.Стук в дверь! Пришли за вашим ребёнком. Что делать? (памятка)
Представьте: солнечное утро субботы. Сегодня вы не вскакивали пораньше под пение будильника, а решили поспать до хотя бы до 9 утра. Но вдруг настойчивый стук в дверь. Кто бы это мог быть, это в субботу-то в 8:30 утра? Тревога на сердце. "Кто там?". За дверью приятный женский голос отзывается: "Социальная служба". ВЫ открываете дверь. Перед вами 4 человека: две тётки, местный участковый и ещё один представитель силовых структур при форме. Дама, что постарше, просит впустить в квартиру, и не дожидаясь ответа, делает шаг вперед. По пути выдаёт заученный текст про то, что они из социальной службы, и что им поступил сигнал о том, что ваш ребёнок воспитывается в неподходящих, недопустимых условиях.
В голове рой мыслей: "Что за сигнал...какие такие условия...ЧТО ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?!". Тётки, не снимая обувь, проходят в зал и по-хозяйски осматриваются по сторонам. Дочь 6-ти лет тоже недавно проснулась и с любопытством осматривает ранних гостей. Тётка, что поглавнее, ещё что-то там рассказывает про новые законы и про необходимость заботиться о своих детях. Всё как в тумане...и в друг: "Мы вынуждены временно изъять вашего ребёнка. Пока до устранения фактов ненадлежащих условий содержания ребёнка".
"Да бред какой-то!!! НЕТ!"...Участковый делает шаг к вашей дочери. Вы инстинктивно бросаетесь к ребёнку. Но путь вам преграждает второй полицейский...
Скажете сон? Нет. Это уже пару лет как реальность на просторах России (в том числе на ДВ).
Несмотря на бурные протесты общественности, в нашей стране повсеместно внедряются ювенальные технологии. Законодательно закрепляются принципы жесткого контроля над семьями, существенно расширяются возможности отобрания детей.
Уже имеется большое количество яркого российского опыта. Даже при не принятии пока в Госдуме конкретных ювенальных законопроектов в октябре 2012 (убрали их в последний день из повестки дня по причине доставки 146 000 писем протестов в кабинет Путину по этому вопросу днём раньше, которые были собраны раньше "Сутью времени" (), "Родительским всероссийским сопротивлением" и др. общественные организации).
Однако серьёзные элементы ювенальной юстиции УЖЕ введены пилотно, приближенные к мировым стандартам, в Ростовской, Нижегородской и Саратовской областях, в Москве, Санкт-Петербурге и др. регионах (в нарушении Конституции и др. законов России). Тестовые элементы, наработки ЮЮ используются во всех регионах России. Они просто директивно спускаются сверху. Дальний восток не исключение.
Кошмарить органы опеки не нужно. Там работают разные люди. У них действительно сложная работа. Многие работают от души. Честь им и хвала за это. Но есть реальность и общая направленность движения в сторону ЮЮ. Они исполнители. Сами по себе работать не могут. Поэтому надо быть готовым.
Под ювенальным ударом прежде всего "неблагополучные семьи": матери одиночки, семьи находящиеся в сложных жизненных ситуациях, дети на воспитании бабушек. Участились случаи использования опеки для давления на родителей (недвижимость, интересы бизнеса и т.п.).
Будь готов отвести эту беду от своей семьи.и
К сожалению, даже заботливые и любящие родители рискуют столкнуться с визитом органов опеки. И здесь логика «я – хороший родитель, мне нечего бояться, и потому я открыт контакту» – увы, не работает. Ведь риск потерять ребёнка в борьбе с проводниками ювенальных технологий вполне реален. Об этом говорит горький опыт уже слишком многих семей. Это тот случай, когда бдительность следует проявить с самого начала – со звонка в вашу дверь. А потому, давайте спокойно ознакомимся с основными правилами поведения в случае нежданных гостей «с полномочиями». ПАМЯТКА
1. Никогда не открывайте дверь, не спросив «Кто там?» Не должно быть никаких визитов в ночное время!
2. Если увидите в глазок, что за дверью несколько человек (комиссия), или вам ответят, что пришли «из опеки»/«социальных органов», то постарайтесь не встречать визитеров в одиночестве. Не называйте через закрытую дверь ваши имя и фамилию. Скажите, что вы пока не можете открыть дверь (например, вам запретили открывать, у вас спит ребенок и т.д.), а сами срочно вызывайте подмогу (несколько человек – желательно родственников, соседей, юристов). Главное показать, что вы во всеоружии и не одна (не один)! Требуйте перенести и согласовать с вами дату и время визита по телефону.
3. В квартиру комиссия из органов опеки может пройти только в двух случаях: если вы сами им разрешите или они предъявят решение прокурора. Также имеет право визита судебный пристав при наличии исполнительного листа.
