Без страха и упрёка. Памяти Игоря Ростиславовича Шафаревича

Шафаревич Игорь Ростиславович

Без страха и упрека. Памяти Игоря Ростиславовича Шафаревича

19.2.2017. Скончался выдающийся ученый, писатель и общественный деятель Игорь Ростиславович Шафаревич.

Игорь Ростиславович Шафаревич (3.6.1923–19.2.2017) — математик с мiровым именем, академик РАН, один из нравственных авторитетов Русской патриотической оппозиции.

Родился в Житомире, затем семья переехала в Москву. Отец, Ростислав Степанович, выпускник физико-математического факультета МГУ, работал преподавателем теоретической механики. Мать, Юлия Яковлевна, была филологом по образованию. Благодаря родителям И.Р. приобрёл любовь к русской литературе, в том числе к народному творчеству, истории. С детства проявил необычайные способности в математике. Учась в школе, сдавал экстерном экзамены на механико-математическом факультете МГУ, после окончания школы был принят на последний курс этого факультета и окончил его в 1940 г. (в 17 лет).

В 19 лет И.Р. защитил кандидатскую диссертацию (1942), вскоре стал преподавателем механико-математического факультета МГУ (1944), в 23 года защитил диссертацию доктора физико-математических наук (1946). Тогда же поступил на работу и в Математический институт им. В.А.Стеклова Академии наук СССР (МИАН), где трудился всю жизнь и создал целую математическую школу. В 35 лет был избран членом-корреспондентом АН СССР (1958), а через год он уже лауреат Ленинской премии (1959).

Математика стала главной творческой профессией И.Р., в которой он поднялся на мiровую высоту. Благодаря широкому образовательному кругозору, он ощущал в развитии математики «бесконечно продолжающуюся прекрасную симфонию». Возможно, исследования в этом увлекательном мiре чисел были для И.Р. и своего рода внутренней "эмиграцией" из окружающего советского мiра партийного диктата, двоемыслия и безбожия. Помимо этого, «осмысленность и красота» математики указывала на идеальную природу мiра как Божьего творения, в основе которого лежит стройный упорядоченный план. Отсюда у И.Р. начинался осознанный путь к религии. Соответственно математика у него представляет собой не только прикладной инструмент в развитии технического прогресса, который сам по себе не имеет абсолютной ценности. Она имеет религиозную цель познания мiра. На эту тему И.Р. произнес блестящую лекцию "О некоторых тенденциях развития математики" по случаю вручения ему Хейнемановской премии Гёттингенской Академии наук.

«Внутренняя логика ее развития [исторического развития математики] гораздо больше напоминает работу одного интеллекта, непрерывно и систематически развивающего свою мысль, лишь использующего как средство многообразие человеческих личностей. Как бы в оркестре, исполняющем кем-то написанную симфонию, тема переходит от одного инструмента к другому, и когда один исполнитель вынужден прервать свою партию, ее точно, как по нотам, продолжает другой...

Цель математике может дать не низшая сравнительно с нею, а высшая сфера человеческой деятельности ­ религия... Математика сложилась как наука в VI веке до Р.Х. в религиозном союзе пифагорейцев и была частью их религии. Она имела ясную цель – это был путь слияния с божеством через постижение гармонии мира, выраженной в гармонии чисел. Именно эта высокая цель дала тогда силы, необходимые для научного подвига, которому принципиально не может быть равного: не открытия прекрасной теоремы, не создания нового раздела математики, но создания самой математики.

Тогда, почти в самый момент ее рождения, уже обнаружились те свойства математики, благодаря которым в ней яснее чем где-либо проявляются общечеловеческие тенденции... Я хочу выразить надежду, что по той же причине она теперь может послужить моделью для решения основной проблемы нашей эпохи: обрести высшую религиозную цель и смысл культурной деятельности человечества».

При отсутствии же высшей религиозной целя вся научная деятельность человечества ведет лишь к глобальному разрушению:

«Бесформенная, лишенная иной цели и смысла, кроме неограниченного расширения, лихорадочная деятельность уже несколько веков как захватила человечество. Она получила название «прогресса» и на некоторое время стала чем-то вроде суррогата религии. Ее последним порождением является современное индустриальное общество. Уже много раз указывалось на то, что эта гонка содержит в себе внутреннее противоречие, приводит к катастрофическим материальным последствиям: все возрастающему, непосильному для человека темпу изменений жизни, перенаселенности, уничтожению окружающей среды. На примере математики я хочу обратить внимание на не менее разрушительные духовные последствия: человеческая деятельность лишается глобальной цели, становится бессмысленной.

