14 апреля. Вторник Светлой седмицы. Преподобный Евфимий Суздальский. Преподобный Варсонофий Оптинский.

1 апреля по старому стилю / 14 апреля по новому стилю
Вторник Светлой седмицы. Иверской иконы Божией Матери (переходящее празднование во вторник Светлой седмицы). Прп. Марии Египетской (522). Прп. Евфимия, архим. Суздальского, чудотворца (1404). Прп. Варсонофия Оптинского (1913).
Мч. Авраамия Болгарского, Владимирского чудотворца (1229). Прп. Геронтия, канонарха Печерского, в Дальних пещерах (XIV). Прп. Макария, игумена Пеликитской обители (ок. 830). Мчч. Геронтия и Василида (III). Прав. Ахаза. Преподобномучеников отцов Давидо-Гареджийских (XVII) (Груз.) (переходящее празднование во вторник Светлой седмицы).
Сщмч. Сергия Заварина пресвитера (1938).
Шуйской иконы Божией Матери (переходящее празднование во вторник Светлой седмицы).


СВЕТЛЫЙ ВТОРНИК
Трапеза в Эммаусе

Лк., 113-е зач., 24: 12–35
Петр, встав, побежал ко гробу и, наклонившись, увидел только пелены лежащие, и пошел назад, дивясь сам в себе происшедшему. В тот же день двое из них шли в селение, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима, называемое Эммаус; и разговаривали между собою о всех сих событиях. И когда они разговаривали и рассуждали между собою, и Сам Иисус, приблизившись, пошел с ними. Но глаза их были удержаны, так что они не узнали Его. Он же сказал им: о чем это вы, идя, рассуждаете между собою, и отчего вы печальны? Один из них, именем Клеопа, сказал Ему в ответ: неужели Ты один из пришедших в Иерусалим не знаешь о происшедшем в нем в эти дни? И сказал им: о чем? Они сказали Ему: что было с Иисусом Назарянином, Который был пророк, сильный в деле и слове пред Богом и всем народом; как предали Его первосвященники и начальники наши для осуждения на смерть и распяли Его. А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля; но со всем тем, уже третий день ныне, как это произошло. Но и некоторые женщины из наших изумили нас: они были рано у гроба и не нашли тела Его и, придя, сказывали, что они видели и явление Ангелов, которые говорят, что Он жив. И пошли некоторые из наших ко гробу и нашли так, как и женщины говорили, но Его не видели. Тогда Он сказал им: о, несмысленные и медлительные сердцем, чтобы веровать всему, что предсказывали пророки! Не так ли надлежало пострадать Христу и войти в славу Свою? И, начав от Моисея, из всех пророков изъяснял им сказанное о Нем во всем Писании. И приблизились они к тому селению, в которое шли; и Он показывал им вид, что хочет идти далее. Но они удерживали Его, говоря: останься с нами, потому что день уже склонился к вечеру. И Он вошел и остался с ними. И когда Он возлежал с ними, то, взяв хлеб, благословил, преломил и подал им. Тогда открылись у них глаза, и они узнали Его. Но Он стал невидим для них. И они сказали друг другу: не горело ли в нас сердце наше, когда Он говорил нам на дороге и когда изъяснял нам Писание? И, встав в тот же час, возвратились в Иерусалим и нашли вместе одиннадцать Апостолов и бывших с ними, которые говорили, что Господь истинно воскрес и явился Симону. И они рассказывали о происшедшем на пути, и как Он был узнан ими в преломлении хлеба.

Мы слышим Евангелие о явлении Христа воскресшего двум ученикам Христовым, идущим в Еммаус. Когда они идут по дороге, с ними рядом вдруг оказывается третий Спутник.

Где двое или трое собраны во имя Христово, там Он посреди них. Они собраны во имя Христово и говорят о том, что произошло в Иерусалиме. Но они не могут узнать Того, Кто идет рядом с ними, потому что глаза их были удержаны, – как сказано в Евангелии, – так что они не узнали Его

День уже клонился к вечеру, и дорога шла на закат. Может быть, как говорят нам святые отцы, они оттого не узнали Христа, что солнце уже заходило, и в слепящем его свете трудно было узнать идущего рядом с ними Человека. Они шли туда, где уже наступала ночь, а христианин должен идти не к закату, а к восходу солнца.

В Ветхом Завете, после того как Бог в пустыне явил чудо через медного змия, знаменующего прообраз Христа распятого, Он повелел народу Божию идти по дороге, ведущей к восходу солнца. Православные храмы, мы знаем, обращены алтарями к восходу солнца, и каждый христианин призывается идти по дороге, ведущей к восходу в нашей жизни Солнца правды – к воскресшему Христу.

Наступает тьма. Не только о конкретном дне идет речь в Евангелии, эта тьма передает внутреннее состояние апостолов, когда они были в горе и разочаровании от всего, что произошло. Но наступает тьма в истории человечества, когда к вечеру преклоняется день. И тем не менее, мы призваны к тому, чтобы всегда помнить, что наша дорога идет туда, где восходит солнце, где свет. Не ко все сгущающейся тьме вокруг нас, которая очевидна, но к восходящему солнцу, которое мы не можем различить.

