В октябре 1993-го.

Питер Брейгель. "Путь на Голгофу"

Здесь мы помещаем небольшую статью историка Валерия Шевченко, уже совершившего большой труд по увековечению памяти погибших в осенние дни 1993 года. Валерий своими усилиями прорывает ту незримую информационную блокаду, которую по сей день тщательно возводят Здесь мы помещаем небольшую статью историка Валерия Шевченко, уже совершившего большой труд по увековечению памяти погибших в осенние дни 1993 года. Валерий своими усилиями прорывает ту незримую информационную блокаду, которую по сей день тщательно возводят настоящие виновники тех кровавых событий, делающих всё, чтобы наш народ не знал, а кто знал - тот чтобы забыл о совершённых бандой Ельцина и их приспешниками чудовищных преступлениях.

Забытые жертвы октября 1993 года.
(К двадцатилетию трагических событий)

21 сентября – 5 октября 2013 года исполняется двадцать лет одной из самых великих трагедий русской истории – расстрелу в центре Москвы на глазах всего мира многих сотен патриотов России. Но по-прежнему главный вопрос тех событий: сколько жизней унесла октябрьская бойня? – остаётся без ответа.

Автор этих строк уже несколько лет, собирая по крупицам опубликованные и неопубликованные свидетельства очевидцев, пытается приблизиться к истине. Предварительные результаты расследования опубликованы в книге «Забытые жертвы октября 1993 года», изданной в 2010 году в Туле. Цель данной статьи – познакомить неравнодушного читателя с новой информацией, открывшейся за последнее время.
Некоторые факты, изложенные в книге, пришлось уточнить и исправить. Например, приводилось следующее свидетельство народного депутата А.М. Леонтьева о расстреле ранним утром 4 октября 1993 года казачьей заставы на Дружинниковской улице: «По переулку напротив «Белого дома» стояли 6 бронетранспортёров, а между ними и «Белым домом» за колючей проволокой лежали казаки с Кубани – человек 100. Они не были вооружены, были просто в форме казаков… К подъездам из сотни казаков добежали не более 5 – 6 человек, а остальные все полегли» (см. Григорьев Н.Г. Дни, равные жизни. Чебоксары. 2000. С. 363).

Однако казаки сотни В.И. Морозова, которые держали оборону на Дружинниковской улице, в том числе поэт Андрей Альфредович Облог, в дни противостояния командир полусотни, уточнили, что к началу атаки БТРов непосредственно на заставе находилось 8 – 10 человек. БТРы атаковали со стороны мэрии («книжки»), двигаясь по площади свободной России. Поскольку застава была хорошо укреплена двумя баррикадами, которые перекрывали Дружинниковскую улицу, образуя квадрат между стеной стадиона и парком, казаки, находившиеся там во время утренней атаки БТРов, к счастью, уцелели.

В 2012 году известный общественный деятель, в 1993 году возглавлявший движение «Народное действие», Георгий Георгиевич Гусев познакомил с уникальными записями из своего аудиоархива. После трагической развязки Георгий Георгиевич, благодаря протекции А.И. Вольского, получил от нескольких коммерческих банков средства на оказание финансовой помощи раненым и родственникам погибших. Шесть аудиокассет (теперь оцифрованных и переданных на хранение в Центральный архив электронных и аудиовизуальных документов Москвы), хранят ценный исторический материал – свидетельства людей, ставших очевидцами кровавых событий тех дней. Приведём два характерных рассказа из аудиоархива Гусева, записанных в октябре – ноябре 1993 года.

Преподаватель МГУ Сергей Петрович Сурнин во время начала штурма находился недалеко от восьмого подъезда Белого дома. «Между эстакадой и углом здания, - вспоминал он, - находилось человек 30 – 40, прятавшихся от БТР, которые начинали постреливать в нашем направлении. Вдруг с тыла здания перед балконом раздалась сильная стрельба. Все легли, все были без оружия, лежали довольно плотно. Мимо нас прошли БТРы и с расстояния 12 – 15 метров расстреляли лежащих людей – одна треть рядом лежащих была убита или ранена. Причём в непосредственной близости от меня – трое убитых, двое раненых: рядом, справа от меня, убитый, ещё за мной убитый, впереди, по меньшей мере, один убитый».

Об исходе из Дома Советов поделился воспоминаниями участник Союза офицеров. Вот что он рассказал: «Прибыл из Ленинграда 27 октября… Через несколько дней переведён в охрану Макашова… 3 октября поехали в Останкино. От Останкино прибыли в 3 ч. ночи к Верховному Совету. В 7 ч. утра, когда начался штурм, находился с Макашовым на первом этаже у центрального входа. Непосредственно участвовал в боях… Раненых не давали выносить… Вышел из здания в 18 ч. Нас направляли на центральную лестницу. На лестнице собралось человек 600 – 700… Офицер «Альфы» сказал, что т.к. автобусы подойти не могут – заблокированы сторонниками Ельцина, то выведут нас за оцепление, чтобы мы шли до метро своим ходом и разъезжались по домам. При этом один из офицеров «Альфы» сказал: «Жалко ребят, что с ними сейчас будет».

...Нас довели до ближайшего жилого дома. Как только вышли на переулок, по нам был открыт огонь, автоматический, снайперский, с крыш и переулка. Сразу было убито и ранено 15 человек. Люди все побежали в подъезды и во двор колодезного дома. Я попал в плен. Меня арестовал сотрудник милиции с угрозой того, что, если я откажусь подойти к нему, огонь будет открыт по женщинам на поражение. Он отвёл меня к трём бейтаровцам, вооружённым снайперскими винтовками. Когда они увидели у меня на груди значок «Союза офицеров» и камуфляжную форму, то сорвали значок и вытащив из карманов все документы, начали избивать. При этом на противоположной стороне у дерева лежали четыре расстрелянных молодых парня, двое из которых были баркашовцы. В этот момент подошли два бойца «Витязя», один из них офицер, другой старшина. Один из бейтаровцев подарил им мои ключи от квартиры в виде сувенира на память.
Когда женщины в подъезде увидели, что меня сейчас будут расстреливать, начали вырываться из подъезда. Эти бейтаровцы начали их избивать прикладами винтовок. В этот момент старшина меня поднял, а офицер отдал ключи и сказал, чтобы я уходил под прикрытием женщин в другие дворы. Когда мы туда пришли, нас сразу предупредили, что около школы засада, там дислоцируется ещё одно подразделение ОМОНа. Забежали в подъезд. Нас там встретили чеченцы, у которых мы прятались в квартире до утра 5 октября… Нас было 5 человек… Ночью происходили постоянно одиночные выстрелы, избиения людей. Это было чётко видно и слышно. Все подъезды проверялись на предметобнаружения защитников Верховного совета».
В том злополучном дворе оказался и Г.Г. Гусев. Из противоположного крыла дома стреляли. Люди кинулись в рассыпную. Георгий Георгиевич до 2 часов ночи прятался в одном из подъездов. В 2 часа ночи пришли неизвестные и предложили вывести желающих из зоны. Гусев немного замедлил, но, когда вышел из подъезда, тех неизвестных уже не было видно, а около арки лежали убитые, первые трое, которые отозвались на призыв незнакомцев. Развернувшись на 180 градусов, он спрятался в тепловом подвале, выкрутив лампочку освещения. В подвале просидел до 5 ч. утра. Выйдя, наконец, на волю, увидел двоих, по виду бейтаровцев. Один из них говорил другому: «Где-то здесь должен быть Гусев». Георгию Георгиевичу снова пришлось укрыться в одном из подъездов дома. Поднимаясь на чердак, в парадном и на этажах видел кровь и много разбросанной одежды.

Судя по показаниям Г.Г. Гусева, певицы Т.И. Картинцевой, депутата Верховного совета И.А. Шашвиашвили (см. интервью 1993. № 2. С. 8) , помимо омоновцев во дворе и в подъездах дома по переулку Глубокому задержанных избивали и убивали неизвестные «в странной форме».
Тамара Ильинична Картинцева, вместе с некоторыми другими вышедшими из Дома Советов людьми, спряталась в подвале того дома. Пришлось стоять в воде из-за прорванной трубы отопления. По словам Тамары Ильиничны, мимо бегали, раздавался топот ботинок, сапог - искали защитников парламента. Неожиданно она услышала диалог двух карателей:
- Здесь где-то есть подвал, они в подвале.
- Там, в подвале вода. Они там всё равно передохнут все.
- Давай гранату бросим!
- Да, ну, всё равно мы их перестреляем – ни сегодня, так завтра, ни завтра, так через полгода, всех русских свиней перестреляем. (См. Дополнительные материалы к фильму В. Тихонова «Русская тайна»).

Скрываясь в подвале, Г.Г. Гусев поймал на радиоволне разговор двух, предположительно, милиционеров. Один спрашивал по рации другого: «Куда вести задержанных?» . Другой отвечал: «Веди их на стадион». Теперь, когда минуло двадцать лет с тех расстрельных дней, можно более точно восстановить картину того, что с вечера 4 октября до утра 5 октября происходило на расположенном вблизи Белого дома стадионе «Асмарал» (Красная Пресня).
Художник Анатолий Леонидович Набатов ранним вечером 4 октября наблюдал из окна Дома Советов, как на стадион привели большую группу людей, по словам Набатова человек 200, и у стены, примыкающей к Дружинниковской улице, расстреляли. 21 сентября 2011 года в День Рождества Пресвятой Богородицы мне удалось встретиться с Юрием Евгеньевичем Петуховым, отцом расстрелянной у телецентра в Останкино Наташи Петуховой. Около 7 ч. утра 5 октября, когда палачи уже покинули стадион, а «санитары» ещё не пришли, Юрий Евгеньевич смог побывать там. Вдоль выходящей на Дружинниковскую улицу стены стадиона, по его словам, лежало примерно 50 трупов.

Свидетельства очевидцев дают возможность установить основные расстрельные точки на стадионе. Первая – угол стадиона, выходящий на начало улицы Заморёнова и представлявший тогда собою глухую бетонную стену (см. Речь. 1993. № 2. С. 1, 4). Вторая – в правом (если смотреть от улицы Заморёнова) дальнем углу, примыкающем к Белому дому. Там расположен небольшой бассейн и недалеко от него закуток-площадка между двумя легкими строениями. По словам местных жителей, там пленных раздевали до нижнего белья и расстреливали по несколько человек. Третья расстрельная точка, судя по рассказам А.Л. Набатова и Ю.Е Петухова, - вдоль стены, выходящей на Дружинниковскую улицу.

Для вывоза трупов из здания парламента и с примыкающей к нему территории использовались грузовые машины и баржи. Лидия Васильевна Цейтлина через некоторое время после октябрьских событий встретилась с шофёром автобазы. Грузовые машины той автобазы были задействованы в вывозе трупов от Белого дома. Шофёр сообщил, что в его грузовике в ночь с 4 на 5 октября перевозились трупы расстрелянных на стадионе. Ему пришлось сделать два рейса в Подмосковье, в лесной массив. Там трупы бросали в ямы, засыпали землёй и равняли место захоронения бульдозером. Трупы вывозились и на других грузовиках. Как выразился шофёр, «устали возить».

Друг речника Владимира Ивановича Коршунова Валерий Реутов, в 1993 году капитан небольшого судна Западного порта, избил при участии товарищей экипаж баржи, на которой переправлялись трупы от Дома Советов.

Один из основателей общества «Мемориал» преподаватель математики Евгений Владимирович Юрченко помог прояснить вопрос по тайному уничтожению трупов в московских крематориях.Его расследование началось с поступившего в «Мемориал» телефонного звонка женщины, которая хоронила сестру на Хованском кладбище. Она утверждала, что слышала разговоры кладбищенских рабочих о том, что на грузовиках доставляли неопознанные трупы. Спустя неделю после расстрела Белого дома Евгений Владимирович вместе с Олегом Орловым обошли кладбища Москвы и ближнего Подмосковья. Сотрудница Хованского кладбища разрешила им переписать из журнала регистрации данные по доставленным для сожжения в крематорий кладбища трупам неизвестных лиц. Например, на машине, номер такой-то, привезли 19 трупов: трёх женских, остальных – мужских.

Рабочие Николо-Архангельского кладбища говорили о сожжении 300 – 400 трупов в те дни в кладбищенском крематории. Судя по репликам привозивших, в основном это были трупы людей, погибших в Белом доме. Примечательно, что в 2008 году рабочие Николо-Архангельского кладбища в приватной беседе со своим сослуживцем, защитником Верховного совета, подтвердили факт тайной кремации трупов после расстрела Дома Советов. Трупы привозили без гробов, в открытых ящиках и в полиэтиленовых мешках, их кремировали и хоронили, не разбирая.

