. Такая жизнь означает непрестанную молитву (1 Фес. 5, 17), а молиться в условиях мирской суеты очень трудно, тем более непрестанно. И вот цвет европейского человечества потёк из городов и сёл в безлюдные труднодоступные места, чтобы ставить там кельи и вливаться в общежительные монастыри. Это происходило на огромном пространстве от Британии до Египта и от Испании до Малой Азии. В одной нитрийской горе в Северной Африке, где удобно рыть пещеры, подвизалось одно время пять тысяч монахов. В Ирландии шестого века каждый третий мужчина был монах, поэтому её прозвали Святым Островом.

● ● ● Однако тот мощный импульс веры, который изошел от Боговоплощения и Пятидесятницы, мало-помалу поглощался сопротивлением греховной человеческой природы, и образ Бога в людских душах стал терять свою конкретность. Его лик начал как бы растворяться в тумане, и высшим из вместимых в сознание уровней сущего стал тот, который на самом деле был вторым, уровень проекции Бога на понятийные структуры. Здесь находится уже не сам Бог, а совокупность Его ближайших эманаций, Его "энергии" и формообразующие идеи. Жажда познания истины осталась в человеке, но истина начала теперь пониматься в гносеологическом смысле, то есть как учение, как доктрина. И лучшие из лучших обратились к выделению и осмысливанию "универсалий" - общих понятий, непосредственно связанных с категорией Бога. Так начался период богословской схоластики. По своему официальному статусу схоласты оставались монахами, и большинство из них жили в монастырях, но по сравнению со своими предшественниками они спустились на одну ступеньку вниз - от экзистенциального постижения самого Бога, к умственному постижению Его премудрости. Это значит, что осуществилось второе из наших условий. Правда, на раннем этапе речь шла о премудрости невещественной, но уже на рубеже одиннадцатого и двенадцатого веков в схоластике обозначилось направление, названное "номинализмом", выдвинувшее тезис "универсалии после вещей". По-иному эту же мысль можно выразить так: "вещи важнее общих понятий". Способность людей вмещать духовное продолжала уменьшаться, и высшей формой познания стало представляться уже познание проекции Бога на материальную вселенную. Но сосредоточиться на изучении этой проекции мешало то, что мысль о Том, Кто проектируется, все время присутствовала в сознании. Искатели истины не умели еще отделить размышления о вещах от размышлений об их Творце.

● ● ● Сделать этот последний шаг помог им протестантизм. Важность той роли, которую сыграл, протестантизм в становлении всей нынешней цивилизации, убедительно показал Макс Вебер, но в появлении науки она была просто решающей. Он отграничил внутреннюю жизнь человека от внешней, религиозные переживания от образа поведения, нравственное чувство от профессиональных занятий. Лютер провозгласил, что спасает исключительно вера (Sola Fide), а есть в человеке вера или нет, может судить только сам человек, ибо это субъективное состояние души, которое может ничем наружно не проявляться. Веруешь в душе - и этого достаточно, жить же можешь так, как требуют обстоятельства. Чтобы подать окружающим пример следования этому принципу, он демонстративно женился на монахине, что по прежним понятиям было двойным грехом: нарушил собственный обет безбрачия, данный при рукоположении в священники, и совратил девицу, посвятившую себя Богу. Дескать, мне нечего бояться - в душе я верую, а это главное. Кальвин же пошел еще дальше и стал учить, что спасение или погибель предопределены для каждого ещё до рождения (возращение к ереси Гностицизма, которых разоблачал и над спасением которых смеялся Ориген, и снова Мойры и Геймармене Эонов---как религиозный Гностицизм---Pistis Sophia), поэтому надо делать то дело, к которому ты приставлен, и не предаваться бесполезным раздумьям о своей посмертной судьбе. Работаешь палачом, - хорошо руби головы, занимаешься ростовщичеством, - дери хорошие проценты, изучаешь свойства материи, - отдай этому занятию все свои способности и выкинь из головы все остальное. А веру - имей, но помести её в самую глубину сердца, где она ничему не будет мешать.

● ● ● В области хозяйственной деятельности эта концепция привела к бурному развитию капитализма. В области интеллектуальной---к бурному развитию науки. Наличие тут прямой связи подтверждается и тем, что почти все основатели европейской науки были протестантами - англичанами, немцами, голландцами, французами-гугенотами и т. д.. Протестантизм обеспечил выполнение третьего условия, а поскольку первые два уже были выполнены, колесо науки закрутилось, и начало быстро набирать обороты.

● ● ● А вращать его стали опять лучшие из лучших. Это, собственно, было то же самое племя, которое когда-то населяло скиты и киновии, а позже жарко спорило о количестве чертей, помещающихся на острие иглы: племя неистовых искателей истины. Оно появилось в Европе вместе с христианством, и это были иноки. Их преемниками стали богословы-схоласты средневековья. Третьей генерацией явились европейские ученые.