Опасность здесь не только отрицательная, она заключается не только в том, что напряженные усилия человечества, жизнь его наиболее талантливых представителей не освещается пониманием их смысла. Она не исчерпывается и тем, что, не понимая цели своих действий, мы не можем предвидеть и их результатов. Духовная конституция человечества не позволяет ему долго мириться с деятельностью, цель и смысл которой ему не даны. И здесь, как и во многих других явлениях, вступает в силу механизм замещения — не найдя того, что им необходимо, люди не успокаиваются на этом, но прибегают к суррогатам. Пример этого нам всем хорошо известен — порвав связь с Богом милосердия и любви, люди тотчас создали себе других богов, требующих миллионов человеческих жертв».

("Jahrbuch der Akademie der Wissenschaften in Göttingen", Göttingen, 1973. – По-русски: Вестник РХД. Париж.1975. № 116.)

По мере гражданского, патриотического и религиозного созревания И.Р. по долгу совести из "внутренней эмиграции" переключается на участие в сопротивлении нашего народа антинародному режиму.

В октябре 1955 г. И.Р. подписал "Письмо трёхсот" группы учёных, направленное властям СССР с критикой плачевного состояния советской биологии вследствие ненаучных взглядов и деятельности ее руководителя Т.Д. Лысенко. Письмо привело к отставке Лысенко с поста президента ВАСХНИЛ, а некоторых его ставленников с других руководящих постов в системе Академии наук СССР.

С конца 1960-х гг. И.Р. принимает участие в независимой от властей общественной деятельности: пишет заявления и проводит пресс-конференции против преследования инакомыслящих, в том числе против использования психиатрии как средства политических репрессий. Став членом "Комитета прав человека»" (совместно с академиком А.Д. Сахаровым), особенно много внимания уделял защите свободы религии и прав верующих в СССР. По воспоминаниям Сахарова, проблемы религии заняли значительное место в работе Комитета благодаря обширному и аргументированному докладу Шафаревича "Законодательство о религии в СССР" (1973).

Однако западническое мiровоззрение и окружение Сахарова, ориентированное прежде всего на защиту прав эмиграции евреев, вносило диссонанс в их совместную деятельность. И.Р. позже пояснил: «Правозащитником я никогда не был, и этот термин мне чужд. У меня всегда с подросткового возраста и до глубокой старости сохранялось чувство, что мой народ находится в смертельной опасности. Мое стремление – защитить свой народ, а не какие-то абстрактные ценности» (ТВЦ 19.06.04).

В эти годы И.Р. сблизился с А.И. Солженицыным, с которым нашел общность взглядов. Супруга писателя Наталия Дмитриевна была в свое время ученицей И.Р., а он стал крестным отцом их сына Игната. Солженицын писал об этом времени:

«О Сахарове: только так и виделось издали, что вместе мы. Но – ни одного замысла у нас не составилось совместного никогда и даже ни одного заявления мы никогда не подписали вместе, странно; и о выходе "Архипелага" я не предупреждал его. А с Игорем Шафаревичем мы действительно были вместе, плечо о плечо, уже три года к тому времени готовя "Из-под Глыб". Соединяли нас не прошлые воспоминания (их не было) и даже не нынешнее стояние против Дракона – нет, более прочная связь: соединяли нас общие взгляды на будущее русское (это будущее очень не едино скоро раскроется в нашей стране)...

Глыбность, основательность этого человека не только в фигуре, но и во всём жизненном образе, заметны были сразу, располагали...

Две тысячи у нас в России людей с мировой знаменитостью, и у многих она была куда шумней, чем у Шафаревича (математики витают на Земле в бледном малочислии), но граждански – все нули, по своей трусости, и от этого нуля всего с десяток взял да поднялся, взял - да вырос в дерево, и средь них Шафаревич. Этот бесшумный рост гражданского в нём ствола мне досталось, хоть и не часто, не подробно, наблюдать. Подымаясь от общей согнутости, Шафаревич вступил и в сахаровский Комитет Прав: не потому, что надеялся на его эффективность, но стыдясь, что никто больше не вступает, но не видя себе прощения, если не приложит сил к нему.

