Готовьтесь к вечной жизни!

25
8 декабря 2014 в 16:34 4834 просмотра
протоиерей Валентин Бирюков


Готовьтесь к вечной жизни!


Эта фраза была обретена чудесным образом в следующей ситуации. Во время презентации своей книги «На земле мы только учимся жить», происходившей в Свято – Даниловом монастыре г. Москвы (книга издана по благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II и переиздавалась 8 раз), ее автора, батюшку – фронтовика о. Валентина Бирюкова (Новосибирская и Бердская епархия, НСО – Новосибирская область), многочисленные, присутствовавшие там люди, стали просить его подписать им на память приобретенные книги. Как рассказал сам отец Валентин, ему очень хотелось найти для них подходящие, главные, но одновременно краткие слова пожелания.

Батюшка тут же, стоя пред Царскими вратами воздев руки к Небу, стал молить Господа вразумить его. Во время сердечной молитвы он вдруг услышал ясный громкий голос, сказавший ему только одну фразу: «Пиши: Готовьтесь к вечной жизни!». И это было чудо. Действительно, что еще важнее можно для всех нас и во все времена пожелать. Вот таким повелением от Бога и надписывал о. Валентин свои книги будущим читателям.

Состоявшиеся несколько встреч с данным батюшкой (он, по-моему, еще жив, и ему сегодня, в 2012 году, вроде бы 88 лет – Н.Н.) оставили теплый свет и след в моей душе и памяти, что всегда происходит после общения лишь с чем-то или кем-то чистым и светлым, идущим от Бога. И это впечатление осталось не только у меня. Это удивительный человек, богомолец - фронтовик, истинный пастырь Церкви Христовой, чистый, честный, с труднейшей судьбой, в которой были и ссылка ребенком с раскулаченными родителями на Север, голод, а затем и война, кровопролитные бои под Ленинградом, ранение, госпиталь, да и вся последующая жизнь священника того поколения.

Очень интересны его воспоминания о тяжелом военном времени. Отец Валентин рассказал, как он и многие раненые воочию видели там, в ленинградском госпитале, святую блаженную Ксению Петербургскую, которая видимым образом являлась и их кормила из большой чаши, размером с 3-х литровую банку, чем то, как они сами говорили, вроде теплого растопленного сливочного коровьего масла, после чего она вдруг на глазах исчезала. Причем подходила она ко многим, но не ко всем, что было тоже удивительно. Батюшка предполагал, что к тем, на ком были нательные крестики. Она и его, раненого в бою солдата, так же накормила, а затем склонилась над соседом, который был последним в их ряду.

Батюшка говорит, что я хотел спросить ее - кто она, как зовут, но она, начиная распрямляться, вдруг просто исчезла. Он вспоминает, что очень удивился, и даже подумал в тот момент - это сон, и начал себя ощупывать, щипать, но нет. Более того, во рту все еще находилось теплое вкусное масло. Святую Ксенюшку, кстати, он увидел еще раньше, через окно, когда она высокая, в строгом черном монашеском облачении входила в госпиталь, куда его самого незадолго до этого привезли с поля боя с осколком авиабомбы в спине, и который в нем находится и до сих пор. Он был хотя и в сознании, но еле живой, поскольку потерял много крови и сильно замерз, поскольку была ранняя весна, по-моему март месяц, и ему раненому пришлось пролежать несколько часов на поле боя, а затем и на носилках в мокрой, в том числе и от крови, одежде.

Кроме того, по свидетельствам многих обитателей и медперсонала госпиталя, святая блаженная Ксения приносила сюда на себе раненых с поля боя, оставляла их здесь и на глазах у всех исчезала. Видимо тех, кто еще был жив, но санитаров позвать был не в состоянии, возможно без памяти. И что удивительно, когда медсестер госпиталя раненые солдаты спрашивали об этом чуде, и кто эта монашка, они спокойно, как бы даже обыденно, отвечали, что это святая Ксения Петербургская.