● ● ● Историки-популяризаторы любят на разные лады повторять волнующий рассказ о том, как наука бросила смелый вызов схоластике, и после драматической борьбы вытеснила ее из европейских университетов, заняв там ее место. Это было очень трудно, говорят они, так как схоластику защищала и отстаивала католическая Церковь (доказано, что последний схоластик, поставивший на ней точку---Оккам---ошибался, и Бритве Окамма Противопоставлен Принцип Дирака). Но они умалчивают о самом существенном: это была типичная семейная драма, извечный банальный сюжет, где неблагодарный сын прогоняет воспитавшего его отца. Тот факт, что университетская наука унаследовала свои организаторские структуры от выработавших их в течение веков богословских центров, хорошо известен, и его иллюстрирует сама академическая терминология (кстати взятая из того же Гностицизма: Архонты (главы Эонов, и Архонтами Церкви стали Архииереи), Деканы и пр.). Например. "декан" - это "настоятель храма", "бака лавр" - "отказавшийся от брака", то есть "монах". Когда мы говорим сегодня "научная школа", мы уже не чувствуем, что это трансформированное слово "схоластика"; - но это так. Богословская схоластика средних веков была именно той школой, в которой прошли обкатку те качества души и ума, понадобившиеся потом для создания науки. Протестантизм просто переключил эти качества на исследование других предметов, вот и все. Иоганн Кеплер, Блез Паскаль и Исаак Ньютон---были не первыми естествоиспытателями, какими их принято изображать, а последними великими богословами. Они завершили собой список богодухновенных правдоискателей, открывающийся святым Антонием Египетским. И как раз из-за того, что они были последними богословами, они оказались богословами несостоявшимися, и в этом заключалась их трагедия (Семиологически, по Ч.С.Пирсу, последний Знак, не ставший соответствующим Интерпретатором (в сохранении Принципа Системности)---есть несостоявшийся знак, делающий несостоявшимися все до него Знаки, по подобию принципа Домино). Родись Ньютон в третьем веке, он и был бы вторым Антонием Великим, но он родился в семнадцатом веке, когда англиканская разновидность протестантизма толкала его к тому, чтобы напряженно всматриваться в творение, забывая о Творце. Как мы знаем, он не сразу пошел на это, так как хотел, в конечном счете, познать именно Творца. На свою физику он смотрел как на расшифровку замысла Бога в отношении сотворенного им мира, "ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы" (Рим 1, 20). А в конце жизни Ньютон решил, что лучше расшифровывать само Божье слово, и занялся истолкованием пророчеств Даниила. При этом по жизни он был строгим монахом и не любил, когда кто-то нарушал его уединение. Таким же отшельником был Паскаль. Близкая к кальвинизму идеология секты янсенистов, к которой он принадлежал, позволяла ему исследовать материю, отвлекаясь от размышлений о Том, Кто ее создал. Но, даже пользуясь этим позволением, он испытывал угрызения совести и однажды твердо решил не заниматься больше наукой, чтобы почаще молиться Богу. Вернуло его к этим занятиям курьезное обстоятельство. Как раз в тот период, когда он оставил математику как греховное развлечение, доставляющее наслаждение, но не приближающее к Богу -- у него сильно разболелись зубы. Чтобы забыться, он начал решать задачу о циклоиде, опубликованную Парижским научным обществом, и вдруг, заметил, что зубная боль прошла. Он истолковал это как знак того, что Господь разрешает ему думать о циклоиде, и через час задача была решена. Вот каких внутренних терзаний стоило этим мыслителям то, что сегодня объявляют "ответом на возникшие в обществе практические потребности" Основателям науки не было дела до чьих-то потребностей, у них были собственные. Мотивация их титанической работы была сугубо личной и в своей сокровенной сущности религиозной. Но волею судьбы они направили эту работу на создание того, что вскоре отменило всякую религиозность. И вправду, сын, убивающий своего отца, - драма, достойная Софокла.

● ● ● На вопрос Фауста, кто он такой, Мефистофель отвечает. "Я - часть той силы, которая вечно хочет зла, но вечно сотворяет благо" (Трикстер, как основа Архетипов по К.Юнгу). У пионеров науки вышло обратное, руководствуясь благими побуждениями, они содействовали утверждению такой страшной формы зла, как атеизм. Это их раздвоение порождалось антиномией, заложенной в протестантизме. Он хочет сделать как лучше: отделить веру от рассуждений о предметной деятельности, чтобы они могли протекать без помех и поэтому быть более эффективными, но он не учитывает того, что, кроме отсутствия помех, эффективность определяется ещё и уровнем стимуляции, а самую мощную стимуляцию к какой бы то ни было деятельности дает человеку вера. Заперев её в дальней кладовке души на замок, протестант привыкает обходиться без нее, а потом и вообще забывает, где она спрятана. С этого момента его жизнь лишается высокой цели и заветной мечты и становится пресной. Чувствуя опасность ее затухания, протестант внушает себе такие бодрящие понятие, как "долг", "дисциплина", "ответственность" и т п., но очень далеко на этом все-таки не уедешь. И погоня за эффективностью оборачивается, в конечном счете, снижением эффективности.

● ● ● Мир управляется религиозно. Воистину так! Дефект протестантской установки перешел и в те вещи, которые были ею порождены, в частности в науку. По самой своей сути она не могла существовать бесконечно долго. Ведь её существование было основано на том, что ученые относились с религиозным рвением к безрелигиозным предметам. Это было возможно лишь в течение того переходного периода, когда вера в душах бывших христиан еще не выветрилась окончательно, но уже упала ниже той отметки, за которой желание познать Самого Бога перевешивает желание проникнуть в технические секреты устройства Его творения. Этот период длился меньше трех столетий. Последними искорками гигантского костра познания, разожженного когда-то христианством, вспыхнувшими в первой половине нашего века, были -- квантовая теория и математическая логика. С тех пор в области физики и математики не появилось ни одной значительной идеи. Бывшая натурфилософия вырождается в технологию, а бывшая царица наук - в программирование. Правда, в биологических дисциплинах идет настоящий фейерверк открытий, но это открытия описательного характера, для которых не нужно ни вдохновения, ни самоотречения, а нужны только большие деньги. Но в них у биологии нет недостатка, ибо современное общество ждет от неё помощи в решении единственно волнующей его проблемы, как продлить срок жизни человеческого организма (идея Иммортализма) и сделать так, чтобы можно было получать максимум телесных наслаждений, не расплачиваясь за них болезнями вроде СПИДа. На отпускаемые им триллионы долларов лаборатории приобретают совершеннейшую аппаратуру и засаживают тысячи сотрудников за монотонные наблюдения и записи, чтобы время от времени открыть на клеточном или субклеточном уровне какое-то неизвестное ранее явление или какую-то новую структуру. Но никаких философских обобщений увиденного никто уже не делает, ибо это было бы уже познание истины, а воля к такому познанию нашей цивилизацией утеряна.