Вход в гражданственность для человека не гуманитарного образования это не только рост мужества, это и поворот всего сознания, всего внимания, вторая специальность в зрелых летах, приложение ума к области, упущенной другими (притом свою основную специальность упуская ли, как иные, или не упуская, как двудюжий Шафаревич, оставшийся посегодня живым действующим математиком мирового класса)...

А ещё Шафаревичу прирождена самая жильная, плотяная, нутряная связь с русской землёй и русской историей. Любовь к России у него даже ревнива – в покрытие ли прежних упущений нашего поколения? И настойчив поиск, как приложить голову и руки, чтобы по этой любви заплатить. Среди нынешних советских интеллигентов я почти не встречал равных ему по своей готовности лучше умереть на родине и за неё, чем спастись на Западе. По силе и неизменности этого настроения: за морем веселье да чужое, а у нас и горе да своё» ("Бодался теленок с дубом" // Новый мир, 1991, № 8).

В 1974 г. И.Р. участвовал вместе с Солженицыным в издании публицистического сборника "Из-под глыб", написав для него три статьи: "Социализм", "Обособление или сближение?" и "Есть ли у России будущее?". Первая статья излагает выводы большой книги "Социализм как явление мировой истории", которая в полном виде была опубликована в 1977 г. в Париже.

Включаясь в ряды сопротивления режиму, И.Р. понимал, что придется пожертвовать научной карьерой. В 1975 г. он был уволен из МГУ, и с тех пор работал только в отделе алгебры МИАН. Семинар Шафаревича также был перенесён из МГУ в МИАН, где под руководством И.Р. было выпестовано множество известных его учеников.

В эти годы свое православно-патриотическое мiровоззрение И.Р. выразил и в ряде интервью западным изданиям, причем часто в полемике с иностранными корреспондентами, подозрительно относившимися к русскому патриотизму. Общий знаменатель его позиции: «Нужен возврат к Богу и своему народу, ощущение общенациональных целей и чувство ответственности перед историей и будущим своей страны... Я уверен, что если жизнь нашей страны еще не кончена, то возможна она на пути Православия и развития русской национальной традиции» (Интервью газете "Франкфуртер альгемайне цайтунг" // "Посев", 1978, № 10).

В эти годы Шафаревич стал признанным мiровым авторитетом в области математики, по его учебникам преподавали во многих странах, он был избран иностранным членом Национальной академии деи Линчеи (Италия), Германской академии естествоиспытателей "Леопольдина", членом Лондонского Королевского общества, Национальной академии наук США, Американской академии искусств и наук. Получил почетные звания доктора в нескольких зарубежных университетах. И лишь 7 декабря 1991 г. был избран на родине академиком РАН по Секции математики, механики, информатики (математика).

Однако такое признание великого математика на Западе стало подвергаться атакам его идейных противников-русофобов. Особенно яростная кампания началась после распространения в 1982 г. в самиздате книги "Русофобия" (была переиздана в 1989 г. в Мюнхене как издание РНО в ФРГ; в том же году в СССР в журнале "Наш современник"). В этой работе И.Р. использует терминологию французского историка начала XX века Огюстена Кошена, который ввел понятие «малого народа» – антинациональной "элиты", навязавшей «большому народу» свои разрушительные идеи и ставшему движущей силой Французской революции. Подобный «малый народ» сыграл большую роль и в революции в России, и в продолжающемся ее перерождении. При этом Шафаревич пишет, что «малый народ» не является каким-либо национальным течением (в нем активны представители разных наций), но содержит влиятельное еврейское ядро. В предисловии к эмигрантскому изданию "Русофобии" отмечено:

«Если во многих других своих работах и высказываниях И.Р. Шафаревич оптимистически утверждает непрерывность христианской традиции русской культуры..., – в "Русофобии" он предпринимает граждански смелую попытку начать разговор о том и о тех, кто осуществлял и продолжает осуществлять не просто разрыв с традицией русской культуры, со всем нашим национально-религиозным прошлым, но и в неслыханных размерах – фальсификацию этой традиции и нашего прошлого.