Когда два ученика в сегодняшней евангельской притче говорят Путнику, поравнявшемуся с ними, о страшных событиях, в их словах звучит печаль, и мы видим, что они потеряли всякую надежду. Может быть, самые печальные слова, которые когда-либо были сказаны в мире, это слова двух апостолов: «А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля», однако все эти надежды оказались похоронены. Но по мере того, как ученики Христовы идут по дороге в Еммаус, их Спутник все более и более раскрывает им смысл происшедших событий, так что жизнь снова обретает смысл там, где она уже казалась совершенно безнадежной. Тьма постепенно становится светом, оттого что Он идет рядом с ними. Мы призываемся с вами понять, что в самых горьких обстоятельствах, когда нет никакой надежды, и в самые страшные времена Господь единственный, Кто может снова возвратить значение жизни, если только Он рядом с нами.

В Евангелии, которое мы слышим сегодня, говорится о том, что Путник, идущий в Еммаус вместе с апостолами, делает вид, что Он хочет идти дальше, в то время как они, уставшие после дороги, остаются на ночлег. Они приглашают Его остаться с ними на трапезу, потому что день уже склонился к вечеру. В этот момент очень многое решается в судьбе двух апостолов (и всегда решается в такие моменты в судьбе каждого человека), когда самый великий, самый опасный дар, какой дан человеку Богом – дар свободы – может быть употреблен в погибель человека. Бог не навязывает Себя никому, Он очень бережно относится к свободе человека. Он говорит, что Он идет дальше, но оттого, что люди проявляют милосердие и приглашают Его быть вместе с ними, они сподобляются встречи со Христом воскресшим.

Каждый из нас может принять Бога в свою жизнь, а может навсегда пройти мимо Господа, Который присутствует рядом с нами, неузнанный нами в других людях. Се, стою у двери и стучу: если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр. 3: 20). Именно это и происходит с апостолом Клеопой и другим учеником, имя которого не названо в Евангелии. Это дивная трапеза – трапеза любви, за которой присутствует Христос, и которая начинается, может быть, с обычной трапезы, когда все совершается в обыкновенном доме, где предлагается обычный хлеб, но как на Тайной вечере, она становится таинством евхаристии. Простая, обыкновенная трапеза соединяется здесь с таинством евхаристии в напоминание того, что Бог присутствует в нашей жизни не только тогда, когда мы молимся в храме, участвуем в таинстве преломления хлеба за Божественной литургией, но и тогда, когда помним о Его присутствии в нашей повседневной жизни.

Господь не только, говорят святые отцы, Хозяин дома Божия, когда мы молимся в храме за литургией. Он Гость в доме каждого из нас, когда наша молитва, наше участие в самом главном таинстве Церкви не отделяется от нашей повседневной жизни: когда молитва перед трапезой и после нее становится реальностью присутствия Христа среди нас, а не только тем чудом, которым эта трапеза завершается во Еммаусе, когда Господь превращает хлеб в Свое пречистое тело, отданное за спасение мира. Когда ученики Христовы, благодаря участию в вечерней трапезе и благодаря приобщению к этому таинству (когда они обретают присутствие Христово во внутреннем состоянии своей души), узнают распятого и воскресшего Господа, – они исполняются радостью ликования. И хотя вечер уже наступил, так что Христос стал невидим для них, но Он присутствует в них Своею благодатью, и они, встав в тот же час, возвратились в Иерусалим. Этот длинный путь они совершают радостно, с тем чтобы скорее сообщить другим апостолам, что воистину воскрес Христос.

Святые отцы говорят, что нам ничего не принадлежит в этом мире, кроме того, что мы отдаем другим. Если это верно относительно материальных вещей, то тем более это касается духовного. Только тогда благовестие о победе Христовой над смертью до конца становится нашим, когда мы сознаем эту радость так глубоко, что не можем ее удержать для себя и приносим ее другим людям.

Когда апостол Клеопа вместе с другим учеником приходят в Иерусалим, где собрались все апостолы, они видят, что и остальные исполнены радости, потому что им тоже дано было узнать о воскресшем Христе.

Не случайно, что одному из первых Господь явился апостолу Симону Петру. Здесь нам открывается, что такое наша Церковь. Каждый из нас, кто сподобился встречи с Христом воскресшим (в обыденной ли жизни, при чтении Писания или приобщаясь святых Христовых таин) и кто знает, что Христос воскрес, – приходит в Церковь, где встречается с другими людьми, которые тоже могут рассказать о своем чуде, о своем даре увидеть Христа воскресшего, полученном ими от Господа. Они обладают тем же самым драгоценным сокровищем, что и другие люди, и вместе все мы исповедуем за воскресной всенощной, повторяя слова святых в течение всех веков до скончания мира: «Воскресение Христово видевше». Это слава Церкви, потому что каждому из нас принадлежит не только то богатство благодатного дара, которого сподобил его Христос, но и то богатство, которое имеют все другие люди, находящиеся в Церкви Христа воскресшего.