● ● ● Конечно, прежде чем что-то утверждать, надо договориться о терминах. Слово "наука" можно воспринимать по-разному, в том числе и как "научение", - сказал же поэт: "Науки юношей питают". Но если постараться выделить этим термином некую исторически значимую конкретность, а не утонуть в море словесного хаоса, то лучше исходить из интуитивно более понятного термина "ученый". Наука - это совместная деятельность ученых. А что такое ученый? Строго определить это нельзя, но в этом нет ничего страшного. Все самые важные понятия формально неопределимы, но наше сознание воспринимает их непосредственно, и ошибок тут не бывает. Невозможно определить словами состояние влюбленности, но каждый из нас точно знает, когда он влюблен, а когда не влюблен. Невозможно дать определение джаза, но любой музыкант после нескольких тактов уверенно скажет, джаз это или нет. Фрэнк Синатра - это не джаз, какие бы синкопы он ни применял, а Луи Армстронг - чистейший джаз, даже когда играет в сопровождении Королевского симфонического оркестра. Так и с ученым. Если понимать под этим словом настоящего ученого (а это единственно правильно, ибо ненастоящий ученый вообще не есть ученый), то каждому ясно: Жак Паганель с его крайней рассеянностью и непрактичностью - ученый, а директор современного НИИ, ловко добывающий для своей лаборатории субсидии, - не ученый. И дело тут не в прагматизме директора, а в его несоответствии образу ученого, который как-то проник в наши сердца и живет там, вызывая уважение и симпатию. Паганель соответствует этому образу, а директор НИИ не соответствует, вот и критерий. И он безошибочен, как и внутренний критерий влюбленности. Они даже родственны, эти два критерия, ибо настоящий ученый - этот не идущий ни на какие компромиссы чудак, слабый телом и бесстрашный духом - предмет, нашей полузабытой детской влюбленности. Когда-то он много значил для нас, был властителем дум, образцом для подражания, героем книг и фильмов. Но пятьдесят лет тому назад он ушел из нашей жизни, а с ним ушла и наука. Сфера, в которой он подвизался, перешла в ведение совсем других людей - лукавых, корыстолюбивых, исполненных зависти, злоречивых, тщеславных, изобретательных на зло, вероломных, непримиримых, немилостивых (Рим. 1. 29-31), и уж менее всего озабоченных отысканием истины. Они продолжают называть эту сферу наукой, но это, конечно, никакая не наука. Раз нет ученых, не может быть и науки. Есть масштабные исследования и эксперименты, есть накопление данных и извлечение из них логических выводов, есть расчеты и обсчеты, есть участие в работе (помимо только что перечисленных) и весьма честных людей, есть практическая польза, но нет уже пафоса познания и горения духа, а значит, нет и науки. Это такое же ремесло, как любое другое, - скажем, вставление стекол, хотя более престижное и лучше оплачиваемое. И вот что показательно: как только бывшая наука стала одним из ремесел, в нее хлынули представители неевропейских народов - японцы, индийцы, китайцы и т. д., которых в той, ушедшей в историю, науке не было ни одного. Это еще одно подтверждение того, что та наука была артефактом христианства.

● ● ● В последней фразе нет ничего обидного для нехристианских народов. Полвека - тот срок, после которого явление предстает в своем натуральном виде, и, вглядевшись с этого расстояния в европейскую науку, мы найдем в ней больше отрицательного, чем положительного. Тем, кто не принимал участия в се создании, не о чем сожалеть. Да, она породила обеспечившую комфорт технологию, но теперь эта технология так быстро начала уничтожать среду нашего обитания, что вот-вот прикончит не только комфортную жизнь, но и жизнь вообще. А остановить этот процесс или выработать какое-то противоядие ему наука перед своим уходом со сцены не потрудилась. Но еще хуже то, о чем уже говорилось: она сделала нашу цивилизацию безбожной. Ученых в этом, винить нельзя - в них-то была скрытая религиозность, - но они пополняли ее из такого источника, который годился только для них и ни для кого другого. На место живого Бога они поставили мертвую материю и по своей восторженности ухитрялись не замечать этой подмены. Они умели с христианским рвением молиться языческим идолам - камню, металлу, кислороду, таблице Менделеева, и по их молитвам им открывались сокровенные свойства этих, сотворённых им в отвлечение для самих себя, идолов. Но другие люди, не столь увлекающиеся, не могли относиться к материи как к Богу, и когда ученые авторитетно сказали им, что материя с её законами движения превыше всего, они сделали отсюда весьма логичное заключение: Бога нет. И это "научное" мнение стало так же отравлять души, как промышленные отходы - природу.

● ● ● Ну, а есть ли в наследии науки что-нибудь положительное? Да, есть, И со временем оно, может быть, даже перевесит все отрицательное. Наука запустила в действие не только технологию, но и процесс добывания "научного материала" - объективных сведений об окружающем мире. Сейчас его набралось достаточно много, и количество начало переходить в качество. Превысив некую критическую массу, этот материал стал уже не удалять нас от той картины мира, которая была дана в Христианском Откровении, а приближать к ней. В прошлом веке ученые были верующими, а наука безбожной, в нашем веке ученые сделались безбожниками, а наука верующей. В рамках этой небольшой статьи можно указать лишь на отдельные вехи, обозначающие путь этого удивительного возвращения. Квантовая теория установила, что без признания находящейся бок о бок с видимой реальностью реальности невидимой принципиально невозможно построить теорию, совпадающую с наблюдениями (теорема о скрытых параметрах).
• • • Принцип системности – есть требование смотреть на любой предмет познания как на систему, функционирование которой подчиняется общим закономерностям существования и эволюции любых объектов, представляющих собой нечто цельное, систему. Принцип системности имеет важное эвристическое значение в науке, так как позволяет при характеристике любого объекта как системы, экстраполировать на него общие системные закономерности любой системы, независимо от её конкретного содержания. Такие особенности изучаются в таком разделе современной математики как теория систем. Пример такого общего принципа систем---Принцип неопределённости и квантовой спутанности микромира, который Экстраполируется и в Общую теорию систем, согласно обнаруженного общего факта в Современных теориях динамических систем, что в широких классах очень простых систем, удовлетворяющих даже уравнениям динамики Ньютона, предсказуемость невозможна за определенный временной горизонт, и только исход неопределённого горизонта Цельности (Холизма) системы, как тени универсума, устанавливает разрешимость, в т.ч. и как Эволюцию в другой Мир.

● ● ● Эта духовая составляющая бытия, как выясняется, населена теми самыми существами, о которых говорится в Священном Писании. Недавно подсчитано, что числовые характеристики мировых констант образуют тот единственный и неповторимый набор, при котором могут существовать полимерные молекулы - основа живых клеток и тканей. Отсюда очевидно, что ещё до сотворения вселенной в бытии имелась категория цели, определившая нужную калибровку констант. Но цель есть субъективная категория, так что ее должна была ставить перед Собой какая-то Личность. Эта исходная Личность осуществляет Свою цель, создавая материальный мир, и наполняет его смыслом. Как доказано в так называемых "отрицательных теоремах математической логики", для устойчивого существования осмысленной системы содержание смысла должно быть бесконечным. Но следствие не может быть больше причины, поэтому и Личность, являющаяся истоком смысла, бесконечна. Вот вам и Бог Отец Книги Бытия. Но это еще не все.