И. Шафаревич не просто предлагает описание некоего любопытного социально-психологического феномена, – к несчастью, широко распространенного и постоянно "подогреваемого" извне; он даже далеко не все его аспекты осветил в этой работе. Вопрос ставится шире и принципиальнее. Нам кажется, что этой работой наш выдающийся соотечественник включается в начавшуюся уже и на родине дискуссию о виновниках российской катастрофы; об ответственных за продолжающуюся семь десятилетий трагедию русского народа... СКАЗАТЬ ПРАВДУ – в интересах национального самосохранения: вот задача, которую поставил себе И.Р. Шафаревич» (Русское Национальное Объединение в ФРГ. Мюнхен, 1989).

В числе примечательных публицистических работ в 1989 г. Шафаревич опубликовал в журнале "Новый мир" (№ 7) статью "Две дороги – к одному обрыву" с критикой и социализма, и западной демократии. В 1990 г. подписал знаменитое "Письмо 74-х" ("Литературная Россия", 2.3.1990), обращенное к властям СССР с протестом против русофобии в "перестроечных" СМИ:

«Под знамёнами объявленной «демократизации», строительства «правового государства», под лозунгами борьбы с «фашизмом и расизмом» в нашей стране разнуздались силы общественной дестабилизации, на передний край идеологической перестройки выдвинулись преемники откровенного расизма. Их прибежище – многомиллионные по тиражам центральные периодические издания, теле- и радиоканалы, вещающие на всю страну...

Русофобия в средствах массовой информации ССР сегодня догнала и перегнала зарубежную, заокеанскую антирусскую пропаганду. Русский человек сплошь и рядом нарекается «великодержавным шовинистом», угрожающим другим нациям и народам. Для этого лживо, глумливо переписывается история России, так, что защита Отечества, святая героика русского патриотического чувства трактуется как «генетическая» агрессивность, самодовлеющий милитаризм. «Прогрессивная» пресса, в том числе и органы ЦК КПСС, насаждает кощунственное понятие «русского фашизма»…»

В это время намечается расхождение И.Р. с Солженицыным, который долго воздерживался от включения во внутрироссийскую борьбу между "малым народом" и русскими патриотами за исход "перестройки". Первую свою публицистическую работу, предназначенную для российской печати, Солженицын назвал почти оптимистически – "Как нам обустроить Россию?" (1990). Шафаревич как бы в ответ на это оценивал ситуацию точнее: "Можно ли еще спасти Россию?" (название его статьи в "Комсомольской правде" 18.10.1990) – то есть прежде чем обустраивать, ее надо было защитить и уже не только от коммунистов... Осенью 1993 г. Солженицын из далекого Вермонта приветствовал расстрел Ельциным Верховного Совета как последний удар по коммунизму, Шафаревич видел в этом победу "малого народа" и прихватизаторов...

В те годы И.Р. поддерживал своим участием все заметные попытки русских патриотов создать организационные структуры сопротивления разрушению и разграблению России. В 2005 г. он одним из первых подписал "Письмо 500" – Обращение к Генеральному прокурору РФ В.В. Устинову в связи с усилившимся применением к русским патриотам ст. 282 УК РФ о "возбуждении национальной вражды" по отношению к евреям.

+ + +

Игорь Ростиславович Шафаревич был для русской эмиграции важнейшей фигурой в русском сопротивлении богоборческому режиму на родине. В отличие от многих других, он сочетал в себе и мужество, и яркое национальное самосознание, и научную точность аргументации, и благородные личные качества. Он выглядел как бы "русским дворянином" в довольно разнообразном движении инакомыслящих. Мы в "Посеве" старались публиковать как можно больше информации о его деятельности, также и исходя из принципа защиты гласностью.

Мне довелось лично познакомиться с Игорем Ростиславовичем осенью 1989 г., уже после ухода из "Посева". И.Р. готовил тогда работу об антирусских СМИ ("Шестая монархия" // "Наш современник", 1990, № 8), и его заинтересовало мое открытое письмо с критикой Радио "свобода" в "Литературной России", главный редактор Э.И. Сафонов дал мой телефон и, направляясь в Германию для своих математических мероприятий, И.Р. мне позвонил. Мы приехали из Мюнхена в Гёттинген (вместе с другим почитателем И.Р. – бывшим политзаключенным С.И. Солдатовым, сотрудником радио "Свобода", критически относившимся к ее антирусской политике).