4. Допустим, что вы все-таки решили пообщаться с комиссией. Открывайте дверь и выходите на лестничную площадку. При этом ребенок должен находиться дома рядом с близким вам человеком. Внимание! Во время визита социальных работников не позволяйте ребенку подходить к ним, держите его за руку, на руках. Полностью исключите возможность схватить ребенка и убежать из дома! Такой вариант развития событий кажется фантастическим, но теперь, увы, это уже реальность.
5. Требуйте от каждого визитера предъявить документы: паспорт, удостоверение и решение прокурора о визите в вашу семью, в котором указаны причины визита. Сделайте там же, прямо на лестнице, фото всех документов. Если не позволяют фотографировать – подробно, не стремясь сберечь время посетителей, перепишите все данные предъявленных документов. Решение прокурора – фотографируйте обязательно!
6. Обязательно организуйте видеосъемку/запись на диктофон (это должен делать отдельный человек, а не вы сами)! Предупредите, что видеозапись будет опубликована! В свою очередь, посетители не имеют права осуществлять видео- и аудиозапись без официального (документального) разрешения.
7. Пустив комиссию в свой дом (если вы сочли это возможным), заприте дверь на ключ. Далее на правах хозяина уверенно продиктуйте правила поведения в вашем доме. Сообщите визитерам о том, что им придется разуться. Так вы продемонстрируете, что дома поддерживается должный уровень чистоты. Кроме того, разутый человек психологически более уязвим. И главное: босиком убежать с ребенком на руках – довольно затруднительно.
8. Все посетители обязаны вымыть руки с мылом, потому что «у нас так принято, и это не обсуждается» (тоже прием психологического давления). Не давайте разрешения пользоваться туалетом (туалеты есть на улице).
9. В квартире важно не допустить «растекания» комиссии по комнатам. «Пожалуйста, следуйте за мной», «Я вас в ту комнату пройти не приглашала».
10. На «реабилитационные центры» – не соглашайтесь.
11. На угрозы лишения родительских прав не реагируйте – эти угрозы очень сложно осуществить, делается это только через суд, и для такого решения нужны веские основания. Все угрозы о лишении родительских прав или отобрания ребенка просите повторить в диктофон, с просьбой уточнить, на основании чего вас хотят лишить родительских прав.
12. Ничего не подписывайте. Помните: вы – не преступник, хотя сомнения в этом при виде высокой комиссии у вас могут появиться. По итогам визита при вас должен быть составлен в двух экземплярах «Акт об осмотре жилого помещения». Сделайте фотокопию акта.
13. Если предлагают куда-либо поехать на осмотр – согласиться, в принципе, можно (хотя лучший вариант – «обеспечьте визит врача на дом»), но ребенка из рук не выпускайте, к врачу заходите с ним («я имею право присутствовать при всех медицинских манипуляциях, которые совершаются с моим ребенком»), в противном случае (при попытке увести силой ребенка в кабинет одного) – разворачивайтесь и уходите. С собой лучше взять группу поддержки (родственников, друзей) – ребенка не смогут отнять, и сложнее будет оказывать на вас давление, пугать, принуждать к чему-то.
14. После визита опеки нужно перестраховаться: напишите руководителю образовательного учреждения заявление с требованием не отдавать ребенка никому, кроме вас и супруга/супруги/бабушки/няни (с указанием ФИО и паспортных данных), заявление отдать под расписку на копии – «получено, дата, должность, подпись». Дополнительно уведомите о том же всех воспитателей/учителей, так как сейчас опека все чаще приходит забирать детей именно в школы и детские сады. Но и такое предупреждение не всегда может помочь – если у представителей органов опеки будет формальное основание (т.е. соответствующее предписание, см. п.15), то детей им отдадут.
15. Нужно знать, что опека имеет право отобрать детей только при непосредственной угрозе жизни или здоровью.
16. Если вы видите, что опека допускает множественные нарушения, пишите заявление в прокуратуру о неправомочных действиях работников опеки и полиции.
17. Проинформируйте о возникшей проблеме родственников, общественность, сделайте звонок в ближайший родительский комитет, посоветуйтесь. Лучше не ждать обострения ситуации и с самого начала дать понять, что вашего ребенка забрать от вас не получится. ОБЯЗАТЕЛЬНО обращайтесь к общественности, не оставайтесь с ювенальной бедой наедине.
ювенальная юстиция
В России "Родительским Всероссийским Сопротивлением" создан единый центр реагирования на незаконные ювенальные вторжения опеки в российские семьи. Есть необходимые специалисты и активы на местах в регионах. Наработан достаточный практический опыт противодействия этому. Готовы оперативно реагировать на случаи вторжения в семьи.