● ● ● Молекулярная биология нашла, что жизнь есть синтез белков под управлением нуклеиновых кислот, то есть линейных программ, текстов. Все эти тексты взаимно согласованы, иначе живой мир вступил бы в противоречие с самим собой, значит, творению предшествовало невещественное бесконечное же Слово, проекциями которого на материальную структуру служат полимеры ДНК. Это есть Бог Сын Нового Завета. А, анализируя исторические документы, нельзя не ощутить, а них веяния Святого Духа. Так научные факты подводят к идее Живоначальной Троицы,

● ● ● К ней же ведет путь логического рассуждения. Творец есть носитель абсолютного смысла, а абсолютный смысл не допускает даже малейших отклонений, то есть порождает закон. Но Творец есть Личность, а Личность немыслима без свободы. Ясно, что в случае Творца свобода тоже должна быть абсолютной, ибо над Ним никого нет. С одной стороны, абсолютная свобода, а с другой - абсолютная необходимость, задаваемая законом. Могут ли они существовать одновременно? Могут, но лишь при том условии, что мировой - закон - это закон любви. Это - особый закон: подчинение ему не отнимает свободу у личности, а наоборот, максимально её раскрывает (как Принцип необходимости Халкидонского догмата «Неслитно, Неизменно (непревращенно), Нераздельно (неразделимо), Неразлучно (неразлучимо)», согласно которому неслитные Природы особо подчёркивают друг друга). Таким образом, мы приходим к выводу, что изначально в мире была любовь. Но любовь - не элемент, а отношение, требующее наличия хотя бы двух личностей. Достаточно ли двух? Нет. Любить можно лишь другую личность, существо, обладающее собственной свободой, независимой от свободы того, кто любит. А если в мире есть только двое, то второй есть все то, что не есть первый, и, независимости от первого у него нет, значит, нет и такой свободы. Когда же появляется третий, она обретается. Второй будет восприниматься первым как свободный сам по себе, ибо он может свободно строить свои отношения с третьим, действуя целиком во внешнем по отношению к первому пространстве.

● ● ● Чем лучше поймешь свое прошлое, тем дальше сможешь заглянуть в свое будущее. Уникальный феномен науки вошел в прошлое не только Западной Европы, но и России. У нас наука вспыхнула лишь в середине прошлого столетия, и это запоздание понятно. Христианская вера пришла к нам позже, чем к немцам и англичанам, позже и снизилась до того уровня, где познание твари становится сподручнее познания Творца. Пока Русь рождала монахов, зачем ей были нужны ученые? Да и кто из этих первосортных искателей истины пошел бы во второсортные? Молодой русский аристократ Дмитрий Брянчанинов был наделен способностями к мыслительной работе не в меньшей степени, чем Паскаль или Лейбниц, и Николай Первый, знавший о его одаренности, пытался сделать из него своего помощника в управлении государством. Но он упросил царя отпустить его в монастырь. Ныне мы знаем этого аристократа как святителя Игнатия и перед его иконами возносим ему свои молитвенные прошения. Подумайте, разве мог он заниматься низшим, когда чувствовал в себе силу достичь высшего? А когда общая религиозность нашей нации упала, ученые посыпались как из рога изобилия, притом ученые самого высокого ранга. И мы ускоренно прокрутили у себя тот сюжет, который разыгрывался на Западе, и одновременно с Западом подошли к моменту расставания с наукой.

● ● ● Однако у нас к ней особый счет. Разоривший нашу прекрасную страну коммунизм строился нами "на научных основаниях". Мы уверовали в науку с горячностью неофитов и принесли на алтарь этого божества самую кровавую жертву. И осмысление нашего богатого опыта "жизни по науке" особенно действенно может помочь нам в уяснении сегодняшних наших задач. В свое время у нас имело хождение слово "лженаука" его применяли к мальтузианству, генетике, кибернетике и т. д. Нам надо понять, что того момента, когда Лаплас от имени всех ученых заявил, что он "не нуждается в этой гипотезе", вся европейская наука уже стала "лже". Главная ее ложь заключается в материалистическом миропонимании. Оно позволило науке добиться быстрых первых успехов, но плата за это оказалась чрезмерно высокой. Это миропонимание оказало на массы сильнейшее развращающее воздействие, ибо они, в отличие от самих ученых, большая часть которых принадлежала по рождению к религиозному типу, были против него совершенно беззащитны. А сейчас оно стало тормозом уже и в чисто методологическом плане. Так что наша сегодняшняя задача предельно ясна: решительно избавиться от всех форм наукообразной лжи. И вернуться к подлинному познанию. Только что мы видели, что, не желая этого, наука собрала огромный материал, который может служить отправной точкой такого познания. К нему нам и нужно ныне обратиться. Если мы это сделаем, тогда все наши злоключения, связанные с доверием к слову "наука", обретут смысл полезного урока.