Очень много чудесных встреч было в послевоенной жизни батюшки. Вот одна из них. В 1948 году в магазин, где, тогда еще юноша, хотя уже и прошедший войну, Валентин работал из-за ранения продавцом, ибо это считался все же труд полегче, при его закрытии, к нему подошел неизвестный мужчина лет 50-55. Лицо и глаза его были очень добрыми. Он закрыл дверь на крючок, и, назвав того по имени, повелел ему тут же встать на колени лицом на восток и трижды перекреститься. После этого он стал ему подробно, даже в деталях, кроме Валентина никому не известных, рассказывать всю его прошлую, а затем и будущую судьбу, со многими важнейшими датами. У батюшки в послевоенное сложное время было множество сомнений в отношении своего будущего.

Тот мужчина, имени которого о.Валентин так и не знает до сих пор, как и то, был ли это человек или ангел во плоти, все их рассеял. Он сказал ему, что тот станет священником, а также и его будущие сыновья, чтобы не сомневался в отношении женитьбы, и многое другое. Предсказал ему за 16 лет до события (в 1964г), встречу с Клавдией Устюжаниной из Барнаула, сказав, что встретишься с женщиной, которая умрет (на операционном столе - рак IVстадии) и на 3-й день воскреснет в морге, душе которой будет показан Рай и ад. Что встреч у него с ней будет пять, как в впоследствии все в точности и произошло. А также о его нескольких встречах с ее будущим сыном Андреем Устюжаниным, ныне священником, служащим в одном из храмов подмосковного городка Александрова (я не запомнил, о скольких встречах с ним говорил батюшке тот его чудесный собеседник). Кстати, когда они прощались, о. Валентин поклонился ему в ноги и сказал спасибо, на что тот сказал – неправильно говоришь, надо говорить: спаси Бог!

Много и других интересных людей, историй и событий повидал и услышал за свою долгую жизнь этот замечательный батюшка, которому сегодня под 90 лет. О многом он и нам рассказал при нескольких с ним встречах. Три его сына действительно стали священниками и сегодня служат Богу, правда, один из них – Петр, игумен Жировицого монастыря в Белоруссии года 3 назад (примерно в 2008-2009г.) погиб в автоаварии в поездке по России, где-то, по-моему, в Нижегородской области,. Упокой его, Господи!). Дочь, у которой ныне живет батюшка, жена священника в г. Бердске НСО, т.е. матушка. (Просто, данная статья писалась ранее, до этих событий).

Вот несколько полезных и важных советов данных нам протоиереем Валентином Бирюковым из своей многолетней священнической практики, данных им нам во время нескольких встреч с ним.

- Обязательно ежедневно читайте Святое Евангелие и Псалтирь, хотя бы три Кафизмы, ибо Псалтирь, как он говорит, это винтовка, стреляющая по врагу. Или, например, оскорбил или обидел тебя кто-то.

- Приди домой, встань на колени перед иконами, помолись за обидчика, прочитай за него трижды «Отче наш» и попроси Господа простить его, ибо не ведает, что творит.

- И чрезвычайно важный, крайне актуальный сегодня, подтвержденный практически на конкретных людях, способ исцеления от рака, а также от эпилепсии (припадки). Для этого больной должен обязательно исповедаться у священника, причаститься Святых Христовы Тайн и затем в течении 40 дней по 40 раз в день прочитывать Псалом 90 (Живый в помощи..). Но необходимо помнить, все дается человеку по его вере в Бога. Об этом говорил даже Иисус Христос.


Сам отец Валентин родился на Алтае в Павловском районе. Там же, в селе Колыванском, родилась (до революции) и всю жизнь прожила удивительная женщина, монахиня, матушка Надежда Хожаева, отошедшая к Богу 24.12.1947г. в возрасте более 80 лет. С 7 лет она перестала вкушать мясо, вела чистый, благочестивый, а затем и строгий монашеский образ жизни, за что Господь отметил ее многими дарами. Кроме того, в течение 3-х суток ее душу провели по всем мытарствам и научили, как правильно их проходить.