[Единый телефон горячей линии по России:
8(800)100-97-24 (звонок бесплатный),
Материал по теме:
Либерально-западное "как у Них" пытается по привычке, нахрапом, в грязной обуви, напролом двигаться по нашей стране. Вот и актуальное действо. Депутаты яблочники при поддержке историков-власовцев организовали травлю патриотической школьной газеты, рассказывающей о великих страницах истории нашей страны, которыми можно гордиться. Но они не подозревали, что могут получить такой ответ. Полагаю, что после "Бессмертного полка" ещё много неожиданностей ждут ненавистников России и хозяев
Ювенальная юстиция уже в Украине [2013] Шокирующая жесть
Официально ювенальной юстиции в Украине еще нет. Но это для непосвященных. На самом деле ювенальные технологии уже вовсю вводятся: постепенно, но упорно.
В СМИ уже сегодня наблюдается усиленное разжигание страстей вокруг темы истязания детей. Это делается для того, чтобы подготовить общественное сознание к новым стандартам при отнимании детей. Подобная тема продвижения ювенальной юстиции отработана уже не в одной стране. В некоторых школах уже сейчас опрашивают детей, применяют ли к ним физические наказания, не обижают ли их родители и составляют соответствующие списки. Как только введут закон о запрете физических наказаний -- список детей, готовых к изъятию, будет уже готов.
Остается добавить, что по законам ювенальной юстиции родители, потерявшие детей, должны будут платить алименты усыновителям. То есть гомосекам нужно будет еще и доплачивать...
P.S.: 26 марта в Верховной Раде зарегестрирован законопроект №2638 о запрете физических наказаний детей. За шлепок или лозинку -- 3 года тюрьмы, за тяжелые случаи -- 8 лет тюрьмы.
Ребёнок служит чем-то вроде мостика, так что тут уже трое составляют одну плоть, потому что дитя соединяет одну сторону с другою. Всё равно как два города, разделённые рекою, составляют один город, если есть мост, который поддерживает между ними взаимное сообщение, и здесь то же или ещё больше, так как этот мостик устроен из существа их обоих.
В сверхтолерантной и суперполиткорректной старосветской Европе в одной из её стран у родителей людоеды из ювенальной юстиции изъяли более 1000 детей. Когда наконец проняло даже по-овечьи смирных граждан этой страны и они забили во все колокола, то найти и вернуть родителям смогли только несколько человек . Остальные бесследно исчезли. Есть предположение, что их продали на органы. Кроме как людоедской такую цивилизацию не назовёшь. В прямом смысле безо всяких аллегорий. Все вышеперечисленные формы обороны применять надо, но если не поможет, остаётся браться за оружие. У кого что есть. Места обитания ювенальщиков при современных средствах связи определить тоже можно. Деньги деньгами, но своя шкура и людоедам дороже денег. Кстати, В США официально признано, что в год в этой стране совершается около 5 000 подпольных операций над детьми по пересадке органов.
Людмила Рябиченко призывает к участию во Всероссийской акции в защиту семьи и борьбе с ювенальными символами …
ювенальная юстиция
Приближается 1 июня – день, когда мы традиционно говорим о защите детей. Этот праздник стал самым первым из международных, и то, что поводом была выбрана тема детства и введения контроля над ним, означает то, что это – ключевой вопрос современности.
В 1924 году была принята Женевская декларация о правах детей и провозглашена необходимость специальной защиты прав ребенка.
Международный день защиты детей был учрежден в ноябре 1949 года решением сессии Совета Международной демократической Федерации женщин. Кроме этого дня, детям посвящены Всемирный день ребёнка (20 ноября) и День защиты детей Африки (16 июня).
В 1946 году был создан фонд ЮНИСЕФ, с 1953 он стал начала оказывать благотворительную помощь детям всего мира, попавшим в трудную жизненную ситуацию, в 1997 году пришёл в Россию.
20 ноября 1959 года была принята Декларация прав ребенка.
Организации Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) тоже занимается «детской ситуацией».
«Права ребёнка» - это отмычка в мир семьи. Пароль для тех, кто хочет встать между ребёнком и его родителями. Некий фетиш, оправдывающий новые «нормы» отношений. Ювенальный маркер.
Под флагом «прав ребёнка» семья лишается суверенитета и становится зоной оккупации. В качестве агрессора выступают чиновники, структуры, фонды, страны, транснациональные организации.
1 июня – день защиты детей ...от родителей. С чем приближаемся мы к очередной дате?
Ювенальная юстиция – приводной ремень механизма по перемалыванию ценностных оснований нашей жизни и выстраивания новой, сатанинской реальности.
У нас перманентно реформируется законодательство, из которого убирают нравственность и мораль.
Теперь мы имеем отечественный закон о здравоохранении, который содержит суррогатное материнство, определение смерти человека по факту смерти мозга при сохранном сердцебиении и искусственной вентиляции лёгких, детское донорство, презумпцию согласия каждого из нас на посмертное донорство, право врача не оказывать помощь бесперспективному больному, право больницы при отказе родителя от медицинского вмешательства в отношении ребёнка инициировать лишение родителя родительских прав.