Виктор Тростников

● ● ● Слова и письмена, начертанные на человеческом языке со всей исторической конкретностью и обусловленностью и для научного сознания являющиеся только литературно-историческим памятником, для верующего сознания реально суть Слово Божие, историческая оболочка лишь прикрывает их божественное содержание. Слова эти преложены Духом Святым в Слово Божие, они имеют религиозно-символическую природу, т.-е. им присуща религиозная реальность. Слово Божие есть религиозный миф в писанном слове,постоянно излучающем его божественный свет. Однако этот свет может быть и не виден научному исследователю, а открывается лишь приобщающемуся Слову Божию в меру своего религиозного возраста. Поэтому глубина содержания Слова Божия бесконечна и совершенно несоизмерима с глубиной человеческих книг, хотя последние иногда его превосходят роскошью своего словесного облачения, которое, по промышлению Божию, в священных книгах скромное, а временами и убогое. Эта мысль неоднократно выражалась в различении двоякого или даже троякого смысла священного писания: буквального (что собственно и соответствует предмету научного изучения), аллегорического (смысл коего, хотя и прикрыт, но видим человеческому глазу) и таинственного, мистического, который открывается лишь при благодатном про[778]светлении. Библия есть одновременно и просто книга, доступная научному изучению, и памятник иудейской письменности, и Книга книг, вечный Символ, раскрывающийся только вере, только молитве, только благоговению. Лица, опытные в духовной жизни, свидетельствуют, что Слово Божие имеет бесконечное и постоянно углубляющееся содержание. Подобным же образом и догматы в том виде, как изучает их Dogmengeschichte, суть лишь доктринальные тезисы, Lehrsätze, исторически обусловленные в своем возникновении, для религиозного же сознания они суть символы встреч с Божеством, религиозные реальности.
● ● ● Относительно науки о религии уместно поставить тот же самый вопрос, что и относительно религиозной философии: нужна ли для религии наука о религии, имеет ли она положительный религиозный смысл или ценность? И на этот вопрос возможен ответ только утвердительный. Раз уже появилась наука с ея методами, было бы противоестественно, если бы она в силу той или иной догматической предвзятости, — клерикальной или атеистической ортодоксии, закрыла свои глаза и отвела руки от столь существенной области научного изучения как феноменология религии. Со стороны науки это было бы лишь выражением полнейшего религиозного индифферентизма и даже нигилизма, и, наоборот, научное изучение религии является выражением своеобразного научного благочестия. Наука приносит к алтарю тот дар, который она имеет: она не умеет верить, не умеет молиться, ей чужда любовь сердца, но и она ведает amor Dei intellectualis, и ей присуща добродетель, соответствующая этой любви — интеллектуальная честность, вместе с неусыпным труженичеством, аскезой труда и научного долга. И свое бремя закона она приносит как дар в царство благодати.
Научный интерес к религии может быть проявлением религиозного творчества, подобно религиозной философии. То обстоятельство, что научное исследование нередко связы[779]вается с настроениями, враждебными религии, не должно закрывать того факта, что в науке религия получает новую область жизненного влияния. Если посмотреть с этой точки зрения на пышное развитие науки о религии за последний век, то первоначально может получиться впечатление полной нерелигиозности науки, даже бесплодности ея для религии. Однако это суждение будет близоруко: надо смотреть поверх случайных и преходящих тенденций данного момента, которые быстро сменяются другими тенденциями, и оценивать факт развития науки о религии в его жизненном значении. Тогда он представится в надлежащем свете, именно как особое проявление религиозной жизни, хотя сухое и рассудочное, как напряженная мысль о религии, связанная с ея изучением, а ведь и мысль, и научное постижение есть тоже жизнь, совершается не вне человеческого духа. Мы отнюдь не видим в науке высшего проявления человеческого духа. Но раз вообще существует наука, то возможно и научное благочестие1)[1) Научное благочестие, отличающее новую эпоху, представляет собой полную аналогию художественному благочестию, благочестию в искусстве и через искусство. Искусство тоже не есть религия и ни в каком случае не может ее заменить, но оно, становясь религиозным, может служить религии, и эпохи религиозного подъема естественно и неизбежно запечатлены и подъемом религиозного искусства. Разумеется, искусство глубиннее науки и поэтому стоит ближе к религии, но для нашей аналогии это различие не имеет значения., которым до известной степени и является наука о религии (и именно в силу этого она может становиться и нечестием, если отступает от своего прямого пути ради враждебности к религии).]


Другие Публикации Александра Михайлова:

Александр Михайлов - 21 сентября 11:41
Теория социоэволюции в популярном изложении
Взгляд за горизонт прошлого и будущего. С чего начиналось «сотворение» мира и чем всё это должно будет закончиться? Данн...

Александр Михайлов - 14 февраля 11:48
Разгадка гениальностb
Что такое гениальность, нет, совсем не Божий дар. Гениальность – ненормальность и одна из Божьих кар. Не кляни судьбу обидой, проживёшь и без идей. Гениальным не завидуй, нет несчастнее людей.… Заурядность - Боже правый! Всем доволен, что за рай! Не попутай вас, лукавый, Господи, не покарай! ...

Александр Михайлов - 5 декабря 2017 г. 15:08
Математические начала диалектики
Окружающее нас мироздание устроено таким образом, что наряду с непрерывным движением материи, в нём осуществляются всевозможные процессы развития, которые протекают прерывисто, то есть дискретно путём перехода развивающегося объекта из одной формы существования в другую. Всё это необходимо изучать хотя бы ради того, чтобы человечество продолжало успешно...

Александр Михайлов - 21 апреля 2015 г. 17:40
РОССИЯ В МИРЕ XXI ВЕКА
В книге М.Ф.Антонова даётся новое прочтение истории России, согласно которому призвание в 862 году в Новгород варяга Хродрика (Рюрика в славянской транскрипции), сына фрисляндского маркграфа, вместе с его германским племенем русов стало началом германской оккупации восточнославянских земель. Киевская Русь до конца своего существования оставалась типичным зап...

Александр Михайлов - 14 апреля 2015 г. 05:03
Золотая осень русской литературы
Аналитическая статья о современном состоянии отечественной литературы Унылая пора! Очей очарованье! Приятна мне твоя прощальная краса - Люблю я пышное природы увяданье, В багрец и в золото одетые леса. А.С. Пушкин Творческое занятие искусством — это единственный вид деятельности, позволяющий детально исследовать этические и эстетические ...

Александр Михайлов - 7 апреля 2015 г. 08:58
Почему Украина сходит с ума
Вся несуразица нынешней украинской жизни не может в достаточной степени быть прочувствована, если при её описании обходить острые углы и не называть вещи своими именами. Поэтому материал данной статьи представлен в жанре экспрессивной публицистики, что может слегка шокировать читателя. Использование подобного стиля авторами, освещающими события на Украине не редкость,...

Александр Михайлов - 19 февраля 2015 г. 20:09
Музейные алогизмы
Для того, чтобы в головах у людей был полный порядок, очень важно по возможности избегать лжи и стараться называть все вещи своими именами. Иначе в нашем подсознании неизбежно накапливаются всевозможные разночтения, непомерно увеличивая нагрузку на способность к логическому мышлению. Наличие значительного количества двойных стандартов разрушает психику человека, что, ...