Кто интересуется, тот знает, что до 40-го дня после земной смерти, новопреставленная душа проходит 20 мытарств, после чего Господь на частном Суде определяет надлежащее ей место пребывания по совокупности его земных «заслуг» пред Ним – в вожделенных Райских обителях, либо в страшной преисподней – аду. Именно в тех местах и будет находиться душа до всеобщего Страшного Суда, на котором ей будет уже окончательно и навечно определено постоянное место. Очень важно нам живым за них молиться здесь на земле, и особенно эти 40 дней, поскольку сугубые (личные), и особенно церковные молитвы, а также милостыни и пожертвования нами приносимые за усопших, не только временно облегчают их страдания и скорби, если они в аду, а, к сожалению, большинство людей пребывают именно там, но самое главное, эти молитвы и благие дела влияют на окончательное Божье решение по каждой душе на Его последнем Страшном Суде.

И если за кого-то из них благочестивые родные, близкие и друзья много молились, постоянно заказывали в церкви обедни и панихиды, а также в их память творили много иных богоугодных дел, то вполне реально, что такие души на всеобщем Божьем Суде могут быть помилованы. Кроме того, и тем, кто это благо творил, восполняя вместо усопших их добрые дела на земле, Господь учтет им во спасение. К сожалению, современный человек, погрязший во многих прегрешениях, об этом и не задумывается, поэтому посмертные испытания на мытарствах являются непреодолимой преградой на пути восхождения его души в вожделенное Царство Небесное. Святое Писание словами Первоверховного апостола Петра говорит: «И если праведник едва спасается: то нечестивый и грешный где явится?» (1Петр.4,18).

Более того, из церковных книг известно, что до мытарств даже не доходят, а сразу по исходе души из тела уводятся демонами в преисподнюю души людей некрещеных, самоубийц, убитых в бандитских разборках, приравниваемых церковью к самоубийцам и т.д. Кстати, отец Валентин говорил, что принявшие ИНН до мытарств также не доходят. Это он повторял не только в частных беседах, но и сказал об этом несколько лет назад на собрании Кемеровского отделения Союза писателей России, когда ему была организована встреча с ними, … к неудовольствию многих из них.

Лишь те, кто после совершения Таинства Крещения в православной церкви вел благочестивую земную жизнь: носил крестик, жил в венчанном браке, по воскресениям «стоял» Литургии, утром и вечером молился, читал Псалтирь, Евангелие, соблюдал посты, соборовался, часто бывал на исповеди у священника, причащался Святых Христовых Тайн, - имеют реальную возможность по милосердию Божию на спасение в вечности, а не эфемерную, легкомысленную и пустую надежду на это. Лишь такие могут обоснованно надеяться на свой благоприятный ответ пред Богом на Его, хотя и милосердном, но безпристрастном, строгом Суде, где о каждом известно абсолютно все, даже помыслы. Все они идут на мытарства.

Но в наше лукавое время, с его страстями, соблазнами и похотью, а особенно с помощью заселенных бесами СМИ, и тем более ТВ и Интернет, таких людей становится все меньше и меньше. А надеяться, что и Там, в том мире, вам повезет и пронесет, как бывало в земной жизни, несусветная блажь, глупость и смертельно опасная наивность. Господа обмануть никогда и никому еще не удавалось и не удастся. Поэтому, пока не поздно, пока вы здесь, на земле, где принимается покаяние, у вас еще остается надежда через изменение своей земной, суетной и греховной жизни на угодный Богу заповеданный Им человеку образ поведения, обрести вожделенное для всех нас Царствие Божие. И, конечно же, помочь в этом самом главном спасительном деле и вашим деточкам и близким.