У нас по-прежнему сохраняется перспектива принятия в России гендерного законодательства: законов о гендере, о харассменте, закона Максаковой – законопроекты ждут своего часа в Государственной Думе. Вслед за их принятием в нашей жизни должны будут наступить новые правила: приоритет прав извращенцев, «позитивная дискриминация» нынешнего нормального большинства, уголовное наказание за попытку обидеть извращенцев и за ухаживание мужчин за женщинами против их воли, а также разрешение пропаганды извращений нашим детям.
Тем более, что никакого запрета на пропаганду извращений реально и не наблюдается: бородатый содомит с искусственными женскими формами, победивший на Евровидении-2014, не сходит с экранов, и, значит, «каждый, кто последует его примеру, имеет шанс стать столь же популярным».
Ювенальный механизм делает родительскую защиту души ребёнка не только невозможной, но ещё и наказуемой, ведь ребёнок «имеет право»! Имеет право знать, право видеть, право пробовать – что угодно, где угодно, когда угодно.
А родитель, покусившийся на «право ребёнка на информацию», «право ребёнка на отдых», «право ребёнка на достойный уровень жизни», становится фигурой подозрительной, требующей контроля и надзора, а то и принятия экстренных мер в виде поражения в правах. В родительских правах.
Итак, «День защиты детей» определяет свои правила, ведёт свою игру. А мы торопливо подыгрываем ему. Празднуем. Говорим о «правах детей». Стараемся выглядеть чрезвычайно толерантно и политкорректно. И у нас это, к сожалению, получается.
Но уже давно ясно, что такая игра опасна – её правила задали не мы, и мы не можем предугадать финала, потому что сценарий – чужой.
Нам нужен наш новый сценарий. Нужна своя игра.
Что нужно делать?
Для начала нужно рассказать всем о том, для чего на самом деле был создан этот праздник – так называемый День защиты детей.
Потом начать компанию против ювенального новояза, в первую очередь – против понятия «права детей». Разъяснять, что такого субъекта права в законодательстве нет, а то, что хотят передать детям, некие «права», так их сначала нужно отобрать у родителей, для чего и существуют ювенальные технологии.
Предлагаем всем неравнодушным принять участие 1 июня 2014 г.во Всероссийской акции в защиту семьи, детства и духовно-нравственных ценностей – выйти на Родительское стояние против ювенальной юстиции и гендера.
Везде по стране. Каждому в своём городе. Пока не поздно.
Пока Майдан, вскормленный ювенальным ядом, не пророс на наших улицах и площадях.
Россия за последнее время научилась ломать стереотипы и плыть против течения – мы должны переделать 1 июня в День защиты семьи.
Пора уже!
Людмила Рябиченко, руководитель Межрегионального общественного движения «Семья, любовь, Отечество», член Президиума ЦС движения «Народный собор»
В России ужесточат правила изъятия детей из семьи
Программа по реформированию семейного законодательства, запущенная в 2013 году, набирает обороты. Сейчас депутаты Госдумы рассматривают поправки к статьям Семейного кодекса РФ, которые касаются лишения родительских прав и ограничения родителей в правах. Они собираются ужесточить правила изъятия детей из семьи и внести другие изменения в законодательство, касающиеся охраны материнства и детства.
Напомним, что в прошлом году было принято более 30 поправок в действующее законодательство и нормативные акты. В частности, для россиян существенно упрощен процесс усыновления сирот, введены дополнительные меры поддержки приемных родителей, готовых взять в семью ребенка-сироту, пересмотрено в интересах детей оказание медуслуг. Сейчас Комитет Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей пытается решить один из самых наболевших вопросов – исключить чиновничий беспредел в тех случаях, когда речь идет об изъятии ребенка из семьи. Отныне сделать это можно будет лишь по решению суда, а не так, как раньше – по инициативе сотрудников социальных служб на основании акта органа местного самоуправления.
Субъективно холодный дом
Ольга Баталина, первый заместитель председателя Комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей, в интервью радиостанции Вести FM объяснила необходимость такой меры очень просто: «Передадим решение об изъятии ребенка суду – избежим субъективности». Она подчеркнула, что на действия органов опеки поступает огромное количество жалоб, и зачастую – вполне обоснованных. А ведь изъятие ребенка из семьи – это крайняя мера, которая должна производиться лишь при непосредственной угрозе жизни ребенка или его здоровью. Но степень этой угрозы определяют сегодня сами сотрудники соцслужб.
«Бывают ситуации сомнительные, как раз вот на эти ситуации жалобы и идут, – рассказывает депутат. – Например, недавно в сельской местности в частном доме зимой сломался газовый котел. Дома холодно. Приходит опека, не находит никаких решений этой проблемы, кроме как изъять из холодного дома ребенка. Но это нормальная, благополучная семья! И разрыв отношений, даже временный, между матерью и ребенком и помещение ребенка в приют – это катастрофическая психологическая травма».