Великий математик оказался очень скромным, в том числе по отношению к своим немецким коллегам. Но те не скрывали своего огромного пиетета, и я, несколько удивленный, спросил одного из них, довольно молодого: почему такой восторг? Ответ был кратким: да ведь это сам Шафаревич! На его лекцию (опять-таки философскую) в большом зале собралось несколько тысяч человек (он выступал по-немецки), – причем в то время уже началась "антисемитская" кампания против И.Р., но немецкие математики ее демонстративно игнорировали. Было заметно, что И.Р. смущался столь восторженным приемом.

Эта скромность отличала И.Р. в общении с любым человеком, он не поражал своей эрудицией и высоким интеллектом, а деликатно соучаствовал в разговоре как бы на равных. В то же время всегда был принципиален в главном, не прогибался перед "прогрессивными" критиками и не поддакивал начальству, оставаясь откровенным "себе во вред". В том числе в "антисемитском" вопросе, который демократические СМИ навязывали ему в гипертрофированном виде. Он просто не мог закрывать глаза на реальность, которую не сводил к еврейскому влиянию, но и замалчивать его отказывался как представитель точных наук.

Пожалуй, в этом он отличался от Солженицына, который вел расчетливую борьбу с властью с учетом западного "общественного мнения", в том числе в еврейском вопросе (тем не менее и он заслужил на Западе славу "антисемита"). Как-то мы говорили с И.Р. о примечательной книге Александра Исаевича "Двести лет вместе" (2001). Наши мнения совпали. Этот наш разговор происходил, когда я показывал И.Р. свою домашнюю библиотеку: на этом стеллаже масонская тема, на соседних еврейская, – у меня собраны тысячи книг на разных языках. На что И.Р. иронично заметил: «Александр Исаевич в своем предисловии полагает, что до него не нашлось автора, кто осветил бы нам этот вопрос...».

Должен, однако, сказать, что и сам И.Р. в своем анализе еврейского феномена не хотел углубляться в его духовный исток: «вопросы эти предельно трудны. И Достоевский предупреждал, что для ответа на них "не пришли еще времена и сроки". Тем не менее, об этом было написано много. И сама многоголосица мнений показывает, что короткого и окончательного ответа – нет». Это из заключения другой его книги, своеобразной "реплики" на труд Солженицына, название которой характерно: "Трехтысячелетняя загадка. История еврейства из перспективы современной России" (2002). В ней И.Р. подытоживает:

«Многие, размышлявшие об истории еврейства, приходили к тому, что имеют дело с загадкой. Как же нам быть перед лицом этой загадки, пока еще «не исполнились все времена и сроки»? Ведь просто игнорировать ее мы не можем, от нее зависит наша жизнь, да и само существование. В таком случае возможны три отношения. Первое – игнорировать саму проблему, убедить себя, что ее не существует. Это — худший выход. Он и был испробован при коммунистической власти, когда вообще вопрос о межнациональных отношениях пытались решить путем запрета его обсуждения (как, впрочем, и многие другие вопросы). Второй подход – постараться угадать разгадку, как бы перепрыгнуть пропасть незнания, отделяющую нас от ответа. Так возникало несколько концепций, из которых самой простой является концепция еврейского заговора, формируемого три тысячи лет тайным еврейским правительством. Все такие концепции имеют то общее, что их нельзя ни доказать, ни опровергнуть, да они и не претендуют на фактологическое или логическое обоснование. В них можно лишь верить или не верить. Третий подход заключается в том, чтобы не претендовать на окончательный ответ, «разгадку». Но собрать те факты, которые можно извлечь из скопившегося за эти три тысячи лет фактического материала и сформулировать выводы, которые из них вытекают. А на этой почве попытаться нащупать некоторую линию поведения, хотя и сознавая, что она основывается на «неполной информации». Ведь в жизни мы никогда «полной информацией» не обладаем. Этот принцип и лежит в основе настоящей работы. Он следует мысли Гете:

понять постижимое и спокойно принять непостижимое.

Жизнь полна загадок — и в математике, и в физике, и в биологии, и в истории — особенно во всем, что связано с человеком. Нужно известное чувство смирения, чтобы принять тот факт, что разгадку большинства из них никто не узнает в течении нашей жизни».

Рецензируя (по его просьбе) рукопись этой готовившейся книги, я написал автору:

«Дорогой Игорь Ростиславович, поздравляю Вас с интересной работой. Она Вас хорошо характеризует и как честного принципиального человека, и как математика – поскольку Вы учитываете только наглядно доказуемые факты...