Да, это повседневный, постоянный, нелегкий духовный труд по преодолению себя, своих вредных привычек, желаний плоти и т.п. Но другого пути туда просто нет. И главное, цена вопроса слишком велика – жизнь вечная в радости, с Богом, в Его райских обителях, со святыми, ангелами и с Матерью Божьей, либо вечная скорбь, страдания и муки от безжалостных демонов в страшной преисподней.

Итак, вернемся к монахине Надежде Хожаевой. Батюшка Валентин говорил, что, как потом сама матушка Надежда говорила о себе, я обмерла на эти три дня. Это событие произошло с нею еще до революции. В данном селе до сих пор почитают эту великую Угодницу Божию, хранят и передают знания данные ей от Бога и Богородицы, являвшейся ей. Кстати, Матерь Божия передала через нее, чтобы люди на земле ходили в льняных одеждах.

Матушка наставляла: если чувствуешь, что скоро умрешь, готовься к этому событию заранее; готовь и душу и тело. Душу – соборованием, и почаще причащайся. А тело – ограничением в пище, а лучше всего обходиться в этот период только просфорой и святой водой. Даже боль отступает. Но главное в этот период - не унывать, а радоваться, - ведь к Богу отходишь, в жизнь вечную, в Его вожделенные Небесные Обители. Уходишь из этого погрязшего в пороках и грехах временного мира в мир вечной радости, полноты счастья и любви, где нет ни бед, ни скорбей, ни болезней, ни печалей...

Николай Неустроев, г. Кемерово.
( информация из группы"Православие и спорт")


Воспоминания о войне протоиерея Валентина Бирюкова

Я знал сына этого человека, о.Петра. Он по примеру своего отца, Валентина Бирюкова, пошел в священнослужители, был игуменом нашего Жировичского монастыря. При наших встречах игумен Петр не раз рассказывал мне о своем отце. Здесь я публикую отрывки военных воспоминаний протоиерея Валентина Бирюкова из его книги «На земле мы только учимся жить».

ТРАВЯНОЙ ХЛЕБ

Меня направили в военную школу в Омск, когда началась Великая Отечественная война. Потом — под Ленинград, определили в артиллерию, сначала наводчиком, затем командиром артиллерийского расчета.

Условия на фронте, известно, были тяжелые: ни света, ни воды, ни топлива, ни продуктов питания, ни соли, ни мыла. Правда, много было вшей, и гноя, и грязи, и голода. Зато на войне самая горячая молитва - она прямо к небу летит: «Господи, спаси!»

Слава Богу — жив остался, только три раза ранило тяжело. Когда я лежал на операционном столе в ленинградском госпитале, оборудованном в школе, только на Бога надеялся — так худо мне было. Крестцовое стяжение перебито, главная артерия перебита, сухожилие на правой ноге перебито — нога, как тряпка, вся синяя, страшная. Я лежу на столе голый, как цыпленок, на мне — один крестик, молчу, только крещусь, а хирург — старый профессор Николай Николаевич Борисов, весь седой, наклонился ко мне и шепчет на ухо: — Сынок, молись, проси Господа о помощи — я сейчас буду тебе осколочек вытаскивать.

Вытащил два осколка, а третий не смог вытащить (так он у меня в позвоночнике до сих пор и сидит — чугунина в сантиметр величиной). Наутро после операции подошел он ко мне и спрашивает:

- Ну как ты, сынок?

Несколько раз подходил — раны осмотрит, пульс проверит, хотя у него столько забот было, что и представить трудно. Случалось, на восьми операционных столах раненые ждали. Вот так он полюбил меня. Потом солдатики спрашивали:

— Он тебе что — родня?