Александр Михайлов - 18 февраля 2015 г. 10:05
[https://cont.ws/@veschun/75559]О природе людей часть 6[/URL]

Александр Михайлов - 17 февраля 2015 г. 08:11
О природе людей часть 5

Александр Михайлов - 16 февраля 2015 г. 09:47
О природе людей часть 4
...
Александр Михайлов - 15 февраля 2015 г. 09:22
О природе людей часть 3
...
Александр Михайлов - 14 февраля 2015 г. 08:15
О природе людей часть 2
...
Александр Михайлов - 13 февраля 2015 г. 09:03
О природе людей часть 1
Введение Какими правилами должно руководствоваться человечество при разработке норм своего существования, что пагубного мы уже успели натворить, по неведению своему, и каковы наши перспективы на будущее? Поиском ответов на подобные вопросы в настоящее время занимается великое множество научных дисциплин, но, при желании, все их можно объединить под одни...

Александр Михайлов - 12 февраля 2015 г. 09:15
Конец демократии - начало возрождения России
Эта статья написана более десяти лет назад, и является своего рода опытом исторического предвиденья. Отдельные части данной работы были опубликованы в двух патриотических изданиях: Журнал “Наш современник” №9 2001года. “Мавры демократического народовластия” http://www.nash-sovremennik.ru/p.php?y=2001&n=9&id=10 Еженедельник &l...

Александр Михайлов - 11 февраля 2015 г. 10:26
Другая наука
Я-то спою, исполню свой долг,сказал петух, — а рассветёт или нет, это — уж не от меня зависит. Грузинская пословица Данная статья, это крик души учёного-исследователя, имеющего гуманитарное, и вместе с тем физико-математическое образование. Хотелось бы надеяться, что призыв к преодолению тотального(!) застоя в современной академической ...

Александр Михайлов - 10 февраля 2015 г. 13:50
Открытие длиною 200 лет
Учёный ищет новые факты - мудрый на известных фактах делает новые открытия. В.П.Рычков Согласно выводам родоначальника современной научной методологии - французского математика, физика и философа, Ж.А.Пуанкаре, основная функция познания заключается не в поиске новой информации, а в её обобщении. Но, по своей интегрирующей способности, &nb...

Александр Михайлов - 10 февраля 2015 г. 13:41
Краткая история разработки таблицы Менделеева
В 1808 году Джон Дальтон предложил новую классификацию химических элементов, где все они были линейно упорядочены по возрастанию их атомного веса. В 1862 году Бегюйе де Шанкуртуа первым заметил некоторую закономерность чередования свойств атомов в ряду Дальтона. В 1864 году Джон Ньюлендс выяснил, что обнаруженная французом зако...

Александр Михайлов - 10 февраля 2015 г. 13:28
Социологические нюансы
С системой Менделеева все знакомы ещё со школьной скамьи, а для тех, кто подзабыл её толкование, напомню, что любое(!) свойство всех(!) простых веществ, и всех(!) химических соединений находятся в функциональной зависимости от места положения атомных символов в данной таблице. Если как следует вдуматься в невероятную широту формулировки этого закона, то вряд...

Александр Михайлов - 9 февраля 2015 г. 21:32
Логическая оценка современного состояния мировой науки
Обзорная статья известного философа и публициста Михаила Фёдоровича Антонова Будущее России вызывало, вызывает и всегда будет вызывать жгучий интерес не только в нашей стране, но и во всем остальном мире. Россиянам сегодня очень важно знать, «что век грядущий нам готовит». Другие народы, изумленные, если верить Гоголю, непрекращающимся ...

Александр Михайлов - 9 февраля 2015 г. 20:36
Конец науки - начало познания
Всякое поколение хочет понять суть своего времени и осознать свое место в человеческой истории. Но сделать это очень трудно. Обычно получается так, что свою эпоху люди воспринимают в образе предшествующей эпохи, видят мир с сильным запозданием, как при разглядывании в телескопы далеких звезд. Одна из причин этого заключается в том, что такое разглядывание идет ч...

Александр Михайлов - 2 февраля 2015 г. 22:55
Прошлое и будущее России
Аннотация: Эта статья написана более десяти лет назад, и является своего рода опытом исторического предвиденья. Отдельные части данной работы были опубликованы в журналах: “Русский дом”№11, 2000г. “Закат Европы и восход России?” http://rd.rusk.ru/00/rd11/rd11_11.htm “Молодая гвардия” №3, 2001г. “Историческая.

Александр Михайлов - 2 февраля 2015 г. 22:29
[URLhttps://cont.ws/@veschun/73638]Расовый генофонд человечества[/URL]
От одной крови Он произвёл весь род человеческий для обитания по всему лицу земли. Деяния апостолов, 17 : 26 Введение Уровень развития любой современной науки во многом определяется наличием соответствующего математического аппарата, где не последнюю роль играет разработка высококачественной систематики изучаемых объектов. Так, напри...

Александр Михайлов - 28 января 2015 г. 18:39
Метисация и гениальность
Представители всех ныне существующих национальностей являются продуктом многовекового генетического смешивания различных пород человека, и сегодня говорить о полной расовой чистоте какого-либо этноса практически не приходится. Какую же роль играет метисация в исторической судьбе нашей земной цивилизации? Всевозможные генотипы, получаемые в результате межрасового смеши...

Комментарии (1)

Всего: 1 комментарий
     
0
ПРИМЕР Доказательной Аргументации --- http://www.logoslovo.ru/forum/all_1/topic_17099_1_146350/#c1 | Невесёлый Роман »» | 25.11.2018 20:35 |
• • • Уважаемый, Священник Сергий, не спорю, что Архмандрит Клеопа (Илие) говорит верно, но представленный им ОХВАТ темы гордости, никак не выводит отдельно взятые случаи так, чтобы представить их ГЛУБИНУ, потому пояснение его страдает отсутствием переложимости на Объекты реальности, т.е. на то, чтобы познавательный взгляд на реалии (по крайней мере на большинство случаев гордости и ея вражды на верность Разума Богу) имел Возможность понять тонкости приложения разумно-волевых усилий на избегание неадекватности реалиям Верности Божественному---враждующей на нас гордости.