Преподобный Евфимий Суздальский

Преп. Евфимий родился в Нижнем Новгороде в 1316 г. Кто были родители прп. Евфимия и как их звали – не упоминается, но, судя по месту жительства, они должны были принадлежать к посадским людям, богатым благочестием и преданным всем сердцем святой Церкви. Евфимия с юных лет отдали в учение одному священнослужителю. Отрок с великим прилежанием изучал духовные книги и, к удивлению всех, всегда чуждался детских игр. Научившись читать, он предпочитал безмолвие и с юности возлюбил небесное более земного. Прилагая пост к посту, молитву к молитве, он приготовил себя к отречению от мiра и ждал только указания Божия, в какой монастырь удалиться ему и кого избрать руководителем.

Около 1330 года прибыл в Нижний Новгород инок Дионисий и выкопал себе пещеру на берегу Волги. Евфимий, как только прослышал о знаменитом отшельнике, стал стремиться к нему и испросил благословления родителей на монашеский подвиг.

Теперь Евфимий начал ревностно трудиться под руководством опытного и праведного наставника. При постоянном пении псалмов Давида, день он обычно проводил в трудах усердных, а ночью удалялся в пещеру и там со слезами возносил Богу всенощные моления с многочисленными поклонами. Часто всю ночь без сна проводил он в молитве. Он был настолько воздержан в пище, что употреблял ее только в таком количестве, чтобы не изнемочь от голода, не пил ничего другого кроме воды, да и только тогда, когда чувствовал сильную жажду. Евфимий просил дозволения отца Дионисия вкушать пищу только через 2–3 дня, но опытный наставник не согласился на такой подвиг юного инока.

С каждым годом укреплялся дух Евфимия, хотя Дионисий испытывал его, заставляя исполнять многочисленные послушания – он много работал при пекарне, а позднее – в самой пекарне. Работая здесь, преподобный всегда приводил себе на память вечные мучения от неугасимого огня и язвительного червя. Часто смотря на огонь, он говорил сам себе: «Терпи, Евфимие, чтобы через этот огонь ты мог избежать огня вечного».

Так протекли многие годы. Евфимий возмужал и созрел для иноческого подвига. В это время Суздальским и Нижегородским княжеством владел князь Борис Константинович. Он посещал в Нижнем Новгороде прп. Дионисия. Однажды он открыл прп. Дионисию свою благочестивую мысль: «Сердечно бы желал я, чтобы Господь помог мне твоими молитвами создать там церковь каменную во имя Преображения Господня и составить при ней общежительное братство. Даруй мне из твоей обители одного из учеников твоих, который бы способен был на сие великое дело – сооружение храма и собрание обители».

Прп. Дионисий похвалил князя за столь благочестивое и полезное намерение и благословил его, обещав прислать в настоятели будущей обители одного из ближайших своих учеников. Святой Дионисий же собрал у себя ближайших 12 учеников и предложил им тянуть жребий. Жребий выпал на Евфимия.

Долго добирался он до Суздаля. Только в 1352 году он прибыл в дивный Суздаль. Он встретился здесь с епископом Иоанном и с князем Борисом. Владыка Иоанн благословил их на строительство храма.

Храм соорудили в том же 1352 году. Святитель Иоанн освятил храм и за литургией рукоположил инока Евфимия во пресвитеры, поставив его архимандритом новой обители. С этого времени прп. Евфимий со слезами сокрушения стал предаваться великим подвигам – днем он усердно трудился по устройству обители, а ночью возносил Богу непрестанные усердные молитвы, и таким образом устроил монастырь и в нем кельи для будущей братии. Кроме Храма Преображения Господня, он соорудил впоследствии храм во имя прп. Иоанна Лествичника, и пристроил к нему каменную трапезу, где иноки в зимнее время могли бы собираться для молитвы и принятия пищи. Когда к преподобному собралось в обитель около 300 человек братии, он повелел построить новый храм – во имя свт. Николая, Мирликийских чудотворца, названный больничным.

Святой Евфимий установил строгие правила для пребывающих в монастыре, чтобы все иноки безропотно пребывали в послушании, искренней любви друг к другу, целомудрии, нестяжательности, чтобы все у них было общее, а братья со своей стороны во всем повиновались ему как Ангелу Божию. Отец Евфимий собственноручно выкопал колодец, и многие уверяли, что вода в нем была чудотворная.

Близость города к Спасскому монастырю часто заставляла Евфимия вступаться за обиженных горожан, невинно осужденных. Он являлся в суды и присутственные места, обличал клеветников и освобождал невинных. Он выкупал многих должников и принимал живейшее участие в жизни жителей Суздаля, находящихся в скорби, бедствиях и несчастиях.

В это время российские земли находились под властью татаро-монгольской Золотой Орды. Это 14-й век, труднейшие годы для Руси. Русь состояла из множества княжеств, ведущих непрестанную борьбу за великокняжеский престол, монголы опустошали русские земли, превращая селенья и города в пепелища. То нашествие Литвы, то поляки, то шведы. Положение усложнялось еще и моровой язвой, именуемой «черная смерть». Видя такой гнев Божий и общую гибель, все говели, молились в храмах, служили молебны, многие спешили отречься от мiра и просились в монастыри, раздавая свои богатства, имущество, земли церквям и монастырям. Все готовились к вечной жизни. Наказывая Русь за междоусобные войны и неустройства, Господь воздвигал в то же время великих благочестием подвижников и молитвенников за нее.