— А как же, конечно, родня, — отвечаю. Поразительно — но за месяц с небольшим зажили мои раны, и я снова возвратился в свою батарею. Может, потому, что молодые тогда были...
Опыт терпения скорбей в ссылке, выживания в самых невыносимых условиях пригодился мне в блокадные годы под Ленинградом и в Сестрорецке, на Ладожском побережье. Приходилось траншеи копать — для пушек, для снарядов, блиндажи в пять накатов — из бревен, камней... Только устроим блиндаж, траншеи приготовим — а уж на новое место бежать надо. А где сил для работы взять? Ведь блокада! Есть нечего.

Нынче и не представляет никто, что такое блокада. Это все условия для смерти, только для смерти, а для жизни ничего нет — ни продуктов питания, ни одежды — ничего.

Так мы травой питались — хлеб делали из травы. По ночам косили траву, сушили ее (как для скота). Нашли какую-то мельницу, привозили туда траву в мешках, мололи — вот и получалась травяная мука. Из этой муки пекли хлеб. Принесут булку — одну на семь-восемь солдат.

— Ну, кто будет разрезать? Иван? Давай, Иван, режь! Ну и суп нам давали — из сушеной картошки и сушеной свеколки, это первое. А на второе — не поймешь, что там: какая-то заварка на травах. Ну, коровы едят, овечки едят, лошади едят — они же здоровые, сильные. Вот и мы питались травой, даже досыта. Такая у нас была столовая, травяная. Вы представьте: одна травяная булочка на восьмерых — в сутки. Вкусней, чем шоколадка, тот хлебушек для нас был.

ОБЕТ ДРУЗЕЙ

Много страшного пришлось повидать в войну — видел, как во время бомбежки дома летели по воздуху, как пуховые подушки. А мы молодые — нам всем жить хотелось. И вот мы, шестеро друзей из артиллерийского расчета (все крещеные, у всех крестики на груди), решили: давайте, ребятки, будем жить с Богом. Все из разных областей: я из Сибири, Михаил Михеев — из Минска, Леонтий Львов — с Украины, из города Львова, Михаил Королев и Константин Востриков — из Петрограда, Кузьма Першин — из Мордовии. Все мы договорились, чтобы во всю войну никакого хульного слова не произносить, никакой раздражительности не проявлять, никакой обиды друг другу не причинять.

Где бы мы ни были — всегда молились. Бежим к пушке, крестимся:

— Господи, помоги! Господи, помилуй! — кричали как могли.

А вокруг снаряды летят, и самолеты прямо над нами летят — истребители немецкие. Только слышим: вжжж! — не успели стрельнуть, он и пролетел. Слава Богу — Господь помиловал.
Я не боялся крестик носить, думаю: буду защищать Родину с крестом, и даже если будут меня судить за то, что я богомолец, — пусть кто мне укор сделает, что я обидел кого или кому плохо сделал...

Никто из нас никогда не лукавил. Мы так любили каждого. Заболеет кто маленько, простынет или еще что — и друзья отдают ему свою долю спирта, 50 граммов, которую давали на случай, если мороз ниже двадцати восьми градусов. И тем, кто послабее, тоже спирт отдавали - чтобы они пропарились хорошенько. Чаще всего отдавали Лёньке Колоскову (которого позднее в наш расчет прислали) - он слабенький был.

— Лёнька, пей!

- Ох, спасибо, ребята! - оживает он.

И ведь никто из нас не стал пьяницей после войны...

«ГОСПОДЬ ПОДСКАЗАЛ: УБЕРИ СОЛДАТ...»

Икон у нас не было, но у каждого, как я уже сказал, под рубашкой крестик. И у каждого горячая молитва и слезы. И Господь нас спасал в самых страшных ситуациях. Дважды мне было предсказано, как бы прозвучало в груди: сейчас вот сюда прилетит снаряд, убери солдат, уходи.
Так было, когда в 1943 году нас перевели в Сестрорецк, в аккурат на Светлой седмице. Друг другу шепотом «Христос воскресе!» сказали - и начали копать окопы. И мне как бы голос слышится: «Убирай солдат, отбегайте в дом, сейчас сюда снаряд прилетит». Я кричу что есть силы, как сумасшедший, дергаю дядю Костю Вострикова (ему лет сорок, а нам по двадцать было).