Сотрудники Митинского крематория отказались что-либо говорить Юрченко и Орлову. Когда они через несколько дней снова посетили Хованское кладбище, сотрудница, ведавшая журналом регистрации, воскликнула: «Нет, нет, больше ничего не могу сказать!»
Евгений Владимирович пережил не одну бессонную ночь. Ему начали угрожать. Какие-то люди ночью во дворе дома перевернули его машину. В другой раз в машину во время одной из поездок выстрелили из мимо проезжавшей «волги».
В итоге по журналам регистрации Юрченко документально может подтвердить гибель приблизительно ста человек. Эти данные он и озвучил 30 сентября 1994 года на проходившей в Доме медиков научно-практической конференции «Год после путча». Кто-то из присутствующих на конференции опубликовал в печати несколько искажённые цифры о том, что по данным Юрченко на сентябрь 1994 года общее число погибших (доказан факт исчезновения и найдены свидетели гибели) составляло 829 человек (см. Аль-Кодс. 1994. № 27. С. 4). Евгений Владимирович в личной беседе с автором этих строк уточнил, что такого числа погибших он не называл.

26 марта 2012 года в процессе обжалования в Мосгорсуде решения Савёловского районного суда по иску участников фонда содействия увековечиванию памяти погибших граждан в сентябре – октябре 1993 года «о защите чести и достоинства» к Л.М. Млечину, я познакомился с Алевтиной Александровной Маркеловой. 6 октября 1993 года она дежурила на Дружинниковской улице. К Маркеловой подошёл мужчина, державший в руках большой портфель. Он сказал, что в детском парке (недалеко от того места, где позже установлена Крествоздвиженская часовня) из груды пепла ему удалось вытащить документы, сохранившиеся при сжигании одежды расстрелянных защитников Верховного совета. Алевтина Александровна направила того человека в Международный фонд славянской письменности и культуры, при котором действовал Общественный комитет по погребению убиенных. Руководитель фонда скульптор В.М. Клыков собрал журналистов, которые пересняли разложенные на столе удостоверения, найденные среди пепла от сожженной одежды. Присутствовавшая на пресс-конференции Елена Васильевна Русакова утверждала, что, по словам Клыкова, в том портфеле оказалось много удостоверений приднестровцев.
По оперативным данным МВД в здании осаждённого парламента находилось 30 человек, прибывших из Приднестровья с огнестрельным оружием (см. Некрасов В.Ф. МВД в лицах. Министры от В.В. Федорчука до А.С. Куликова. 1982 – 1998. М., 2000. С. 272). Вместе с тем, посольство Молдовы в Москве сделало заявление, что Белый дом защищали 150 приднестровских солдат и офицеров (см. Известия. 1993. № 194. С. 2). Е.В. Юрченко встречал в здании осаждённого парламента многих знакомых приднестровцев. «Например, только один отряд приднестровцев, с которым я столкнулся, - вспоминал он, - был около 30 человек. А вообще-то, как рассказывают, их было значительно больше. И судя по наградным материалам, опубликованным в приднестровских газетах, многие из них погибли. В официальном же списке ни одного приднестровца нет» (см. Российская правда. 1994. № 20. С. 1).

В официальном списке жертв нет и многих других защитников Верховного совета, погибших в те переломные дни. Их родственники и боевые друзья продолжают свидетельствовать о свершившейся трагедии. По словам защитника Дома Советов из второго казачьего батальона, повар из их отряда после 4 октября 1993 года пропал без вести. Другой защитник парламента говорил, что в их отряде не досчитались как минимум пяти человек. Капитан 2 ранга Юрий Тихонович Рязанов свидетельствует, что из их группы пропал старший лейтенант с именем Аркадий.

Около 11 ч. утра 4 октября 1993 года с улицы усилился обстрел первого этажа здания парламента. «Ни на миг не останавливаясь под этим шквальным огнём, - вспоминала врач-доброволец, - мы стали перетаскивать раненых на другую сторону цокольного коридора, в комнаты, где было потише. Одного из нас, врача, тут же убило выстрелом в спину. Звали его Сергей. Это был хирург-реаниматор, отличный профессионал, добровольно пришедший к нам со своей бригадой из двух человек» (см. Дума. 1994. № 9. С. 1).

Свидетельствует генерал-майор милиции в отставке Владимир Семёнович Овчинский: «Там погиб Гриша Файнберг, одноклассник моей дочери, который жил в соседнем доме на Красной Пресне. Он пришёл туда и принёс еду защитникам Белого дома. Он был убит выстрелом в голову во время штурма Белого дома, а ему было только 16 лет» (см.: МВД, мафия и олигархи. Беседа Любови Борусяк с генерал-майором милиции в отставке Владимиром Семёновичем Овчинским // Полит.Ру [Интернет-ресурс]. 2011. 3 марта. URL: http://www.polit.ru/article/2011/03/03/ovchinsky.html (дата обращения: 08.02.2013)).

В центре Москвы в доме на улице Гиляровского живёт одинокая пожилая женщина, Зинаида Алексеевна. У неё был сын, Баринов Константин Александрович 1960 года рождения. Константин окончил Мытищинский машиностроительный техникум, работал фрезеровщиком на заводе, хорошо рисовал. Когда в 1980 году вернулся из армии, произнёс загадочные слова: «Мама, я проживу 33 года». 13 июля 1993 года ему исполнилось 33 года. 26 сентября 1993 года ушёл на защиту Дома Советов и после кровавой развязки пропал без вести. Зинаида Алексеевна обращалась в милицию, плакала, просила помочь что-либо узнать о сыне. Сотрудники милиции, улыбаясь, взяли паспорт Константина, и на этом всё закончилось. Только совсем недавно в конце 2011 года мать решилась рассказать о судьбе сына соседке по дому.

По-прежнему остаётся неизвестным имя православного священника, расстрелянного утром 4 октября на Дружинниковской улице. Иерей Виктор (Заика), слава Богу, остался жив. Батюшка и его духовные чада в последующие годы приезжали в Москву на панихиды у Белого дома. Но гибель священника видели, по меньшей мере, троё: ветеран Великой Отечественной войны А.С. Дядченко, певица Т.И. Картинцева, депутат Верховного совета А.М. Леонтьев. Вот что, например, рассказала Тамара Ильинична Картинцева: «Подъехали БТРы, на них в чёрных кожаных куртках парни с длинными стволами. Один из БТРов развернулся, направил свою пушку и стал палить по бункеру. А там же, за бункером, парк, люди ходят. Ещё был иконостас. Из бункера вышел священник с иконой, отец Виктор, я же это видела, и БТР его в упор расстрелял и проехался по нему» (см. фильм В. Тихонова «Русская тайна»).
В личной беседе Тамара Ильинична уточнила, что священник пошёл навстречу БТРу в сторону Дружинниковской улицы. Момент расстрела она пропустила, но заметила, как БТР проехался по упавшему священнику. В 2008 году мне удалось поговорить с жителем одного из домов, примыкающих к стадиону «Красная Пресня». Он рассказал, что утром 5 октября принимал участие в перетаскивании трупов на Дружинниковской улице. Среди погибших оказалось и тело убитого священника.
Положение несколько прояснила Нина Константиновна Кочубей. Во время блокады Дома Советов, Нина Константиновна видела иерея Виктора (Заику) из города Сумы. Однажды она проходила мимо другого священника и услышала, как обратилась к нему подошедшая женщина: «Отец Виктор». Кочубей возразила той женщине: «Это не отец Виктор». На что ей ответили, что это другой отец Виктор. Через некоторое время после трагических событий Нина Константиновна узнала от православных женщин, что тот другой батюшка Виктор погиб.
А. Залесский характеризовал оставшегося в живых батюшку Виктора (Заику) следующим образом: «Больше всех мне запомнился худощавый, аскетического вида священник. На вид ему было лет 25 – 30, с густой бородой и длинными волосами… Приехал, как он сам рассказывал, с Украины… Молится, проповедует, беседует, ободряет. И сейчас как будто вижу перед собой его высокую чёрную фигуру во главе крестного хода. За ним идут пять или шесть старушек, его неизменных спутниц, с иконами, усердно поющих. А дальше уже кто придётся – сегодня одни, завтра другие» (см. Православная Москва. 1998. №31. С. 6).

После Панихиды 4 октября 2012 года мне удалось поговорить с подполковником Борисом Александровичем Оришевым. В блокадные дни он спросил одного из священников: «Почему тот здесь? Умирать в бою – долг военного. Что же он, как священник, может сделать?». На что батюшка ответил: «Я здесь, чтобы остановить кровопролитие. Если возникнет угроза кровопролития, возьму икону и выйду навстречу войскам». По словам Бориса Александровича священник был средних лет, нормального телосложения.
Светлана Вольская 12 октября 1993 года записала в своём дневнике: «У батюшкиной символической могилы большая икона, вдоль которой течёт ручей настоящей крови. Все эти дни было сухо, сегодня – первый дождливый день, вот и потекла запекшаяся на земле кровь. Но это – «научное» объяснение, верующие же верят – это кровь праведника вопиет на девятый день» (см. Наш современник. 1998. №10. С. 122).
В дни противостояния у Белого дома постоянно находились православные священники: служили молебны, совершали крестные ходы. К ним примкнули многие верующие, в том числе из других городов. Журналист А. Колпаков вечером 3 октября встретил у здания парламента пятерых священников (см. МК. 1993. №205. С. 2).

Проходят годы, и всё труднее устанавливать имена людей, положивших «жизнь свою за други своя». Но у Бога все живы и никто не забыт. Без Его святой воли не происходит ничего.
С течением времени всё больше проясняется масштаб октябрьской трагедии: четверо суток из разгромленного здания парламента вывозили трупы. На столе В.С. Черномырдина видели записку, в которой сообщалось, что только за трое суток из Белого дома вынесено 1575 трупов (см. «Правда о расстреле советской власти». Информационный бюллетень МГО КПРФ. 2009. С. 4). Генерал-майору милиции Владимиру Семёновичу Овчинскому (в 1992 – 95 годах помощнику первого заместителя министра внутренних дел Е.А. Абрамова), сотрудник МВД, побывавший в Доме Советов после штурма, говорил, что в здании обнаружили 1700 трупов. Тела погибших штабелями в чёрных пакетах, заваленные сухим льдом, лежали на цокольном этаже. Подполковник милиции сообщил Александру Павловичу Репетову, что в начале 1990-х годов в «обычные» месяцы по статистке, предоставляемой в МВД, за месяц в московских крематориях сжигали до 200 невостребованных трупов. Но за октябрь 1993 года дали цифру на 1500 единиц больше. Таким образом, общее число погибших превышает 2000 человек. Ельцинскому режиму было, что скрывать. Ведь среди погибших немало женщин и детей, стариков, врачей…
Нам ещё предстоит осознать ту великую жертву, которую исполнили погибшие патриоты России в октябре 1993 года. Духовно-нравственный смысл кровавых событий с годами всё явственнее проступает сквозь пелену ненависти и заблуждений.
27 сентября 1993 года в праздник Крестовоздвижения молодой священник по окончании Крестного хода вокруг Белого дома сказал: «Сегодня, в праздник Воздвижения Животворящего Креста Господня, православные в храмах поклоняются кресту. Мы с вами не можем пойти в храм, но мы несём свой крест здесь» (см. Московский апокалипсис. М., 1996. С. 117).

За три дня до штурма Дома Советов к Анне Евдокимовне, супруге назначенного министром внутренних дел Андрея Фёдоровича Дунаева, пришёл «посланник» от бывшего председателя КГБ В.А. Крючкова и предупредил, что расправа назначена на утро 4 октября.

Как свидетельствует подполковник Б.А. Оришев, за несколько дней до бойни омоновцы говорили защитникам парламента: «Мы вас всех будем резать 4 октября». Накануне кровавой развязки сотрудники милиции сообщили казакам, охранявшим баррикаду на Дружинниковской улице, что 3 октября блокада будет снята, но фиктивно в результате «прорыва восставшего народа» (см. Бузгалин А.В., Колганов А.И. Кровавый октябрь в Москве. М., 1994. С. 47; Островский А.В. 1993. Расстрел «Белого дома». М., 2008. С. 199). Уже после прорыва блокады «дзержинец», оказавшийся в здании парламента, заявил: «Нам дали приказ, как только пойдут, будут нажимать, бегите» (См. аудиоархив Г.Г. Гусева).