Все слышали о Куликовской битве, когда уверенные в себе татары решили показать свою силу. Нужно было противостоять татарским ордам. Духовенство не осталось в стороне. Московские дружины благословлял и провожал на эту битву прп. Сергий Радонежский, суздальские и новгородские – благословлял прп. Евфимий Суздальский. Он уговаривал князей идти в поход и говорил: «Решается вопрос о дружине!»

Время было опасное, страшное – но Суздаль, пока был жив Евфимий Суздальский, Бог миловал.

1 апреля (14-го по новому стилю) 1404 года, потрудившись в Суздале 52 года из прожитых им 88, преп. Евфимий почил.

Д.Г. Барыгина. «Память о преп. Евфимии, Суздальском чудотворце»

Преподобный Варсонофий Оптинский, 5 / 18 июля 1845, Самара — 1 / 14 апреля 1913. Мощи его покоятся во Владимирском храме Оптиной Пустыни.

Преподобный Варсонофий был одним из великих Оптинских старцев. По отзыву преподобного Нектария, «из блестящего военного, в одну ночь, по соизволению Божию, он стал великим старцем». Отец Варсонофий носил в миру имя Павла, и это чудо, с ним бывшее, напоминает чудесное призвание его небесного покровителя апостола Павла, который волею Божией за ночь превратился из гонителя христиан Савла в апостола Павла.

Старец Варсонофий обладал всей полнотой даров, присущих Оптинским старцам: прозорливостью, чудотворением, способностью изгонять нечистых духов, исцелять болезни. Он сподобился истинных пророчеств о рае. Его видели на молитве озарённым неземным светом. По смерти своей он несколько раз являлся Оптинским инокам.

Яркую характеристику дал ему игумен Иннокентий (Павлов), духовное чадо старца: «Это был гигант духа. Без его совета и благословения и сам настоятель монастыря отец Ксенофонт ничего не делал, а о его духовных качествах и великом обаянии, которое он имел на всех своих духовных чад, можно судить по краткому выражению из надгробного слова: «гиганта малыми деревцами не заменишь».

Путь в Оптину старца Варсонофия оказался длиннее всех остальных Оптинских старцев: он пришёл сюда по благословению преподобного Амвросия на сорок седьмом году жизни, когда уже сильная седина пробилась в его волосах. Каким же был этот путь?

Почти совсем не сохранилось документов и свидетельств о жизни старца до поступления его в число братии Оптиной Пустыни, а это сорок шесть лет, - многое здесь остаётся неизвестным. Но отец Варсонофий сам нередко рассказывал о себе в беседах с духовными чадами – их записи и донесли до нас сведения о его жизни до Оптиной.

Преподобный Варсонофий, в миру Павел Иванович Плиханков, родился в 1845 году в Самаре в день памяти преподобного Сергия Радонежского, которого он всегда считал своим покровителем. Мать его Наталия скончалась при родах, а сам ребёнок остался жив благодаря таинству Крещения, которое немедленно совершил над ним священник. Отец его происходил из казаков, занимался торговлей.

Дед и прадед мальчика были весьма богаты. Почти все дома по Казанской улице принадлежали семье Плиханковых. Все члены семьи были благочестивыми и глубоко верующими людьми, много помогали находившемуся на этой же улице храму Казанской иконы Божией Матери. Семья считала, что их род находится под особым покровительством Казанского образа Божией Матери.

После смерти матери отец женился вторично, и в лице мачехи Господь послал младенцу глубоко верующую, добрейшей души наставницу, которая заменила ему родную мать. И вот Павлуша с раннего возраста – настоящий православный человек. Он ходит с мамой (так называл он мачеху) в церковь, регулярно причащается, читает домашнее правило. Позднее он вспоминал: «Любила мама и дома молиться. Читает, бывало, акафист, а я распеваю тоненьким голоском на всю квартиру: «Пресвятая Богородице, спаси нас!» Пяти лет Павлуша начал прислуживать в алтаре и нередко слышал, как люди предсказывали: «Быть тебе священником!»

Знаменательный случай произошёл с ребёнком, когда ему было около шести лет. Он сам вспоминал позднее: «Был я в саду с отцом. Вдруг по аллейке идёт странник. И дивно, как он мог попасть в сад, когда сад окружён большими собаками, которые без лая никого не пропускают. Тихо подошёл странник к отцу и, показывая на меня ручкой, говорит: «Помни, отец, это дитя в своё время будет таскать души из ада!» И после этих слов он вышел. Потом мы его нигде не могли найти. И Бог его знает, кто это был за странник».