Конечно, я не могу согласиться с утверждением, что еврейский вопрос все еще "загадка" – и в ходе чтения пометил соответствующие места. Не для того, чтобы опять спорить с Вами, а просто отмечал по ходу дела свое отношение к этой теме, уже известное Вам. А также в надежде, что, быть может, Вы сочтете возможным в удобном месте хотя бы указать на существование православного "мнения" (тема антихриста)...

С православной точки зрения, «пропасти незнания» нет; теория заговора – не самая простая, а самая упрощенная; стоило бы указать хотя бы здесь на то, что Православие претендует на самую простую и верную концепцию: соблазнение сатаной избранного еврейского народа для построения земного царства антихриста – во всем противоположного небесному Царствию Божию. В этом причина и талантов, и разрушительности еврейства как оси мiровой истории...»

(К сожалению, и мои фактические замечания не были учтены, по небрежности, помощниками И.Р. при печати первого издания...)

Мне думается, что упомянутое «известное чувство смирения» Игоря Ростиславовича и его нежелание вникать в православную историософию помешали ему (как и Солженицыну) быть точным и в некоторых других суждениях (о Царе Николае, о революции, о совпатриотизме, об эмиграции), о чем у нас идет дружеская дискуссия в виде послесловия к его книге "Русский народ на переломе тысячелетий. Бег наперегонки со смертью", изданной по моей инициативе, хорошей и полезной, но не удовлетворившей всех моих ожиданий. В этой дискуссии мой старший оппонент остается при своем мнении:

«Вы излагаете здесь основные положения своей книги “Тайна России”, которую я с громадным интересом прочел. Мне кажется, что в ее название замечательным образом включено слово “тайна”. Это подчеркивает принципиальное отличие истории от физических, химических и биологических процессов. В истории есть место тайне, а в естественнонаучном трактате это слово было бы не к месту. Но ведь “тайна” в собственном смысле слова и предполагает, что здесь не может быть ответа, тем более простого... Тайна не может быть “объяснена”. Она постигается опытом жизни, общением с мудростью многих поколений (например, Отцов Церкви). Но скорее всего, это будет касаться лишь разных ее аспектов, а не “сердцевины”...».

Тем не менее, я считаю огромным личный вклад Игоря Ростиславовича в дело Русского сопротивления мiровым силам зла, в защиту от них бытия нашего народа, «чтобы история русского народа не оборвалась». Счастлив, что мне довелось быть маленьким соратником этого выдающегося человека. И меня совершенно не удивило то, что ни один из центральных телеканалов не обмолвился словом об уходе из жизни земной этого русского Рыцаря без страха и упрека – это в очередной раз выявляет как сущность нынешней власти, так и подлинное значение И.Р. Шафаревича для России.

отпевание Игоря Ростиславича Шафаревича

20.2.2017
М.В. Назаров

Комментарии (13)

Всего: 13 комментариев
  
#1 | Марина Р. »» | 27.02.2017 22:10
  
8
Упокой,Господи,душу усопшего раба Твоего Игоря....Прости ему вся согрешения вольные и невольные...Даруй ему Царствие Небесное!
Вечная память....Душа его во благих водворится...И память его в род и род!
  
#2 | Сергей И. »» | 27.02.2017 22:19
  
3
Однако, есть в этой теме отдельные моменты,слова, вводные, которые, как слово из песни, не выкинешь и не вырубишь топором. А хотелось бы даже тем, кто внутренне согласен, но чувствует себя неуютно от заострения на этом внимания. Например: русофобия, малый народ, 282-я статья. Как говорил Ф. М. Достоевский о зверствах турок на Балканах. Да, они есть, но ведь их можно и не заметить. Особенно, если крепко зажмуриться, заткнуть уши и пройти мимо.
#3 | Анна. »» | 27.02.2017 23:19
  
2
Памяти Игоря Шафаревича посвящается...

Опубликовано: 23 февр. 2017 г.
"Игорь Шафаревич сформулировал концепцию «русофобии» как настроения, господствующего в России начиная с конца XIX столетия. Он обвинил в русофобии целые пласты современного и минувших дней либерализма, говоря, что через неприятие всего русского – истории, литературы, менталитета – осуществляется подавление и уничтожение громадного народа. Одновременно с этим он продолжил и разработал теорию «малого народа», который оседлав малоподвижное большинство, угнетает его. Эти концепции сделали Игоря Ростиславовича неприемлемым для победившего либерально-демократического направления."
  