Для того, чтобы избежать субъективности в оценке конкретных чиновников, работающих в органах опеки, чтобы не зависеть от уровня их квалификации или сиюминутного настроения, и предлагается передать данные полномочия судебным органам.
Кроме того, на повестке дня у Комитета по вопросам семьи женщин и детей вопросы, связанные с упорядочением норм законодательства о детях, оставшихся без попечения родителей, развитие существующих форм семейного устройства, а также введение «профессиональной» семьи, в которой приемные родители будут действовать на основании трудового договора. Это страшное слово «ювеналка»
Сейчас словосочетание «ювенальная юстиция» стало нарицательным. Причем, у самых разных категорий родителей – в том числе и у вполне благополучных и состоятельных. Для того есть веские основания. В России даже созданы общественные образования, помогающие родителям бороться с ювенальным прессингом, такие как «Всероссийское родительское сопротивление» и «Ассоциация родительских комитетов и сообществ».
А ведь начиналось все с полезной инициативы американских общественников конца XIX века. Именно они предложили властям не применять уголовного наказания к несовершеннолетним, способным встать на путь исправления, а передавать их под присмотр органов попечительского надзора, а также учредить специальный детский суд
В современном «толерантном» мире эта человеколюбивая идея извратилась до неузнаваемости. Независимый юрист Антон Сорвачев озвучивает свое мнение: «Российские семьи подвергаются настоящему террору со стороны чиновников органов опеки и Комиссии по делам несовершеннолетних и защите их прав. Речь идет о методах тотального контроля за социально незащищенными слоями населения и о торговле «живым товаром». После того, как ввели социальный патронат, семьи стали страдать еще чаще. Отъем детей практически ставится на поток. В округе, где я живу, имел место вопиющий случай: забрали младенца у молодой матери-одиночки. Свои действия представители опеки и Комиссии мотивировали одиозными формулировками – «ненадлежащим воспитанием», «отсутствием ремонта» и «беспорядком в квартире». Мы выиграли это дело. Но малыша забрали здоровым, а вернули матери совершенно больным, и физически, и психически. Кто за это ответит? Чиновники пользуются полной безнаказанностью».
Справедливости ради надо признать, что в странах, где согласно основному положению ювенального права интересы ребенка признаны приоритетными, подобное творится в столь массовом масштабе, какой нам, к счастью, и не снился. Особенно «прославились» в данном вопросе скандинавские страны: здесь ребенка могут без суда и следствия забрать у родителей из-за того, что он слишком упитан, или наоборот – худой; из-за того что его заставляют заниматься уроками дома или прибирать собственную комнату; даже из-за того, что его кормят слишком горячим обедом. Такие случаи происходят и с нашими соотечественницами – достаточно вспомнить нашумевший процесс Анастасии Завгородней, у которой финская опека забрала сразу троих детей.
На этом мрачном фоне инициатива Комитета по вопросам семьи, женщин и детей выглядит верным решением, и служит гарантией того, что распространение ювенального произвола в России все же можно приостановить.
Что бывает, когда опека решает сама? Сейчас в соседней нам Белоруссии разгорелся громкий скандал вокруг судебной тяжбы приемных родителей. Как сообщает минский новостной портал Tut.by, Сергей Захарич вместе с супругой Татьяной был опекуном четырех девочек с 2005 года, и никаких претензий к нему со стороны органов опеки не возникало. Однако случился форс-мажор: осенью супруги поехали по делам на Украину, где Татьяна Захарич заболела, и попала в больницу. Сергей остался вместе с ней, а приглядывать за приемными детьми он поручил своим родным совершеннолетним детям.
Уже через 4 дня в дом приехала комиссия из отдела образования и зафиксировала отсутствие приемных родителей «на рабочем месте», и это при том, что девочки находились под присмотром родственников, а мама с папой отсутствовали по уважительной причине. Детей изъяли и поместили в больницу, а затем – в новые семьи. Одна из девочек воспитывалась у Захаричей восемь лет, остальные – чуть меньше.
Теперь «уволенный за прогул» приемный отец обивает пороги белорусских судов в надежде вернуть дочерей, а те пишут приемным маме и папе письма с просьбами забрать их домой. По некоторым сведениям, незадолго до всей этой печальной истории Сергей Захарич пытался «выбить» у соцслужб возмещение потраченных на лечение одной из дочерей средств и путевку для нее же в санаторий. Так может быть, ему просто отомстили? Вольница для опеки заканчивается?
В последние годы в РФ роль органов опеки и попечительства в решении семейных вопросов была чрезвычайно завышена. Они получили очень широкие права и полномочия по вмешательству в дела семьи, вплоть до принятия внесудебного решения об изъятии ребенка. Очевидно, что с этим пора что-то делать – пока детей у нас не начали отнимать просто за то, что родители их слишком любят, совсем как в «цивилизованной» Европе.