Девяти лет Павлушу зачислили в гимназию, учился он очень хорошо, много читал, прекрасно знал мировую литературу. Позднее, будучи старцем, он часто говорил о пользе книжных знаний, в первую очередь – житий святых. Об учёбе в гимназии он вспоминал: «Летом нас переселяли на каникулы в живописное казённое имение... Там была прекрасная берёзовая аллея... Воспитанники, обыкновенно, вставали в шесть часов, а я вставал в пять часов, уходил в ту аллею и, стоя меж тех берёз, молился. И тогда я молился так, как никогда уже более не молился: то была чистая молитва невинного отрока. Я думаю, что там я себе и выпросил, вымолил у Бога монашество».

Затем была учёба в Оренбургском военном училище, штабные офицерские курсы в Петербурге. Постепенно повышаясь в чинах, он скоро стал начальником мобилизационного отделения, а затем полковником. О поступлении в монастырь он тогда ещё не думал, представлял себе монашескую жизнь так: «страшная скука, - там только редька, постное масло да поклоны» Но он уже был призван, - часто незаметно, но иногда весьма явственно Господь вёл его именно в монастырь. Отсюда и многочисленные «странности» офицера Павла Ивановича Плиханкова.

Павел Иванович был молодым военным, сослуживцы его прожигали жизнь в развлечениях, но он приходил в своём быту к всё большему аскетизму. Комната его напоминала келью монаха простотой убранства, порядком, а также множеством икон и книг. Шли годы. Товарищи его один за другим переженились.

Позднее старец вспоминал об этом времени: «Когда мне было тридцать пять лет, матушка обратилась ко мне: «Что же ты, Павлуша, всё сторонишься женщин, скоро и лета твои выйдут, никто за тебя не пойдёт». За послушание, я исполнил желание матери... В этот день у одних знакомых давался званый обед. «Ну, - думаю, - с кем мне придётся рядом сидеть, с тем и вступлю в пространный разговор». И вдруг рядом со мной, на обеде, поместился священник, отличавшийся высокой духовной жизнью, и завёл со мной беседу о молитве Иисусовой... Когда же обед кончился, у меня созрело твёрдое решение не жениться».

Военная служба, блестящая карьера. По службе он был на самом блестящем счету, и не за горами был для него генеральский чин. Прямая возможность к стяжанию всех мирских благ. И... отказ от всего. Сослуживцы и знакомые никак не могли понять: что же за «изъян» в стройном, красивом полковнике, весь облик которого так дышал каким-то удивительным внутренним благородством? Жениться не женится, балов и званых обедов, равно как и прочих светских развлечений, избегает. В театр, бывало, ходил, да и тот бросил. За спиной у Павла Ивановича даже поговаривали порой: «С ума сошел, а какой был человек!..»

Однажды поехал Павел Иванович в оперный театр по приглашению своего военного начальства. Среди развлекательного представления он вдруг почувствовал невыразимую тоску. Позднее он вспоминал: «В душе как будто кто-то говорил: «Ты пришёл в театр и сидишь здесь, а если ты сейчас умрёшь, что тогда? Господь сказал: В чём застану, в том и сужу... С чем и как предстанет душа твоя Богу, если ты сейчас умрёшь?»

И он ушёл из театра, и больше никогда не ходил туда. Прошли годы, и Павлу Ивановичу захотелось узнать, какое число было тогда, чья была память. Он справился и узнал, что была память святителей Гурия и Варсонофия, Казанских чудотворцев. И Павел Иванович понял: «Господи, да ведь это меня святой Варсонофий вывел из театра! Какой глубокий смысл в событиях нашей жизни, как она располагается – точно по какому-то особенному таинственному плану».

Были и ещё знаки. Зашёл как-то Павел Иванович в Казанский монастырь на исповедь и узнал случайно, что настоятеля монастыря зовут игумен Варсонофий. Когда Павел Иванович заметил, что это имя трудное на слух, ему ответили: «Чем же трудное? Для нас привычное... Ведь в нашем монастыре почивают мощи святителя Варсонофия и архиепископа Гурия...» С этого дня Павел Иванович стал часто молиться у мощей Казанского чудотворца, испрашивая у него покровительства себе: «Святителю отче Варсонофие, моли Бога о мне!» Посещая этот монастырь, он невольно обратил внимание на его бедность и стал помогать: купил лампадку, киот на большую икону, ещё что-то... «И так полюбил всё в этом монастыре! Воистину: где будет сокровище ваше, тут будет и сердце ваше».

Теперь сослуживцы уже не звали Павла Ивановича ни на пирушки, ни в театр. Зато у него появились маленькие друзья. Денщик Павла Ивановича, Александр, доброй души человек, помогал ему найти бедных детей, которые жили в бедных домах и хижинах, в подвалах. Впоследствии Старец рассказывал: «Я очень любил устраивать детские пиры. Эти пиры доставляли одинаково и мне и детям радость... А также я им рассказывал о чём-нибудь полезном для души, из житий святых, или вообще о чём-нибудь духовном. Все слушают с удовольствием и вниманием. Иногда же для большей назидательности я приглашал с собой кого-либо из монахов или иеромонахов и предоставлял ему говорить, что производило ещё большее впечатление... Перед нами поляна, за ней река, а за рекой Казань со своим чудным расположением домов, садов и храмов... И хорошо мне тогда бывало, - сколько радости – и чистой радости – испытывал я тогда и сколько благих семян было брошено тогда в эти детские восприимчивые души!»