#4 | Сергей И. »» | 05.03.2017 13:34
  
3
Под страницами других авторов не стал помещать эту заметку. Помещаю под своей, хотя, возможно, это не совсем по теме. На мою почту пришло такое сообщение. Не знаю, насколько оно соответствует действительности. Но, к сожалению, наверное, соответствует.

"Дорогие друзья,

Говорят, что рядом с возвышенностью, на которой расположена деревня Вифания, 2000 лет назад Иисус Христос воскресил Лазаря.

Сегодня эти возвышенности являются домом для местной общины. И этот дом собираются сравнять с землей бульдозерами. Жилища этих людей, их земля и жизненный уклад могут быть полностью уничтожены.

Но эти семьи не хотят безмолвно раствориться во тьме. Наоборот, они рискуют собственными жизнями, ненасильственно протестуя против бульдозеров, отказываясь выходить из своих домов. Они надеются на чудо - что их храбрый поступок вдохновит людей со всего мира помочь остановить бульдозеры до того, как община будет раздавлена.

Мы можем стать этим чудом.

Если этот вопрос не привлечет внимание СМИ, тодеревня будет разрушена".
  
#5 | Андрей Рыбак »» | 05.03.2017 14:15 | ответ на: #4 ( Сергей И. ) »»
  
1
Господи помилуй!
  
#6 | Фокин Сергей »» | 05.03.2017 15:54 | ответ на: #4 ( Сергей И. ) »»
  
0
Какие мысли по поводу помощи?
  
#7 | Сергей И. »» | 05.03.2017 17:08 | ответ на: #6 ( Фокин Сергей ) »»
  
0
Узнать подробности, проанализировать, оперативно сделать выводы и действовать. Едва ли сразу поехать с гранатомётами на бульдозеры в чужой стране. Но сегодня и информация многое значит.
  
#8 | Фокин Сергей »» | 05.03.2017 17:22 | ответ на: #7 ( Сергей И. ) »»
  
0
Согласен. Но как ударить по вандалам Информацией?
  
#9 | Сергей И. »» | 05.03.2017 17:32 | ответ на: #8 ( Фокин Сергей ) »»
  
0
Спросим у Чехова. Он в своей книге "Остров Сахалин" написал, что даже тираны ограничены там, где много образованных честных людей. (Поэтому, наверное, тираны их всегда старались уничтожить). Или лучше взять на вооружение опыт другого Чехова, знаменитого снайпера Великой Отечественной, который под Сталинградом перестрелял целый полк гитлеровских солдат, включая того чудо-снайпера из Берлина, которого специально выписали для снайперской дуэли? Скорее, опыт обеих Чеховых нам пригодится.
  
#10 | Фокин Сергей »» | 05.03.2017 18:34 | ответ на: #9 ( Сергей И. ) »»
  
0
Согласен. Но как и Алексей Мозговой делаю вывод из происходящего, что только в Праведной Войне! И под Праведным Руководством!
А то "вытянут" на "московский майдан" и будут из "оптики" поливать тех и других!
  
#11 | Сергей И. »» | 05.03.2017 19:50 | ответ на: #10 ( Фокин Сергей ) »»
  
0
Да, эта технология отработана. Так было в Румынии, когда толпы народа, которому вдруг сильно не понравился Чаушеску, вышли на улицы, где много людей постреляли неведомые снайперы. Между прочим, Чаушеску, наверное, единственный, кто полностью вернул МВФ долг в 11 млрд. долларов, выйдя из-под его контроля. Такая независимость кому-то не понравилась. Подобное повторилось у нас в чёрном октябре 1993 года. Пока одни добровольцы защищали Верховный Совет, а другие азартно его штурмовали, какие-то неведомые снайперы также расчётливо стреляли тех и других.
  
#12 | Фокин Сергей »» | 05.03.2017 19:56 | ответ на: #11 ( Сергей И. ) »»
  
0
Почему же "неведомые"?!
"Нет ничего тайного ..."
Теперь даже их личные дела и фото есть в доступе.

http://новости-мира.ru-an.info//--anonymous----/

https://www.youtube.com/watch?v=E7KzMkK66g0
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
Просьба о помощи
© LogoSlovo.ru 2000 - 2017, создание портала - Vinchi Group & MySites