• • • Уважаемый, Священник Сергий, согласно древней, верной движению к познанию Истины,--философской Аналитической Традиции, всегда приводится хотя бы один пример, к излагаемой Общей всеохватывающей Пропозиции, притязающей на мудрость, а тем более на Боговдохновенную Премудрость. А в данном случае этого нет, потому текст этот семантически безграмотен, в принципе и Синтактически также безграмотен, ибо никак не представлена выводимость этой общей, на рассмотрение феномена гордости, позиции. Потому, речь эта интерпретируется как хоть и умная, но обывательская речь, и как Премудрое поучение интерпретированно быть не может. Ща вам покажу, что есть мало-мальски убедительная речь: ---

• • • Поясняется очень просто, ведь по совести-то говоря, никто не Свят, только Господь Бог, а человеку надлежит учиться с грехом бороться, и потому всегда в жизни человек одолеваем грехом и чем он выше тем это одолевание сильнее и настолько вмешивается в уклад ума и жизни, что нет возможности по совести сказать, что сам ты мудрый, а кто так говорит, то лукавит и потому на глупого действительно больше надежды, чем на имеющего υπερηφανία -- Гиперфанию, ибо «Бог гордым противится». Но русский читатель Священного Писания, мне кажется, не совсем понимает, о чём идёт речь. Дело в том, что слово «гордый» в греческом языке имеет очень интересный смысл: υπερηφανία -- Приставка – «гипер», «сверх-», а корень — «фания», явление. Гиперфания по-русски — показушность, тем не менее говорим верно (ещё с большим охватом) --- «Бог гордым противится», как вот тем, кто всегда стремится себя показать (в т.ч. и гордецу), выставлять, задаваке такому — Господь противится. --- Архидиакон А.Кураев.
• • • Уважаемый, Священник Сергий, тут нечто от Святых, всегда Во Имя Господнее говоривших себе, что они ниже всякой Твари, как Александрийский сапожник (к которому Бог направил учиться смирению Св.Антония Великого) ---"Все спасутся, один я погибну". Вот потому на глупого надежды больше, чем на υπερηφανία -- Гиперфанию — показушность, показывая в этих словах Премудрости силу υπερηφανία -- Гиперфании, что быстрее глупец поумнеет, чем одолеваемый υπερηφανία -- Гиперфанией прозреет от греха своего, ибо по этой формуле весь народ Израиля наверняка и всегда погубляем, именно ввиду силы этого греха. И какое благо, что есть возможность проверить свою справедливость суждений ума---его Величеством---Доказательством, и талант ума ещё этим развить. Удачи, хочется на вас надеяться неложно, вот и вы потренируйте свой ум моими доказательствами. Успехов.
• • • Думает на самом деле не мозг, думает Дух и умная Душа, и думание души воспринимается ввиде интуитивных интенций, думает так же и дух (Пирс утверждал и доказывал, что в человеке действуют по крайней мере два Квази-ума), но все мысли и духа и души не имели бы совершенно никакого лично человеческого значения, если бы не имелся их телесный (материально-эквивалент Ум), который есть Топом опредмечивания и единственности всякого феномена Предметной мыследеятельности (Опытно Доказан факт исключительной индивидульности всякого Перцептивного Акта). И телесный ум сохраняет Символы (знаки, следы, Индексы) всего мышления 2-х Квази-Умов Души и Духа, и именно таким образом возникает Телесно-Предметный Ум. Согласно обобщению того, как Топика определяется методологически (Бабайцев А.Ю.)---формально-потенциально, всякая выделенная в мышлении единица тематизации (Топ) эквивалентна всей Топике (общности) мышления в рамках своей тематизации, и потому телесный Топ опредмечивания мышления, может выражать весь состав мышления, и только в предельно узком охвате (как личность и предметная единственность)---эта типика может выражать и Истину (как Истинность, т.е. проекцию Истины в мыслительнную сферу), что и есть философские акты ясности осмысляемого факта. И именно такая предельная ясность---есть фактом триединства Умов Духа, Души, Тела, но по своей природе Единения в Истине, как собственная триипостасность состава человека (Подобно Богу), как Единство с Ипостасью Божества в Истине, опытно подтверждаемое Верностью Предметных представлений, что в Святости имеет и широту сотворения Чуда---Истинно как Бог. Т.е. получается, что мудростью можно назвать только труд создания Ума Тела посредством Квази-умов духа и души. И Ум вообще---это Пророк, который непрерывно стремится предсказать будущее, и эта непременность происходит в глубинных интенциях ума, и чем точнее ум Репрезентативно предсказывает будущее, тем выше Критерий соответствия его естества, его Природе в Истине. И мудрый ум не имеет трудностей с освоением знаний, эти трудности для ума возникают только в случае Обыденного Когнитивного Стиля (ОКС) и возникающего на его фоне Когнитивного Диссонанса, как трудности в изменении и модификации устоявшихся интеллектуальных Привычек Habit, посредством потребляемого нового знания, и есть ничто иное, как фрустация характера (Habitus`а) познавательных качеств ума. Это же замечает и Общая Философия.
• • • Стэнфорд, Кайл - Главный философский вывод работы по философии «недоопределенности научных теорий» в том, что приведённый философский анализ показывает, что и самым главным — не есть итоговая картина производимого знания, а главным есть философский, мыслительный процесс работы, как осмыслительная эволюция интеллектуального исследования языка, и крайне важно, чтобы вязкая толща языка-посредника, в которой барахтается человек, не затвердела, и, по необходимости, стараться разбить её трещинами, расчленить и перерасчленить (т.ск. умеренный деконструктивизм), как сохранение гибкости ума. И этот вывод точно совпадает с выводами Феноменологии---
• • • Истинная характеристика жизненного мира не подразумевает подчинения научной истине, но, скорее истина уже вложена основанием во всём научном исследовании. Именно поэтому Гуссерль утверждал, что онтология жизненного мира должна быть развита, как системный анализ конституирующих оснований, результат которых и есть, тот жизненный мир, который в свою очередь является основанием всех научных конституций значения. Здесь стимул влияния состоит в факте, чтоб решающим являлась не точность определения истины, но, скорее роль, играемая актом обоснования. Именно в этой связи, историчность, также, стала уместна и для Гуссерля, и он начал размышлять о природе появления философии среди греков и над её значением, как нового способа научного знания, ориентируемого на бесконечность; и это интерпретировало философию Рене Декарта как пункт, в котором появляется дух двух несовместимых исследовательских направлений – физикалистского объективизма и трансцендентального субъективизма. Адекватная Феноменология должна преодолевать этот раскол, и таким образом помочь человечеству жить согласно требованиям разума, и (как реализация того факта, что разум является типичной особенностью человека) человечество должно найти себя философски снова, но уже через совершенную Феноменологию Сознания, именно как через предельно совершенную теорию о природе всего извлекаемого сознанием (физикалистского объективизма), и природе Познающего разума, вообще (трансцендентального Субъективизма).
• • • Вот так вот, оказывается познавательная гибкость ума---есть как раз-таки и Критерием философичности ума, и нет предела этой гибкости (против чего и враждует закостнение в Гордости), самое главное---это выйти на этот рубеж, тогда теряются всякие трудности в познании, и обобщительные свойства ума становятся ежедневной и ежечасной нормой такого сознания, что позволяет довести мощь своего предметного Ума, до уровня Мета-языков интуитивных Интенций, и чуть-ли не на прямую видеть движения своего и других духов души. Но для ОКС (Обыденного Когнитивного Стиля) методологии ума---это расценивается (и есть) как разрушение этой ОКС типологии мыследеятельности, а значит и разрушение связанной с ним структуры в личности. Потому я и могу заявить вам, что для дурней потребление такого знания как Аттракторы и Динамические системы Синергетики---это принципиально клинический случай и обнаружение БАР (шизоидного расщепления личности). А вы вроде как подчёркиваете принципиальную ограниченность сознания памятью (совсем не ведая Доказательных форм разработки Разума), тогда как этого нет, есть трудности к обобщительному единению имеющегося в сознании материала (талантом Ума), и задача Философии прояснять эти трудности, как путём обретения философски гибкого ума, что я и делаю старанием для вас, но могу быть совершенно неправильно понят, т.к. вы норовите отрицать Царское Величие Разума, по Образу и Подобию Которого в Себе, и создал Бог человека, занижая участие Ума в совершенстве Познания Божества---что суть ересь, ибо упрощающе-примитивизирует весь вечный Промысл Совершенного Богопознания Божества, как Церковью, так и Ангелами, полно отрицая возможность Бого-Подобия в человеке, что означает, что Церковь Христова (как Тело Его) не в состоянии быть Единым со Всезнанием Божества, а это суть ересь сатанинская.
• • • Мир умопостигаемый находится в чувственном, как душа в теле, а чувственный мир соединен с умопостигаемым, как тело соединено с душой. И един мир, состоящий из них обоих, как один человек, состоящий из души и тела. Каждый из этих миров, сращенных в единении, не отвергает и не отрицает другого, по закону Творца, соединившего их. прп. Максим Исповедник VII. Как и каким образом мир называется человеком, а человек - миром