В Москве Павел Иванович встретился со святым и праведным отцом Иоанном Кронштадтским. Эта судьбоносная встреча запомнилась ему на всю жизнь, позднее он напишет: «Когда я был ещё офицером, мне, по службе, надо было съездить в Москву. И вот на вокзале я узнаю, что отец Иоанн служит обедню в церкви одного из корпусов. Я тотчас поехал туда. Когда я вошёл в церковь, обедня уже кончалась. Я прошёл в алтарь. В это время отец Иоанн переносил святые Дары с престола на жертвенник. Поставив Чашу, он, вдруг, подходит ко мне, целует мою руку, и, не сказав ничего, отходит опять к престолу. Все присутствующие переглянулись, и говорили после, что это означает какое-нибудь событие в моей жизни, и решили, что я буду священником... А теперь видишь, как неисповедимы судьбы Божии: я не только священник, но и монах».

Наконец утвердился Павел Иванович в мысли идти в монастырь, но в какой, куда – здесь была полная неопределённость. В период этих раздумий попался в руки Павлу Ивановичу один духовный журнал, а в нем — статья об Оптиной пустыни и преподобном старце Амвросии. «Так вот кто укажет мне, в какой монастырь поступить», - подумал молодой военный и взял отпуск.

Когда он только подходил к Оптинскому скиту, находившаяся в «хибарке» старца Амвросия одна блаженная неожиданно с радостью произнесла: — Павел Иванович приехали.

— Вот и слава Богу, — спокойно отозвался преподобный Амвросий...Оба они духом знали, что приехал будущий старец. Когда Павел Иванович пришёл в келью Старца, то нашёл там, кроме отца Амвросия ещё и отца Анатолия (Зерцалова). Оба они встретили его, как он вспоминал, «очень радостно», а недомогавший отец Амвросий даже встал, оказывая особый почёт приехавшему.

Здесь же, в «хибарке», и услышал Павел Иванович поразившие его слова преподобного: «Искус должен продолжаться ещё два года, а после приезжайте ко мне, я вас приму». Дано было и послушание – жертвовать на определённые храмы некоторые суммы из своего довольно высокого жалования полковника.

В 1881 году Павел заболел воспалением лёгких. Когда, по просьбе больного полковника, денщик начал читать Евангелие, последовало чудесное видение, во время которого наступило духовное прозрение больного. Он увидел открытыми небеса, и содрогнулся весь, от великого страха и света. Вся жизнь пронеслась мгновенно перед ним. Глубоко проникнут был Павел Иванович сознанием покаяния за всю свою жизнь, и услышал голос свыше, повелевающий ему идти в Оптину Пустынь. У него открылось духовное зрение. По словам старца Нектария, « из блестящего военного в одну ночь, по соизволению Божиему, он стал старцем».

К удивлению всех, больной стал быстро поправляться, а по выздоровлении поехал в Оптину. Преподобный Амвросий велел ему покончить все дела в три месяца, с тем, что, если он не приедет к сроку, то погибнет. И вот тут начались препятствия. Поехал он в Петербург за отставкой, а ему предложили более блестящее положение и задерживают отставку. Товарищи смеются над ним, уплата денег задерживается, он не может завершить свои дела, ищет денег взаймы и не находит. Но его выручает старец Варнава из Гефсиманского скита, указывает ему, где достать денег, и тоже торопит исполнить Божие повеление. Люди противятся его уходу из мира, находят ему даже невесту. Только мачеха, заменившая ему родную мать, радовалась и благословила его на иноческий подвиг.

С Божией помощью, полковник Плиханков преодолел все препятствия и явился в Оптину Пустынь в последний день своего трёхмесячного срока. Старец Амвросий лежал в гробу в церкви, и Павел Иванович приник к его гробу. Десятого февраля 1892 года он был зачислен в число братства Иоанно-Предтеченского скита и одет в подрясник. Каждый вечер в течение трех лет ходил Павел для бесед к старцам: сначала к преподобному Анатолию, а затем к преподобному Иосифу, преемникам старца Амвросия.

Преподобный Анатолий дал новоначальному послушание быть келейником иеромонаха Нектария, (последнего великого Оптинского старца). Около отца Нектария, его келейник прошёл в течение десяти лет все степени иноческие: через год, двадцать шестого марта 1893 года, Великим постом, послушник Павел был пострижен в рясофор, в декабре 1900 года, по болезни, пострижен в мантию с именем Варсонофий, двадцать девятого декабря 1902 года рукоположен в иеродиакона, а первого января 1903 года был рукоположен в сан иеромонаха.

В 1903 году преподобный Варсонофий был назначен помощником старца и одновременно духовником Шамординской женской пустыни и оставался им до начала войны с Японией.

В 1904 году начинается Русско-японская война, и преподобный Варсонофий за послушание отправляется на фронт: обслуживать лазарет имени преподобного Серафима Саровского, исповедовать, причащать, соборовать раненых и умирающих солдат. Он сам неоднократно подвергается смертельной опасности.