— Что ты меня дергаешь? — кричит он.

— Быстро беги отсюда! — говорю. — Сейчас сюда снаряд прилетит..

И мы всем нарядом убежали в дом. Точно, минуты не прошло, как снаряд прилетел, и на том месте, где мы только что были, уже воронка... Потом солдатики приходили ко мне и со слезами благодарили. А благодарить надо не меня — а Господа славить за такие добрые дела. Ведь если бы не эти «подсказки» - и я, и мои друзья давно бы уже были в земле. Мы тогда поняли, что Господь за нас заступается.

Сколько раз так спасал Господь от верной гибели! Мы утопали в воде. Горели от бомбы. Два раза машина нас придавливала. Едешь — зима, темная ночь, надо переезжать с выключенными фарами через озеро. А тут снаряд летит! Перевернулись мы. Пушка набок, машина набок, все мы под машиной — не можем вылезти. Но ни один снаряд не разорвался.

А когда приехали в Восточную Пруссию, какая же тут страшная была бойня! Сплошной огонь. Летело всё — ящики, люди! Вокруг рвутся бомбы. Я упал и вижу: самолет пикирует и бомба летит — прямо на меня. Я только успел перекреститься:

— Папа, мама! Простите меня! Господи, прости меня!

Знаю, что сейчас буду, как фарш. Не просто труп, а фарш!.. А бомба разорвалась впереди пушки. Я — живой. Мне только камнем по правой ноге как дало — думал: все, ноги больше нет. Глянул - нет, нога целая. А рядом лежит огромный камень.

Но все же среди всех этих бед жив остался. Только осколок до сих пор в позвоночнике.

«ТАКОЙ РАДОСТИ В МОЕЙ ЖИЗНИ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО»

Победу мы встретили в Восточной Пруссии, в городе Гумбиннен невдалеке от Кенигсберга. Как раз ночевали в большом доме - первый раз в доме за всю войну! Печи натопили. Все легли: тепло, уютно. А потом кто-то взял и закрыл трубу. Ладно, я у самой двери лег — запоздал, так как часовых к пушке ставил. Смотрю: кого-то тащат, дверь открыли. Угорели все, а мне ничего. Но, слава Богу, все живы.

Ну а когда Победу объявили - тут мы от радости поплакали. Вот тут мы радовались! Этой радости не забудешь никогда! Такой радости в моей жизни никогда больше не было. Мы встали на колени, молились. Как мы молились, как Бога благодарили! Обнялись, слёзы текут ручьем. Глянули друг на дружку:

- Лёнька! Мы живые!

- Мишка! Мы живые! Ой!

И снова плачем от счастья. Потом пошли на речку отдохнуть — там в логу речушка небольшая была, Писса. Нашли там стог сена, развалились на нем, греемся под солнцем. Купаться было холодно, но мы все равно в воду полезли — фронтовую грязь хоть как-нибудь смыть. Мыла не было — так мы ножами соскабливали с себя грязь вместе с насекомыми...

А потом давай письма родным писать — солдатские треугольники, всего несколько слов: мама, я здоров! И папке написал. Он тогда работал в Новосибирске, в войсках НКВД, прорабом по строительству — в войну его мобилизовали. Он жилые дома строил. И он отдал Родине все, несмотря на то, что считался «врагом советской власти».

И сейчас, когда другой враг угрожает Родине — враг, пытающийся растоптать ее душу, - разве мы не обязаны защищать Россию, не щадя жизни?..

Комментарии

Комментарии не найдены ...
Добавлять комментарии могут только
зарегистрированные пользователи!
 
Имя или номер: Пароль:
Регистрация » Забыли пароль?
© LogoSlovo.ru 2000 - 2020, создание портала - Vinchi Group & MySites