Судебное решение об изъятии ребенка из семьи – некая подушка безопасности для отстаивания родительских прав. Хотя бы потому, что в судебном процессе участвуют, как минимум, две заинтересованные стороны. И всегда остается надежда, что судья будет руководствоваться лишь буквой закона, а не своими личными симпатиями и антипатиями.
Однако и здесь остаются нерешенные вопросы, об этом пишут «Известия» со ссылкой на депутатов оппозиции. Так, Ольга Алимова, которая в Комитете по вопросам семьи, женщин и детей представляет фракцию КПРФ, в целом полагает, что этот шаг защитит семьи от спонтанных решений органов опеки. И в то же время она признается, что к российским судам у нее также весьма настороженное отношение.
А вот Алексей Лысяков от «Справедливой России» поднимает другой вопрос: что делать в том случае, если пребывание в семье действительно опасно для здоровья и жизни ребенка? Ведь тогда нужно предпринимать экстренное изъятие. А судебное производство сильно замедлит процесс, и, увы, может случиться так, что и спасать уже будет некого: «Иногда полтора месяца, через которые суд назначает заседание, могут быть критическими. Нужно предусмотреть ситуации, когда это можно делать в экстренном порядке», − считает он.
… ej-iz-semi
Я видела свою дочь в последний раз 30 апреля 2013 года.
Я не буду вас утомлять пересказом подробностей нашей с ней встречи, которая прошла, вопреки установленной системе, уже после т.н. «прощального свидания», когда я пришла поздравить Катю с ее пятым днем рождения в ее школу. Вы так же помните, что значит «прощальное свидание»... нас рвали , орущих от ужаса, обеих, из объятий друг друга 6 марта 2013 года, и кричали, чтобы я «не смела врать ребенку, обещая нереальное — ее возвращение ко мне». «Ты больше никогда не увидишь своего ребенка!» Весь этот ужас я уже описывала с приложением документов, не один раз.
Моя дочь помнит маму и сестру. Моя дочь помнит самое главное:: Её Мама говорила ей: Помни Имя Твое, Фамилию Твою, Имя и Фамилию твоей Матери, Сестры, национальность, гражданство. Тебя украли. Тебе будут внушать: У тебя больше нет Матери. Верь Мамочке! Мама Вернет Тебя. Мама Любила и всегда будет тебя Любить.
Я кричала это Кате в те самые страшные минуты, какие только может пережить человеческая мать......
Господи, вразуми тех, кто давал им приказы, и тем, кто все это вершил!!!!!!!!!!!!
Не ведают, что творят.
Господи, оберегай мою девочку от вреда, каким бы он ни был, физическим ли , эмоциональным!
Имя Катя вытравливали из сознания Кати, официально, с 2012 года, не скрывая от нас с Майей их намерений...
В 2012 году во всех рапортах, электронных письмах, во время встреч с СС и наших свиданий, которые нам сократили с трех в неделю до одного в месяц, перед тем, как устроить «прощание» («во благо ребенка, в лучших интересах ребенка!»).
Моя дочь с первых минут ее жизни была окружена любовью и заботой ее матери и сестры, и имя Катя ее сопровождало с ее рождения, вместе с запахом матери. Catherine — имя, под которым она зарегистрирована в местном лондонском департаменте гражданских записей (рождения), т.к. Катя (Екатерина), разумеется, не входит в список имен, регистрируемых в этой стране.
Так вот, в 2012 году имя Катя убрали не только из официальных записей и рапортов. Его в буквальном смысле начали вытравливать из ее сознания, намеренно называя ее Кэтрин. Эту программу выполняли все участники ее дела, включая и ее тогдашнюю foster carer.
Эта долгая преамбула — объяснение того, насколько цинично лукавство авторов этой стряпни, скан которой я привожу в топике. Этот, с позволения сказать, документ называется «Ежегодное письмо от новой семьи Кати». И, как вы видите, Катя упоминается в этом документе под ее домашним, ласковым, семейным именем, как ее все и знают.
Это — очередной фарс. Катю не просто перестали называть Катей в 2012 году, у нее, в конце концов, стали в наглую отнимать все подарки, включая игрушки, книги, одежду и обувь, которые мы с Майей приносили ей в последние месяцы. В ответ на мои попытки протестовать Рут Уилкинсон говорила, смеясь в лицо: «Кате не нравится новое пальто, которое вы ей купили. Ей не нужны ваши игрушки... и т.д.»
Я обнаружила нераскрытый майл от Рут Уилкинсон, которая была назначена соцработником моей Кати 4 ноября 2010 года, и исчезла из Мертона, внезапно "приболев (согласно одной версии), а затем и вовсе покинув СС Мертона в декабре 2014 года, перед слушанием в Верховном суде.
Ювенальная юстиция это фашизм
Это письмо составлено в июне 2014 года.