По возвращении после окончания войны в Оптину Пустынь, в 1907 году, отец Варсонофий был возведён в сан игумена и назначен святейшим Синодом настоятелем Оптинского скита.
К этому времени слава о нем разносится уже по всей России. Ушли в вечные обители святой праведный отец Иоанн Кронштадтский, преподобный старец Варнава Гефсиманский. Страна приближалась к страшной войне и неизмеримо более страшной революции, житейское море, волнуемое вихрями безумных идей, уже «воздвизалось напастей бурею», люди утопали в его волнах...

Как в спасительную гавань, стремились они в благословенный Оптинский скит к преподобному Варсонофию за исцелением не только телес, но и истерзанных, истомленных грехом душ, стремились за ответом на вопрос: как жить, чтобы спастись? Он видел человеческую душу, и, по молитвам, ему открывалось в человеке самое сокровенное. А это давало ему возможность воздвигать падших, направлять с ложного пути на истинный, исцелять болезни, душевные и телесные, изгонять бесов.

Его дар прозорливости особенно проявлялся при совершении им Таинства исповеди. С.М. Лопухина рассказывала, как, приехав 16-летней девушкой в Оптину, она попала в «хибарку», в которой принимал старец. Преподобный Варсонофий увидел ее и позвал в исповедальню и там пересказал всю жизнь, год за годом, проступок за проступком, не только указывая точно даты, когда они были совершены, но также называя и имена людей, с которыми они были связаны. А завершив этот страшный пересказ, велел: «Завтра ты придешь ко мне и повторишь мне все, что я тебе сказал. Я хотел тебя научить, как надо исповедоваться»...

А вот какие поразительные воспоминания об исповеди у старца оставила его духовная дочь:
- Дошли мы до скита, враг всячески отвлекал меня и внушал уйти, но, перекрестившись, я твёрдо вступила в хибарку... Перекрестилась я там на икону Царицы Небесной и замерла.
Вошёл Батюшка, я стою посреди келии... Батюшка подошёл к Тихвинской и сел...
- Подойди поближе.
Я робко подошла.
- Стань на коленочки... У нас так принято, мы сидим, а около нас по смирению, становятся на коленочки.
Я так прямо и рухнула, не то, что стала... Взял Батюшка меня за оба плеча, посмотрел на меня безгранично ласково, как никто никогда не смотрел, и произнёс:
- Дитя моё, милое, дитя моё сладкое, деточка моя драгоценная! Тебе двадцать шесть?
- Да, Батюшка.
- Тебе двадцать шесть, сколько лет тебе было четырнадцать лет тому назад?
Я, секунду подумавши, ответила:
- Двенадцать.
-Верно, и с этого года у тебя есть грехи, которые ты стала скрывать на исповеди.
Хочешь, я скажу тебе их?
- Скажите Батюшка, - несмело ответила я.
И тогда Батюшка начал по годам и даже по месяцам говорить мои грехи так, как будто читал их по раскрытой книге...
Исповедь, таким образом, шла двадцать пять минут. Я была совершенно уничтожена сознанием своей греховности и сознанием того, какой великий человек передо мной.
Как осторожно открывал он мои грехи, как боялся, очевидно, сделать больно и в то же время как властно и сурово обличал в них, а, когда видел, что я жестоко страдаю, придвигал ухо своё к моему рту близко-близко, чтобы я только шепнула:
- Да...
А я ведь в своём самомнении думала, что выделяюсь от людей своей христианской жизнью. Боже, какое ослепление, какая слепота духовная!
- Встань, дитя моё!
Я встала, подошла к аналою.
- Повторяй за мной: « Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей». Откуда эти слова?
- Из Пятидесятого псалма.
- Ты будешь читать этот псалом утром и вечером ежедневно.
- Какая икона перед тобой?
- Царицы Небесной.
- А какая это Царица Небесная? Тихвинская. Повтори за мной молитву...
Когда я наклонила голову, и Батюшка, накрыв меня епитрахилью, стал читать разрешительную молитву, я почувствовала, что с меня свалились такие неимоверные тяжести, мне делается так легко и непривычно...
- После всего, что Господь открыл мне про тебя, ты захочешь прославлять меня, как святого, этого не должно быть – слышишь? Я человек грешный, ты никому не скажешь...
Сокровище ты моё..., помози и спаси тебя Господь!
Много - много раз благословил меня опять батюшка и отпустил...

Во время бесед с духовными детьми старец Варсонофий говорил:

«Есть разные пути ко спасению. Одних Господь спасает в монастыре, других, в миру... Везде спастись можно, только не оставляйте Спасителя. Цепляйтесь за ризу Христову - и Христос не оставит вас.

Говоря о мире, считаю долгом сказать, что под этим словом я подразумеваю служение страстям, где бы оно не совершалось, можно и в монастыре жить по-мирски. Стены и черные одежды сами по себе не спасают.

Верный признак омертвения души есть уклонение от церковных служб. Человек, который охладевает к Богу, прежде всего, начинает избегать ходить в церковь, сначала старается прийти к службе попозже, а затем и совсем перестает посещать храм Божий. Ищущие Христа обретают Его, по неложному евангельскому слову: "Стучите и отверзется вам, ищите и обрящете", "В доме Отца Моего обителей много". И заметьте, что здесь Господь говорит не только о небесных, но и о земных обителях, и не только о внутренних, но и о внешних.