Ближе к вечеру того же дня у Белого дома молодой монах произнёс: «Сегодня прольётся кровь, много крови» (см. Век. 1993. № 39. С. 1). Защитники Дома Советов осознавали, что в случае трагической развязки, они, практически безоружные, погибнут, но всё же прошли свой крестный путь до конца.

«Я знал лично троих погибших: Ермаков, Фадеев, Шалимов, - вспоминал Сергей Петрович Сурнин. – Это были простые душевные русские люди. Они очень болели за нашу Родину и очень хотели, чтобы был в стране порядок и счастье народа».

Покаянная молитва уже начала звучать 4 октября 1993 года. Тогда на Дружинниковской улице убили мужчину, стоявшего во время штурма на коленях (см. Вечерний клуб. 1993. № 245-246. С. 1). В тот день Русская Православная Церковь отмечала отдание праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. Люди, принявшие мученическую кончину у Белого дома, искупили своей жертвой безмолвие миллионов соотечественников, с равнодушием взиравших на гибель Родины.

В августе 1996 года в детском парке вблизи Белого дома по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II усилиями общественной организации «Троицкий Православный Собор» установлена Часовня Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня в память о трагедии осени 1993 года. 27 сентября 1997 года в праздник Крестовоздвижения после службы в часовне одному юному прихожанину удалось зафиксировать на фотоплёнку чудо «красное облако». Основание часовни погружено в кровавый туман, образующий на фоне багряных верхушек деревьев парка и стадиона кровавую чашу. Исследовавшие плёнку специалисты установили: кадр не засвечен.

На груди расстрелянного в Останкино 3 октября 1993 года Алексея Шумского родители нашли переписанную цитату из Священного Писания: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, то Я избрал вас».
«Незадолго перед гибелью, - вспоминала мама расстрелянного у Дома Советов четырнадцатилетнего Кости Калинина, - он всё время спрашивал: «Мама, ну когда ты меня покрестишь?». Младших-то я как-то быстро покрестила, а вот его всё не получалось. Так и не успела…

В 2003 году архимандрит Кирилл (Павлов) благословил священника Виктора (Кузнецова) на работу над книгой воспоминаний о чёрном октябре такими словами: «Во всём свой урок. А расстрел стольких людей в 1993 году, расстрел высшего законодательного органа страны, избранного народом, - это – преступление особое! Тут было совершено редчайшее злодеяние. Про него нельзя забывать» (см. Виктор Кузнецов, священник. «Так было. Расстрел.» Мытищи, 2010. С. 3). Старец Николай (Гурьянов) сказал Александру Павловичу Репетову о погибших в Белом доме следующее: «Они все блаженствуют. Молись за них. И они будут молиться за тебя». И ещё сказал, что души убиенных в Белом доме, также как и души многих защитников Отечества в Великую Отечественную войну, уходили прямо в рай, минуя мытарства.


Шевченко Валерий Анатольевич,
кандидат исторических наук

делающих всё, чтобы наш народ не знал, а кто знал - тот чтобы забыл о совершённых бандой Ельцина и их приспешниками чудовищных преступлениях.

Забытые жертвы октября 1993 года
(К двадцатилетию трагических событий)

21 сентября – 5 октября 2013 года исполнилось двадцать лет одной из самых великих трагедий русской истории – расстрелу в центре Москвы на глазах всего мира многих сотен патриотов России. Но по-прежнему главный вопрос тех событий: сколько жизней унесла октябрьская бойня? – остаётся без ответа.

Автор этих строк уже несколько лет, собирая по крупицам опубликованные и неопубликованные свидетельства очевидцев, пытается приблизиться к истине. Предварительные результаты расследования опубликованы в книге «Забытые жертвы октября 1993 года», изданной в 2010 году в Туле. Цель данной статьи – познакомить неравнодушного читателя с новой информацией, открывшейся за последнее время.
Некоторые факты, изложенные в книге, пришлось уточнить и исправить. Например, приводилось следующее свидетельство народного депутата А.М. Леонтьева о расстреле ранним утром 4 октября 1993 года казачьей заставы на Дружинниковской улице: «По переулку напротив «Белого дома» стояли 6 бронетранспортёров, а между ними и «Белым домом» за колючей проволокой лежали казаки с Кубани – человек 100. Они не были вооружены, были просто в форме казаков… К подъездам из сотни казаков добежали не более 5 – 6 человек, а остальные все полегли» (см. Григорьев Н.Г. Дни, равные жизни. Чебоксары. 2000. С. 363).

Однако казаки сотни В.И. Морозова, которые держали оборону на Дружинниковской улице, в том числе поэт Андрей Альфредович Облог, в дни противостояния командир полусотни, уточнили, что к началу атаки БТРов непосредственно на заставе находилось 8 – 10 человек. БТРы атаковали со стороны мэрии («книжки»), двигаясь по площади свободной России. Поскольку застава была хорошо укреплена двумя баррикадами, которые перекрывали Дружинниковскую улицу, образуя квадрат между стеной стадиона и парком, казаки, находившиеся там во время утренней атаки БТРов, к счастью, уцелели.

В 2012 году известный общественный деятель, в 1993 году возглавлявший движение «Народное действие», Георгий Георгиевич Гусев познакомил с уникальными записями из своего аудиоархива. После трагической развязки Георгий Георгиевич, благодаря протекции А.И. Вольского, получил от нескольких коммерческих банков средства на оказание финансовой помощи раненым и родственникам погибших. Шесть аудиокассет (теперь оцифрованных и переданных на хранение в Центральный архив электронных и аудиовизуальных документов Москвы), хранят ценный исторический материал – свидетельства людей, ставших очевидцами кровавых событий тех дней. Приведём два характерных рассказа из аудиоархива Гусева, записанных в октябре – ноябре 1993 года.

Преподаватель МГУ Сергей Петрович Сурнин во время начала штурма находился недалеко от восьмого подъезда Белого дома. «Между эстакадой и углом здания, - вспоминал он, - находилось человек 30 – 40, прятавшихся от БТР, которые начинали постреливать в нашем направлении. Вдруг с тыла здания перед балконом раздалась сильная стрельба. Все легли, все были без оружия, лежали довольно плотно. Мимо нас прошли БТРы и с расстояния 12 – 15 метров расстреляли лежащих людей – одна треть рядом лежащих была убита или ранена. Причём в непосредственной близости от меня – трое убитых, двое раненых: рядом, справа от меня, убитый, ещё за мной убитый, впереди, по меньшей мере, один убитый».

Об исходе из Дома Советов поделился воспоминаниями участник Союза офицеров. Вот что он рассказал: «Прибыл из Ленинграда 27 октября… Через несколько дней переведён в охрану Макашова… 3 октября поехали в Останкино. От Останкино прибыли в 3 ч. ночи к Верховному Совету. В 7 ч. утра, когда начался штурм, находился с Макашовым на первом этаже у центрального входа. Непосредственно участвовал в боях… Раненых не давали выносить… Вышел из здания в 18 ч. Нас направляли на центральную лестницу. На лестнице собралось человек 600 – 700… Офицер «Альфы» сказал, что т.к. автобусы подойти не могут – заблокированы сторонниками Ельцина, то выведут нас за оцепление, чтобы мы шли до метро своим ходом и разъезжались по домам. При этом один из офицеров «Альфы» сказал: «Жалко ребят, что с ними сейчас будет».

...Нас довели до ближайшего жилого дома. Как только вышли на переулок, по нам был открыт огонь, автоматический, снайперский, с крыш и переулка. Сразу было убито и ранено 15 человек. Люди все побежали в подъезды и во двор колодезного дома. Я попал в плен. Меня арестовал сотрудник милиции с угрозой того, что, если я откажусь подойти к нему, огонь будет открыт по женщинам на поражение. Он отвёл меня к трём бейтаровцам, вооружённым снайперскими винтовками. Когда они увидели у меня на груди значок «Союза офицеров» и камуфляжную форму, то сорвали значок и вытащив из карманов все документы, начали избивать. При этом на противоположной стороне у дерева лежали четыре расстрелянных молодых парня, двое из которых были баркашовцы. В этот момент подошли два бойца «Витязя», один из них офицер, другой старшина. Один из бейтаровцев подарил им мои ключи от квартиры в виде сувенира на память.
Когда женщины в подъезде увидели, что меня сейчас будут расстреливать, начали вырываться из подъезда. Эти бейтаровцы начали их избивать прикладами винтовок. В этот момент старшина меня поднял, а офицер отдал ключи и сказал, чтобы я уходил под прикрытием женщин в другие дворы. Когда мы туда пришли, нас сразу предупредили, что около школы засада, там дислоцируется ещё одно подразделение ОМОНа. Забежали в подъезд. Нас там встретили чеченцы, у которых мы прятались в квартире до утра 5 октября… Нас было 5 человек… Ночью происходили постоянно одиночные выстрелы, избиения людей. Это было чётко видно и слышно. Все подъезды проверялись на предметобнаружения защитников Верховного совета».
В том злополучном дворе оказался и Г.Г. Гусев. Из противоположного крыла дома стреляли. Люди кинулись в рассыпную. Георгий Георгиевич до 2 часов ночи прятался в одном из подъездов. В 2 часа ночи пришли неизвестные и предложили вывести желающих из зоны. Гусев немного замедлил, но, когда вышел из подъезда, тех неизвестных уже не было видно, а около арки лежали убитые, первые трое, которые отозвались на призыв незнакомцев. Развернувшись на 180 градусов, он спрятался в тепловом подвале, выкрутив лампочку освещения. В подвале просидел до 5 ч. утра. Выйдя, наконец, на волю, увидел двоих, по виду бейтаровцев. Один из них говорил другому: «Где-то здесь должен быть Гусев». Георгию Георгиевичу снова пришлось укрыться в одном из подъездов дома. Поднимаясь на чердак, в парадном и на этажах видел кровь и много разбросанной одежды.

Судя по показаниям Г.Г. Гусева, певицы Т.И. Картинцевой, депутата Верховного совета И.А. Шашвиашвили (см. интервью 1993. № 2. С. 8) , помимо омоновцев во дворе и в подъездах дома по переулку Глубокому задержанных избивали и убивали неизвестные «в странной форме».
Тамара Ильинична Картинцева, вместе с некоторыми другими вышедшими из Дома Советов людьми, спряталась в подвале того дома. Пришлось стоять в воде из-за прорванной трубы отопления. По словам Тамары Ильиничны, мимо бегали, раздавался топот ботинок, сапог - искали защитников парламента. Неожиданно она услышала диалог двух карателей:
- Здесь где-то есть подвал, они в подвале.
- Там, в подвале вода. Они там всё равно передохнут все.
- Давай гранату бросим!
- Да, ну, всё равно мы их перестреляем – ни сегодня, так завтра, ни завтра, так через полгода, всех русских свиней перестреляем. (См. Дополнительные материалы к фильму В. Тихонова «Русская тайна»).

Скрываясь в подвале, Г.Г. Гусев поймал на радиоволне разговор двух, предположительно, милиционеров. Один спрашивал по рации другого: «Куда вести задержанных?» . Другой отвечал: «Веди их на стадион». Теперь, когда минуло двадцать лет с тех расстрельных дней, можно более точно восстановить картину того, что с вечера 4 октября до утра 5 октября происходило на расположенном вблизи Белого дома стадионе «Асмарал» (Красная Пресня).
Художник Анатолий Леонидович Набатов ранним вечером 4 октября наблюдал из окна Дома Советов, как на стадион привели большую группу людей, по словам Набатова человек 200, и у стены, примыкающей к Дружинниковской улице, расстреляли. 21 сентября 2011 года в День Рождества Пресвятой Богородицы мне удалось встретиться с Юрием Евгеньевичем Петуховым, отцом расстрелянной у телецентра в Останкино Наташи Петуховой. Около 7 ч. утра 5 октября, когда палачи уже покинули стадион, а «санитары» ещё не пришли, Юрий Евгеньевич смог побывать там. Вдоль выходящей на Дружинниковскую улицу стены стадиона, по его словам, лежало примерно 50 трупов.