• • • Уважаемый, Священник Сергий, скепсис относительно моих таких доказательных заявлений---бессмысленен, и потому обыватель, и скорее всего и вы, просто отвергнете такого рода убедительнейший талантливый подход, ввиду его вам неприемлемости, по мертвости вашего таланта ума. А за такой закопаный талант ума (как небрежение Господним Промыслом свободы ума в Разумении Спасительного Промышления Божества)---примете осуждение, по Притче Христа о Талантах. И доказательна Методология подхода в выявлении достоверных фактов---доказана, как Курта Гёделя доказательство Металогики теоремы полноты: «Формула истинна во всех моделях теории Th тогда и только тогда, когда она является теоремой Th» {{Геделя теорема полноты утверждает, что если формула логически действительна и необходима, то существует конечный вывод (формальное доказательство) этой формулы. Надёжностью и обоснованностью, есть тот факт, что только логически обоснованные формулы доказуемы в дедуктивной системе. Вместе с состоятельностью (проверка на которую проста), эта теорема означает, что формула является логически действительной, если и только если она есть заключение формальной дедукции}}, что утвердило формализованную классическую логику в качестве прочной основы для математики. Теореме полноты эквивалентна теорема существования модели: «Теория Th имеет модель тогда и только тогда, когда она непротиворечива». И именно согласно Теореме о существовании модели действительности---Непротиворечивые Богу Праведники (как и Сам Христос) совершают чудеса в действительности, и это никак не противоречит логике, отсюда видно, что безмозглость нынешнего священства и монашества в Православии---есть ЕРЕТИЧЕСКИМ уклонением в неверность Христу, и по-другому такое безмозглое положение вещей интерпретировать не представляется возможным.

• • • Уважаемый, Священник Сергий, Металогика каждую логическую теорию испытывают на её семантическую и синтаксическую непротиворечивость. Логическая теория считается семантически непротиворечивой, если каждое, доказуемое в ней утверждение, является общезначимым в данной логике, то есть является её законом. С другой стороны, логическая теория считается синтаксически непротиворечивой, если в ней нельзя доказать некоторое утверждение A и его отрицание. Последнее понятие наиболее употребимо, хотя для некоторых логических теорий используются и другие понятия синтаксической непротиворечивости. В Металогике доказывается метаутверждение, согласно которому теория семантически непротиворечива тогда и только тогда, когда она имеет модель (как фундирование теории реальностью). С этой точки зрения теория не имеющая моделей, ничего не описывает, а потому такого рода теория не представляет никакого научного интереса. Это же относится и к синтаксически противоречивым теориям, так как в последних доказуемым становится любое утверждение. Ясно, что если при построении теории мы преследуем цель установить, что имеет место в мире, то есть пытаемся отделить сущее от несущего, то противоречивая теория как раз эту функцию и не может выполнить, а потому противоречивая теория не имеет научной ценности.
• • • Уважаемый, Священник Сергий, а в вашем Посте, кроме аппелирования к Авторитету Архимандрита Клеопа (Илие)---других фактов устанавливающих непротиворечивость ваших утверждений---не имеется, когда как Христос нас учил другому. Ибо, когда ученики, сидящего в заточении Иоанна Крестителя, пришли ко Христу и вопросили Его словами Иоанна крестителя: "Тот ли Ты, или ожидать другого?", в соответствии с Его же Заповедью---"Всё испытывай", сказал им: "Смотрите сами---хромые ходят, глухие слышал, слепые Прозревают, мёртвые восстают", и таковые Чудеса только Бог мог Творить, и нам Верным сей дар оставил и дал талантливейший для подражания Христу Ум, дабы могли верное усматривать и его держаться, а неверное распознавать---и избегать такового. А вот как раз-таки ума у вас и маловато, а его ни фанатизм, ни оглупевшая без него вера---заменить не в состоянии.
Счастливо поумнеть.
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
Просьба о помощи
© LogoSlovo.ru 2000 - 2018, создание портала - Vinchi Group & MySites