Каждую душу ставит Господь в такое положение, окружает такой обстановкой, которая наиболее способствует ее преуспеянию. Это и есть внешняя обитель, исполняет же душу покой мира и радования - внутренняя обитель, которую готовит Господь любящим и ищущим Его.

Нужно помнить, что Господь всех любит и о всех печется, но если и по человечески рассуждая опасно дать нищему миллион, чтобы не погубить его, а сто рублей легче могут поставить его на ноги, то тем более Всеведущий Господь лучше знает, кому что на пользу. Нельзя научиться исполнять заповеди Божии без труда, и труд этот трехстатный: молитва, пост и трезвение.

Самое трудное - молитва. Всякая добродетель от прохождения обращается в навык, а в молитве нужно понуждение до самой смерти. Ей противится наш ветхий человек, и враг особенно восстает на молящегося. Молитва - вкушение смерти для диавола, она поражает его. Даже святые, как, например, преподобный Серафим, и те должны были понуждать себя на молитву, не говоря уже о нас, грешных.

Второе средство - пост. Пост бывает двоякий: внешний - воздержание от скоромной пищи и внутренний - воздержание всех чувств, особенно зрения, от всего нечистого и скверного. Тот и другой неразрывно связаны друг с другом. Некоторые понимают только пост внешний. Приходит, например, такой человек в общество, начинаются разговоры, осуждение ближних, он принимает в них деятельное участие. Но вот наступает время ужина. Гостю предлагают котлеты, жаркое... Он решительно заявляет, что не ест скоромного.

- Ну, полноте, - уговаривают хозяева, - скушайте, ведь не то, что в уста, а то, что из уст.

- Нет, я насчет этого строг.

И не понимает такой человек, что он уже нарушил внутренний пост, осуждая ближнего.

Вот почему так важно трезвение. Трудясь для своего спасения, человек мало-помалу очищает свое сердце от зависти, ненависти, клеветы, и в нем насаждается любовь».

Оптину за все время своей монашеской жизни преподобный Варсонофий покидал лишь несколько раз — только по послушанию. В 1910 году, также «за послушание», ездил на станцию Астапово для напутствия умиравшего Л.Н. Толстого. Впоследствии он с глубокой грустью вспоминал: «Не допустили меня к Толстому... Молил врачей, родных, ничего не помогло... Хотя он и Лев был, но не смог разорвать кольцо той цепи, которою сковал его сатана».

В 1912 году преподобного Варсонофия назначают настоятелем Старо-Голутвина Богоявленского монастыря. Смиренно просил он оставить его в скиту для жительства на покое, просил позволить ему остаться хотя бы и в качестве простого послушника. Но, несмотря на великие духовные дарования старца, нашлись недовольные его деятельностью: путем жалоб и доносов он был удален из Оптиной.

Мужественно перенося скорбь от разлуки с любимой Оптиной, старец принимается за благоустройство вверенной ему обители, крайне расстроенной и запущенной. И как прежде, стекается к преподобному Варсонофию народ за помощью и утешением. И как прежде, он, сам уже изнемогавший от многочисленных мучительных недугов, принимает всех без отказа, врачует телесные и душевные недуги, наставляет, направляет на тесный и скорбный, но единственно спасительный путь.

Здесь, в Старо-Голутвине, совершается по его молитвам чудо исцеления глухонемого юноши. «Страшная болезнь — следствие тяжкого греха, совершенного юношей в детстве», — поясняет старец его несчастной матери и что-то тихо шепчет на ухо глухонемому. «Батюшка, он же вас не слышит, — растерянно восклицает мать, — он же глухой...» — «Это он тебя не слышит, — отвечает старец — а меня слышит», — и снова произносит что-то шепотом на самое ухо молодому человеку. Глаза того расширяются от ужаса, и он покорно кивает головой... После исповеди преподобный Варсонофий причащает его, и болезнь оставляет страдальца.

Меньше года управлял старец обителью. Страдания его во время предсмертной болезни были поистине мученическими. Отказавшийся от помощи врача и какой бы то ни было пищи, он лишь повторял: «Оставьте меня, я уже на кресте...» Причащался старец ежедневно.

Первого (четырнадцатого) апреля 1913 года предал он свою чистую душу Господу. Похоронен был преподобный Варсонофий в Оптиной, рядом со своим духовным отцом и учителем, преподобным Анатолием (Зерцаловым). В 1996 году преподобный Варсонофий был причислен к лику местночтимых Святых Оптиной Пустыни, а в августе 2000 года — Юбилейным Архиерейским Собором Русской Православной Церкви прославлен для общецерковного почитания. Мощи его покоятся во Владимирском храме Оптиной Пустыни.

Мульткалендарь 14 апреля. Преподобный Евфимий Суздальский. Преподобный Варсонофий Оптинский.

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
Просьба о помощи
© LogoSlovo.ru 2000 - 2019, создание портала - Vinchi Group & MySites