Свидетельства очевидцев дают возможность установить основные расстрельные точки на стадионе. Первая – угол стадиона, выходящий на начало улицы Заморёнова и представлявший тогда собою глухую бетонную стену (см. Речь. 1993. № 2. С. 1, 4). Вторая – в правом (если смотреть от улицы Заморёнова) дальнем углу, примыкающем к Белому дому. Там расположен небольшой бассейн и недалеко от него закуток-площадка между двумя легкими строениями. По словам местных жителей, там пленных раздевали до нижнего белья и расстреливали по несколько человек. Третья расстрельная точка, судя по рассказам А.Л. Набатова и Ю.Е Петухова, - вдоль стены, выходящей на Дружинниковскую улицу.

Для вывоза трупов из здания парламента и с примыкающей к нему территории использовались грузовые машины и баржи. Лидия Васильевна Цейтлина через некоторое время после октябрьских событий встретилась с шофёром автобазы. Грузовые машины той автобазы были задействованы в вывозе трупов от Белого дома. Шофёр сообщил, что в его грузовике в ночь с 4 на 5 октября перевозились трупы расстрелянных на стадионе. Ему пришлось сделать два рейса в Подмосковье, в лесной массив. Там трупы бросали в ямы, засыпали землёй и равняли место захоронения бульдозером. Трупы вывозились и на других грузовиках. Как выразился шофёр, «устали возить».

Друг речника Владимира Ивановича Коршунова Валерий Реутов, в 1993 году капитан небольшого судна Западного порта, избил при участии товарищей экипаж баржи, на которой переправлялись трупы от Дома Советов.

Один из основателей общества «Мемориал» преподаватель математики Евгений Владимирович Юрченко помог прояснить вопрос по тайному уничтожению трупов в московских крематориях.Его расследование началось с поступившего в «Мемориал» телефонного звонка женщины, которая хоронила сестру на Хованском кладбище. Она утверждала, что слышала разговоры кладбищенских рабочих о том, что на грузовиках доставляли неопознанные трупы. Спустя неделю после расстрела Белого дома Евгений Владимирович вместе с Олегом Орловым обошли кладбища Москвы и ближнего Подмосковья. Сотрудница Хованского кладбища разрешила им переписать из журнала регистрации данные по доставленным для сожжения в крематорий кладбища трупам неизвестных лиц. Например, на машине, номер такой-то, привезли 19 трупов: трёх женских, остальных – мужских.

Рабочие Николо-Архангельского кладбища говорили о сожжении 300 – 400 трупов в те дни в кладбищенском крематории. Судя по репликам привозивших, в основном это были трупы людей, погибших в Белом доме. Примечательно, что в 2008 году рабочие Николо-Архангельского кладбища в приватной беседе со своим сослуживцем, защитником Верховного совета, подтвердили факт тайной кремации трупов после расстрела Дома Советов. Трупы привозили без гробов, в открытых ящиках и в полиэтиленовых мешках, их кремировали и хоронили, не разбирая.

Сотрудники Митинского крематория отказались что-либо говорить Юрченко и Орлову. Когда они через несколько дней снова посетили Хованское кладбище, сотрудница, ведавшая журналом регистрации, воскликнула: «Нет, нет, больше ничего не могу сказать!»
Евгений Владимирович пережил не одну бессонную ночь. Ему начали угрожать. Какие-то люди ночью во дворе дома перевернули его машину. В другой раз в машину во время одной из поездок выстрелили из мимо проезжавшей «волги».
В итоге по журналам регистрации Юрченко документально может подтвердить гибель приблизительно ста человек. Эти данные он и озвучил 30 сентября 1994 года на проходившей в Доме медиков научно-практической конференции «Год после путча». Кто-то из присутствующих на конференции опубликовал в печати несколько искажённые цифры о том, что по данным Юрченко на сентябрь 1994 года общее число погибших (доказан факт исчезновения и найдены свидетели гибели) составляло 829 человек (см. Аль-Кодс. 1994. № 27. С. 4). Евгений Владимирович в личной беседе с автором этих строк уточнил, что такого числа погибших он не называл.

26 марта 2012 года в процессе обжалования в Мосгорсуде решения Савёловского районного суда по иску участников фонда содействия увековечиванию памяти погибших граждан в сентябре – октябре 1993 года «о защите чести и достоинства» к Л.М. Млечину, я познакомился с Алевтиной Александровной Маркеловой. 6 октября 1993 года она дежурила на Дружинниковской улице. К Маркеловой подошёл мужчина, державший в руках большой портфель. Он сказал, что в детском парке (недалеко от того места, где позже установлена Крествоздвиженская часовня) из груды пепла ему удалось вытащить документы, сохранившиеся при сжигании одежды расстрелянных защитников Верховного совета. Алевтина Александровна направила того человека в Международный фонд славянской письменности и культуры, при котором действовал Общественный комитет по погребению убиенных. Руководитель фонда скульптор В.М. Клыков собрал журналистов, которые пересняли разложенные на столе удостоверения, найденные среди пепла от сожженной одежды. Присутствовавшая на пресс-конференции Елена Васильевна Русакова утверждала, что, по словам Клыкова, в том портфеле оказалось много удостоверений приднестровцев.
По оперативным данным МВД в здании осаждённого парламента находилось 30 человек, прибывших из Приднестровья с огнестрельным оружием (см. Некрасов В.Ф. МВД в лицах. Министры от В.В. Федорчука до А.С. Куликова. 1982 – 1998. М., 2000. С. 272). Вместе с тем, посольство Молдовы в Москве сделало заявление, что Белый дом защищали 150 приднестровских солдат и офицеров (см. Известия. 1993. № 194. С. 2). Е.В. Юрченко встречал в здании осаждённого парламента многих знакомых приднестровцев. «Например, только один отряд приднестровцев, с которым я столкнулся, - вспоминал он, - был около 30 человек. А вообще-то, как рассказывают, их было значительно больше. И судя по наградным материалам, опубликованным в приднестровских газетах, многие из них погибли. В официальном же списке ни одного приднестровца нет» (см. Российская правда. 1994. № 20. С. 1).

В официальном списке жертв нет и многих других защитников Верховного совета, погибших в те переломные дни. Их родственники и боевые друзья продолжают свидетельствовать о свершившейся трагедии. По словам защитника Дома Советов из второго казачьего батальона, повар из их отряда после 4 октября 1993 года пропал без вести. Другой защитник парламента говорил, что в их отряде не досчитались как минимум пяти человек. Капитан 2 ранга Юрий Тихонович Рязанов свидетельствует, что из их группы пропал старший лейтенант с именем Аркадий.

Около 11 ч. утра 4 октября 1993 года с улицы усилился обстрел первого этажа здания парламента. «Ни на миг не останавливаясь под этим шквальным огнём, - вспоминала врач-доброволец, - мы стали перетаскивать раненых на другую сторону цокольного коридора, в комнаты, где было потише. Одного из нас, врача, тут же убило выстрелом в спину. Звали его Сергей. Это был хирург-реаниматор, отличный профессионал, добровольно пришедший к нам со своей бригадой из двух человек» (см. Дума. 1994. № 9. С. 1).

Свидетельствует генерал-майор милиции в отставке Владимир Семёнович Овчинский: «Там погиб Гриша Файнберг, одноклассник моей дочери, который жил в соседнем доме на Красной Пресне. Он пришёл туда и принёс еду защитникам Белого дома. Он был убит выстрелом в голову во время штурма Белого дома, а ему было только 16 лет» (см.: МВД, мафия и олигархи. Беседа Любови Борусяк с генерал-майором милиции в отставке Владимиром Семёновичем Овчинским // Полит.Ру [Интернет-ресурс]. 2011. 3 марта. URL: http://www.polit.ru/article/2011/03/03/ovchinsky.html (дата обращения: 08.02.2013)).

В центре Москвы в доме на улице Гиляровского живёт одинокая пожилая женщина, Зинаида Алексеевна. У неё был сын, Баринов Константин Александрович 1960 года рождения. Константин окончил Мытищинский машиностроительный техникум, работал фрезеровщиком на заводе, хорошо рисовал. Когда в 1980 году вернулся из армии, произнёс загадочные слова: «Мама, я проживу 33 года». 13 июля 1993 года ему исполнилось 33 года. 26 сентября 1993 года ушёл на защиту Дома Советов и после кровавой развязки пропал без вести. Зинаида Алексеевна обращалась в милицию, плакала, просила помочь что-либо узнать о сыне. Сотрудники милиции, улыбаясь, взяли паспорт Константина, и на этом всё закончилось. Только совсем недавно в конце 2011 года мать решилась рассказать о судьбе сына соседке по дому.

По-прежнему остаётся неизвестным имя православного священника, расстрелянного утром 4 октября на Дружинниковской улице. Иерей Виктор (Заика), слава Богу, остался жив. Батюшка и его духовные чада в последующие годы приезжали в Москву на панихиды у Белого дома. Но гибель священника видели, по меньшей мере, троё: ветеран Великой Отечественной войны А.С. Дядченко, певица Т.И. Картинцева, депутат Верховного совета А.М. Леонтьев. Вот что, например, рассказала Тамара Ильинична Картинцева: «Подъехали БТРы, на них в чёрных кожаных куртках парни с длинными стволами. Один из БТРов развернулся, направил свою пушку и стал палить по бункеру. А там же, за бункером, парк, люди ходят. Ещё был иконостас. Из бункера вышел священник с иконой, отец Виктор, я же это видела, и БТР его в упор расстрелял и проехался по нему» (см. фильм В. Тихонова «Русская тайна»).
В личной беседе Тамара Ильинична уточнила, что священник пошёл навстречу БТРу в сторону Дружинниковской улицы. Момент расстрела она пропустила, но заметила, как БТР проехался по упавшему священнику. В 2008 году мне удалось поговорить с жителем одного из домов, примыкающих к стадиону «Красная Пресня». Он рассказал, что утром 5 октября принимал участие в перетаскивании трупов на Дружинниковской улице. Среди погибших оказалось и тело убитого священника.
Положение несколько прояснила Нина Константиновна Кочубей. Во время блокады Дома Советов, Нина Константиновна видела иерея Виктора (Заику) из города Сумы. Однажды она проходила мимо другого священника и услышала, как обратилась к нему подошедшая женщина: «Отец Виктор». Кочубей возразила той женщине: «Это не отец Виктор». На что ей ответили, что это другой отец Виктор. Через некоторое время после трагических событий Нина Константиновна узнала от православных женщин, что тот другой батюшка Виктор погиб.
А. Залесский характеризовал оставшегося в живых батюшку Виктора (Заику) следующим образом: «Больше всех мне запомнился худощавый, аскетического вида священник. На вид ему было лет 25 – 30, с густой бородой и длинными волосами… Приехал, как он сам рассказывал, с Украины… Молится, проповедует, беседует, ободряет. И сейчас как будто вижу перед собой его высокую чёрную фигуру во главе крестного хода. За ним идут пять или шесть старушек, его неизменных спутниц, с иконами, усердно поющих. А дальше уже кто придётся – сегодня одни, завтра другие» (см. Православная Москва. 1998. №31. С. 6).

После Панихиды 4 октября 2012 года мне удалось поговорить с подполковником Борисом Александровичем Оришевым. В блокадные дни он спросил одного из священников: «Почему тот здесь? Умирать в бою – долг военного. Что же он, как священник, может сделать?». На что батюшка ответил: «Я здесь, чтобы остановить кровопролитие. Если возникнет угроза кровопролития, возьму икону и выйду навстречу войскам». По словам Бориса Александровича священник был средних лет, нормального телосложения.
Светлана Вольская 12 октября 1993 года записала в своём дневнике: «У батюшкиной символической могилы большая икона, вдоль которой течёт ручей настоящей крови. Все эти дни было сухо, сегодня – первый дождливый день, вот и потекла запекшаяся на земле кровь. Но это – «научное» объяснение, верующие же верят – это кровь праведника вопиет на девятый день» (см. Наш современник. 1998. №10. С. 122).
В дни противостояния у Белого дома постоянно находились православные священники: служили молебны, совершали крестные ходы. К ним примкнули многие верующие, в том числе из других городов. Журналист А. Колпаков вечером 3 октября встретил у здания парламента пятерых священников (см. МК. 1993. №205. С. 2).