Рут Уилкинсон (я публиковала некоторые из ее «перлов») никогда не скрывала того наслаждения, которое она, человек с явными садистскими наклонностями, испытывала от всего процесса, упиваясь безграничной властью и наблюдая за страданиями матери и ребенка, а также старшей Катиной сестры, Майи. Всякий раз, после очередной встречи с ней, особенно после свиданий с Катей, на которых она присутствовала как надзиратель (официально — супервайзер свидания), я испытывала непреодолимое желание задушить ее вот этими самыми руками, прости, Господи. Всякий раз я говорила себе: «Это не поможет, это — не решение, ты проведешь остаток жизни в тюрьме за убийство, а кто же тогда будет бороться и вызволять Катю? И с какой пожизненной травмой ты оставишь жить не только Катю, но свою старшую дочь????» И всякий раз мне хотелось отмыть Катю от прикосновений этого существа, вызывающего у меня непросто омерзение, но даже физическое чувство содрогания.
Рут периодически высылала нас с Майей мерзкие письма-напоминания: «Прошу вас написать книгу истории Кати для ее адоптеров. Мы напоминаем вам о том, что вы так и не написали и не прислали эту книгу... Мы знаем, что вы недовольны решением местных властей об адоптации Кати, тем не менее, строго рекомендуем вам подготовить эту книгу. В любом случае, если вы не сделаете этого сами, мне придется составить книгу жизни Кати самостоятельно и приложить ее к файлам. А Катя получит ее , когда будет официально адоптирована».
Иногда я игнорировала эти мерзкие послания от инфернального существа, выполнявшего, по сути, то что диктовали ей инфернальные сущности более высокого ранга. Пару раз, однако, я присылала ей кое-какие ссылки, линки на видео, и советовала не забываться: «Моя дочь узнает всю правду из первых уст, когда я верну ее, а это случится, и довольно скоро.» В 2013 году вместе с линками на публикации я выслала Рут фото наших с Майей маек с цветным принтом («Catherine Brice, родилась 30 апреля 2008 года, украдена местными властями Мертона. Верните мою дочь (сестру!»), в которых мы с Майей ходили на акции протеста.
Я напомнила Рут о том, что я не играю ни в какие игры, предлагаемые Мертоном, не принимаю никакие предложения об оказании «пост-адоптационной поддержи», попросила ее прекратить высылать мне эти оскорбительные напоминания и, в свою очередь, рекомендовала передать ее руководству мое собственное предложение.
«Рут, покажите вашему руководству образцы двух маек, с увековеченным на них Мертоном. Готова оказать Мертону благотворительную помощь: если у властей нет средств для приобретения маек в желаемом количестве, я найду средства и вышлю майки всем сотрудникам Мертона в качестве подарка. Ваша задача-сообщить мне количество».
Как и тысячам других жертв forced adoption, нам с Майей было позволено написать одно письмо в год Катиным адоптерам, и такое же «письмо» получать в ответ.
Этот annual letter-box (ежегодный почтовый ящик) — это такой же фарс, как и все эти рапорта, которые стряпаются в ходе судебных процессов, впрочем, как и весь абсурд этих судилищ.
Ни одно из ваших писем, разумеется, никогда не дойдет до вашего украденного ребенка. Вам запрещено подписываться «мама» (папа, дедушка, бабушка, сестра и т.д.), можно ставить лишь имя. Позволительно лишь составить какой-то набор бессмысленных фраз, типа «В нашей жизни все хорошо, мы очень счастливы, недавно вот отпраздновали Рождество, а на прошлой неделе купили новую собачку. Мы тебя помним, будь хорошей девочкой», и т.д. Причем, разумеется, ваши письма проходят цензуру СС, как и письма адоптеров.
Я приняла твердое решение — не принимать участия в этом унизительно фарсе. К чему этот балаган? Моя дочь действительно имеет право знать. Знать правду. Которую она никогда не узнает от тех, кто причастен к совершению преступлений против нашей семьи. Поэтому моя задача — сохранять рассудок и хранить все, до единого. документы, материалы, фото- и видео-свидетельства ее жизни, трагедии маленькой невинной девочки.
—
Я читала пару подобных «писем от адоптеров», присланных другим мамам, чьи дети уже официально адоптированы и, увы, юридически уже потеряны для их родных, и могу вас заверить: они все составляются по шаблону. Как если бы речь шла о биомассе...
Вас никто не называет по имени. Вас вообще не идентифицируют в этих письмах. Вы — никто. Вас не то что по имени не называют, вас даже не упоминают как мать, хотя бы для того, чтобы обозначить (простите за цинизм), биологически, как вообще появился на свет ребенок, которого превратили в товар для этого дьявольского конвейера.
Я должна вам сказать, что за эти пять лет и два месяца ада я прошла все возможные круги, и, казалось бы, научилась выстраивать защиту против этого дьявола, и оказывать сопротивление, в первую очередь, — на духовном уровне. Более того, я знаю цену каждому подобному «документу», я вынесла уже то, что , по идее, должно довести любую мать до потери рассудка, как минимум.