Проходят годы, и всё труднее устанавливать имена людей, положивших «жизнь свою за други своя». Но у Бога все живы и никто не забыт. Без Его святой воли не происходит ничего.
С течением времени всё больше проясняется масштаб октябрьской трагедии: четверо суток из разгромленного здания парламента вывозили трупы. На столе В.С. Черномырдина видели записку, в которой сообщалось, что только за трое суток из Белого дома вынесено 1575 трупов (см. «Правда о расстреле советской власти». Информационный бюллетень МГО КПРФ. 2009. С. 4). Генерал-майору милиции Владимиру Семёновичу Овчинскому (в 1992 – 95 годах помощнику первого заместителя министра внутренних дел Е.А. Абрамова), сотрудник МВД, побывавший в Доме Советов после штурма, говорил, что в здании обнаружили 1700 трупов. Тела погибших штабелями в чёрных пакетах, заваленные сухим льдом, лежали на цокольном этаже. Подполковник милиции сообщил Александру Павловичу Репетову, что в начале 1990-х годов в «обычные» месяцы по статистке, предоставляемой в МВД, за месяц в московских крематориях сжигали до 200 невостребованных трупов. Но за октябрь 1993 года дали цифру на 1500 единиц больше. Таким образом, общее число погибших превышает 2000 человек. Ельцинскому режиму было, что скрывать. Ведь среди погибших немало женщин и детей, стариков, врачей…
Нам ещё предстоит осознать ту великую жертву, которую исполнили погибшие патриоты России в октябре 1993 года. Духовно-нравственный смысл кровавых событий с годами всё явственнее проступает сквозь пелену ненависти и заблуждений.
27 сентября 1993 года в праздник Крестовоздвижения молодой священник по окончании Крестного хода вокруг Белого дома сказал: «Сегодня, в праздник Воздвижения Животворящего Креста Господня, православные в храмах поклоняются кресту. Мы с вами не можем пойти в храм, но мы несём свой крест здесь» (см. Московский апокалипсис. М., 1996. С. 117).

За три дня до штурма Дома Советов к Анне Евдокимовне, супруге назначенного министром внутренних дел Андрея Фёдоровича Дунаева, пришёл «посланник» от бывшего председателя КГБ В.А. Крючкова и предупредил, что расправа назначена на утро 4 октября.

Как свидетельствует подполковник Б.А. Оришев, за несколько дней до бойни омоновцы говорили защитникам парламента: «Мы вас всех будем резать 4 октября». Накануне кровавой развязки сотрудники милиции сообщили казакам, охранявшим баррикаду на Дружинниковской улице, что 3 октября блокада будет снята, но фиктивно в результате «прорыва восставшего народа» (см. Бузгалин А.В., Колганов А.И. Кровавый октябрь в Москве. М., 1994. С. 47; Островский А.В. 1993. Расстрел «Белого дома». М., 2008. С. 199). Уже после прорыва блокады «дзержинец», оказавшийся в здании парламента, заявил: «Нам дали приказ, как только пойдут, будут нажимать, бегите» (См. аудиоархив Г.Г. Гусева).

Ближе к вечеру того же дня у Белого дома молодой монах произнёс: «Сегодня прольётся кровь, много крови» (см. Век. 1993. № 39. С. 1). Защитники Дома Советов осознавали, что в случае трагической развязки, они, практически безоружные, погибнут, но всё же прошли свой крестный путь до конца.

«Я знал лично троих погибших: Ермаков, Фадеев, Шалимов, - вспоминал Сергей Петрович Сурнин. – Это были простые душевные русские люди. Они очень болели за нашу Родину и очень хотели, чтобы был в стране порядок и счастье народа».

Покаянная молитва уже начала звучать 4 октября 1993 года. Тогда на Дружинниковской улице убили мужчину, стоявшего во время штурма на коленях (см. Вечерний клуб. 1993. № 245-246. С. 1). В тот день Русская Православная Церковь отмечала отдание праздника Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня. Люди, принявшие мученическую кончину у Белого дома, искупили своей жертвой безмолвие миллионов соотечественников, с равнодушием взиравших на гибель Родины.

В августе 1996 года в детском парке вблизи Белого дома по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II усилиями общественной организации «Троицкий Православный Собор» установлена Часовня Воздвижения Честного и Животворящего Креста Господня в память о трагедии осени 1993 года. 27 сентября 1997 года в праздник Крестовоздвижения после службы в часовне одному юному прихожанину удалось зафиксировать на фотоплёнку чудо «красное облако». Основание часовни погружено в кровавый туман, образующий на фоне багряных верхушек деревьев парка и стадиона кровавую чашу. Исследовавшие плёнку специалисты установили: кадр не засвечен.

На груди расстрелянного в Останкино 3 октября 1993 года Алексея Шумского родители нашли переписанную цитату из Священного Писания: «Если бы вы были от мира, то мир любил бы своё; а как вы не от мира, то Я избрал вас».
«Незадолго перед гибелью, - вспоминала мама расстрелянного у Дома Советов четырнадцатилетнего Кости Калинина, - он всё время спрашивал: «Мама, ну когда ты меня покрестишь?». Младших-то я как-то быстро покрестила, а вот его всё не получалось. Так и не успела…

В 2003 году архимандрит Кирилл (Павлов) благословил священника Виктора (Кузнецова) на работу над книгой воспоминаний о чёрном октябре такими словами: «Во всём свой урок. А расстрел стольких людей в 1993 году, расстрел высшего законодательного органа страны, избранного народом, - это – преступление особое! Тут было совершено редчайшее злодеяние. Про него нельзя забывать» (см. Виктор Кузнецов, священник. «Так было. Расстрел.» Мытищи, 2010. С. 3). Старец Николай (Гурьянов) сказал Александру Павловичу Репетову о погибших в Белом доме следующее: «Они все блаженствуют. Молись за них. И они будут молиться за тебя». И ещё сказал, что души убиенных в Белом доме, также как и души многих защитников Отечества в Великую Отечественную войну, уходили прямо в рай, минуя мытарства.


Шевченко Валерий Анатольевич,
кандидат исторических наук

Недавно трагически погиб один из свидетелей тех событий. В то время он занимал пост вице-премьера России, призывая давить защитников Белого дома танками. Постреляли, подавили, жертв было много. Насильственная смерть никого из нормальных людей не радует, но о погибшем 27-го февраля 2015-го экс-вице-премьере поборники общечеловеческих ценностей горюют больше, чем о сотнях в 1993-ем.

Комментарии (15)

Всего: 15 комментариев
  
#1 | Сергей И. »» | 04.03.2015 19:05
  
0
Александр Харчиков

В октябре краснеют листья


В октябре краснеют листья клёнов,
А закаты чёрные, как дым,
В октябре шагают батальоны
По залитым кровью мостовым.

В октябре традиция слепая:
Погибают лучшие из нас,
Самые святые погибают
Ныне присно - значит здесь, сейчас.

На твоих глазах ушла эпоха,
Умные и верные друзья,
Ты скорбишь в отчаянье жестоком -
Друг погиб, а почему не я?

"Север", "Днестр" и рижские ребята -
Полстраны, а с ними вся душа...
Это было кажется когда-то,
Но Россия слишком хороша!

И щедра на жертвы дорогие,
И тепло в земле лежат друзья,
На московской мостовой другие
Мертвые герои, но не я...

В октябре краснеют листья клёнов
А закаты чёрные, как дым,
В октябре шагают батальоны
По залитым кровью мостовым...
  
#2 | Сергей И. »» | 04.03.2015 19:28
  
0
Ю.Е.Петухов, отец Наташи Петуховой, 19 лет, расстрелянной ельцинистами в ночь с 3го на 4е октября 1993 года

Мне тяжело и гоpестно вспоминать эти тpагические для моей семьи и Родины дни, но осознание того, что пpавда о отдельных судьбах и событиях поможет тем, кто желает узнать истину, не позволяет мне умолчать о том, что я видел, и свидетелем чему я был.

Итак, я, Петухов Юpий Евгеньевич, pусский, коpенной житель г.Москвы, отец Петуховой Hаташи, 19-летней студентки 3-го куpса Унивеpситета, РАССТРЕЛЯHОЙ 3-го октябpя в Останкино, свидетельствую:

События 3 октябpя застали меня в 200 км. от Москвы, но ощущение надвигающейся беды вынудило меня утpом 4 октябpя веpнуться в Москву. Как и вся стpана я видел танковый обстpел Белого Дома и ощущение кошмаpного сновидения до сих поp не покидает меня.

4-го октябpя я узнал от дpузей Hаташи о ее гибели, но где это пpоизошло они толком не знали. Рано утpом 5 октябpя, еще затемно, я подъехал к гоpевшему Белому Дому со стоpоны паpка. У палатки возле жилого дома, самого близкого к паpку, лежало несколько pасстpеляных молодых pебят без ОБУВИ и РЕМHЕЙ, а у подъезда дома еще двое. Ощущение свеpшившейся великой тpагедии пpишло ко мне.

Я подошел к оцеплению очень молодых pебят-танкистов с фотогpафией моей Hаташи и они сказали мне, что много тpупов на стадионе, есть еще в здании и в подвале Белого Дома. Я пpошел чеpез оцепление и подошел к Гоpбатому Мосту со стоpоны Белого Дома. У pебят-танкистов спpосил куда отвозили pаненых и погибших, но они не знали об этом ничего. Подошел офицеp и сказал, что много защитников попали в отделения милиции, а некотоpых отвезли на Центpальный стадион.

Я пошел в ближайшее отделение милиции у кинотеатpа "Октябpь". Весь Калининский пpоспект был усеян автоматными гильзами под патpон калибpа 5,45 мм. В отделении милиции дочеpи не было. Я веpнулся на стадион, и зашел туда со стоpоны памятника жеpтвам 1905 года. Hа стадионе было очень много pасстpеляных людей. Часть из них была без обуви и pемней, некотоpые pаздавлены. Я искал дочь, и обошел всех pасстpеляных и истеpзанных геpоев.

Отчаявшись pазыскать Hаташу я поехал на Петpовку 38, в дежуpную часть, где по словесному поpтpету мне дали данные на нескольких погибших и неопознанных девушек с адpесами моpгов.

Я был на опознаниях в моpгах Боткинской больницы, Склифа и дpугих, и везде одна и та же скоpбная каpтина - стеллажи pасстpеляных молодых людей в 4-5 яpусов.

Все моpги, где я был были пеpеполнены. Я не считал погибших, но то, что я видел, говоpит, что их было больше тысячи. Hесколько дней поисков в моpгах Москвы пpошли, а pезультата нет.

7-го октябpя я снова на Петpовке 38, но тепеpь я пpошу у дежуpных данных по всем погибшим девушкам и женщинам. В этом скоpбном пеpечне моя Hаташа была 9-я. По описанию в дежуpной части - женщина 45 лет с седыми волосами.... Hаташа была в судебно-медицинском моpге Nо 5, и поступила туда 4-го октябpя.

В моpге я ее узнал сpазу. Hо то, что я увидел меня потpясло: изувеченное лицо, синяки под глазами, выбитые зубы, пулевое pанение в ногу со стоpоны спины, очеpедь из 4-х пуль от плеча до плеча в гpудь и пуля в затылок со следами кольцевого ожога. Одежду Hаташи мне не веpнули - вещественные доказательства до окончания следствия выдаче не подлежат. Похоpонили Hаташу 9 октябpя на стаpом Московском кладбище, pядом с нашими pодственниками.

В пpокуpатуpе, по моей пpосьбе, меня познакомили с очень стpанным медицинским заключением: из четырех пуль в гpудь осталось только две, полностью игноpиpуется наличие поpохового ожога, нет следов побоев. Из матеpиалов дела выяснился еще pяд обстоятельств: из Останкино Hаташу доставили в 111-е отделение милиции на Локомотивном пpоезде 03.10 в 21-22 часа, а по данным медэкспеpтизы смеpть наступила 04.10, т.е. Hаташа умеpла в милиции.

По делу пpокуpатуpа пpизнала нас потеpпевшими. Однако отказались выдать копию медицинского заключения, а на мою письменную пpосьбу на имя Генеpального пpокуpоpа, с пpосьбой веpнуть одежду дочеpи, ответили, что одежда уничтожена...
http://www.analysisclub.ru/index.php?page=ploschad93&art=45


"Доставлена из Останкино женщина в синем комбинезоне и коричневых сапогах, сорока пяти лет, седая". Седая! О, Господи, что же ей было суждено пережить - еще живой, раненой, когда посланный приказом истязатель поднес к ее голове автомат..."

Веpоника Кононенко, "Советская Россия", N123(10986), 25 декабря 1993.
http://1993.sovnarkom.ru/KNIGI/VASILJEV/ploschad93-41.htm
  
#3 | Сергей И. »» | 05.03.2015 11:08
  
0
РАССТРЕЛ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА

Нет в демократии больше секретов
Даже для самых дубовых голов:
Танки стреляют по Дому Советов, —
Мне не приснится кошмарнее снов!
Эх, кантемировцы, эх, вы — таманцы,
Ввек теперь крови с себя вам не смыть!
Душ возносящихся протуберанцы
Будут всю жизнь вам глазницы слепить!
Нет у нас армии, нашей народной,
Есть холуи, да жующая шваль
Сникерсо-фанто-ларечного сброда,
Есть только Бог, да святая печаль.
Есть только свет, над поруганным краем
Русского неба, над волей чужой,
Есть только боль, от которой рыдаем
Всею бессмертной своею душой.

5 октября 1993

Олег Кочетков.
#4 | Стас »» | 05.03.2015 17:37
  
0
Почти у каждого из погибших остались родственники, знакомые, родственники знакомых, знакомые родственников.Почему бы автору вместо собирания слухов о тысячах погибших не сделать благородное дело: составить полный поимённый список?
  
#5 | Сергей И. »» | 05.03.2015 23:56 | ответ на: #4 ( Стас ) »»
  
-1
По одному только "собиранию слухов" понятно, что критику статья не понравилась. Скорее всего недовольство вызвано тем, что этот материал вообще вспомнили. За советом заняться благородным делом холодный расчёт советчика, понимающего, что это под силу только с помощью спецслужб. А они вряд ли помогут. Или Стас благородно предложит свою помощь? Это тоже вряд ли.
#6 | Стас »» | 06.03.2015 15:24 | ответ на: #5 ( Сергей И. ) »»
  
0
А разве не слухи? Кто-то слышал, как кто-то рассказывал, как слышал, как кто-то говорил, что сам лично слышал, как рассказывал тот, кто сам слышал...
Я не из спецслужб, так что помочь не могу. Повторяю, у большинства погибших остались знакомые, родственники, родственники знакомых, знакомые родственников и так далее. В наше время не так уж и сложно провести поиск и собрать информацию с помощью интернета, к примеру, через социальные сети. Почему никто этим не занимается? Не потому ли, что понимает, что все эти слухи могут так и остаться слухами? Лучше так, намёками и полунамёками...
  
#7 | Сергей И. »» | 06.03.2015 16:01
  
-2
Земля стекловатой, Боря.

Тёркин58
28/02/2015 11:41
Для тех, кто забыл о его "миролюбии", хочу напомнить, как во время расстрела восставших против ельцинской диктатуры в октябре 1993г, покойный резко высказался против вывода из расстрелянного танками Белого Дома даже женщин и стариков:
" Встал Руслан Аушев, спрашивает у меня: "Будешь ты говорить?" Я ответил, что нет, что-то в горле пересохло. Я впервые увидел такую ужасную картину. А Руслан ведь уже был в Афганистане. И он начал говорить, обращаясь к Черномырдину: "Виктор Степанович, там на глазах хорошие депутаты, плохие депутаты, хороший или плохой Верховный Совет, но мы там видели детей, женщин. Там где-то пятьсот или шестьсот трупов. Остановите эту бойню". На что руководители России сказали, что их вообще нужно уничтожить, стереть с лица земли. Потом вскочил Борис Немцов, губернатор Нижнего Новгорода: "Давите, давите, Виктор Степанович, времени нет. Уничтожайте их!" И другие губернаторы регионов начали говорить: надо их уничтожить, всех расстрелять.".
Земля стекловатой, Боря.
  
#8 | Сергей И. »» | 06.03.2015 16:25
  
-1
На одну из годовщин тех событий я подъехал к месту, где они происходили. Собирались обычно некоторые из уцелевших участников и просто неравнодушные люди. У одного пожилого человека я спросил, правда ли, что уже после капитуляции пленных расстреливали. На что он ответил: "Вы слишком много хотите знать. А если в выбегавших с поднятыми руками из здания продолжали стрелять, это не расстрел? Впрочем, сходите вон в тот угол стадиона, сами посмотрите". По свежевыпавшему снегу я пошёл по указанному адресу. Стадион в то время был ограждён бетонными плитами. (Потом их заменили металлическими прутьями, так как на бетонных плитах всё время писали что-то, что кому-то не нравилось. Угол был образован двумя сходящимися под прямым углом стенами из плит. Напротив стоял одноэтажный кирпичный дом (газовая подстанция вроде бы). Получалась мёртвая зона, куда ни с какой стороны не могли залететь пули. В этом углу густо рос кустарник и мелкие деревца. Все они на уровне человеческой груди и головы были посечены пулями. Нет, гильз я там не обнаружил, но навряд ли это "проклятые красно-коричневые" пришли потом и поцарапали кустарник, чтобы обвинить в бессудных расстрелах человеколюбивых поборников общечеловеческих ценностей. Когда шёл обратно, ко мне торопливо приблизился какой-то человек, чертами лица и повадкой неуловимо похожий на крысу. Спросил, что я делал в том месте, где стоит газовая подстанция. А вдруг я террорист. Критики, которым не нравятся уже одни воспоминания о том времени, помогать в сборе фактов об этом явно никому не намерены. Но надо ли что либо доказывать им? Чем больше будет таких доказательств, тем больше будет раздражения, плавно, но круто переходящего в ненависть у этих, мягко говоря, оппонентов. Или часовня на крови в парке тоже сработана по слухам? То, что тролли так болезненно реагируют, хороший знак. Значит чует кошка, чьё мясо съела. Чем больше таких комментариев, даже злобных, тем лучше. Больше народа прочтёт страницу.
#9 | Стас »» | 06.03.2015 17:26 | ответ на: #7 ( Сергей И. ) »»
  
0
Так я зря тут пытаюсь призывать сделать благородное дело? Смысл темы - не увековечивание памяти погибших в октябре 1993 года, а в стремлении высказать что-нибудь нехорошее в адрес погибшего наделю назад Немцова? Это и есть "чистый интернет" в Вашем понимании?
  
#10 | Сергей И. »» | 07.03.2015 13:41
  
0
ОТ НАС ХОТЕЛИ КРОВИ
30 Сентября 2013

«АЛЬФА» И «ВЫМПЕЛ» НА ЛЕЗВИИ ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЫ

Живя в Советском Союзе, понятие «гражданская война» мы воспринимали отвлеченно. Читали в книгах, видели в кино. Естественно, в том виде, как это преподносилось тем или иным писателем или режиссером, как было сыграно актерами. Но чтобы увидеть воочию, заглянуть в ее глаза — такого не приходилось.

События московской «горячей осени» 1993 года позволили пусть и в малой степени, но понять, каким бедствием для страны и народа является гражданская война. Жестокая и кровавая усобица. Путь «в никуда».

Положа руку на сердце, я могу сказать как на духу: решение, принятое старшими офицерами Группы «А» 4 октября 1993 года, оказалось единственно верным в той исключительно тяжелой, драматической ситуации. Мы прошли буквально по лезвию бритвы.

Выполни «Альфа» и «Вымпел» приказ Бориса Ельцина, и мы бы получили не только обугленный Белый дом, по которому отработали танки прямой наводкой, но и сотни погибших, в том числе депутатов парламента и ведущих российских политиков. Последствия для нашей страны оказались бы фатальными и непредсказуемыми.

В судьбе, наверное, каждого бывает развилка, когда под давлением обстоятельств нужно делать главный, основополагающий выбор, быть может, всей своей жизни. Годы, а случается, и десятилетия можно прожить, не обнаруживая своей глубинной сущности, — и только в моменты критического испытания становится вдруг предельно ясно, каков же человек на самом деле. Человек, коллектив или страна.

В том чумном октябре на улицах Москвы одни граждане России убивали других. Напомню, что еще в августе президент Ельцин грозил устроить оппозиции «горячую осень» — и она выдалась действительно такой. Как и было обещано. Позднее ожесточенные стычки с манифестантами и вооруженные столкновения назовут «локальной гражданской войной». Красивое «книжное» определение, верное по своей сути.

Так напишет историк, так скажет политолог. Но те, кому довелось быть непосредственными участниками этих событий, всегда будут помнить высокую человеческую цену, заплаченную страной за нежелание «реальных» политиков решить дело миром.

Приказ президента, хочу это подчеркнуть, был выполнен, но по-своему. От нас хотели крови оппозиции, но мы не стали карателями. Были, правда, недовольные и среди защитников Дома Советов, которые говорили: «У «Альфы» не хватило мужества встать на сторону народа. Спасибо и на том, что они не стали его палачами…» Это, конечно, крайняя точка зрения.

В самом российском обществе, пережившем развал Союза, а затем шоковую терапию Егора Гайдара и его либеральной команды, не было единства: одни рвали глотку за Б. Н. Ельцина, другие грудью защищали вице-президента А. В. Руцкого.В штурме приняли участие около 1700 человек, 10 танков и 20 БТРов: экипажи пришлось набирать из состава пяти дивизий, около половины всего контингента — офицеры или младший начальствующий состав
В штурме приняли участие около 1700 человек, 10 танков и 20 БТРов: экипажи пришлось набирать из состава пяти дивизий, около половины всего контингента — офицеры или младший начальствующий состав

А народ? Наш народ в это время придерживался извечного житейского принципа: моя хата с краю. Не хочу никого осуждать или оправдывать… Быть может, именно такая выжидательная, по сути, позиция спасла нас от полномасштабной гражданской войны и развала страны на «красные» и «белые» регионы.

Тогда в смертельной схватке схлестнулись две силы, каждая из которых претендовала на то, чтобы по-своему определить вектор развития государства. Как обычно, пострадали при этом простые граждане, ни на что не претендовавшие, но волею судьбы или исполняя служебный долг, оказавшиеся по разные стороны баррикад.

И по-прежнему, спустя двадцать лет, называются различные цифры жертв: от 150 человек до почти трех тысяч, однако в любом случае, речь идет о наших соотечественниках, ставших заложниками безответственных и преступных действий политиков. Вечная память погибшим.

НОЧНОЙ ВЫЗОВ К ЕЛЬЦИНУ
Настрой личного состава Министерства безопасности был таков, что офицеры не желали участвовать в операции против сторонников российского парламента. Так что ждать вызова по этому поводу пришлось недолго. В 4 часа 30 минут поступило распоряжение — командирам «Альфы» и «Вымпела» (до начальников отделов включительно) срочно прибыть к президенту.

О том, как разворачивались события в ближайшем окружении Ельцина, и чем, собственно говоря, был вызван этот спешный вызов, я узнал год спустя из книги «Записки президента».

«Около пяти утра, — вспоминал Ельцин, — ко мне пришли начальники Главного управления охраны Михаил Барсуков и его первый заместитель, начальник охраны президента Александр Коржаков и попросили, чтобы я встретился с офицерами спецгрупп «Альфа» и «Вымпел». По их тону я понял: что-то не в порядке. Но не стал ничего уточнять, сразу же сказал: у меня нет времени с ними встречаться, перед ними поставлена конкретная задача, пусть выполняют. Барсуков кивнул. Они вышли. Прошло примерно полчаса, и Михаил Иванович вновь попросил разрешения зайти ко мне. Войдя в кабинет, он сказал: «Борис Николаевич, очень вас прошу, надо с ними встретиться, давайте не со всей группой, а хотя бы с командирами подразделений, старшими офицерами. Волнуются ребята, все-таки такое задание. Их ведь второй раз посылают на Белый дом…»В августе 1991 года организаторы ГКЧП побоялись пролить кровь. В октябре же 1993 года Борис Ельцин и его соратники решились на крайние меры
В августе 1991 года организаторы ГКЧП побоялись пролить кровь. В октябре же 1993 года Борис Ельцин и его соратники решились на крайние меры

Кремль напоминал развороченный муравейник. Как всегда в таких случаях, не обошлось без накладок: когда мы направлялись в Первый корпус, навстречу нам шли начальники отделов и их заместители из кремлевской охраны, которых сдернули с мест и потребовали к Ельцину.

— Нас зря подняли. Туда надо вам, — сказал один из возвращающихся офицеров.

Ранним утром 4 октября нас провели в зал заседаний: овальный стол (за ним никто не сидел), ряды стульев вдоль стен, на которых расположились командиры силовых подразделений, всего человек тридцать. Люди были на взводе, измотанные долгим, бессмысленным ожиданием. Никто не разговаривал друг с другом, ограничиваясь односложными репликами.