Самое главное — я ведь живу необоримой верой в возвращение Кати, и если бы не эта Вера, я могу лишь предполагать,в каком состоянии я должна была бы сейчас находиться. Диагнозы психиатрии, как правило, приходят на ум в первую очередь...
Я прекрасно изучила методы и технологии, которыми меня травили и уничтожали на протяжении этих лет... Да и не только меня, как вы знаете... Но, должна признаться, это письмо, которое я, по странному стечению обстоятельств, не видела в моем инбоксе, и обнаружила лишь вчера, когда проводила очередную инвентаризацию моего ящика, — оно возымело действие, сравнимое с психическим терактом. Я справилась с этим. Теперь могу поделиться содержанием этого документа.
Перевод — не дословный, я лишь постаралась передать суть этого «письма».
ПИСЬМО ОТ НОВОЙ СЕМЬИ КАТИ
«Катя находится с нами больше года.
Катя прекрасно обосновалась.
Она посещает местную школу, в которой у нее появились друзья (мальчики и девочки).
Катя любит приглашать друзей к себе домой, она также любит ходить к ним в гости.
Катя очень любит ее школу, успеваемость хорошая, особенно она преуспевает в улучшении навыков в области чтения, письма и математики. Она с радостью посещает школьные мероприятия, а во время школьного рождественского представления она играла Ангела.
У Кати несколько хобби, в т.ч. плавание и гимнастика, ее успехи были неоднократно отмечены грамотами.
Катя очень любит ее дом, в котором она находится в состоянии расслабленности и процветания... Она любит знакомиться с новыми людьми, она всегда счастлива встречам с новыми друзьями и членами ее семьи, с которыми она очень любит проводить вместе время, т.е. она очень общительна.
Катя любит игры с элементами „симулирования“, она всегда выдумывает сценарии наподобие „принцесса и феи“, „учитель“ или „управляющий кафе“. Ей очень нравится помогать по кухне, она также любит самостоятельно выпекать пироги и булочки.
Питание Кати полезно и разнообразно, время приема пищи вместе с Катей — это большое удовольствие.
Многие молочные зубы Кати уже выпали, и она была очень возбуждена появлением в доме „зубной феи“. У нее начали расти коренные зубы.
Мы отмечали ее шестой день рождения, отправившись в поездку, которая вызвала у нее большую радость. Мы также устроили праздник, на который Катя пригласила ее школьных друзей.
Катя любит петь и танцевать, и она очень любит нас развлекать.
Ее любимые цвета — розовый и фиолетовый. Она очень подвижна, любит играть и изучать все новое. Она любит возиться в саду, она начала самостоятельно выращивать овощи.
Она с нетерпением ждет летние каникулы. В прошлом году мы возили Катю к морю, она с большим удовольствием игралась в воде, строила песчаные замки, искала крабов и кушала мороженое (это, возможно, — ее любимая еда).
В целом она прекрасно устроена, она чувствует себя расслабленной и она счастлива. Она обожает ее хобби, ее друзей, она любит посещать школу и знакомиться с новыми людьми.
От новой семьи Кати.»
Сказать, что это, с позволения сказать, письмо, нанесло психический удар, сравнимый с бомбовым, — ничего не сказать. Хотя, повторюсь, это письмо — всего лишь часть этой преступной, глубоко аморальной системы, узаконенной этим государством. Ничего нового для себя я, конечно, не прочитала. И я могла бы разложить по полочкам каждую фразу этой пустой, но , тем не менее, глубоко оскорбительной стряпни.
Моего ребенка представляют как некую биомассу, перечисляя, как и во всех их рапортах, биологические дефиниции: молочные зубы, коренные зубы, розовые цвет, биосущество, жизнерадостное растение, которое, к тому же, еще и развлекает пением и танцами своих хозяев.
Не углубляясь особо в тему «неземного счастья», которое переполняет сердце моей дочери, напомню лишь дин факт.
Даже в рапорте барристера адоптеров, подготовленный для процесса об адоптации, указан чудовищный факт.
Адоптеры признают, что они ожидали, что привыкание ребенка к ним пройдет «более ускоренными темпами, и не будет таким болезненным». Даже в этом рапорте эти безумцы умудрились свидетельствовать против себя же, противореча самим себе: «Девочка провела много месяцев в слезах, она рыдала в ее спальне, много месяцев ушло на то, чтобы она к нам привыкла.»
И, да, напоследок напомню, что безумцы эти тут же сводили все к тому, что «девочка помнит о том, что у нее есть „другая“мать, и одна только мысль о ней, одно только упоминание о ней вызывает у нее ужас и страх потерять адоптеров».
P.S. Заранее отвечаю на возможный вопрос тех, кто не всегда в теме. Мы все еще ждем решение судьи.
Стук в дверь! Пришли за вашим ребёнком. Что делать? (памятка)