Я сел с краю и приготовился ждать. Прошло несколько минут. Через зал в приемную президента проследовали Барсуков и Коржаков. На ходу Барсуков бросил командиру «Вымпела»:

— Дмитрий Михайлович, президенту доложите Вы.

Прошло еще минут десять. Сгустилось тягостное молчание. Наконец, на пороге приемной появился президент. Это был другой человек, нежели тот, что приезжал на полевую базу Группы «А» летом 1992 года. Уставший, серый. Немногословный. Чувствовалось, что он замкнут и насторожен.

Ведь решалась не только судьба государства, но и его судьба.

— Товарищ президент! Офицеры «Вымпела» и «Альфы» по Вашему приказанию собраны, — четко отрапортовал Герасимов.

Ельцин сел за стол. Говорил он очень недолго.«Терминаторы» в «космических» сферах оказались отнюдь не бездушными роботами, готовыми выполнить любой приказ
«Терминаторы» в «космических» сферах оказались отнюдь не бездушными роботами, готовыми выполнить любой приказ

— В стране сложилась сложная, напряженная ситуация. С этим надо кончать. В Белом доме засела банда, которая намерена совершить государственный переворот. Надо освободить Белый дом. Надо освободить его от этих людей. Я принял решение очистить Белый дом силовыми методами. Ваши подразделения должны принять в этом участие. Вы будете выполнять приказ президента?

Ответом было, как он вспоминает, «молчание, жуткое, необъяснимое молчание элитного Президентского воинского формирования».

Ельцин сделал минутную паузу и задал вопрос иначе, с нажимом:

— Хорошо. Тогда я спрошу вас по-другому: вы отказываетесь выполнить приказ президента?

В ответ опять тишина…

Как я уже отмечал в начале, нам в жизни часто приходится делать выбор. В конечном счете, жизнь — это и есть постоянный (правда, не всегда явный) выбор между Добром и Злом, совестью и подлостью. Я не политик, и никогда не стремился им быть. Приказ для меня, впрочем, как и для любого военного человека, дававшего присягу, имеет силу закона. Его не обсуждают, его выполняют. Но убивать людей, депутатов и простых соотечественников — если отбросить всю словесную шелуху, то именно это и было поручено осуществить, — на это офицеры «Альфы» и «Вымпела» пойти не могли. Если бы речь шла о «простой» операции по нейтрализации террористов, то с нашей стороны не возникло бы никаких вопросов, никаких возражений. Тут же было совсем другое дело.

Позднее Ельцин вспоминал: «Я обвел взглядом всех их — огромных, сильных, красивых. Не попрощавшись, пошел к дверям, сказав Барсукову и Зайцеву, командиру «Альфы», что приказ должен быть выполнен».

«ГРУППА НЕ ХОЧЕТ ИДТИ НА ШТУРМ»
В некогда нашумевшей книге А. В. Коржакова «Борис Ельцин: от рассвета до заката» позиция «Альфы» и «Вымпела» представлена в заведомо тенденциозном виде. Некоторые факты извращены или вывернуты наизнанку. Вот что, например, сообщается в книге бывшего руководителя Службы безопасности Президента.

«Чуть свет позвонил встревоженный Барсуков:

— Слушай, Саня, ко мне пришли командиры из «Альфы». Они говорят, что Группа не хочет идти на штурм. Офицеры растеряны, некоторые считают, что все происходящее антиконституционно. Им для выполнения приказа нужно заключение Конституционного суда (…)

Мы с Барсуковым решили собрать командиров подразделений «Альфа» в зале Совета безопасности — пусть Президент с ними лично переговорит.Солдаты-срочники напротив баррикад, сооружённых на подступах к Белому дому его защитниками
Солдаты-срочники напротив баррикад, сооружённых на подступах к Белому дому его защитниками

Пришлось… будить Бориса Николаевича. Я попросил, чтобы он побрился и выглядел посвежее — все-таки ночь была тяжелой. Поручив адъютанту проводить Президента до зала, сам пришел туда заранее.

Собралось около сорока офицеров. Многих из них я встречал прежде. Всегда такие улыбчивые, радушные, теперь эти мускулистые парни поглядывали на меня исподлобья, угрюмо и настороженно. Я знал, что «альфистов» одолевают сомнения, но каждый боится их высказать вслух.

Вскоре в зал пришел президент. Командир «Альфы» скомандовал:

— Товарищи офицеры!

Ельцин обвел окружающих пытливым взглядом:

— Товарищи офицеры, прошу садиться.

Барсуков заранее предупредил Ельцина о настроении Группы. Борис Николаевич произнес краткую речь. Но перед этим суровым голосом спросил командиров:

— Вы будете выполнять приказ Президента?

В ответ — пугающее молчание.

Суть трехминутного выступления Ельцина сводилась к следующему:

— Вы обязаны выполнить приказ. И не надо мучить себя сомнениями. Никого репрессиям не подвергнут.

Произнеся короткий монолог, Президент удалился. Настроение у него испортилось (…)

Потом, награждая участников событий 1993-го года, Ельцин никак не отметил генерала Барсукова — считал, что именно «Альфа» неуверенно себя повела из-за плохого руководства. Хотя никакой вины Михаила Ивановича в этом не было. Спецподразделение подчинялось ему несколько месяцев, и Барсуков не успел до конца изменить психологический климат среди офицеров (…)

Жесткий тон выступления Президента не прибавил энтузиазма офицерам. Они не воспылали доверием к Борису Николаевичу и сидели с каменными лицами (…)

Зайцев меня в этой ситуации сильно огорчил…»

То, что являлось для г-на Коржакова «плохим психологическим климатом», было сутью подразделения, его нравственным ориентиром, который не позволил офицерам Группы «А» превратиться в палачей своего народа.

Кстати, если быть точным до конца, то в итоге «Альфа» не была распущена благодаря генералу Барсукову. Об этом никто и нигде не писал, но именно он воспротивился расформированию подразделения и, когда в какой-то момент его доводы были не восприняты Ельциным, даже написал рапорт об отставке.

«АЛЬФА» ПРЕДЛАГАЕТ ПЕРЕГОВОРЫ
Возле Дома Советов генерал Барсуков дал мне команду построить личный состав только Группы «А». Я построил сотрудников в каре. Дело происходило на Конюшковской улице. Михаил Иванович выступил перед нами, и сказал то, что я от него и ожидал услышать:

— Сейчас надо помочь президенту, надо помочь ему решить эту проблему, — напористо убеждал он.

Ребята молчали, строй стоял не шелохнувшись.

— Я прошу каждого осмыслить мои слова, — сказал тогда Михаил Иванович. — Либо вы вступите в Белый дом и выполняете приказ, либо я вынужден буду подписать приказ о расформировании и разоружении подразделения.

У меня, правда, мелькнула мысль: «А кто же разоружит подразделение сейчас?»

Барсуков сообщил, что сейчас подойдут три БТРа.

— Подготовьтесь, кто готов отправиться на них на рекогносцировку к Белому дому.

Добровольцы нашлись на все три боевые машины. Вышли вперед. А перед этим ко мне подошел начальник штаба дивизии имени Ф. Э. Дзержинского полковник В. В. Ракитин, мы были знакомы, и передал радиостанцию:

— Геннадий Николаевич, она настроена на волну штаба всей операции.

Назвал мой позывной — «128», а также бортовые номера БМП.

В одной БМП поехал подполковник Владимир Келексаев. С группой сотрудников он зашел со стороны центрального входа Белого дома, со стороны гостиницы «Украина» и выполнял свою задачу. А вторая БМП — Игорь Финогенов, Юрий Торшин и Геннадий Сергеев зашли в тыл Белого дома и начали осматривать позиции. Вокруг на расстоянии где-то 50-100 метров все было блокировано внутренними войсками и солдатами Министерства обороны.Сотрудники спецназа госбезопасности выдвигаются к Белому дому. 4 октября 1993 года
Сотрудники спецназа госбезопасности выдвигаются к Белому дому. 4 октября 1993 года

Через некоторое время Геннадий Сергеев был застрелен снайпером. Уже потом патологоанатом, проводивший вскрытие, удивлялся, как можно было прожить с таким тяжелым ранением целых семь минут. Был ли это прицельный выстрел или роковой рикошет, так и осталось неизвестно.

Существует версия, что наше подразделение хотели спровоцировать на штурм со всеми вытекающими последствиями, но офицеры «Альфы» не сорвались, не пошли на поводу у эмоций. Я глубоко убежден: выстрел был произведен не из Дома Советов, снайпер находился вне его стен.

…Рассказывая о последних часах существования Верховного Совета, я приведу свидетельство нашего сотрудника Сергея Кузьмина, как ему запомнились те события:

— Накануне драматических событий в Москве я и несколько моих товарищей были выделены руководством для работы по организованной преступности. Старший — подполковник Келексаев Владимир Ильич. Учитывая всю сложность ситуации, хорошо понимая, каково придется нашим товарищам, мы по собственной инициативе выехали вместе с подразделением к Белому дому.

Среди других добровольцев выехали по приказу к зданию парламента на рекогносцировку. Помню, что потом, когда мы вышли на пандус перед Белым домом, среди нас был сотрудник «Вымпела». «Не подходите, убирайтесь отсюда», — кричали из окон какие-то люди.Представители Группы «А» попытались договориться с руководителями Верховного Совета о мирной сдаче, пообещав защитникам безопасность – своё обещание они выполнили!
Представители Группы «А» попытались договориться с руководителями Верховного Совета о мирной сдаче, пообещав защитникам безопасность – своё обещание они выполнили!

Ко входу мы пошли вдвоем, Келексаев и я. Сделали импровизированный белый флаг… У входа находился сержант милиции Сорокин. Объяснили ему, кто мы и откуда. Через мегафон он обратился к защитникам: «Идет Группа «Альфа!»» И предложил, чтобы кто-нибудь вышел нам навстречу.

Первым появился Альберт Макашов в своем знаменитом берете. В фойе первого этажа сгрудились казаки из Приднестровья. Вели они себя, надо сказать, дерзко и вызывающе. Мы обратились к генералу, чтобы он призвал своих подчиненных к порядку. На что тот ответил, что эта вольница ему не подчиняется. «Это махновцы», — пояснил Макашов, наклонившись к нам.

В этот момент со стороны метро «Краснопресненская» возобновился штурм Белого дома. Нас попросили сделать все, чтобы остановить его. По коридорам здания я пошел в ту сторону, откуда велась наиболее интенсивная стрельба, чтобы выяснить обстановку. Но понять, что к чему, было сложно. Однако на «махновцев», когда я вернулся, штурм произвел впечатление — они угомонились.

Макашов провел нас в зал заседаний Совета национальностей, где находились депутаты и другой разный народ. Представились: мы являемся сотрудниками спецподразделения «Альфа». Озвучили поставленную перед нами задачу — взять Белый дом. Сказали, что уполномочены вести переговоры о выводе людей из здания под наши гарантии.

После этого нас проводили на третий этаж, где в одном из кабинетов находились Руцкой и Хасбулатов. Здесь находились мужчины в черной форме. По тому, как они себя вели, было видно: это настоящие профессионалы в военном деле.Александр Руцкой и Руслан Хасбулатов потребовали, чтобы послы западных стран обеспечили им безопасность, но около 18.00 они были арестованы и доставлены в «Лефортово»
Александр Руцкой и Руслан Хасбулатов потребовали, чтобы послы западных стран обеспечили им безопасность, но около 18.00 они были арестованы и доставлены в «Лефортово»

Вошли в кабинет, поздоровались с Руцким. Чуть позже подошел Хасбулатов, в беседе он практически не участвовал. Мы опять же назвали себя, объяснили поставленную перед подразделением задачу. Руцкой с нашими доводами не соглашался. Говорил, что сюда подходят какие-то верные ему воинские части… А под конец спросил, можем ли мы обеспечить ему и Хасбулатову выезд в посольство США. На это мы ответили, что самостоятельного решения по данному вопросу принять не можем — нужно доложить командиру.

На этом и расстались. Когда спустились на первый этаж, то сотрудники спецназа уже выводили из здания депутатов. Я присоединился к ребятам и принял участие в «зачистке» здания, а Владимир Ильич отправился на доклад к нашему руководству, — заключает С. Л. Кузьмин.

МЫСЛЯЩИЙ ИНАЧЕ — НЕ ВРАГ!
Мне до сих пор представляется, что политическое решение кризиса осени 1993 года до конца так и не было использовано. Не было, я подчеркиваю. В том числе инициатива Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, который от лица Церкви выступил посредником. Возможно, именно здесь была «развилка», а эти переговоры под эгидой РПЦ оказались «упущенной возможностью» — выходом, которым политики не воспользовались.

Кстати, ведь Патриарх официально сделал тогда заявление, что первый, кто прольет кровь, будет предан анафеме. А кто оказался «первым»? Поди — разберись! Виноваты были, подчеркиваю, обе стороны конфликта: одни — больше, другие — меньше. А свои жизни положили десятки простых людей, которые пришли в парламент, чтобы отстаивать свое чувство гражданского достоинства. Сколько молодых жизней оказалось загублено, сколько судеб исковеркано…

В стенах Свято-Данилова монастыря шли трудные, тяжелые переговоры. А где, спрашивается, пребывал в это время президент страны? В Кремле… А почему бы Борису Николаевичу не подключиться к переговорному процессу? Ведь решалась судьба сотен людей — наших сограждан. Быть им или не быть, жить или не жить. И Бог его знает, как бы дело повернулось. Может быть, срывом переговоров. Бесповоротной, окончательной неудачей. Но тогда глава государства обладал бы полным моральным правом, чтобы заявить: «Я сделал все, что мог».

4 октября 1993 года офицер Группы «А» Сергей Ильич Фёдоров и его товарищи вывели из Дома Советов со стороны Горбатого мостика почти четыреста человек.

Люди боялись, что по ним откроют огонь. И тогда Фёдоров вышел из подъезда и снял бронированную сферу с головы:

— Если в кого-то и будут стрелять, так это в меня, а не в вас, безоружных.

Как мне представляется, Сергей Ильич дал ответ, какой внутренний духовный стержень позволил Группе «А» пройти по лезвию бритвы и не сорваться в кровавую вакханалию.

В давнишнем интервью нашей газете «Спецназ России» С. И. Фёдоров сказал: «Тогда в Группе подобрались мужики — оглоблю об характер сломаешь. Чувство собственного достоинства, профессионализм, мужество — с пониманием того, кто они и какие они. Нам было многое позволено, мы обладали обширной информацией. Когда мы выполняли боевую задачу, у нас в оцеплении милиция и армия стояли. Мы часто работали с первыми лицами государства — разве к нам можно было предъявить средние требования, хоть в чем-то давать слабину?

Вообще я считаю, что операция в Белом доме — одна из самых трудных после штурма дворца Амина, Беслана, «Норд-Оста», Будённовска и Первомайского. Она показала всему миру, что спецназ — не головорезы, готовые выполнить любой приказ любого правительства. И смерть Гены Сергеева явилась высокой ценой за то, что не погибли тогда многие и многие. Ведь штурмом взять Белый дом мы бы смогли. Вот только кровь людская — не водица…»

В сложнейшей ситуации, когда, казалось, не было выбора, сотрудники Группы «А» смогли спасти людей (напомню, это ее основное предназначение, для этого она и создавалась Ю. В. Андроповым) и сохранить свое лицо. Некоторым политикам очень не понравилось, что это лицо — человеческое.Снайперы с высоток открыли огонь по защитникам Верховного Совета, военным и москвичам, находившимся поблизости, пришедшим поглазеть на войну
Снайперы с высоток открыли огонь по защитникам Верховного Совета, военным и москвичам, находившимся поблизости, пришедшим поглазеть на войну

Исключительно положительную роль в разрешении кризиса 4-го октября сыграли старшие офицеры Группы «А» Александр Иванович Мирошниченко — мой заместитель, ныне он генерал-полковник; Владимир Ильич Келексаев, Михаил Петрович Максимов, Анатолий Иванович Гречишников, Юрий Викторович Дёмин, Виталий Николаевич Демидкин и Игорь Феликсович Финогенов.

В 1994 году Генеральный прокурор Алексей Казанник, принявший решение амнистировать руководителей и активных участников обороны Дома Советов, объяснял на страницах газеты «Деловой мир»: «Допросив тысячу военнослужащих, мы получили следующие доказательства: никаких мирных переговоров в промежуток времени между событиями 3-го и 4-го октября не велось — был отдан приказ штурмовать немедленно… В паузе между случившимся 3-го и тем, что произошло 4-го октября, никто не предупреждал людей, оставшихся в «Белом доме», о начале обстрела и штурма, то есть доказательства ведения каких-либо переговоров нет. Следовательно, события 4-го октября надо квалифицировать как преступление, совершенное на почве мести, способом, опасным для жизни многих, из низменных побуждений».

После разгрома парламента «маленькая победоносная война» на Северном Кавказе показалась Ельцину и его окружению легким решением, лучшим способом поднять упавший рейтинг. Так из октябрьской Москвы 1993-го танки вошли в Грозный в новогоднюю ночь 31 декабря 1994-го. Именно с той «горячей осени» мы стали жить в воюющей стране.

Если же говорить о фундаментальных последствиях расстрела Дома Советов, то существенно изменилась система управления государством. Россия стала президентской республикой, при которой роль парламента оказалась девальвирована. Кроме того, были разгромлены силы, выступавшие против так называемой «шоковой терапии» — ускоренных «реформ», которые впоследствии привели к обвалу уровня жизни населения, экономическому кризису, сдаче целого ряда геополитических позиций и многим другим отрицательным последствиям, ощущаемым до сих пор.

В последней телесъемке летом 1994 года историк Михаил Гефтер в разговоре с критиком Львом Анненским сказал: «Равняйтесь на Группу «Альфа». На людей, которые октябрь видели двойным знаком отличия: они, как никто, носили знание смерти, они же отказались выполнять приказ убивать. «Равняйтесь на Группу «Альфа»! — это суммирует и делает историческим опыт тех, кто выбором действия, своим офицерским отказом убивать, открыл вход в центральную проблему русского сознания, закрытый суесловию и политиканству: мыслящий иначе — не враг, подлежащий уничтожению, он согражданин и брат».

Этими словами я хочу завершить рассказ о событиях октября 1993 года.

ЗАЙЦЕВ Геннадий Николаевич, командир Группы «А» в 1977-1988 и 1992-1995 годах. Герой Советского Союза, генерал-майор в отставке. Президент Агентства безопасности «Альфа-95».
Награжден орденами «За заслуги перед Отечеством» IV степени, Ленина, Красного Знамени, Трудового Красного Знамени, Красной Звезды (дважды), многими медалями. Почетный сотрудник госбезопасности.
В 2006-2008 годах — член Общественной палаты Российской Федерации. Лауреат международной премии Андрея Первозванного «За Веру и Верность», литературной премии «России верные сыны» имени Александра Невского, Строгановской премии. Автор книги «Альфа» — моя судьба».
Почетный гражданин Чусовского района.
  
#11 | Сергей И. »» | 07.03.2015 13:45
  
0
Шлея под хвост попала Шлееру
И полетели пули веером,
Отскакивая рикошетом
От стен Верховного Совета,
Которого как-будто нет,
Но пули оставляют след
И до сих пор, и даже в тех,
Кто лихо праздновал успех
В том чёрном девяносто третьем.
Возможно, не однажды встретим
Ещё известие о том.
Аукается Белый Дом.
#12 | Александр »» | 08.03.2015 05:52
  
2
Упокой Упокой Господи, всех от века усопших отец, братий, матерей, сестер наших православных; их же молитвами помилуй нас; и сотвори им вечную память!
  
#13 | Сергей И. »» | 08.03.2015 12:08 | ответ на: #12 ( Александр ) »»
  
0
Как сказал старец Кирилл (Павлов), все погибшие защитники Верховного Совета сейчас в раю, молятся за Россию и народ её.
Как-то на Ваганьковском кладбище увидел у одной могилы трёх офицеров. Один из них держал в руках початую бутылку водки и был немного пьянее двух других, которые выглядели вполне трезвыми. На обелиске похороненного висело фото офицера по фамилии Марченко. Я поинтересовался, кто это и как он погиб. Тот, кто был в лёгком подпитии, угрюмо сказал: "Мы выполняли приказ". И ещё раз повторил эту фразу. Другой вежливо ответил, что это их товарищ, танкист. В тот чёрный 1993-й при штурме здания ВС он высунулся из люка и был убит снайперской пулей. Мир его праху. Но какие-то загадочные в те трагические события действовали снайпера. Они методично стреляли людей с обеих сторон. Как нападающих, так и защитников. В промежуток между сферой и бронежилетом, например, открывающим всего 2 см. незащищённого тела, был убит снайперской пулей младший лейтенант Альфы Геннадий Сергеев. И как определили его товарищи, выстрелом с противоположной стороны от Белого Дома. Школьница, смотревшая на тот бой из окна квартиры и не участвовавшая в бою ни с какой стороны, тоже была убита совсем не случайной пулей. И таких примеров немало. Очень похожие события случились в 1989 году в Румынии. Народ, явно кем-то подогретый, вышел на улицы и как среди демонстрантов, так и органов защиты правопорядка, тоже были сотни жертв, павших от пуль каких-то таинственных снайперов. Президента Руминии Николае Чаушеску после падения его власти расстреляли вместе с женой. Каков бы ни был режим Чаушеску, но наводит на размышление такой факт. У Румынии, как и у многих других стран, перед МВФ был долг в 11 миллиардов долларов. Как правило, страны-должники не могли выплатить сразу целиком свой долг и каждый год платили проценты. Чаушеску, "закручивая гайки", оказался первый, кто сумел целиком вернуть МВФ долг страны. После чего в скором времени в стране случилась революция. Снайперское оружие в последнее время стало очень совершенным. Английская снайперская винтовка "бур" и аналогичная ей наша "взломщик" способны поражать на большом расстоянии и в иных случаях пробивать даже бетонную стену. Во время чеченской компании четверть солдат и офицеров гибли именно от снайперских пуль. В это же время полковник ВДВ Поповских, руководитель спецподразделения по борьбе со снайперами и террористами, ложно обвинёный в убийстве журналиста Холодова из "МК", 1,5 года, находясь под следствием, сидел в тюрьме. Следствие за это времени не однажды разваливалось, доказательств вины полковника не нашли и в конце концов его выпустили. Но полтора года, пока лучший специалист по снайперам сидел в тюрьме, наши солдаты гибли от снайперских пуль. Офицеры подразделения полковника Поповских всё это время не однажды вызывались в суд для дачи показаний. Где назывались их фамилии, после чего они были уже рассекречены. Явный заказ с вражеской стороны. Как сказал один из этих офицеров (со следами ранений на лице), если бы они действительно хотели ликвидировать журналиста, они бы не прибегали к таким театральным приёмам, как подкладывание взрывчатки в его портфель-дипломат. "Зачем нам нужен этот журналист? А было бы надо, свернули бы ему шею в подъезде и обставили всё, как бытовое убийство." С бомжами или хулиганами, например. Мало одной разведки стране. Должна быть ещё хорошая контрразведка. Наверное, она тоже есть, но ведь некоторые её действия могли притормозить. Так, в 1917 году полиция и жандармы "прошляпили" революцию не от лени и непрофессиональности. Российский сыск, как политический, так и уголовный, был одним из лучших в мире. Все чем либо приметные революционеры и прочие бунтари были на "крючке" третьего отделения. Что особенно интересно, некоторые видные революционеры, вошедшие после переворота во власть и даже в правительство, до революции сотрудничали с полицией. После революции все документы об этом их сотрудничестве из архивов тогдашних спецслужб были изъяты и уничтожены. "Есть многое на свете, друг Горацио, Что и не снилось нашим мудрецам". Но должны быть и такие мудрецы, которым ведомо это многое, чего другим не снилось.
  
#14 | Сергей И. »» | 13.03.2015 14:00
  
-1
Русская тайна. Кто-то кричал: "Давите их танками, Виктор Степанович!" Кто, не помните?
  
#15 | Сергей И. »» | 14.03.2015 23:21 | ответ на: #14 ( Сергей И. ) »»
  
-1
Таинственному гостю что-то не понравилось в предыдущем видеоролике. Правда, не понятно, что именно. То ли кровожадный призыв к давле танками инакомыслящих, то ли напоминание об этом призыве. Но кто автор призыва, гость, вероятно, знает. И то, что знает не только он, ему тоже не нравится. Скорее всего, это годный к строевой правофланговый пятой колонны. Это хорошо. Значит, читает "чистый интернет" и он ему нравится. Но свои истинные чувства бедняге приходится скрывать.
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2022, создание портала - Vinchi Group & MySites